Балет и Опера

[Елена С.]

Номер ссылки| 2025100101
Тема| Балет, Современная хореография, Персоналии, Жозефина Бейкер, Жермен Акони
Автор| Мария Сидельникова
Заголовок| Мама Африка
100-летие скандального дебюта Жозефины Бейкер отпраздновали в Театре Елисейских Полей
Где опубликовано| © Газета «Коммерсантъ» №180 от 01.10.2025, стр. 11
Дата публикации| 2025-10-01
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/8079500
Аннотация|

Свой новый сезон парижский Театр Елисейских Полей открыл программой, посвященной Жозефине Бейкер (1906–1975): 81-летняя Жермен Акони — «мать африканского современного танца» — представила мировую премьеру сольного спектакля-оммажа «Жозефина», а артисты из тринадцати африканских стран исполнили «Весну священную» Игоря Стравинского в версии Пины Бауш — главный гастрольный хит последних лет, путешествующий по миру. Все четыре вечера прошли при аншлагах и завершались неизменной стоячей овацией. Энтузиазм публики разделила Мария Сидельникова.


Жермен Акони почтила память Жозефины Бейкер с достоинством и без кафешантанной экзотики
Фото: Cyprien Tollet

Ровно сто лет назад, 2 октября 1925 года, на сцене Театра Елисейских Полей в составе гастрольного шоу «La Revue Negre» впервые выступила Жозефина Бейкер. Юная артистка мюзик-холла своими «дикими» плясками в поясе из бананов довела парижскую светскую публику до исступления: одни ревели от удовольствия, другие — от возмущения. Подобного скандала этот зал не видел с премьеры «Весны священной» дягилевских «Русских сезонов», которой театр и открылся в 1913 году. Во время войны чернокожая плясунья, затравленная в США и признанная во Франции, вступила в ряды «сопротивленцев» и до конца жизни всю свою славу и влияние пустила на борьбу с расовой дискриминацией. Уже в новом веке, в 2021 году, Эмманюэль Макрон увековечил имя Бейкер в Пантеоне, усыпальнице выдающихся людей Франции.

Чествовать Жозефину Бейкер пригласили живую легенду африканского современного танца Жермен Акони. 81-летняя танцовщица, хореограф и учитель — уникальный пример творческого долголетия, обладательница венецианского «Золотого льва» за карьеру. Она родилась в Бенине, выросла в Дакаре, куда перевели по работе ее отца. Девочку пристроили в престижную католическую школу, но ее стихийное нутро бунтовало в ханжеских рамках. Отдушиной стал спорт и танцы. После учебы в Париже она вернулась в Сенегал. В 1968 году открыла собственную танцевальную студию в Дакаре, стала первой женщиной, выступившей на сцене национального театра. Танцевала соло на стихи президента-поэта Леопольда Седара Сегора, он-то и познакомил ее с Морисом Бежаром. Хореограф тогда вынашивал проект филиала своей брюссельской школы «Мудра» в Сенегале, откуда родом его отец. Встреча стала поворотной для обоих. Бежар нашел в ней надежную руководительницу и родственную душу (иначе как «моя черная дочь» не называл), она в нем — влиятельного проводника на европейские сцены.

После закрытия школы в 1977 году Акони работала в Европе. Гастролировала и преподавала африканские танцы, пока не встретила нового мужа, с которым вернулась в Сенегал — к корням, лесам, пескам. В 2004 году основала школу Ecole des sables. Начиналась она на пляже (буквально), а сегодня разрослась на пять гектаров, превратилась в настоящую танцевальную деревню, куда едут артисты со всего мира.

В свои 81 Жермен Акони находится в замечательной форме. Получасовой оммаж Жозефине Бейкер она исполняет одна, перемешивая собственную жизнь и воспоминания с биографией своей героини. Но это не линейное повествование и ни в коем случае не байопик — скорее ритуал, этакий спиритический сеанс встречи с Бейкер. Спектакль начинается на авансцене, где выстроена глухая стена с дверью. В стену Акони бросает белые цветы, звонят колокола — изгоняют дьявола («Дети, спросите у своих бабушек и дедушек, кто такая Жозефина Бейкер, и они вам ответят — это дьявол»). С каждым ударом колокола за мощной спиной танцовщицы растет тень. Намек очевиден: Жозефина Бейкер не умерла, она живет в теле каждой чернокожей женщины. За дверью открывается мир воспоминаний и оживают призраки. Мы переносимся в гримерку Бейкер, в ее замок, в кабинеты Белого дома (все это — отличная работа художника по свету, в качестве декорации одна-единственная передвижная конструкция). Со сменой сцен Акони меняет костюмы — от роскошного розового халата до военной формы.

Призраками прошлого по идее должны звучать и слова-цитаты из мемуаров Бейкер, но они пугают своей актуальностью. «Ни евреев, ни собак, ни негров… ни евреев, ни собак, ни негров»,— заклинает голос из колонок, а Жермен Акони в ужасе мечется по сцене. Тихая ярость ее мощного тренированного тела передается и последним рядам балкона. Карикатурных плясок чарльстона, которыми забавляла Бейкер век назад, в «Жозефине» нет, и дело вовсе не в возрасте исполнительницы, а в неуместности подобной «экзотики» на современных сценах. Тело Акони воспринимает не как заводной увеселительный механизм, а как космос.

Идея перенести «Весну священную» Игоря Стравинского на африканских артистов принадлежит сыну Пине Бауш Саломону. После смерти матери он ищет способы поддерживать жизнь ее легендарных спектаклей. И стоит признать, что из всех попыток (последняя неудавшаяся — приглашение Бориса Шармаца: см. “Ъ” от 21 марта) эта самая замечательная. Клич был брошен по всем африканским странам от Сенегала до Алжира. Критерий отбора — мотивационное письмо, брали только фанатов Пины. Кто-то оставил ради этого проекта ребенка, кто-то пошел против воли матери, ведь в некоторых африканских странах танцовщицы до сих пор приравниваются к проституткам. Репетиционной базой выбрали «Школу песков» Акони, спектакль переносили бывшие танцовщики Бауш. Переучивать артистов им не пришлось: их мощные тела никогда не знали классической муштры, с которой так билась немка. Священная пляска для них не фигура речи, а часть жизни, их инстинкты естественны, стихийная энергия бьет по нарастающей — до транса, в который впадают они сами, а вместе с ними и весь зал. Едва ли Стравинский с Дягилевым могли подумать, что языческая Русь и Африка могут оказаться так близки.

[Елена С.]

Номер ссылки| 2025100102
Тема| Балет, Современный балет, Премьера, Персоналии, Ольга Лабовкина, Дарья Павленко, Владислав Лантратов
Автор| Елена ФЕДОРЕНКО
Заголовок| «До отправленья поезда осталось пять минут»: «Анна Каренина» в Электротеатре Станиславский
Где опубликовано| © Газета «Культура»
Дата публикации| 2025-10-01
Ссылка| https://portal-kultura.ru/articles/theater/373379-do-otpravlenya-poezda-ostalos-pyat-minut-anna-karenina-v-elektroteatre-stanislavskiy/
Аннотация| Премьера



На сцене Электротеатра Станиславский компания 2sisters, созданная режиссером Ириной Михеевой, представила дебютный проект — мировую премьеру танц-драмы «До поезда осталось» по мотивам романа Льва Толстого «Анна Каренина». Хореография Ольги Лабовкиной, в главных ролях два больших артиста — Дарья Павленко и Владислав Лантратов.

Роман «Анна Каренина» полтора века остается одним из самых известных и в России, и на Западе. Сама Каренина — персонаж, рожденный фантазией Льва Николаевича Толстого, — многими поколениями читателей воспринимается как реальная женщина. Недаром бестселлером стала «Подлинная история Анны Карениной» Павла Басинского. Герои Толстого давно и прочно обосновались на мировых сценах и экранах. А полвека назад с легкой руки Майи Плисецкой и затанцевали — ее Анна стала и вызовом общественному мнению, и его жертвой. Балет «Анна Каренина» Родиона Щедрина поставили Майя Плисецкая, Наталья Рыженко и Виктор Смирнов-Голованов. Потом появились балеты Джона Ноймайера и Кристиана Шпука, Алексея Ратманского и Бориса Эйфмана, а репертуар Вахтанговского театра пополнился «спектаклем без слов» хореографа Анжелики Холиной. И это далеко не полный перечень сочинителей, заинтересовавшихся непостижимой героиней русской литературы, а только те, чьи балеты видела Россия — великий роман Льва Толстого загипнотизировал весь мир.

Две молодые женщины, режиссер Ирина Михеева и хореограф Ольга Лабовкина, решили совершить прорыв в неизведанное. Ирина Михеева, учившаяся в престижных институциях Лондона, нам пока известна мало. Ольга Лабовкина — хореограф из Минска — побеждала на фестивале Context. Diana Vishneva, в проекте «Лабиринт» компании Muzart выпустила «Сияние», двухактный спектакль «Все, что после» поставила в «Новой опере» («Балет Москва»). Авторы решили заглянуть в тайный чувственный мир Анны, о котором Лев Николаевич так много написал, но все-таки оставил глубоко скрытым. Они не стали переосмысливать роман, прослеживать его фабулу или вступать в дискуссию с его сценическими прочтениями. Скорее, провели попытку обнуления интерпретаций.

Результаты кастинга (если он был) оказались блистательны: Дарья Павленко — прима Мариинского театра, который покинула в 2018-м, — потрясающая балерина, сомасштабная толстовской героине, которую танцевала в спектакле Мариинки. У премьера Большого театра Владислава Лантратова — свой толстовско-каренинский бэкграунд: в балете Ноймайера его загадочный Вронский незабываем.

Объяснения авторов напугали еще до просмотра обилием сложных слов об экзистенциальном кризисе, взаимодействии персонажей с декорациями, психологических и философских концепциях без вербального нарратива. Точнее сказала Дарья Павленко: «До поезда осталось» — не балетный спектакль и не драма в привычном смысле. Ближе всего — эстетика поздней Пины Бауш, где танец выражает не технику, а драматизм. Я в этом вижу очень перспективное развитие театрального жанра, какое-то смешение». Современный театр все реже увлекают завершенные логические истории, режиссеры все чаще смотрят на литературный материал фасеточным взглядом и ставят спектакли как вспышки фрагментов, своеобразных инсайтов, позволяющих проводить главную мысль. В «До поезда осталось» авторов не увлекает последовательность фабулы. Есть объединяющее событие — загадочная бездна чувств, куда герои попадают одновременно — прекрасная, мучительная, страстная, одержимая, неуправляемая, греховная любовь. Далее судьба «прочерчивает» героям диаметрально противоположные по направлению пути. Анне — к трагедии и страданиям, Вронскому — к выгоранию и равнодушию.

Спектакль составлен из изысканных, несколько декадентских мизансцен, в основе каждой — метафора. Начало: зрители рассаживаются, а на авансцене реставратор-керамист покрывает глазурью готовые глиняные формы; Анну в виде большой фарфоровой куклы ввозят на платформе рабочие сцены в униформе. Метафора считывается сразу: Анна — украшение интерьера в деловом, прагматичном, «неживом» мире Каренина. Появление Вронского мгновенно и все меняет: раскалывается наряд «статуэтки» — антикварная оболочка рассыпается на части, выпуская героиню в настоящую жизнь. Ассоциация наивная, рассчитанная на нестрогий вкус. Но как живо и наполненно танцуют и играют актеры! Дарья Павленко в невероятной пластике гибких рук раскрывает свою душу, мечтающую о полете. Ее Анна — героиня особой женственности, тревожной и кипучей, она не боится из прекрасной становиться неблаговидной. Не ее ли описывал Лев Николаевич: «прелестно это красивое лицо в своем оживлении; но было что-то ужасное и жестокое в ее прелести»?! Эта женщина, разъедаемая страданиями и ревностью, кажется, не может быть счастлива ни при каких обстоятельствах.

Владислав Лантратов безукоризненно точен в передаче характера — его Вронский из породы гордых аристократов. Он спрятал волнение жизни, которое себе позволил, под непроницаемой маской. Вронский «скоро почувствовал, что осуществление его желания доставило ему только песчинку из той горы счастия, которой он ожидал». Каждое движение танцовщика — душевный импульс, в каждой позе — сгусток застывшей экспрессии.

Актеры подняли наивность и простодушие задумок этого качественно сделанного спектакля на высокий художественный уровень. Конструкция танц-драмы «До поезда осталось» сложена из соло и дуэтов, счастливых и отчаянных, движений и поз — без лишних пластических слов и пафоса. Точны стильные решения художника Кати Эрдэни: и рафинированное «фарфоровое» платье Анны, и грустные белые детские игрушки, и выразительная конструкция в виде стены с незаметными окошками, в которых мелькают фрагменты тел и лиц. Музыка Ильи Дягеля скромно и, похоже, добровольно ушла на второй план (что редко случается на танцевальной сцене) и тем самым обеспечила себе важную и незаменимую роль в спектакле. Электронная музыка призывает в союзники классические инструменты, мелодии ненавязчиво и тоже очень точно раскрашены вздохами, шелестом, шуршанием, свистками, пыхтением паровоза.

Врезаются в память сцены гипертрофированного драматизма — обычно они раздражают сентиментальностью, а здесь кажутся необходимыми и будят ответные эмоции. Таких сцен много, и они прекрасны: любимый сын Сережа (восьмилетний Михаил Шиманский — третий участник сценического действия) играет со своим паровозиком, а Анна вновь и вновь устремляется к ребенку, но неведомая сила буквально оттаскивает ее. В сцене родов в непереносимых муках корчится и бьется Анна, а появившуюся на свет дочь, которую она так и не сможет полюбить, передает Вронскому. Сильный эпизод преображения Вронского, когда он медленно размазывает по своему лицу белила, словно закрывает свой роман с Анной, решив вернуться к прежней жизни, в которой почти гармонично сочетались офицерская служба и светские привычки. В финале Анна Дарьи Павленко свернется горестным калачиком — от невыносимого одиночества и предчувствия близкого и неотвратимого конца.

Толстой не любил балет. Считал, что это искусство его оскорбляет — неестественностью, пышностью, неправдой — на жизнь непохоже. Правды сильных чувств в «До поезда осталось» предостаточно. Думаю, Лев Николаевич оценил бы.

Фотографии: Юлия Михеева/предоставлены пресс-службой компании 2sisters

================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ

[Елена С.]

Номер ссылки| 2025100201
Тема| Балет, Современный балет, Премьера, Персоналии, Анастасия Винокур
Автор| Полина Сурнина
Заголовок| СВЯЗУЮЩАЯ НИТЬ
Где опубликовано| © Бортовой журнал "Аэрофлот", стр. 40-42
Дата публикации| 2025 октябрь
Ссылка| https://netstorage.aeroflot.ru/journal/Aeroflot_October_2025.pdf#page=22
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Анастасия Винокур о том, как показать свой творческий путь за 80 минут,
о счастливой судьбе красных пуантов и о поиске себя в «мире чудес»

28 и 29 октября в Московском музыкальном театре «Геликон¬опера» состоится премьера хореографического спектакля «Нить» в постановке Антона Морозова. В главной роли – солистка балета Большого театра Анастасия Винокур


В спектакле «Нить» вместе с Анастасией Винокур на сцену «Геликон-оперы» выйдут премьер балета Большого театра Денис Савин, первый солист балета Большого театра Александр Водопетов и ведущий солист МАМТа Артур Мкртчян
ФОТО: ПОЛИНА И СОФИЯ НАБОКА

Как возникла идея спектакля?

Я в Большом театре с 2003 года, и у меня накопился обширный репертуар – как я говорю, от мальчиков до бабушек. Захотелось все это соединить и за 80 минут показать на сцене свой творческий и жизненный путь. Перевоплощаться в разных героинь, переноситься в важные периоды жизни.

Долго не было названия. И однажды во время разговора с другом меня осенило. Я много лет ношу на запястье красную нить, которая завязывается на семь узлов. Считается, если она порвалась – значит, от чего¬то тебя уберегла. Я привозила их из Израиля, освящала в храме Гроба Господня. И однажды поняла, что нашла название: оно отсылает и к нити судьбы, и к нити Ариадны, его можно интересно обыграть.

За режиссуру «Нити» отвечает Антон Морозов, а за хореографию – Максим Петров. Как сложился этот тандем?

Сначала появился Максим. Я рассказала ему о своей идее, и он загорелся. Вскоре Максим должен был ставить в Большом «Конька¬Горбунка» вместе с Антоном Морозовым и предложил привлечь его как режиссера.

Я очень хотела, чтобы в спектакле звучали произведения Микаэла Таривердиева. Мы хорошо знаем его музыку из кино. А еще я услышала песню «Вот так улетают птицы» из альбома пианиста Алексея Гориболя и прониклась. Алексея знаю давно, предложила пригласить его в постановку. И оказалось, что Макс с ним дружит. Все сошлось! А Алексей, в свою очередь, дружит с вдовой Таривердиева Верой, и она разрешила исполнять его композиции.

Но у нас, конечно, прозвучит не только Таривердиев. Будем опираться на разные классические и современные произведения.

А кто писал либретто для спектакля?

Это делали мы с Антоном. Много разговаривали по зуму, я отправляла ему выдержки из своих детских дневников, которые вела много лет. После части про детство будет большой блок про балетное училище – как и почему я туда попала, непростые эпизоды учебы. Многим почему¬то казалось, что я там по блату как дочка Владимира Винокура. На мне как будто стояло вечное клеймо золотой молодежи. А я всегда сталкивалась с оборотной стороной этой медали. Детям знаменитостей сложно вдвойне: они всегда под пристальным вниманием, с них больше спрашивают, им постоянно приходится доказывать, что они отдельные личности и имеют право на существование. Ведь ни папа, ни мама не выйдут за тебя на сцену и не станцуют.

Об этом мы и делали спектакль – о том, какой я человек и какая артистка. Хочу, чтобы каждый вышел после него с чем¬то своим – вспомнил себя в детстве или поверил в то, что все в жизни возможно. Надо только не бояться ошибаться, пробовать, работать и верить. И тогда нити приведут тебя туда, куда ты хочешь. Видите, спектакль и психологический, и пластический. А еще – с элементами воздушной акробатики и даже с разговорами, что совсем непривычно любителям балета. Часть текста либретто прозвучит в записи, а часть – живьем.

Какие партии войдут в «Нить»?

Мэдж из «Сильфиды», няня из «Онегина» и кормилица из «Ромео и Джульетты», Фриц из «Щелкунчика». И конечно, мы не обойдемся без красных пуантов из «Светлого ручья». Партия молодящейся дачницы в этом балете изменила для меня все. Как говорят, если у артиста есть хотя бы одна главная и крутая роль, с которой его ассоциируют, то карьера удалась. «Светлый ручей» – особенный спектакль в моей жизни. У него оказалась очень счастливая судьба: столько лет он шел с неизменным успехом, с любовью и зрителей, и артистов.

Мечтали после училища о мировой карьере?

Нет. Я всегда безумно любила танцевать, душа горела. Но при этом трезво оценивала свои возможности и данные. Я понимала, что не стану примой¬балериной наравне с нашими великими и заслуженными. И не стремилась быть главным лебедем, Спящей красавицей и так далее. У меня изначально свой путь – характерной артистки. Я до сих пор храню вырезку из «Коммерсанта»: после наших выпускных отчетных концертов Татьяна Кузнецова написала, что наконец¬то появилась яркая, харизматичная характерная танцовщица, которую Большой театр уже давно ждет с конвейера головкинской «фабрики звезд».

В какой момент вы почувствовали: «Вот оно, то, к чему я шла»?

Это были гастроли в Лондоне в 2006 году с балетом Юрия Посохова «Золушка». Светлана Захарова танцевала Золушку, а мы с Лолой Кочетковой – сестер. Мы были безумно смешные и гротесковые, все в толщинках, в пачках и на пуантах. И постоянно переодевались. Когда закрылся занавес и мы вышли кланяться, зал встал и затопал ногами от восторга – как на стадионе. Я до сих пор помню это ощущение. Что все не зря. Я делаю то, что люблю, и публике это нравится. И наш обмен эмоциями бесценен. Причем это было всего через три года после моего прихода в Большой театр.

А поработать за границей не хотели?

У меня был такой