Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2020-10
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22118
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Окт 08, 2020 7:59 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020100802
Тема| Балет, Михайловский театр, Персоналии, Михаил Мессерер
Автор| Лейла Гучмазова
Заголовок| Как воспитать жениха
Михайловский театр открыл сезон балетом "Коппелия" в постановке Михаила Мессерера

Где опубликовано| © Российская газета - Федеральный выпуск № 228(8282)
Дата публикации| 2020-10-08
Ссылка| https://rg.ru/2020/10/08/reg-szfo/mihajlovskij-teatr-otkryl-sezon-baletom-koppeliia-v-postanovke-messerera.html
Аннотация| Премьера

В классическом балете комедий наперечет, а живучих и вовсе две - "Коппелия" да "Тщетная предосторожность". Вторая у Михайловского театра есть, и нынешняя "Коппелия" лишь утвердила тренд на универсальный и по возможности негрустный репертуар, годный для семейных просмотров, офисных культпоходов и первых свиданий.


Постановщик "Коппелии" Михаил Мессерер ставит классику с тактом и умом, создает текст, искрящийся юмором. Фото: Стас Левшин/ Пресс-служба Михайловского театра

Как ни рассуждай о художественной политике, трезвые театральные продюсеры возвращают на землю: "Коппелия" - не мифический "долг перед классикой", а естественная реакция театра на новые экономические обстоятельства. Заселившие афишу опусы Начо Дуато и Ивана Васильева интригуют, но не делают кассы, а триада кормильцев "Лебединое…", "Щелкунчик", "Дон Кихот" надоедает и артистам, и стойким зрителям. В этой ситуации "Коппелия" в сценической версии и постановке Михаила Мессерера предстает идеальным балетом с массой достоинств.

ДАЛЕЕ ЧИТАЕМ ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22118
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Окт 08, 2020 9:05 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020100803
Тема| Балет, театр “Астана Опера”, Персоналии, Алтынай Асылмуратова
Автор| Ольга Шишанова
Заголовок| ПРЕМЬЕРА ПОСЛЕ КАРАНТИНА
И снова здравствуйте!

Где опубликовано| © портал "Новое поколение" (Казахстан)
Дата публикации| 2020-10-08
Ссылка| https://www.np.kz/news.php?id=189
Аннотация|

Высокий профессионализм, выйдя на сцену после долгого перерыва, показала балетная труппа столичного театра “Астана Опера”, где с большим успехом открылся очередной театрально-балетный сезон. Вот только зрителей было до обидного мало, хотя художественный руководитель балетной труппы Алтынай Асылмуратова предложила вниманию столичных ценителей прекрасного уникальную программу Гала-балета с участием звезд труппы и одноактный балет “Шехеразада” Михаила Фокина на музыку Римского-Корсакова

Говорят, что искусство обладает способностью за счет своей красоты влиять на человека, поднимать его дух, дарить душевное спокойствие. Вот и в столичном театре подготовили яркие и красивые постановки, которые обещают задать легкое и праздничное настроение на всю осень, которым артисты хотели бы поделиться со своими зрителями после долгого карантина. Накануне премьеры все артисты были в нетерпении, даже в некотором волнении от предстоящей встречи со зрителями. Им так долго не хватало сцены, публики, аплодисментов, ведь эта обратная связь питает их, вдохновляет на преодоление своих предельных возможностей.



Потому-то такие длительные перерывы для балета, впрочем, как и для спортсменов, являются просто катастрофическими. Ведь и тем и другим нужны особые условия. Во-первых, специально оборудованный зал, поскольку в домашних условиях невозможно заниматься полноценно. Учитывая, что артисты “Астана Опера” с марта 2020 года не были на сцене, им этот период - практически полгода (!) - дался нелегко, пусть даже они и старались держать себя в необходимой форме.

Открытие балетного сезона театра “Астана Опера” нынешней осенью вызвало настоящий ажиотаж среди публики, которая тоже соскучилась по своим любимым артистам, поскольку только после ослабления карантина артисты смогли в полную силу начать репетиции в зале согласно всем санитарным нормам.

“Не передать словами, как мы соскучились по нашей прекрасной сцене и публике! Для всех нас открытие балетного сезона - это большая радость. Пусть он будет ярким и насыщенным, но самое главное - плодотворным”, - поделилась художественный руководитель театральной труппы Алтынай Асылмуратова.

И когда занавес поднялся, публика действительно не могла сдержать эмоций, приветствуя аплодисментами артистов, выражая им свой восторга. Несомненно, также всех присутствующих впечатлило и убранство сцены - декорации выдающегося итальянского сценографа Эцио Фриджерио, как всегда, оказались выше всяких похвал.
Затем взгляды зрительской аудитории оказались прикованы к артистам балетной труппы, представившим отрывки из шедевров мировой хореографии - балетов “Лебединое озеро” Чайковского, “Собор Парижской Богоматери”, “Корсар” Адана...

Особый колорит выступлениям придали дуэт из балета “Заман тынысы” в хореографии Зверевой и Steppe Sons “Ћорћыт” в хореографии Садыковой.

А еще в этот вечер свое искусство публике подарили Айгерим Бекетаева и Бахтияр Адамжан, Анель Рустемова и Гаухар Усина, Олжас Тарланов и Арман Уразов, Еркин Рахматуллаев и Акарыс Бейбарыс, Серик Накыспеков и Шугыла Адепхан, Асель Шайкенова и Далер Запаров, Султанбек Гумар и Еркежан Жунусова.
В результате зрители оказались в полном восхищении от исполнительского мастерства балетной труппы: воздушные танцовщицы, харизматичные артисты балета демонстрировали высокую техничность, артистизм и великолепный апломб. Безусловно, такая выучка, такой профессионализм выступающих - заслуга художественного руководителя балетной труппы Алтынай Асылмуратовой.

Кроме того, в субботний вечер на сцене Большого зала “Астана Опера” был представлен еще и одноактный балет “Шехеразада” Михаила Фокина на музыку Римского-Корсакова.
Известно, что этот спектакль создавался в начале ХХ века - в период бурного расцвета балетного искусства. Сейчас же на сцену “Астана Опера” одноактный завершенный балет, в основе которого лежит сюжет из сказки “Тысяча и одна ночь” “О царе Шахрияре и его брате”, перенес народный артист России Андрис Лиепа. Достаточно упомянуть, что мелодичные и певучие восточные темы Римского-Корсакова проходят красной музыкальной нитью через весь балет, в музыке можно услышать шум морского прибоя, веселый праздник в Багдаде, уловить загадочную, словно сам рассказ Шехеразады, мелодию. Сама музыка раскрывает перед зрителями и слушателями восточную сказку и имеет разнообразные формы ее выражения.

Более того, роскошные восточные краски и страстная история любви главных героев не только не оставили равнодушным ни одного зрителя в зале, но также помогли в полной мере оценить восстановленные декорации и костюмы Льва Бакста. Добавим, что партию Золотого раба представил ведущий солист театра “Астана Опера” Бахтияр Адамжан, образ восточной красавицы Зобеиды воплотила солистка театра Анастасия Заклинская. И они не просто исполнили свои партии, но талантливо прожили жизнь своих героев на сцене. Покорили сердца искушенной публики также исполнители партий Шахрияра - Жанибек Иманкулов, Шахезмана - Ильдар Шакирзянов, главного евнуха - Олжас Маханбеталиев, ну и, конечно, все выступившие в тот вечер артисты балетной труппы столичного театра “Астана Опера”.

Нур-Султан


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пт Окт 09, 2020 10:17 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22118
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Окт 09, 2020 10:16 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020100901
Тема| Балет, Екатеринбургский театр оперы и балета, "Приказ короля", Персоналии,
Автор|
Заголовок| Танцуй как король
Какие танцы исполняются в «Приказе короля»: словарь с гифками

Где опубликовано| © Журнал театра
Дата публикации| 2020-10-01
Ссылка| https://uralopera.ru/magazine#popups=https://uralopera.ru/media/tantsuy-kak-korol,top,normal
Аннотация|

Авторы «Приказа короля» отправили персонажей и зрителей в большое путешествие по танцевальным стилям. В кратком содержании балета встречаются бранль, хорнпайп и гальярда, а также Большое па. Для многих зрителей это неведомые звери. Мы составили краткий словарь, где объяснили, какие танцы вошли в «Приказ короля», а также ответили на волнующих многих зрителей вопрос, зачем в конце появляется певица — и для наглядности добавили несколько гифок.

Air de danse

когда танцуют: в последней картине, когда Король появляется в виде семнадцати двойников.

что это такое: слово air, «ария», далеко не всегда означало вокальный номер. Выражением air de danse, начиная с XVII века, обозначалась инструментальная пьеса, предназначенная для выхода танцовщиков. Этим определением композиторы пользовались еще очень долго, чаще всего — чтобы подчеркнуть архаизированный характер сочинения, его связь со старинными образцами: air de danse встретится у Клода Дебюсси в кантате «Блудный сын» (1884) и много позже — в балете Игоря Стравинского «Орфей» (1947).

О «танцевальной арии» в «Приказе короля» рассказывает композитор Анатолий Королёв: «Здесь это музыка по модели Люлли, конечно. И форма традиционная, и сам материал. Сценарий этого не требовал, но нужна была какая-то корреляция с началом балета, сюитой барочных танцев, потому что там была почти стилизация, а тут — почти подделка. Тоже не совсем точная: Люлли, например, пятиголосный, а здесь четыре голоса. Но, думаю, этого никто не понял, и вряд ли в зале кто-то знает, что у Люлли пять голосов».




Большое па

когда танцуют: во втором действии, в пятой картине — когда капитан Жером прибывает на край света

что это такое: развернутый классический ансамбль на пуантах. Паре центральных персонажей аккомпанирует кордебалет, который выглядит как отраженная во множестве зеркал или скопированная в фотошопе героиня. При этом художник по костюмам Настя Нефёдова придумала, что женский костюм, модифицированная балетная пачка, повторяет мотив сценографии Алексея Кондратьева — серебряные полусферы.

В момент большого па внешнее действие останавливается — спешить больше некуда, цель путешествия достигнута — и разворачивается действие эмоциональное.

Форма большого па (grand pas classique) сложилась в балетах Мариуса Петипа в конце XIX века. Она состоит из нескольких частей: антре, адажио героев, сольных и ансамблевых вариаций и коды. Большое па встречается и в других балетах из репертуара Урал Оперы — «Лебедином озере», «Баядерке», «Пахите», «Вальпургиевой ночи». Позже мы посвятим этой хореографической форме отдельный материал.




Бранль

когда танцуют: в первой картине, вторым номером

что это такое: французский хороводный танец с пением. Взявшись цепочкой за руки, участники делали четыре больших шага влево и затем три или четыре вправо. Существовало множество бранлей, они даже объединялись в сюиты и исполнялись подряд. Танец народный, но в XVII веке стал популярен при французском дворе. В трактатах эпохи барокко сохранились мелодии и танцевальные схемы бранлей — например, в «Терпсихоре» Михаэля Преториуса и «Оркезографии» Туано Арбо. Сегодня любители старинного танца и музыки пользуются этими трудами, чтобы реконструировать барочные бранли — вот один из примеров.

Профессионалы также любят этот жанр: например, Игорь Стравинский включил в свой балет «Агон» три бранля, использовав их как материал для новой музыки. В 2020 году российский композитор Владимир Раннев сочинил «Бранль ангелов» для ударных инструментов, однако пьеса не содержит ни одного удара (принцип композиции объясняет он сам). Бранль Анатолия Королёва в «Приказе короля» отдаленно связан со старинным прототипом, скорее, это «танец в старинном стиле», без уточнения исторических координат, — да и хореограф Вячеслав Самодуров предпочел хороводу более изощренные танцевальные рисунки.


Галья́рда

когда танцуют: в первой картине, вслед за бранлем

что это такое: пять веков назад — веселый прыжковый танец итальянского происхождения (gagliarda означает «веселая» или «энергичная»), хотя иногда указывается на ее испанские корни («Нет, родина ее была Наварра», утверждает один из персонажей «Учителя танцев» Лопе де Вега.) Попав во французские бальные залы, гальярда остепенилась. Вместо резких «брыканий» и «ляганий» — так движения гальярды описывают исследователи, — выработалась схема cinq pas, «пять шагов»: сначала исполнялось четыре шага, по одному на музыкальный счет, затем следовала поза, которая фиксировалась на два счета.

Номер в «Приказе короля» — родственник поздних французских гальярд, весьма сдержанный по темпу. Принцип cinq pas в нем тоже можно проследить, хотя хореограф не стремились точно следовать историческим прототипам.




Танцевальный антракт

когда танцуют: в начале второго акта.

что это такое: антрактом в балетных и оперных произведениях называется не перерыв на буфет, как привычно понимать это слово сегодня, а оркестровое вступление к очередному акту — можно вспомнить симфонические антракты в «Кармен» Жоржа Бизе.

Если бывают антракты симфонические, в балете может быть танцевальный. В «Приказе короля» это виртуозный номер для четырех солистов труппы, исполняющих партии друзей Капитана Жерома. Может показаться, что антракт не связан с основным действием, однако именно здесь происходит его перелом — команда Капитана решает не возвращаться в балет из сновидений, граница между ними и явью размывается окончательно.




Хорнпáйп

когда танцуют: в первой картине, сразу после увертюры

что это такое: танец, возникший на Британских островах примерно в XVI веке, чаще всего исполнявшийся в трехдольном размере. Позднее он стал ассоциироваться с моряками. Самый известный в европейской музыке хорнпайп сочинил Георг Фридрих Гендель: один из номеров его «Музыки на воде» носит темповое обозначение Alla Hornpipe, «в стиле хорнпайпа».

Так назывался и духовой инструмент. Он представлял собой тростниковый стебель с отверстиями и раструбом из коровьего рога и теперь считается одним из далеких предков кларнета.

Анатолий Королёв сохранил характерные черты хорнпайпа — размер 3/4 и синкопированный ритм, а ведущие партии поручил деревянным духовым. Однако танец уже не имеет отношения к морякам, да и название «хорнпайп» носит весьма условно — так же, как и бранль с гальярдой.

Приложение: откуда в «Приказе короля» певица

Вокализ, то есть пение без слов, служит интермедией перед финальной картиной и дает эмоциональную разрядку действию. Нечто подобное происходит еще в одном спектакле Урал Оперы: вокальная интермедия звучит перед кульминационной сценой «Снежной королевы».

В «Приказе короля» дива с микрофоном является пажу Черной Королевы, которого выбросило из действия, как выбрасывает пользователей из зависнувшей компьютерной программы. Каждый зритель волен сам объяснить ее появление. Самый простой ответ таков: певица напоминает, что первые балеты — те, что исполнялись при французском дворе в XVII веке — обязательно включали в себя пение, и настоящий балет заключает все удовольствия в один вечер.

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22118
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Окт 09, 2020 8:59 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020100902
Тема| Балет, Большой театр Беларуси, Юбилей, Персоналии, Юрий Троян
Автор| Ирина Овсепьян
Заголовок| Балетмейстер Юрий Троян встречает 70-летие на сцене Большого театра
Вдохновенный человек

Где опубликовано| © СБ БЕЛАРУСЬ СЕГОДНЯ
Дата публикации| 2020-10-06
Ссылка| https://www.sb.by/articles/vdokhnovennyy-chelovek.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Главный балетмейстер Большого театра Юрий Троян 6 октября отмечает 70-летний юбилей — как и всегда, на работе. В преддверии знаменательной даты мы пообщались с Юрием Антоновичем. Встречу нам знаменитый хореограф назначил под дубом недалеко от театра — это могучее дерево он собственноручно посадил когда-то давно, больше 40 лет назад…



— Свой юбилей вы встречаете на работе, а не за праздничным столом…

— Я всегда все юбилеи отмечаю в театре. Не люблю пышных торжеств и загулов. Придут мои друзья, посмотрят спектакль, перед которым будет встреча со зрителями, — это и есть праздник. Нет, и застолье с поздравлениями тоже будет, но уже позже, не сегодня.

— Юрий Антонович, вы до сих пор очень активно работаете. Значит ли это, что для хореографа 70 лет — не возраст?

— Все зависит от состояния здоровья — и настроение, и работоспособность. Если человек одаренный и физически находится в хорошей форме, почему бы и нет? Возраст — это не самое главное в нашей жизни.

— В последние годы много говорится об инициативах молодежи в искусстве — это мировой тренд. А опыт сегодня востребован?

— В любой профессии важен талант, важно образование, но и опыт. Я думаю, что не должно быть перекосов в какую-то одну сторону.

— Вы в Большом театре с 1968 года. Никогда не возникало желания попробовать себя в другом коллективе?

— Бывали такие моменты, но у меня хватило ума понять, что в Беларуси я родился, вырос, и все, что я умею, мне дали этот народ и эта страна. Со временем мысли о смене театра перестали меня посещать, хотя поступали предложения очень заманчивые и интересные, даже в 1990‑е годы, когда я уже закончил танцевать. Но я остался и не жалею об этом.

— Вы стали самым молодым заслуженным артистом в истории Беларуси, а то и всего Советского Союза…

— Не знаю, как насчет СССР, но в Беларуси да — в 21 год. Мне очень повезло. Во-первых, все детство провел в Большом театре, и у меня не было проблемы адаптации. Будучи выпускником хореографического училища, уже год работал в кордебалете. В балетной труппе шла в тот момент достаточно болезненная смена поколений — видимо, требовались новые силы, надо было вводить в роли молодых исполнителей. Среди многих попробовали и меня — и у меня начало получаться. Пошли сольные и ведущие партии, и так вышло, что, станцевав премьеру балета «После бала» белорусского композитора Генриха Вагнера, я неожиданно для себя получил звание заслуженного артиста.

— Не возгордились?

— Конечно, возгордился. Такого не бывает, чтобы молодой человек, получив в таком возрасте такие бонусы, не задрал нос. Все проходят через это, но умные люди идут дальше, а дураки в этом состоянии остаются.

У нас есть такая профессиональная штука: мы никогда не козыряем друг перед другом своими званиями.

— А как вы справились со звездной болезнью?

— Несколько месяцев погордился, а потом пару раз упал, что-то не получилось — и сразу успокоился. Оттого что ты получил звание, ты не научился гениально делать все.

— Танцы — профессия специфическая, очень активная, при этом жизнь на сцене заканчивается достаточно рано. А как осуществляется переход к работе хореографа? Ведь получается это далеко не у всех.

— По-разному. Хореограф — это, если дословно, постановщик танцев. Балетмейстер — мастер балета. Это может быть и преподаватель, и организатор коллектива, понятие достаточно широкое. В основном танцовщики переходят на преподавательскую работу, а хореографами часто становятся, еще танцуя. Это творческий посыл — как писал Жванецкий: «Внутри должно что-то свиристеть и произрастать». Тогда ты будешь сочинять стихи, писать романы или картины, ставить хореографию. Просто так закончить танцевать и назавтра стать хореографом невозможно. Это другая профессия, требующая особого склада характера. Точно так же далеко не все артисты балета, пусть и хорошо танцевали, становятся хорошими преподавателями.

— Если обратиться в прошлое: каким был ваш первый опыт как хореографа-постановщика?

— О, это интересный вопрос. Первой моей работой был художественный фильм «Про Красную Шапочку», знаете такой? Я ставил танцы в нескольких картинах, которые снимались на «Беларусьфильме». Так получилось, что мне это предложили, а я был достаточно молод, авантюристичен — и попробовал. У меня был хороший партнер — народный артист Семен Владимирович Дречин, известный хореограф, мы с ним дружили, несмотря на то что он был намного старше меня. Первый фильм делали вместе, а потом я ставил танцы уже сам — следом были «Питер Пэн», «Не покидай», «Приключения Буратино»…

Мы с Людмилой Бржозовской и танцевали там, и снимались в эпизодических ролях с нашими артистами балета. Есть, например, в «Красной Шапочке» такой эпизод, когда лесорубы строят дом и кроют крышу. Так вот на этой крыше сижу я и еще несколько танцовщиков — топорами работаем.

Потом я уже стал пробовать в театре ставить хореографические миниатюры: что-то не получалось абсолютно, а вот один номер вышел очень даже достойно, с ним наши солисты поехали в Москву и на всесоюзном конкурсе заняли 3-е место. А всесоюзные конкурсы в то время были сильнее, чем сейчас многие международные: огромный отбор, и даже просто дойти до финала было сложно. И когда наши артисты стали лауреатами с моим номером, мне было приятно. Может быть, вот эти успехи меня и заинтриговали, и я начал всерьез интересоваться и заниматься хореографией.

— Что самое сложное в вашей профессии?

— Сложности есть физические — это нагрузки. Ну и психологические: даже если просто выйти на сцену и постоять, человек может упасть в обморок от страха. А танцевать, исполнять какие-то трюки, да так, чтобы полторы тысячи зрителей тебе аплодировали, — это непросто. Думаю, вот это два главных порога, которые нужно перешагнуть в балете, — выдержать физически и психологически.

— У вас тоже был страх сцены?

— У всех он есть. Просто кто-то быстро переходит этот рубеж, а кто-то так и не может это сделать до конца. Я знал артистов, которые блестяще репетировали, но на сцене ничего особенного не достигали, потому что боялись. Но есть и другие — я их называю хулиганами. Они на репетициях очень средненько все делают, спустя рукава. А потом, когда выходят на сцену, их это так заводит, что они танцуют блестяще.

— В любом деле возникает определенная инерция, рожденная как раз опытом. Что делать, чтобы навыки, шаблоны не забили творческий посыл, который ты несешь?

— В каждой профессии есть набор методов, средств, которыми мы достигаем результатов с наименьшими затратами. Это лишь часть решения вопроса, чисто ремесленная. Но если души нет, таланта нет, то и работа останется на уровне метода. Люди делают какие-то запрограммированные вещи, и это работает. Но профессионал — это еще не есть вдохновенный человек. Нужно и то, и другое — и мастерство, и вдохновение.

КСТАТИ

6 октября Юрий Троян ждет публику в Камерном зале Большого театра на творческом вечере, где ничего не утаит от своих поклонников и на любые вопросы будет отвечать открыто. А затем на сцене Большого оживет удивительная история о белорусской Жанне д’Арк — Анастасии Слуцкой. Мы увидим премьерный состав исполнителей. Главные партии в балете «Анастасия» на музыку Вячеслава Кузнецова в постановке юбиляра исполнят Ирина Еромкина, Юрий Ковалев, Антон Кравченко, Такатоши Мачияма, Александра Чижик, Эвен Капитен. За дирижерским пультом — Андрей Галанов. Кроме того, в фойе театра нас ждет выставка, посвященная Юрию Трояну.

Фото: Алексей ВЯЗМИТИНОВ
========================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22118
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Окт 09, 2020 10:30 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020100903
Тема| Балет, «Бриллианты», "Серенада", «Онегин», Юбилей, Персоналии, Пётр Ильич Чайковский
Автор| Иван Петров
Заголовок| Чайковский этого не сочинял
Юбилею композитора посвящается

Где опубликовано| © VTBRussia.ru
Дата публикации| 2020-10-09
Ссылка| https://vtbrussia.ru/culture/festivali/chaykovskiy-etogo-ne-sochinyal-/
Аннотация|



В 2020 году музыкальный мир празднует 180-летие со дня рождения Петра Чайковского, театры представляют все имеющиеся в репертуаре балеты и оперы с музыкой юбиляра. Но далеко не все произведения, которые звучат в эти дни на больших сценах, в действительности принадлежат ему: скажем, композитор сильно удивился бы, увидев собственную фамилию на афише балетов под названиями «Онегин» и «Бриллианты». VTBRussia.ru рассказывает о самых известных спектаклях с музыкой Чайковского, которая не предназначалась для сцены.

Бриллианты

Даже бегло изучив каталог работ Джорджа Баланчина, который включает четыре с лишним сотни пунктов, можно заметить: два его любимых композитора — Игорь Стравинский, бывший его современником и многолетним сотрудником, и Петр Ильич Чайковский. В музыке Стравинского его привлекали ясность формы и чистота выражения: музыка говорит только о музыке, а не служит возбуждающим средством для слушателя. Сочинения Чайковского, кроме чисто музыкальных достоинств, олицетворяли для Баланчина императорскую Россию. Эта полусказочная страна всегда оставалась при нем и несколько раз воскресала в его балетах.

Когда рассказывают о баланчинском триптихе под названием «Драгоценности», любят замечать, что три его части посвящены трем важным в его жизни странам. «Изумруды» на музыку Форе — Франция. «Рубины» — Америка, Бродвей, даром что в Каприччио для фортепиано с оркестром Стравинского в академические одежды рядится румынский ресторанный джаз. Финальные «Бриллианты»: перед глазами встает заснеженная Россия, грезы зимней дорогой, а дорога неизменно приводит в Петербург.

Музыка «Бриллиантов», разумеется, Чайковский, Третья симфония. Правда, Баланчин начинает сразу со второй части, минуя весьма продолжительную первую — балет принимает классическую форму гран-па. Выход участников, затем медленный дуэт балерины и премьера, краткие сольные выходы, помпезная кода на музыку полонеза; к финалу малый кордебалет вдруг увеличивается вчетверо, а с ним разрастается и пафос музыки, так что к финальному аккорду, повторенному Чайковским пятнадцать раз кряду, театр задыхается от избытка величия и красоты, слегка отдающей китчем. И если быть точным в ассоциациях, «Бриллианты» — это не просто Петербург, но парадный спектакль в Императорском Мариинском театре, на сцене кордебалетный фронт в белоснежных тюниках, и партер сверкает бриллиантами отнюдь не метафорическими.

Серенада

В 1934 году, спустя пять лет после смерти Дягилева и закрытия его знаменитых Ballets Russes, Баланчин уезжает в Нью-Йорк, поддерживаемый продюсером Линкольном Керстайном. Вместе они открывают Школу американского балета. На балетной карте мира Нью-Йорк в то время был глухой провинцией, и никакого американского балета как явления еще не существовало.

«Мне показалось, что наилучший способ объяснить ученикам суть сценического мастерства — позволить им станцевать нечто новое, чего они никогда прежде не видели». После многолетней погони за новизной, устроенной Дягилевым, после сенсационных премьер Стравинского и не столь сенсационных — композиторов французской «Шестерки» Баланчин избирает радикально старомодную музыку — «Серенаду» Чайковского. Русского композитора в Нью-Йорке любили, а кое-кто помнил его и живым: в 1891 году Чайковский дирижировал собственным Коронационным маршем на открытии Карнеги-холла. В 1910–20-е Метрополитен-опера ставил его «Пиковую даму» и «Евгения Онегина», симфонии звучали в симфонических концертах.

«В первый вечер в классе собрались семнадцать девушек и ни одного юноши… Я расставил их по диагонали и решил, что начинать танец надо с движения рук, чтобы ученицы имели возможность поупражняться… Вскоре класс начали посещать и юноши, которые тоже включились в работу. Однажды, когда все девушки убежали с середины, которую мы условились считать “сценой”, одна из них упала и заплакала. Я попросил пианиста не прерывать игру и вставил этот эпизод в танец. На следующий день одна из девушек опоздала к уроку, и этот эпизод тоже вошел в балет». О репетициях, с которых начиналась история классического танца в Америке, Баланчин рассказывает обыденным тоном — и точно так же потом будет описывать сам балет, уклоняясь от вопросов про его «истинное содержание». Как во всех лучших работах Баланчина, настоящее содержание «Серенады» составляет столкновение танцевального и музыкального потоков. И даже вольность по отношению к Чайковскому — последние две части Серенады для струнного оркестра переставлены местами — выглядит единственно возможным ходом: в самом деле, заканчивать такой балет русской плясовой было бы странно.

Сегодня «Серенаду» исполняют во многих театрах мира, и это уже, конечно, не тот спектакль, который Баланчин сочинял для неловких девушек почти сто лет назад; на память о той поре остался эпизод с падением танцовщицы. В Советском Союзе «Серенаду» увидели в 1962 году на гастролях New York City Ballet, и еще три десятка лет понадобилось, чтобы ее станцевали российские артисты.



Снегурочка

Весь ХХ век отечественный балетный театр словно бы жалел, что Чайковский написал всего три балета, и хореографы предпринимали отчаянные действия, чтобы исправить это недоразумение. В 1947 году в Кировском театре Федор Лопухов поставил балет «Весенняя сказка» — очень вольный пересказ «Снегурочки» Островского в трех актах. Борис Асафьев написал новую партитуру «по музыкальным материалам Чайковского», и в печатных высказываниях авторов впрямую фигурирует выражение «четвертый балет Чайковского». (Семью годами ранее переговоры о написании «Снегурочки» велись с Сергеем Прокофьевым, причем речь сразу шла о балете с Галиной Улановой в титульной партии — однако участники обсуждения склонились к сюжету «Золушки».) «Весенняя сказка» долгой репертуарной жизни не имела.

Желанный титул «четвертого балета Чайковского» закрепился за другим спектаклем, и это снова была «Снегурочка». Хореограф Владимир Бурмейстер ближе держался к сказке Островского (точнее, испытывал явное тяготение к одноименной опере Римского-Корсакова, но разумно избежал соблазна изъять из нее вокал и в таком виде использовать).

Это был первый оригинальный балет, поставленный советским хореографом на Западе. В 1956 году Московский музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко показал на гастролях в Париже «Лебединое озеро» Бурмейстера (об этом спектакле читайте в нашем материале). Парижская опера пожелала включить его в репертуар, и это был первый случай, когда советский спектакль оказался перенесен на западную сцену, и сразу — на лучшую в мире. Премьера «Лебединого озера» в 1960 году увенчалась фурором, и Бурмейстер тут же получил зарубежный заказ: труппа London Festival Ballet (нынешний Английский национальный балет) пожелала включить в репертуар новый балет на музыку Чайковского, но не «Щелкунчика», не «Спящую красавицу» и не «Лебединое озеро», которые уже исполнялись в виде больших фрагментов.

Практика составления новых балетных партитур из готовой музыки привычна сегодня, но тогда еще не была распространена — тот же Асафьев сочинял «Весеннюю сказку», лишь опираясь на музыкальные темы Чайковского. Бурмейстер использовал не только музыку к пьесе Островского, которую Чайковский написал в 1873 году, но и близкие по времени создания Первый фортепианный концерт и Большую сонату для фортепиано, а также Серенаду для струнного оркестра и Первую симфонию — сочинение, имеющее программный заголовок «Зимние грезы», само собой напрашивалось для первых картин «Снегурочки».

Бурмейстер сочинял балет в пути: London Festival Ballet был создан в качестве гастролирующего коллектива, призванного познакомить с балетным искусством британскую провинцию, позже труппа стала выезжать и в другие европейские страны. Именно поэтому репетиции начались в Лондоне, продолжились в итальянских городах, и первое представление состоялось во Флоренции 22 июня 1961 года. Спектакль имел успех. Спустя два с небольшим года Бурмейстер повторил «Снегурочку» в родном Московском музыкальном театре, и там ее танцуют до сих пор — в качестве исторической реликвии и эффектной альтернативы «Щелкунчику»: в российской новогодней афише конкуренцию Чайковскому обычно составляет он сам.

В 1952 году Бурмейстер уже ставил танцы для «Снегурочки» — часового рисованного мультфильма по мотивам оперы Римского-Корсакова. Именно так: танцы для мультфильма. Взгляните.

Онегин

Жанр большого балета «по мотивам большой литературы» миру подарили именно русские: все началось в 1956 году, когда Большой театр на своих первых зарубежных гастролях в Лондоне показал монументальных «Ромео и Джульетту». Почва оказалась благодатной.

Всю первую половину столетия (и тоже с подачи русских) Европа употребляла исключительно модернистскую балетную пищу: длительность новых произведений редко превышала полчаса, постановщики чурались линейного изложения бытовых событий, нанизывая цепи эффектных ассоциаций на тему, обозначенную в заглавии. При этом не всегда главным элементом оказывался танец — часто инициативу перехватывали художники. После художественных потрясений, вызванных «Русскими сезонами», и затем катастроф отнюдь не художественных европейский посетитель балетов пожелал, чтобы на сцене все было по-человечески. Буквально: чтобы герой N влюблялся в героиню NN и оба они любили и страдали, потому что любить — значит, страдать. Только все это с танцами, с арабесками, вихреобразными вращениями и эффектными поддержками в длительных дуэтах. Как в советских «Ромео и Джульетте».

Европейские танцовщики, усвоив русские уроки, все это уже очень хорошо умели делать — и вставать в арабески, и вращаться, и ловко обращаться с партнершей. Оставалось нарастить репертуар. Каждая крупная балетная компания тут же обзавелась собственной версией «Ромео и Джульетты» Прокофьева. Был создан целый жанр, который можно назвать the heartbreaking ballet. Рецепт прост: известный романный сюжет плюс известная музыка XIX века. Лучшие образцы теперь путешествуют по всем сценам планеты: «Дама с камелиями» Джона Ноймайера (этот балет идет и в Большом театре), «Манон» Кеннета Макмиллана — и «Онегин» Джона Крэнко.

Крэнко благоразумно отказался от использования музыки оперы Чайковского — хотя и впрямую последовал драматургии «лирических сцен». Подбор и аранжировку сочинений Чайковского осуществил Курт-Хайнц Штольце (вместе с ним Крэнко затем поставил «балет Доменико Скарлатти» — «Укрощение строптивой»). В балете 28 номеров, в их основу легли пьесы из «Времен года» и еще трех фортепианных циклов Чайковского, номера из оперы «Черевички», фрагмент симфонической поэмы «Франческа да Римини», а также редко исполняемый вокальный дуэт «Ромео и Джульетта».

Премьера состоялась в Штутгарте 13 апреля 1965 года, а через два с половиной года Крэнко прошел по спектаклю редакторской рукой. Неизменными остались музыка Чайковского и блистательная прима Марсия Хайде в партии Татьяны. «”Онегина” Джон сначала хотел делать не для Штутгартского балета, а на Нуреева и Фонтейн. Он отправился с этим проектом в Лондон, но там ему сказали, что поскольку существует опера “Евгений Онегин”, то у балета на этот сюжет вряд ли будет успех. Тогда он решил делать “Онегина” в Штутгарте. Но поскольку мой партнер уже не мог танцевать сложные соло, то “Онегина” конструировали под меня, Татьяну… Крэнко говорил: “Ты как молодая лошадь, которая только встает на ноги и еще не умеет собой управлять”». Марсия Хайде до сих пор выходит в «Онегине» — теперь уже в партии няни.

Правами на перенос хореографии Крэнко владеют пять человек, и редкий сезон обходится без возобновления «Онегина» в одном из театров мира. В 2013 году в Большом театре России на занавесе зажегся заветный вензель «О» да «Е».

====================================================================
ВСЕ ФОТО и ВИДЕО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22118
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Окт 09, 2020 11:09 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020100904
Тема| Балет, Воронежское хореографическое училище, Персоналии, Сания Куртосманова
Автор| Беседовала Надежда Роготовская
Заголовок| «Слышу и делаю»: Заслуженная артистка России Сания Куртосманова – о воронежской балетной школе и работе на сцене
Где опубликовано| © «Горком36»
Дата публикации| 2020-10-09
Ссылка| https://gorcom36.ru/content/slyshu-i-delayu-zasluzhennaya-artistka-rossii-saniya-kurtosmanova-o-voronezhskoy-baletnoy-shkole-i-r/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

На днях свой юбилей отметила заслуженная артистка России Сания Курто­сманова, в 1970–1980-е прима-балерина Театра оперы и балета, сегодня – преподаватель Воронежского хореографического училища. Интеллигентную, доброжелательную в общении Санию Ибрагимовну уговорить на интервью оказалось не так-то просто.



Тяга к движению

– Для человека публичной профессии такого рода скромность не совсем обычна. Я всегда думала, что артистам свойственно привлекать к себе повышенное внимание.


– На сцене, но не в жизни. Когда поступала в училище, ни о каких балетных суперпартиях я, конечно, не знала, но в своих детских мечтах видела, что буду стоять в центре сцены. Эта тяга к красивому движению меня и поддерживала в стремлении всего достичь, все освоить. Ведь у меня прыжка почти не было, слабая спина, тонус слабый. Преодолевала все трудности только за счет того, что очень любила красоту танца. Уставала, но не считала это чем-то таким уж ужасным. Как и положено, в общем-то, каждому, кто выбрал хореографию.

– И все же десятилетний ребенок не может сам прийти в училище. Как в вашем случае происходило – вы уговаривали родителей или родители вас?

– В первом классе на новогодней елке, а мы тогда жили в Ставрополе, я увидела девочку в пачке – и все. После этого лишь помню – я уже в кружке. Значит, я как-то подействовала на маму. А через восемь месяцев преподаватель сказал: «Везите ее в профессиональное училище». Так мы оказались в Воронеже. Я очень благодарна маме за то, что она ко мне, маленькой тогда, прислушалась.

– Конечно, ведь могла бы отнестись как к детскому капризу – сегодня понравилась пачка, а завтра еще что-нибудь.

– Детей в семье было трое, с деньгами было сложно. Мама очень переживала, не решилась оставлять меня тут жить у кого-то. Через два года вся семья переехала, и стали мы воронежцами.

«Через три дня – Черного лебедя»

– Вы пришли в наш Театр оперы и балета в 1969 году. Это было время становления и расцвета воронежского балета.


– Долгое время театр был музыкальным – опера, оперетта. Балетное направление только формировалось. Главным балетмейстером пригласили из Минска Константина Муллера. Он набрал хороших артистов из разных театров. И получилось как бы две школы. И даже некоторые творческие разногласия возникали у этих групп.

– Юная Сания Куртосманова перешагнула порог театра, где она станет примой-балериной. Вы помните ту атмосферу? Это было то, о чем вы мечтали?

– Я неплохо показалась на выпуске в балете «Пахита», который переносила на нашу сцену Суламифь Мессерер, поэтому меня стали активно вводить в репертуар. Заболеет балерина или Валитова на гастроли уедет, Муллер мне: «Через три дня – Черного лебедя». Нагрузки были серьезные. Но зато и выносливость вырабатывалась.

– Из ведущих партий классического репертуара, который шел на сцене нашего театра, вы станцевали все. Что было самым сложным или близким? Они же такие разные, скажем, Жизель и Одиллия.

– Об этом много не думаешь. Когда в процессе репетиций появляются жесты, соответствующие этой партии, ты отдаешься ей целиком. И все. Спектакль прошел, эмоции затихли. Это же все быстро меняется. А трудно было, когда Дина Марковна Арипова ставила спектакль Михаила Носырева «Песнь торжествующей любви». Мы же «классички», а там и музыка, и хореография необычные. Но Арипова такая умница, и добилась легкости нашего восприятия.

Очень важной была для меня работа в «Тысяче и одной ночи». Я как-то открыла для себя, что если у меня никаких технических проблем нет, то я могу раскрепоститься полностью. Не боясь ничего, совершенно себя свободно чувствовать. И от дирижера многое зависит. У нас дирижером был Виталий Васильев. Выехали на гастроли в Киев с «Тщетной предосторожностью», вдруг он совершенно неожиданно на сцене меняет ритм – стремительно и легко. Ты подчиняешься и думаешь: «Господи, как же это правильно и удобно!» И «Песнь торжествующей любви» он однажды как-то по-новому прочитал. Я это до сих пор помню. В этом была поэзия.

«Никогда не танцевала Кармен»

– В балетной энциклопедии о вашем стиле говорится очень лаконично, но содержательно – «мягкий лиризм». Это удивительное качество балерины, видимо, в природе должно быть?


– Это в природе. И это правда. Потому что какой-то большой экспрессивности во мне нет. Я могу справиться через технику, через музыку, но в природе у меня этого нет в принципе. Я, например, никогда не танцевала Кармен. Даже не знаю – смогла бы или нет?

– Как вы уходили со сцены?

– Из театра я спокойно ушла. Год сидела дома, просто отдыхала. И вдруг неожиданно меня приглашают на преподавательскую работу. Я подумала-подумала и пошла. И потихонечку втянулась. Набиля Валитова мне говорила: «Лет через тридцать ты поймешь, что это такое». И она была на сто процентов права.

– В вашей профессиональной жизни все связано с Воронежем – с училищем, с театром. Что отличает наше училище, в чем его уникальность?

– Наша школа очень хороший уровень держит. А уникальность в том, что из материала небольшого, не такого шикарного, как в столицах, мы все-таки делаем настоящих артистов. А потом они работают на уровне тех, кто оканчивал академии. Мы не стоим на месте. Присматриваемся, интересуемся, как работают те же питерцы, москвичи. Общаемся с детьми, которые там учатся. И на базе своего опыта что-то развиваем.

– Не каждая из девочек, которые сейчас находятся в ваших руках, будет танцевать ведущие партии. Главное – просто служить искусству? И по большому счету неважно где – на авансцене или «у воды», в последней линии кордебалета?

– Есть дети, которые знают, что так и будет. И они на это идут, потому что очень хотят быть в этой профессии. И они довольны тем, что они просто на сцене. Только когда уйдешь, лет через двадцать понимаешь, что это было волшебное время.

– Со сценой расставаться было болезненно?

– Нисколько. Наверное, потому что практически все станцевала. А потребность – чтобы тебе аплодировали, чтобы тебе цветы выносили, я это сполна получила. И мне этого хватило.

Беседовала Надежда РОГОТОВСКАЯ

Фото из архива Сании Куртосмановой

Справка «Горкома36»

Константин Муллер (1905–1993) – советский балетмейстер, артист, педагог. С 1963 по 1971 гг. – балетмейстер Воронежского театра оперы и балета.

Набиля Валитова (1928–2006) – артистка балета, балетмейстер, народная артистка РСФСР. С 1961 по 1975 годы – солистка Воронежского театра оперы и балета, педагог Воронежского хореографического училища.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22118
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Окт 10, 2020 9:36 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020101001
Тема| Балет, Большой театр Беларуси, Юбилей, Персоналии, Юрий Троян
Автор| Ольга Савицкая
Заголовок| Народный артист Беларуси Юрий Троян на днях отметит семидесятилетие
В Большом, как дома

Где опубликовано| © НАРОДНАЯ ГАЗЕТА
Дата публикации| 2020-10-02
Ссылка| https://www.sb.by/articles/v-bolshom-kak-doma.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В 1958 году, еще мальчишкой, он впервые вышел на сцену Большого театра в качестве юного артиста миманса, а в ­1968-м, после окончания хореографического училища, начал работать артистом балета. Юрий Троян первым исполнил роли Спартака и Тиля Уленшпигеля в легендарных одноименных балетах, поставленных Валентином Елизарьевым, а также Хозе в «Кармен-сюите», Поэта в «Кармина Бурана». Он эталонный исполнитель главных партий и в спектаклях классического репертуара. Сегодня Юрий Антонович — главный балетмейстер Большого театра Беларуси и автор хореографии к балетам «Анастасия», «Витовт» и другим.



— Юрий Антонович, каким был театр в годы вашей учебы в хореографическом училище? Кто были вашими главными педагогами?

— Я учился у Валентина Константиновича Давыдова, народного артиста Беларуси, в свое время премьера белорусского балета. А выпускался у Александра Ивановича Коляденко, который до сих пор преподает в хореографическом колледже и выпускает очень интересных танцовщиков. Дай ему Бог здоровья и долгих лет жизни!

А театр представлялся нам, мальчишкам, очень большим и очень интересным. Так как училище располагалось в театре, мы знали каждый закоулок в подвале, на крыше, носились по коридорам, лазали по чердакам и каждый день что-то ломали.

Ну а если серьезно, мне очень повезло, потому что я еще застал ту эпоху, когда танцевал Семен Владимирович Дречин, который был суперзвездой белорусского балета, работал в театре со дня его основания. Я видел его репетиции и спектакли, он был моим кумиром как исполнитель. А когда я сам начал танцевать, мы познакомились поближе. Семен Владимирович ставил «Вальпургиеву ночь», очень красивый спектакль, в котором работал и я. Удивительно обаятельный был человек, умнейший, талантливейший, не только как танцовщик, но и как хореограф.

— Верно ли, что когда вы пришли в театр, происходила смена поколений?

— Да, сцену покидало поколение Валентина Давыдова, Лидии Ряженовой, Нины Давыденко. Они были отличными мастерами. Кто-то уходил из-за травм, кто-то по возрасту. Я и мое поколение прошли период ученичества «на высокой скорости». Нам предлагали танцевать партии, о которых в начале работы можно только мечтать. У кого-то получалось, у кого-то нет.

— Звание заслуженного артиста вы получили в 21 год…

— Мне очень повезло, конечно. В спектакле «После бала» на музыку Генриха Вагнера, который был сделан довольно удачно, нравился зрителям и шел достаточно активно, мы с Людой Бржозовской стали первым составом. За этот балет Витя Саркисьян, тоже исполнявший главную партию, Люда и я получили звания заслуженных артистов. Это было, конечно, очень ответственно. Помню, через два дня после получения звания я участвовал в концерте во Дворце спорта и так ужасно не танцевал никогда. Меня всего колотило от волнения так, что я завалил все, что только можно было завалить. Звание — совершенно другой уровень ответственности, отношения к себе и делу, когда начинаешь понимать, что ты не сам по себе, не для себя танцуешь.

— Наверное, ваша мама, посвятившая всю жизнь театру, была счастлива?

— О, да! Она пришла в театр в 1957 году и проработала более пятидесяти лет в костюмерном цехе. Она, конечно, делала героические вещи, трудилась очень много, чтобы выучить меня и поднять на ноги. Я начинал учебу в Минске, потом несколько лет учился в Ленинграде, в Вагановском училище, а последний год — снова в нашем училище.

— Кто с вами учился в Ленинграде?

— В Вагановское я поступал вместе с Михаилом Барышниковым, который сдавал экзамен в выпускной класс. Во время учебы мы с ним познакомились получше. Общались и потом, когда он работал в Кировском театре. Барышников приезжал в Минск танцевать в наших спектаклях, а мы с Людмилой Бржозовской раза два в год танцевали в Кировском ведущие партии в «Лебедином…», «Жизели» и других балетах. Насколько я знаю, самое последнее «Лебединое озеро» в своей советской карьере Барышников танцевал именно у нас.

— С командой артистов, которой руководила Наталья Михайловна Садовская (балерина московского Большого театра, по окончании сценической карьеры занимавшаяся театральной критикой и организацией гастрольной деятельности. — Прим. ред.), вы объездили в 1970-х с гастрольными выступлениями множество стран.

— Это была сборная команда артистов из разных театров Советского Союза. Организацией гастролей занимался Госконцерт. Мы действительно два-три раза в год выезжали на такие гастроли на протяжении приблизительно семи лет. Побывали в Средиземноморье, арабских странах, Сингапуре, Шри-Ланке, Иордании, Малайзии, Таиланде, периодически выступали в соцстранах Европы, на Кипре и т.д. Большая поездка была по Индии. Выступали на фестивале в Кулу, Гималаях, там, где жил когда-то Николай Рерих. В центре Индии, Бангалоре, жил его сын Святослав, мы побывали и у него.

— Вы работали и над постановкой кинофильмов?

— На киностудии «Беларусьфильм» в те годы снималось много хороших картин. В том числе детские фильмы «Приключения Буратино», «Красная Шапочка», «Звездный мальчик» и другие с выдающимися актерами, исполнявшими главные роли. Так получилось, что я попал в команду, которая снимала эти фильмы, и работал в пяти или шести проектах. Съемки проходили в основном в Минске, но снимали и в Москве, а также в Крыму, Карпатах. В договоре у меня было написано: «Постановка хореографических номеров и пластических этюдов». На съемочной площадке нужно было уметь быстро импровизировать, хотя заранее поставленные номера тоже были. В «Буратино» мы делали хореографию вместе с Семеном Владимировичем Дречиным. Работали по очереди. Киношная компания — это особые люди, отношения и атмосфера. Много хороших воспоминаний, замечательное время было, я много чего посмотрел, многому научился.

— В 1980-х вы некоторое время возглавляли хореографическое училище, а потом вернулись в театр. Почему не остались на директорском посту?

— Когда мне в 1988 году предложили стать директором хореографического училища, я еще мог танцевать, но мне было интересно после двадцати лет на сцене сменить сферу деятельности. В принципе, на новом посту у меня все получалось, однако в какой-то момент я понял, что это все-таки не мое. Я вырос в театре, он для меня стал семьей. Возглавив хореографическое училище, я оставался в театре на полставки репетитором. А когда освободилось место заведующего труппой и Валентин Николаевич Елизарьев неожиданно пригласил меня занять его, согласился сразу. В театр я вернулся 1 января 1990 года.

— Начало 1990-х — непростое время, особенно для культурной сферы. Отразились ли эти трудные годы на деятельности театра?

— Нам действительно стало работать сложнее в несколько раз. Кое-что мы, конечно, ставили, но не так активно, мощно, как сейчас это происходит. Об этом даже не мечтали. Как ни странно, в начале 1990-х публики не стало меньше, несмотря на то, что огромная страна развалилась, денег у людей не было и все вокруг было непонятно…

— В репертуаре театра сегодня несколько балетов, хореографом-постановщиком которых вы являетесь.

— Идея балета «Витовт» родилась в беседе с Владимиром Петровичем Рылатко, который внес огромный вклад в создание этого спектакля. Мы искали сюжет для серьезного исторического спектакля на белорусскую тему с яркой фигурой главного героя. Нашли книгу с пьесами Алексея Дударева, по одной из которых в драматическом театре был поставлен спектакль «Витовт», который в 1990-х пользовался большим успехом у публики. Дударев поддержал нашу идею, хотя был несколько удивлен, потому что даже не представлял, что на эту тему можно поставить балет.

Еще один спектакль на историческую тему — балет «Анастасия». Автор сценария одноименного фильма Анатолий Делендик подарил мне книгу, включающую киносценарий фильма «Анастасия» о княгине Слуцкой, а также телевизионный сценарий о князе Михаиле Глинском. Постепенно сложилась концепция балета. В нем много участников, по технике он достаточно сложный.

— Отличительная особенность ваших балетов — мощный мужской танец и исторические сюжеты.

— В белорусском балете традиционно была крепкая группа ведущих солистов-мужчин. Это позволяло делать интересные трюковые вещи в дуэтном танце и т.д. И со временем сложился образ белорусского танцовщика — сильный, настоящий мужчина.

ПРИГЛАСИТЕЛЬНЫЙ БИЛЕТ

Поздравить народного артиста с юбилеем можно 6 октября — в 18:15 Юрий Антонович будет ждать гостей на своем творческом вечере в Камерном зале Большого театра. Балетмейстер обещает ответить на все вопросы поклонников. В этот день в фойе театра откроется выставка, посвященная юбилею Юрия Трояна, а на главной сцене состоится показ балета «Анастасия» в его постановке. Зрители увидят премьерный состав исполнителей главных партий, среди них — Ирина Еромкина, Юрий Ковалев, Антон Кравченко, Такатоши Мачияма, Александра Чижик, Эвен Капитен. За дирижерским пультом — Андрей Галанов.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22118
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Окт 11, 2020 1:54 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020101101
Тема| Балет, НОВАТ, Премьера, Персоналии, Начо Дуато
Автор| Анастасия Никулина
Заголовок| Начо Дуато: «Хореография не должна быть застывшей»
Где опубликовано| © Портал Status-media.com (Новосибирск)
Дата публикации| 2020-10-06
Ссылка| https://status-media.com/life-style/kultura/nacho-duato-horeografiya-ne-dolzhna-byt-zastyvshej/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



На Большой сцене НОВАТа премьерой балета «Баядерка» открылся 76-й балетный сезон. Новую версию классического шедевра представил новосибирской публике прославленный хореограф Начо Дуато. Накануне начала самого долгожданного балетного сезона он рассказал Status о тонкостях подготовки спектакля в Новосибирске после пандемии, особенностями работы над классическими постановками с современными танцовщиками и поделился секретами создания экзотической атмосферы на самой большой театральной сцене России.

— Спектакль, который представлен в Новосибирске, тот же, который видели петербуржцы на сцене Михайловского театра?

— Да, это такая же постановка — те же костюмы, декорации, световая партитура. Но в целом всё сценическое решение масштабнее, так как и сам НОВАТ гораздо больше, чем Михайловский — почти в два раза.

— В качестве вашего основного ассистента, приглашённого педагога-репетитора выступает звезда российской балетной сцены, премьер Михайловского театра Леонид Сарафанов. Почему именно он, в чём его уникальность и особенность?

— Роль Леонида в подготовке премьеры — намного больше, чем ассистента. Кроме того, мы очень давно работаем вместе — он танцевал во многих моих постановках с 2010 года в качестве премьера, в частности, в балетах «Щелкунчик», «Спящая красавица», «Прелюдия», «Невидимое». Я рад, что сейчас мы совместно можем ставить и корректировать хореографию «Баядерки».

— Можете ли назвать его своей «правой рукой»?

— Да — в России (смеётся). Я восхищаюсь им как танцовщиком, и мне очень легко работать с ним как с человеком. В работе со всеми моими ассистентами — будь то Гентиан Дода, который тоже помогал готовить премьеру «Баядерки» в НОВАТе и уехал преподавать в Академию имени А.Я. Вагановой, или Африка Гузман из Московской государственной академии хореографии — мне, прежде всего, должно быть легко. Они должны нравиться мне как люди, и только потом как постановщики.

Но самое важное — человеческое взаимопонимание, которое у меня есть с каждым из них, это нужно для создания плодотворной творческой атмосферы.

— Вернёмся к «Баядерке»: ваша новая постановка в НОВАТе будет максимально приближена к тому, что было первоначально создано Мариусом Петипа?

— Да, это действительно либретто Мариуса Петипа. При этом в моей редакции будут преимущественно первый и второй акты, в которые я внёс изменения. Скажем, шаги совсем другие. Остались разве что некоторые небольшие номера, как танец девушек, вариации четырёх баядерок, но всё остальное — новое прочтение. Лишь третий акт я оставил неизменным, поскольку он слишком красив, чтобы к нему «прикасаться», условно говоря.

— Постановка Петипа состоялась более века назад — как вы знаете, что происходило на сцене в то время?

— Я не знаю и не думаю, что кто-либо знает.

— У музыкантов есть ноты, знаки, чтобы сохранить партитуру, а как это происходит в мире хореографии?

— Действительно, партитура существует сама по себе, как картина художника. Допустим, шедевр «Менины» Веласкеса — шедевр навсегда.

Но самое прекрасное в балете — это живое искусство, форма творчества, которая живёт. Мне очень нравится, что балет меняется с течением времени: сама техника танцовщиков становится лучше, появляется новая хореография, вариации, всё претерпевает изменения — это нормально, особенно когда стараешься усовершенствовать постановку, а не наоборот. Поэтому я считаю это вполне естественным процессом для хореографии, которая не должна быть такой «застывшей», как картины или ноты.

Она представляет собой некий живой организм, как растение или дерево — и за это я очень люблю балет. Сейчас в наше время при наличии всех технических возможностей видео мы можем запечатлеть, «поймать» какую-то хореографию, но, перенеся её на другую сцену с другой труппой, всё равно получить что-то иное, отличающееся — и это чудесно.

— Что в новой «Баядерке» такого, чего не было, возможно, никогда?

— Я начал работать над классическими постановками в Михайловском театре, такую задачу ставил мне господин Владимир Кехман. Хотя, я никогда не стремился именно к этому, не мечтал ставить «Спящую красавицу» или «Баядерку». Но затем, начав, я очень сильно это полюбил. Думаю, что неплохо справился, так как зрители не покидали театр во время спектакля (смеётся), да и исполнителям тоже понравилась наша совместная работа.

Считаю, что мои версии классических спектаклей более лёгкие и человечные, они ближе современной публике, зрителям XXI века. Но я всегда делаю это, отдавая дань огромного уважения классике, технике, либретто. Я никогда не меняю историю, иногда слегка сокращаю музыку, но не удаляю сцены.

Например, во втором акте «Баядерки» я урезал медленные мизансцены свадьбы, также появление слона, тигра, так как для меня это выглядит немного старомодным, подходящим больше для Бродвея, чем для серьёзного театра.

— Действие происходит в Индии — задействована ли какая-то специальная жестикуляция?

— Да, разумеется (показывает характерные движения рук и головы). Ни Петипа, ни Минкус, ни вся публика того времени не бывали в Индии. Я же был в Индии, в Мумбаи и на Шри-Ланке, у меня есть индийские друзья, мы смотрим болливудские фильмы — поэтому логично, что на меня эта страна оказала больше влияния, чем на Петипа, который скорее что-то о ней читал, но никогда не имел возможности посетить. Возможно, это даже больше у меня внутри. И абсолютно невероятно, как он смог, никогда не видя Индию своими глазами, создать эту историю. Ведь при этом он, как известно, одно время жил в Мадриде, где постигал местную культуру и видел испанские танцы, которые потом мастерски стилизовал в балетах «Пахита», «Дон Кихот», «Щелкунчик». Но в Индии он не был, а я был и не понаслышке знаю её неповторимую атмосферу.




Леонид Сарафанов, ассистент хореографа-постановщика, премьер Михайловского театра:
«Балет должен развиваться: развиваются тела, развиваются человеческие возможности, меняются вкусы, эстетика. Даже то, что мы видим на видеозаписях из 1960-ых годов или ещё раньше, выглядит, по крайней мере, забавно для профессионалов настоящего времени. Пришло время этот спектакль осовременить. В новой постановке «Баядерки» в спектакль добавилась динамика, немного сократился хронометраж, тем самым балет стал выглядеть, как современная классика. И основная задача хореографии Начо Дуато — предельная музыкальность, его стиль — особое осмысление музыки».


Фото: Никита Давыденко, пресс-служба НОВАТа
==============================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22118
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Окт 11, 2020 4:07 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020101102
Тема| Балет, МАМТ, Премьера, Персоналии, Гойо Мантеро
Автор| Павел Ященков
Заголовок| Балет не стал жертвой ковида: московский театр отменил премьеру
Музтеатр им. Станиславского и Немировича-Данченко перенес спектакль

Где опубликовано| © Московский Комсомолец
Дата публикации| 2020-10-11
Ссылка| https://www.mk.ru/culture/2020/10/11/balet-ne-stal-zhertvoy-kovida-moskovskiy-teatr-otmenil-premeru.html
Аннотация| Отмена премьеры

Музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко официально объявил об отмене своей первой балетной премьеры, намеченной на этот сезон. Как стало известно, балет испанского хореографа Гойо Мантеро AUREA («Золотое сечение») переносится на неопределенный срок. Такое решение связано с внезапной болезнью балетмейстера.

ДАЛЕЕ ЧИТАЕМ ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22118
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Окт 12, 2020 12:23 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020101201
Тема| Балет, Большой театр Беларуси, Юбилей, Персоналии, Юрий Троян
Автор| Алена Драпко
Заголовок| Юрий Троян: Я трижды бросал балет
Где опубликовано| © Газета "Звязда" (Беларусь)
Дата публикации| 2020-10-05
Ссылка| http://zviazda.by/be/node/198628
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

За свою жизнь Юрий Антонович успел воплотить на сцене первые сольные партии в балетах, среди которых — «Спартак», «Лебединое озеро», «Сотворение мира», «Щелкунчик» и многие другие, поставить балеты «Витовт», «Анастасия», «Тристан и Изольда», «Крылья памяти», сделать постановки к танцам в кино и даже модных показов. А сегодня, среди прочего, продолжает делиться опытом с молодым поколением артистов. Как раз после одной из репетиций и накануне его юбилея (6 октября мастеру исполнится 70 лет) мы поговорили с главным балетмейстером Большого театра Беларуси народным артистом Юрием Трояном о верности профессии, балете во всей его многогранности и закулисье его жизни.


Фото предоставлено Большим театром Беларуси.

Артистам дано чувствовать какие-то вещи острее

— Юрий Антонович, изучая многочисленную информацию о вас, встретила такое определение: «Юрий Троян — это целая эпоха в современном балетном искусстве».


— Таких исполнителей как я, моих коллег, которых я очень уважаю, было очень много. В балете один человек ничего не сделает — ни артист кордебалета, ни исполнитель главной роли, ни постановщик. Чтобы испортить спектакль, достаточно одного, который сделает что-то не то. А вот чтобы получилась хорошая постановка, нужны сотни людей. И это не только те, кто на сцене, а и те, кто вокруг нее — гримеры, костюмеры, преподаватели, хор, оркестр — все они делают спектакль. Поэтому я вообще не люблю разного рода громких заявлений. Считаю, что просто хорошо и честно отработал 52 сезона, сейчас начался 53-й...

— Мне приходилось слышать, что театр для зрителя начинается с вешалки. Для вас он начинается с чего?

— Для меня театр — это люди, которые в нем работают. Профессия у нас нелегкая, она требует физических и эмоциональных вложений. Если артисту не удается что-то на репетиции, то к спектаклю он должен выучить все и стараться, как никто другой. И он будет — не потому, что я его заставил, а потому, что рядом люди, которые танцуют хорошо, — и он должен соответствовать, делать не хуже их. Артисты очень эмоциональны, но им Богом дано чувствовать какие-то вещи острее, ярко и показывать это другим. Поэтому работать с ними непросто, а если удается, то получаешь большое удовольствие.

— Легко ли дался вам переход от ведущего артиста к должностям, где вы уже делитесь опытом с другими?

— Думаю, стоит начать с того, что Юлия Михайловна Чурко (известный профессор, доктор наук) всегда при встрече брала с меня слово, что я буду учиться. У меня было много работы, спектакли, выезды, но все-таки обещание я сдержал и окончил институт. По тем временам высшее образование было в балете не частым явлением. Но, отработав 20 лет в театре и имея тот диплом, я получил должность руководителя хореографического училища...

Быть ответственным за других людей и за результат их работы сложно, но, возможно, потому что когда был молод и самоуверен, не сомневался, что все получится. Тем более имел определенный опыт, поскольку всегда был зачинщиком, секретарем комсомольской организации в театре, профсоюзным руководителем. Но я никогда не думал о том, как выстраивать карьеру. Просто старался делать хорошо то, что могу.

— А от каких ошибок хочется предостеречь молодых артистов?

— Если внимательно посмотреть, то на сцене ты ошибаешься в чем-то, потому что неправильно действовал в жизни. Например, нарушил режим перед спектаклем или легкомысленно отнесся к роли.

Уважаю в людях упорство

— В вашей творческой биографии с самого начала есть эпизоды, когда удивляешься, как вам удалось не уйти из профессии. Вы поступили в хореографическое училище и несколько раз бросали его. Потом в 21 год получили звание «Заслуженный артист», а в 25 — травму... Что помогало возвращаться в строй?


— Жизнь — она не такая, как ее рисуют, а такая, как складывается. Я не знаю ни одного человека, у кого все было только блестяще или только ужасно. Всегда-то взлет, то падение. Причем во многих падениях мы сами виноваты. Я бросал балет три раза. Первый раз — когда пришел на занятия в училище и мне страшно не понравилось. Родители только весной смогли вернуть меня обратно, когда пообещали купить велосипед. Потом бросал в связи с травмой (я же понимал, что как раньше уже танцевать не смогу, а в молодости все очень эмоционально воспринимаешь). Был еще и момент, когда уходил из балета после отчисления из Ленинградского училища.

— Это произошло из-за драки. Кого защищали, помните?

— Девушку, с которой мы и до сей поры поддерживаем связь. Она сейчас живет в Средней Азии... То есть не все так красиво и гладко, как может подаваться. Были болезни, творческие, семейные проблемы. Мне, может, посчастливилось, что я работаю с людьми и понимаю, что складываться все может по-разному.

— Так что же помогло остаться в профессии — любовь к искусству или что-то другое?

— У мужиков это называется «рассердился». Можно ли списать это на какое-то упрямство. Честно говоря, я уважаю в людях эту черту.

— Что вам помогает рассмотреть талант и перспективу в молодых артистах?

— Если рядом с такими 53 года, то уже умеешь видеть скрытое. Когда-то я был, как они, потом старше, а сейчас уже имею сочетание возраста и опыта. Поэтому уже понимаешь сразу, что можно, а чего от него не стоит ожидать.

— Можете рассказать, что считаете минусом своей профессии?

— Ни один серьезный артист балета не живет без травм и болезней. Причем, если есть какие-то проблемы в 20, то и в более зрелом возрасте они возникнут. Образ жизни. С утра и до двух часов работаем, потом перерыв до шести и целый вечер на работе. Выходной один раз в неделю, и то в понедельник, когда все люди работают. И так всю жизнь, десятилетиями. Не обходится и без стрессов, семейных проблем.

— По вашим наблюдениям, сегодня в балете много молодых. Для кого искусство на первом месте?

— Для большинства. Не один раз у нас были ситуации, когда материальная сторона начинала отставать. Это и 90-е годы, и то, что сейчас происходит в связи с коронавирусом. Мы несколько месяцев не показывали спектакли. А премия, из которой состоит большая часть заработка, формируется из прибыли за постановки. Но все равно никто никуда не сбегает. Все работают, потому что видят и понимают ситуацию. И, безусловно, наш театр очень знаменит, хотя есть места, где гораздо больше платят за тот уровень мастерства, который имеют наши артисты. Конечно, некоторые уезжают, но большинство остается, потому что им важна наша страна, им интересен тот репертуар, который есть у нас. И к нам даже едут из-за границы (у нас работают французы, японцы, российские и украинские артисты), ведь мы можем обеспечить тот профессиональный уровень, который привлекает артистов.


Партия Вацлава в спектакле «Бахчисарайский фонтан».

Ценю тех, кто остается

— А если говорить о репертуаре, то каким путем здесь стоит идти: ориентироваться на запрос зрителей или все-таки стремиться воспитывать публику искусством?


— Это две крайности, которые постоянно борются, как добро со злом. И я считаю, что в формировании репертуара должны присутствовать оба направления. Надо делать какие-то вещи для зрителя, но не поступаясь качеством. А какие-то спектакли, может, не будут иметь такого эффекта на публику, но зато заставят его задуматься, почувствовать какие-то тонкие вещи.

— Гастроли... Расскажите, какие из поездок оставили наиболее яркие воспоминания и отличается ли публика в разных странах мира?

— Главное преимущество балета в том, что он говорит языком тела и никогда не требует перевода. Мы с гастролями объехали полмира. Например, я впервые попал в Китай в 90-е, а потом был там еще раз пятнадцать и мог наблюдать, как за это время изменилось все в стране. Индия, Южная Африка, Япония... А Европу так объехали всю и по несколько раз. Помню, приехали в Улан-Батор (Монголия), а там в балетной труппе все те, с кем мы в свое время учились в Ленинграде. Получилась встреча давних друзей. Либо приехали в Индию давать спектакль в городе Кулу (провинция в Гималаях), где неподалеку жил Николай Рерих. Это поселение находится высоко в горах, а мы показывали балет в долине. На него собрались люди со всей округи. Уже с утра все склоны гор были заняты зрителями. Эти люди впервые смотрели балет, и когда я делал какую-то поддержку, то слышал, как они взволнованно реагировали. И такие моменты дают просто невероятные эмоции артисту. Тогда начинаешь всерьез относиться к своей профессии.

— Вас радует, что ваш сын стал юристом, а не пошел по вашим стопам?

— Я не видел у него склонности к этой профессии, и он сам не хотел, поэтому не настаивал на выборе. И мне на самом деле не так важно, чем занимается человек, — главное, чтобы был результат. Например, моему внуку 10 лет, и он занимается гольфом. И подает хорошие надежды, даже участвует в соревнованиях со взрослыми. Родители дают ему выбор, и если ребенок имеет к этому спорту интерес, то почему бы и нет? Думаю, так и должно быть у каждого.

— У вас как у творческого человека с годами взгляды на любовь и дружбу изменились?

— Конечно. В юности было много эмоций. А потом с возрастом начинаешь понимать, что не всякая влюбленность есть любовь. Ведь в нем нужно еще, чтобы дополнительно было уважение, положительная оценка другого человека. Вот мы с женой прожили вместе 32 года и ни разу не поссорились. Ведь стараемся слушать и слышать друг друга. А что касается друзей, то скажу честно — я не умею дружить. И сейчас в жизни остались только те люди, которые принимают меня таким, какой я есть. Со мной непросто, но я ценю тех, кто остается несмотря ни на что.

— Еще вот интересно, не уменьшается ли вес всех наград и званий артиста при жизни по сравнению с тем, когда его имя уже вписано в историю искусства?

— Я вам открою одну тайну. Звания — они важны, потому что греют душу, это наивысшая оценка твоего труда народом, страной. Однако хоть это и знак уважения, но он не главный, ведь я знаю много артистов, которые не смогли получить звания, награды, хотя и заслуживали их. Вместе с тем любое звание обязывает держать определенный уровень профессионализма. Никогда не забуду, как у меня все трепетало внутри, когда меня, молодого артиста, на концерте объявили «выступает заслуженный артист»! Тогда я почувствовал, насколько это ответственно.

— Что вам помогает перезагружаться и отдыхать от работы?

— Люблю проводить время в одиночестве на даче. Жена удивляется, как я три дня сижу сам и не схожу с ума. А мне нравится, что имею возможность от всего отключиться, читать, что-то мастерить. Я, знаете, руками много всего делать умею. И мебель могу сделать, и машину всегда сам ремонтирую... Мне просто интересно пробовать что-то новое, чего я не знаю.

— А есть что-то, чего не попробовали и сейчас жалеете?

— Много чего я в жизни не попробовал. Вот смотрите, я танцевал практически все ведущие роли в нашем репертуаре, самые разные. Однако все — положительные. Я даже не проявлял интереса к отрицательным героям. А когда начал преподавать, то вдруг понял, насколько они интересны. Они сложные, но дают безграничное пространство для творчества артиста. И я очень пожалел, что даже не попробовал себя в роли отрицательного героя.

Елена ДРАПКО
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22118
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Окт 13, 2020 10:31 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020101301
Тема| Балет, Международный фестиваль искусств «Дягилев P. S.», Персоналии, Светлана Захарова
Автор| Ольга Угарова
Заголовок| Светлана Захарова. «Дягилев P.S.»
Где опубликовано| © La Personne.
Дата публикации| 2020-10-13
Ссылка| https://www.lapersonne.com/post/svetlana-zakharova-chanel-diagilev-p-s/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Международный фестиваль искусств «Дягилев P. S.» стартует в этом году с гастролей Светланы Захаровой. Прима-балерина и этуаль Ла Скала привозит в Петербург два балета: «Как дыхание» Мауро Бигонцетти и «Габриэль Шанель» Юрия Посохова – все в рамках своего нового проекта Modanse.



Международный фестиваль «Дягилев P.S.» в этом году торжественно открывается вашим проектом. Что такое Modanse?

Modanse – это вечер двух одноактных балетов. В первом отделении мы покажем бессюжетную работу Мауро Бигонцетти «Как дыхание» на музыку Генделя, во втором – балет о жизни великой Коко «Габриэль Шанель», созданный тандемом Юрия Посохова и Ильи Демуцкого, которые уже много работали вместе, в том числе над спектаклями «Нуреев» и «Герой нашего времени».

Балет «Габриэль Шанель» назван по полному имени великой кутюрье – без сокращений «Коко» или, скажем, «Шанель». Так было решено, чтобы сделать акцент именно на персоне и человеческой истории?

Да. Наш балет рассказывает о персонаже, который жил, чувствовал, мечтал, встречал, любил, много терял, боролся, проигрывал, побеждал. У нас получилось повествование о судьбе человека, и мне это очень нравится. Либретто написал Алексей Франдетти – он взял для нашего сюжета самые важные моменты из жизни Шанель, чтобы показать все разнообразие ее пути: все всплески, успехи, страшные падения, после которых она снова возвращалась на свой пьедестал. Надо сказать, что эти знаковые и переломные точки выбраны крайне удачно, как и персонажи, встречающиеся нам по ходу спектакля.

Раз проект привозят именно на фестиваль «Дягилев P. S.», не могу не спросить, а появляется ли на сцене фигура Сергея Павловича?

Как персонаж он отсутствует: на сцене мы его не увидим. Но конечно же, звучат «Русские сезоны», которые в нескольких эпизодах проходят лейтмотивом. У нас фигурируют балеты антрепризы импресарио – «Аполлон Мусагет» и «Голубой экспресс», для которых Шанель делала костюмы. Мы постарались сделать акцент на том, с каким трепетом она относилась к нему и к его детищу. И кажется, будто на фестивале связь Дягилева и Коко продолжится.

Какой вам хотелось показать Габриэль Шанель?

Мне хотелось показать человека. В каждом моменте своей жизни она очень разная. При подготовке к роли я прочитала абсолютно все, что о ней написано, пересмотрела художественные фильмы и документальные ленты, я тщательно ее рассматривала: как она разговаривает, как двигается, наклоняет голову, как складывает руки во время примерки в своем ателье. Неизгладимое впечатление на меня произвела ее парижская квартира. Интерьер радикальным образом отличается от того, что я себе представляла. Помню, там ко мне пришло осознание того, что Шанель была совсем другой – не такой, какой она транслировала себя миру. Ее внутреннее состояние, видимо, понимали только ее близкие. Я стремилась понять суть этой великой женщины, и мне хочется, чтобы зрители, которые придут на спектакль, поверили мне.

Музыка Ильи Демуцкого и хореография Юрия Посохова совпали с вашими образами и ощущением персонажа?

Абсолютно. Когда еще только началась работа над спектаклем, мы не знали, что в результате получится у Ильи, чем и как он будет вдохновляться, какие коды заложит в свои гармонии. Илья написал потрясающую партитуру. Она мне сразу понравилась. Первая танцевальная сцена в кабаре, дуэт с Этьеном, мои монологи, дуэты с возлюбленным, сцена с парфюмером – все написано очень интересно, разнообразно и тонко. Как Илья Демуцкий очень восприимчив к музыкальности момента, так и Юрий Посохов крайне чувствителен к настроению героев. Он как скульптор, в руках которого рождается гениальное произведение. Юрий точно передает через пластический язык эмоции персонажей: сломленность, горе, радость, счастье. Его почерк сразу виден, а хореография наполнена глубиной и смыслом.

В первом отделении покажут балет «Как дыхание» Мауро Бигонцетти на музыку Генделя. Как удалось включить его в проект Modanse?

Я впервые станцевала этот балет в «Ла Скала». Там же впервые и встретилась с Мауро, который ставил премьеру под названием Progetto Handel . В него входили два одноактных балета на музыку Генделя. Я танцевала в обоих спектаклях. Это была потрясающая незабываемая работа. Но в «Ла Скала», как правило, после премьерных блоков современные балеты не задерживаются в репертуаре, а мне очень хотелось, чтобы эта постановка жила. Когда мы составляли программу Modanse, я попросила Мауро дать возможность мне и артистам Большого театра исполнить один из его балетов, и он согласился. На мой взгляд, «Как дыхание» – одно из лучших его произведений. Там присутствует какая-то особая энергетика, атмосфера и полная гармония барочной музыки, современной хореографии и необычных костюмов.

Вас многое связывает с Петербургом: Академия им. А. Я. Вагановой, Мариинский театр, первые спектакли. Вы любите возвращаться?

Те восемь лет, которые я прожила в Петербурге – знаковый для меня период. Я приехала в этот город с таким воодушевлением и надеждой. Многому здесь научилась, многое прочувствовала. Мое становление как балерины прошло именно в Мариинском театре. Мой педагог – великая Ольга Николаевна Моисеева – передавала мне все классические партии. Именно в этих стенах я впервые станцевала современную хореографию, балеты Джорджа Баланчина, познакомилась с Джоном Ноймайером и Алексеем Ратманским. Я скучаю по Петербургу и очень рада, что благодаря фестивалю могу снова приехать и станцевать здесь.

Петербург стал вам домом?

Да! Все началось с Академии, изменившей всю мою жизнь. Помню, как после конкурса Vaganova-PRIX, где я представляла киевскую школу, мне предложили приехать учиться. После этого в моей судьбе начали происходить чудеса. На улице Росси мне дали все и, в первую очередь, невероятную поддержку, ведь она была просто необходима ребенку, приехавшему из другой страны. Я это всегда помню, ценю и никогда не забуду. Потом были семь лет потрясающей работы в Мариинском театре с фантастическими партнерами, которые помогали готовить роли, терпеливо вводили меня в репертуар. Всегда вспоминаю это время с большой любовью. Дом – это состояние тепла, уюта и покоя, и все это для меня неразрывно связано с Петербургом.

20 и 21 октября

Александринский театр


Благодарим Modanse © MuzArts Production

Фото: Chanel, Jack Devant, Батыр Аннадурдыев
========================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22118
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Окт 13, 2020 12:36 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020101302
Тема| Балет, Большой театр Беларуси, Премьера, Персоналии, Валентин Елизарьев
Автор| Юлия Андреева
Заголовок| «Щелкунчик» Елизарьева вернулся в Большой театр
Где опубликовано| © Беларусь Сегодня
Дата публикации| 2020-10-13
Ссылка| https://www.sb.by/articles/shchelkunchik-elizareva-vernulsya-v-bolshoy-teatr.html
Аннотация| Премьера

Вернулся через семь с половиной лет после того, как его сменил другой «Щелкунчик» – для детей, для утренников, для новогодних каникул. Многие мамы и сейчас, не разобравшись, тащат своих малолетних чад посмотреть детскую сказочку. Но спектакль Елизарьева совсем не о том. Не ради сказки я много лет ходила на него всякий раз, когда у меня была хотя бы малейшая возможность.

Нет партитуры более сложной для хореографа, чем партитура «Щелкунчика», – обронил как-то в разговоре Валентин Николаевич. – Хореографы воспринимают его как симфонию, музыканты – как нечто прикладное, как музыку для детей.

Ему было 33 года – возраст Христа, – когда он решился поставить «Щелкунчика» так, как его увидел. А увидел он его во сне.

После того как сценограф показал мне макет спектакля, в ту же ночь мне приснился весь целиком первый акт, – вспоминал он много лет спустя. – Я проснулся, встал с постели и, к счастью, успел его записать.

Когда Лысик работал в Минске, мы с ним почти не общались, — рассказывает бывший концертмейстер балета Лана Орлова. – Один раз только он позвал меня в огромный зал наверху и показал макет декораций к «Щелкунчику». Два ряда елок, уходящих вглубь по сужающимся линиям, а в конце между этими линиями – новогодняя елка. Мне горло сдавило, и я заплакала.

Заплакала и я на премьере 15 апреля 1982 года, особенно с того мгновенья, когда снежинки начинают петь голосами умерших детей: во времена Чайковского во всех семьях, богатых и бедных, были свои дети-ангелы. И дальше, когда Маша и Принц на небесных конях уносятся в рай, и до самого Машиного пробуждения, когда от разбитой мечты остается только сломанный щелкунчик… и свет, сияющий свет в душе, обещание счастья.



С тех пор прошли годы и годы, но генеральная репетиция новой редакции «Щелкунчика» 11 октября одарила меня тем же счастьем и теми же слезами.

Правда, тридцать лет назад мне казалось, что «Щелкунчик» Елизарьева – это почти авангард. Сейчас я вижу и понимаю, насколько это в традиционной стилистике русского балета… но трудно, очень трудно для исполнителей.

– Как артист рассуждаю – это поставлено очень сложно, виртуозно, и это непросто исполнить, – говорит многомудрый народный артист России Николай Цискаридзе.

– Я думаю, что он никогда не ориентировался на возможности актера, – рассуждает народный артист Беларуси Игорь Артамонов. – Он шел всегда от задумки какой-то, именно драматической – как бы он хотел это видеть, – и эта планка, которая ставится перед актером, всегда выше его возможностей. Это всегда такой стимул и обязанность к тому, чтобы актер развивался. То есть он всегда должен прыгать выше головы.

Выше головы здесь задача и для оркестра, который, надо сказать, звучит превосходно. Уже в третий раз восстановлением музыкальной стороны елизарьевских спектаклей занимается Вячеслав Чернухо-Волич.

Мы работаем в музыкальном театре, – в очередной раз напомнил Елизарьев, когда в Международный день музыки встречался со зрителями. – Не в простом, а в музыкальном, я подчеркиваю, это очень важно!

Поэтому и дирижер в его спектаклях должен работать в соавторстве с хореографом. Вместе они расшифровывают музыкальную мысль композитора, и если это получается, то на сцене и в оркестровой яме происходит чудо.

13 октября состоится премьера. Конечно же, специалисты будут с лупой выискивать сходства и различия старой редакции и новой, но для зрителей важно другое. Важен возглас четырехлетней девочки, которая вначале никак не могла успокоиться, а потом закричала: «Мама, как они это делают?» – и замолкла, как зачарованная, до конца спектакля, когда с первых рядов и до самой галерки грянул гром аплодисментов. И это верный признак того, что чудо искусства случилось.

Фото предоставлены Большим театром Беларуси
=========================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22118
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Окт 13, 2020 6:33 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020101303
Тема| Балет, Большой театр Беларуси, Премьера, Персоналии, Валентин Елизарьев
Автор| Инесса Плескачевская
Заголовок| Сегодня в Большом театре состоится премьера новой редакции балета Валентина Елизарьева
«Щелкунчик». Подарить праздник

Где опубликовано| © СБ БЕЛАРУСЬ СЕГОДНЯ
Дата публикации| 2020-10-13
Ссылка| https://www.sb.by/articles/shchelkunchik-podarit-prazdnik.html
Аннотация| Премьера

Когда перед тобой над сценой взлетают одновременно шесть Дроссельмейеров, есть от чего голове пойти кругом. У меня и идет: пытаюсь рассмотреть каждого, увидеть за движениями характер. Порядок исполнения, рисунок танца важны, но образ возникает только после того, как порядок выучен и доведен до автоматизма. «Роль у тебя в теле, — объясняет Валентин Елизарьев Эвену Капитену, репетирующему Дроссельмейера. — Я хочу, чтобы ты поработал над ролью». И я вспоминаю, что, после того как Капитен станцевал Бога в «Сотворении мира» (это был юбилейный, 300-й спектакль, балеты Елизарьева живут долго), балетмейстер его хвалил: «Молодец, с умом работал, я видел, что свое внес». Валентин Николаевич уже не раз мне говорил: он любит сотворчество и очень ценит умных артистов. Я надеюсь, что Эвен Капитен это знает и понимает ценность сделанного ему комплимента. Но погордиться собой времени нет, передышки сейчас короткие: мгновение — и снова в танец.



Сегодняшнюю премьеру будет танцевать только один из шести Дроссельмейеров, за которыми я сейчас наблюдаю. Кто именно? «Я решу накануне вечером, — говорит Валентин Николаевич. — Интрига должна сохраняться до конца». «А критерий? — пытаю я. — По какому принципу вы будете определять?» Улыбается: «Кто будет лучше готов». Это улыбка Чеширского Кота: неизвестно, что за ней на самом деле спрятано. Может быть, он уже все решил и выбрал, кто станцует Машу, Принца и Дроссельмейера на первой премьере 13 октября, кто — на следующий день, а кто еще порепетирует и выйдет на сцену 23 октября. А может быть, он действительно пока не знает и ждет до последнего, потому что вот тогда, на предпремьерной репетиции, все и сложится. Пока складывается нелегко.

Валентин Елизарьев хотел возродить свой балет «Щелкунчик» с того самого момента, когда вернулся в театр после девятилетнего отсутствия. «Здесь совершенно оригинальное произведение, — объясняет мне терпеливо, хотя спешит поговорить с артистами. Сегодня первая репетиция в костюмах на основной сцене, и он сразу предупредил: в этом случае первый блин всегда комом. — Я здесь старался соответствовать музыке и (чуть повышая голос. — Прим. авт.) духу литературного произведения. Я очень люблю этот спектакль, очень люблю музыку Чайковского. Здесь все нужно было обновить. Декорации сгнили, сейчас все новое. Большинство артистов этот спектакль не танцевало, нужно вдохнуть новую жизнь в это произведение».

Валентин Николаевич разрешил мне ходить на репетиции нового-старого «Щелкунчика». До сих пор казалось, что зрителю лучше не знать, что стоит за балетной легкостью, которая так нас восхищает. Да, конечно, все слышали про тяжелый труд, сбитые в кровь пальцы и травмы, но на сцене эти люди дарят нам праздник и кажутся созданиями почти невесомыми: вот артистка коснулась пуантами сцены, вот взлетела, вот перевернулась в воздухе, вот ее ловко поймал партнер, посадил на плечо, потом закружил, аккуратно поставил, а вот и сам взлетел. Все легко, изящно, с улыбкой. «Лица, лица! — кричит в микрофон народная артистка Беларуси Татьяна Ершова. Когда-то она сама танцевала Машу, а теперь учит делать это других. — Что бы ни случилось — лица! За настроением можно много чего скрыть, ребят!» С настроением еще не все в порядке. Как и с рисунком танца: он то и дело ломается. Вчера, когда репетировали без костюмов, все вроде бы получалось, а сегодня не всем артистам кордебалета удаются поддержки: пышные пачки парт­нерш мешают.

«Сделайте еще раз!» — кричит в микрофон Елизарьев. Еще раз. Потом еще. Потом подходят солисты: кто-то страхует балерину, чтобы не упала от неловкого движения партнера, кто-то показывает, как удобнее взяться, что «вот здесь надо подсесть». Уф, удалось. Но они будут тренироваться снова и снова, жертвуя отдыхом между утренней и вечерней репетициями: Елизарьев требует совершенства.

Потому что, только если рисунок танца не ломается, начинается настоящий спектакль, когда можно играть выражением лица и взмахами рук. «Капитен, откуда эти мужицкие движения? Дроссельмейер — аристократ, жесты должны быть элегантными», — требует Елизарьев. И — чудо! — движения Эвена Капитена меняются, как будто немного закругляются, становясь плавными, широкими. И вот уже перед нами другой человек — вальяжный аристократ, для которого все эти куклы — так, развлечение. Но он отдается ему со всей страстью.

«Тело умнее нас», — говорит заслуженная артистка Беларуси Жанна Лебедева. Валентин Елизарьев попросил ее поработать с исполнительницами партии Щелкунчика-куклы. «Жанна — одна из лучших в этой роли», — объясняет Елизарьев. Она поначалу отнекивается: ничего не помню. Но стоит зазвучать музыке — и нет передо мной больше Жанны Лебедевой, а есть Щелкунчик. «Вы музыку слушайте, — наставляет она стоящих перед ней трех кандидаток в Щелкунчики, — здесь все очень четко по музыке разложено». И я тут же вспоминаю, как разговаривала о Елизарьеве с Родионом Щедриным. Он сказал, что всегда выделял особенную елизарьевскую музыкальность, которая далеко не у каждого балетмейстера, оказывается, есть: «Он очень музыкален, очень тонко чувствует музыку».

Сорвать аплодисменты коллег дорогого стоит: они понимают и видят все. И уж если получается…

Репетиция продолжается, и вдруг происходит нечто для меня совершенно неожиданное: артисты аплодируют. Только что закончили русский танец Александра Чижик и Антон Кравченко, и все у них сложилось: и рисунок, и настроение залихватское, под стать музыке, и точка именно в том месте музыки, где ее поставил хореограф. Такие аплодисменты я слышала потом еще раз: когда адажио из второго акта танцевали Ирина Еромкина (Маша) и Олег Еромкин (Принц). Уровень сложности поддержек в этом номере, по словам самих балетных, «высший пилотаж», их далеко не каждый способен выполнить. «Да, тяжелое адажио», — задумчиво и даже с каким-то, кажется, удивлением произносит Елизарьев. Как будто не он его придумал. Пару лет назад во время нашего интервью он признался, что всегда устанавливал планку для труппы чуть повыше, чем она на тот момент была способна, придумывал сложную хореографию — чтобы стремились, чтобы горели.

«Легче, мессир, легче, не делай вид, что тебе тяжело, публика не должна этого знать», — говорит Валентин Николаевич Эвену Капитену. И всем остальным: «Веселее, ребята! Публика не любит грустных лиц!» Сегодня зрители увидят счастливых артистов. Даже если им будет — а им будет — трудно. Потому что это и есть театр: когда одни люди — артисты — дарят другим — нам с вами — праздник. А потом уходят счастливые оттого, что это получилось. Но только Валентин Елизарьев будет знать, возродился ли спектакль именно таким, каким он его в свое время задумал.

Фото: Алексей МАТЮШ
===========================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22118
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Окт 13, 2020 11:59 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020101304
Тема| Балет, Нижегородский государственный академический театр оперы и балета им. А.С.Пушкина, Персоналии, Морихиро Ивата
Автор| Анна Лобова
Заголовок| Морихиро Ивата
Где опубликовано| © НН.Собака. ru
Дата публикации| 2020-10-06
Ссылка| https://www.sobaka.ru/nn/entertainment/theatre/117041
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

6 октября руководитель балетной труппы Нижегородского театра оперы и балета имени А.С.Пушкина отмечает свой юбилей. Первый иностранный солист Большого театра и бывший художественный руководитель балетной труппы Бурятского театра уже год работает в Нижнем Новгороде. В честь пятидесятилетия прославленного танцовщика и балетмейстера-постановщика мы поговорили с ним о его творческом пути и вместе прошли по маршруту: Токио – Москва – Улан Удэ – Нижний Новгород.



Как балет оказался в вашей жизни?

Мой папа был балетным педагогом, поэтому моя старшая сестра тоже стала заниматься хореографией. Мама водила ее на занятия, а дома она повторяла движения, и в какой-то момент ее подружка стала приходить к нам и заниматься вместе с ней, потом соседка, потом еще одна, и так постепенно образовалась целая танцевальная школа Ivata ballet school. Сейчас, кстати, ее возглавляет моя сестра.

Я тоже все время был поблизости, видел эти уроки, но меня они не очень-то интересовали. Однако раз в год ученики балетной школы давали отчетный концерт, и за участие в нем моей сестре всегда покупали подарок. Когда мне было 9 лет, я сказал маме: «Я тоже хочу подарок», она ответила: «Пожалуйста, занимайся, будут тебе подарки», так я начал заниматься балетом. Сначала мне все это было не слишком интересно, тогда я считал, что я – лучший танцовщик, так мне казалось. Я был не особо трудолюбивым ребенком, но многое у меня получалось легко, и пока все занимались, я мог просто дурачиться и «висеть на станке», в общем, относился к делу несерьезно.

Когда ваше отношение к балету изменилось?

В 16 лет. Тогда я в первый раз принял участие в балетном конкурсе, на котором были другие ребята, превосходившие меня в искусстве балета, и во мне вдруг проснулось чувство соперничества. Я увидел, как они крутят пируэты и не падают, и подумал: я буду делать еще лучше!

С того момента я стал настоящим фанатом, одержимым балетом. Я танцевал везде и всегда, даже на улице. В то время я еще не задумывался всерьез, что из этого получится, я просто делал то, что обожал. И вот в Токио открыли Институт Советского балета, туда приехали педагоги из Московского хореографического училища, и что особенно ценно – они учили по системе русской балетной школы. Напоминаю, речь идет о советских временах – никакого интернета еще не было, и найти какое-то видео с русским балетом было очень трудно. А я всегда любил именно русский стиль, моими любимыми танцовщиками были Барышников, Васильев, Соловьев. А учителем моего отца, кстати, был Алексей Варламов, бывший репетитор из Большого театра, приехавший в Японию.

Я поступил в этот Балетный Институт. Самым лучшим студентам была обещана стажировка в Московском хореографическом училище. В то время, чтобы иностранец попал в Россию, было что-то почти невероятное, так что это был бесценный шанс. И я получил его.

Какое впечатление произвела Россия?

Помню, мне показалось, что вокруг – темно и тихо. Своеобразно. Россия, конечно, очень отличается от Японии, а я в то время кроме Японии ничего не видел. Но все равно мне сразу понравилось, я влюбился в то, как здесь относились к искусству, какая чувствовалась культура и энергетика духовности.

Расскажите об учебе в Московском хореографическом училище. Было трудно?

Начну с того, что я очень хотел попасть в класс к Петру Алексеевичу Пестову, это была настоящая легенда. Он учил Николая Цискаридзе, Виталия Малахова, Александра Ветрова и многих других знаменитых артистов балета. Я мечтал стать его учеником, а он меня не принял. Зато я попал в класс к Александру Ивановичу Бондаренко. Сейчас понимаю, что это было великой удачей. Знаете, неспроста говорят, что, когда ты стучишься в какую-то закрытую дверь, рядом обязательно откроется другая, и именно за ней – твоя судьба. Пестов – совершенный гений, но сейчас я понимаю, что его стиль преподавания – это подготовка «суперпринцев» – идеальных, высоких, академически безупречных красавцев. Но я не такой, у меня маленький рост, который мешает изображать принца, да мне это и не интересно, мне нужно совсем другое – динамика, много прыжков, энергия, движение. И Бондаренко давал мне как раз все, что нужно. У него необычное видение – он как будто смотрит внутрь человеческого тела и понимает все закономерности. Это его умение помогло мне больше, чем мог бы дать любой другой «гений техники»! Я бесконечно благодарен ему. Кстати, мы познакомились еще раньше – он готовил меня к Московскому Международному конкурсу артистов балета в 1989 году. Этот легендарный конкурс, как и Олимпиада у спортсменов, проходит раз в четыре года, в Большом театре. Я тогда страшно волновался, ничего не помню кроме того, что я был раздавлен тем, что я вылетел на первом же этапе. Я плакал в буфете, когда ко мне подошел какой-то артист Большого театра, поставил передо мной стопку и сказал: «Выпей!». Я не знаю его имени, но лицо запомнил навсегда.

Какой главный урок вам дал Александр Бондаренко?

Однажды я спросил его: «Что такое балет? Что в нем главное?» Он сказал: «Балет – это культура». В этом ответе для меня – все. Сейчас много артистов балета, в прекрасной форме, технически развитых, но для меня важно – содержание, та самая культура. Не просто движение, но и взгляд, выражающий чувства, не просто танцовщик держит балерину, но как он относится к ней в этот момент, как он защищает и оберегает ее. Мне больно, что это пропадает из балета, для меня это очень важно.

«Я влюбился в то, как в России относились к искусству, какая чувствовалась культура и энергетика духовности»

После учебы вы попали в труппу театра «Русский балет»?

После выпуска из училища я искал, где мне можно продолжать заниматься. Я был этим одержим, у меня была единственная мысль: мне нужно заниматься каждый день, без остановки. Одна моя старшая коллега работала в Московском государственном театре «Русский балет». Она договорилась, чтобы я мог использовать зал для занятий. А руководитель театра Вячеслав Гордеев, народный артист СССР, пригласил меня работать в его труппе, так я остался в «Русском балете». Мы очень много гастролировали – Англия, Германия, Мексика, увидели весь мир! Это было интересное время: переезды, путешествия, много выступлений. Там я познакомился с будущей женой. Сначала стал помогать ей – носил ее тяжелый чемодан во время гастрольных поездок, ухаживал за ней, и постепенно у нас сложились очень хорошие, близкие отношения. Я благодарен ей за то, что она всегда во всем меня поддерживала, всегда была рядом, несмотря на то, что в советское время на отношения с иностранцем смотрели неодобрительно.

Это правда, что вы получили приз Гран-при на Открытом конкурсе артистов балета «Арабеск», который после вас никто не получал 18 лет?

Да, в 1992 году я стал обладателем «Гран-при» и Приза Михаила Барышникова «Лучшему танцовщику конкурса». После меня в течение 18 лет никто не поучал эту награду. А в 1993 году я получил золотую медаль на Московском Международном конкурсе, помните, тот самый, где я вылетел со страху в 88-м. После победы на этом конкурсе отношение ко мне стало другим – меня стали воспринимать всерьез и уважать.

Как складывалась ваша карьера дальше?

Как я и сказал, с «Русским балетом» мы очень много путешествовали, хорошо зарабатывали по тем временам, это было здорово… Но в какой-то момент я почувствовал, что зашел в тупик – выступлений очень много, но мне не хватало качества, я же привык в Московском училище оттачивать каждое движение, мне хотелось снова такой детальной работы. Тогда мы с Ольгой, моей женой, узнали, что у нас будет ребенок, и я понял, что не хочу ее оставлять и уезжать на гастроли, хочу быть с ней. Тогда я решил искать работу в Москве, я сразу знал, что хочу в Большой театр.

Разве это было возможно для иностранца?

Совершенно невозможно! Это было так легкомысленно с моей стороны, ведь в то время иностранец просто юридически не мог попасть туда. Я обратился к ректору Московского училища – Софье Николаевне Головкиной, великолепному человеку, и она договорилась, чтобы мне выписали пропуск в Большой театр. Работать и выходить на сцену я не мог, но зато мог заниматься. И так прошел целый год – я просто ждал, очень много трудился и хранил надежду, что однажды что-то изменится. Было сложно – у нас был маленький ребенок, много забот, но в молодости, наверное, все дается как-то легче.

Все это было рискованно – я вообще не знал, что дальше будет, но двигался по зову сердца. А потом в театре произошла смена власти, изменилась структура. Театр стал работать по контрактной системе, и иностранцы тоже получили право на работу. Я стал первым иностранным артистом балета, официально принятым в труппу Большого театра! Так началась моя деятельность в Большом, это был 1995 год.

Как это было?

Сначала психологически было очень сложно. Большой театр – это отдельный, закрытый, неприкасаемый мир. Там очень высоко ценят традиции, и все подчинено строгой системе, чтобы дойти до сольных партий, нужно пройти много испытаний. А я вошел в театр со стороны, был эдаким «выскочкой» и чувствовал, что многие ко мне относились не по-доброму, это было большой проверкой, но это меня закалило.

Мне долго не давали никаких партий, видимо, из-за нестандартного роста, а все парни были вокруг меня – такие красавцы! И вот, наконец, мне дали первую партию… и представляете, я провалился! Ничего не смог сделать из-за волнения. Но все равно, конечно, продолжил работать, а потом начался профессиональный рост, пришел успех.

Я танцевал в театре 16 лет. С труппой Большого побывал в Ковент-Гардене в Лондоне, в Гранд-Опера в Париже, и я все равно могу сказать, что Большой театр – особенный. Это не просто здание, это – живое существо!

Как вы приняли решение завершить карьеру танцора?

Мне был 41 год, я был еще в хорошей форме и мог бы продолжать танцевать. Но почувствовал, что пришло время что-то изменить в жизни. Это было тяжелое решение, но я все больше и больше задумывался о том, что мне не нравятся те процессы, которые происходили в балете, когда форма, а не внутреннее содержание стала выходить на первый план. Я придерживаюсь того мнения, что балет – это элитарное искусство, и мне больно, когда я вижу, как в него добавляют посторонние жанры, и становится больше гимнастики, чем классики. Я считаю, что через адский физический труд балет всегда должен выражать высокие идеи.

Так я понял, что хочу ставить балеты сам. Ушел я в никуда, конкретного предложения у меня еще не было, однако я не боялся, знал, что не пропаду. Я уехал в путешествие, а когда вернулся, мне позвонили из Бурятского театра.

Так начался ваш путь, как постановщика и руководителя.

Раньше я думал, что танцевать – вот самая интересная работа, ничего не может быть увлекательнее, но оказалось, что заниматься постановкой еще интереснее!

Мне пришлось оставить семью в Москве. В Улан-Удэ у меня был только один близкий человек – мой старший брат, как я его называю. Опять нужно было начинать все с начала. Теперь я ехал с целью руководить, мне нужно было научиться этому, я верил, что я смогу что-то изменить во вверенной мне балетной труппе. Конечно, пришлось столкнуться со многими трудностями, многое преодолеть. Вы не поверите, но я только тогда сделал одно важнейшее открытие – оказывается, с человеческой ленью бесполезно бороться! И если человек не хочет что-то делать, и он лентяй, то тут я бессилен! Мне потребовалось 7 лет работы, чтобы понять эту нехитрую истину.

Как-то раз, уже работая в Улан-Удэ, я приехал в Большой театр и встретил там Владимира Никонова – народного артиста РСФСР. Его не стало в августе этого года, величайшая личность. Он спросил меня: «Как дела?», и я сказал ему, что у меня в театре полно проблем, на что он ответил: «Поэтому ты и поехал туда, не было бы проблем – не надо было бы работать», мне понравилась эта простая и мудрая логика.

Чему еще вас научила жизнь в Бурятии?

Я буддист, а в Бурятии есть крупнейший центр буддизма в России, там развит и шаманизм. А я испытываю к этому большой интерес. Есть в мире энергии и явления, которые существуют вне материального мира, но влияют на него. Однажды мой друг – старший брат, о котором я уже говорил, сказал мне: «Тебе нужно открыть третий глаз, чтобы понять, как устроен мир». После этого разговора я общался со многими людьми, искал ответ на этот вопрос, и понял для себя, что третий глаз – это способность видеть мир истинным, без примеси собственного эго.

В Бурятии Хамбо лама сказал мне: «Если ты будешь 20 лет здесь жить, то я буду называть тебя великим». Но я все-таки не великий, 20 лет я там не смог прожить, и уехал в Нижний Новгород.

Какие впечатления от работы в Нижегородском театре оперы и балета имени А.С. Пушкина?

К сожалению, из-за пандемии я всего полгода смог поработать в полную силу, потом все приостановилось. Мне нравится, что здесь, в Нижнем Новгороде, я вижу большую заинтересованность и поддержку со стороны губернатора и министра культуры. Я вижу, что они не безразличны к искусству, мы имеем общие цели, и я уверен, что сможем их достичь. Мне хочется работать, хочется быть полезным. В театре прекрасная, талантливая труппа. Я мечтаю, чтобы балет и опера прославили Нижний Новгород.

Что вы думаете о Нижнем Новгороде?

Замечательный город! Мне очень нравится здесь гулять. Первым делом я, конечно, изучил Покровку, потом Кремль… Мое любимое место в городе – это, пожалуй, тропинка вдоль Кремлевской стены, у Коромысловой башни, очень люблю здесь бывать. Нравится мне и шикарная набережная. Я катался на фуникулере, недавно съездил полюбоваться природой на Щелоковский хутор. Когда я впервые увидел Чкаловску лестницу, она меня поразила: это современный объект, который появился в сороковые годы, но это место люди полюбили, и без него город уже немыслим. Я хочу, чтобы и балет так же прочно вошел в жизнь Нижнего Новгорода и стал его важной частью, его украшением.


Фото: Хироши Абе
========================================================================
ВСЕ ФОТО и Видео - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22118
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Окт 14, 2020 9:19 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020101401
Тема| Балет, Парижская опера, Открытие сезона, Персоналии,
Автор| Мария Сидельникова
Заголовок| Бессценное время
Как выживает в условиях эпидемии и ремонта балет Парижской оперы

Где опубликовано| © Газета "Коммерсантъ" №188, стр. 11
Дата публикации| 2020-10-14
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/4529940
Аннотация| Открытие сезона


Три Гносианы» Эрика Сати в постановке Ханса ван Манена Людмила Пальеро и Уго Маршан исполнили со стерильным целомудрием
Фото: Svetlana Loboff / Opera national de Paris


После полугодового перерыва на карантин и с отсрочкой еще на месяц балет Парижской оперы таки открыл сезон-2020/21 двумя камерными программами — «Этуали Оперы» и «Рудольф Нуреев». В первой — соло и дуэты из неоклассического репертуара труппы, во второй — па-де-де из балетов Нуреева. К экстремальным обстоятельствам, в которых сейчас вынуждена работать одна из знаменитейших балетных трупп мира, присмотрелась (с максимально близкого по нынешним санитарным правилам расстояния) Мария Сидельникова.

В придачу к вирусным неурядицам Парижская опера получила экстренную смену генерального директора и ремонт обеих сцен, поэтому все творческие планы на начало сезона 2020/21 были отменены. Вплоть до ноябрьской «Травиаты» Верди и декабрьской «Баядерки» в версии Нуреева вместо опер дают камерные концерты, а вместо балетов — гала без оркестра, без сценического света и без сцены как таковой. Временные подмостки выстроили поверх оркестровой ямы и двух первых рядов. Здесь же, в партере освободили место для фортепиано и виолончели — главного аккомпанемента вечера «Этуали Оперы»; гала «Нуреев» идет под запись.

В роли кулис две серые коробки по бокам и двери партера — артисты поднимаются на сцену прямо из зала, где зрители сидят через кресло, в масках на протяжении всего спектакля. Гала идет без антракта, выход из зала — строго ряд за рядом.

Выдержав санитарную дистанцию, организаторы гала не подумали о театральной — она оказалась слишком тесной. Скрип канифоли, громкие приземления, цыканье на партнера сквозь улыбку, тяжелое дыхание — обнаженная обстоятельствами физиологическая изнанка балета приблизилась вплотную к публике и выглядела довольно неприглядно, навевая печальные мысли о быстротечности балетной жизни, теперь еще больше урезанной неуправляемым вирусом. Минорную тональность задал Матье Ганьо в номере «Лунный свет», поставленном англичанином Аластером Марриоттом на музыку Дебюсси. Красавец Ганьо, назначенный этуалью чуть ли не со школьной скамьи, в свои 36 лет по-прежнему напоминает античного бога из Лувра. Однако танцевал он по-пенсионному расслабленно и утомленно, благо этот меланхоличный номер не обременен техникой.

Пластический манифест американской феминистки Марты Грэм «Плач» (1930) в исполнении 39-летней Эмили Козетт, чьи творческие достижения остались далеко в прошлом, утратил всякую экспрессию, превратившись в банальное заламывание рук. «Три Гносианы» Эрика Сати в постановке Ханса ван Манена надежно станцованная пара Людмила Пальеро и Уго Маршан исполнила со стерильным целомудрием. И даже беспечная «Сюита танцев» на музыку Баха, которую некогда Джером Роббинс поставил для неотразимого «Миши» Барышникова, утратила свой победительный шарм. И дело даже не в том, что исполнявший номер Уго Маршан выше и массивнее прототипа, что бисерные заноски и пионерские подскоки не слишком-то для него органичны. Просто парижанин, весь карантин усиленно работавший над сохранением формы, так старался продемонстрировать технику, что совсем забывал получать удовольствие от танца.

Следующим вечером гала «Рудольф Нуреев» взяло реванш за не сверкнувших «Этуалей Оперы». Да и то сказать: в перенасыщенной излишними подробностями хореографии Нуреева (которому французы приписывают и «отредактированного» им Петипа) не расслабишься. Главному виртуозу Оперы Матиасу Эйману досталась вариация поэта из малоизвестного балета «Манфред» на музыку Чайковского, который Нуреев поставил в 1979 году в период своего увлечения Байроном. Душевные смятения героя хореограф перевел на язык больших прыжков, стремительных вращений, широких жестов и невыворотных вторых позиций, призванных показать отчаяние. Эйману, по счастью, хватило и физических сил, чтобы выдержать нагромождение сложностей, и вкуса, чтобы снизить нуреевский пафос.

Этуаль Жермен Луве, красиво сложенный танцовщик с мягким, немужским шагом и несколько флегматичным характером, был предсказуемо хорош в свадебном па-де-де из «Спящей красавицы» с Леонор Болак, равно как и в сцене «Балкон» из «Ромео Джульетты» с Мириам Ульд-Брахам, которая без потерь вернулась из затянувшегося декретного отпуска. Амандин Альбиссон, сопровождаемая Одриком Безаром, превратила белое адажио «Лебединого озера» в оду французской балетной школе. Широкие ронды, прочерченные идеально выворотной породистой стопой, затяжные пируэты, благородные низкие аттитюды, бесконечные руки, идеальные позиции, ни одного шва, ни одного видимого усилия — эту этуаль хоть сейчас можно выпускать в декабрьской «Баядерке». Но дотянется ли до своего высшего уровня остальная труппа (бесчисленные кадрили, корифеи, «сюжеты» и прочие) — большой вопрос. Не говоря уже о том, дозволит ли вирус показать этот грандиозный балет.

Но парижские зрители, очевидно, верят в лучшее и не склонны предъявлять претензии к артистам: оба вечера они как никогда были щедры на аплодисменты. По обеим сторонам исчезнувшей рампы всем явно хотелось начать новый сезон с чистого листа, позабыв о забастовках, вирусах и прочих некрасивостях реальной жизни.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4  След.
Страница 2 из 4

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика