Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2020-06
На страницу 1, 2, 3  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июн 01, 2020 10:05 pm    Заголовок сообщения: 2020-06 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020060101
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Диана Вишнева
Автор| Мария Ганиянц
Заголовок| Чувство направления
Диана Вишнева о бессонных ночах, работе с семиметровыми демонами и поколении перфекционистов

Где опубликовано| © журнал «Аэрофлот», стр. 10-12
Дата публикации| 2020 июнь
Ссылка| http://webfiles.aeroflot.ru/Aeroflot_June_2020.pdf#page=7
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Диана Вишнева входит в десятку лучших балерин мира, но ей этого мало. Главная цель ее проектов, Фонда содействия развитию балетного искусства и фестиваля современной хореографии Context. Diana Vishneva, – познакомить Россию со всем многообразием современного танца и дать карьерный старт талантливым молодым хореографам. Восемь лет назад Context начинался как небольшой трехдневный форум современной хореографии, а сегодня в его афише заявлены постановки икон contemporary dance. Сама Диана, которая несколько лет не танцевала на фестивале, выйдет на сцену в спектакле «Шахерезада». Фестиваль пройдет осенью в Москве и Санкт-Петербурге.



Диана, почему у фестиваля такая сложная организация – на два города?

Он начинался в Москве, так как подобные проекты легче, конечно, делать там, где сосредоточены финансовые потоки. Но я не могу без Петербурга, это мой дом и тыл. Конечно, делать такое мероприятие на два города стоит мне многих бессонных ночей.

Изначально в фестивальной афише у нас было запланировано два этапа: летом и осенью. Это было связано с необходимостью подстроиться под графики тех танцевальных компаний, которые мы хотим привезти. К сожалению, жизнь внесла коррективы: мы вынуждены переносить июньские показы на более поздний срок.

Кем из участников вы особенно гордитесь?

Одним из главных событий летом должен был стать «Ревизор» Гоголя в постановке знаменитого хореографа Кристал Пайт. Собственно, от нее мы и начинали строить наше расписание – Пайт абсолютно недосягаема, к ней стоят в очереди ведущие театры, и попасть в ее график невероятно сложно. Помимо того что она один из главных хореографов NDT (Нидерландский театр танца) и ставит в Национальном балете Канады, у нее есть своя компания Kidd Pivot, которая впервые приедет в Россию. Компания работает полгода, делает одну постановку, потом полгода все занимаются своими проектами, затем собираются, чтобы создать новый спектакль. «Ревизор» – режиссерски очень интересная работа на стыке драматического жанра и балета. Сопровождением для танца в ней становятся диалоги из комедии Гоголя. И как все спектакли Кристал Пайт, постановка оставляет сильнейшее впечатление. Пайт и сама потрясающая, ее все обожают. Когда она ставила для балета Парижской оперы, ради нее работники театра, которые ни на минуту не останутся после конца рабочего дня (таковы правила профсоюза, и никакие уговоры не помогут), безропотно задерживались. Сейчас мы ведем переговоры о переносе «Ревизора».

Этот год особенный для вас – вы возвращаетесь на сцену.

Да. На Context мы покажем спектакль Пермского театра оперы и балета «Шахерезада», который для меня поставил мой друг, хореограф и руководитель труппы Алексей Мирошниченко. Он понимал, что я вся в современности и делать для меня балет в его любимом неоклассическом стиле смысла нет – этот период я прошла с Ратманским. Поэтому он прислал материалы о жене последнего шаха Ирана императрице Фарах Пехлеви: это одна из образованнейших женщин страны, она много сделала и для культуры, и для иранских женщин, но в 1979 году, после революции, была вынуждена бежать из страны и до сих пор живет на Западе.

Я не знала этой истории. Когда посмотрела документальные фильмы и материалы, была совершенно очарована ею, но абсолютно не понимала, как это воплотить на сцене. Это же не трехактный балет и не драматическая история, партитура «Шахерезады» РимскогоКорсакова – всего 40 минут, и как в них вместить трагедию семьи и страны, темы изгнания, одиночества и невозможности возвращения… Но Мирошниченко это удалось. Когда я посмотрела видео постановки, была поражена, хотя меня трудно удивить.

Что еще зрители смогут увидеть на Context ?

Наша главная миссия, то, из чего вырос фестиваль, – привлечение внимания к молодым российским хореографам. Тщательно отбираем финалистов, отсматриваем порядка двухсот заявок, и только пятерка хореографов сможет представить свои проекты в рамках осенней сессии. Также мы показываем работу победителя конкурса предыдущего года, сделанную по результатам стажировки, – в 2019-м им стал Кирилл Радев. Помимо этого, у нас появилась новая инициатива – Context Open, в рамках которого совершенно разные хореографы без ограничения по возрасту, гражданству или жанру получили возможность представить свои постановки. В этом году мы выбрали спектакль «Воздух» Ольги Лабовкиной. Будет и международная программа.

Что дает молодым хореографам участие в конкурсе?

Это всегда стимул к созданию новых работ. Мы не прощаемся с нашими хореографами после окончания фестиваля, стараемся их рекомендовать, в мире современной хореографии все друг друга знают. Следим за их карьерой и рады тому, что они работают в таких крупных театрах, как Мариинский, ставят в Воронеже, Перми, Самаре, создают собственные танцевальные компании, участвуют в популярных телевизионных шоу. Мы так - же поддерживаем работу наших хореографов с именитыми российскими коллективами. Вот думаю, не пришло ли время создавать мини-труппу Context, чтобы делать свои спектакли.

Кроме «Шахерезады», есть впереди какой¬то большой проект, в котором вас можно увидеть?

Возможно, осенью поеду на гастроли по Европе со «Снами Спящей красавицы». Автор идеи и режиссер этого инновационного проекта – Рем Хасс, русский, живущий в Нью-Йорке. Это очень дорогая (больше трех миллионов долларов), сложнейшая постановка с использованием виртуальной реальности. На семиметровый экран проецируются «аватары» – гигантские демоны, отражающие сны и мысли Авроры. Они в точности повторяют каждое мое движение в режиме реального времени. Пожалуй, это самый сложный проект в моей жизни. В костюмы вшиты датчики, танцевать с ними неудобно, после работы с семиметровыми виртуальными демонами плохо спишь. Это очень странное ощущение: превращаться в киборга и оживлять виртуальных персонажей. Да и за то время, что мы репетировали с моим хореографом Эдвардом Клюгом, можно было три полноценных спектакля сделать. Но я отдала себя в жертву этому виртуальному миру.

Где вам психологически проще работать: в России с нашим гибким подходом или на Западе, где все очень четко?

Везде есть плюсы и минусы. Я отработала 13 лет в Нью-Йорке, в Американском театре балета, приезжала на репетиции и постановку. Там все устроено так: восьмичасовой рабочий день, репетиции без перерывов, к концу дня твои ноги на два размера больше. И не потому что там хотят убить своих танцовщиков – все упирается в стоимость аренды. За несколько недель нужно отрепетировать много балетов, а потом начинается сезон в Метрополитен. В России по-другому: ты готовишь один балет и на нем концентрируешься, работаешь два-три часа в день, потом у тебя есть время на восстановление. График у нас не свободный, но он нацелен на то, чтобы танцор мог себя сохранить, а там – работа на износ. В НьюЙорке я набирала пик формы, но психологически было очень трудно выдерживать. Хотя на этом ритме спектакли выходят невероятные, и ты ощущаешь полнейшую свободу. Мне там легче танцевать, чем в Мариинке. Но когда выходишь на сцену Мариинского театра, ощущаешь тот фундамент, которого ни у кого нет на Западе, – это мой клад.

Какое главное различие между нашими и западными артистами балета?

Мы с нашим русским менталитетом каждый раз умираем на сцене, а это сложно. Нельзя десять раз подряд выходить на разрыв аорты, нужно время восстанавливаться, иначе не выживешь. На Западе же артисты не в жертву себя приносят, а удовольствие от работы получают. Если у нас говорят перед выходом на сцену «ни пуха ни пера», то там – Enjoy, have fun. Меня это сначала коробило: какой enjoy? Я профессионал, полностью себя отдаю, служу, а не в бирюльки играю. А сейчас понимаю: профессионализм необходим, но истязать себя морально, как мы это здесь часто делаем, не надо. Правда, наше поколение недовольных собой трудяжек, наверное, последнее такое.

Что самое главное дала вам работа на две страны?

Я научилась многое успевать: сегодня Ноймайер, завтра Ратманский, потом фестиваль. В СССР, когда балерина была не занята и ждала приглашения на спектакль, такое время простоя называлось «родить ежика». У меня в жизни не было и недели простоя, максимум – отпуск в две недели, одну из которых ты приходишь в себя.

Вашему сыну исполнилось два года. Как изменилась жизнь и как быстро вы смогли вернуться к работе?

Рождение ребенка – это самое большое счастье, которое может случиться с человеком. Центр внимания перемещается с собственной персоны и бренда «Диана Вишнева» на новую вселенную. Я родила в осознанном возрасте и серьезно подошла к беременности, хотя, конечно, затянула, можно было раньше. Фестиваль не позволял мне исчезнуть даже на месяц, не то что на год. Но тут появилась возможность: новый этап в профессии, связанный с отходом от классического репертуара, – я закончила карьеру в Американском театре балета, мы провели пятый Context. Звезды так сложились, что когда я забеременела и врачи запретили мне заниматься, просто отключилась и уехала в Майами, осознавая: быть может, это единственный шанс в жизни отдохнуть от балета. Мама мужа, которая живет в США, – неонатолог, она вызвалась мне помочь. Да я и сама осознавала, что там мне будет комфортнее и спокойнее.

Я гуляла, наслаждалась жизнью. Но понимала, что после рождения малыша надо будет очень быстро войти в форму, так как был контракт на шоу «Сны Спящей красавицы», подписанный еще до беременности, и через шесть месяцев после родов я должна была погрузиться в этот сложнейший полноценный спектакль. А я год почти не занималась.

Подошла очень серьезно: пилатес, фитнес, плавание, остеопат, балетные классы, правильное питание – и через четыре месяца после рождения сына я уже была на сцене Opéra de Paris в полной боевой готовности и вместе с Орели Дюпон открывала сезон спектаклем B/olero Охада Наарина. С сыном я не расставалась, старалась как можно дольше сохранить грудное вскармливание, поэтому мой малыш в четыре месяца уже побывал на сцене Парижской оперы. Еще через месяц был «Евгений Онегин» в Японии, а репетиции проходили в Штутгарте. Но его дом, как и мой, – в Санкт-Петербурге.

Не боялись не вернуться в балет после родов?

Мне часто задавали такой вопрос. Да я вообще об этом не думала, ну, не вернусь – и ладно, найду чем заняться. С удовольствием репетирую с юными балеринами, мне интересно. Эти девочки – бесконечная неуверенность и самобичевание, мне ли не знать. Вот и хочу им помочь, вижу, как сделать, чтобы им было легче и лучше, чтобы они стали профессиональнее, сильнее, увереннее. Быть может, если бы я не состоялась как балерина, я бы пошла на режиссуру. В мире много возможностей, главное – чувствовать свой путь, свое направление. А я его всегда чувствовала.

=============================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июн 02, 2020 10:04 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020060201
Тема| Балет, "Лебединое озеро", Персоналии, Мэтью Борн
Автор| МАЙЯ КРЫЛОВА
Заголовок| ИДЕАЛИСТ В БЕДЕ
«ЛЕБЕДИНОГО ОЗЕРА» МЭТЬЮ БОРНА: ВЗГЛЯД ЧЕРЕЗ ЧЕТВЕРТЬ ВЕКА

Где опубликовано| © Журнал Музыкальная жизнь
Дата публикации| 2020-06-02
Ссылка| http://muzlifemagazine.ru/idealist-v-bede/
Аннотация|



В этом году исполняется двадцать пять лет со времени создания «Лебединого озера» Мэтью Борна. Британская балетная компания New Adventurеs (дом Борна) включила трансляцию спектакля в список бесплатных «карантинных» показов. Это вызвало новый всплеск интереса к одной из самых оригинальных версий самого знаменитого балета. Горделивая характеристика, данная спектаклю на сайте труппы, – «iconic and legendarу» – отражает объективную реальность. Как и множество театральных премий, в том числе Tony и премия Лоуренса Оливье.

В чем причина успеха? Ведь версий «Лебединого» в мире пруд пруди. На любой вкус, от классических до авангардных, от сохраняющих традиции идеализма до цинично-­постмодернистских. Версия Борна – часть большой театрально-­семантической семьи. С момента первого показа в 1877 году балет Чайковского не раз становился объектом шуток и пародий, предметом игры концепций и разгула воображения. История Белого и Черного лебедя вкупе со всем известной и всеми любимой музыкой стала мировым символом балета и маркером смены эстетических парадигм.

Новые версии «Озера», с танцами на пуантах или со шлепаньем босиком, с классическими па или с современной угловатостью и анти-идеализацией тела, объединены, как ни ставь, одним – театральным конфликтом реальности и воображения. Это главный, смыслообразующий момент, начиная с первой классической версии. Конечно, многие авторы вольно обращаются с Чайковским: сокращают партитуру, меняют местами фрагменты, заказывают неожиданные аранжировки. Борн – в том числе. Но «Озеру» к такому не привыкать: мы знаем этот балет по вольной редакции Дриго, сделанной в конце позапрошлого века. Сопоставлять, что на какой фрагмент поставлено, – тема отдельной статьи. Главное, хореограф сумел сделать так, что эпизоды спектакля психологически совпадают с музыкой. Как будто она для Борна и написана. Ведь постановщик вычленяет самую суть: главный герой, пребывая в душевном одиночестве, встречает неизбежность судьбы на озере. Прочее – детали.

Нужно сказать, что сочинение танцев – не самая сильная сторона постановщика. Его комбинации зачастую однообразны и вторичны, хотя отличаются энергичной броскостью. Зато есть внятность и эмоциональная острота, тщательно разработанная концепция и убийственно точная картинка, в которую составной частью входит жестовая пластика. (Недаром Борн – постановщик и мюзиклов.)

Итак, дано: злая (нет, скорее холодная) королева, служанка долга, раба этикета и высокого положения. Безликий вроде бы секретарь ее величества – серый кардинал, современный Ротбарт, мастер интриг. И всегда несчастный Принц, наследник престола, заложник ситуации, сперва мальчик, потом – юноша.

Что все не слава богу, покажет первая же мизансцена: огромная высоченная постель в центре неуютного зала, и на ней, под сенью громадной давящей короны, маленький, съежившийся ребенок с игрушечным лебедем в руках. Его мучают ночные кошмары. Его муштрует и дрессирует, не давая ничего взамен, армия лакеев и горничных, для которых Принц – объект формального ритуала, размеренного по секундам. Царит бездушный автоматизм, для которого Борн ловко использует ритм и метр музыки. Бытовой жест тут становится выразительным средством. Пластически показанное одиночество в толпе задано сразу и с силой.


Королева, Секретарь и Блондинка. С них начнется разочарование героя

Мать-королева с лицом-­маской, в платье «нью лук» и фирменной сумочкой, всегда на дистанции от сына, она занята флиртом с молодыми офицерами, поставленным как пародия на адажио Авроры с четырьмя кавалерами из классической «Спящей красавицы». Один из самых пронзительных эпизодов спектакля, кажется подсмотренным Борном в балете «Майерлинг» (где кронпринц Рудольф Габсбург не может добиться внимания матери) – когда венценосный юноша отчаянно просит материнской ласки, но получает надменный отказ и призыв «собраться». Так начинается жизнь без прав, но с обязанностями.

Это очень английский спектакль, наполненный не толь­ко визуальным «местным колоритом», но и специфическим отношением к жизни. Борн, истый британец, остро чувствует разницу между серьезностью и напыщенностью (то, что англичане иронически именуют full of themselves, «распирает от собственной важности»). Как хороша пародия на венценосные протокольные ритуалы (конечно же, подсмотренные у королевской семьи): выходы на балкон к любопытствующему народу, массовые награждения медалями и орденами и разбивание шампанского о борт спускаемого на воду корабля. Мать чувствует себя как рыба в воде в предельно формализованной жизни, а сын – нет. Это подано красноречиво: балет – жанр, который наглядно может показать приоритет внешнего над внутренним. Взять хотя бы жесты вульгарной блондинки (купленной, как потом выяснится, коварным секретарем): они – пластический эквивалент говору британских кокни. С блондинки начнется череда последовательных разочарований героя. Ему подсовывают женщину, которая глупо хихикает и не выключает мобильный телефон в театре. Кстати, о театре. Королевская семья посещает балет с томной «сильфидой» и порхающими бабочками, которых герой-­дровосек ловит сачком: это добродушная и в то же время неуловимо злая пародия на буколику классики с ее вальсами цветов, наядами и оживленными садами.

Потом будет ночной клуб низкого пошиба, куда сбегает Принц. Там шлюхи, матросы, трансвеститы и люди социальных верхов, ищущие острых ощущений. Дешевка и люрекс. Алкоголь и обжимания по углам. Рок-н-ролл и драки. И известная «цитата» из жизни Мэрилин Монро (некая девица, на нее похожая, с вентилятором, раздувающим юбку). Ничего хорошего в баре не произойдет, Принца оттуда вышвыривают, и изгнанного тут же щелкают папарацци, а блондинка на его глазах получает деньги от секретаря.


В танце есть (и не раз) переосмысленные отсылки к классическому «белому» акту балета

Принц устал жить. Он хочет броситься в городской пруд – под табличкой «Не кормите лебедей». Но…

Лебеди-­мужчины Борна, с голыми торсами, короткими стрижками, штанишками в перьях и черными полосами-­клювами на лицах. Их брутальный танец, с выбрасываемыми, как в карате, ногами, с «неуклюжим» (вспомните этих птиц на суше) и одновременно грациозным подпрыгиванием. Со сцепленными сзади руками или – в подражание лебедю классическому – с поднятой рукой-­крылом, согнутой в локте надо лбом, и позой в аттитюд. В танце есть (и не раз) переосмысленные отсылки к классическому «белому» акту балета. Отличие этих лебедей от традиционных – в их самодостаточности. Они не нуждаются в освободителе, и они агрессивны. Лебединый танец – как птичье шипение, он колкий и назойливый. На агрессии построена интрига: это ни в коем случае не мужчины, танцующие женские образы. Гендер тут не главное. Просто Принц, выросший без отца, видит в них лирическое наваждение души. Пытается перенять их пластику, ищет у них защиту. И находит друга и покровителя в одном из членов стаи. Мужской дуэт тут как избирательное сродство.

Впереди бал во дворце: красная дорожка, зеваки у входа, жеманные гости. И персонаж в черном – Незнакомец в кожаных штанах, со стеком в руках, воплощение принципа «Я всегда получаю то, что хочу». Это тема Двой­ника, эхо провокаторши Одиллии, правда, без обмана: любимец женщин, бесцеремонный, наглый и безжалостный, не маскируется, но открыто издевается над Принцем. Его соло – эротическая провокация. Гость смеется над Принцем. Толкает его. А потом, ухмыляясь, рисует сигаретным пеплом черный клюв у себя на лбу.

Невозможно стерпеть тотальный крах мечты. Или игру расшатанного воображения, подсовывающую зловеще-­пошлый образ мачо, который уводит мать и имеет такой успех у дам, какого у Принца не было и не будет. Звучит пистолетный выстрел, все та же блондинка попадает под шальную пулю, Принца бросают в психушку. Финал балета – чистый катарсис. Герой слабеет и видит (предсмертный бред?), как отовсюду, даже из-под кровати, появляются лебеди, их стая заполняет пространство. Борн не оставляет места идеализму: мир лебедей в итоге не лучше, чем мир людей. Злоба довлеет и тут, личность толпой не принимается, а стадное чувство отражено в танце: наступления суживающимися кругами, оттопыренные «крылья», топтания «лапами»… Лебеди, ревнующие Лебедя-­покровителя к человеку, насмерть заклевывают отступника, подружившегося с иным. Греза убита, и Принц умирает от ужаса, в апогее тревоги и экстаза. Но, как Петрушка в одноименном балете после смерти грозит миру с высоты кукольного балагана, так и вечный Лебедь поднимается с бессмертным Принцем на руках поверх бренного тела, над которым рыдает прозревшая наконец королева.

Это история об уязвимости идеализма, о преданности и предательстве, о том, как трудно или даже невозможно пройти между Сциллой принудительного одиночества и Харибдой опасностей в толпе. Это спектакль (и тут телесность балета принципиальна) о важности тактильности: многое изменилось бы, если б мать хоть раз обняла страдающего сына. Это балет о том, что самая большая в мире роскошь – и впрямь человеческое общение. О том, что мы и впрямь в ответе за тех, кого приручили.

Заслуга Борна в том, что такие всем известные истины он заставляет работать как театральные приемы. Он делает истины зрелищными и наглядными. Постановщик ближе других подошел к трагедийной сущности «Озера» и напомнил о важнейшем гуманистическом посыле европейского искусства, архетипе балета про лебедей: любовь сильнее смерти. В этом секрет актуальности британского спектакля, который подчеркивает бессмертие музыки Чайковского.

ФОТО: NEW ADVENTURЕS
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июн 02, 2020 10:37 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020060202
Тема| Балет, Парижская опера, Персоналии, Матье Ганьо
Автор| Юрий Коваленко
Заголовок| «В домашней клетке мне не хватает пространства»
Этуаль балета Парижской оперы Матье Ганьо — о репетициях в заточении, пользе йоги, балетном матриархате и князе Курбском

Где опубликовано| © Известия
Дата публикации| 2020-06-02
Ссылка| https://iz.ru/1017895/iurii-kovalenko/v-domashnei-kletke-mne-ne-khvataet-prostranstva
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Фото: Getty Images/Rindoff Petroff/Hekimian

Матье Ганьо вспоминает свой дебют в балете «Моя Павлова», не понимает, почему Татьяна полюбила Онегина, считает, что для русских балерин сцена священна, и смотрит онлайн спектакли Большого театра. Об этом знаменитый танцовщик рассказал в беседе с корреспондентом «Известий».

— Репетиции в театре ещё не начались. Тяжела жизнь без танца?

— Сегодня у меня просто нет выбора. Но без танца, неотъемлемой части моего существования, жизнь во многом теряет свой интерес. Я обеспокоен. Обидно, что пришлось отменить многие артистические проекты. Не знаю, как будут дальше развиваться события. Не исключаю, что в балетной профессии многое изменится, включая искусство танца. Однако самоизоляция дала возможность подумать, а также заняться тем, на что раньше не хватало времени. Взял книги, которые раньше откладывал, смотрю фильмы и спектакли, которые не видел.

— Чехов называл праздность одним из условий личного счастья. Вы не поклонник того, что итальянцы называют «сладким ничегонеделанием»?

— Оно затянулось и всё больше утомляет. У меня хорошая квартира в Париже, но я лишен привычного общения, мне не хватает природы. Чувствую себя в клетке, и хотя она золотая, это все равно было заточение. К счастью, ограничения постепенно снимают и мы можем себе позволить больше, чем раньше. Еще одна проблема в том, что я не вожу машину, а семья моя живет далеко от Парижа.

— Вы человек дисциплинированный?

— Не от хорошей жизни. Если хочешь, чтобы эпидемия быстрее закончилась, необходимо соблюдать определенные правила — как бы тягостны они не были для всех нас.

— Удается поддерживать форму в золотой клетке?

— Сижу дома, но поскольку на паркете или плитке заниматься неудобно, дирекция Парижской оперы выдала артистам специальный линолеум. Педагоги дают нам уроки во время видеоконференций. Кроме того, на YouTube смотрю класс знаменитой танцовщицы Тамары Рохо, которая возглавляет Английский национальный балет. Наконец, занялся йогой — это нечто другое, но она полезна и для танца, и в ментальном плане. В результате каждый день на всё это уходит два с половиной — три часа. Этого, конечно, недостаточно, чтобы поддерживать форму, но тело все-таки получает определенную нагрузку, без нее все было бы просто ужасно. Хотя, конечно, в домашней клетке пространства мне не хватает.

— Открытие нового сезона в Парижской опере намечено на 21 сентября. Министр культуры Франк Ристер обещает постепенное возвращение театров. Есть ли у вас какие-то новости на этот счет?

— Дата намечена, и опера делает всё, чтобы сезон начался в срок. Может быть, мы попытаемся вернуться в театр вначале маленькими группами. Так или иначе, мы зависим от решения правительства.

— Каким будет ваш репертуар в будущем сезоне?

— Не имею ни малейшего представления. Пока нет речи о распределении ролей. Сам я это не обсуждал с Орели (Орели Дюпон — худрук балета парижской Оперы. — «Известия»). Хотелось бы получить партии в «Парке» (хореограф Анжелен Прельжокаж) или In the night (постановка Джерома Роббинса). Всё остальное пока неясно.

— Вам хочется как можно быстрее вернуться на сцену?

— Разумеется. Работа в классе у станка полезна и даже интересна. Но это не самая захватывающая часть моего ремесла. Гораздо увлекательнее репетировать, обсуждать спектакли с хореографами и партнерами. Но главное — снова встретиться с публикой.

— Парижская опера, как и другие ведущие театры мира, продолжает показывать онлайн свои лучшие постановки. Правда, некоторые эстеты называют такие спектакли эрзац-балетом: это, мол, все равно, что Тициана смотреть не в Лувре, а на репродукции. Ваше мнение?

— У меня смешанные чувства. С одной стороны, замечательно, такие спектакли многократно расширяют аудиторию. Сам я, например, посмотрел балет «Марко Спада» в постановке Пьера Лакотта, который показывал Большой театр, «Майерлинг» Штутгартского театра и еще несколько постановок. С другой стороны, домашняя телекартинка никогда не заменит живых спектаклей, не вызовет подобных эмоций, не создаст пленительной театральной атмосферы.

— Перед нашей беседой я нашел в YouTube видео, где вы в 2,5 года вместе с мамой, этуалью Доминик Кальфуни, танцуете в балете «Моя Павлова», который специально для нее поставил Ролан Пети. Рано, однако, вы сделали первые шаги на большой сцене…

— Тогда я впервые почувствовал прилив адреналина (смеется). Танцовщиками были мои мама и папа, и я с младенчества ходил за ними по пятам, целые дни проводил в Парижской опере, ездил с ними на гастроли. Но сами родители никак не подталкивали меня к тому, чтобы я стал артистом.

— У вас впечатляющая наследственность — целый балетный клан. Маму считали лучшей французской танцовщицей своего времени, а вас произвели в этуали в 20-летнем возрасте. Сразу после этого открылись все двери?

— Это огромная удача — мне стали предлагать ведущие партии, приглашать в разные страны. Самое трудное, что от тебя на сцене каждый раз ждут подвига и нет права на ошибку. К сожалению, с годами становится все труднее поддерживать форму. Да и у публики отношение к танцу теперь не такое, как 20 лет назад. Наконец, приходит новое поколение артистов со своими идеями и проектами.

— Вам не было и 20, когда Юрий Григорович выбрал вас на роль князя Курбского в балете «Иван Грозный», который он ставил в Парижской опере.

— Это моя первая значительная партия, после нее в том же году я стал этуалью. Мне повезло работать с выдающимся мэтром. Бывают удивительные совпадения, похожие на предзнаменования. Так сложилось, что за три десятилетия до моего дебюта Юрий Григорович выбрал мою маму для партии Анастасии в том же «Иване Грозном». Для меня очень символично, что я шел по пути моих родителей.

— Вы исполняли титульную партию в балете «Онегин». Каким вы представили этого героя на сцене?

— Я, конечно, прочел на французском пушкинского «Евгения Онегина», но мне было непросто его понять. В его характере я чувствовал жестокость и пресыщенность жизнью. Не понимал, как Татьяна могла полюбить человека, который нравственно ниже ее и вообще менее интересен. Поэтому я искал в характере Онегина симпатичные черты. Даже если он и совершает плохие поступки, Татьяна, выйдя замуж, продолжает его любить. Значит, в нем есть нечто привлекательное и трогательное. И я стремился к тому, чтобы эти черты нашли отражение в моей интерпретации. Тем не менее в пушкинской поэме для меня осталось много непостижимого.

— Вы часто выступали на сценах Мариинского и Большого театров, Парижской оперы с русскими танцовщицами. Недавно Мариинка показала онлайн «Жизель», в которой вы солировали вместе с Дианой Вишневой. Наши балерины танцуют иначе, чем французские?

— Их отличает исключительное чувство театра. Для них сцена — священное пространство, где они отдают себя целиком. Очень трогательный подход, который служит мне источником вдохновения. Что же касается мужчин, мне кажется, что русской школе в большей степени, чем французской, присуще атлетическое начало. Это, в частности, касается прыжков.

— Соперничают ли между собой этуали в Парижской опере?

— Я бы не стал говорить о соперничестве. Сегодня этуалей-мужчин осталось всего пять, тогда как женщин — девять или десять. Так что хороших ролей хватает всем.

— Ряды сильного пола заметно поредели? Грозит балетный матриархат?

— Нынешняя ситуация танцовщиков устраивает — есть возможность чаще выступать, больше выбор партнерш. Но это не будет долго продолжаться. Сейчас просто переходный период. Как и природа, искусство не терпит пустоты.

— Критики отмечают исключительное благородство вашего стиля, его элегантность. Что это для вас значит?

— Мне самому трудно судить. Возможно, имеются в виду внешние данные, позволяющие танцевать принцев, а также мой романтический темперамент, который выражается не столько в демонстрации техники, сколько в интроспекции.

— Вам ближе классический или современный балет?

— Скорее назвал бы себя неоклассическим танцовщиком и драматическим актером — в том смысле, что на сцене меня интересует театр, где я представляю свою историю.

— Есть ли сегодня дефицит новых имен в хореографии?

— Их не хватает для постановки новых драматических балетов. Это связано с разными причинами, в том числе, экономическими. Нет возможности ставить большие, дорогие, многолюдные балеты. Но публика любит именно их, и мне бы хотелось выступить в спектакле, который рассказывает какую-то историю и идет целый вечер. Такие балеты ставит Алексей Ратманский — я танцевал партию Эроса в его «Психее». С удовольствием исполнил бы роли в некоторых вещах Джерома Роббинса. Но практически все главные балетные партии я уже перетанцевал. Мне хотелось бы, чтобы хореографы ставили специально для меня.

— Ваши бывшие коллеги-этуали сегодня возглавляют балетные труппы в разных столицах. Лоран Илер — МАМТ, Манюэль Легри — Венский государственный балет. Каким вы представляете свое будущее, когда через несколько лет уйдете из Парижской оперы?

— Было бы замечательно поработать с большой труппой, чтобы реализовать проекты, передать новому поколению свое артистическое видение, а также сохранять контакты с любимым искусством. Это огромная честь и тяжелая ноша, она не каждому по плечу. Не знаю, есть ли у меня способности стать лидером. Пока мне таких предложений не делали.

СПРАВКА «ИЗВЕСТИЙ»
Матье Ганьо занялся танцем в семь лет. Учился в балетных школах Марселя и Парижа. В 17 принят в Парижскую оперу, в которой за три года стал одним из ведущих артистов. В его репертуаре около 50 партий в классических и современных постановках. Неоднократно участвовал в фестивалях Мариинского театра. Лауреат премии «Бенуа де ля Данс». Ему посвящен фильм Марлен Ионеско «Романтическая звезда Матье Ганьо». В Парижской опере танцует его сестра Марин.

==============================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июн 03, 2020 11:06 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020060301
Тема| Балет, «Балет Москва», Премьера, Персоналии,
Автор| Татьяна Кузнецова
Заголовок| Па-де-дом
«Балет Москва» представил онлайн-спектакль «Прощай, старый мир!»

Где опубликовано| © Газета "Коммерсантъ" №97, стр. 8
Дата публикации| 2020-06-03
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/4365150
Аннотация| ПРемьера


В этом спектакле даже домашние кухни Анастасии Пешковой (слева) и Дианы Мухамедшиной превращаются в арт-объект
Фото: пресс-служба театра "Балет Москва"


На сайте TheatreHD и на странице труппы «Балет Москва» в социальной сети «ВКонтакте» состоялась первая полнометражная танцевальная премьера эпохи коронавируса: видеоспектакль «Прощай, старый мир!» в режиме самоизоляции поставили хореограф Владимир Варнава, художник Павел Семченко и шесть артистов труппы «Балет Москва». Рассказывает Татьяна Кузнецова.

Вообще-то балет активничал с первых дней карантина: духоподъемные или шуточные ролики о поддержании формы в режиме самоизоляции и мастер-классы от ведущих педагогов / артистов наперебой выпускали и российские, и мировые театры. Но именно «Балет Москва» первым в мире решился поставить полноценный спектакль. Приглашенный хореограф Владимир Варнава собрал междугородную команду (художник Павел Семченко, один из создателей театра АХЕ, композитор Денис Антонов и техническая поддержка студии Oktodare.com — из Санкт-Петербурга, а видеохудожник Олег Михайлов — из Кёльна). Провел дистанционный кастинг и вместе с художниками детально (хотя и виртуально) исследовал места действия — квартиры артистов. Раздал задания, отрепетировал не только исполнение, но и съемочный процесс (в качестве операторов выступали сами артисты, вооруженные телефонами) — и через три недели запойной работы полуторачасовой спектакль «Прощай, старый мир!» вышел в интернет, собрав за сутки немыслимую для современного танца аудиторию в 643 258 человек.

Поставлен он в жанре видеотанца, расцветшем в мире еще в 1980-е, но так и не привившемся на российской почве. От танца, снятого на видео (или на цифру), видеотанец отличает особое поведение камеры, пляшущей наравне с артистами, и ведущая роль неживой натуры, соперничающей с живыми исполнителями: адепты жанра уравняли в режиссерских правах хореографа и художника. «Прощай, старый мир!» построен именно так: хореография тут лишь одно из слагаемых сложносочиненного повествования, чье содержание выходит далеко за рамки рефлексии на тему самоизоляции. Художники превратили обиталища артистов — от жалкой однушки с лестничной клеткой, выкрашенной поносной масляной краской, до стильной минималистской загородной виллы — в эстетские арт-объекты; в них обнаружилось множество сценических площадок, каждая из которых диктовала правила игры, стиль и язык эпизода.

27 самодостаточных неравнозначных фрагментов, в которых художник и хореограф, предмет и человек, картинка и движение попеременно оспаривают лидерство, складываются тем не менее в цельный коллаж. Слабейшими, как ни странно, оказались дуэты — любовно-бытовые, придуманные парой уже известных хореавторов Алексеем Нарутто и Ольгой Тимошенко. Артисты не выдержали испытания макросъемкой: крупные планы вытаращенных немигающих глаз сильно отдавали актерской фальшью. Вертикальные поддержки в тесной кухне с плавающей от потолка до пола камерой выглядели вымученно и нечисто, вылизывание кефира с головы партнера казалось пародией на эротику, а робкое заигрывание двух безголовых тел на пятачке между стенным шкафом и прихожей было слишком предсказуемым и примитивным. Танцовщика Илью Романова художники употребляли преимущественно в качестве живого «натюрморта»: его обнаженный торс, разрезанный и скадрированный зеркально, как игральная карта, претерпевал самые фантастические трансформации. Тонкая, гибкая, легкая Диана Мухамедшина вольно порхала по просторам загородного жилища, которое видеохудожник, дробя и заново выстраивая кадр в режиме реального времени, превращал в фантастические архитектурные пространства с бесконечными зигзагами лестниц и прямоугольниками окон, распахнутыми прямо в космос.

Самая «карантинная» партия (и хореографически наиболее убедительная) досталась Андрею Остапенко, исполнившему на лестничной клетке снятый через дверной глазок чисто кафкианский монолог прилипшего к замызганной стене полунасекомого. Он же в крошечной заставленной мебелью кухне разыграл кабаковского персонажа, улетевшего куда-то в небытие: камера, снимавшая этот процесс из стиральной машины, зафиксировала его полное исчезновение. А самой интересной оказалась партия Анастасии Пешковой, похожей на прозрачных девочек Достоевского обитательницы весьма живописной сталинской квартиры. Желтые стены, красная мебель, углы-закоулки и обширные лестничные пролеты оказались отличной декорацией и для размашистых вариаций с батманами и растяжками, и для этюдов «на ограничение пространства».

Умно сконструированный «Прощай, старый мир!», полный метафор, символов и отсылок к культурному наследию, увенчала незатейливая меланхоличная песенка, сочиненная юным артистом «Балета Москва» Тимуром Загидуллиным, по первым словам которой и назван спектакль. В ней рифмуются «чертов кукловод» и «звездный небосвод», куда улетели из шести окон домашних клеток все персонажи «самоизоляционной» саги, значение которой выходит далеко за рамки карантинных мероприятий. И дело даже не в том, что этот спектакль стал первым в длинной череде произведений, которыми балетный мир уж точно откликнется на пережитый стресс. Важнее, что «Прощай, старый мир!», созданный в экстремальных условиях, впервые в истории отечественного видеотанца оказался не провинциальной поделкой, а продуктом вполне международного уровня.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пн Июл 06, 2020 8:45 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июн 03, 2020 2:21 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020060302
Тема| Балет, «Балет Москва», Премьера, Персоналии, Владимир Варнава, Павел Семченко
Автор| БОГДАН КОРОЛЕК
Заголовок| ДИВНЫЙ СТАРЫЙ МИР
«БАЛЕТ МОСКВА» ПОКАЗАЛ СПЕКТАКЛЬ «ПРОЩАЙ, СТАРЫЙ МИР!»

Где опубликовано| © Журнал Музыкальная жизнь
Дата публикации| 2020-06-03
Ссылка| http://muzlifemagazine.ru/divnyy-staryy-mir/
Аннотация| Премьера

Премьера прошла в прямом эфире «ВКонтакте», в партнеры были взяты Samsung Galaxy и студия OKTODARE, репетиции в течение трех недель вели хореограф Владимир Варнава и художник Павел Семченко, а исполнители предварительно изучили основы операторского и осветительского искусства.

Контекст премьеры нечего описывать – по прошествии двух месяцев пандемии он начал пожирать сам себя. Количество спектаклей, концертов и акций, выложенных в записи и показанных онлайн, так и не превратилось в качество, а в сфере балета и танца показало плачевное положение мировых дел: почти нет талантливых хореографов, совсем нет понимания, как впредь работать с телом, пространством и музыкальным временем. Рефлексия домашнего заточения приняла самые пестрые формы и в сумме способна вызвать у реципиента раздражение. Итогом стоквартирных симфонических концертов и прочих Zoom-экзерсисов, имя которым легион, может стать смещение понятий о профессиональном и самодеятельном: благие намерения публика так и продолжит принимать за художественную волю, а сомнительное бытовое чувство юмора – за проявление таланта.

На этом фоне «Прощай, старый мир!» – как ни посмотри, спектакль профессиональный – выгодно выделяется. «Балет Москва», выведенный директором Еленой Тупысевой в число ведущих танцевальных компаний страны, получил красивый подарок к тридцатилетию. Отличие было видно уже на техническом уровне: работа в прямом эфире технической команды под руководством Олега Михайлова и Юрия Исхакова впечатляла.

Это честный спектакль: немудреную домашность и кустарность приемов никто не пытался замаскировать. Аннотация кокетничала насчет «бытового сюрреализма», но это в чистом виде реализм, любование деталями скромными интерьеров, упоение теснотой и вещностью, в которую попал секстет изолированных исполнителей. Эту апологию тесноты не перевесили ни затейливое освещение, ни причудливые ракурсы, ни якобы сюрреалистические детали – вроде найденной в кухонном ящике пластмассовой руки.

Трюки в духе упаковки чипсов Lays (одно лицо состоит из двух половин, принадлежащих разным людям), грустные рассуждения на вечные темы, шуточки и шутейки: российский современный танец наконец возвращен в родную и естественную стихию – в меланхолический постсоветский быт.

Когда Илья Романов фокусничал с межкомнатными дверями и Анастасия Пешкова превращала кухонный гарнитур в аттракцион, а прежде того осваивала лестничную клетку в костюме ниндзя, во всем этом не было чаемого остранения, «танца в необычных декорациях» – потому что это самые желанные декорации для российского contemporary dance. И главная его тема – непреходящее одиночество – в «Старом мире» разработана сильнее всего. По контуру спектакля выходит, что со старым миром как раз не прощаются, а приветствуют звоном щита и побиванием яиц куриных и яиц перепелиных. (В остроумной интродукции сбиты масштабы изображения, и маленький пятнистый шарик выглядит целой планетой, с торчащими, правда, из нее руками.) Главное не споткнуться о собственную кровать.



Здесь «Прощай, старый мир!» попадает на любопытную развилку.

Те зрители, что искали новых художественных впечатлений, ушли ни с чем. Во множестве даны приемы физического театра, но поливание Алексея Нарутто кефиром и посыпание перцем Ольги Тимошенко вызывают туманные дежавю. Зеркальные игры, рождающие пластических чудовищ (соло Ильи Романова), много эксплуатировали еще в аналоговом виде, вспомнить хотя бы вашингтонскую труппу Momix. Наконец, собственно танец имеет в спектакле очень малый удельный вес. Однако веселая небрежность, свойственная и прежним работам Варнавы, «Петрушке» и «Ярославне», играет спектаклю на руку. Здесь она не прикрывается ни большими темами, ни большой музыкой: саундтрек Дениса Антонова имеет два важных свойства –функциональность и обывательскую приятность. Авторы и исполнители прекрасно понимают недолговечность и не-новизну сделанного – и просто получают удовольствие.

Разочарованы и те, кто ждал от премьеры актуальности. В спектакле заявлено очень много тем –государственное насилие (кухонный ящик таит в себе полицейскую дубинку), бытовой вуайеризм, вынужденное существование двоих в замкнутом помещении, – и ни одна не изговорена до конца. В личных медиа можно прочесть обвинения постановщиков в лицемерии; в спектакле обнаруживают неприемлемые иерархичность и бинарную гетеронормативность; те рецензенты, что приняли сценическую униформу танцовщицы за нижнее белье, пишут об объективации.



Постколониальный феминистский дискурс на территории российского театра набирает все бóльшую силу, поднимая темы не слишком приятные, но такие, что игнорировать их более невозможно. И здесь сама собой возникает, не впервые за последние годы, проблема иного рода: подмена эстетического этическим. Реплики с тегом «искусство должно», а также инвективы по адресу прогнившего репертуарного театра, отсталого современного танца и репрессивного классического балета всякий раз принимают субъективный и подчас спекулятивный характер – и за борт оказывается вышвырнут чисто художественный аспект. Увы, поэтика театрального танца – современного ли, балетного – не предусматривает столь вульгарного соответствия «современности». Он устроен и грубее и тоньше.

Может быть так, что объективация не обязательно возникает со стороны хореографа, но как раз может быть искажением оптики критически настроенного зрителя. Во всяком случае, «Прощай, старый мир!» трудно заподозрить в названных грехах – и тема требует гораздо более обстоятельного разговора, чем то позволяет рецензия на конкретную премьеру.

Новизна театральной жизни после пандемии будет состоять не в онлайн-активности и подавно не в особенностях шахматной, шашечной и покерной рассадки зрителей: столетние этикетно-ритуальные нормы вернутся в театры быстрее, чем кажется. Каким образом театр, в первую очередь танцевальный, будет отвечать на ревизионистскую риторику – вот главная интрига и настоящая примета нового мира.

==================================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июн 04, 2020 2:41 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020060401
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Владимир Шкляров
Автор| Павел Ященков
Заголовок| Мариинский театр первым открылся после карантина
Во время самоизоляции Владимир Шкляров сыграл Троцкого

Где опубликовано| © Московский Комсомолец
Дата публикации| 2020-06-04
Ссылка| https://www.mk.ru/culture/2020/06/04/mariinskiy-teatr-pervym-otkrylsya-posle-karantina.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Пока все театры в Москве всё ещё под замком, в Санкт-Петербурге Мариинский театр первым из российских открыл свои двери. Правда, пока не для зрителей, а только для артистов: солисты оперы получили возможность распеваться, а солисты балета - делать класс. Говорят, без интриги здесь не обошлось. О мерах предосторожности, безконтактных репетициях, футболе и многом другом обозревателю «МК» рассказал звезда Мариинского театра и премьер Баварского государственного балета Владимир Шкляров.


Владимир Шкляров занимается классом. Фото: instagram.com/vladimir_shklyarov

- Самая большая сложность была - согласовать все это с Роспотребнадзором, чтобы действительно нам разрешили полноценно заниматься, естественно, при соблюдении всех мер безопасности. И театру это удалось сделать. Благодаря этому у нас есть возможность заниматься уроком…

- Какие ограничительные меры при этом Вы вынуждены соблюдать?

- Мы занимаемся по два человека в классе, плюс педагог-репетитор и аккомпаниатор. То есть в одном помещении находится по 4 человека. После занятий сразу же идёт дезинфекция, протирают палки, моют пол дезинфицирующими средствами, проветривают помещение, проводят кварцевание - когда зал просвечивают специальными лампами с фиолетовым светом, который убивает микробы.

- Все ли члены балетной труппы (а она одна из самых больших в мире) имеют возможность заниматься? Сколько времени Вы можете проводить в зале и сколько в общей сложности человек имеет возможность в день таким образом позаниматься?

- Пока занимаются только солисты. Два-три человека (в зависимости от размеров зала) могут заниматься одновременно в разных классах. Получается, проходят одновременно четыре урока, 10-12 человек занимаются в четырех залах в основном здании Мариинского театра, и ещё один зал в Мариинке-2. То есть в общей сложности пять залов. Потом час проходит проветривание и проведение необходимых процедур по обеззараживанию помещений. Потом опять в два часа дня по точно такой же схеме работают другие: то есть класс, час - проветривание и обеззараживание и потом следующий урок. Так что за день в одном зале может проходить даже по три урока.

- Артисты делают класс в масках? И соблюдается ли на занятиях социальная дистанция?

- Да, обязательна дистанция, чтобы между нами было расстояние полтора-два метра. Мы все стоим у разных палок. Ходим везде в масках, хотя занимаемся без них. Но все остальное время маска обязательна. Везде есть антисептики. И у меня при себе все время такая «пшикалка» с антисептиком: ручку двери открыл, побрызгал… Когда только приходим в театр, сразу же идём в медпункт: меряем температуру и рассказываем врачу о состоянии своего здоровья. Плюс к этому мы все подписали бумагу о том, что мы никуда не выезжали, всё это время находились в изоляции, ни с кем не контактировали и вообще вели себя хорошо (Смеётся). Мне кажется, что самое важное в этой ситуации думать не о себе, а о тех, кого ты можешь заразить. Поэтому эти все меры лично мы с моей женой Машей (Ширинкиной - П.Я.) соблюдаем стопроцентно.

- Володя, скажи, пожалуйста, речь идет пока только о занятиях классом? Репетиций с артистами пока ещё не проводят?

- Никаких репетиций пока нет. Единственная кто репетирует, это Маша Хорева. Ей разрешили, потому что она готовится к телеконкурсу «Большой балет» на канале «Культура». Она репетирует с Никитой Корнеевым. Ребята с понедельника, по часу или полтора потихонечку начали заниматься. Если этот проект состоится - они будут представлять Мариинский театр.

- Я слышал, что её родители будто бы и пробили возможность работы Мариинского театра…

- Я в слухи не верю и ничего такого не слышал. Но кто бы это не сделал, это огромный, огромный плюс. Занятия дома, это, конечно, не то… Думаю, что за время домашних занятий многие немного вышли из формы… Когда есть привычный балетный зал все совсем по-другому. На занятиях необходимо профессиональное покрытие, специальный линолеум, удобные палки, просторные помещения. Так что ничто не заменит занятия у станка в театре!

- А вам линолеум домой не выдавали? Потому что и Большой, и Музыкальный театр в Москве своих артистов им обеспечили.

- Я знаю, что такая практика была в Москве. Но у нас этого не было. Кто-то покупал, но нам ничего не выдавали. У нас есть тут бригада, которая делает балетные палки. Линолеум тоже покупали сами…

- Во время изоляции ты в Петербурге был с семьёй или загород куда-то уезжали?

- Я всё время был в Питере. Мы с Юрой Смекаловым сделали спектакль «Infinta Frida». Это балет про художницу Фриду Кало. Я в нем играю Льва Троцкого… Мы репетировали у Юры в студии…

- То есть ты всё-таки умудрился репетировать во время изоляции?

- У Юры же есть своя собственная студия, где он ставит свои балеты. Поэтому нам с Машей повезло, что мы имели возможность всё-таки приезжать к нему и репетировать. И заниматься там, кстати, и тем же уроком тоже…

- Я у тебя в Instagram ещё увидел такой ролик в поддержку вашей питерской команды «Зенит». Ты увлекаешься футболом, и там вы с Юрой Смекаловым целую хореографическую композицию поставили, про то, как ты забиваешь гол… Это тоже в этой студии во время изоляции записали?

- Нет-нет… Это было записано на искусственном поле завода Степана Разина… Мы там иногда играем в футбол. Мы сделали его не именно в тот период, когда все сидели дома, а когда президент сказал, что срок самоизоляции заканчивается ….

- Ты в своем Instagram ещё и трансляции во время самоизоляции устраивал?

- У меня в Instagram есть такая рубрика, которая называется «Па-де-де: разговор на двоих о балете и жизни». Я уже поговорил в прямом эфире с Юрой Смекаловым, с Володей Варнавой, с Викой Терёшкиной и с Наташей Осиповой. У нас будет эфир с Ваней Васильевым. Мне кажется это интересно, поскольку у меня уже был подобный опыт. Я был ведущим в этом году на «Золотой маске в кино», брал интервью у того же Лорана Илера (худрук балетной труппы Музыкального театра Станиславского и Немировича-Данченко П.Я.) и подумал, что можно и у себя в Instagram попробовать. Почему-бы и нет? Благо все мои собеседники интересные и талантливые люди.

- Такое впечатление, что во время изоляции, скучать тебе не приходилось.

- Ты знаешь, я находил чем заниматься… Потому что просто сидеть дома мне очень сложно… Да, была возможность вкусно приготовить обед, провести время с ребёнком, поиграть с ним. Но всё равно помимо этого ещё хотелось куда-то двигаться в творческом плане, не стоять на месте, а развиваться… Опять же, поддерживать форму… Потом в какой-то момент появился этот Юрин проект «Infinta Frida», мы стали ездить и заниматься у него уроком, потом репетировать. И в футбол мы пару раз играли, выбирались туда… Естественно, тоже предпринимая все меры самозащиты, которые нам предписывают врачи… Я иначе просто не могу, мне обязательно нужно какое-то движение.…

- Твоё последнее выступление состоялось в Мариинском театре на твоём творческом вечере? После этого ты больше не танцевал на сцене?

- Скажу честно, после него мне необходимо было какое-то время для того, чтобы прийти в себя - я потратил на этот вечер очень много и сил, и нервов. Но я, конечно, счастлив, что он состоялся, что мы сделали новую программу, у нас была премьера. И опять же так приятно совпало, что нас с Катей Кондауровой и Алиной Сомовой тогда же наградили званиями заслуженных артистов России. То есть перед эпидемией случился такой важный этап в моей творческой жизни. И мне кажется, что после подобных вещей нужно обязательно перевести дух и потом двигаться вперёд, ещё с большей силой и верой.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пн Июл 06, 2020 8:49 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 05, 2020 1:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020060501
Тема| Балет, Якутская балетная школа (колледж), Персоналии, Дария Ивановна Дмитриева
Автор| Кюннэй Еремеева
Заголовок| Лучший колледж России. Якутская балетная школа отмечает 25-летие
Где опубликовано| © газета «Якутия»
Дата публикации| 2020-06-05
Ссылка| https://yakutia-daily.ru/luchshij-kolledzh-rossii-yakutskaya-baletnaya-shkola-otmechaet-25-letie/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В эти праздничные дни, когда идут онлайн-мероприятия к 25-летию Якутской балетной школы (колледжа), ее директор Дария Ивановна Дмитриева нашла время для интервью газете «Якутия».



«Школа носит имена великих женщин»

– Наша балетная школа – единственная на северо-востоке России и самая северная в мире.
Сегодня у нас обучаются 100 детей из разных уголков Якутии. К нам едут учиться даже из Японии!
Можно ли было даже думать о таком 25 лет назад, когда наше училище делало первые шаги?
Но это стало возможным благодаря инициативе, упорству, целеустремленности и невероятной энергии Натальи Семеновны Посельской – нашего первого директора и художественного руководителя. А ещё ей посчастливилось получить поддержку первого Президента Республики Саха (Якутия) Михаила Ефимовича Николаева, 30 мая 1995 года подписавшего указ о создании первой за всю историю республики профессиональной балетной школы.
Но не только воля этих двух людей сдвинула дело с мертвой точки – был и третий человек: мать Натальи Семеновны, первая якутская балерина Аксения Васильевна Посельская, которая, несмотря на все превратности своей нелегкой судьбы, смогла привить дочери всепоглощающую любовь к искусству, вложить в нее волю к победе, которая в результате и делает невозможное возможным.
Так что наша школа по праву носит имена этих двух поистине великих женщин, и мы делаем все для того, чтобы с честью нести звание их последователей и продолжателей.

Конкурсы, стажировки, проекты

– Наши дети защищают честь республики и страны на самых престижных всероссийских и международных конкурсах – и побеждают.
Лучшие наши студенты получают стипендии Фонда Галины Улановой, первого Президента РС(Я) Михаила Ефимовича Николаева «Знанием – победишь!», Главы РС(Я) Айсена Сергеевича Николаева.
Участвуем мы и в творческих программах Образовательного центра «Сириус», созданного по инициативе Президента РФ В.В. Путина Фондом «Талант и Успех» в Сочи. За минувшие пять лет через него прошли 192 наших воспитанника, а преподаватели и концертмейстеры регулярно в нем стажируются.
Наш колледж – опорно-образовательная площадка регионального Центра выявления и поддержки одаренных детей по направлению «Искусство. Хореография».
При поддержке Целевого фонда будущих поколений РС(Я) реализован проект «Дети Якутии в балетном пространстве», в данное время реализуется проект «Детский балет в Якутии: настоящее и будущее».
Мы давно и плодотворно сотрудничаем с ведущими профессиональными хореографическими образовательными организациями России, а недавно официально подписаны договоры о сотрудничестве с Московской государственной академией хореографии, Санкт-Петербургской академией Русского балета имени Вагановой, Академией танца Бориса Эйфмана.

Выпуск за выпуском

– За все время школа выпустила 188 профессиональных артистов балета. Наши выпускники востребованы, работают артистами балета и преподавателями хореографии в Якутии, России и зарубежье. Среди них заслуженная артистка РФ и РС (Я) Екатерина Тайшина, заслуженные артисты РС (Я) Анатолий Попов, Мария Гоголева, Владислав Попов, Изабелла Егорова, Юлия Мярина, Динара Гасанбалаева, Ренат Хон, Павел Необутов, Сарыал Афанасьев.

А в этом году выпускаются восемь студентов, все они из разных улусов республики и за годы учебы не раз становились лауреатами и дипломантами конкурсов – международных и всероссийских.

О будущей премьере

– К своему юбилею мы подготовили обширную программу, которая из-за пандемии прошла в онлайн-формате.

Но вот что касается большой премьеры первого классического национального двухактного детского балета «Сказочная долина» по мотивам якутской народной сказки и пьесы народного писателя Якутии Ивана Гоголева-Кындыла «Долина стерхов», то ее пришлось отложить.

Она стоит того, чтобы рассказать о ней подробнее.

Музыку к балету написал композитор Кирилл Герасимов, хореография Екатерины Тайшиной.

К работе над ним мы приступили еще в прошлом году, и показ должен был состояться как раз в эти дни на сцене Театра оперы и балета в сопровождении симфонического оркестра Государственной филармонии РС(Я), но все пришлось отложить до лучших времен.

Одно я могу сказать точно: «Сказочную долину» уже ждут в Москве и Санкт-Петербурге, и во время этой поездки совместно с Московской государственной академией хореографии мы проведем фестиваль «Национальная хореография в репертуаре балетных школ».

Но это ещё не всё. Когда закончится пандемия, у нас пройдет Международный фестиваль балетных школ «Северное сияние».

О недавней победе и новом наборе

– Несмотря на все испытания, свой юбилейный учебный год мы завершили успешно: нынче наша школа стала победителем Всероссийского конкурса «Лучший колледж Российской Федерации», проведенного Санкт-Петербургским НИИ социальной статистики.

А теперь о главном. Прием на 2020-21 учебный год будет вестись в два класса: подготовительный первый и 1/5 класс.

Прием заявлений и документов — с 1 июня по 19 августа дистанционно на электронную почту колледжа. Вступительные испытания пройдут с 20 по 31 августа.

Подробнее о приеме – на официальном сайте нашего колледжа sakha-ballet.ru.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июн 08, 2020 10:27 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020060801
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Игорь КОЛБ
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| «Хочу жить оптимистично». Премьер Мариинского театра о балете после пандемии
Где опубликовано| © Санкт-Петербургские ведомости
Дата публикации| 2020-06-08
Ссылка| https://spbvedomosti.ru/news/culture/khochu-zhit-optimistichno-premer-mariinskogo-teatra-o-balete-posle-pandemii/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Премьер Мариинского театра Игорь КОЛБ использует период самоизоляции на все сто - так, как привык работать и в докарантинной жизни, совмещая исполнительскую и педагогическую карьеры. Он поделился с музыковедом Владимиром ДУДИНЫМ своими размышлениями об онлайн-образовании и порассуждал о том, что будет с балетом после снятия ограничительных мер.


(с) Мариинский театр. Фотограф Наташа Разина. 2020 г.

- Каково это - остаться без сцены и зрителей, будучи при этом совершенно здоровым?

- На первом этапе я не понимал, что это настолько серьезно, что все закроется на неопределенный отрезок времени. Было непонятно: оставаться в форме или нет. А я не только действующий артист Мариинского театра, но еще и педагог в Консерватории и Академии Бориса Эйфмана. Мы до последнего продолжали заниматься с детьми в академии. За две недели до закрытия у нас должен был состояться экзамен, к которому готовились на протяжении двух с половиной месяцев. Я не мог просто так сдать позиции, проделав такую колоссальную работу. Но, увы, все закрылось и отменилось.

Первое время было тяжело. прежде всего по причине непонимания: как и куда двигаться. Не было четких распоряжений ни из театра, ни из академии, ни из Консерватории. Спектакли отменены, учебный год в академии и Консерватории заканчивается. У меня два студента в этом году должны защищать дипломы, и непонятно, как это в итоге будет выглядеть. Но все плавно стали переходить в онлайн, не понимая, как это возможно.

Сейчас уже проще, обнаружились даже какие-то плюсы от изоляции. Потому что никогда не хватало времени на наш загородный дом, где хотелось побыть подольше, а я приезжал туда обычно на сутки и уезжал.

- Плюсы больше относятся к личной жизни или они обнаружились и на профессиональном поприще?

- Если говорить об онлайн-образовании, то в нем больше псевдообразования. К тому же старшее поколение, которое знает традиции, в которых нуждаемся мы и будут нуждаться следующие поколения, ни за что не перейдет ни в какой онлайн. Это означает, что мы теряем громадный пласт информации. Но сейчас уже все более-менее нормализовалось, все занимаются. Онлайн-образование в том или ином виде уже было известно в мире, который к этому оказался более подготовлен, чем Россия. Наше образование в целом строится иначе. Нам трудно быстро перейти к взаимодействию в такой форме.

В балетном обучении важен телесный контакт, который не может быть обеспечен через монитор. Онлайн - вынужденная мера, она не заменит полноценного обучения, которое зиждется на тонких психологических процессах ежедневного труда. Но всем приходится включаться в новые условия. Я не стесняюсь прыгать на пандусе у реки с вариациями Сююмбике и Шурале, потому что мне иначе это не показать. Не у всех есть идеальные условия дома. А если кто-то живет в общежитии?

- Оперные коллеги могут учить репертуар в небольшой комнате, балетным нужно пространство, где можно развернуться, чтобы отрабатывать прыжки, не говоря о тренировке поддержек. Как солистам сохранять форму?

- Это не так сложно - быть в форме. Было бы желание. Как выяснилось, у всех дома есть станки, распространен бизнес по нарезанию линолеума, компании готовы доставить тебе метр на полтора кусок линолеума. Никакие прямые эфиры не заменят живого общения, но в то же время появилась уникальная возможность попасть друг к другу в гости, задать вопросы, на которые ты не находил времени в обычной жизни, потому что всегда куда-то бежал. Сейчас появилось много уроков в прямом эфире. Многие педагоги, артисты дают в разное время уроки в «Инстаграме». Владимир Малахов - два раза в неделю, Илья Кузнецов дает класс по вечерам. Тамара Рохо дает уроки. Владимир Варнава поутру дает «Утреннего Варнаву» по своей методике. У Юры Смекалова есть свой тренаж для того, чтобы быть в форме. Мария Хорева записала большой урок, Женя Образцова записывает уроки и выкладывает.

- Как быстро можно вернуть к жизни самые популярные балеты - «Лебединое озеро», «Спящую красавицу», «Щелкунчика»?

- Очень многие солисты продолжают заниматься. Думаю, если какими-то частями собирать кордебалетные спектакли и постепенно вводить труппу в театр, наверное, это будет не так сложно. Но все зависит от политики театра и решения руководителей балета. В Мариинском театре, как всегда, до последнего момента ничего не известно. Предполагаю, что открытие произойдет в сентябре, как решили и многие театры в мире - Большой, Венская опера, «Ла Скала». Мариинский и Михайловский театры, конечно, ждут какого-то чуда, которое, возможно, произойдет чуть раньше. Открыть такое большое учреждение, как Мариинский театр, - очень большая ответственность.

- Что вас ждет в репертуаре по возвращении?

- У меня вовремя сложился репертуар второго плана, притом что я успел станцевать все премьерские партии. Мне кажется, нет спектакля, где партия второго плана не была бы моей. Я считаю это большим счастьем. Признаюсь, более красочная часть жизни прошла у меня во вторых партиях. Это Шурале, Тибальд в «Ромео и Джульетте», фея Карабос в «Спящей красавице», Ганс в «Жизели», Мэдж в «Сильфиде», Спальник в «Коньке-Горбунке» Ратманского. Этот пласт открыл во мне то, что не давали раскрыть премьерские партии лирического склада наподобие Зигфрида или Ромео. Когда я танцевал принцев, не задумывался о том, что в балете всегда есть ключевая партия, создающая интригу, - Ганс, открывающий в «Жизели» весь обман, или Спальник, строящий козни. Без них сказка была бы пресной и неинтересной. Тем более Карабос или Мэдж - любимейшие партии. Они для меня - целый мир, безумно сложный.

- Вы успешно и смело вышли в последние годы и на территорию современного танца.

- Никогда не могу отказаться от возможностей, которые предлагает жизнь. Мне кажется, если я сейчас что-то не попробую, потом уже не будет времени. Ко мне вовремя пришли балеты Форсайта, которые я много танцевал. Сложная хореография Форсайта совершенно иначе раскрывает тебя, позволяя по-другому смотреть на классического Зигфрида.

- Но у вас появились и совсем новосочиненные балеты.

- Наш первый проект Dance Dance Dance с участием трех премьеров - меня, Данилы Корсунцева и Евгения Иванченко — убедил меня, что иногда это здорово, но очень тяжело. Потому что быть другом, коллегой и организатором лучше все-таки через дефис, а не в одно слово. В мае на сцене Александринского театра должен был состояться проект «Соло», в котором я предложил двум артистам, Джулиану Маккею и Кристине Кретовой, задать волнующую их тему. Но изоляция изменила наши планы.

- То есть вы попробовали себя и в роли продюсера?

- Отчасти. Мне хотелось сделать нечто интересное, предложив артистам существование в определенных обстоятельствах. Находясь в театре, мы все хотим большего, чем то, что имеем. Не бывает личностей, всем довольных, чтобы и на тебя поставили спектакль, который был бы успешен. В своем первом проекте я попробовал создать соло на сцене. Я никогда прежде не находился на сцене дольше 3 - 4 минут один на один с публикой. А здесь нужно было быть 20 минут. Александр Челидзе создал для меня спектакль No name, где я воплотил тему «с чистого листа».

Я подошел к тому этапу, когда в театре уже много сделано и нужно куда-то двигаться дальше. Профессия артиста - бесконечные этапы, через которые приходится переходить. Учишься в школе - одни успехи, оканчиваешь училище или академию - приходишь в театр, где никто тебя не знает, и опять все начинается с нуля. Пролетает эта жизнь за 20 - 25 лет, ты снова «обнуляешься», становясь либо репетитором, либо директором, либо еще кем-то.

- Сильно соскучились по сцене?

- Я не из тех, кто ноет. У меня все гармонично. Не страдаю от того, что мне никто каждый вечер не хлопает. Может быть, мне повезло. Я живу за городом, где нет никаких ограничений по прогулкам. Живу с прекрасным видом из окна, река рядом... Так что нет у меня страха за то, что не вернусь. Есть страх не успеть что-то сделать. Я хочу оптимистично жить и быть в гармонии с собой.

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 097 (6695) от 08.06.2020 под заголовком «Игорь Колб: «Хочу жить оптимистично»».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июн 08, 2020 11:42 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020060802
Тема| Балет, Опера, Fedora Prize, Персоналии, Эдилия Гаенз
Автор| Мария Сидельникова
Заголовок| «Солидарность будет главным словом»
Эдилия Гаенз

Где опубликовано| © "Стиль Арт". Приложение №13, стр. 28
Дата публикации| 2020-06-08
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/4364656
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Сцена из балета «Спящая красавица» Алексея Ратманского

В Париже объявили шорт-лист Fedora Prize — европейской ежегодной премии, которая поддерживает оперные и балетные копродукции на стадии проекта. По сути, это список премьер крупнейших театров Европы на будущий сезон. Тенденции следующие: больше нарративных балетов, меньше абстрактных, экология как сквозной мотив (пандемия, очевидно, сменит повестку дня), инновации и новые технологии как главный инструмент музыкального театра. Лауреатов выбирает жюри, призы дают меценаты. Итальянская страховая компания Generali исторически покровительствует опере (€150 тыс.), балету — ювелирный дом Van Cleef & Arpels (€100 тыс.). С прошлого года к двум номинациям добавилась еще премия за образовательный проект Fedora Education (€50 тыс.), а в этом году впервые вручат Fedora Digital за инновации в театре. Вручение Fedora Prize должно было состояться в июне, но вирус спутал карты. О новых сроках объявят дополнительно. О том, зачем бизнесу балет и опера, о меценатстве в Европе и о солидарности в условиях кризиса с директором Fedora Эдилией Гаенз поговорила Мария Сидельникова.

Культура пострадала от пандемии одной из первых. Можно ли сегодня оценить масштаб и последствия этого кризиса?

Ситуация очень тяжелая и тревожная, и потери, как экономические, так и творческие, сейчас невозможно оценить. Никто не знает, сколько эта ситуация может продлиться. Сегодня театры, фестивали, компании по всему миру все свои силы и ресурсы направляют на то, чтобы сохранить связь и отношения с публикой, подержать надежду и вдохновить в это непростое для всех нас время. Это колоссальная работа, и мы им за это благодарны.

Поддержка меценатов будет дорога как никогда раньше. Но ведь и у бизнеса дела, мягко говоря, не очень.

Сегодня важно, чтобы мы все вышли живыми и здоровыми из этого кризиса. На кону человеческие жизни. Все остальное можно наверстать. Выделят бюджетные средства правительства — Франция, Германия сразу же заявили о поддержке культуры, и я уверена, что другие европейские страны не останутся в стороне. Помогут фонды, компании — мы очень надеемся на их поддержку, потому что слишком высоки риски, многие институции иначе просто не выживут. А это культурное наследие, и наша обязанность — сохранить его. Солидарность будет главным словом. Когда буря пройдет и каждый будет занят своими проблемами, спасением своего театра, труппы, нам бы хотелось, чтобы Fedora, как европейская организация, сыграла роль посредника, стала проводником, мостком между театрами и меценатами. Только вместе сектор сможет продолжить жить и работать.

При всей сложности ситуации видите ли вы положительные моменты?

Мы растем с каждым вызовом. Сейчас важный момент для размышлений об обществе, об ответственности, о лучшем будущем для культуры, для глобальных вопросов — куда и как нам двигаться дальше, как на личном уровне, так и на международном. Этими вопросами задаются сегодня и артисты — мировые потрясения нередко становятся мощнейшим толчком для творчества. И очень скоро мы увидим их ответы, размышления, интерпретации событий, которые сегодня переживает каждый из нас.

Европейская ассоциация Fedora была создана больше 30 лет назад по инициативе Рольфа Либермана, директора Парижской оперы и меценатов из AROP («Друзья Оперы»). Но прекратила свое существование вместе с уходом Либермана. Зачем ее понадобилось возрождать?

Копродукции, междисциплинарность, диалог культур, молодости и опыта — это все были идеи Рольфа Либермана. И в начале 2013 года многие директора европейских театров вновь заговорили о необходимости копродукций, новых идей и помощи молодым авторам. Так благодаря нашему президенту Жером-Франсуа Зьесениссу Fedora возродилась. Разумеется, до Fedora существовало много частных фондов и инициатив, которые помогали отдельным артистам. Мы же заняли нишу поддержки оперных и балетных постановок на более масштабном, европейском уровне. Даже не постановок, а проектов, потому что мы выбираем не готовые спектакли, а только готовящиеся. Главное условие, чтобы это была копродукция.

Почему копродукции оказались так востребованы?

Копродукции интересны по многим причинам. С творческой точки зрения они позволяют артистам разных национальностей, с разным бэкграундом и опытом работать вместе, каждый находит для себя что-то новое. Кроме того, это совместные разделенные риски. Молодым артистам будет сложнее продать билеты на свою премьеру, а в связке с мэтром проще. С экономической точки зрения копродукции выгоднее, опять же бюджет постановки можно поделить. Это важный фактор в условиях, когда госбюджеты на культуру везде сокращаются. И прокатная судьба у копродукции дольше и интереснее, чем у репертуарного спектакля.

Обычно артисты до последнего держат в тайне замысел спектакля, у вас же на платформе представлены все идеи, отрывки, все закулисье. Как так?

Да, действительно, как правило, большие театры не любят анонсировать свои премьеры раньше времени. Но здесь другая логика. Наша задача — сделать творческий процесс доступнее и прозрачнее. Кто создает оперу и балет? Какие этапы создания спектакля? Кроме того, в 2017 году Fedora выиграла грант ЕС в программе «Креативная Европа». И интернет-платформа Fedora — это своего рода витрина европейского музыкального и балетного театра.

Эта же платформа служит краудфандингом для проектов-номинантов. Насколько щедры европейские интернет-пользователи?

Первый этап — это голосование за понравившийся проект. И помимо выбора жюри есть выбор публики и спецприз. Голосование популярно у молодежи, 50% участников моложе 49 лет. Следующий этап — как трансформировать этот интерес в пожертвование. Они начинаются с €5, и это самый распространенный взнос. Вы скажете, что это капля в море. Но здесь важна не сумма, а участие, выстраиваются отношения с аудиторией, появляется новая публика. Эти процессы важны и для больших меценатов. И, кстати, в конце июня Fedora запускает новую онлайн-платформу Transnational Giving Platform — это будет первая международная европейская платформа пожертвований, очень простая в использовании, и каждый донатор сможет получить возврат налога в своей стране. А к 2021 году будет добавлено много европейских стран, и конечная цель — открыть эту платформу для других стран, которые хотят собирать пожертвования в Европе.

К вопросу о больших меценатах. Интерес Generali и Van Cleef & Arpels к опере и балету понятен — это их давняя маркетинговая стратегия. А какая выгода, например, консалтинговому агентству?

Консалтинговая компания Kearney неслучайно стала партнером нашей новой премии Fedora Digital (€50 тыс.), которая поощряет инновации в опере и балете. Такие инновации могут быть частью оформления спектакля или, например, новым сервисом театра для работы с аудиторией. Так вот Kearney консультирует и сопровождает компании в их цифровой трансформации. Для традиционного бизнеса, как и для театра, это непростое упражнение — нужно заново придумать философию, суть бренда, которые отвечают сегодняшнему дню, созвучны вызовам современного общества. И можно отрицать преимущества цифрового мира, новых технологий, новых возможностей коммуникации со своей аудиторией, публикой, а можно с ними работать и видеть в них новые возможности. Кроме того, опера и танец — столпы европейского культурного наследия, мы видим, как из века в век искусство эволюционирует, преодолевает кризисы и выходит из них обновленным. И для европейского бизнеса культура — важный источник вдохновения, пример для подражания, если хотите. И не стоит забывать о законах о меценатстве, которые существуют в Европе. Во Франции, например, одни из самых привлекательных и поощряющих меценатов условия: 60% от пожертвования вычитается из налогов компании.

Fedora объединяет более 90 театров в 25 странах Европы. А работаете ли вы с Россией?

Худрук балета Музыкального театра Станиславского и Немировича-Данченко Лоран Илер уже несколько лет является членом жюри нашего балетного конкурса. И мне бы очень хотелось, чтобы наши отношения с российскими театрами, которые славятся не только традициями, но и инновациями, развивались, и мы будем над этим работать.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июн 08, 2020 8:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020060803
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Светлана Захарова
Автор| Лейла Гучмазова
Заголовок| Одни танцы на Зуме
Светлана Захарова надеется в скором времени приступить к репетициям уже в Большом театре

Где опубликовано| © Российская газета - Федеральный выпуск № 123(8177)
Дата публикации| 2020-06-08
Ссылка| https://rg.ru/2020/06/08/svetlana-zaharova-nadeetsia-pristupit-k-repeticiiam-uzhe-v-bolshom-teatre.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Новая реальность для балетного мира поначалу казалась катастрофой. Но после шока прерванного сезона артисты мало-помалу включились в работу, принимая новые правила игры. Звезда мирового балета прима-балерина Большого театра Светлана Захарова в эксклюзивном интервью "Российской газете" рассказала о классах в Zoom, репетициях с коллегами со всего света в соцсетях и своих планах на осень.


Фото: Екатерина Штукина/POOL/ТАСС

Светлана, вот уж не ожидала увидеть ваш балетный класс в популярной соцсети, да еще со знаменитым коллегой Владимиром Малаховым!

Светлана Захарова:
Это была идея Володи, но я с охотой отозвалась. Сама не ожидала, что будет так интересно и класс вызовет резонанс. Получила новый интересный опыт. Володя раз в неделю приглашает звезд - балерин со всего мира, - чтобы в соцсети одновременно провести мастер-класс. И сам занимается! Интересная, привлекательная идея - класс идет онлайн, все действие в прямом эфире. Для меня он подготовил специальный урок, чтобы мне было удобно, хоть я много занимаюсь у разных педагогов по всему миру и могу легко приспособиться.

А когда возобновятся классы для артистов балета в Большом?

Светлана Захарова:
Есть надежда, что в июле начнем заниматься, а в сентябре театр откроется, но ведь не все зависит от театра. В самоизоляции у нас появились классы по Zoom, чтобы как-то форму можно было сохранять. Сначала инициаторами были наш замечательный артист и педагог Геннадий Янин и коцертмейстер Елена Праздникова: он ведет класс, она подхватывает аккомпанементом. До того мы почти месяц держались в форме кто как мог. Несколько недель назад и Большой включился: раздали линолеум, попросили педагогов разобраться с зумом. Ну и артисты уже сгруппировались.

А вам случалось раньше надолго прерывать классы?

Светлана Захарова:
Обычно летом после сезона у меня еще много фестивалей, но когда мы всей семьей едем в отпуск, я дней 5 вообще ничего не делаю - ни гимнастики, ни растяжек, ни закачек. А потом все равно как-то занимаюсь: договариваюсь с отелем, мне дают зал для фитнеса на несколько часов. Потому мне сейчас легче, занятия вне театра для меня не новость. Есть даже плюс: в Youtube сейчас выложено много классов разных педагогов - беда ведь везде, балетный люд сидит дома, и педагоги так поддерживают артистов. А у разных педагогов можно научиться разным техникам, что всегда на пользу. Так что, честно говоря, свободного времени вообще нет. Нужно каждый день проживать с максимальной пользой.

Похоже, вы хорошо освоились в сетевом пространстве?

Светлана Захарова
: Да, и всякого вида связи, и соцсети. Все это занимает. Я когда-то завела Facebook и провела там довольно много времени, читая разный мусор. В итоге это меня так напугало, что я удалила программу с телефона, чтоб и возможности не было заглянуть. Так что очень долго меня не было в соцсетях. Иногда кто-то там что-то постил за меня, даже отвечал за меня. Около двух лет назад завела Instagram: я ведь имею возможность путешествовать, видеть много разных событий, и делюсь этим с подписчиками. Мне нравится, что я могу выбирать, кого видеть, корректировать ленту подписчиков. Но, к сожалению, вести Instagram - тоже большая работа. Сейчас в изоляции я начала активно поддерживать и себя, и подписчиков, общение у нас живое достаточно, люди смотрят и комментируют, активность сейчас возросла. Что неудивительно, другой возможности общаться сейчас нет.

Вы впервые участвовали в концерте при пустом зале...

Светлана Захарова
: Да, 11 апреля был благотворительный вечер в Большом, и я эмоционально настроилась, как всегда. Не думала о том, что в зале вместо 2 тысяч человек только операторы. Наоборот: тот факт, что благодаря камерам тебя одновременно смотрят миллионы, умножил ответственность. И только, не услышав в финале аплодисментов, почувствовала, что ситуация необычная! Не хотелось бы повторять - но если сезон начнется с такой практики, я не против: это лучше, чем никак. И все равно вопросов больше, чем ответов. Сотню оркестрантов в яме на расстоянии друг от друга не рассадишь. За кулисами дистанцию не выдержишь. А уж как кордебалет будет плотненько танцевать - просто не представляю. Приятнее надеяться, что в один прекрасный день нам скажут, что пандемия закончилась.

Когда, как вам кажется?

Светлана Захарова:
Не могу дать прогнозов: слушаю, что говорит руководство страны и руководство театра. Европейские театры сказали, что это надолго, и сентябрь не упоминали, но я предпочитаю готовиться к сентябрю.

Прима-балерину коснулись финансовые проблемы, как ее менее именитых коллег?

Светлана Захарова:
Я в той же категории: получаю гонорары, сколько станцевал, столько и получил. Не только у звезд, солистов и корифеев, у многих зависит доход от того, сколько они станцевали. Сегодня мы остро понимаем, что такое зарплата. Театр сегодня не зарабатывает, терпя убытки каждый день, ситуация сложная очень. Но мы хотя бы получаем зарплату - а, например, Метрополитен вообще распустил всех и все! Огромное количество коллег осталось без заработка.

В этой ситуации вы строите планы на осень?

Светлана Захарова:
Осенью в Петербурге покажут мой вечер балетов Modanse на фестивале "Дягилев PS", в июне он должен был пройти в Москве, но увы. Так что ждем. В октябре я выступлю во второй раз со своим проектом на Дягилевском фестивале в Перми - с "Па-де-де на пальцах и для пальцев" с моим мужем Вадимом Репиным, только дождемся подтверждения театров.

У вас ведь особые отношения со многими театрами мира?

Светлана Захарова:
Да, но есть только два, которым я никогда не могу отказать - Большой и Ла Скала. Эти театры мне родные и близкие, я им многим обязана и очень их люблю. Я стала этуалью Ла Скала еще до того, как труппой начал руководить шеф Мариинского, а ныне директор Большого балета, Махар Хасанович Вазиев, и я рада, что он поддерживал меня. Сейчас в Ла Скала не так уж много балетных спектаклей, но, например, "Манон Леско" дирижирует маэстро Феликс Коробов, и это тоже поддержка.

Выходит, скучать в самоизоляции вам некогда?

Светлана Захарова:
Мы наконец-то два месяца пожили с мужем и 9-летней дочкой Аней без гастролей. Я много узнала про соцсети и новые форматы. А тут еще завела котенка! Всегда была собачницей, но целый год мечтала о кошке, и вот выбрала: порода русская голубая, неласковая, буря энергии, костный типаж и такая удлиненная, красивая - можно любоваться. Теперь изучаю, как себя с ней вести.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пн Июл 06, 2020 8:56 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июн 09, 2020 9:28 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020060901
Тема| Балет, Американский балетный театр (ABT),Персоналии, Алексей Ратманский
Автор| Татьяна Кузнецова
Заголовок| «У меня теперь все в голове происходит»
Алексей Ратманский о дискриминации, амбарных замках и невозможности сочинения балетов в эпоху пандемии

Где опубликовано| © Газета "Коммерсантъ" №101 от 09.06.2020, стр. 8
Дата публикации| 2020-06-09
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/4372975
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Фото: Юрий Мартьянов / Коммерсантъ

В Нью-Йорке самые остросюжетные и массовые действа происходят на улицах, в то время как главные театры объявили перерыв до начала 2021 года. Алексей Ратманский, экс-худрук балета Большого театра и резидент-хореограф Американского балетного театра (ABT), рассказал Татьяне Кузнецовой о методах расшифровки гарвардских балетных записей, репетициях по скайпу и засекреченных архивах Мариинского театра.

— Вы сейчас в Нью-Йорке, с семьей? У вас все в порядке?

— Да, мы дома, все вместе, слава богу. Мы все болели в январе, но потом получили отрицательный анализ, поэтому не знаю, что это было.

— Похоже, сейчас актуальнее вопрос о погромах...

— Это не погромы, а демонстрации, протесты.

— Сопровождаемые погромами.

— Протестные требования очень справедливые. К сожалению, до сих пор существуют и дискриминация, и неравные возможности, и жестокость полиции в отношении афроамериканцев. Конечно, необходимы перемены, и они произойдут, так что протесты не напрасны. У народа сдало терпение, и все вышли на улицы, несмотря на карантин. Десятки тысяч человек каждый день на улицах. Ну и все это сопровождается такими неприятными побочными эффектами.

— Хорошо, давайте о балете. Какие перспективы у ABT?

— Похоже, что осеннего сезона у нас не будет, как и в МЕТ («Метрополитен-опера».— “Ъ”). Если все пойдет хорошо, мы тоже начнем работать только в 2021 году. Такие печальные новости.

— То есть ABT начнет давать спектакли с нового года?

— Понимаете, вирус коснулся Америки очень тяжело. И даже если начнутся репетиции в студиях, основная проблема — это публика, которая вряд ли придет в театры сидеть плечом к плечу. Прогнозируют, что будут еще волны вируса, так что перспективы нерадостные. По цифрам вроде стало полегче, и уже открываются какие-то магазины, но вот в смысле балетном, профессиональном никаких перспектив сейчас нет. Вы же знаете, что в Америке у театров нет государственной поддержки, это все частное, поэтому карантин очень сильно ударит по всем труппам. При этом из всех важных трупп мира ABT — единственная, которая не имеет своего театра. Мы арендуем сцену «Метрополитен» весной, а осенью на моей памяти танцевали в очень многих театрах, последние годы на сцене театра Коха в Линкольн-центре.

— ABT ведь с самого начала был гастролирующей труппой? Между осенним и весенним сезонами в Нью-Йорке он всегда разъезжал по стране?

— Изначально да. Но в последние годы стал ездить меньше. А сейчас все это закончилось. И я не знаю, когда возобновится.

— Но весенний сезон 2021 года будет наверняка?

— На этот вопрос у меня нет ответа. Поскольку я хореограф и не вхожу в администрацию, какие-то вещи обсуждаются без меня, и у них, конечно, есть планы на любые случаи. Они стараются все предусмотреть, но непонятно, как будут развиваться события.

— А что артисты? Их сколько, кстати?

— Человек девяносто. В ужасном положении артисты, я очень им сочувствую. Как они могут поддерживать форму дома, не имея выхода на сцену, не понимая вообще, когда все это закончится…

— Но в таком положении все балетные артисты мира. Занимаются сами, дают классы онлайн.

— Это все есть, ABT в этом смысле очень активен. Классы идут постоянно, и не только балетные — на этой неделе, например, будут индийские танцы, проводятся онлайн-встречи, разговоры. В общем, для поднятия духа все это делается. Но я очень переживаю, во что это выльется. С другой стороны, не теряю оптимизма: думаю, когда мы вернемся в залы, на сцену, все будут ценить каждую секунду, друг друга будут ценить, будут ценить зрителя, любой момент на сцене. Это все приобретет большую ценность.

— А артистам сейчас платят?

— Да, мы получили грант от города, если не ошибаюсь. Остались старые связи, спонсоры, все стараются нас поддержать, все любят ABT. Беда с небольшими труппами, с экспериментальными. Они, я боюсь, распадутся.

— Весной этого года ABT собирался праздновать свое 80-летие. Как именно?

— Большое гала было запланировано, собирались показать старые балеты. Были составлены программы «ABT тогда и сейчас».

— Американский балетный театр был создан на основе труппы Михаила Мордкина им и его богатой ученицей Люсией Чейз. Она привлекала в труппу Михаила Фокина, Брониславу Нижинскую, Леонида Мясина. В ABT ставил Баланчин, труппой руководил Барышников, в нем танцевали советские знаменитые невозвращенцы, в новейшее время — российские звезды проводили целые сезоны. Вы сейчас — хореограф-резидент. То есть русский след достаточно ощутим. Американцы его акцентируют или нивелируют?

— Ни то, ни другое, это часть идентификации. Ничего этого не педалируется, потому что АBT — абсолютно интернациональная труппа. Конечно, много замечательных русских оставили в ней след. Сейчас Ирина Александровна Колпакова (прима-балерина Кировского, ныне Мариинского театра, народная артистка СССР, Герой Социалистического труда.— “Ъ”) наш ведущий репетитор. С ней готовят партии все балерины, я тоже плотно с ней сотрудничаю, счастлив этим обстоятельством. Но было много и других влияний в ABT, так что это действительно интернациональная команда. И по танцовщикам, и по репертуару.

— Вы должны были поставить что-то к юбилею?

— У меня чудом прошла премьера в марте: мы приготовили большой балет на музыку «Гаянэ» Хачатуряна. Он называется «О Любви и Ярости», сюжет взят из древнегреческого романа — «Повесть о любви Херея и Каллирои». Премьера прошла в Калифорнии, 8 марта там был последний спектакль, а через пару дней все закрылось. Я еще успел съездить в Торонто порепетировать возобновление «Ромео и Джульетты», и это был последний спектакль, который я видел.

— А какие обязанности у резидента-хореографа?

— Я ставлю спектакли для труппы по договоренности с директором. Иногда это большой балет, иногда одноактный или номер для гала — то, что в данный момент нужно для труппы. Это основная и моя единственная обязанность. Количество постановок тоже определяется по необходимости сезона. За одиннадцать лет в АБТ я поставил 18 балетов — восемь больших и десять одноактных. Бывали напряженные времена, когда надо было одновременно с работами для ABT готовить проекты на стороне. Но сегодня это вспоминается как сладкий сон. Сейчас нет ничего и нет перспектив.

— Ну ладно, а разве нельзя ставить дома — как бы впрок?

— Судя по Instagram и Facebook, сейчас многие артисты стали педагогами, хореографами — такой взрыв домашней творческой активности у них. С одной стороны, это здорово. С другой, лично для меня балет должен жить на сцене. Нет, я не занимаюсь хореографией дома. Но до того как все закрылось, у меня была неделя репетиций с артистами Мариинского театра по скайпу — готовили «Семь сонат» Скарлатти. Я думал, такое невозможно, а получилась очень продуктивная работа. Мне кажется, это выход — когда нет возможности приехать, можно отрепетировать балет по скайпу. А вот ставить, сидя за компьютером и наблюдая танцовщиков в зале, черт его знает… Не знаю, надо попробовать.

— Вот, скажем, Петипа дома рисовал всякие кружочки, закорючки, придумывал, как кордебалетные массы двигать, потом приходил в зал и…

— Но вы же понимаете: то, что нарисовано в голове, совершенно не похоже на то, что получается в зале с живыми танцовщиками. Но, может, и придется приноровиться как-нибудь к компьютерному способу.

— Я видела видеозапись: вы сочиняли балетный фрагмент в зале, «примеривая» его на себя и записывая это на камеру. Почему то же самое нельзя делать дома?

— Так я всегда делал раньше, но после сорока, с приездом в Америку, прекратил. Для того чтобы импровизировать и сочинять, надо быть в форме, надо танцевать. У меня теперь все в голове происходит.

— Вернемся к перспективам. Исполняющий обязанности заведующего балетной труппой Мариинского театра Юрий Фатеев обмолвился в интервью, что вы будете ставить в Петербурге «Дочь фараона». У нас-то театры хотят открыть осенью.

— Я пока не готов отвечать на вопросы о «Дочери фараона», переговоры велись и ведутся, однако еще ничего конкретного нет. Даже не знаю, почему Юрий Фатеев где-то это объявил. Но раз объявил, то о'кей.

— Ставить будете по гарвардским записям Сергеева? Уже расшифровываете?

— Ну что мне вам сказать? Смотрю какие-то материалы все время, делать-то нечего, сидишь в четырех стенах.

— Правду говорят, что к архивам Мариинского театра категорически нет доступа? И что там настоящие сокровища?

— Доступа нет, архивы закрыты. В Мариинский театр я обращался не раз — получал отказы. И конечно, «Дочь фараона» будет возможна только в случае, если я смогу поработать с архивными материалами.

— То есть это ваше условие?

— Без этого просто не имеет смысла браться. Я не знаю, чем мотивированы эти амбарные замки, которые висят на дверях музыкальной библиотеки Мариинского театра, но это совершенно невозможная вещь в современном мире.

— А что, записи гарвардские доступны кому угодно?

— Безусловно, полная открытость. Они вообще планируют всю коллекцию оцифровать, многое уже оцифровано и онлайн доступно для всех. А для исследовательской работы надо делать заявки, заказывать и они присылают материалы. Все очень цивилизованно.

— Может ли расшифровать эти записи и потом поставить балет человек, который сам не танцевал? Я знаю, что по системе записи Лабана это сделать можно, даже профессия такая есть — нотаторы.

— Чтобы расшифровать, надо знать систему Степанова. Есть люди, которые владеют ею, но сами не танцевали, их мало, но такое в принципе возможно. Однако постановка балета включает гораздо больше, чем просто текст. Все расшифрованное надо положить на музыку, показать артистам, надо скоординировать движения, объяснить эту координацию, отрепетировать, поставить на сцене, довести до премьеры. Вот эту работу непрофессионал, конечно, не сделает.

— Чем объяснить непримиримые противоречия между различными расшифровщиками записей Сергеева, если текст один и тот же?

— В первую очередь разными методами. Могу сказать о себе — я стараюсь держаться как можно ближе к тому, что написано. Есть хореографы, которые, работая с нотациями, переводят все на язык современной координации, это другой метод. Есть хореографы, которые берут какие-то фрагменты, которые им нравятся, и соединяют их с тем, что им нравится из советских версий,— такой метод компиляции тоже возможен. Но в принципе записи абсолютно ясные — арабеск, ку-де-пье, там первый, тут седьмой угол. Это все совершенно четкие, недвусмысленные вещи.

— То есть по движениям и комбинациям спорить не о чем?

— Если они записаны подробно. Но бывают и лакуны, иногда немаленькие. Тогда это как реставрация старинного здания — если не сохранились эскизы или описания разрушенных фрагментов, делаешь по своему разумению, что там могло быть. Ну и материалы современные: костюмы, свет, тела, манеры, покрытие пола — все другое. И еще одна проблема, которая не раз обсуждалась: часто в нотации не прописаны руки, движения корпуса — port de bras. Вот я сейчас на досуге ищу и пересматриваю все возможные старинные балетные фильмы, и должен сказать, что раньше танцевали очень свободно в смысле port de bras — позиций рук не соблюдали. Думаю, их четкость и определенность была ратифицирована Вагановой уже после революции. У нее был такой аналитический взгляд на балет: все тело двигается по строгим, раз и навсегда определенным правилам. С одной стороны, это великолепная координация, которая включает все части и мышцы тела. С другой стороны — это как выучить заранее все возможные ответы на любые вопросы. И в результате классический танец сегодня нередко производит впечатление сухости и автоматизма. А ведь так важно, чтобы танец был спонтанным, живым.

— И поскольку нынешние артисты выучены по методике Вагановой, почти невозможно вытащить из них живость 100-летней давности.

— Это очень трудно воспитать, я с вами согласен. Но есть одаренные люди, у которых живость танцевальная заложена в природе. И если такой артист тебе доверяет и готов идти за тобой, получаются интереснейшие результаты. Вот я вспоминаю работу над «Жизелью» в Большом театре. Где-то спорили, где-то друг с другом не соглашались, но с большим увлечением все работали, я очень доволен.

— Не боитесь, что петербургские ревнители академизма съедят вас вместе с «Дочерью фараона», как съели Сергея Вихарева с его «Спящей красавицей»?

— Не боюсь, меня уже столько раз ели… А бедному Вихареву, конечно, было очень тяжело. Но мне кажется, сейчас, через 20 лет после той «Спящей», все уже немножко по-другому настроены.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пн Июл 06, 2020 9:01 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июн 10, 2020 10:07 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020061001
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Светлана Захарова
Автор| Зоя Игумнова
Заголовок| «Спектакли в Большом театре возобновятся осенью»
Танцовщица Светлана Захарова — о выходе из карантина, концертах без зрителей и репетициях у плиты

Где опубликовано| © газета "Известия"
Дата публикации| 2020-06-10
Ссылка| https://iz.ru/1021206/zoia-igumnova/spektakli-v-bolshom-teatre-vozobnoviatsia-oseniu
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Фото: ИЗВЕСТИЯ/Артём Коротаев

Прима-балерина Большого театра Светлана Захарова каждый день может позволить себе шоколад и пирожные, надеется на гастроли в Италии уже этим летом и собирается открыть для себя туристические красоты нашей страны. Об этом народная артистка России рассказала «Известиям» накануне своего дня рождения.

— Генеральный директор ГАБТ Владимир Урин отправил Большой театр с 1 июня в отпуск. Вы уже подумали, как проведете лето?

— Честно говоря, пока нет. Уже больше двух месяцев я, как и мои коллеги, нахожусь на самоизоляции, но это все-таки не отдых. Я старалась поддерживать форму и занималась в домашних условиях. Нагрузки, конечно, не такие, как обычно, но всё равно эмоциональное и физическое напряжение присутствует. В прошлые годы я знала — по окончании сезона в театре, я выступаю на летних фестивалях, которые очень люблю, у меня еще обязательно есть две недели, чтобы отдохнуть где-нибудь с семьей, — теперь строить планы не получается.

— Где вы любите отдыхать?

— Последние годы мы уезжали в отпуск в Италию. В регионе Венето есть SPA, где я люблю отдыхать — там я восстанавливаюсь, наполняюсь энергией и новыми силами. Сейчас за границу улететь нет возможности. Да и по возвращении нет желания на две недели закрывать себя дома на карантин.

— Может поехать на Алтай или в Крым?

— Я никогда там не была. Возможно, в этом году открою для себя новые красивые места в России. Особенно хочется побывать на Алтае. Мне нравится отдыхать с пользой для здоровья. И всегда стараюсь найти несколько дней для туристических путешествий. Обычно мы вместе с Вадимом (супруг танцовщицы — скрипач Вадим Репин. — «Известия») планируем поездку в какой-нибудь красивейший город Европы, всегда берем гида и сливаемся с толпой туристов. Можем так ходить целыми днями, рассматривать достопримечательности и слушать разные истории. Мне это очень нравится. Нам показывают и рассказывают то, о чем в туристических путеводителях не прочтешь.

— В пандемию многие артисты стали активны в соцсетях. Вы — не исключение. Кто уговорил вас стать блогером?

— Признаться честно, раньше я была против социальных сетей. Выворачивать свою жизнь наружу мне казалось неправильным. Все-таки должна быть какая-то тайна. Но два года назад всё же открыла страничку в Instagram. Дело в том, что я бываю в невероятно красивых местах. И порой мне становилось жалко, что не могу поделиться увиденным. Так, однажды в Италии на летнем фестивале в городе Равелло я танцевала на необычной сцене. Она располагалась на горе высотой 1,5 тыс. м над уровнем моря. От опасной черты сцену отгораживала стеклянная перегородка. А далеко внизу блестели волны теплого моря. Такие декорации не мог бы создать ни один художник. Было так красиво, что мне захотелось, чтобы это увидели и другие люди.

А в нынешних условиях Instagram дал еще и возможность прямого эфира: когда ты проводишь беседы с интересным человеком, а тысячи людей могут видеть и слышать тебя. Такой жанр стал очень популярным на самоизоляции. Находясь дома, я так же стала выкладывать видео своих занятий и с дочкой, разные смешные ролики. Делюсь впечатлениями и таким образом поддерживаю подписчиков, которые тоже устали от всех последних событий.

— Пандемия принесла вам еще один новый опыт — вы впервые выступали в Большом театре при пустом зале. Каково это?

— Когда я готовилась к выступлению в посвященном врачам концерте «Мы вместе», не думала о том, что в зале никого не будет. Для меня было важно само участие в таком мероприятии. Тем более, это был прямой эфир, и во время выступления, несмотря на то, что в зале не было публики, я помнила, что сейчас на меня смотрят тысячи или даже миллионы зрителей. Только когда закончился номер, почувствовала пустоту зрительного зала. Не было аплодисментов, к которым я привыкла. Это меня тогда потрясло, плакать хотелось.

— Тогда в Большом театре были приняты повышенные меры безопасности. Но после концерта появилась информация, что несколько человек всё же заболели. Как это возможно?

— Все артисты и технический персонал сдавали тесты за несколько дней до мероприятия. Насколько мне известно, у нескольких работников тест оказался положительным. Их не допустили до концерта. При входе в Большой театр сразу обрабатывали одежду, обувь, руки, выдавали перчатки, маски, измеряли температуру. За кулисами было непривычно просторно, минимальное количество людей. Не понимаю, к чему весь этот шум. Ведь каждый день показывают статистику заболевших. А тесты для того и делают, чтобы выявить носителей вируса.

— В этом году фестиваль «Светлана» прошел раньше обычного. Это стечение обстоятельств или вы предвидели запрет массовых мероприятий и самоизоляцию?

— Это чудо. Обычно мы проводим фестиваль в конце марта. Но в нынешнем году так сложились обстоятельства, что всё пришлось сдвинуть на месяц раньше. Команда фестиваля заволновалась, когда узнала об этом. Как правило, времени на подготовку всегда не хватает. Но мы всё успели. В итоге шестой благотворительный фестиваль детского танца «Светлана» состоялся 1 марта. А буквально через пару недель были отменены все массовые мероприятия, начали закрываться театры, концертные залы... Верю, что это чистое, светлое, радостное, детское событие в мире танца должно было состояться.

— В детстве вы стремились выйти на сцену Большого театра?

— У меня были другие приоритеты. Когда я училась в Киевском хореографическом училище, для меня заветной целью было попасть в Киевский театр оперы и балета. О том, что я буду танцевать в Мариинском театре, а потом выйду на сцену Большого и стану выступать на лучших сценах мира, даже не грезила. Вообще я не мечтала, а училась, много работала и плыла по течению, а вокруг происходили чудеса.

— Бывало так, что гастроли Большого сопровождались нелестными отзывами?

— Желающих покритиковать всегда много. И чтобы не придирались, нужно быть выше других на голову. Как только есть какой-то сучок, за который можно зацепиться, будут цепляться. Но что бы ни писали критики про Большой театр, реакция публики не зависит от политики. И это для меня главный показатель.

Конечно, многое зависит от артистов. От качества исполнения. Обычно приглашающая театр сторона оговаривает всё: от репертуара до того, кто будет открывать гастроли.

— Вы часто открываете гастроли?

— Импресарио часто выдвигают условия, чтобы я открывала гастроли. Это большая ответственность. Я всегда очень волнуюсь.

— Сейчас у вас 56 дней отпуска. Руководство уже сообщило, когда вы сможете вернуться в театр? Когда откроется сезон?

— Спектакли в Большом театре возобновятся осенью. А репетиции начнутся в конце июля, я надеюсь, что даже раньше. В Большом, слава Богу, никогда не было запрета заниматься в репетиционном зале в летние месяцы. В Европе много театров, где ни один артист не может прийти в балетный зал во время отпуска.

У меня всё еще не отменили в конце июля и в августе концерты в Италии. Пока импресарио надеются, что они состоятся. И я тоже, хотя, скорее всего, это маловероятно.

— Вам не страшно?

— Почему должно быть страшно на концерте, где собираются принимать все меры предосторожности, а в метро или на рынке или в любых других местах скопления людей — нет?

Театры и концертные залы в Европе начинают потихоньку выходить небольшими группами на работу, репетируют с соблюдением всех правил и даже уже выступают. Всё постепенно восстанавливается. Мы два месяца все занимались дома. Низкий поклон педагогам, которые поддерживали артистов. Это очень сложно, непривычно для нас всех. Непростые условия, у многих нет места для занятий. Тренироваться, не имея балетного станка, линолеума, высоких потолков, просторного помещения, — чрезвычайно сложно. Многие артисты шутили в социальных сетях, выкладывали видео, как они занимаются на кухне, держась за раковину или плиту. Многие тогда не понимали, что так предстоит еще долгое время держать себя в форме.

— Так все-таки можно поддерживать форму в домашних условиях?

— Вы правильно сказали — поддерживать, не больше. Два месяца я делаю всё, чтобы было легче потом войти в нормальную физическую, техническую и сценическую форму. Без репетиций, без подготовки к спектаклю профессиональному артисту балета нельзя.

— 10 июня у вас день рождения. Вы можете позволить себе расслабиться и съесть запрещенные пирожные?

— Я могу себе позволить не только в день рождения что-нибудь сладенькое и вкусненькое — каждый день себе позволяю такие вещи. Мало того, я очень люблю и шоколад и пирожные.

— По вам не заметно, что вы сладкоежка.

— Редко кто может есть всё и не поправляться, поэтому если позволишь себе лишнее, нужно от этого избавиться с помощью физических нагрузок. Думаю, день рождения отпраздную традиционно — с тортом и свечками. Но в узком семейном кругу, без гостей и ресторанов.

========================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июн 10, 2020 10:15 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020061002
Тема| Балет, Опера, МТ, Персоналии,
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| Валерий Гергиев просит возобновить выступления Мариинского театра
Где опубликовано| © газета "Санкт-Петербургские ведомости"
Дата публикации| 2020-06-10
Ссылка| https://spbvedomosti.ru/news/culture/valeriy-gergiev-prosit-vozobnovit-vystupleniya-mariinskogo-teatra/
Аннотация|

Валерий Гергиев на встрече президента с деятелями российской культуры попросил главу Роспотребнадзора Анну Попову рассмотреть вопрос скорейшего возобновления выступлений Мариинского театра.

Вопрос остался пока без ответа, но лед карантинной блокады слегка треснул, и возникшую нешуточную проблему предложено обсудить. Понять тревогу директора - художественного руководителя старейшего оперно-балетного театра России нетрудно. Известна крылатая фраза, которую приписывают и Сергею Рахманинову, и Антону Рубинштейну, и Игнацию Яну Падеревскому, звучащая так: «Если я не занимаюсь один день, это замечаю я сам, два дня - заметят музыканты, три дня - вся публика».

Певцы, оркестранты и танцоры не только России, но и всего мира не поют, не играют и не танцуют на публике с марта - и неизвестно, когда снова вернутся в строй. Мировой музыкально-театральный механизм, исправно вращавшийся в своем объеме последние по крайней мере семьдесят пять лет (если учесть глобальные сбои в индустрии во время Второй мировой войны), остановлен так резко, как невозможно было себе представить ни в одном ужасном сне. Даже во время войны музыканты не только в тылу эвакуации, но и на фронте, как известно, давали концерты. И маэстро Гергиев прав, когда говорит о том, что еще несколько месяцев, «и от былой славы коллектива Мариинского театра может остаться очень немногое. Я об этом говорю с тревогой. Мне кажется, надо находить возможности выступать - об этом настойчиво просят и певцы, и коллектив балета - и у той и у другой труппы Мариинского театра репутация одной из лучших в мире». И дело не только в уплывшем в никуда миллиарде от непроданных спектаклей и концертов, а в невосполнимой потере самих исполнительских ресурсов, а ведь культура объявлена «национальным достоянием».

Когда в самом начале ухода мира на карантин стали отменяться концерты и спектакли сезона, гастроли, многих артистов и менеджеров одолевали разные чувства, но в силу беспрецедентности явления не все понимали, насколько это серьезно и как надолго затянется. Большинство успокаивали себя тем, что «значит, так надо». Человечество слишком увлеклось повышенными скоростями в освоении всего на свете, поэтому вынужденная остановка в чем-то идет ему на благо. Так, одним из временных улучшений, по мнению экспертов, стало уменьшение вредоносных шумов и микрошумов и увеличение тишины, целительной для флоры и фауны планеты. Но для солиста оперы и солиста балета затяжная тишина с каждым днем изоляции становилась все тревожнее.

Под самым большим ударом оказались фрилансеры, от количества контрактов которых прямо зависит дальнейшее существование их и их семей. Мир оперных звезд давно живет в системе контрактов, поэтому несложно вообразить масштаб бедствия. И даже если допустить, что певец может заниматься дома, шлифуя мастерство, а балетный солист найдет где-нибудь подобие балетного станка и пространство для совершения тридцати двух фуэте, отсутствие живого дыхания зрительного зала и аплодисментов им не заменит никакая фантазия. И никакой хормейстер не сможет полноценно работать с хором, равно как и никакой дирижер не сумеет эффективно шлифовать мастерство большого симфонического оркестра в домашних условиях.

И это не пустые слова. Давно известно, что произведение искусства существует лишь в системе «композитор-исполнитель-слушатель/зритель». И при исчезновении последнего звена она лишается жизненно необходимой функции.

Разумеется, чтобы хоть как-то восполнить опасный простой, мир музыкального театра с разной долей стремительности рванул в сети Интернета. Но далеко не весь. Многие музыканты поначалу ограничились форматом капустных композиций, какую подготовили, к примеру, солисты Мариинского театра. Под музыку «Время, вперед!» Свиридова оркестранты показали, как кувыркаются кто в городских квартирах, кто на дачах со своими любимыми инструментами и детьми. Солисты театра «Карамболь» вместе с московскими коллегами создали животрепещущий номер на арию Иосифа «Двери закрытые» из мюзикла «Иосиф и его удивительный плащ снов» Уэббера и Райса. Были проекты и намного крупнее и серьезнее, но все они случились, как правило, за рубежом.

Первым добрым сигналом к действию стал небольшой концерт, устроенный Венской оперой. Концерт транслировался из камерного зала, где находились солисты и пианист. Среди них были и Анна Нетребко с Юсифом Эйвазовым, которые соблюдают изоляцию в Вене. Самой грандиозной получилась четырехчасовая трансляция, организованная «Метрополитен Опера». Этот концерт предстал во всей красе онлайн-формата, когда каждый номер звездные солисты записывали в своих домах, но все выдержали регламент, выступая каждый в свою очередь в один и тот же вечер.

Среди них был Ильдар Абдразаков, который исполнил «Вешние воды» Рахманинова. Марафонный формат подхватил фестиваль «Флорентийский музыкальный май» во главе с интендантом Александром Перейра. Но превзошел всех Дрезденский музыкальный фестиваль во главе с виолончелистом Яном Фоглером, который длился с небольшими перерывами целые сутки и включил выступления лучших инструменталистов современности.

Некоторые оперные солисты решили перейти в разговорный жанр и попробовали себя в журналистике. С серией интервью с представителями не только оперного цеха, но и звездами эстрады в «Инстаграме» выступил Юсиф Эйвазов. Ильдар Абдразаков, Денис Мацуев и Александр Сладковский, ведомые Юлианом Макаровым, показали пример хорошего мужского чата, обсудив злободневные вопросы о музыкальном мире после пандемии. Так что звезды, конечно, всеми силами стараются не унывать. Налицо явление мозгового штурма, который нацелен сейчас на одно - сохранить не только индустрию, без которой человеческая цивилизация просто неспособна существовать, но и роскошь естественного человеческого общения, предполагающего вовсе не виртуальные отношения.

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 099 (6697) от 10.06.2020 под заголовком «Искусство без жизни?..».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июн 10, 2020 11:19 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020061003
Тема| Балет, Большой театр республики Беларусь, Персоналии, Сергей Микель, Александр Анисимов, Любовь Сидельникова
Автор|
Заголовок| Неизвестный Григ и изумительной красоты декорации. Чем удивит зрителей Большого балет «Пер Гюнт»
Где опубликовано| © агентство «Минск-Новости»
Дата публикации| 2020-06-10
Ссылка| https://minsknews.by/neizvestnyj-grig-i-izumitelnoj-krasoty-dekoraczii-chem-udivit-zritelej-bolshogo-balet-per-gyunt/
Аннотация| Премьера, Интервью

В Большом театре идут репетиции балета «Пер Гюнт». Что готовят создатели спектакля, корреспондент агентства «Минск-Новости» узнала у хореографа-постановщика Сергея Микеля, дирижера-постановщика народного артиста республики Беларусь Александра Анисимова и художника-постановщика Любови Сидельниковой.



Молодого балетмейстера С. Микеля мы застали в репетиционном зале. К работе над своим дебютным спектаклем в Большом он подходит ответственно. На сцене появляются то шахтеры, то приезжие актеры, то мифические существа.

Слияние мира реального и фантазийного выражено в танце. Причем каждый из этих миров живет в своей пластике и хореографии. Чтобы все движения артистов были понятны зрителям, в репетиционных залах кипит работа. Когда же объявляют перерыв, С. Микель устремляется на сцену, чтобы подробнее объяснить нескольким артистам балета пару важных хореографических нюансов.

— Сергей, как вы решились воплотить на сцене это сложное, философское произведение Ибсена?

— Постановка балета — моя идея и мое предложение Большому театру. Это мой четвертый балет. Очень люблю работать с литературой — это база, которая обогащает, наделяет духом, жизнью. Сюжет «Пер Гюнта» был давно мне известен, но постановка балета началась с музыки Грига. Затем я перечитывал Ибсена, не только это произведение, но и другие гениальные пьесы, чтобы понять психологию и философию этого драматурга.

— С какой самой большой трудностью столкнулись?

— Финал этого балета пока для меня открыт, будет недосказанность. Это самая трудная вещь, с которой столкнулся. Характер и образ Сольвейг представляется очень сильным, возможно, не таким, как в других постановках Ибсена, и я от этого не отказался — большое количество персонажей и мест действий, в этом есть свой смысл и философия, и поиск. Объединяет все образ главного героя, а хореография для каждого персонажа своя, но цельность изначально присутствует в сюжете.

— Репетиции проходят в период непростой эпидемиологической ситуации. Вход в театр возможен только в масках, измеряется температура у посетителей. На сцене многие артисты балета тоже не снимают маски.

— Репетировать в масках тяжело. Мне непросто показывать какие-то элементы и общаться, что уж говорить об артистах, которым приходится танцевать в них. Можно сказать, что работаем в экстремальных условиях, но меры безопасности оправданы.

Сейчас мы полностью погружены в спектакль. Надеюсь, удалось заинтересовать артистов эти сложным произведением. Думаю, каждый должен прочесть пьесу, чтобы понять, что от него требует постановщик или репетиторы и что диктует его образ.

Сюжет истории, созданной Ибсеном, показался С. Микелю злободневным. В эпоху безграничных возможностей, когда практически не существует границ для своей реализации, все чаще и чаще человек ищет себя в этом мире, причем себя настоящего…

Вдохновение и новые образы приходят к Микелю, по его признанию, во время работы, которая ведется каждый день.



Одну из главных ролей в балете играет музыкальная составляющая. О том, какой она будет, рассказал А. Анисимов.

— Александр, расскажите о музыкальном материале, который взят за основу балета «Пер Гюнт».

— Приступая к этому проекту, я предложил хореографу взять за основу не две популярные сюиты, а больше, базироваться на полной партитуре музыки Грига к драме «Пер Гюнт». Она включает около 1,5 часа музыки.

История такова, что первоначально при постановке драма Ибсена успеха не имела. Тогда он попросил Грига написать музыку к ней. Премьера в новом качестве имела огромный успех, причем по всему миру. Значение музыки Грига в этой работе огромное. Это не случайно, ведь драма Ибсена — глубокое философское произведение.

В советском и российском театре, когда брались за это произведение хореографы и музыканты, почему-то уклон был на детский, почти сказочный спектакль. На самом деле это легенда. Пер Гюнт — собирательный, почти мифологический образ, а то, что его окружают тролли и Горный король, не причина задвигать эту историю на полку детских сказок.

Кстати, некоторые самые популярные моменты оркестровой сюиты из «Пер Гюнта», например «Танец Анитры» или фрагмент «Утро», не использованы в балете. Мне не хотелось, чтобы за счет того, что уже хорошо знакомо публике, мы потеряли то, что она никогда не слышала, чтобы в отведенное время звучания вошло как можно больше малознакомой, качественной, потрясающей красоты музыки Грига.


— Насколько вам интересно работать над спектаклем?

— Для меня интересно, что в музыке присутствует вокальная сторона. Помимо известной и популярной песни Сольвейг есть множество интересных вокальных фрагментов — номеров. Они вошли в партитуру нашего балета. Вы услышите около 80 % неизвестной музыки, которая не звучала в Минске. Почему-то не привлекала внимание музыкантов, а вот на Западе она очень популярна и записана многими оркестрами с хорами и солистами в разных интерпретациях.

Мы не ограничились только музыкой к драме Ибсена, взяли и другие музыкальные произведения Грига, в частности четыре норвежских танца, использовали симфонические танцы, лирические пьесы… Получилась конструкция из двух актов.


— На каком этапе сейчас работа над спектаклем? С какими особенностями проходят репетиции?

— Идет постановочная работа. Надо сказать, что используем вокалистов не просто как звучащую материю, они активно действуют на сцене наравне с артистами балета. Это создает интересный спектакль, который трудно назвать чистым балетом. Кстати, поют солисты на норвежском языке. У нас были помощники из Минского государственного лингвистического университета, работали над произношением.

Жалею, что нам сегодня трудно полностью реализовать звучание симфонического оркестра в этой партитуре, потому что в оркестровой яме мы обязаны соблюдать дистанцию, расширить интервалы между музыкантами. Это значит, что пришлось сократить количество струнной группы на период, пока репетируем.

Надеюсь, что к премьере мы все-таки придем в условиях, когда сможем работать в обычном формате. И в тех, кто захочет прийти на спектакль, постараемся разбудить лучшие чувства — то, что всегда удавалось сделать.


Еще одна важная составляющая любого спектакля — декорации и костюмы. Чем удивит «Пер Гюнт» зрителей, рассказала художник-постановщик Любовь Сидельникова.

— Чем вы руководствовались, начиная работу над спектаклем?

— Изначально — произведением Ибсена, стараясь историю, которую он написал, приблизить к современности, чтобы она была понятна зрителям. Это было самое сложное. Прошлое и настоящее там переплетены, есть этнические костюмы и современные. Все нужно было связать, чтобы получилось логично.

[i]Представьте, в небольшом, небогатом норвежском городке добывают уголь, жизнь у людей трудовая, и вот неожиданно приезжает театр…


И мы демонстрируем норвежские национальные костюмы, которые носят артисты народного театра, а вот одежда шахтеров со временем мало изменилась. Для солистов оперы придумали изумительной красоты крупные головные уборы. Костюм Анитры сложный, для его создания придумали новый крой. Певица, которая исполняет песню Сольвейг, должна напоминать по внешнему виду воду, поэтому и костюм соответствует этой стихии. Наряд невесты, на мой взгляд, почти музейный экспонат, настолько оригинален и головной убор. Когда создается спектакль, ни один костюм не существует отдельно, это цельное произведение, где все взаимосвязано.[/i]

Кстати, декорация места, которое заселили тролли, представляет собой уникальный цифровой мир…

На придумывание костюмов, которых примерно 250, ушло около полугода. С декабря минувшего года начали шить их нашим дружным коллективом в театральных мастерских.


Фото Сергея Пожоги
==============================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июн 11, 2020 10:00 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020061101
Тема| Балет, Новосибирский театр оперы и балета, Персоналии, Нина Фуралёва
Автор| -
Заголовок| Нина Фуралёва: «Театр всегда был моим домом»
Где опубликовано| © сайт НОВАТа
Дата публикации| 2020-06-01
Ссылка| https://novat.nsk.ru/news/interview/nina-furalyeva-teatr-vsegda-byl-moim-domom/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


«Драгоценный фонарь лотоса»

В июне 2020 года легенда сибирской балетной сцены, заслуженная артистка РСФСР Нина Ивановна Фуралёва отметит большой творческий юбилей – 65 лет в труппе Новосибирского театра оперы и балета. Нина Фуралёва была зачислена в труппу театра сразу после окончания Московского хореографического училища и стала одной из самых ярких его звёзд, создав на сцене немало незабываемых образов. Будучи педагогом Новосибирского хореографического училища, она воспитала не одно поколение танцовщиков и до сего дня передаёт свой бесценный опыт артистам балетной труппы НОВАТа. В 75-м сезоне Нина Ивановна восстанавливала на сцене театра хореографию балета «Три поросёнка», который не одно десятилетие радует маленьких зрителей. Нина Ивановна в своём интервью поделилась яркими воспоминаниями о своей жизни и работе на сибирской сцене.

– Я хорошо помню войну, хотя была тогда совсем маленькой. Мне было пять лет, когда началась война, и в школу я пошла тоже в военное время. Мы жили в Подмосковье, хотя папа порывался несколько раз на фронт, его не брали – он был инвалидом, мама работала – шила чехлы из брезента для военной техники. Позже из этого же брезента мама сшила мне тапочки, чтобы я ходила в хореографический кружок при Дворце культуры. Я помню, как мы бежали в укрытия по тревоге, помню голод – мне казалось, что я никогда не наемся хлеба…

– Как Вы стали балериной?

– Мы с девочками играли на лужайке – прыгали, бегали, делали какие-то мостики, стоечки, и проходившая мимо женщина, посмотрев на нас, посоветовала нам пойти во Дворец культуры, в хореографический кружок. Мы не знали слова «хореографический», пришли и записались в хоровой кружок. После занятий бегали по клубу, подглядывали, что происходит за разными дверями, и в одном из залов увидели занимающихся танцами, сразу поняли, куда нам на самом деле нужно было пойти. Так всё и началось. Группы были разные по возрасту, была и группа рабочей молодёжи, где занимались взрослые девушки. Они мне однажды и подсказали, что в московском хореографическом училище при Большом театре идёт приём, посоветовали попробовать. Мы вдвоём с подружкой на электричке поехали в Москву, от Комсомольской площади на метро доехали до Охотного ряда. У нас был адрес, но вместо Пушечной улицы мы пошли по Пушкинской. Поскольку училища не нашли, вернулись к метро и спросили дорогу у милиционера. Он нам и подсказал, куда идти. Мы нашли училище, поднялись на четвёртый этаж, секретарша – строгая дама в очках – нас отругала, что пришли без родителей, но тем не менее дала заполнить анкеты. На экзамены я уже ездила со старшей сестрой, прошла все три тура, поступила, а вот подружка не прошла. Родные пытались меня отговорить, убеждали, что будет сложно, придётся рано вставать, каждый день ездить в Москву – общежития тогда в училище не было, но меня это не остановило.

– Чем запомнились годы учёбы?

– Очень хорошо помню спектакли, которые мы смотрели в Большом театре, особенно запомнились «Каменный цветок» и «Ромео и Джульетта», в котором я видела Галину Уланову. Мы часто рисовали на занятиях то, что видели на сцене. Мы были заняты во многих спектаклях Большого, в том числе и в оперных, помню, как в «Золушке» я однажды потерялась – уж очень много народа было на сцене. Педагоги у нас были очень интересные, например, исторический танец преподавала нам статная, красивая дама с благородной осанкой, которая служила ещё в Императорском театре, а вообще мы учились у тех, кого знала вся страна. Один из педагогов по общеобразовательным предметам настаивал: «Ниночка, обязательно учись дальше», и я продолжила учёбу – поступила в ГИТИС, но уже гораздо позже, почти на пенсии.

– Как Вы оказались в Новосибирском театре?

– У нас был выпускной концерт в зале Чайковского. У меня было два номера – «Непокорённая», посвящённый Зое Космодемьянской, а второй танец был с испанско-цыганским колоритом. На этом концерте был Михаил Львович Сатуновский – главный балетмейстер Новосибирского театра оперы и балета. Он после встретил меня в училище, много рассказывал о том, что открылся новый красивый театр, с большой сценой, где работает много артистов из Москвы, Ленинграда, о молодом талантливом коллективе.

Тогда Новосибирский театр как раз впервые гастролировал в Москве, меня представили директору театра, познакомили с труппой, я ходила на спектакли и репетиции. У меня тогда была бесплатная путёвка в Цхалтубо в Грузию – за успехи в учёбе. Путёвку пришлось сдать, и я вместе с новосибирской труппой поехала в Сочи, где уже выходила в спектаклях, с того момента и отсчитывается мой трудовой стаж в Новосибирском театре – с 11 июня 1955 года. Мне даже заплатили за эти гастроли, и я купила на эти деньги маме стиральную машинку, а осенью семья и девочки меня проводили в Новосибирск. Чего только я не везла с собой тогда – и одеяло, и кажется даже сковородки и половники. Когда я приехала, левое крыло театра ещё строилось. Меня поначалу поселили в подвал, где сейчас находятся цеха, а тогда было что-то вроде общежития. Потом я жила в гостинице, а в марте 1956 мы уже заселялись в общежитие в левом крыле театра. Там были большие комнаты, где нас размещали по четыре человека, там я жила около пяти лет. Балетный зал был тогда на самом верху – под крышей. Меня очень хорошо приняли в труппе, было очень интересно, много работы – меня сразу заняли во многих спектаклях, нужно было много учить, я, конечно, скучала о своих близких, но по большому счёту на это времени почти не было. Я пять лет танцевала в кордебалете, а первую сольную партию исполнила в 1956 году – молодую Цыганочку в балете «Маскарад». В 1957 году были большие гастроли в Китае, там мы обменивались опытом: разучивали различные китайские танцы, а китайские коллеги учили наши. У меня был танец с длинными шарфами, после мне это очень помогло при работе над балетом «Драгоценный фонарь лотоса», где я танцевала ведущую партию и тоже был танец с шарфами. Это был очень интересный балет, поставленный совместно с китайскими специалистами – на коврах, без «пальцев», и хореография была основана на традиционных китайских танцах.

– Была ещё одна очень интересная постановка, в которой Вы были заняты –«Испанские миниатюры», расскажите немного об этом балете.

– Когда я приехала в Новосибирск, почти сразу меня пригласили преподавать в хореографическое училище, которое только открылось в городе. Мы, педагоги, регулярно ездили на семинары, и участником одной из таких программ был испанский хореограф Херардо Виана Гомес де Фонсеа. Он уже ставил «Испанские миниатюры» в театрах страны и так танцевал, так ярко рассказывал, что мы были под большим впечатлением. Спустя некоторое время он приехал в наш театр и поставил с нами свой балет, в котором были представлены танцы из различных провинций Испании. Был большой кастинг, к моему счастью, меня выбрали, и я танцевала в премьере. Это была большая, интересная и сложная работа – танцевать в этих платьях с длинными шлейфами, с кастаньетами, но спектакль стал одним из моих самых любимых. «Испанские миниатюры» мы показывали на гастролях в Москве в 1975 году, и наш спектакль, правда не полностью, снимали на центральном телевидении, но запись я впервые увидела не так давно.

– Ещё были любимые партии?

– Я очень любила Фею Карабос в «Спящей красавице» в постановке Константина Сергеева. Балетмейстер вопреки традиции отдал эту роль женщине (обычно Карабос играют мужчины). Фея появлялась в образе Летучей мыши, был очень красивый костюм и танцевала «на пальцах». Этот спектакль в 1967 году мы показывали на гастролях во Франции. Сцена была построена на улице, не было люка, в котором по сюжету должна исчезнуть Фея Карабос, и мне приходилось прыгать со сцены с высоты около двух метров. Я очень много танцевала, разного плана были партии, и как-то меня даже назвали «синтетической балериной» – в одном спектакле я могла исполнять сначала характерный танец, а потом бежать в душ, смывать морилку, надевать пальцы и танцевать, к примеру, большого лебедя.

– Какое главное качество характера помогает танцовщику добиться успехов в профессии?

– В любой области главное, что помогает добиться успеха – это трудолюбие. Даже человек с хорошими данными без труда может так и остаться «талантом, который подавал большие надежды». Ну, и голова на плечах должна быть. Есть стереотип, что балетные только ногами и руками работают, но я вам должна сказать, что без головы в нашей профессии ничего не получится.

– Что Вы могли бы назвать главным в работе балетного педагога?

– В училище я проработала около сорока лет. И в работе педагога я очень многое считаю первоочередным. Конечно, при приёме мы смотрим природные данные – здоровье, музыкальность, чувство ритма. А дальше важно заинтересовать своим предметом, удержать внимание ученика, и конечно, помимо нашей балетной грамоты, азов профессионального мастерства, мы стараемся развивать кругозор. Моя главная задача – воспитать профессионала, преданного своему делу и любящего свою работу.

– Что для Вас Новосибирский театр оперы и балета?

– Театр – это и любовь, и работа – я не представляю без него свою жизнь и себя. Театр всегда был моим домом. Я и живу рядом, как мечтала ещё в первые годы работы, и бывает, звонят, сообщают, что репетиция перенесена, я отвечаю, что бегу, и через 10 минут уже в репетиционном зале.

============================================================================
ФОТОГАЛЕРЕЯ ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2, 3  След.
Страница 1 из 3

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика