Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2021-02
На страницу Пред.  1, 2, 3
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22695
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Фев 21, 2021 11:36 pm    Заголовок сообщения: 2021-03 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2021022104
Тема| Балет, Большой театр Беларуси, Персоналии, Валентин ЕЛИЗАРЬЕВ
Автор| Текст: Елена БАЛАБАНОВИЧ, Инна КОРСАК / Фото: архив Большого театра Беларуси
Заголовок| Валентин ЕЛИЗАРЬЕВ:
«Нет ничего выразительнее
ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ТЕЛА»

Где опубликовано| © Журнал Dipservice № 25, стр. 90-105 (Беларусь)
Дата публикации| 2021 январь-март
Ссылка| http://www.dipservice.by/images/Magazine_Dipservice/DS-25-small.pdf#page=93
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Его имя стало синонимом белорусского балета, а его хореографическими полотнами восхищаются во всем мире. Он был самым молодым балетмейстером в Советском Союзе — в 26 лет возглавил балетную труппу белорусского Большого. И он был первым, кто обратился к гениальной музыке Карла Орфа — поставил балет «Кармина Бурана», который до сих пор, спустя почти 40 лет, вызывает неподдельное восхищение зрителей. Количество его наград уже давно исчисляется десятками, но самой дорогой он считает премию Международной ассоциации танца Benois de la Dance — за национальный балет «Страсти» («Рогнеда»). Он называет себя счастливым человеком. И рецепт его счастья прост — любящая семья и творчество, в котором он по сей день остается верным себе



— Я родился в обыкновенной семье. Мои родители не были выдающимися деятелями культуры и искусства, но они поддерживали меня во всех начинаниях. С детьми, с которыми играли в одном дворе, мы ходили в разные кружки. Многим нравились именно танцы. Такой кружок существовал при Доме офицеров. Помню, было удобно добираться, и я даже успевал после школы. Мы все были увлеченными детьми, и нам очень повезло с педагогом: он умел вдохновить нас. Мы даже танцевали детские балеты… Я рос обыкновенным ребенком. Да и детство у меня ничем не отличалось от других ребят. Правда, был очень задиристым. (Улыбается) Никогда не был образцово-показательным отличником. Родителям приходилось загонять меня домой, чтобы я сделал уроки. Но уже с детства во мне была какая-то целеустремленность к танцам.

— Мое детство прошло в Баку. Это яркий, многонациональный город, утопающий в зелени и восточных ароматах. Он, словно арена, обращен к морю. В Баку невероятная архитектура: от псевдо-классики до модерна начала XX века. Не стоит забывать и о том, что братья Нобель именно в Баку заработали деньги, которые потом стали источником знаменитой Нобелевской премии. Сейчас в городе детства, к сожалению, бываю крайне редко… Увлекшись танцами, поступил в Бакинское хореографическое училище, затем перевелся в Ленинградское академическое хореографическое училище им. А. Вагановой (Академия русского балета. — Прим. авт.), где проучился 9 лет. За время обучения даже успел стать лауреатом Всесоюзного конкурса хореографов в Москве. Помню до сих пор свои одноактные балеты: «Бессмертие» на музыку Андрея Петрова (стихи Ольги Берггольц) и «Классическая симфония» на музыку Сергея Прокофьева. Они были моей дипломной работой, которую я по приглашению труппы Московского классического балета осуществил на сцене Кремлевского Дворца съездов (Государственный академический театр классического балета. — Прим. авт). В студенческие годы поставил в разных коллективах несколько хореографических миниатюр. Первый год в Санкт-Петербурге мне приходилось перестраиваться. Это совсем другой город: здесь каждый квартал дышит историей и поглощает любого своей архитектурой и искусством. Петербург суров. Он не будет с тобой нянчиться: можешь — иди вперед, не можешь — уходи. Все мои силы были направлены на то, чтобы в первую очередь доказать себе: я могу! Кавказ и Петербург сформировали меня как человека.

— Ехал в Минск сделать одну постановку, а остался на всю жизнь… Самая первая моя встреча с минской труппой произошла в Киеве, где белорусские артисты оперы и балета находились на гастролях. Я познакомился с коллективом и лишь через месяц прилетел в Минск — увидеть театр и поговорить о его будущем. Совершенно случайно мои личные планы совпали с планами руководства белорусского Большого: здесь уже думали поставить «Кармен-сюиту», правда, в хореографии Альберто Алонсо. Считаю, это было невероятным везением: я только защитил свою дипломную работу — а мне предлагают сделать спектакль на изумительную музыку Бизе—Щедрина!.. Конечно, я согласился. Потому что внутренне был готов принять этот вызов… Тогда и познакомился с Евгением Лысиком, который предложил нестандартное художественное решение — рассказать о судьбе Женщины в масштабе целой Вселенной. Лысик был настоящим философом, мыслил большими формами. Разговоры с ним на меня, конечно, повлияли. Как и беседы с дирижером Ярославом Вощаком. Он один из немногих дирижеров, которые не просто раскрывали музыку в оркестровой палитре. Он жил спектаклем, дышал им и пытался показать видение его — через музыку. У нас была редкая творческая группа, я бы даже сказал — содружество. Мы все были со-творцами действа. И благодаря этому нам удалось воплотить свой замысел в жизнь. Это было мое боевое крещение на замечательной сцене Большого. Считаю, что белорусская сцена — лучшая в Европе по своим возможностям. На ней можно творить чудеса!.. Неоднократно говорил, что мои первые впечатления от Минска — после Питера — были не самыми радужными. Но все сомнения улетучились, когда я вышел на сцену Большого театра Беларуси. На этом грандиозном полотне я должен был поставить спектакль!..

— Работая над «Кармен-сюитой», искал свой сюжет. И нашел. Но, как ни странно, не у французского писателя Мериме — у русского поэта Блока. Его цикл стихотворений «Кармен» и лег в основу постановки в Минске. Созвонился с композитором — Родионом Щедриным, поделился своей идеей — и он с удовольствием ее подхватил, потому что это действительно иное видение образа Кармен. Я не пытался пересказать новеллу Мериме, хотел передать через хореографию три полета Кармен, которые есть у Блока, — навстречу жизни, любви и смерти… Щедрин не раз смотрел наш спектакль, высоко его ценил и неоднократно высказывался об уникальности балета. Мы до сих пор в хороших дружеских отношениях с композитором. Такие же отношения — добрые, сердечные, душевные — у нас были с выдающейся балериной Майей Плисецкой. До самой ее смерти… Мы были друг для друга очень близкими людьми и могли говорить о самом сокровенном. А это, согласитесь, большая редкость… (Когда Валентин Николаевич работал над постановкой, он был так вдохновлен процессом, что даже написал поэму о Кармен. — Прим. авт.) Мы, я и труппа, с упоением работали над спектаклем. Вспоминаю, как после некоторых репетиций артисты аплодировали, когда видели новые фрагменты хореографического текста. А после премьеры я… летал по воздуху!.. (Смеется) Все мужчины труппы сгруппировались, «напали» на меня, схватили на руки — и начали подбрасывать вверх. Это было мое начало… Был безумный ажиотаж и среди зрителей: билеты раскупались на несколько месяцев вперед. Когда вечером давали «Кармен-сюиту», в зале яблоку негде было упасть — всегда аншлаг. Достать лишний билетик было утопией. Этот спектакль увидели зрители более 20 стран мира, причем во многих мы были неоднократно. Помню, как мы гастролировали по Испании. Местные жители, конечно, ожидали увидеть традиционный образ Кармен — роковую женщину, краса - вицу-искусительницу, с розой в волосах. А по - явилась девушка в костюме песочного цвета, и она одна заняла всю сцену — настолько яр - кими были ее эмоции, чувства, переживания. Поначалу испанцы не знали, как реагировать, но в финале раздались восторженные аплодисменты. Впрочем, так встречали белорус - скую «Кармен-сюиту» в каждой стране. Это тот спектакль, в котором не хочется ничего менять. Ведь он говорит о главном — о Любви…

— «Сотворение мира» на музыку Андрея Петрова появился в 1976-м. Когда познакомился с музыкальным материалом, мне он показался удивительно глубоким. Думал, как мож - но раскрыть эту тему и придать ей вселенский характер. Как осмелиться и рассказать о человечестве в целом, о том, что его может ожидать в будущем… (Как признается Валентин Николаевич, он с упоением работал над спектаклем со своими замечательными соавторами — композитором Андреем Петровым, дирижером Владимиром Мошенским, художником Евгением Лысиком. Кстати, Петров специально для нашего театра создал музыкальную редакцию спектакля. Ведь в оригинале это трехактный балет. Но композитор так воодушевился замыслом Елизарьева, что даже дописывал ка - кие-то фрагменты. А на премьере в Минске в 1976 году, поздравляя артистов и постановщиков, Андрей Петров не мог скрыть своих эмоций и сказал, что этот спектакль можно назвать, пожалуй, самым удачным из всех, что на тот момент существовали в Советском Союзе и за рубежом. Так считали и зрители: на каждом спектакле был аншлаг. Интересная история произошла и на гастролях в Польше. После показа балета «Сотворение мира» на сцене Большого театра в Варшаве к Валентину Елизарьеву с поздравлениями подходили, как бы сейчас сказали, истеблишмент и селебрити. Но одного человека и его слова хореограф помнит до сих пор. На спектакле присутствовал польский кардинал Кароль Войтыла. Тепло улыбаясь, он подошел в Елизарьеву, пожал ему руку и кратко сказал: «Спасибо вам за Бога». Буквально через некоторое время кардинала избрали Римским Папой, которого весь мир знает как Иоанна Павла Второго. — Прим. авт.) Современного человека всегда будет волновать библейская тема, затронутая в спектакле. Бог создал человечество, а уже оно, в свою очередь, создает современный мир, в котором должна жить надежда и существовать гармония…

— В 1980 году я поставил балет «Спартак». До меня существовало уже несколько его редакций: Юрия Григоровича, Леонида Якобсона, Игоря Моисеева. Спектакль последнего я не застал, но, будучи ребенком, смотрел вживую «Спартак» Леонида Якобсона. Он произвел на меня сильное впечатление! С огромным удовольствием я взялся за создание своего балета. Мне всегда казалось, что восстание рабов не могло провалиться из-за куртизанки, хотя это есть в романе. Я постарался сделать спектакль о другом и ликвидировал роль Эгины, ведь неизбежность поражения Спартака была предрешена исторически. Все постановщики при создании балета опираются на сделанное до них. Однако очень важно создавать на базе существующего новое и идти дальше, переосмысливая ситуации и темы. Это и есть творческий подход в спектаклях, где ты не первый. Я как сейчас помню, как мы с Евгением Лысиком приехали к Хачатуряну в Москву — говорить о новой редакции балета. Композитор нас принял тепло, но отнюдь не сердечно. А когда только услышал суть просьбы, ответил: «Я 40-ю редакцию делать не буду…» Воцарилась тишина. Но после некоторого замешательства разговор продолжился — и Арам Ильич увлекся замыслом нашей постановки. Незаметно на столе появились две бутылки армянского коньяка. Очень хорошего, надо заметить. (Улыбается.) И наш вечер закончился тем, что он согласился сделать эту редакцию. Мне кажется, она получилась очень удачной. Единственное, о чем жалею, это о том, что саму премьеру Арам Хачатурян так и не увидел…

— С упоением работал над «Щелкунчиком», премьера которого состоялась в 1982 году, а первый акт спектакля увидел… во сне. Петр Чайковский перед «Щелкунчиком» написал «Детский альбом». И на его базе создал балет. Так сложилось, что в этом спектакле нет классического наследия. У Мариуса Петипа был не очень удачный вариант. Затем Федор Лопухов сочинил свою хореографию, которая не сохранилась. Создавать балет можно с нуля и разрешить самому себе полет фантазии, ведь никто не знает, каким должен быть пластический рисунок. Сюжет в балете удивительный. Не стоит забывать о литературной основе, она есть всегда и дает толчок для появления чего-то нового. В моем балете — и тайна, и радость, и сон Маши… Своей творческой удачей называю вокально-хореографический спектакль «Кармина Бурана», который поставил в 1983-м. Начал работать над ним, когда музыка Карла Орфа была запрещена в СССР. Некоторые говорили, что я «фашиста» тяну в театр, но почему-то забывали о замечательной музыке композитора. Спектакль ведь о другом. В его основе — стихи бродячих поэтов. Сюжет придумал сам, но опирался на первоисточник — сборник средневековой поэзии. Существует много разных трактовок данного спектакля. Сам Карл Орф задумывал «Кармину Бурану» как ораторию для солистов и хора, которая подразумевала представление на сцене. Представление я превратил в балет. И стал первым, кто в Союзе поставил «Кармину Бурану».

— Потрясающий сюжет шекспировской истории о Ромео и Джульетте не может не вдохновлять! Пожалуй, трудно и представить себе более балетное произведение. Здесь столько чувств, столько эмоций — от сумасшедшей любви до лютой ненависти... Мне кажется, именно поэтому эта история живет в веках и так устойчиво держится на сценических площадках всего мира. Сюжет выстроен настолько идеально с точки зрения драматургии, что прекрасно ложится и на музыкально-хореографическую основу. Все постановки проверяются временем. Существуют спектакли, которые, не пройдя дорогу и в десять показов, умирают. А балет «Ромео и Джульетта» идет три десятилетия! И если в зале всегда аншлаг, значит, он до сих пор задевает самые глубокие и потаенные струны души и сердца зрителей. А это — самое главное!.. Часто во время постановочного процесса я просыпался ночью и продумывал новые хореографические ходы, пытался решить, как улучшить или сделать более интересной ту или иную сцену.

У балета «Ромео и Джульетта» — богатое гастрольное прошлое: он объехал более 20 стран, прежде всего — европейских, а во многих мы были по нескольку раз: настолько спектакль нравился публике — и импресарио «приходилось» приглашать нас и на следующий год. Атмосфера самого балета оказалась близка зрителям самых разных стран: Японии, Голландии, Франции, России, конечно, Беларуси. Всегда они находили что-то родное для себя — и в этой истории, в этом сюжете, и в этом хореографическом воплощении.

— В 1988-м в Большой театр на мое имя пришла телеграмма от Юрия Григоровича с просьбой поставить современную хореографию для участников конкурса, который проходил в США в городе Джексон. В этот год советские танцовщики впервые поехали в Америку. «Настроения» — работа, к которой я обращался несколько раз. Помню, что в студенческие годы хотел даже поставить всю сюиту, но реализовал лишь три последние части, построенные на контрасте. При работе над «Настроениями» старался, чтобы номер лег на индивидуальность исполнителей. С удовольствием поставил номер на Нину Ананиашвили и Андриса Лиепу. Они получили Гран-при.

— Мне всегда хотелось поставить национальный балет. Для меня было важно, чтобы он перерос в интернациональный и заинтересовал не только белоруса, русского или украинца, но и разбудил душу француза, итальянца, китайца… Ведь это наивысшая форма! В 1995-м я решился поставить спектакль «Страсти (Рогнеда)» Андрея Мдивани. Для меня это спектакль с противоречивым персонажем — князем Владимиром. Многие его сейчас идеализируют, но не стоит забывать историю. Он был необыкновенно жесток. И внутренне я не могу Владимиру простить все его кровавые дела.

Работая над спектаклем, основывался на летописи Нестора, поскольку других источников нет. Правда, существует много художественных произведений о князе Владимире, но в каждом свои трактовки: от умиления до порицания персонажа. «Страсти (Рогнеда)» — балет о князе и его деяниях. Мне было очень интересно работать над материалом. В нем есть о чем говорить и спорить. За этот спектакль в 1995-м я получил премию «Benois dela Danse» (ежегодный балетный фестиваль, основанный Международной ассоциацией деятелей хореографии при поддержке ЮНЕСКО. — Прим. авт.). Как сейчас помню, в жюри, которое состояло из 7 человек, был только один русский.

— В истории русского балета есть три величины — Мариус Петипа, Джордж Баланчин и Юрий Григорович. Под эгидой последнего прошел XX век. К каждому из них я отношусь с огромным уважением. Правда, признаю, что не являюсь поклонником Баланчина, так как не сторонник бессюжетного балета. Но именно он стал первым человеком, который создал хореографический симфонизм и вытолкнул русское искусство в мир. В настоящее время многие руководители зарубежных трупп хореографию Баланчина приравнивают к классической.

Сейчас существует множество ремейков на классические балеты. Взять хотя бы Мэтью Борна. Так получилось, что его «Лебединое озеро» я видел на сцене Королевского театра «Ковент-Гарден» в Лондоне. Хоть я приверженец того, что в искусстве не должно быть границ, выбранная интерпретация была мне непонятна: на сцене 40 полураздетых мужчин танцевали лебедей. Да, в постановке были интересные пластические находки. Безусловно, ремейки создавать проще. Это не балет с нуля, здесь всегда есть основа. Другое дело — используют ее или нет… Пусть будет много и разного, но не всё нужно выносить на сцену. Не должно посещение театра превращаться в обыденность. Хочется, чтобы зрители переживали происходящее на сцене вместе с артистами… Я очень не люблю дилетантов. Когда спектакль попадает к ним в руки, а они не могут поддержать его уровень — это настоящая беда. Сохраняется лишь форма, но уходит глубина.

— Люблю быть один. Начинаю мыслить лишь в те моменты, когда меня ничто не отвлекает. Мне нравится видеть хореографические сны и жизнь в образах. Почти все свои спектакли я посвятил женщине. В искусстве нельзя обойтись без вдохновения, ведь это неотъемлемая составляющая любого творческого человека. Это именно то, что заставляет тебя дерзать и пробовать. Оно находится рядом с жаждой творчества и никогда не возникает на пустом месте.

Я бы ничего не менял в своей жизни. Знаю, что совершил много как хороших, так и плохих поступков. Но старался жить, уважая и любя творчество других… Балет — самое прекрасное из синтетических искусств. Что может быть выразительнее человеческого тела?.. Ничего.

===============================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22695
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Фев 22, 2021 10:14 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2021022201
Тема| Балет, МАМТ, Премьера, Персоналии, Владимир Бурмейстер
Автор| Майя Крылова
Заголовок| Просто диалоги о сложности
Где опубликовано| © ClassicalMusicNews.Ru
Дата публикации| 2021-02-22
Ссылка| https://www.classicalmusicnews.ru/reports/variations-death-mamt-2021/
Аннотация| Премьера


“Возьми меня с собой”. Елена Соломянко, Иннокентий Юлдашев. Фото – Карина Житкова

В московском Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко прошел второй блок премьерных показов балетного вечера, в который вошел новый балет афиши – «Вариации».

Вместе с этим в программе – «Маленькая смерть» Иржи Килиана и недавняя новинка театра – сборник танцевальных дуэтов.

Театр позиционирует вечер как «диалоги о сложности и многообразии человеческих отношений, их взлётах и падениях». Он построен в развитии: от белых «Вариаций» Бурмейстера к чёрно-белому Килиану, и дальше – к цветному разнообразию «Дуэтов».

«Вариации», строго говоря, не совсем премьера, потому что они созданы в 1962 году. Но для театра, сегодняшней публики и артистов это, несомненно, премьера, ибо к балету не обращались долгие годы. Он поставлен Владимиром Бурмейстером, главным балетмейстером Музыкального театра советского периода, автором всем известного и очень своеобразного «Лебединого озера», который МАМТ называет своей «визитной карточкой».

Именно успеху балета о лебедях в Парижской опере, куда Бурмейстера пригласили перенести московский спектакль, и обязаны появлением на свет «Вариации». Понравившегося хореографа снова пригласили на постановку, и он собрался уже делать балет «Три мушкетера», но тут в Опере сменилось руководство, и композитор Жорж Орик предложил советскому постановщику сделать что-то «бессюжетное», только танец и музыка.

Это была трудная задача для хореографа, по его словам, не умеющего ставить балеты без истории. Но Бурмейстер все же взялся.

По совету Орика он воспользовался музыкой Бизе, его «Концертными хроматическими вариациями». Бизе написал это в 1868 году для фортепиано. После периода забвения музыку возродил к концертной жизни Глен Гульд, обожавший «Вариации», а по его примеру – и другие музыканты. В тридцатые годы прошлого века была сделана оркестровка, которую и использовал Бурмейстер.

Но он слукавил: формально выполнив условие, на деле его решительно переиначил, не поставив «чистый» танец, который стал бы равноправным партнером музыки. Бурмейстер придумал историю о неком безымянном Поэте, который грезит то ли о любви, то ли о музах, то ли о прекрасных дамах как объекте воспевания. Наверное, обо всем вместе.

Игра поэтического эго привносит на сцену танцовщиц в тюлевых «шопеновках». В спектакле – одна мужская партия, остальные – женские. Поэт, конечно, романтик, поэтому визуальные призраки весьма возвышенны.

В Париже балет пользовался успехом. Пресса писала об «архитектурной стройности замысла», «спокойной гармонии» и прелести рисунка. В 1964 году спектакль перенесли в МАМТ. Потом он исчез из афиш, и надолго. Нынешний руководитель балетной труппы театра Лоран Илер решил вернуть забытое наследие.

«Это очень красивая хореография»,

— сказал худрук,

«она вне времени. Я хотел отдать должное Владимиру Бурмейстеру. Его произведения — наследие нашего театра, а знать корни, историю балетной труппы очень важно».

Спектакль возобновила экс-прима МАМТа Маргарита Дроздова, сама танцевавшая в этом балете.

Поскольку музыка Бизе – вариации на одну тему, постольку и Бурмейстер строит спектакль как танцевальные вариации, с хореографией как бы повторяемой, но не совсем. Кружение музыкальных тем, в общем, танцем схвачено. Выходы женского кордебалета и двух солисток драматургически сшивают мужские соло.

Поэт (Дмитрий Соболевский, первое выступление в этой партии) выбегает на сцену, накинув на плечо черный плащ, в синем «старинном» сюртучке с кружевным жабо, которому противоречит короткая стрижка артиста. С простертой вдаль рукой и туманным взором он начинает воображать.

Из недр черного бархатного задника, в коллективном па-де-бурре, перебирая пуантами и эффектно закручиваясь в плотную воронку, выпархивают белоснежные поэтические грезы. Они окружают мечтателя в прихотливой асимметрии, которая, тем не менее, навевает мысли о втором акте «Жизели» (вплоть до скрещенных «покойницких» рук на груди), «Сильфиде» и «Шопениане». Видимо, Бурмейстер подводил итоги давней традиции.

Из недр грез выделяются две солистки (Ирина Захарова не очень твердо стоит на пальцах во вращениях, в отличие от уверенной в себе Жанны Губановой), и наконец, выходит главная поэтическая мечта (Наталья Сомова, тоже первое выступление). Она корректно, хотя и без утонченного шика, выполняет все поставленное. Обилие шажочков на пальцах, рук «домиком», приседаний и поклонов, круги и полу-круги, позы в аттитюд, итальянское фуэте и программно неэротическое кокетство.

Кордебалет то вторит, то ведет собственную, во многом похожую линию. У Бурмейстера нет никакого танцевального «хроматизма», увы. И тревожной ноты, явственно слышимой в звуках Просто нежная пластическая неоромантика. Но правда красиво: белые девы из черных недр.

А что поэт? Он смотрит на танец, боясь его спугнуть. Иногда бродит в женском лабиринте. Танцует, наконец, дуэт с главной мечтой, и тогда балерина отважно вспрыгивает партнеру на руки, а он вращает ее в воздухе, как найденный идеал. По мере накопления эмоций герой выливает их в не совсем романтических вариациях, построенных на базовых па героических солистов: не обходится без двойных кабриолей, цикла со-де-басков, перекидных жете, напористых пируэтов, броских ассамбле и прочих типовых атрибутов балетного премьера.

Мелкой балетной техники нет совсем, хотя, по логике, она должна быть: ведь труппа Парижской оперы славится именно мастерством деталей. Да и форма музыки могла бы подвигнуть постановщика на танцевальный язык «с вариациями» Но что поделать, если советские хореографы чаще всего работали «крупноблочно».

В сущности, такие вариации, какие тут даны Поэту, можно переместить в любой спектакль с академической техникой, от Принца в «Лебедином озере» до советского драмбалета. Хотя Соболевский, хорошо всему этому обученный и способный, проделывает свои порывы уверенно и без помех.

Логика вечера, надо сказать, выстроена хорошо. От платонической умозрительности «Вариаций» через насмешливую эротику «Маленькой смерти» к поискам равноправия, новым техникам и «сражению полов» в современной хореографии.

О балете Килиана написано много, этот иронический анализ любви в европейской цивилизации хочется смотреть снова и снова. Потому что в танцах на музыку Моцарта каждый раз открываются новые смыслы, как и положено великому произведению искусства.

Что касается «Дуэтов», то это умный замысел Музыкального театра – показать не па-де-де из балетов, а «диалоги Мужчин и Женщин, сочиненные Роланом Пети («Таис»), Рудольфом Нуреевым («Золушка»), Эдвардом Клюгом («Радио и Джульетта»), Мауро Бигонцетти («Кантата») Владимиром Варнавой («Сохраняйте спокойствие») и Робертом Бондарой («Возьми меня с собой»).

Тут срез стилей конца 20-го-начала 21-го веков, от уже классической «Золушки» Нуреева до исполнительски чудесного «Et cetera» молодого хореографа Максима Севагина.

Номер для двух мужчин исполняют премьеры: экс-«этуаль» Парижской оперы Лоран Илер и народный артист России Георги Смилевски. Оба уже на балетной пенсии, и оба не просто тряхнули стариной в танце а-ля «фламенко и гаучо», но показали, что артистизм и мастерство вечны. Это и был диалог о сложности. Et cetera.
======================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вт Мар 02, 2021 4:01 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22695
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Фев 22, 2021 5:11 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2021022202
Тема| Балет, театр «Астана Балет», Персоналии, Александр СОВОСТЬЯНОВ
Автор| Клара Расулова
Заголовок| Культурная жемчужина столицы
Где опубликовано| © Деловой Казахстан
Дата публикации| 2021-02-22
Ссылка| https://dknews.kz/inner-news.php?id_cat=27%20&&%20id=166212
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Молодой, но успешный театр «Астана Балет» в следующем году отметит 10-летний юбилей. Но за свою небольшую историю театр стал неотъемлемой частью казахстанской культуры. За безукоризненной пластичностью и красотой танца кроется тяжелый труд целого коллектива, которым руководит Александр СОВОСТЬЯНОВ. Сегодня он делится с читателями ДК итогами непростого 2020 года и планами на будущее.



- Александр Александрович, с какими достижениями театр «Астана Балет» пришел к 2021 году?

– Первые годы работы мы были в поиске своего неповторимого и уникального почерка, и это увенчалось успехом. Внимательно и кропотливо отбирался репертуар театра, немало времени, сил и энергии было потрачено на то, чтобы театр – живой организм – работал как часы. Сегодня театр «Астана Балет» не похож ни на один другой казахстанский коллектив: ни репертуаром, ни стилем.

В становлении и развитии нашего театра принимали и продолжают принимать участие профессионалы своего дела: Нурлан Канетов, Мукарам Авахри, Айгуль Тати и многие другие деятели, каждый из которых вложил в работу свой талант, умения, свою душу. Возможно, в силу своей молодости, но мы не боимся экспериментов, в нас нет страха перед какими-то сложными полотнами, новыми методами, новыми стилями. В нашей афише есть как полномасштабные сюжетные спектакли, так и абстрактные современные постановки, шедевры неоклассической хореографии и авторские балеты.

К примеру, «Саломея» по одноименной пьесе Оскара Уайльда – авторская работа главного балетмейстера театра Мукарам Авахри неизменно собирает аншлаги и бурные овации. Восторженные отзывы постановка получила и в Лондоне, когда мы показывали ее в рамках гастрольных выступлений на новой сцене Ковент-Гарден. Это был очень хороший опыт, ведь мы не только знакомили зарубежного зрителя с традиционным казахским танцем, но и с работами наших современных хореографов, которые были высоко оценены балетными критиками мирового уровня.

За эти годы мы работали с фондами Джорджа Баланчина и Уильяма Форсайта, с легендарным Юрием Григоровичем, а также с такими современными и востребованными хореографами, как Николо Фонте, Раймондо Ребек, и другими.

Многие зрители и специалисты отмечают, что у нас при бережном сохранении национальной идентичности есть новое прочтение народного танца, формируется новый современный хореографический язык. И это – одна из задач, которая была поставлена перед коллективом при его создании.

Благодаря нашим талантливым казахстанским хореографам мы можем с гордостью говорить о «Ренессансе национальной хореографии». Они создают глубокие, эффектные и захватывающие работы. К примеру, в этом сезоне с большим успехом прошла премьера балета Мукарам Авахри «Султан Бейбарс», которую организовал и поддержал Фонд развития балета и национального танца. Сегодня в репертуаре театра пять национальных балетов и один дивертисмент, который мы постоянно пополняем новыми яркими номерами.

С гастролями мы посетили свыше 15 стран: несколько лет подряд выступали на международном балетном фестивале «Звезды белых ночей» в Санкт-Петербурге, представляли свое творчество на сцене Мариинского и Михайловского театров, Линкольн-Центра в Нью-Йорке, Гримальди Форум Монако в Монте-Карло и т.д. Из последних особо хотелось бы выделить выступление на новой сцене Ковент-Гарден в Лондоне осенью 2019 года. Очень ответственно и волнительно быть первой казахстанской труппой, которой довелось предстать перед взыскательной лондонской публикой, но те отклики, которые мы получили – от зрителей, критиков и патронов местных театров, стоят каждой минуты переживаний.

«Астана Балет» вносит значительный вклад в укрепление и популяризацию национального бренда, развитие отечественной культуры, эстетическое просвещение наших сограждан. Нас очень радует тот интерес, который проявляют к нам как в Казахстане, так и за рубежом.

Кроме того, сегодня театр «Астана Балет» составляет единый архитектурный комплекс с Казахской национальной академией хореографии. Открытие академии обеспечивает мощный фундамент развития отечественного искусства. Результаты работы академии мы ощущаем уже сейчас, нашу труппу пополняют ее выпускники. Также мы привлекаем учащихся академии к выступлениям. Например, в традиционном новогоднем «Щелкунчике» принимают участие свыше 100 учащихся.

На протяжении трех лет на сцене нашего театра проходил Eurasian Dance Festival. К сожалению, летом 2020 года из-за пандемии нам пришлось его отменить, но мы надеемся, что в будущем мы возобновим его. За три года на нашей сцене выступили балетные коллективы из Казахстана, Китая, России, Словении, Испании и других стран.

– С чего 2021 год начался и что интересного ожидает любителей балета?

– Год начался в рабочем порядке. Мы анонсировали насыщенную и разнообразную афишу на ближайшие месяцы. Каждую неделю мы будем радовать зрителей репертуарными спектаклями. Покажем «Легенду о любви», «Серенаду», новые современные постановки, возобновим спектакли, которых долгое время не было в нашей афише. Например, «GAIA» Рикардо Амаранте или «Вальпургиева ночь» заслуженного деятеля РФ Георгия Ковтуна.

Пандемия не погасила интерес публики к высокому искусству. Мы счастливы, что сегодня можем работать, представлять наши спектакли, пусть и для ограниченного количества людей. Наши артисты по-прежнему с полной самоотдачей выкладываются на сцене, и, что удивительно, овации в конце выступления звучат так же громко, как если бы мы выступали при полном зале.

Безусловно, мы понимаем всю ответственность, принимая зрителей в театре, поэтому очень тщательно следуем всем предписаниям главного санитарного врача о социальной дистанции и многим другим правилам, которые стали неотъемлемой частью реальности. Все это мелочи по сравнению с тем, что мы можем встречать зрителей в стенах нашего театра. Это, в свою очередь, положительно сказывается на артистах и разнообразии нашей афиши.

– Что подготовил театр для зрителей к Наурызу?

– По традиции мы представляем зрителям программу, в которую входят национальные балеты и концертные программы. На этот раз будет представлен одноактный балет «Жусан» и национальный дивертисмент «Наследие Великой степи», в котором мы бережно сохранили работы выдающихся казахстанских балетмейстеров прошлого – Заурбека Райбаева, Даурена Абирова и других.

Еще при формировании коллектива перед нами была поставлена важная цель – создание как хореографических номеров в духе сегодняшнего времени, так и сохранивших национальный колорит и самобытность. Все эти годы мы усердно работаем в этом направлении, и думаю, достаточно успешно. На нашей сцене были поставлены такие национальные балеты, как «Султан Бейбарс», «Жусан», «Язык любви» «Желтораңғы туралы аңыз», «Алем», программа «Наследие Великой степи», которые получили невероятный отклик как среди зрителей, так и критиков.

– Что представляет на сегодня труппа театра?

– На сегодняшний день в труппе театра работают 75 человек. Среди них есть как те, кто работают в труппе со дня основания, так и вчерашние выпускники. Мы очень гордимся нашими артистами и всегда говорим им, что без них, без их таланта, упорного труда и самоотдачи у нас не получилось бы ничего. Невозможно выделить кого-то отдельно, ведь каждая наша постановка, каждый наш успех – это совместный труд всех сотрудников театра.

Кто из артистов театра имеет опыт работы за рубежом?

– Ведущие солисты «Астана Балет» – Татьяна Тен, Айжан Мукатова, Казбек Ахмедьяров и Айнур Абильгазина. Каждый из них до того, как был приглашен в труппу театра, работал в зарубежных театрах Франции, Германии или России.

Например, Казбек Ахмедьяров с начала своей карьеры в 1999 г. и до 2016 г. был солистом, премьер-солистом в балетных труппах Франции и Германии: Театр Капитолия (Тулуза), Молодой балет Франции (Париж), Гессенский государственный театр (Висбаден), Немецкий Государственный театр оперы и балета (Саарбрюкен).

Татьяна Тен с 2010-го до 2015 года, до возвращения в Казахстан, была солисткой «Балет дю Капитоль» (Франция). Айжан Мукатова до «Астана Балет» в течение 6 лет танцевала в театре Бориса Эйфмана в Санкт-Петербурге. А Айнур Абильгазина – в Русском национальном театре им. С. Радченко (Москва). Сегодня они исполняют заглавные партии во многих наших спектаклях, у каждого из них есть свои поклонники и ценители творчества.

Казбек Ахмедьяров также является нашим педагогом-репетитором, делится своим богатым опытом с артистами, ассистирует приезжающим хореографам из Фонда Баланчина и, конечно, продолжает танцевать.

– Театр участвует в программе «Рухани жангыру» по продвижению казахского искусства за рубежом. Как воспринял казахское искусство зарубежный зритель?

– До пандемии театр много гастролировал и по Казахстану, и за рубежом. Потому что нам важно показать свои достижения не только столичной публике. Кроме того, мы с первых дней стремились выйти на международный уровень, укреплять имидж нашей страны, интегрироваться в мировой культурный процесс. При поддержке Министерства культуры и спорта мы достойно представляем Казахстан на лучших сценах Европы, Америки и Азии. За рубежом мы демонстрируем разные спектакли, но неизменно в нашу гастрольную афишу входит национальная программа «Наследие Великой степи».

Ее очень тепло воспринимает зарубежный зритель, по достоинству оценивая хореографию, музыкальное наполнение, красочные костюмы. Надо понимать, что ту же «Серенаду» Джорджа Баланчина, которая есть в репертуаре нашего театра, довольно часто можно встретить в афишах крупных зарубежных балетных компаний, поэтому мы должны идти другим путем и представлять наш оригинальный продукт – национальную хореографию и авторские спектакли.

Важно, что наши постановки современны, воплощены на высоком художественном и техническом уровне. Такие спектакли нужны: они зрелищные, зах¬ватывающие, погружают в историю, пробуждают интерес к Казахстану. Мы рады, что все выступления театра проходят с неизменным аншлагом, вызывают у отечественной и зарубежной публики неподдельный интерес.

– Какие современные спектакли поставлены в театре, и чем новый балет отличается от классического?

– Мы с гордостью говорим, что нашим артистам подвластны все танцевальные жанры: от классики и неоклассики до современной и национальной хореографии. В нашем репертуаре есть масштабные хореографические полотна, как «Легенда о любви» Юрия Григоровича или «Щелкунчик» Василия Вайнонена. Периодически мы пополняем репертуар неоклассическими произведениями – «Серенада» и «Кончерто Барокко» Джорджа Баланчина, «In The Middle Somewhat Elevated» Уильяма Форсайта.

Эти постановки относят к шедеврам XX века – к культовым постановкам, ставшим классикой современной хореографии. К слову, мы – единственный театр в Центральной Азии, получивший разрешение поставить спектакли знаменитых хореографов на своей сцене от фондов Баланчина и Форсайта. Это было непросто. Мы запрашивали лицензию, приезжали их специалисты, которые оценивали технические возможности труппы и театра, знакомились с нашими танцорами. Только после этого в нашей афише появились эти легендарные спектакли. Мы планируем продолжать эту работу, потому что, получая признанные шедевры из первых рук, артисты обретают бесценный опыт общения с профессионалами, эффективнее и быстрее осваивают танцевальную лексику.

Оригинальные современные балеты создали для театра Раймондо Ребек «Путешествие памяти», Николо Фонте «Утерянные кумиры любви», Рикардо Амаранте «A Fuego Lento», «Love Fear Loss», «Longing» и другие.

Что касается отличий современного балета от классического, то даже название говорит за себя. Классика – это образец. Здесь устоявшиеся традиции в форме, многоактность, наличие сюжета, а также определенные каноны и правила исполнения.

В современном балете хореографы зачастую на первый план выводят собственный художественный мир. Он требует глубокого прочтения смысла, идеи и задумки хореографа, такой балет открыт для экспериментов, различных интерпретаций. Пожалуй, в нем больше свободы, а от артистов требуется владение особой техникой танца, смелость, умение расслабляться, импровизировать и даже правильно падать.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22695
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Фев 23, 2021 12:48 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2021022301
Тема| Балет, Опера, Руководство, МАМТ, Персоналии, Андрей Борисов
Автор| ВАЛЕРИЙ ЯКОВ, ВИКТОР БОРЗЕНКО
Заголовок| ДИРЕКТОР МАМТА АНДРЕЙ БОРИСОВ: «Я НЕ СКЛОНЕН К АЛАРМИСТСКИМ НАСТРОЕНИЯМ»
Где опубликовано| © "Театрал"
Дата публикации| 2021-02-22
Ссылка| https://teatral-online.ru/news/28926/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



В конце минувшего года экс-директор Пермского театра оперы и балета Андрей Борисов принял для себя непростое решение, согласившись возглавить Московский музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко. По его словам, решение было непростым не только потому, что требовалось соблюсти множество этических нюансов, но еще и потому, что трудно было оставить свою деятельность в Перми: в последние годы в тандеме с Теодором Курентзисом Андрей Борисов вывел Пермский театр оперы и балета на высокий международный уровень. «Театрал» стал первым столичным изданием, которому Андрей Александрович дал интервью после своего назначения.

– Андрей Александрович, начнем с главного: МАМТ театр легендарный, со своими крепкими традициями. Но и Пермская опера – один из ведущих театров страны. На что опираетесь вы сейчас, приступив к руководству МАМТом?

– Опорой служат, прежде всего, люди театра с их душой, пониманием искусства и профессиональными компетенциями. Люди разных поколений, воззрений на мир и творчество, которые создают в конкретном месте то, что называется театральными традициями. Вместе с тем традиция должна быть «живой», что означает переосмысление оной каждым новым поколением и резонирование ее вызовам современности. Так традиция идет рука об руку с обновлением, когда «отшелушиваются» ороговевшие нормы и смыслы, мешающие театральному развитию.

Роджер Норрингтон – известный английский интеллектуал, дирижер-аутентист – говорил, что традиции могут быть весьма опасными. Они расслабляют и отключают мозг. Ты не знаешь, почему и зачем ты делаешь что-то… И заключил: «Традиции – это лень интеллекта». Правда, он говорил о музыкальных традициях, но учитывать этот момент в деятельности театра все же стоит.

Моя позиция следующая: для динамичного и органичного развития необходимы традиция и обновление, которые невозможны без преемственности. Так «сшиваются» на позитивном уровне противоречия и конфликты эпох, которые помогают жить современному поколению. Хочу заметить, что Пермская опера отметила в этом году свое 150-летие, Музтеатр недавно отмечал свое столетие. Эти каждый по-своему значимые для страны театры – самостоятельные институции, имеющие свои истории создания и развития. И тащить традиции одного театра в другой все равно, что ходить со своим уставом в чужой монастырь и проявлять неуважение тому театральному дому, в который ты пришел.

– Из вашего ответа становится ясно, что нет даже и подозрения на то, что возможно объединение традиций этих двух коллективов? Бывает же, что региональный театр становится, например, филиалом столичного или что артисты одного активно участвуют в проектах другого…

– Еще одним гарантом стабильного и поступательного развития театрального дела в России является многообразие его форм, которые, с одной стороны, конкурируют между собой, с другой – дополняют друг друга. Мне представляется это правильным подходом. Два великих театра принесут большую пользу стране по отдельности, нежели в тисках унификации и потери своего лица. Не скрою, мне тяжело было покидать Пермскую оперу, мою альма-матер и мой второй дом. Однако это вовсе не повод пытаться удержать театр в зоне своей власти. Тем более, что сильная творческая и административная команда Пермской оперы совладает с любым вызовом, ибо там есть система работы, заложенная в том числе и мной.

– Но при этом мы знаем и такие случаи. Вспомнить хотя бы культурно-образовательные кластеры, которые создаются по поручению президента в Севастополе, Калининграде, Владивостоке и Кемерово. Раньше других свои филиалы открыл Мариинский театр. Скоро должны появиться филиалы Большого театра…

– Повторюсь! Модели существуют разные, и это хорошо. Вы говорите об институциях, которые только создаются и требуют патронажа, а я вам толкую про самостоятельные эффективные театральные институции, которым свыше ста лет.

– Что все-таки стало для вас решающим при переходе в МАМТ? В начале же вы отказывались уезжать из Перми?

– Разумеется, решение не было простым. Я не тот парень, который стремился развивать свой карьерный трек в столице. Пермская опера много мне дала и сформировала меня как театрального менеджера. В Перми у меня был карт-бланш от региональных властей, сформированы эффективная команда единомышленников и долгосрочные творческие планы. Фактически плоды своей работы я не увижу, премьеры задуманных спектаклей состоятся уже без меня. Что касается Музтеатра, то предложение его возглавить было для меня неожиданным – и заманчивым, и рискованным. Это и оценка моей работы в Пермской опере, и серьезный уровень доверия со стороны московских властей. Руководить одним из важнейших театров Москвы и России – большая ответственность. Вместе с тем, это иной уровень решения управленческих задач, новые вызовы. Это бодрит и интригует. И заставляет расти над собой! Ты выходишь из зоны комфорта и попадаешь в мощнейшую пучину событий, которую предстоит обратить в позитив и во благо театрального дела.

– Незадолго до этого из Перми уехал Теодор Курентзис. У вас не было планов продолжать с ним сотрудничество в новой его ипостаси?

– Хочу заметить, что я пришел в театральный дом со своими традициями и авторитетным художественным руководством. В театре до меня сформированы планы новых постановок, определен эстетический вектор. Мне необходимо время, чтобы разобраться, вникнуть в суть проблем, а не искать легкого хайпа за чей-то счет. Я работаю в диалоге с художественными руководителями, которых уважаю, и было бы попросту неправильным навязывать им свое мнение. Если будет необходимо внести корректировки в репертуарные планы, то мы это сделаем вместе, согласованно.

– Получается, что Пермская опера почти одновременно лишилась и Курентзиса, и сильного директора…

– Спасибо вам за комплимент, но я реалист и вполне осознаю свои сильные и слабые стороны! Директор в музыкальном театре – это, прежде всего, коммуникатор и переговорщик. Он должен уметь находить точки компромисса, при этом жестко настаивая на принципиальных для театра и его развития вещах. Люди и взаимодействие между ними важнее управленческих процессов и инструментов. Вместе с тем он должен иметь недюжинную гуманитарную подготовку и знать художественно-музыкальный и театральный контекст. Без этого директор превращается в функционера, убивающего сам дух театра.

Что касается пермской истории, то сначала ушел Теодор Курентзис, затем через год Алексей Мирошниченко, и только потом я. Наши отставки имели разные основания, их не стоит увязывать между собой. Действительно, мы вместе представляли команду, хотя и со специфическим сложным взаимодействием. После ухода двух мэтров Пермской оперы – Теодора и Алексея – мне пришлось заняться формированием новой творческой команды, которая подхватила художественное руководство. Команда была создана и, на мой взгляд, талантлива и работоспособна: Артем Абашев – главный дирижер, Медея Ясониди – руководитель оперной труппы, Антон Пимонов – руководитель балетной труппы, Евгений Воробьев – главный хормейстер, Марат Гацалов – главный режиссер. И я уверен, что мы еще об этой команде услышим. Кроме того, в театре сильные оперная и балетная труппа, оркестр и хор. Есть на что опереться в творческих исканиях.

В Пермской опере есть перспективный план на три года вперед, который публично презентован и вызвал интерес у критики и зрителей. Не буду утверждать, что этот план идеальный – он компромиссный, конечно. Но то, что он содержит потенциал для многих художественных открытий, это безусловно.

– Открытия без рисков невозможны, наверное…

– Риск есть всегда. Удача никогда не гарантирована. Но легких путей искать не надо. В конце декабря 2020 года в Пермской опере был представлен спектакль Марата Гацалова «Дон Жуан» – своего рода путеводитель по современному искусству. Спектакль начинается с того, что на сцене появляется стенд с картиной Малевича «Черный квадрат». И когда дирижер взмахивает палочкой и начинается известнейшая увертюра, черный квадрат «оживает» и свисает набекрень на растянувшемся веревочном креплении, вовлекая зрителей в магию спектакля.

Все солисты помещены в оркестровую яму (кстати, мы все сейчас живем словно в погребе), где стоят мощные камеры, которые выхватывают лица персонажей. Лица транслируются на экран, оперную историю мы можем в подробностях наблюдать там. И в этом смысле это – оммаж экранной культуре, в которой мы сейчас живем. Одновременно по сцене двигаются самые разнообразные инсталляции, метафорически отображая действие и вступая с ним в диалог. Например, женская туфелька, которая является и лесенкой, и в то же время детской горкой, по которой можно съехать. Или гроб-качалка, вызывающий, конечно, много самых разных ассоциаций. У зрителя возникает диалоговое поле, которое не оставляет его равнодушным. А неравнодушие – это уже успех!

– Вы ушли без конфликта из Перми?

– Да, конечно. А в чем конфликт? Понятно, что пермские власти не были в восторге от моего перемещения в Москву, но это вполне понятно.
Я пообещал губернатору и министру культуры Пермского края, что в течение года из Пермской оперы никого не забираю – ни артистов, ни административный персонал. Разорять родовое гнездо нельзя. Это вопрос этики. И любви к тому месту, из которого ты ушел.

– Как вас встретили в МАМТе?

– Очень хорошо. Здесь прекрасные творческие и профессиональные люди. Здесь есть на кого опереться и дать старт новому витку развития. Искусство, как мне кажется, рождается там, где есть любовь, где люди улыбаются друг другу, где они хотят каждый день видеть друг друга. Не случайно Александр Титель, художественный руководитель оперной труппы, не устает говорить о театре-доме. МАМТ действительно театр-дом: многие наши сотрудники проводят здесь больше времени, чем, собственно, у себя в семьях. Поэтому здесь должна быть создана предельно комфортная обстановка, а не атмосфера завода с жесткими регламентами и военной дисциплиной.

Вместе с тем истинная любовь никогда не строится на принципах вседозволенности и не исключает дисциплину. Когда ты любишь ребенка, ты ведь не закрываешь глаза на его шалости и делаешь это с тем расчетом, чтобы воспитать в нем ответственность. То есть любовь – это такое сложное чувство... Но то, что людям должно быть хорошо в нашем театре, и то, что они должны чувствовать заботу, это однозначно. Что касается взаимодействия с художественным руководством, то, мне кажется, здесь должна быть полная открытость и доверие. Вот есть стол, за этим столом мы собираемся, обсуждаем важные вопросы – стратегические и тактические... Если я с чем-то не согласен, то я так и должен сказать, мол, «не согласен» и аргументы привести. Точно так же должны поступать мои коллеги. Собственно, мы так и делаем. Потому, что мы любим МАМТ.

– Владимир Урин рассказывал, что когда он только возглавил Большой театр, то первый месяц занимался обходами и обнаружил, что целый ряд отделов выполняет похожие функции. Вы проводили подобный обход? Вас что-то удивило?

– Конечно, я знакомился с имущественным комплексом МАМТа, со зданиями и сооружениями. Что касается людей… Вы знаете, на пике карантинных ограничений мы стараемся, чтобы наши сотрудники, не задействованные в спектаклях, как можно реже выходили на работу. Поэтому провести такой обход я пока не могу. Знакомлюсь с коллегами по отдельным сегментам деятельности театра. Разумеется, изучил организационно-штатную структуру, имею представление о болевых точках. Кстати, что касается меня, то я ковид перенес в тяжелой форме. Полтора месяца провел в больницах. И не хочу, чтобы мой опыт испытали на себе мои коллеги. Склонен их беречь. Поэтому возглавив театр и получив угрожающую статистику по заболевшим людям, сразу его закрыл на карантин. Конечно, подобное решение мне давалось с трудом, но, подчеркиваю, нет ничего важнее здоровья сотрудников, и оттягивать закрытие театра, на мой взгляд, было бы неправильно. Кстати, решение мы приняли совместно с художественным руководством. Они меня поддержали.

– А что насчет новых постановок?

– В сложное время, в том числе и в экономическом аспекте, мы должны думать не о количестве, а о качестве. Соответственно, про былое количество постановок мы вынуждены забыть. Во всех театрах ощутимо сократился объем внебюджетных доходов, театры на мели. Государство, а в нашем случае руководство Москвы, делает все возможное, чтобы поддержать нас. Но положение все равно не простое. Это означает, что к такому положению надо приноровиться. МАМТ на протяжении многих лет на свои постановки зарабатывал преимущественно сам. К гранту на новые постановки Правительства Москвы в 52 млн рублей добавлялись существенные внебюджетные средства театра от продажи билетов и не только. Сейчас грант стал базой для новых постановок, он делится пополам между балетной и оперной труппами, но сами понимаете, что музыкальное искусство – слишком дорогостоящее удовольствие, и планы новых постановок придется урезать. К сожалению!

– Есть же еще попечительский совет…

– Прекрасно, что предыдущий генеральный директор Антон Гетьман создал попечительский совет театра. Он сплотил вокруг театра уважаемых людей, которые могли помочь финансами. Но надо понимать, что кризис затронул и бизнес-сообщество. Там лишних денег нет. Это первое! Второе! Часть персон из попечительского совета ушла после решения Антона Александровича покинуть театр. Это вполне понятная и ожидаемая история.

– То есть вы вызовы времени готовы принять?

– Да, конечно. У меня нет другого выхода! Как говорил К.С. Станиславский, один из наших отцов-основателей, мы живем в предлагаемых обстоятельствах. И эти обстоятельства надо преодолеть. Уверен, что мы с этими проблемами совладаем. Да, будет очень непросто, но я не склонен к алармистским настроениям. Да, финансовые проблемы будут нарастать. Согласитесь, иногда очень важно попасть в определенный цикл: или ты попадаешь на подъеме, или попадаешь на спаде. Это вопрос очень деликатного свойства. Я попал в цикл на спаде, но голь, как известно, на выдумку хитра. …Через несколько минут у меня начнется совещание. И у меня есть предложение: если вы не против, можем встретиться еще, продлить удвольствие нашего общения.

– Не возражаем!

Продолжение – в ближайшем номере «Театрала».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22695
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Фев 23, 2021 4:20 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2021022302
Тема| Балет, Государственный театр оперы и балета Республики Саха (Якутия), Премьера, Персоналии, Дмитрий Якубович, Сарыал Афанасьев, Павел Необутов
Автор| Ольга Донская, Нинель Гусева
Заголовок| Глоток свежего воздуха. Как «12 стульев» на якутской сцене ставили
Где опубликовано| © «Аргументы и Факты» YAKUTIA.AIF.RU
Дата публикации| 2021-02-12
Ссылка| https://yakutia.aif.ru/culture/glotok_svezhego_vozduha_kak_12_stulev_na_yakutskoy_scene_stavili
Аннотация| ПРЕМЬЕРА



С 12 по 14 февраля в Театре оперы и балета – долгожданная премьера. «12 стульев». Эксцентрический балет», - гласит афиша. И именно это прилагательное определяет всё.

Балет и рок-н-ролл

Работать над этой постановкой начали еще в 2019 году. Весной 2020-го определили даты премьеры – 25, 28 и 29 марта. Но чуть-чуть не успели – в самый последний момент Театр оперы и балета, по выражению его художественного руководителя Сергея Юнганса, закрыли «на клюшку». Из-за пандемии спектакль плавно «перешагнул» в 2021 год.

На советском и постсоветском пространстве балет ставили несколько раз. За реализацию проекта на якутской сцене отвечала постановочная группа минского Театра мюзикла: режиссёр Анастасия Гриненко, хореограф Дмитрий Якубович и художник Андрей Меренков. С их легкой руки «12 стульев» давали в Белорусском государственном академическом театре в 2011 году.

Классики от постановки ждать не стоит. Это скорее спектакль-эксперимент, который заставит выйти за рамки привычного не только артистов, но и зрителей.

«Это эксцентрический балет – форма, заявленная композитором Геннадием Гладковым и нами, как постановщиками, - говорит режиссёр Анастасия Гриненко. – Не очень распространенное явление, но это тот балет, с которого можно начать свое знакомство с этим видом искусства. Спектакль рассчитан на широкого зрителя: посмотрев его, можно потом пойти и на «Щелкунчика», и на «Лебединое озеро», и на «Спартак». Это некий синтез искусств: когда советский авангард «приправлен» элементами драмы, живописью и… рок-н-роллом. Мы благодарны коллективу театра, который пошел на этот эксперимент и не пожалел средств на костюмы, декорации и световую аппаратуру, чтобы воплотить все наши задумки».

Балет и историческая действительность

Идти на эту постановку нужно, чтобы насладиться танцем во всем его разнообразии и впечатляющим музыкальным рядом.

«Партитура сложна для классических оркестров – она полна латиноамериканских ритмов, которые использует Гладков: танго, шимми и рок-н-ролл вместе с классикой, - говорит дирижер-постановщик Николай Макаревич. - И эта поли-стилистика не бьет по уху, а одно плавно вытекает из другого. Создать такой музыкальный материал далеко не каждому композитору под силу. Музыканты справились с задачей великолепно! За время пандемии материал, который мы успели разобрать год назад, был не только усвоен, но и стал лучше – такое ощущение, что они с этим жили. Оркестр якутского театра оперы и балета – это коллектив с колоссальным потенциалом, который способен исполнить любую партитуру. Наверное, еще не родился тот композитор, которого они не смогли бы сыграть».

Источником вдохновения для постановщиков стал одноименный роман Ильфа и Петрова, который был написан в 1927 году. Авторы многочисленных фельетонов и сатирических заметок в прессе, они были прекрасно знакомы с жизнью советского общества и блестяще отразили атмосферу того времени. В самом спектакле много отсылок к эпохе: кадры советской кинохроники и газетные заголовки прошлого века на экране, танцующие бюрократы с бесконечными папками на сцене, большевистская атрибутика в декорациях.

Пресс-показ спектакля "12 стульев" в "СахаОпераБалет"


Остап Бендер (Сарыал Афанасьев) и мадам Грицацуева (Венера Федотова)

И надо отметить, что коронавирус стал не единственным препятствием к появлению балета «12 стульев» на якутской сцене. В XXI веке историческая действительность тоже отразилась на рабочем процессе.

Накануне вылета в Якутск хореографа-постановщика спектакля Дмитрия Якубовича… задержал минский ОМОН. Из-за того, что он шел мимо не в том месте и не в то время, дату отъезда пришлось перенести – ему вменили участие в демонстрациях против действующего режима.

Балет и фьюжн

Основу репертуара Государственного театра оперы и балета составляют классические спектакли: «Ромео и Джульетта», «Лебединое озеро», «Жизель», «1000 и одна ночь», «Спартак». Над постановкой многих из них с труппой работал сам мэтр Юрий Григорович.

Но, как говорится, не классикой единой. По словам Сергея Юнганса, новая постановка – способ расширить репертуар и идти в ногу со временем, чтобы сохранить классическое наследие и привлечь в театр молодого зрителя.

Действо на сцене яркое, иногда даже очень. И там, и тут что-то происходит, и за всем этим хочется наблюдать. В 12 разных эпизодах мелькают бюрократы и цыгане, нэпманы и нэпманши, служащие и беспризорники, милиционер и архангел Гавриил. Помимо артистов балета участниками действа становятся дети из балетной школы имени Посельских, мини-оркестр и даже монтировщики сцены. Хотели бы мы сказать, что во время спектакля ни одного стула не пострадало, но это не так.

Для спектакля было создано около двухсот эффектных костюмов – постарались художник по костюмам Юлия Бабаева и костюмеры театра. Одеяния как с бразильского карнавала, перья, смокинги, пачки, «тройки» и платья в стиле Гэтсби. На фоне этого многоцветия неизменно выделялся Остап. Зеленый костюм, белый шарф и апельсиновые штиблеты – именно таким сына турецко-подданного описали Ильф и Петров.

Для артистов балета это была непростая задача. На сцене – фьюжн танцевальных направлений: танго, самба, чечетка, рок-н-ролл, народный танец, шимми и бальные. Прекрасная половина труппы встала на каблуки и училась работать в карнавальных костюмах и головных уборах с перьями. По словам Анастасии Гриненко, это очень тяжело, есть своя специфика, но они героически сражались и преуспели.

«В Якутске очень хорошая балетная труппа и сильная балетная школа в принципе, - отмечает Анастасия Гриненко. - Молодой коллектив театра, а в балете он всегда молодой, развивается и растет на глазах. Это украшение не только республики – думаю, их должна знать вся Россия. Люди влюбятся в этих артистов – в них нельзя не влюбиться».

Балет и драма

Исполнителям главных ролей – великого комбинатора Остапа Бендера и его подельника Кисы Воробьянинова – предстояло раскрыть свой драматический талант и освоить новые средства выразительности. Например, вести диалоги на сцене.

«У Остапа очень много внутреннего диалога, мимики, жестов, - говорит Сарыал Афанасьев. – И мне нужно всё это донести до зрителя, до самого последнего ряда. Это непросто, на каждой репетиции, при каждом выходе на сцену эта работа, в первую очередь над собой, продолжается».


Главный дуэт сложился как пазл: Сарыал Афанасьев и Павел Необутов органично дополняют друг друга. Фото: Пресс-служба ГТОиБ Якутии

Во втором составе роль великого комбинатора досталась Валерию Аргунову. Ему пришлось бороться со своим темпераментом: по жизни он очень спокойный, даже говорит медленно.

Для Павла Необутова, исполнителя роли бывшего предводителя дворянства Кисы Воробьянинова, диалоги на сцене тоже были внове. По его словам, пришлось учиться отыгрывать это актерски: слушать собеседника и выдержать паузу, прежде чем выдать ответ.

«Моя роль – о разложении личности: когда человек что-то нашел, порадовался этому, а потом потерял, – говорит Павел. - Очень сложный, интересный, неоднозначный персонаж. Вообще работа артиста балета – это постоянное преодоление себя. Всё для зрителя, всё для искусства».

Примечательно, что женские роли в постановке получились комичными и даже гротескными. Было необычно видеть исполнительниц ведущих классических партий Ксению Лукину и Венеру Федотову в амплуа Эллочки Людоедочки и мадам Грицацуевой. Однако артистки со своей задачей справились.

25-летний артист второго состава Николай Попов начал работать над ролью Кисы Воробьянинова неделю назад. Эту премьеру он запомнит, без преувеличения, навсегда – 12 февраля у него свадьба. Его избранница – артистка ГТОиБ Александра Ларева, которая также задействована в этом спектакле.

Такие новинки нельзя пропускать, и зрители, очевидно, с этим согласны – билетов на все три премьерных дня уже нет. В следующий раз насладиться постановкой можно будет в начале марта.

===========================================================================
ФОТОГАЛЕРЯ - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22695
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Фев 24, 2021 9:31 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2021022401
Тема| Балет, "Золотая Маска", МАМТ, Персоналии, Рудольф Нуреев, Оксана Кардаш
Автор| Татьяна Кузнецова
Заголовок| Базильный вклад
«Дон Кихот» Рудольфа Нуреева на «Золотой маске»

Где опубликовано| © Газета "Коммерсантъ" №31/С от 24.02.2021, стр. 11
Дата публикации| 2021-02-24
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/4703164
Аннотация| "Золотая Маска"


Спектакль Нуреева явился на «Маску», как Дон Кихот в Барселону: эффектно, но неэффективно
Фото: Анатолий Жданов / Коммерсантъ


В конкурсе «Золотой маски» Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко выступил с «Дон Кихотом» — балет Рудольфа Нуреева перенес на московскую сцену худрук труппы Лоран Илер. Шансы «Дон Кихота» в национальном конкурсе взвешивает Татьяна Кузнецова.

Это второй из трех балетных претендентов на «Золотую маску» (о первом, «Жизели» Большого театра, “Ъ” писал 15 февраля). Возможно, если бы не пандемический карантин, резко сузивший выбор номинантов, «Дон Кихот» и вовсе бы не попал в конкурс — несмотря на масштаб, многолюдность и яркость, балет Нуреева на исторической родине «Дон Кихота» выглядит диковато. Точнее, в России он кажется откровенной пародией на знаменитый спектакль Александра Горского (1900), сохранивший обаяние старомосковского балета и россыпь великолепных танцев, несмотря на увечья, нанесенные за сто лет его бесчисленными «редакторами».

Исторический флер и сохранность наследия — последнее, что интересовало 28-летнего Нуреева в 1966 году, когда он впервые поставил в Вене этот неизвестный Западу балет. Сам он успел станцевать Базиля еще в Ленинграде, вызвав упреки критиков стремлением превратить роль в набор эффектных трюков. В Европе он превратил в шоу уже весь балет. И вовсе не потому, что не помнил оригинал (утверждают, что заснятый на пленку спектакль Кировского театра удалось провезти через все границы) — просто сделал так, как считал нужным. Сократил кордебалет дриад до ничтожного десятка танцовщиц, обтесав их танцы до фоновой примитивности,— хотя именно прихотливость рисунка «Сна дон Кихота» считалась революционным ответом Горского симметричным композициям Петипа. Убрал ненужные ему характерные танцы, добавил своих, классических, весьма спорного достоинства; поменял местами картины балета, подлил сомнительного юмора в мизансцены, наконец, изменил сам жанр спектакля, превратив комедию в клоунаду. Вдобавок, за неимением оригинальной партитуры, Нуреев заказал новую оркестровку англичанину Ланчбери — тот своими музыкальными шуточками и дикой сменой темпов превратил милейшего профессионала Минкуса в глуповатого тапера. И, конечно, главным персонажем своего балета Нуреев сделал Базиля, создав танцевальный панегирик собственной виртуозности — у героя появилось невероятное количество танцев чудовищной сложности.

В 1981 году Нуреев поставил «Дон Кихота» в Парижской опере, обогатив его новыми подробностями, а художник Николас Георгиадис довел внешний вид спектакля до мюзик-холльной роскоши и стилевой бессмыслицы. Эта версия была признана эталонной, ее и приобрел московский «Стасик» из последних финансовых сил. Спектакль переносили в Москву этуали Парижской оперы Лоран Илер и Изабель Герен, работавшие еще с самим Нуреевым. И постановщики, и артисты очень старались, однако на премьере французский «Дон Кихот» выглядел одеждой с чужого плеча (см. “Ъ” от 28 октября 2019 года). Так, увы, он выглядит и сейчас.

Главный курьез — характерные танцы, исполненные с преувеличенной старательностью и вопреки тому, чему учат в наших училищах на уроках «нархара». Но танцевать по-французски — поворотливо, с бесчисленными рондами, заносочками и строго фиксированными руками — явно неудобно и «классикам». И, конечно, в труппе нет своего Нуреева или хотя бы обычного жизнерадостного виртуоза, способного одолеть каверзы партии Базиля без внутренней дрожи и внешних несовершенств. Лучшей в «масочном» спектакле оказалась Мария Бек: роль Повелительницы дриад она исполнила безукоризненно, с благожелательной уверенностью и балеринским шармом — недаром Лоран Илер возвел ее в ранг примы. Но на «Маску» за лучшую женскую роль была номинирована Китри — Оксана Кардаш.

Балерина танцевала качественно, без срывов (легкая помарка при переходе с двойных фуэте на одинарные не в счет), хотя от напряжения временами «косила» подъем. Однако танцевала не искрометно: издевательские темпы музыки, адажио, основанное на умении долго стоять на «пятаке» пуанта, не позволяли жить на сцене в свое удовольствие. Не было и любовной «химии» с нервически-интеллигентным Иваном Михалевым, да и требуемая французской традицией аристократичность Китри не позволяла проявиться естественному темпераменту.

Конечно, жюри может и поощрить усилия балерины, однако в номинации «Лучший спектакль» «Дон Кихоту», скорее всего, ничего не светит. Для Музтеатра, в последние сезоны привыкшего срывать «Маски», пандемическая пора оказалась неудачной и в оперном конкурсе. Очевидный фаворит — «Похождения повесы» в постановке Саймона Макберни, копродукция с фестивалем в Экс-ан-Провансе и Нидерландской оперой,— уже отбыл в Москве положенный по контракту срок и покинул сцену, не дождавшись конкурсных показов.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вт Мар 02, 2021 4:03 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22695
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Фев 25, 2021 7:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2021022501
Тема| Балет, Днепропетровский театр оперы и балета, Премьера, Персоналии, Константин Михайлович Пинчук, Андрей Литвинов
Автор| Константин Шруб
Заголовок| В оперном театре оживет сказка
Где опубликовано| © Gorod.dp.ua - городской сайт Днепра
Дата публикации| 2021-02-25
Ссылка| https://gorod.dp.ua/news/185596
Аннотация| Премьера, Интервью



26 и 27 февраля в Днепропетровском академическом театре оперы и балета состоится премьера удивительно яркого, сказочного и неизменно любимого зрителями разных стран и поколений балета «Золушка».

Городской сайт уже сообщал о том, как идет постановка этого балета и готовятся сказочные декорации к нему.

Уже известно, что премьера в Dnipro Opera пройдет с аншлагом.

А вчера журналист Городского сайта был любезно приглашен дирекцией театра на генеральную репетицию этого сказочного балета на музыку Сергея Прокофьева. Кстати, мало кто знает о том, что этот легендарный композитор – наш земляк. Сергей Сергеевич Прокофьев (1891-1953) родился 130 лет назад в селе Солнцевка Екатеринославской губернии…

Отметим, что в репертуаре нашего оперного театра есть еще один балет на музыку Прокофьева – «Ромео и Джульетта».

Сказочный балет для всей семьи

… За полчаса до начала генеральной репетиции за кулисами царила сказочная атмосфера. Во всем великолепии сияли карета главной героини и огромная тыква, в которую после полуночи превратится это транспортное средство. Непревзойденными узорами поражали декорации, выполненные в стиле барокко. Бутафоры и декораторы проверяли каждую деталь интерьера сцены и ярких нарядов актеров балетной труппы. Весь реквизит, декорации и костюмы – новые, изготовленные специально к этой премьере!

Каких усилий стоила подготовка «Золушки», знает только директор - художественный руководитель театра, художественный постановщик балета «Золушка» Константин Михайлович Пинчук. В эксклюзивном интервью журналисту Городского сайта он рассказал следующее.

- Создавая балет «Золушка», мы, прежде всего, хотим подарить зрителям чудо, погрузить их в сказочный мир, где возможны добро и волшебство. Это, считаю, очень важно для всех нас сейчас, когда пандемия внесла большие коррективы в жизнь каждого человека. В работе над балетом мы в первую очередь ориентировались на детскую аудиторию, поэтому костюмы, декорации, бутафория для этого спектакля – очень яркие и выразительные. Нам хочется, чтобы ребенок или подросток, придя с родителями на «Золушку», захотел вернуться в оперный еще не раз. Но вместе с тем, мы убеждены, что эта постановка будет интересна зрителям любого возраста, - ведь настоящая добрая сказка нужна всем. «Золушка» - серьезный спектакль для всей семьи, не каждый оперный театр Украины имеет в своем репертуаре такой балет.

- Знаю, что у вас уже был опыт постановки этого балета?

- Да, пять лет назад с этим же талантливейшим балетмейстером, народным артистом Республики Молдова Андреем Литвиновым (который с 2019 года является главным балетмейстером нашего театра), мы ставили «Золушку» для антрепризного театра «Гранд-балет». Балет с огромным успехом демонстрировался в США и других странах. Но в нынешней постановке – несоизмеримо больший масштаб. Здесь все готовилось по высшему уровню!

- Чем для вас сейчас является постановка «Золушки»?

- Для меня постановка балета С. Прокофьева Золушка в Dnipro Opera - это первый шаг к получению статуса национального театра. За последние 20 лет творческой деятельности театра наш утонченный классический балет «Золушка» - это самый сложный с точки зрения постановочного процесса балетный спектакль европейского уровня. Чем мы и гордимся.

- Новый балет – сложный не только с точки зрения постановочного процесса. Костюмы, декорации – все было изготовлено специально для него. Легко ли для этого было найти средства в непростой период, когда во время пандемии были отменены гастроли и многие спектакли в Днепре?

- Действительно, и декорации, и реквизит, и костюмы мы делали специально к «Золушке» в очень сложной экономической ситуации. К счастью, до пандемии мы много и успешно гастролировали за рубежом, сумели заработать определенный резерв. Результатами этого, полагаю, насладятся зрители на нашей премьере.

- Не могу обойти вопрос о нынешней ситуации в театре, перед актерами, музыкантами и работниками которого сложилась задолженность по зарплате из-за недофинансирования из областного бюджета. Как решается этот вопрос?

- Сейчас сложная ситуация не только в нашей области, но и во всем мире. Но мы сообща находим компромисс. Представители областной власти заверили нас в погашении задолженности по зарплате в ближайшее время. Более того, с марта мы вернемся в режим работы на полный объем занятости и полные ставки. Об этом я сообщил коллективу театра. Такие перспективы придают дополнительный оптимизм.

«Золушку» готовили 8 месяцев

Почти как ребенка, 8 месяцев готовили новый спектакль в оперном.

Об этом процессе мне любезно рассказал главный балетмейстер театра, автор либретто и балетмейстер-постановщик «Золушки», народный артист Республики Молдова Андрей Литвинов:

- Замысел постановки этого балета родился из желания подарить горожанам сказку. С одной стороны, у нас мало детских балетов – после «Белоснежки» этот в нынешней афише станет всего вторым. Но считать «Золушку» сугубо детским балетом не стоит. Это – постановка для всей семьи с главной моралью на все времена: будьте добрыми – и тогда все ваши мечты осуществятся! Надеюсь, наша «Золушка» понравится всем ценителям балетного искусства!

- Как повлияла на ход постановки пандемия?

- Очень повлияла! 8 месяцев назад мы начали работу над этим балетом. Но вскоре после этого пандемия не только нашу труппу, но и весь мир отправила в простой… К счастью, с минувшей осени мы вернулись к полноценной работе над этим балетом. Это будет один из самых ярких балетов нашего репертуара. Постановка осуществляется на всю труппу, в спектакле будут заняты полный состав оркестра и 57 актеров балетной труппы.

- Каким по счету балетом, поставленным вами, является «Золушка»?

- Ой, да сразу и не подсчитаю! Где-то около 20, семь из которых – в Украине. Три в Харькове, ставил балет во Львове. И «Золушка» - вот уже третий балет в Днепропетровском театре оперы и балета, в котором служу главным балетмейстером с 2019 года. Ранее были поставлены «Щелкунчик» и «Белоснежка и семь гномов».

Внимание – каждому цветочку и штриху!

Сказочное действо на сцене должно быть обрамлено в удивительные и яркие «интерьеры». Думаю, в большой степени красота и яркость нового балета оперного определяются удивительными костюмами и декорациями сцены.

Художник Виктория Алхимова-Котова, создавшая удивительные декорации для «Золушки», знает, каких трудов стоило создание этого сказочного мира.

- Работа была вдвойне непростой, поскольку практически одновременно делали декорации для двух премьер – кроме «Золушки», еще и «Мадам Баттерфляй», - признает она. – Самым важным изначально было определить дух постановки и почувствовать его. Определив стиль барочный декораций, необходимо было строго следовать ему в каждой детали, каждом цветочке, чтобы ничего не выходило за рамки общего рисунка и стиля. Все создавалось с нуля, работа была очень трудной. Мы хотели продолжать ее и дальше, но уже были определены сроки сдачи спектакля. Надеюсь, зрителям все понравится!

Зрителей ждет и еще один шикарный сюрприз – программка нового балета. Впрочем, назвать это шикарное полноформатное, великолепно иллюстрированное издание программкой – оскорбить его создателей. Этот объемный и яркий буклет содержит множество редкой и интересной информации о судьбе композитора Сергея Прокофьева и истории постановок «Золушки». И, безусловно, в буклете ярко представлен коллектив Днепропетровского академического театра оперы и балета и мнения постановщиков «Золушки».

Издание такого объема и насыщенности в оперном театре увидело свет впервые. Во многом это – заслуга директора театра и заведующей литературной частью театра Майи Лебедевой.

- Мы долго шли к такому формату буклета, и, надеюсь, наши зрители оценят эти труды, - говорит Майя. – В буклет хотелось включить и «просветительские» вопросы о балете и его создателе. Дать зрителям не только содержание балета и имена исполнителей, но и представить мнения о новом балете его главных создателей на нашей сцене. Днепропетровскому оперному театру очень повезло! У нас собралась уникальная команда, которая с огромной любовью делает каждую постановку, и эта любовь – ключ к сердцу каждого зрителя. Главное в наше непростое время – сохранить эту команду единомышленников и профессионалов, - от руководителей театра и исполнителей главных партий до художников и бутафоров!

Вместе со всем коллективом оперного театра верим, что это, безусловно, удастся сделать, и нас ждет еще много потрясающих воображение премьер!

На фоне подготовки грандиозной премьеры для днепровских поклонников балетного искусства есть лишь одна неприятная новость: все билеты на спектакли 26 и 27 февраля уже проданы. Поэтому те, кто не успел приобрести их на премьерные показы, смогут увидеть «Золушку» уже 24 и 28 марта.

================================================================================
ФОТОГАЛЕРЕЯ - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22695
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Фев 26, 2021 9:07 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2021022601
Тема| Балет, , Персоналии, Гедиминас Таранда
Автор| Ольга Шаблинская
Заголовок| Гедиминас Таранда: «Танцуй так, будто последний раз выходишь на сцену»
Где опубликовано| © «АиФ»
Дата публикации| 2021-02-26
Ссылка| https://aif.ru/culture/person/gediminas_taranda_tancuy_budto_posledniy_raz_vyhodish_na_scenu
Аннотация| Интервью


Гедиминас Таранда. © / Кирилл Каллиников / РИА Новости

Гедиминас Таранда — знаменитый солист балета Большого театра. В 1994 году он создал труппу «Имперский русский балет». 26 февраля артист отмечает 60-летие. Накануне юбилея он ответил на вопросы «АиФ».

Ольга Шаблинская, «АиФ»: Гедиминас, в своё время вы были звездой Большого театра. Так сбылась мечта — танцевать у прославленного Юрия Григоровича?

Гедиминас Таранда
: Во-первых, мечты о Большом театре у меня никогда не было. На самом деле я мечтал попасть в ансамбль Моисеева, я знал весь его репертуар, ходил к ним, смотрел, с ребятами общался. Они мне рассказывали, что проверяет Игорь Моисеев, перед тем как хочет тебя взять. Я знал всё, что надо знать, чтобы тебя приняли в ансамбль Моисеева. Но, когда пришел на госэкзамен в Московском хореографическом училище, вижу — в приёмной комиссии сидит Григорович.

Он мне поставил пять. Когда шло распределение, Софья Николаевна Головкина — она была директором училища — говорит: «Таранда, у вас приглашение от Юрия Николаевича Григоровича в Большой театр». Это для меня было громадной неожиданностью. Я стою: «Как?! Большой театр?» На распределении всегда сидел кто-то из партийных. Один из них, помню, такой мерзкий был. Посмотрел мои документы: «А я чего-то не пойму. У Таранды московской прописки, по-моему, нет?» Софья Николаевна говорит: «У него она уже есть!» Я делаю ей знаки: мол, это же неправда. А она мне в ответ — огромные глаза. Типа молчи! И снова уверенно: «Да-да, прописка у него есть». Я понял её игру, закивал: «Да, конечно, есть, уже есть». Так я попал в Большой театр. А до этого получил первую премию на Всесоюзном конкурсе артистов балета за номер «Я помню тебя, Орландо». Он был посвящен чилийскому патриоту Орландо Летельеру, который погиб. Конкурс проходил в Большом. Никогда потом такого успеха у меня не было: я восемь раз выходил на поклон. Будучи школьником 8 класса! Когда меня после этого ещё и пригласили в труппу Большого театра, я не мог поверить в происходящее. Это был восторг, счастье необыкновенное.

— Я только не поняла, а что там у вас с пропиской было в итоге?

— Дело в том, что мы с моей первой женой тогда ещё не были официально расписаны, но уже подали заявление в ЗАГС. Первая моя супруга была из военного городка в Подмосковье. Вот Софья Николаевна и сказала партийцу, что у меня прописка в Москве. В общем, то, как я оказался в Большом театре, — воля случая. Думаю, мне везло. Просто везло.

— Как вам работалось с Григоровичем? Помню, я была как-то у него на репетиции в Краснодаре. Как же он, я извиняюсь, кричит на артистов, да ещё и в микрофон.

— Помню, когда мы были в Америке на гастролях, местные службы выпустили майку с портретом Григоровича на груди, а внизу было написано: «Кошмар!» Они услышали, как он на репетиции говорил артистам: «Кошмар!» Американцы меня спросили: «Что это значит?» Я говорю: «Конец света». И они выпустили эту майку с надписью. Она даже у меня дома ещё сохранилась с тех лет. Григорович действительно настолько требователен, у него такая стоит планка исполнения его задач!

Сами представляете, с какой он труппой работал. Владимир Васильев, Юрий Владимиров, Лавровский, Бессмертнова, Семеняка, Павлова — они задрали эту планку так высоко! Когда кто-то другой исполняет балет Григоровича и до той планки не дотягивается, для него это как будто когтями сердце дерут. Когда мы у него выступали, он тоже, конечно, давал дрозда, но мы эту планку пытались всегда удержать, для нас любая репетиция, любой прогон были как полноценный спектакль.

— А коронную фразу «Что с вами?» вы хоть раз от Григоровича слышали? О ней ходят легенды…

— О-о-о! Его легендарная фраза «Что с вами?» означала, что вам конец. Всё. Она подразумевала, что тебя снимают со спектаклей, ты больше никогда не выйдешь на сцену. «Что с вами?» — однажды я такое услышал от Юрия Николаевича, да. Мы приехали с гастролей из Мексики. Я был в очень плохом состоянии, очень уставший.

— Что с вами было?

— Я медитировал на пирамиды в Мексике. Как потом выяснилось, медитировал неправильно. В результате чуть не умер. Еле живой я станцевал спектакль «Раймонда». После спектакля Григорович подходит и говорит: «Таранда, что с вами?» У меня сразу всё упало. «Ты знаешь, куда ты вышел? Ты вышел на сцену. Завтра — ты только себе представь — у тебя ничего этого не будет. Ты вышел сегодня последний раз. Последний раз на сцену. Ты с чем будешь жить, если ты вот так позорно танцевал, как сегодня? Этого быть не может. Твой выход на сцену — это последний день твоей жизни, и он должен быть на пике, только на пике, ты не можешь свой последний день на сцене прожить внизу». И ушел. Ничего — ни ругани, ничего больше. Он на меня надеялся, что я буду на пике. А я был не на пике, я был внизу. Я понял, что должен умереть, но получить обратно его доверие. Эти слова Григоровича я запомнил на всю жизнь. Такого разговора у нас больше не было с Юрием Николаевичем. В каком бы ни был состоянии, я находил в себе ресурсы, чтобы выйти и отдать себя целиком на сцене.

Так что я Григоровича понимаю. Потому что он меня воспитал. И эта планка мне пригождается и в моём коллективе тоже. Я тоже ору очень часто. Ребята даже сняли клип: все мои фразы собрали и сделали из них песню. Очень смешно было. Правда. На юбилей мне подарили.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22695
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Фев 26, 2021 2:49 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2021022602
Тема| Балет, театр "Урал Опера Балет", Премьера, Персоналии, Бурнонвил, Михаил Фокин, Анна Домке, Арсентий Лазарев, Иван Суродеев, Самодуров
Автор| Лейла Гучмазова
Заголовок| Театр "Урал Опера Балет" представил первую балетную премьеру сезона
Где опубликовано| © Российская Газета
Дата публикации| 2021-02-26
Ссылка| https://rg.ru/2021/02/26/reg-urfo/teatr-ural-opera-balet-predstavil-pervuiu-baletnuiu-premeru-sezona.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Екатеринбургский театр "Урал Опера Балет" показал первую балетную премьеру сезона. Образцы стиля и танца трех веков оказались на редкость удачны и вернули труппу в привычный режим.


Фото: Ольга Керелюк/"Урал Опера Балет"

У этого сезона общее свойство: театры особо трепетно представляют проросшие как подснежники из-под локдауна премьеры, транслируя в зал победное "мы все-таки есть!". Екатеринбургский театр оперы и балета (он же Урал Опера Балет) представил три одноактовки: сюиту из балета "Неаполь" Бурнонвиля, "Видение розы", "Вариации Сальери", объединив 19, 20 и 21 век. По части художественной политики трудно было придумать что-то более полезное для сбившейся с рутины труппы, да и для зрителей, чуть отвыкших от живого театра и готовых радоваться чуть не чему угодно. Всем крупно повезло - поводов для радости оказалось с лихвой.

Родившийся в 1842 году по большой любви "Неаполь" Бурнонвиля (великого датчанина очаровали пляски "детей природы" близ Этны) торит маргинальную для русского балета тропинку североевропейской эстетики - с ее вниманием к выделке деталей, ориентиром на землю вместо фикции воздуха, здоровым практицизмом. В анамнезе уральцев уже был сенсационный "Урок танца" из балета "Консерватория" того же автора, прививший труппе вкус к его стилю и позволивший после простоя справится с адской техникой. Благодаря той "учебной" работе, сейчас артисты кроме профессиональных радостей острых стоп, четких спин и нужной юркости (браво темпам маэстро Павла Клиничева) радовали внятным пониманием того, что делают - и в виртуозных вариациях па де сис (особенно Анна Домке, Арсентий Лазарев, Иван Суродеев), и в тарантелле. То есть никаких прибитых жизнью Спартаков и прочих обещавших не драться героев: на сцене лучатся счастьем рыбаки и рыбачки Неаполя, облагороженные академическим искусством. Плюс сшитые по бедности, но очень кстати небуквальные костюмы, раскиданные в порту ящики и внезапный мотоцикл "Веспа" из свежего итальянского ретро - вот такой славный получился спектакль.

У достойно исполненного "Видения розы" Михаила Фокина была смысловая (мост из ХIХ в ХХI век) и практическая функция - дать вздохнуть труппе. Потому что "Вариации Сальери" (26 вариаций на тему испанской фолии) в постановке худрука Вячеслава Самодурова обещали не меньше трудностей. Формально этот спектакль прославился в 2014 году, получив сразу три национальные "Золотые маски", включая самые престижные за лучший спектакль и лучшему хореографу. Казалось бы, повторяй да радуйся. Но урожденный перфекционистом Самодуров многое передумал, и это редкий случай, когда переделанный спектакль стал лучше на уровень. Вся сумма знаний о хореографии ХХ века, включая интеллектуальные занозы Форсайта, строгость задач Ван Манена и интеллигентный юмор Килиана, вылита здесь артистом 2021 года, чьи ум и сердце наполнены русской "всемирной отзывчивостью" и мягким взглядом человека мира. Виртуозные дуэты, трио, ансамбли, прилегший головой в кулисы и туда же утащенный артист, неочевидная и в то же время прочная связь всего со всем - вот образ и смысл спектакля. На сегодня лучшего из сделанного Самодуровым и лучшего эксклюзива Урал Оперы Балета.

Все-таки есть своя правда в старой истине: чтобы создать что-то стоящее, надо повзрослеть и многое пережить. Хотя бы руководство труппой и локдаун.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22695
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Фев 26, 2021 8:14 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2021022603
Тема| Балет, «Имперский русскоий балет», Персоналии, Гедиминас Таранда
Автор| Ангелина Андреева
Заголовок| Гедиминас Таранда: Мечтаю рассказать в балете, с чего начинается Родина
Где опубликовано| © ФАН
Дата публикации| 2021-02-26
Ссылка| https://riafan.ru/1394857-gediminas-taranda-mechtayu-rasskazat-v-balete-s-chego-nachinaetsya-rodina
Аннотация| Интервью



Легенда Большого театра Гедиминас Таранда в свой 60-летний юбилей объяснил ФАН, почему можно и нужно соединять искусство балета с массовыми зрелищами.

Создатель труппы «Имперский русский балет», режиссер-постановщик в эксклюзивном интервью рассказал о том, как несет искусство в массы, назвал людей, сыгравших большую роль в его жизни, и поделился планами на празднование юбилея.

«Я вижу тягу людей к балету»

— Легенда Большого театра, артист, хореограф, режиссер-постановщик, создатель труппы «Имперский русский балет», президент международного фестиваля Grand Pas — с ранней юности вы неразрывно связаны с балетом. Что сегодня для балета и искусства значит имя — Гедиминас Таранда?


— Оценивать себя в искусстве, свою значимость или незначимость, честно говоря, некогда. Может быть, я пока очень молодой, чтобы задумываться на эту тему. У меня много артистов, детей, которых надо растить и кормить. Пока «растаскиваюсь» на разные части, а собраться в одно целое на создание своего театра, своего здания, не получается, не успеваю этим заниматься.

— Над чем вы работаете в последнее время?

— Так сложилось, что момент творчества, когда творишь сегодня и сейчас, и есть для меня счастье. Неважно, проект это или фестиваль, танец, балетный спектакль или же репетиция — я хочу творить, светиться и получать свет.

Каждый год я делаю несколько народных фольклорных фестивалей, потому что для меня очень важно, чтобы моя дочь знала, откуда корни растут. Я создаю зрелища. У меня есть международный проект — «Фестиваль стола», на который ежегодно приглашаются жители планеты, и они приезжают со своим «столом».

«Стол» — это не только кулинария, это малое государство с традициями и культурой, место единения и общения. Мы с командой в любом проекте долго ищем национальную идею, идею сближения народов, а далее уже выступаем как ее проводники и подвижники. Если я пропускаю какой-то фестиваль, что-то не сделал, не подарил людям немножко счастья, то чувствую себя не в своей тарелке.

— То есть ваша миссия — нести искусство в массы, я правильно понимаю?

— Балет сейчас становится просто удивительно свежим дыханием. Его можно просто привозить на любую площадь города и показывать людям. Я вижу тягу людей к балету. Для меня важно делать фестивали классической музыки, классического балета.

С проектом «Посвящение в балет» мы ездим по военным академиям. Никто этим не занимается, а я привожу балет к ребятам и обещаю им рассказать о нем и посвятить в это искусство. Потом я вызываю их на сцену, где они пробуют исполнить элемент дуэтного танца, поднять на руках балерину. В конце я показываю им маленький спектакль, и мы разбираем его.

«Посмотрите, лебедь летит к своему любимому, с которым она мечтала увидеться, а человек просто поднял ружье и застрелил ее». После этих слов ребята, которые прошли огонь и воду, у которых, может быть, час назад был танковый биатлон, сидят и плачут.

Очень важно донести, что есть красота, которую нужно сохранять. Я сам из военной семьи, мне важно, чтобы солдаты и офицеры, которые служат в нашей армии, понимали, за что они будут воевать и за что они будут стоять на первых позициях. Через балет я могу показывать очень-очень необычные вещи и дотрагиваться до самых сокровенных глубин души. Жаль, что балет сейчас стал таким эксклюзивным видом нашего искусства, а люди в глубинке не видели балет уже лет 20.

— Балетная труппа «Имперского русского балета» — основной участник ваших проектов?

— Нет. Если это фестивальная фольклорная программа, то балет занимает 60%, представление на Масленицу — 5–10%, а остальное — это музыка, кулачные бои, специальные игры столетней давности, которые мы восстановили. Везде на этих праздниках я выступаю как режиссер, как тот, кто генерирует идеи, собирает их воедино, помогает фольклорным коллективам, фольклорным режиссерам объединиться вместе для осуществления одной мечты.

Мне очень хочется сделать проект, где я мог бы рассказать, как бы это пафосно ни звучало, с чего начинается Родина.

—А как же классика? Или она только в афише «Имперского русского балета» и для выезда на гастроли по России и Европе?

— В репертуаре «Имперского русского балета» есть спектакли, которых нет ни у кого. «Болеро» пользуется громадным успехом и у французов, и у испанцев, и у австралийцев. Мы сделали новый спектакль, эко-балет «Полет над легендой» о спасении Байкала. Поставила его всемирно известный хореограф Май-Эстер Мурдмаа. В планах Gran Via — это прекрасный испанский театр, где мы выступаем каждый год. Причем в Мадриде выступаем целый месяц, даем шесть спектаклей в неделю, как ни одна другая российская труппа.

— Фестивали, праздники, театральные постановки помимо большой организационной работы требуют затрат. Откуда берутся идейные и материальные ресурсы?

— Вокруг меня собрались потрясающие люди: дизайнеры, фольклорные артисты, большие музыканты и просто семейные клубы, которые мечтают сделать праздники нестандартными, не для галочки. Чтобы проводить такие праздники, необходимо финансирование и государственная поддержка. Если на рок-фестиваль выделяется, допустим, 20 миллионов рублей и там можно поставить совершенно потрясающую сцену, звук, свет, то на Масленицу — от 150 до 200 тысяч рублей. Что вы можете сделать грандиозного для молодежи?

Я могу вложить в проект свое творчество, душу, идеи, знания, могу подтянуть музыкантов, историков, литераторов. Поэтому когда у тебя есть друзья, которые хотят того же самого, что и ты, приходят и предлагают деньги, чтобы это было здорово и незабываемо, я очень рад.

Хочется государственной поддержки именно в национальных проектах, которые поддерживают семью, поддерживают твою страну — вот на такие проекты, конечно, деньги найти очень трудно.

«Мой педагог кидался в меня стульями»

— Расскажите о людях, которые сыграли большую роль в вашей жизни. О ком вы вспоминаете в свой день рождения?


— Это, конечно, Владимир Соколов, мой воронежский педагог, который отправил меня в Московское хореографическое училище. Это педагоги в воронежском училище — Аза Кулаева, Александр Бондаренко. Конечно, если бы я не посмотрел балет «Спартак» и не увидел своих кумиров Мариса Лиепу и Владимира Васильева, я бы никогда не поехал учиться в Москву.

В Москве — Софья Головкина, директор нашей балетной академии, которая меня взяла на учебу, хотя я уже опоздал на прием экзаменов. Благодаря Софье Николаевне я попал к Юрию Григоровичу, в его прекрасные руки, в его команду. В школе — Алла Георгиевна Богуславская, Игорь Валентинович Уксусников, мой педагог по классике, который кидался в меня и стульями, и табуретками. Но он меня учил, я ему бесконечно благодарен.

А в театре я попал к Анатолию Симачеву, который вместе с Григоровичем лепил из меня танцовщика. Я бывал на каждом спектакле Михаила Лавровского и Владимира Васильева. Они не были моими репетиторами, но я приходил и впитывал, как воздух, то, что они делают.

У меня такое количество педагогов, мне так повезло с учителями! Каждый из них показывал дорожку, по которой можно пойти и которой я мог овладеть. Один из моих самых бесценных педагогов в жизни Юрий Григорович говорил: «Вот гора, видишь, на нее надо взойти». И я на нее взошел. Потом упал в самый низ и вспомнил Александра Батищева, педагога по классической борьбе, который меня научил вставать после поражения и никогда не чувствовать себя побежденным. Он говорил: «Нет уж, друзья мои, на лопатки Таранду положить нельзя».

— Вы преподаете? У вас есть ученики, в которых вы верите?

— У меня есть своя школа при «Имперском русском балете», она находится на Красной Пресне. Мы учим детей, а дальше они поступают в училища и балетные школы. Например, в Большой театр приняли троих в этом году. Наши дети поступают в школу Мариинского театра, в школу Эйфмана, школу Моисеева.

Артисты, которые работали в моей компании, сейчас выступают в лучших театрах Америки, Испании, в Вене, в Будапеште. Конечно, приходит время, и моим воспитанникам нужно идти дальше, в государственные театры, ведь все-таки у меня частная компания.

Не могу передать, как немыслимо тяжело выживать в нашей стране частной балетной компании! Всегда жалко, когда ребята уходят, но зато ты понимаешь, что они прошли через твои руки, через твою школу и дальше могут блистать на любых сценах.

У нас говорят, что если ты поработал у Таранды, то год идет за три. Кстати, в период ковидного карантина многие мои ребята подрабатывали как педагоги. Я устроил их в нашу школу вести занятия очно и онлайн, это помогало им выжить.

«На мой день рождения мы уезжаем в леса»

— Расскажите о вашей семье и личной жизни.


— Благодаря тому, что у меня замечательная, интуитивно-умная жена, в дом всегда хочется возвращаться. Это зависит от жены, которая делает дом таким, что ты себя чувствуешь в нем прекрасно. Ну и, конечно, дочь. Я все время с ужасом думаю, что ей скоро будет 18 лет и дальше ей предстоит улетать из гнезда.

— Многие медийные личности используют свое имя для участия в различных ток-шоу и набирают хайп. Вы в этом смысле открытый человек?

— Нет, я по возможности в таких шоу не участвую. Могу рассказать о себе и о своей судьбе, но не сидеть и разбирать свою семью. Мы по-другому воспитаны, для нас неприемлемо обсуждать поведение женщин или рассказывать об отношениях с друзьями.

— Все-таки юбилей — это повод привлечь публичное внимание. Это будет ваш семейный праздник?

— У нас традиция — отмечать мой день рождения с друзьями, безо всякой публичности. Так было всегда. Неважно, какие даты: 30, 40, 50 лет, 55 лет — мы уезжаем в леса, к природе. Либо в Литве, либо где-то в Подмосковье снимаем дома, и друзья приезжают в лес на несколько дней, без телефонов. Мы можем вместе завтракать, сидеть и смотреть на закат. Такого в Москве не бывает.

Но на этот раз я впервые не участвовал в подготовке своего юбилея. Родные решили сделать мне сюрприз и даже заранее не сказали о месте, где будет проходить день рождения. Я очень волновался. Люблю, чтобы все было распланировано и «выстрелило» вовремя.

— А кто для вас свои? С кем вы дружите?

— Свой или чужой, какое у тебя вероисповедание, ты за красных или за белых — для кого-то важно определиться. Понимаете, мне все равно, я православный. У меня друзья — и мусульмане, и иудеи, и католики, и буддисты. Как сказать, кто свой, а кто чужой? Можно определить по состоянию души, по группе крови. Какая у тебя группа крови? Такая же, как у меня: горячая и красная. Твое состояние души либо попадает, соприкасается с кем-то другим, либо нет. А дружить по другим параметрам я не могу. Дружить из-за положения, из-за каких-то благ — это смешно, это не дружба.

— Я могу попросить вас назвать какие-то конкретные имена?

— Если назову одних и не назову остальных, что они скажут? Прежде всего, это друзья, с которыми я вырос на улице, вместе работал в спорте, прошел олимпиады. Друзья, с которыми падал вниз и вместе вставал, еще и новые друзья. Они новые, но ощущение, что они как старые… У них разные профессии, среди них и военные, и художники. А из балета, наверное, друга три, немного.

«У меня есть талант оптимизма»

— Есть у вас какие-то увлечения, о которых никто пока не знает?


— Я всю жизнь мечтал писать картины. Не умею играть на фортепиано, на рояле, но очень хочу научиться этому. Не умею петь, как Лучано Паваротти и Пласидо Доминго, хотя я слушаю, как они поют. Когда я слушаю оперу, я просто понимаю, что это божественное искусство. Была мечта однажды спеть, как Доминго — на площади, где миллион людей. И после этого никогда больше не петь.

— Можно ли выразить свой внутренний мир через движение, пластику?

— Тело может выразить все, что угодно. Я думаю, что для этого ты должен быть в гармонии с природой, в гармонии с собой. Не знаю, какими дополнительными талантами обладаю, трудно даже сказать. Но точно, что талант оптимизма у меня есть.

— Что вам дает силы?

— Ресурс, наверное, только во мне. Нигде его больше найти нельзя. Если трудно, значит ты должен перевернуться, начать с другого конца и найти выход. У меня отец — военный. Он всегда брал меня с собой на учения. Я запомнил одну его фразу на всю жизнь: «Когда ты командир, у тебя не должно быть ни капли сомнения. Люди идут за тобой, и ты не имеешь права ошибиться». Вот это идет с детства.

Сейчас за мной стоят люди с семьями, которые смотрят на меня и ждут, куда я пойду. И я должен найти путь, по которому пойдет «Имперский русский балет», и мои артисты снова воспрянут духом. Будут прекрасно танцевать и знать, что будущее у них есть.

Гедиминас Таранда родился 26 февраля 1961 года в Калининграде в семье военнослужащего. В 1976 году поступил в Московское хореографическое училище, его педагогами были Игорь Уксусников и Алла Богуславская. После окончания училища Таранда был принят в Большой театр СССР, где дебютировал в партии Эспады в балете «Дон Кихот».

В 1994 году Таранда создал «Имперский русский балет» и стал его генеральным директором. Вскоре была открыта первая детская студия, которая впоследствии переросла в Интернациональную школу русского балета Гедиминаса Таранды. В 2002 году легенда Большого театра выступил организатором и президентом первого московского международного фестиваля балета Grand Pas. В 2004 году он был удостоен звания заслуженного деятеля искусств РФ.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22695
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Фев 27, 2021 11:55 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2021022701
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Элеонора Севенард
Автор| Светлана Аношкина
Заголовок| Элеонора Севенард: «В балете, как в жизни, – если упал, надо подниматься и продолжать»
Где опубликовано| © журнал Grazia №1
Дата публикации| 2021-02-01
Ссылка| http://kiozk.ru/article/grazia/eleonora-sevenard-v-balete-kak-v-zizni-esli-upal-nado-podnimatsa-i-prodolzat
Аннотация| Интервью

Солистка Большого театра Элеонора Севенард о плюсах служебного романа



В перерывах между гастролями в Мариинском театре праправнучка Матильды Кшесинской, одаренная ученица Николая Цискаридзе и солистка Большого Элеонора Севенард поделилась с GRAZIA секретами жизни в конкурентной среде и рассказала о плюсах служебного романа.

GRAZIA: Элеонора, у вас в этом сезоне состоялась серьезная премьера – одноактные балеты «Четыре персонажа в поисках сюжета» в Большом театре. Их ставили сразу несколько зарубежных молодых хореографов с абсолютно разными стилистическими почерками. Сложно далась работа с ними?

ЭЛЕОНОРА СЕВЕНАРД: Я занята сразу в двух балетах – «Девятый вал» и «Тишина». Конечно, это был полезный и интересный опыт работы с новыми методами, я получаю удовольствие, танцуя. Но классика и большие сюжетные спектакли мне пока интереснее. Возможно, это изменится со временем, не хочу загадывать.

GRAZIA: А ведь сейчас в России современный балет расцветает. Вспомнить тот же фестиваль Context. Или появление в наших репертуарах балетов без пуант.

Э.С.: А мне кажется, это не так уж и ново, когда балерины снимают пуанты. В целом здорово, что у меня есть возможность пробовать себя и в современной хореографии. Просто сейчас абсолютно точно могу сказать, что классические балеты – это именно то направление, в котором хочу расти и развиваться.

=================================================================================
ДАЛЬШЕ ПОКА НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ ПОСТАВИТЬ ТЕКСТ, но работаем над этим. Либо читайте в бумажной версии журнала, либо авторизуйтесь по ссылке выше, чтобы продолжить чтение. (Елена С.)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22695
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Мар 01, 2021 8:07 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2021022901
Тема| Балет, Воронежский театр оперы и балета, Персоналии, Иван Негробов
Автор| Семенова Дарья
Заголовок| Делай, что должен / Иван Негробов (Воронеж)
Где опубликовано| © Журнал «Страстной бульвар,10» Выпуск №6-236/2021
Дата публикации| 2021-02
Ссылка| http://www.strast10.ru/node/5613
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Молодой премьер Воронежского театра оперы и балета Иван Негробов своим мастерством доказывает, что на балетной карте страны существуют не только Москва и Санкт-Петербург. В 2019 году танцовщик был номинирован на «Золотую Маску» за роль Конрада в красивейшей постановке «Корсар», а в 2020 в паре с Елизаветой Корнеевой стал призером четвертого сезона телевизионного проекта «Большой балет». В его творческой копилке - лучшие партии мирового репертуара, но артист продолжает искать мотивацию в профессии и новые вызовы.



- Вы родились в семье известного воронежского танцовщика Михаила Негробова. Именно он направил вас в профессию?

- Мои родители познакомились в театре, где мама работала администратором, а папа танцевал ведущие партии. Мне с детства нравилась балетная среда, я все время был в театре. В два годика посмотрел из-за кулис «Лебединое озеро» и даже на сцену ни разу не выбежал. У меня самого сын растет, и я не представляю, чтобы он высидел за кулисами - конечно же, побежит. В 11 лет меня спросили, хочу ли я поступить в балетное училище, и я сказал «да». Так я начал учиться. Мама была двумя руками «за», а папа, скорее, против: он осознавал все, через что мне предстоит пройти.

- А когда к вам пришло осознание, что балет - очень непростая профессия?

- Когда я был совсем маленьким, я не понимал, что балет - это тяжелая работа. Я помнил радостные театральные эмоции, а негативным казалось только частое долгое ожидание, пока закончится репетиция. Я понял, что это не так, уже в училище. Я хотел быстрее его окончить и поступить в театр, потому что знал: там мне будет нравиться. А учился я через силу. Представьте: ребенка приводят в училище в 8.30 утра и забирают, измученного, в 6 вечера. Физическая нагрузка огромная! А надо ведь еще сделать домашнее задание. После этого даже погулять не хочется, не то что заниматься чем-то дополнительно.

Но никогда, думая о профессии, я себе не представлял цветов и аплодисментов, мне это даже неинтересно было. Вот честно! В детстве мне казалось, что я примерно знаю, как буду работать, когда вырасту, но не до конца осознавал это. А в училище мне просто хотелось танцевать партии - ничего другого. Сегодня мне нравится моя работа. Я в какой-то момент понял: надо заниматься своим делом, а не гнаться за деньгами и славой. Все само придет, если ты делаешь то, что должен.

- В вашей жизни не было этапа, когда Москва манила? Может, при поступлении?

- У меня вообще не было выбора, куда поступать, потому что папа учился в Воронежском училище. Он преподавал в моем классе до выпуска: с 9 класса мальчиков берет педагог-мужчина, который ставит им мужскую технику, учит сложным элементам. Конечно, я думал о Москве, о большой сцене, но... Я начинал в театре с кордебалета, но хотел танцевать сольные партии. Потом, когда они пришли, начал пробовать ведущие. Потом, когда стал их хорошо танцевать, стал премьером. Но, приходя в другой театр, ты обязательно начинаешь со ступеньки ниже. Мне сейчас этого так не хочется уже!

- У вас очень большая занятость в театре. Как справляетесь с нагрузкой? И как при этом не расплескать эмоции?

- До пандемии я танцевал иногда 7-10 спектаклей в месяц. Учить партию легко: один раз выучил, а потом немножко репетируешь, чтобы вспомнить ее к спектаклю. Я даже порядок никогда не забываю. Драматические актеры ведь быстро учат текст и надолго его запоминают, так и мы, только у нас развита память тела. Музыка играет, и тело само все вспоминает. Но много танцевать тяжело: как-то на гастролях у нас было 40 «Лебединых», и я выходил на каждый спектакль.

Самое классное на сцене - нести образ. Раньше я только на сцене вживался в роль, а сейчас делаю это заранее: примерно за час до выхода продумываю движения, вспоминаю, где какая эмоция, настраиваюсь. Музыка очень помогает быть в роли. В дуэтах ощущаешь помощь партнерши, когда вы смотрите друг другу в глаза. Конечно, эмоции должны быть к месту. Например, во время боя с Тибальдом: только что у тебя на руках умер твой друг Меркуцио, его унесли, ты готов убить врага! Иногда даже нужно не перестараться.

- Что помогает осмыслить образ? Может, записи прославленных мастеров?

- Для артиста очень важно знать, как до него танцевали другие. Я смотрю записи Барышникова, Нуриева, Васильева, Годунова. Сегодня очень нравятся ребята из Большого театра, из Мариинского тоже. Но все артисты разноплановые. Кто-то танцует «Пламя Парижа», а кто-то - «Лебединое озеро». Если бы каждого могли назначить танцевать что угодно, такой балет не стоило бы смотреть. Когда вводишься в роль, ты ее прорабатываешь от начала до конца и основу закрепляешь почти навсегда. Уже на этом этапе видно, будет ли она хороша. Но иногда ее оставляют за артистом, если он просто справляется технически. И тогда, если принц в «Лебедином» делает 32 фуэте, но эмоционально ничего не показывает, все начинают говорить: «Раньше артисты были выразительнее!» В идеале должны быть и данные, и техника, и эмоциональность. И личность должна быть, которая знает, что и зачем делает.

Не ты выбираешь себе партии, это нормально. Но всем дают шанс. Артист приходит в кордебалет, постепенно ему дают сольные партии, смотрят, какие подходят, подбирают под него. Я через год уже танцевал соло. В Воронеже это немножко быстрее происходит, конечно. На тот момент я не был готов к «Лебединому», хотя и неплохо станцевал, как мне кажется. А с «Дон Кихотом» вышел интересный случай. К спектаклю должна была пара приехать из Москвы. За десять дней до него мы начали готовиться на всякий случай, а через три дня я узнал, что буду танцевать, потому что никто не приедет... Это был тяжелый спектакль. Лучше бы так не делать, но возможности другой не было. Мне бы тогда года через два эту партию станцевать. Но все равно это опыт.

- Для артиста балета важно перенять хореографию непосредственно от постановщика?

- Не раз я работал с хореографом в его хореографии, но это не были постановки конкретно на меня. Чем дольше вы репетируете, тем легче, твое тело начинает подстраиваться. Как-то я танцевал с партнершей дуэт из балета «Anima» Софьи Гайдуковой и Константина Матулевского. Сперва это казалось невозможным, настолько он тяжелый: за восемь минут и ноги начинают болеть, и дыхания не хватает. Но уже спустя два месяца мне было в радость делать эту хореографию, я почти не уставал, и мне нравилось каждое движение.

В Воронеже сейчас должен пройти третий фестиваль «RE: Форма танца». В прошлый раз поставили восемь одноактных балетов за два месяца, я танцевал в трех. Везде разная хореография - очень круто! Это большой скачок и для театра, и для меня. Ты обычно работаешь с классикой, а тут пробуешь разную современную хореографию, contemporary dance. Это все очень интересно и доставляет удовольствие, мне нравится учить новое, хотя это происходит небыстро и мучительно. Когда приезжает такое количество хореографов, это как игра в рулетку: не знаешь, кто на тебя поставит. Огромный и полезный опыт - поработать с разными мастерами. От каждого берешь свое, слушаешь замечания и стараешься делать так, как говорят. У нас ведь постановку делает именно хореограф. То есть ты можешь посмотреть запись и приступать к репетициям, ничего уже не поменяется. Бывают импровизационные моменты, когда ты находишься на сцене, но не танцуешь, ты сам с ними справляешься. В балете не нужен режиссер, как в драматическом театре. Кстати, я восемь лет работаю, и только в этом году узнал, что и у нас должен быть режиссер!

- Как вы относитесь к современной хореографии?

- Мне больше нравятся постановки наших хореографов, потому что они вносят в работу смысл. У Гайдуковой с Матулевским я все номера люблю: у тебя продумано каждое движение и образ, который ты танцуешь. А зарубежные постановщики больше ставят движения и пластику. В итоге номер - как будто красивая ваза. Они говорят, что в этом есть такой-то смысл, ты пытаешься что-то из себя вынуть и донести, но до конца не понимаешь, и зритель тоже. Хорошо, если вы находите в современном танце несколько смыслов, а не просто смотрите красивые движения. Но если не находите - это, скорее всего, просто плохая постановка.

- Что, кроме хорошей постановки, может привести людей на балет? Реклама?

- У нашего театра почти нет рекламы, но всегда зрители очень хорошо идут. После «Большого балета» так вообще аншлаги на разрешенных 50% мест. По сарафанному радио все узнают о премьерах. Конечно, в балете реально трудно разобраться, публику надо воспитывать. В идеале надо начинать с детства, водить ребенка на детские балеты и оперы. Я один раз дал моему знакомому, работавшему на заводе, пригласительный, так он после этого сам стал покупать билеты и посмотрел весь репертуар. И много людей, которым только покажи, и они будут ходить. Мне кажется, сейчас зритель больше за эмоциями приходит. В театре красиво, сидя дома, таких эмоций не получишь. Вживую вообще все ярче выглядит. Цепляет, когда артист все делает чисто и когда он эмоционален. Но сейчас в России очень много гастролирующих трупп. На них я бы не советовал ходить: артисты танцуют по 150 «Лебединых», одни и те же выступают каждый день. Это как раз тот случай, когда накрутил 32 фуэте - и молодец. А в театре тебя подготавливают к роли, у тебя один спектакль, а не 40, и ты заранее знаешь, что сегодня выходить на сцену, и готовишься. На это публике интересно смотреть.



- После телевизионного проекта «Большой балет» наверняка посещаемость театра возросла.

- Да, люди приходят смотреть на нас. Приятные подарочки делают, плюшевые игрушки приносят, за кулисы прибегают с горящими глазами и просят сфотографироваться. Это немножко удивляет, у меня ведь почти ничего не изменилось. Конечно, награды и номинации греют душу, они нужны артистам. Выиграв «Большой балет», я как будто поднялся на один пунктик. И понимаю, что должен танцевать все лучше и лучше. Ты не имеешь права какую-то технику не выполнить или эмоцию не дать. Я и раньше считал, что должен делать все по максимуму, но теперь на каждый спектакль выхожу по-особенному, волнуясь. Даже за «Щелкунчика», которого я больше всех танцевал, - раз 300 (на гастролях мы его часто показываем).

Скажу честно: на этом конкурсе у меня была цель - не занять последнее место. У всех участников очень высокий уровень. «Большой балет» показал все региональные театры, доказал, что есть не только Москва и Питер. Когда я узнал, что поеду, мне интереснее всего было увидеть проект изнутри. Поначалу не было никакого страха. Я смотрел предыдущие сезоны, мне так нравились все ребята, я ими восторгался, многие стали моими кумирами. И вдруг побывать на их месте на этой сцене! Конечно, мне хотелось пройти их путь. Это было интереснее, чем конкурсная составляющая. Мы до пятого выпуска вообще не следили за баллами, нам было важно просто хорошо танцевать. Все видят нас: театр, город, хотелось их представить хорошо. Все снималось с одного дубля, ни разу не переснимали выступления, от этого еще нервозней было. Первый день был волнующий, как в сказке: очень много эмоций, адреналина. Это помогло: когда я выходил на сцену в партии Шахрияра, волнение ушло в гнев: мой герой злой в этот момент, так что эмоции перешли в правильное русло, и мне было легко танцевать. Я бы хотел танцевать «1001 ночь» в театре, хотя это и тяжелая постановка. Ее танцевал мой папа, партия Шахрияра - его визитная карточка. Она технически очень сложная: поднял девочку в начале адажио - и только в конце опустил. И весь балет примерно в таком духе. Но на конкурсе мы показывали только адажио. Первый выход - самый ответственный. Мы станцевали визитку, нам дали микрофоны, и это было самое непривычное на проекте - разговаривать после номера. Ты выходишь за привычные рамки, нервничаешь...

- На обычных балетных конкурсах не так?

- Я ездил только один раз на традиционный конкурс в Таллинн, стал лауреатом и решил, что больше не буду участвовать. Там такая атмосфера спортивная. В «Большом балете» все друг друга поддерживали, все понимали, где мы и что делаем. Это ведь больше шоу, где главное - показать эмоции, свою роль. А на конкурсе - спорт в чистом виде: кто сколько пируэтов скрутит, какую технику покажет. Никому не нужны твои эмоции. Но я считаю, что точно нужно хотя бы один раз попробовать, а лучше - занять какое-то место. Ты готовишься 3-4 месяца каждый день, репетируешь несколько номеров. Это балетный интенсив. Надо идеально сделать движения, все вымеряется до секунды. И после выступления у тебя есть сделанный номер, плюс ты оттачиваешь движения. Это очень полезная вещь. Потому что обычно к спектаклю ты готовишься неделю: вспомнил, отрепетировал немножко и пошел танцевать с тем багажом за спиной, какой у тебя есть. А при подготовке к конкурсу ты складываешь в рюкзак вещи на дальнейший путь.

- Что вам кажется самым важным для артиста балета?

- Конечно, надо быть начитанным, многое знать. Отличный пример - Николай Цискаридзе. Но нас буквально учат быть культурными. Ведь в балетное училище поступают с 5 класса: ребенка забирают из обычной школы, где он может связаться непонятно с кем, и отдают в среду, где вокруг него люди искусства. Да и после занятий нет возможности гулять, поэтому он без выбора становится интеллигентным. Но самое главное для артиста балета - уметь доводить дело до конца и добиваться своей цели. Надо заставлять себя каждый день рано вставать, заниматься у станка, пробовать различные технические вещи, чтобы быть на уровне. Очень важно репетировать с хорошим опытным педагогом, который видит твое тело и исправляет недочеты, ведь ты сам не все можешь увидеть и исправить. И всегда слушать педагога-репетитора: неважно, звезда ты или из кордебалета. Нужно исправлять ошибки, о которых он тебе говорит, иначе они копятся, ты начинаешь хуже танцевать, и все рушится.

=====================================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22695
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Мар 04, 2021 12:39 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2021022902
Тема| Балет, Opéra national de Paris, Персоналии, Уго Маршан
Автор| Мария Сидельникова
Заголовок| Звезда балета: Уго Маршан
Где опубликовано| © The Blueprint
Дата публикации| 2021-02-10
Ссылка| https://theblueprint.ru/culture/industry/ugo-marchand
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

27-летний французский танцовщик Уго Маршан — один из самых ярких в своем поколении. Начав с кордебалета в Opéra national de Paris 2011-м, спустя четыре года он стал там солистом, еще через год — первым солистом, а в 2017-м получил высшее звание «Этуаль». А с ним и ведущие партии в репертуаре. 3 февраля в издательстве Arthaud у него вышла автобиографическая книга Danser («Танцевать»). Мария Сидельникова встретилась с Уго в Париже и выяснила, что за сверхуспехом порой стоят годы недовольства собой.



В золотой клетке Парижской оперы Уго Маршану тесно: он снимается в рекламных кампаниях, помогает благотворительным организациям и мечтает сделать балет доступным и популярным. Даже сейчас, когда Парижская опера, как и все французские театры, музеи и концертные залы, закрыта, Маршан все равно на виду и на слуху. И, кажется, ничего не скрывает — рассказывая в своей книге о ранах телесных и сердечных, о бичевании тела и эго, о победах, сомнениях и обидах, о родителях, наставниках и конкурентах, о партиях — случившихся и нет. Журналистка и соавтор «Танцевать» Каролин де Бодина не только записала эмоциональные признания артиста, но и задокументировала сцены театральной кухни Оперы без оглядки на дипломатический протокол. Поэтому книга читается одновременно и как роман воспитания, и как хроника новейшей истории Парижской оперы, и как манифест нового балетного поколения.

Как вы попали в балет? Вы ведь в детстве увлекались цирком.

Я действительно занимался гимнастикой и цирком в детстве, чтобы выпустить пар. Я был очень энергичным, спортивным ребенком. Но в девять лет что-то щелкнуло, и я понял, что мне нужен только балет. Поступил в родном Нанте в Консерваторию, в 13 меня приняли в балетную Школу при Парижской опере, а в 17 взяли в труппу. Я долго спорил со своим телом, пытался его переделать. Я высокий, у меня накачанные мышцы, атлетическое телосложение. По физическим данным я совсем не подхожу под балетные стандарты Оперы, но и в кордебалете не мог оставаться из-за роста.

После того как вас назначили этуалью, больше не переживаете?

Да, это было своего рода признанием: раз меня сделали этуалью Парижской оперы, значит, мои данные считают в этом доме красивыми. В 20–25 лет ты все равно еще не до конца сформировался физически, пытаешься изменить тело. Но сегодня мне кажется, что я уже окончательно сформировался и тело свое принял. Скажу больше — мне нравится олицетворять это несоответствие балетным стандартам в Парижской опере.


В отличие от других искусств — живописи или музыки — в балете нет ни холста, ни партитуры. Ты можешь править только свое собственное тело


В балетном мире сейчас много спорят о переосмыслении стандартов. Классический балет изменится?

В балете должно быть разнообразие. Стандарты классического танца несколько устарели. Я устал смотреть на одинаковых артистов с выверенными до миллиметра пропорциями, все как один. Красиво быть другим: большим, маленьким, мускулистым, худощавым, азиатом, темнокожим. Мне бы очень хотелось увидеть в Парижской опере этуаль с другим цветом кожи. Пока этого, к сожалению, нет. В отличие от других театров мира. Посмотрите, какие разные американские балетные артисты! Я не говорю, что мне нравится, как все они танцуют, нет, но внешне это выглядит здорово. Знаю, что в России нормы балетной красоты непоколебимы, и я восхищаюсь русской школой. У нас во Франции, мне кажется, ситуация постепенно меняется, взгляд на тело эволюционировал. И я надеюсь и верю, что Опера пойдет по пути большего разнообразия и свободы.

Кто вам нравится из русских? Вы за кем-то следите?

Конечно, я смотрю, как работают другие артисты. Если говорить о русских, то меня завораживает красота танца и элегантность линий Ульяны Лопаткиной, Ольги Смирновой, Семена Чудина. Они уникальные артисты. В New York City Ballet это Тайлер Пек и Мария Ковроски. А в Парижской опере меня очень вдохновляет Матиас Эйман. Когда, например, работал над «Сюитой танцев» Джерома Роббинса, смотрел и его исполнение, и много других записей. С Николя Ле Ришем, с Михаилом Барышниковым, для которого Роббинс ее ставил, с Манюэлем Легри. Но потом запретил себе смотреть. И с этого момента спектакль стал моим.

Что это значит? О чем вы ее («Сюиту» — прим. The Blueprint) танцуете?

Я рассказываю музыку, а музыка рассказывает то, что люди хотят увидеть. «Сюита» Баха — это абсолютная красота в музыке, и моя задача вывести ее на свет. Хореографически в ней много танцевальных воспоминаний, цитат, много от мюзикла, много юмористических моментов. Виолончель доминирует над артистом, вводит его почти что в транс. Ты пьян от этой музыки, истощен танцем. В нем — все твои эмоции. Словами не объяснишь. Да и не надо, потому что, как только мы беремся объяснять танец словами, из него тут же уходит что-то важное.

Но иногда без объяснений никак. Например, в последнем балете Кристал Пайт для Парижской оперы Body and Soul у вас очень эффектное соло. Я так понимаю, за ним стоит какая-то личная история.

Это правда, работа над этим балетом совпала со сложным периодом в моей личной жизни. И я благодарен Кристал Пайт, что она меня выбрала и дала возможность высказать все мое разочарование, всю мою боль и грусть. Это было своего рода терапией. Что касается структуры спектакля, то для меня Body and Soul — это метафора человечества. Первая часть про потерю другого. Вторая — более танцевальная и менее театральная, но в ней продолжается тема взаимоотношений: с человеком, с природой. Звучит тема разрушения нашей экосистемы, загрязнения океана, уничтожения птиц. Когда я танцевал во втором акте свое небольшое соло, у меня было ощущение, что я как птица в мазуте, отчаянно пытаюсь выбраться из этого ужаса. Третий акт с сумасшедшими костюмами кардинально отличается от первых двух. В нем мы все стали бесполыми существами — нет больше ни мужчин, ни женщин, все одинаковые, нет никаких социальных кодов. Мы единая масса, единый организм.


Я не Билли Эллиот и еще меньше — Нуреев. Я не один против всех, и я не делаю из себя легенду. Я обычный парень, как все


Вы сказали, что танец для вас терапия. С чем он помогает справиться?

Танец позволяет осознавать и принимать свое эмоциональное состояние, позволяет раскрыться. Понять и проговорить телом какие-то интимные чувства, в которых в обычной жизни ты не решаешься признаться самому себе, даже стыдишься их. Но через танец можешь о них говорить. То есть, с одной стороны, танец для меня — очень тяжелая физическая работа, которая необходима моему телу и которую я очень люблю. С другой — возможность быть в гармонии со своими эмоциями, через тело мне ими легче управлять. В танце и спорт, и искусство, и эмоции. Он правда может помочь в трудной ситуации. Например, я до пандемии проводил занятия для детей беженцев, которые только-только приехали в Париж. Я не хочу заниматься политикой, поддерживать те или иные законы, все это пустое. Моя гражданская позиция — помогать через искусство.

Вы еще много снимаетесь для брендов от Giorgio Armani и Dolce & Gabbana до Louis Vuitton. Это чисто коммерческая история или вас тянет в моду?

Выходить из кокона Оперы полезно. Предложения о съемках я начал получать, еще будучи «первым танцовщиком», потом решил найти агента. Мода — это тоже искусство, и модные дома интересуются балетными артистами, потому что у нас не просто красивые тела, мы умеем держать позу, умеем двигаться. В дефиле ни разу не участвовал, хотя было бы любопытно.

К тому же крупная рекламная кампания работает не только на мой имидж, но и на имидж Парижской оперы. Тот же ролик Louis Vuitton, например, увидят миллионы людей, многие из них, может, и на балете никогда не были. Они посмотрят и скажут — кто этот парень? Где он танцует? И в итоге придут в Оперу. Выигрывают все. Балетный мир ведь очень маленький.


Отбросив глянцевую картинку, кто такой артист балета? Кем является этуаль? Возможно, это кто-то, кто становится все более и более эгоцентричным, кто учится жить и существовать практически в полном самоотречении, в полной изоляции. Человек, одержимый своей собственной персоной


То есть вы такой популяризатор балета.

Я прихожу в ярость, когда слышу «Парижская опера — это не для всех, это для элиты». Да нет же! Опера — для всех, пусть приходит молодежь, пусть делают селфи, пусть у театра будет классное, молодое лицо без снобизма и слоя пыли. Уже многое меняется в этом направлении, медленно, но меняется.

Ну хорошо, а что делать с сюжетами классических балетов? Понятны ли их коллизии новому поколению?

Классический балет, конечно, несколько старомоден: все сюжеты написаны в XIX веке, и сегодня многое неактуально. Поэтому главная задача молодого артиста — сделать персонажа понятным современному зрителю. С другой стороны, та же «Жизель», например, очень актуальный балет. Он и про социальное неравенство, и про легкость манипуляций. Но вместе с тем это балет трагический. И чувства, и ситуации, описанные в нем, мы переживаем каждый день. Первая сцена второго акта, когда Альберт приносит на могилу цветы. Сколько таких могил и цветов было с марта, когда в мире началась пандемия. В общем, в каждом образе есть много оттенков, из которых мы, танцовщики, можем выбирать. Конечно, если я поведу персонажа не в ту сторону, мне подскажут, направят. Но если решу сделать его более романтичным или более хладнокровным, это можно.


Для тела, которое раздирают гормоны, которое постоянно меняется, дисциплина, призванная обуздать юношеский бунт, постоянные замечания и поправки, эта извечная оценка «ты всегда недостаточно хорош» — это рубец на сердце, метка на коже, выжженное клеймо на эго


Своего Альберта вы сделали совсем не инфантильным аристократом, заигравшимся с наивной крестьянкой.

Это правда. Его часто представляют слащавым, бесхарактерным, этаким оболтусом. Я же его вижу совсем другим. Он дерзкий, азартный, в нем кипит молодая кровь, он хочет переспать с Жизелью и не намерен отказываться от своих желаний. Для него это игра. Он — хищник, она — добыча. Понятно, что он не несет ответственности за свои действия, он слишком молод и не видит, к чему они могут привести, не понимает, сколько горя он принесет Жизели. Но когда случается трагедия, Альберт все осознает. «Жизель» — это история взросления, путешествие-инициация. Ты начинаешь спектакль мальчишкой, а заканчиваешь взрослым, опытным мужчиной. В жизни такое путешествие занимает годы, у меня же есть возможность совершить его за два часа!

Про планы на нынешний сезон, наверное, спрашивать бессмысленно.

В нынешнем сезоне строить планы — только подпитывать чувство тревоги. Начнешь планировать, и все сто раз поменяется, а ты уже размечтался. Конечно, мне хотелось бы станцевать «Ромео и Джульетту» Нуреева, «Юношу и смерть» Ролана Пети. Но кто знает, что будет через полгода? Никто.

Давайте тогда о дальних перспективах. Чем бы вам хотелось заниматься, когда вы закончите балетную карьеру на сцене?

Если говорить про далекое будущее, то я хочу танцевать как можно дольше и потом продолжать свой путь в артистическом мире. Возможно, попробовать играть в театре или в кино или занять руководящий пост в министерстве культуры или в театре...

…пост худрука балета Парижской оперы?

Почему бы и нет? Посмотрим.

===================================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22695
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Мар 05, 2021 9:41 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2021022903
Тема| Балет, Урал Опера Балет, Премьера, Персоналии, Вячеслав Самодуров, Сальери, Август Бурнонвиль, Михаил Фокин
Автор| Дарья Санникова / Фото: Максим Субботин
Заголовок| Традиция жива и жжет
В «Урал Балете» – первая премьера за полтора года

Где опубликовано| © Культура Екатеринбурга - афиша, новости, репортажи
Дата публикации| 2021-02-25
Ссылка| http://xn--80atdujec4e.xn--80acgfbsl1azdqr.xn--p1ai/articles/673/i286977/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

20, 21 и 24 февраля «Урал Балет» представил три одноактных балета в постановке художественного руководителя Вячеслава Самодурова: «Неаполь», «Видение розы» и «Вариации Сальери». Первые два екатеринбургский зритель увидел на этой сцене впервые, третий обновился. Рассказываем, почему премьера заслуживает внимания каждого искушенного балетомана.

Одноактные балеты знакомят зрителей с работой трех разных хореографов трех разных веков: в «Неаполе» – хореография датчанина Августа Бурнонвиля (1842 год), в «Видении розы» – Михаила Фокина (1911), в «Вариациях Сальери» – Вячеслава Самодурова (2021). Каждый из балетов – серьезный вызов для труппы театра, за время пандемии истосковавшейся по новым работам: с премьеры «Дон Кихота» в июле 2019-го минуло уже больше полутора лет. И художественный руководитель Вячеслав Самодуров, выступивший балетмейстером-постановщиком в «Неаполе» и «Видении розы», не облегчает танцовщикам задачи, поставленные мастерами прошлого, а в своей хореографии – «Вариациях Сальери» – и вовсе поднимает планку на новый для труппы уровень.



Вечер начинается стремительной музыкой Августа Бурнонвиля: дивертисмент «Неаполь» – это своеобразная «выжимка» из балета «Неаполь, или Рыбак и его невеста». По дивертисменту легко составить представление о хореографии Бурнонвиля, крайне непростой и для 1842 года, когда состоялась премьера балета, и для сегодняшнего дня. Однако по картинке, которую видит зритель, догадаться о технической сложности танца практически невозможно.



На сцене царит атмосфера Неаполя. Лаконичность художественного оформления компенсируется ярким цветовым решением и парой эффектных деталей, отсылающих зрителя к городу на побережье Италии. Задник насыщенного цвета морской волны, деревянные ящики и ярко-красная «Веспа» – вот и все, что нужно для намека на географическую принадлежность балета. Гораздо более интересно передает дух Неаполя сам танец: зритель видит фигуры и движения классического балета, но благодаря той легкости, иллюзию которой создают танцовщики, не замечает специфичных для хореографии Бурнонвиля особенностей.

А между тем, участники спектакля должны справляться и с очень быстрым темпом, и с крайне сложной хореографией, требующей мелкой техники. Впрочем, сосредоточиться на деталях непросто и зрителю: как в калейдоскопе, сменяют друг друга яркий массовый балабиль и па-де-сис, антре и па-де-труа, мужские и женские вариации, квартеты, дуэты и трио солисток, тарантелла… Сюжетные линии искать бесполезно: главный герой постановки – сам танец.

Совсем иной по темпу и технике – балет Михаила Фокина «Видение розы». Другой век, гораздо более размеренный темп, более интересная игра с образами. Михаил Фокин поставил балет, вдохновившись всего двумя стихотворными строками: «Я призрак розы, / Той, что ты носила вчера на балу», – и создал непростой хореографический дуэт. В женской партии – мягкие, плавные, «ленивые» движения: артистке нужно воплотить на сцене образ барышни, утомленной на балу и заснувшей в кресле. Она двигается, словно в полусне, повинуясь своему партнеру – Розе: призраку, который пришел к ней во сне. В мужской партии, напротив, движения более четкие, виртуозные, однако и они не лишены воздушности – это же сон…



«Урал Опера» анонсировала постановку по хореографии Фокина как прекрасный миф о балете прошлого; убедиться в этом мы можем, лишь сравнив работу Вячеслава Самодурова с постановками, ставящими себе цель как можно точнее воспроизвести фокинское «Видение розы». Но это вовсе не обязательно: премьера заслуживает внимания как самоцельное произведение, в котором интереснейшим образом раскрываются два совершенно разных образа, две совершенно разные техники.

Художественное оформление этого балета более образно, чем оформление «Неаполя»: постановщики постарались погрузить зрителя в атмосферу стихотворных строк. На фоне массивных колонн парит хрупкий силуэт балерины: ее костюм подчеркивает и легкость, и томность танца. Костюм Розы, напротив, вызывающе яркий, обтягивающий, акцентирующий внимание на каждом па и отсылающий к исторической традиции костюма: практически в таком же танцевал сам Фокин и Вацлав Нижинский (партию призрака они исполняли по очереди) более века назад.

Балет дня сегодняшнего – «Вариации Сальери», новая редакция уже шедшей в репертуаре постановки. Первые «Вариации» в 2013 году стали сенсацией не только для Екатеринбурга: спектакль принес театру первую в его истории «Золотую Маску», даже три – за лучший спектакль в балете, лучшую работу хореографа и лучшую женскую роль (Елена Воробьева). Восемь лет спустя «Вариации Сальери» пленяют зрителей все тем же – искренним высказыванием хореографа об удивительной природе балета. В этом высказывании – поразительная смесь признания в любви и увесистой доли иронии. Даже не слишком подготовленный зритель увидит в спектакле отголоски внутренней жизни балета: то комические, то трагические сюжеты в отношениях между солисткой и солистом, между солистом и труппой, но главное – в осознании танцовщиком самого себя в танце.

Художественное оформление балета осталось прежним: белые фигуры артистов и ярко-красный фон, на котором свой, несколько иной, танец исполняют стремительные черные тени. Порой сложно определиться, за чем именно стоит наблюдать: за реальными движениями или их призрачными подобиями. Другие сходства с версией 2013 года: в сольной партии вновь блистает Елена Воробьева (в составе – Мики Нисигути), а звучат, разумеется, «26 вариаций на тему испанской фолии» Антонио Сальери – очень классическая, очень пафосная музыка, контрастирующая с экспериментами в классическом танце.

А вот в самом танце зрителя ждут сюрпризы. «Вариации Сальери» стали сложнее, виртуознее, динамичнее и еще эффектнее, чем раньше. От скорости, техничности и красоты движений буквально захватывает дух. Здесь уже не возникает ощущения легкости: зрителю прекрасно видно, насколько непростые задачи стоят перед танцовщиками – правда, не каждый осознает, насколько телу, воспитанному в классическом танце, непросто воспринимать иную хореографию. Безошибочное исполнение производит неизгладимое впечатление: кажется, что артисты не позволяют себе даже мысли о какой-либо неточности. «Вариации Сальери» – не просто достойное продолжение темы мастерства владения телом в танце, начатой в «Неаполе» и «Видении розы», а безусловная кульминация.

Одноактные балеты, объединенные в один вечер, – это бенефис балетной труппы и гимн классическому танцу. Именно гимн, а не робкий пиетет: здесь нет слепого преклонения перед традицией, напротив: чувствуется жизнь, мощная энергия, готовность к самоосмыслению и в то же время – нотки изящной дерзости, которую «Урал Балет» может себе позволить, и делает это красиво, элегантно, с любовью и редким вкусом.

================================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3
Страница 3 из 3

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика