Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2020-05
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22358
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Май 10, 2020 6:42 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020051001
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Артемий Беляков
Автор| Павел Ященков
Заголовок| Премьер Большого театра Беляков рассказал как балетные спасают профессию на карантине
Артемий Беляков: «Держимся за шкаф и за диван… »

Где опубликовано| © Московский Комсомолец
Дата публикации| 2020-05-10
Ссылка| https://www.mk.ru/culture/2020/05/10/premer-bolshogo-teatra-belyakov-rasskazal-kak-baletnye-spasayut-professiyu-na-karantine.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Премьер балетной труппы Большого театра Артемий Беляков совсем недавно выступил уже и в роли хореографа. Премьера его балета «Времена года» на музыку Глазунова должна была состояться на сцене Большого театра в конце марта, но из-за пандемии COVID-19 отменилась. О том, как балетные артисты спасают профессию на карантине выяснил обозреватель «МК».


Фото: Дамир Юсупов/bolshoi.ru

- Артемий, вы с женой, также артисткой Большого театра Дарьей Хохловой, где сейчас находитесь?

- И с женой, и с семьей мы за городом у бабушки. Я не чувствую себя особо лишенным чего-то… У меня никогда не было потребностей часто ходить в рестораны, в бары или в какие-то клубы и другие места, которые стали сейчас, в связи с изоляцией, недоступны. Единственная сложность - это поддержка профессиональной формы. И, пожалуй, на этом всё ограничивается… Потому что, даже когда этого всего не было, и мы еще работали в театре, по сути, большую часть времени мы там и проводили. Кроме того, часть времени я проводил ещё и в институте, где учился. А когда оставалось хоть чуть-чуть свободного времени, мы также уезжали за город на природу, чтобы просто разгрузится от шума, и всего остального… Поэтому нет ничего такого, чего мне сейчас жутко не хватает.

- Артисты балета, как мне кажется, самые пострадавшие. Не в материальном, а прежде всего в профессиональном смысле. Как поддержать форму? Ведь у вас теперь нет ежедневного станка и танцевальные челленджи - это красиво, но...

- Действительно, это безумно сложно. Но сейчас, например, театр выделил такой специальный профессиональный балетный линолеум для артистов, чтобы мы могли заниматься. Больше ста кусков! И это поддерживает. Потому что для танцовщиков покрытие, на котором они занимаются, очень важно. Для артистов балета существует много ограничений, чтобы держать себя в форме на должном уровне.

- Ты уже получил свой кусок линолеума?

- (Смеётся) Да.

- А балетная палка, чтобы заниматься станком, у тебя дома имеется?

- Палка занимает много лишнего места, и поэтому её у нас нет. Мы держимся за шкаф и за диван…

- Вижу, что ты относишься к тому типу людей, кто из самого плохой ситуации предпочтёт извлечь преимущества?

Это так. Карантин, самоизоляция, но появились другие возможности заниматься тем, что тебе ещё интересно, помимо балета. Например, полноценно делать проект «Историческая память поколений», он посвящен Дню победы (делаю с моим коллегой Дмитрием Умниковым и с женой Дарьей Хохловой). В нем разные люди рассказывают свои истории, связанные с памятью победы, и это не только истории, касающиеся их семей, что, безусловно, тоже очень интересно, но и взгляд на многие события войны более широко. К нам уже присоединились звезды Большого театра: балерина Евгения Образцова, солистка оперы Юлия Мазурова, известный теле и радиоведущий Михаил Зеленский, актёр Дмитрий Миллер, многие другие…например, Разлогов Кирилл Эмильевич, киновед и культуролог, рассказал много интересного, связанного с кинематографом в период Великой Отечественной войны. И я сам не только делал этот проект, но и сам тоже участвовал в нём. Для меня, в связи с моей работой в театре, конечно, наиболее интересны факты истории Большого театра. Например, про попадание бомбы в здание театра, когда были повреждены беломраморные лестницы, ведущие в императорское фойе, а также знаменитые колонны Большого театра. Но поскольку Большой - объект очень важный, политически в том числе (в театре до и после войны проходили все важные партийные съезды и конференции), его довольно быстро реконструировали. Интересна и история о специальных сетках, которыми был замаскирован Большой театр во время налетов. На них были нарисованы окна, и здание было замаскированно под обычные гражданские дома, и когда фашистские летчики проводили разведку и летали над Москвой, они очень удивлялись тому, что их карты не соответствуют «действительности».Не распыляясь на другие, конечно, важные для артиста балета и необходимые ему дела и процедуры. Такие, как массаж или лишние часы сна, которые нужны для нашей работы. Хорошо, что время можно провести с семьёй! Потому что, даже учитывая, что мы с моей женой Дарьей Хохловой вместе работаем в театре, мы видимся крайне мало и в театре практически не пересекаемся - у неё свои репетиции, у меня - свои.

- Но от дней минувших вернёмся в настоящее, к профессии. На видеороликах, что ты сейчас записываешь, видно что в домашних условиях можно делать немыслимые поддержки. У других балетных артистов, в отличие от тебя, под рукой нет партнёрш, чтобы так тренироваться в поддержках…

- Каждый совершенствует сейчас те навыки и возможности, которые для него более доступны в его условиях изоляции. Вот нам с Дарьей, слава Богу, доступна возможность совершенствовать свои силы в дуэтном танце. Да, ролик, про который вы говорите, сейчас стал очень популярным в интернете. Импульс был от оркестра Большого театра. Александр Крылов запустил эту эстафету, и оркестром исполнялось адажио из балета Чайковского «Щелкунчик» из своих квартир. А мы с Дарьей танцевали… В своем Instagram-канале и у меня, и у неё теперь есть рубрика «Поддержка недели». Для меня это ещё и тренировка чисто балетмейстерских навыков, потому что мы придумываем необычные поддержки и фиксируем их на фото.

- На фото, или на видеокамеру?

- На фото. Что касается камер… Дарья - как раз любитель сложных гимнастических поддержек, очень непростых и замысловатых. Но мы с ними хорошо справляемся. Но увы, есть ограничения в высоте потолка и места в комнате, и поэтому невозможно на видео записать какой-то красивый трюк. Поэтому, когда можно сделать статическую позу и её зафиксировать, ограничиваемся фото. Мой профессионализм мне подсказывает, что, наверное, правильнее, когда ты делаешь поддержки в определенном виде. Мне больше нравится делать поддержки в такой форме, когда лучше видно тело. Я имею в виду униформу.

- Вы снимаетесь в специальной балетной униформе - в трико и купальнике?

- Нет. У нас, увы, нет с собой ни трико, ни балетных купальников. Хорошо, что пуанты были у Дарьи. Потому что наша балетно-репетиционная одежда осталась «в заложниках» в театре, . Поэтому находим возможность заниматься в том, что есть: в шортах, в каких-то леггинсах, в майках…

- Проблемы набора лишнего веса в период изоляции, когда возможности балетных нагрузок ограниченны, у вас не возникает?

- Нет, абсолютно. Слава Богу, это не касается ни меня, ни Дарьи. И это не только благодаря тому, что мы активно стараемся поддерживать физическую форму и в плане балета, и даем кардио-нагрузки.

- То есть специальную диету не соблюдаете? Калории не высчитываете?

- О, нет! У нас все вкусно готовят. И бабушка, и моя жена. Мы замечательно питаемся. Калориями не заморачиваемся. Нам действительно в этом смысле повезло. Потому что покушать вкусно я люблю! Есть и булочное, и жирно-мясное… А то, что не набирается лишний вес, это большой подарок от природы!

- В Большом театре на конец марта была намечена премьера твоего балета на музыку Глазунова «Времена года», которая из-за пандемии была отменена…

- Да, спектакль был уже готов к показу, и в тот момент, когда у нас уже проходили прогоны, случилась эта ситуация с карантином. Тогда мы ещё надеялись, что в мае, как раз в эти дни, когда в афише стоял второй блок тех же спектаклей, мы их все-таки покажем, хотя не понятен был масштаб всех событий. По тому, как это сейчас развивается, конечно, странно делать какие-то прогнозы. Но генеральный директор Владимир Георгиевич Урин гарантировал, что премьеры всё-таки состоятся, и всё это будет показано, когда театр станет доступен для зрителей. Для меня, конечно, эта ситуация была, не буду скрывать, очень неприятная. Потому что было очень много сил вложено в работу, и не только мной как хореографом, но и артистами. Последний прогон, который проходил в составе двух ведущих пар (Дарья Хохлова и Марк Чино; Ангелина Влашинец и Иван Алексеев), был просто великолепен. И вдруг...печально, но сейчас, по прошествии времени, могу сказать - очень хорошо, что работй мы доделали. Теперь уже с одного дня премьеру выпустить не получится: в любом случае, артистам нужно будет входить в форму и заново репетировать. Но когда мы будем выпускать эту премьеру, я смогу что-то доработать и поменять.

- Как танцовщик ты сам не принимаешь участие в своем балете?

- Мне часто задают этот вопрос, и я всегда отвечаю: «Категорически нет». Потому что я вынужден был уже танцевать в своих балетах, но, скорее, по необходимости. И потом, исполнение непосредственно своей хореографии - очень сильно ограничивает пластику и возможности сочинения текста. Потому что это расхолаживает мысль. Ведь ты четко знаешь своё тело, и оно тебе диктует, какое телодвижение нужно сделать. В моем балете занято много классных составов… В том числе ведущих артистов и прим Большого театра: с большим удовольствием было работать с Ольгой Смирновой и Якопо Тисси.

==========================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вт Июн 09, 2020 3:22 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22358
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Май 11, 2020 10:32 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020051101
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Дмитрий Смилевски
Автор| Елена Воробьева
Заголовок| Дмитрий Смилевски: «Наша профессия внутренне жестко дисциплинирует»
Где опубликовано| © журнал "Смена" № 5 (1867), стр. 57-63
Дата публикации| 2020 май
Ссылка| http://jurnali-online.ru/obshestvo/smena-5-2020.html
http://smena-online.ru/stories/anons-%E2%84%96-52020
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Дмитрий Смилевски - молодой талантливый артист Большого театра России . Еще будучи учащимся МГАХ, он в 2017 году стал лауреатом 1 степени Третьего Международного конкурса «DanceMoscow», а в 2019-м получил Гран-при Четвертого Всероссийского конкурса «Русский балет». Несмотря на возраст, Дмитрий уже успешно исполняет главные партии в балетах: «Коппелия» - Франц, «Зимняя сказка» - Флоризель, «Ромео и Джульетта» - Беневолио, «Баядерка» - Золотой божок.


— Дмитрий, вы продолжаете прекрасную балетную династию народных артистов, мама — Наталья Крапивина, папа — Георги Смилевски, бабушка и дедушка — Галина и Михаил Крапивины — все всю свою жизнь служат искусству в Московском музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко.
Наверное, на выбор профессии повлияла семья?


— Скорее всего, да. В детстве много ходил в театр на спектакли с участием родителей, мне нравилось, как они танцуют, но себя никогда не представлял на их месте. Я рос очень энергичным, подвижным ребенком, и родные решили отдать меня в академию хореографии, чтобы там я тратил все свои силы, а дома был спокойным.

В академии, ближе к выпускным классам, когда меня взял педагог Михаил Юрьевич Шарков, я переосмыслил свое поведение, стал более трудолюбивым, исправлял свои подростковые ошибки.

Восемь лет я учился в Московской Государственной академии хореографии и по окончании, в 2019 году, меня приняли в труппу Большого театра артистом кордебалета.

Сразу после выпускного концерта МГАХ, до начала сезона я занимался классом в Большом театре, меня даже заняли в кордебалетных партиях в нескольких спектаклях. А в самом начале театрального сезона меня вызвал художественный руководитель Махар Хасанович Вазиев и сказал, чтобы я подготовил одну из главных партий в балете «Зимняя сказка». Я был рад и одновременно находился в шоке от неожиданности.

Это был мой дебют в балете «Зимняя сказка» в партии принца Флоризеля, все прошло успешно.

— Расскажите, пожалуйста, об этом спектакле — он появился в 2019 году в репертуаре Большого театра... А впервые был показан в 2014 году в Королевском театре Ковент-Гардене в Лондоне и имел большой успех...

— Это спектакль британского хореографа Кристофера Уилдона, музыку к балету написал Джоби Тэлбот.

Синтез классического балета с современной хореографией, симфонической партитуры с авангардной музыкой. В основе балета одноименная пьеса Уильяма Шекспира. Бурные эмоции героев — ревность, предательство, страсть... История о том, как деспотичный король Сицилии Леонт приревновал королеву Гермиону к своему давнему другу детства — правителю Богемии — Поликсену и обвинил их в измене и предательстве. Трагическая история, очень драматичная, характеры героев сложные, спектакль трудный, но невероятно интересный для исполнения. Я очень проникся этим спектаклем. Так получилось, что в феврале танцевал в «Зимней сказке» утром и вечером — в двух спектаклях в один день.

— После «Зимней сказки» вы дебютировали в других балетах?

— Да, я исполнил партию Бернара в «Раймонде», вариации кавалеров в этом же балете, станцевал Золотого Божка в балете «Баядерка» и главную партию Франца в балете «Коппелия».

Спектакль «Коппелия» мне очень нравится, в нем много игровых мизансцен, нужно показать актерскую игру, уметь взаимодействовать с партнершей — это интересный опыт. Роль Франца я станцевал дважды.

Дебютировал в партии Бенволио в балете «Ромео и Джульетта», одним словом, очень насыщенный сезон получился, и я этому рад. Танцевал с примами-балеринами Большого театра — это большая ответственность.

— Кто ваш педагог в Большом театре?

— Когда пришел в театр, то репетировал с разными педагогами, но после исполнения партии Бернара в «Раймонде» моим педагогом стал Владимир Леонидович Никонов — народный артист РСФСР, он был ведущим солистом Большого театра. Я очень обрадовался, Никонов — замечательный педагог, много уделяет мне времени на классе, да и вне репетиций делает важные замечания.

— Кто из современных танцовщиков вам нравится?

— Раньше я часто ходил в музыкальный театр имени Станиславско-го и Немировича Данченко и моим любимым балетом был «Майерлинг».

Очень нравится партия крон-принца Рудольфа в исполнении танцовщика Ковент-Гардена Стивена Мак Рэя. Нравилось смотреть, как мой папа — Георги Смилевски — исполнял ее, как танцевал эту партию Сергей Полунин. Полунин — один из моих любимых танцовщиков, всегда интересно видеть его в новых партиях, я интересуюсь его творчеством.

— Дмитрий, бывает ли у вас свободное время на увлечения?

— Постоянно репетируем в театре, прихожу домой поздно, поужинаю и ложусь спать. В свободное время хожу в кино, мне нравятся фильмы в жанре экшн, комедии, детективы. Люблю футбол и коньки, ролики, с детства занимался фигурным катанием — это развивает координацию, дыхание, силу.

Было время, когда я увлекался карточными фокусами, веселил всю семью. Увлекался различными головоломками, кубики-рубики собирал.

Люблю читать фантастику, из писателей мне нравится Стивен Кинг.

— В чем ограничивают себя балетные артисты?

— Наша профессия внутренне жестко дисциплинирует, мы не позволяем себе ничего лишнего — во всем должна быть мера, ограничения. Мы, например, не можем беззаботно отдыхать две недели — всегда должны быть в форме.

— Ваша профессия связана с гастролями, а вам самому нравится путешествовать?

— Пока я еще не много стран посетил, но хотелось бы больше ездить по миру, мне интересно узнавать, как живут другие народы, какие у них ценности, традиции, познакомиться с другими культурами.

В детстве бывал в Японии, с родителями, на гастролях. А когда я учился на втором курсе академии, одна знакомая, у нее своя балетная студия, пригласила меня в Японию станцевать в современной постановке «Ромео и Джульетты» и па-де-де из балета «Спящая красавица».

— Какие люди вам нравятся, какие качества вы цените в них больше всего?

— Я ценю людей приятных, которые притягивают своей аурой, светом и добротой. Есть люди образованные, трудолюбивые, способные, но могут позволить себе обидные, резкие высказывания, какие-то грубые слова в адрес других — такие мне не импонируют. Люблю веселых, жизнерадостных людей!

— Что пожелаете тем, кто впервые придет на балет?

— Пусть они придут в театр одними людьми, а выйдут, посмотрев балет, уже совершенно другими, переосмыслив взаимоотношения героев, вынесут для себя что-то новое и задумаются — что мы, артисты, хотим донести до зрителя.

==========================================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22358
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Май 12, 2020 4:36 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020051201
Тема| Балет, Диета, БТ, Персоналии, Кристина Кретова
Автор| Елизавета Таранда
Заголовок| ЧТО ЕДЯТ БАЛЕРИНЫ? РАССКАЗЫВАЕТ ВЕДУЩАЯ СОЛИСТКА БОЛЬШОГО ТЕАТРА КРИСТИНА КРЕТОВА
Где опубликовано| © SportChic
Дата публикации| 2020-05-07
Ссылка| https://sportchic.ru/life-style/chto-edyat-baleriny-rasskazyvaet-vedushaya-solistka-bolshogo-teatra-kristina-kretova/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Образ балерины всегда окутан легендами и мифами. Балерины не поправляются, ничего не едят, у них не бывает семьи, они не готовят и витают в облаках. Все эти штампы опровергает балерина Большого театра Кристина Кретова. Она состоялась в профессии, при этом счастливая жена и мама, телеведущая и хлебосольная хозяйка.

Кристина виртуозно танцует классику – «Щелкунчик», «Лебединое озеро» и «Дон Кихот», а в последние годы ярко выступила в новых постановках Большого театра – в роли Анны Карениной в одноименном балете Джона Ноймайера и Веры – в «Герое нашего времени». Вне театра балерина заседает в жюри проекта «Танцы на ТНТ» и ведет программу «Легкая еда с Кристиной Кретовой».

А сейчас Кристина завела блог в инстаграме, посвященный правильному питанию. В нем она рассказывает, как приготовить «безвредные» конфеты, диетические голубцы и другие вкусные и полезные блюда.

Корреспонденту SportChic, балерине Елизавете Таранда Кристина рассказала о своем рационе и лайфхаках, которые можем взять на вооружение все мы.

ПРИДЕРЖИВАЕТЕСЬ ЛИ ВЫ ДИЕТ?

Как вы знаете, все балетные едят много, потому что тратят много энергии. То, что балерины питаются только шпинатом, – это миф. А вот то, что после определенного возраста метаболизм замедляется – это правда, которая касается даже танцовщиц. Мое увлечение ПП началось после 30 лет, тогда я задумалась о своем рационе, перепробовала кучу диет, иногда даже в качестве эксперимента.

Например, я пробовала модную сейчас диету 16/8 – одну из схем интервального голодания. Завтракала в 10 утра, второй раз ела в 6 вечера и далее 16 часов ничего не ела, до 10 утра следующего дня. Честно скажу, спустя две недели я такой режим забросила, голодовки ­– не мое.

Я предпочитаю сбалансированное питание – ем много овощей, рыбу, курицу, индейку, творог. Я не голодаю, ни в чем себя не ограничиваю, просто тяжелые и вредные продукты заменяю на полезные, богатые витаминами и минералами. Ем даже сладкое!

БАЛЕРИНЫ ЕДЯТ ДЕСЕРТЫ?!

Да, я сладкоежка. Балую себя десертами, но готовлю всегда сама. Беру все рецепты с натуральными ингредиентами. Например, делаю трюфели: смешиваем финики, кокосовую муку, кокосовое масло и кэроб (можно какао) и получаются потрясающие конфеты.

Или очень вкусное и легкое мороженое – замороженный банан, арахисовая паста и соевое молоко. Все эти рецепты есть в моем инстаграме @kkristina kretovadaily.

КАК ПРИШЛА ИДЕЯ СНИМАТЬ РЕЦЕПТЫ НА ВИДЕО?

Сейчас много фудблогеров с интересными страничками. Например, я слежу за телеведущей Марикой – беру ее рецепты и трансформирую их в духе ПП. К примеру, если она использует сливочное масло, я могу заменить его кокосовым или не добавлять вовсе. Или положу яйца, или уменьшу количество муки – простор для творчества.

Сейчас на карантине появилось свободное время, я стала больше готовить, и мои коллеги пристают с вопросами: «А как ты готовила запеканку с бананами?», «А помнишь, ты рассказывала об этом овсяном блине?» Так появилась мысль отснять все, что я готовлю и ем в течение дня, и выложить в инстаграм.

За месяц, что я веду блог, набралось более двух с половиной тысяч человек, которые готовят вместе со мной, делятся рецептами, пишут отзывы. Последний комментарий от одной подписчицы меня особенно повеселил: «Вот уж никогда не думала, что буду брать рецепты у балерины».

ХОДИТЕ ЛИ ВЫ РЕСТОРАНЫ?

Рестораны люблю, но не все, есть фавориты. Нравится ресторан итальянской кухни Accenti с авторской подачей шеф-повара Игоря Шурупова. Из новых заведений – греческий ресторан «Пифагор». Но больше всего я люблю принимать гостей дома. Приготовление еды – это чистой воды творчество!

ОБРАЩАЛИСЬ ЛИ ВЫ К НУТРИЦИОЛОГАМ?

Специально нет, но я прислушиваюсь к рекомендациям специалистов. Например, я сделала приятное открытие, что жиры небесполезны. А я-то всегда боялась есть авокадо, орехи, льняное масло, сыр, так как считала, что употребление этих продуктов – прямой путь к увеличению веса. А оказалось, что если есть их в определенное время и определенном количестве, то это будет только на пользу организму.

Каждое мое утро начинается с приема витамина D, спирулины и омега-3 – сегодня это мои главные помощники в рационе.

В БОЛЬШОМ ТЕАТРЕ ЕСТЬ ЗНАМЕНИТЫЙ АРТИСТИЧЕСКИЙ БУФЕТ С ПРОСТЫМ СОВЕТСКИМ МЕНЮ, ЕСТЬ ДАЖЕ ПИРОЖКИ. ПИТАЕТЕСЬ ЛИ ВЫ ТАМ?

Иногда забегаю в наш буфет, беру сырники или тушеную капусту. Но очень редко, только если не успеваю с домашними заготовками. В театре для этого созданы все условия: у нас есть холодильники и микроволновая печь, где можно разогреть еду, поэтому я готовлю сама дома и приношу в коробочках. Не могу сказать, что я против меню в буфете, просто я люблю готовить и предпочитаю знать, из чего и как приготовлена еда.

==================================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22358
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Май 13, 2020 11:39 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020051301
Тема| Балет, БТ, Юбилей, Персоналии, Владимир Васильев
Автор|
Заголовок| Планета по имени Владимир Васильев
Вечный свет воссияет, несмотря ни на что!

Где опубликовано| © Литературная газета №19 (6736)
Дата публикации| 2020-05-13
Ссылка| https://lgz.ru/article/19-6735-13-05-2020/-planeta-po-imeni-vladimir-vasilev/
Аннотация| Юбилей



Кажется, Большой театр уже четвёртый десяток лет продолжает испытывать своего некогда самого преданного и яркого фаворита. Коронавирусная изоляция сорвала планы юбилейных празднований легендарного Владимира Васильева в Большом и в Театре оперы и балета Казани. Премьера «И воссияет вечный свет!» на музыку «Реквиема» Моцарта – с масштабными декорациями и компьютерной графикой, хором и балетом, джазом и поэзией – перенесена. В юбилейном спектакле Владимир Васильев – автор и главный герой. Но вместо сцены он встретил свой день рождения на даче в своих любимых подмосковных Снегирях.

Однако испытания, несмотря на всемирную славу, всегда сопровождали его звёздный путь, закаляли характер и выдающийся талант. Именно они раскрывали всё новые дарования этого Художника, который отмечает в эти непростые дни 80-летний юбилей.

Подобно античному герою, бессмертному Спартаку, ставшему визитной карточкой великого танцовщика и золотого века балета Большого, Васильев героически стойко преодолевал удары судьбы, каждый раз выходя победителем. Уверена, так будет и на сей раз.

Ученик и учителя

Путь, пройденный от русопятого мальчишки по кличке Васька с дворовой окраины Московской области до великого Мастера сцены и полпреда русской культуры в мире, был абсолютно уникальным. Отцу-фронтовику посчастливилось вернуться домой. Но в его отсутствие, в суровые годы Великой Отечественной, маленького Володю воспитывали простые русские женщины, мама и её сестры. И женская теплота, в которой он вырос, навсегда заронила в душу особое, чеховское отношение к Женщине, закрепившееся и той ролью, которую сыграла в судьбе Володи Васильева Елена Романовна Россе. Именно она, уникальный педагог и руководитель хореографического кружка, привела в мир танца случайно пришедшего в кировский Дом пионеров шестилетнего светловолосого мальчишку, определив таким образом не только его судьбу, но судьбу балета Большого тетра страны, сцена которого стала первой для восьмилетнего Володи. Ведь именно на ней в далёком 1948-м он как солист впервые танцевал с группой ребят из Дома пионеров русские и украинские танцы. Так ворвался в искусство этот одухотворённый, «поцелованный Богом» мальчишка, как назвал его много позже знаменитый дирижёр Евгений Колобов. В купленной мамой к майским праздникам матросской бескозырке, на которой золотыми буквами было написано «ГЕРОЙ».

Затем было Хореографическое училище Большого театра. И плеяда выдающихся Учителей и Мастеров-хореографов: Михаил Габович, Асаф Мессерер, Алексей Ермолаев, Галина Уланова, Касьян Голейзовский, Леонид Лавровский, Юрий Григорович… Об этих людях Васильев может рассказывать бесконечно. Потому что они и многие другие не только сформировали его как Артиста, но и навсегда заложили духовный код этой многогранной Личности.


Московское хореографическое училище Васильев закончил в 1958 году

Царь сцены

С 1958 года началось стремительное и триумфальное завоевание Васильевым сцены Государственного академического Большого театра и других главных сцен мира, которое длилось несколько десятилетий. И продолжается по сей день. Вскоре после его прихода в театр великая Галина Уланова выбрала юного танцовщика своим партнёром в классическую «Шопениану». Васильев восхищал высоким парящим прыжком и виртуозными вращениями, лёгкостью в пируэтах и буйным темпераментом в танце. Васильеву было всего девятнадцать, когда Юрий Григорович дал ему главную роль, Данилы-мастера, в своей первой постановке в Большом театре – балете «Каменный цветок». Следом – принёсшая новый успех роль Иванушки в «Коньке-горбунке». В 26 лет он стал первым исполнителем Щелкунчика-Принца в легендарной постановке Григоровича. Наконец, в 28 лет – роль героического Спартака, принёсшая артисту всемирную славу.

Однако лично для меня одним из самых сильных впечатлений явилась роль Ивана Грозного, созданная Васильевым в одноимённом балете С. Прокофьева. Это живописно-историческое полотно, развёрнутое Юрием Григоровичем и его соавтором, выдающимся театральным художником Симоном Вирсаладзе, явилось не только новой вехой в истории русского театра и русского балета, но и новой вершиной в актёрско-пластических завоеваниях Владимира Васильева. Тогда, в 1975 году, балетмейстер поставил задачу «станцевать» реальную историческую личность – царя Ивана IV. В балете было много «исторических цитат». Запомнилась одна из них, когда царь в уродливой маске пляшет вместе со скоморохами, издеваясь над перепуганными боярами. В конце своего гротескового танца Грозный заставляет одного из бояр выпить яд из кубка с отравленным питьём для Анастасии. Этот эпизод в воспоминаниях участников отмечен двумя происшествиями, доказывающими всегдашнее стремление Васильева максимально задействовать собственно актёрское дарование. На одном из спектаклей Владимир Васильев вышел на сцену без маски (танцовщик считал, что она не позволяет ему полностью проявить актёрские возможности) и поплатился за это строгим выговором.

Темперамент и непревзойдённая актёрская органика Васильева великолепно отражали режиссёрскую изобретательность Григоровича. В сцене, где Царь травит бояр, душит их и таскает на аркане, особенно эффектен был эпизод с посохом: Иван, стоя на помосте у задника, кидает в кучку столпившихся на авансцене заговорщиков тяжёлый посох с железным наконечником. В последний момент бояре бросаются врассыпную, а посох, пролетев метров тринадцать, вонзается железным наконечником в планшет сцены. Однажды один из бояр поскользнулся и, растянувшись на полу, беспомощно наблюдал за тем, как двухкилограммовое оружие летит к нему по воздуху. К всеобщему облегчению, посох пробил одеяние боярина, не задев его самого.


В роли Ивана Грозного в одноимённом балете Юрия Григоровича

Работа над этой ролью стала для Васильева одним из самых сильных актёрских завоеваний, он неоднократно вспоминает о ней в связи с репетициями с Г.С. Улановой. Своего рода внутренняя мастерская существовала между педагогом и учеником. Галина Сергеевна находила бесконечные нюансы, погружаясь вглубь роли Грозного. Это касалось выверенного положения рук, кистей, позиции корпуса, особых наклонов туловища и головы. Режиссёрское видение Улановой было очень сильным. Её было не узнать, когда она показывала, как смотрит Иван, что с ним происходит, как он реагирует на несправедливость, на всё своё одиночество, как он бунтует, как рвётся вся его исковерканная, истерзанная душа, как скрючивается рука, когда он не может молиться. Это была огромная школа, переданная любимому ученику.

«Катя и Володя»

Так ласково стали называть их в Париже в 1961 году, куда они приехали, можно сказать, прямо из ЗАГСа на премьеру двухсерийного фильма о себе – «СССР с открытым сердцем», созданного российскими и французскими кинодеятелями на двух языках. Картина была сделана в период оттепели для демонстрации в СССР и Франции. Её главные герои, влюблённые Катя и Володя (Е. Максимова и В. Васильев), бродят по Москве накануне Нового года. Мы видим столицу их глазами, попадаем вместе с ними в Большой театр, на репетиции и балетные спектакли… С тех пор молодая пара стала «послом мира» и осталась им навсегда.

Как только не называли Максимову и Васильева, какие высокие эпитеты не применяли! Зрительская любовь к ним не знала границ. А они не знали покоя – творческого покоя, человеческого, не знали полноценного отдыха. Они оба заплатили за эту всемирную любовь огромную цену абсолютной самоотдачи. Взявшись за руки ещё в Московском хореографическом училище, они так и не разомкнули рук до самого ухода Екатерины Сергеевны Максимовой. Хотя порой держаться было больно и нелегко. Но их никогда не смущали бытовые тяготы (комната в общежитии, а потом – в коммунальной квартире), с которых начиналась совместная жизнь. Ведь главным местом их жизни всегда была сцена и балетный класс. Однако любимый дом всё же построили. В подмосковных Снегирях, в которые влюбились однажды, приехав в гости к Майе Плисецкой.



Все, кто знал Васильева и Максимову, работал с ними, говорили об их абсолютно разных характерах и подходах к работе. Максимова была крайне скрупулёзным человеком и могла часами работать над одним и тем же движением. «Катя – стайер. Я – спринтер», – говорит Васильев. Он нередко признаётся, что если бы не судьба, приведшая его в балет, и удачные детские дебюты, то он никогда бы не стал этим заниматься. Причина – его разносторонняя натура, постоянно ищущая и не терпящая повторяемости, порывистый, темпераментный стиль жизни, постоянный поиск творческой реализации новых идей. Вероятно, эта разница и создавала уникальное энергетическое поле между партнёрами высочайшего профессионального и художественного уровня, которое рождало шедевры. Список их огромен.

Тяжёлые проблемы со здоровьем, выпавшие на долю Екатерины Максимовой, Васильев разделил сполна. Травма позвоночника, полученная Екатериной Сергеевной на репетиции «Ивана Грозного», обернулась трагедией, которую она сумела преодолеть, – и триумфально вернулась на сцену, подарив зрителям знаменитую «Жизель», где они с Васильевым вновь завораживали зрителей неповторимой гармонией и филигранным мастерством. Тот исторический спектакль Васильев танцевал в пол-оборота к ней. Чтобы всё время держать её в поле зрения и подхватить, поддержать в нужный момент. Впрочем, так же он и жил.

Помимо множества сценических и педагогических достижений, Васильев и Максимова приложили немало усилий к организации ряда всероссийских и международных конкурсов, к проведению в Перми ставшего популярным конкурса артистов балета «Арабеск». Им Васильев руководит и в настоящее время. А Гран-при носит имя Екатерины Максимовой.

Танец судьбы длиной в полвека, который они станцевали вместе, продолжается в наших сердцах, нашей памяти, в истории отечественной и мировой культуры. К этому танцу присоединились и продолжают присоединяться их ученики. Ученики их учеников… И эта цепочка, как написал в своих стихах Владимир Васильев, непрерывна и неразрывна.

Цепочка дней,

часов,

ночей.

Цепочка лет,

десятилетий

Связала нас одной судьбой.

И всё, что сделано тобой

И мной на этом свете,

Нерасторжимо…

И звенья эти –

Не распрямить,

Не расковать,

Не разогнуть,

Не разорвать.

А только дальше продолжать

И быть за всё в ответе...


Руководитель. Режиссёр. Гражданин. Художник

Из Большого театра, ставшего для Владимира Васильева главным местом всей жизни, центром притяжения души и сердца, его увольняли дважды. И оба раза это было для него полной неожиданностью. Первое расставание с ГАБТ произошло в 1988 году. Что двигало великим Григоровичем, который «отправил на пенсию» не только Васильева и Максимову, но и других именитых танцовщиков – Мариса Лиепу, Майю Плисецкую, Нину Тимофееву, других выдающихся мастеров сцены, – сегодня сказать трудно. Официальная формулировка «не прошедшие по творческому конкурсу» была «ширмой», так как многие изгнанные даже не присутствовали на этом конкурсе. Данное политическое решение, подсказанное именитому хореографу «сверху» в связи с затянувшимся конфликтом внутри театра, теперь хочется рассматривать как последнюю каплю застойных процессов внутри страны…

Владимир Викторович вернулся в Большой в нелёгкие для страны 90-е. Правда, уже в качестве руководителя. Театр раздирали противоречия, труппа и репертуар были в кризисной ситуации. Владимир Коконин, тогдашний генеральный директор, опытный руководитель и стратег, сначала предложил Васильеву возглавить балет Большого, но получил категорический отказ. Васильев за годы разлуки получил успешный опыт работы режиссёра и хореографа в стране и за рубежом, и ему не интересно было возвращаться к прошлому.

Владимир Васильев стал художественным руководителем – директором Большого театра России в 1995 году. Перед ним была поставлена задача не только объединить противоборствующие стороны, но и поднять театр на новый художественный уровень. Несколько часов тогдашний премьер правительства страны Черномырдин уговаривал его занять этот пост, и он согласился.

Я хорошо помню пять лет работы Владимира Викторовича Васильева на этой должности, так как возглавляла в те годы отдел культуры российской правительственной газеты и мы часто встречались. Помню тогдашний его образ энергичного, порывистого человека в чеховском пенсне, двери кабинета которого были всегда демократично открыты. За время руководства Васильева в театре было выпущено 16 балетов и 14 опер. О многих из этих постановок я писала, так как они становились подлинными культурными событиями. Среди них: «Хованщина» в постановке Б. Покровского, в которой Васильев поставил хореографические сцены, опера «Травиата», хореографическая редакция балета «Лебединое озеро». Васильев искал новые формы во всём: в декорациях, костюмах, в репертуарной политике театра. Эти поиски привели к созданию им новой хореографической версии «Жизели», костюмы к которой постановщик пригласил сделать знаменитого кутюрье Юбера Живанши. То был театральный дебют именитого модельера и, конечно, эксперимент, на который в прежние времена в Большом никто не решался. Революционность цветовой палитры, яркой, насыщенной, породила споры балетоведов, но зрителя не оставила равнодушной. Спектакль был принят восторженно и остался в репертуаре на долгие годы. Васильев много работал с молодёжью, открывал новые имена. Одним из них стала юная Светлана Лунькина, которая предстала перед публикой в партии Жизели. К новаторским работам того периода относится и балет «Балда» на музыку Д. Шостаковича, где сам постановщик танцевал в главной роли, продемонстрировав богатейшую палитру своего неповторимого характерного дарования.

Помню триумфальные гастроли Большого под руководством Васильева, которые состоялись после длительного перерыва в Лондоне (1999 г.), а затем в США (2000 г.). Кстати, возглавив Большой, Владимир Викторович приглашал вернуться в театр некоторых Мастеров, ранее «не прошедших» вместе с ним «по конкурсу». Но после падения железного занавеса большинство из них уже были востребованы за рубежом, где успешно работали, а кто-то, например Марис Лиепа, ушёл из жизни, не выдержав предательства и отлучения от любимого дела.

Напомню также, что разговоры о реконструкции Большого театра начались ещё при Васильеве, и именно он настоял на строительстве Новой сцены, убеждал вышестоящее руководство, что страна не может остаться без главной сокровищницы отечественной культуры.

Не могу не вспомнить ещё об одном важном гражданском поступке Владимира Викторовича Васильева. 90-е годы прошлого века, ставшие для российской интеллигенции вторыми 60-ми, к счастью, явились для страны не только временем рождения отечественной олигархии, но подвигли многих деятелей культуры на создание новых художественных идей и проектов. Одним из них стал поддержанный выдающимися деятелями культуры страны, в том числе Владимиром Васильевым и Галиной Улановой (дружившей с Михоэлсом долгие годы), Московский Международный Фестиваль искусств имени Соломона Михоэлса. I Фестиваль состоялся в январе 1998-го, в год 50-летия трагической гибели Михоэлса, после долгого забвения великого Актёра, режиссёра, главы Еврейского антифашистского комитета. Васильев без колебаний включился в работу над открытием I Фестиваля с участием всемирно известных мастеров искусств разных национальностей на сцене руководимого им Большого театра. Я, как автор сценария и художественный руководитель фестиваля, работала с ним. Это явилось для меня огромным уроком, за который благодарна и сегодня, через четверть века. «Историческая правда и культура не имеют национальности, – сказал тогда Васильев. –Михоэлс был великий Гражданин. Мастера культуры разных национальностей за весь русский народ принесли покаяние великому Михоэлсу». В этом покаянии была сверхзадача Васильева – Гражданина и Творца…

О своём очередном увольнении Владимир Викторович узнал по радио, когда утром собирался ехать на работу. Его должность упразднили. И он вновь покинул ГАБТ.

Прошло 20 лет. Мир узнал Васильева-живописца. Это его творчество завораживает не меньше, чем танец, вызывая такие же восхищённые овации. Выставки в лучших залах мира и постоянный труд в окружении мольбертов и красок. Он увлечён так же самозабвенно, как когда-то, в другой стране, на другой сцене. Только теперь он больше рисует не на сцене, а на холсте. Холст отнять труднее, чем театр...

Теперь его театр – весь мир, планета Земля. Владимира Васильева ждут везде. В Бразилии его школа «Большой» куёт балетные кадры, воспитанные на нашей традиции. Его ждёт солнечная Италия, которая полюбила «русского гения» и окрестила его «Богом танца». Здесь он также создал театр и школу, поставил множество замечательных спектаклей. Васильева ждут в Академии молодых танцовщиков Франции, о работе с ним мечтают многие театры и школы нашей страны, для которых он тоже находит время…

Только почему-то, когда мы недавно встретились в фойе одного из московских театров, мне захотелось принести от всех нас покаяние ему, великому Артисту, явлению планетарного масштаба с очень простым русским именем – Владимир Васильев, который по-прежнему заставляет нас верить, что «воссияет вечный свет».

Ирина Горюнова, заслуженный деятель искусств РФ, профессор МГУ им. М.В. Ломоносова и Санкт-Петербургской консерватории
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22358
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Май 14, 2020 8:26 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020051401
Тема| Балет, театр “Русский балет”, Персоналии, Вячеслав Гордеев
Автор| Елена Батракова
Заголовок| Вячеслав Гордеев: интерес к театру пытаемся поддерживать с помощью IT-технологий
Где опубликовано| © «Атмосфера» - новостной портал Издательства «Подмосковье»
Дата публикации| 2020-05-05
Ссылка| https://www.i-podmoskovie.ru/history/vyacheslav-gordeev-interes-k-teatru-pytaemsya-podderzhivat-s-pomoshchyu-it-tekhnologiy/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Руководитель театра “Русский балет”, народный артист СССР Вячеслав Гордеев - о том, чем опасна самоизоляция для артистов балета, опыте работы в онлайн-режиме, надеждах и чаяниях.



Вячеслав Михайлович, сегодня все театры и другие учреждения культуры, не только в Подмосковье, но и по всей стране, переживают весьма непростые времена. Что самое тяжелое в дни самоизоляции?

Надежда нас всегда спасала, но, безусловно, времена тяжелые, особенно для такого вида искусства, как балет. Искусство балета с профессиональной точки зрения особенно уязвимо, поскольку артистам нужно поддерживать творческую форму. Это понятие подразумевает ежедневные упражнения, для которых требуется пространство. Танцовщикам необходимы прыжковые комбинации, да и вращения отрабатывать в стесненных обстоятельствах городской квартиры непросто. Конечно, можно заниматься по системе Бориса Князева на полу, например, растягиваться, но ведь даже полноценный экзерсис на жестком бетонном полу, ламинате или даже паркете не сделаешь. Я уже не говорю о наличии музыкального сопровождения и направляющего взгляда педагога.

Но есть и другой нюанс: ограничение в движении при потреблении калорий чревато набором веса, что для артистов балета крайне нежелательно и грозит дисквалификацией. Большие физические нагрузки, с которыми связана профессия, позволяет артистам сохранять утонченную линию фигуры. А сейчас, поскольку нагрузок нет, можно и располнеть. Вряд ли кому-то понравиться видеть на сцене вместо легко парящей над землей сильфиды грузную танцовщицу a la примы XIX в века Марфа Муравьева или Адель Гранцова. Эстетика сильно поменялась, как и техника высоких поддержек, так что избыточный вес танцовщиц более 45 килограммов становится еще и угрозой для здоровья спины партнера.

Чем живет “Русский балет” сегодня?

Как я сказал выше, в настоящее время мы выживаем. Главное, что на сегодняшний день сохранилось финансирование в плане нашей зарплаты. Это очень существенная помощь со стороны губернатора и Министерства культуры Московской области, позволяющая выдержать карантин. Возможно, будут приняты меры, связанные с ситуацией вынужденной отмены гастролей или продуманы какие-то другие экономические меры, компенсирующие упущенную выгоду от проката спектаклей. Может, будет более целенаправленно решаться вопрос организации наших выступлений на площадках Подмосковья. Для этого нужна продуманная программа, поскольку в непростых обстоятельствах оказались не только люди, но и Дворцы культуры.

Жизнь в театре продолжается?

Несмотря на крайне жесткие с профессиональной точки зрения условия, жизнь нашего театра не остановилась. По мере необходимости на работу периодически выходят представители администрации, сотрудники бухгалтерии, на удалении работает литературная часть и пресс-служба. Как говорил выше, все артисты по мере сил стараются поддерживать физическую форму. Они создали группы в интернете, оборудовав место для занятий в своих квартирах, связавшись с помощью Skype, «коллегиально» упражняются. Не далее, как вчера я сам дал урок с помощью Zoom. Моя супруга Оксана заняла свое обычное место у рояля в качестве концертмейстера, так что и музыкальное сопровождение получилось вполне знакомым и квалифицированным. Как видите, мы успешно развиваемся в IT-направлении, работаем в формате видеоконференции.

Продолжается и моя работа с композитором. В моих творческих планах две новые - совершенно оригинальные постановки - то, что сейчас принято называть «мировыми премьерами». На фрагменты уже написанной музыки я могу сочинять хореографию, но то, что создается только сейчас и не зафиксировано на звуковых носителях, конечно, представляет некоторую трудность. Тем не менее, находясь в тесном аудио-контакте, мы можем корректировать процесс создания партитуры. Что касается самоизоляции – то это неукоснительно.

Есть ли возможность у театров сегодня выработать какую-то общую стратегию и, вообще, нужна ли она?

Стратегия сейчас одна – ее подсказывают и предписывают врачи. Что касается взаимодействия театров, то все находятся примерно в одних и тех же обстоятельствах стесненности во времени и пространстве, в личных контактах. Хотя каждый руководитель пытается сделать все, чтобы его коллектив сохранился, и каждый считает, что его путь наиболее верный. Посмотрим по результатам.

Руководители подмосковных театров конечно же общаются между собой. Однако сейчас это не сугубо деловое, а скорее личностное общение. Мы делимся друг с другом новостями с фронта борьбы с коронавирусом, стараемся поддержать друг друга интересной историй или шуткой. Не зря же говорят, что смех и улыбка тоже способствуют душевному и физическому здоровью.

Особенно приятно мне и чисто человеческое внимание со стороны Елены Михайловны Харламовой. Когда еще было такое, чтобы министр культуры звонил и справлялся о здоровье?!

Вынужденная замена спектаклям - онлайн-трансляции и архивные записи. Чем можете порадовать зрителя?

Мы пытаемся сохранить и поддерживать интерес к театру с помощью IT-технологий. В Facebook и Instagram выставляем номера и фрагменты из спектаклей театра, видео и фото-зарисовки жизни артистов вне театра. Зрителей же интересует не только творчество своих любимцев, но и то, как они живут, чем заполняют досуг, как отдыхают… Мы создали собственный театральный YouTube-канал, на котором транслируем наши репертуарные многоактные балеты, показываем балетмейстерские работы наших хореографов, редкие архивные записи уникальных выступлений. Заметьте – с 21 марта - каждый день. Это и балеты “Дон-Кихот”, “Бахчисарайский фонтан”, “Последнее танго”, “Семь красавиц”. Ведь это не просто трансляции готовых видеофильмов, стоящих в кассетах на полках. Наш пресс-центр собирает материалы в архивах театра, в коллекциях артистов. Если надо, то даже оцифровывается материал, оформляется титрами.

Меня воодушевило то, что к этой сфере популяризации театра с энтузиазмом подключились сами артисты, которые дополнили наш официальный видеоархив своими уникальными съемками. Эти, казалось бы, любительские съемки с мобильных телефонов, фиксирующие и происходящее на сцене, и атмосферу за кулисами, полную творческого волнения - все это сделает еще более яркой, полнокровной и насыщенной событиями жизнь «Русского балета». Так что я надеюсь, что зритель, соскучившийся по нашим спектаклям, вновь поспешит на встречу с театром, а артисты, которых в трудное время удалось сохранить в коллективе, смогут сделать еще много интересного в искусстве.

Предполагают такие трансляции получение хоть какой-то прибыли?

Онлайн-трансляции это вынужденная мера, которая не предполагает, как мне кажется, извлечения прибыли. Хотя, насколько я знаю, некоторые зарубежные театры установили цены за просмотр своих спектаклей. Мы также получили соответствующее письмо от агентства по авторским правам, которое предписало сообщать о выставляемых в интернет постановках с целью отчисления авторских сборов. Думаю. в сложившихся условиях это нельзя считать закономерным, оправданным или справедливым.

Можно ли предположить что сегодня, пусть и вынужденно, закладываются новые формы взаимодействия зрителя с искусством?

Сказать об этом не берусь. Что касается балета, в нашей стране всегда - особенно раньше - создавались киноверсии балетных спектаклей, балеты транслировались по телевидению. В программе периодически появлялись тематические передачи, рассказывающие о новинках искусства, о творчестве выдающихся исполнителей. Конечно, такая подача материала позволяет режиссеру сфокусировать внимание зрителя на каком-то важном на его взгляд моменте. Возникает киноверсия – особый жанр. И все же искусство балета – живое. Оно требует сиюминутного восприятия, единения зрительного зала и сцены, обмена энергиями между ними. Никакой экран не заменит этого ощущения сопричастности, неповторимости прекрасного мгновения.

В чем, на ваш взгляд, уникальность “Русского балета”?

Театр «Русский балет» имеет обширный репертуар, включающий шедевры наследия и постановки, рожденные в наши дни разными хореографами. Конечно, прежде всего, наше основное богатство – классика. Ее мы бережно храним, поскольку видим свою миссию в том, чтобы формировать эстетический вкус, знакомить российского зрителя с высшими достижениями русского и советского балета. Для того, чтобы это искусство было востребованным, нужно поддерживать высокое качество постановок. Я имею в виду не только исполнительское мастерство. Очень важно наличие красивых декораций, роскошных костюмов. Если музыкальное сопровождение - оркестр, то это должны быть прекрасные инструменталисты, талантливый дирижер. Если звуковое сопровождение - фонограмма, то запись не может быть шипящей. Из всех этих компонентов и складывается чудо искусства, которое способно вызвать в публике ощущение величия искусства. Это то, из-за чего люди приходят в театр, желая красоты и гармонии.

Что бы вы пожелали не только вашим зрителям, но и всем​ жителям Подмосковья?

Здоровья! А на этом этапе - терпения и выдержки! Когда карантин будет снят, ждем всех на наших спектаклях, потому что без зрителей мы несчастны, а зрители без искусства духовно обеднены.

Фото предоставлены пресс-службой театра «Русский балет»
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22358
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Май 14, 2020 11:58 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020051402
Тема| Балет, Опера, МАМТ, Персоналии, Феликс Коробов
Автор| Елена ФЕДОРЕНКО
Заголовок| Дирижер Феликс Коробов: «Чайковский утвердил музыку как важный компонент балетного спектакля»
Где опубликовано| © Газета «Культура»
Дата публикации| 2020-05-14
Ссылка| https://portal-kultura.ru/articles/music/326411-dirizher-feliks-korobov-chaykovskiy-utverdil-muzyku-kak-vazhnyy-komponent-baletnogo-spektaklya/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Фото: Кирилл Зыков /АГН «Москва»

Феликс Коробов, главный дирижер Музыкального театра им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, получил звание народного артиста РФ без пышных церемоний, в период самоизоляции.

В театре на Большой Дмитровке он служит 21 год, и за это время театральный оркестр приобрел славу одного из лучших в России. Маэстро совмещает работу в родном театре с выступлениями со знаменитыми симфоническими оркестрами страны и известными труппами мира. Он сотрудничает с прославленными хореографами и режиссерами, гастролирует как дирижер и виолончелист, преподает в МГК имени Чайковского, является худруком и главным дирижером Камерного оркестра Консерватории, сотрудничает с миланским театром «Ла Скала».

А еще Феликс Коробов увлечен классической китайской литературой, перечитывает Юрия Лотмана и Дмитрия Лихачева и представляет собой странный тип главного дирижера, который преданно любит балет. Удивительно, ведь отношение к балетному дирижированию как к чему-то вторичному — печальная и прочная традиция. Опер и симфонических концертов в его «послужном списке» несравнимо больше, что не мешает его романтической привязанности к балетным спектаклям.

«Культура» поговорила с маэстро о Чайковском, и не случайно: Феликс Коробов дирижирует всеми балетами великого композитора, чье 180-летие со дня рождения мы отмечаем в мае.

— Вы считаете себя больше балетным или оперным дирижером?

— В первую очередь — симфоническим. И это не только и не столько жанровая привязанность, скорее — основа творчества. В любой партитуре, оперной, балетной или камерной, главный принцип развития — симфонический, главное отношение к материалу — симфоническое. Карьеру я начинал как симфонический дирижер, в легендарном «светлановском» Госоркестре. Но вот уже более двух десятилетий волею судьбы связан с Музыкальным театром.

— Отношение к балетным маэстро сопровождает доля снисходительности. Вы же дирижируете всеми балетами Чайковского, что большая редкость.

— Не только Чайковского. Я вообще «странный» главный дирижер — люблю балет. Творческая дружба связывает меня со многими великими хореографами и труппами разных стран. У меня в репертуаре балеты Григоровича, Виноградова, Васильева, Килиана, Вамоша и, наверное, уникальный случай — семь балетов Джона Ноймайера. К дирижированию балетами есть серьезная предвзятость. Во многом это определяется тем, что до появления балетов Чайковского и во Франции чуть раньше — Делиба — балетная музыка не отличалась высоким качеством, ее главные задачи — удобство для танца, ритмичность и понятность.

Чайковский первым утвердил музыку как важный компонент спектакля. Качество и самодостаточность давали возможность исполнять ее на концертах. Это был первый шаг, который привел в балет Глазунова, Прокофьева, Шостаковича, Стравинского. Музыка перестала быть аккомпанементом, стала выразительной эмоциональной частью сценического действия. Балет я действительно люблю и считаю, мало что может быть таким красивым и изысканным, как хороший белый пачечный акт. Мой приход за пульт балетных спектаклей был обусловлен еще и административно-художественными принципами. Как говорил известный министр пищевой промышленности СССР: «Детская колбаса — это не колбаса из мяса второго сорта». Хотел, чтобы в моем театре звучание оркестра было полным и симфоническим. Неважно — это балет, опера, оперетта или мюзикл. Следовало убрать въевшееся в музыкантов отношение к исполнению балетных спектаклей как к чему-то второсортному.

— Фразы из богатого эпистолярия Петра Ильича, от серьезных рассуждений до шуточных зарифмованных поздравлений известны. Среди них почти хрестоматийные: «балет — та же симфония» или восхищение «прелестью и изяществом» музыки «Сильвии» Лео Делиба. С тех пор по многим книгам гуляет мысль о том, что мелодии Делиба вдохновили Чайковского на сочинение балета. Согласны?

— Утверждение немного примитивное. Музыка «Сильвии», конечно, увлекла Петра Ильича, но Делиб больше миниатюрист. Чайковский же впервые внес в балетную партитуру симфонические принципы развития музыкального материала и композиции. Он серьезно относился к балету, пришел к нему в сознательном композиторском возрасте, написав уже три симфонии, фантазии, два квартета, концерты. Это был серьезный шаг серьезного композитора. Не случайно его задели слова Танеева, сказанные по поводу Четвертой симфонии: «В каждой части есть что-нибудь, что напоминает балетную музыку». Чайковский ответил: «Каким образом в выражении «балетная музыка» может заключаться что-либо порицательное?» Насыщение балета серьезной симфонической музыкой — такова была его цель.

— В вашем театре идет знаменитое «Лебединое озеро» в постановке Владимира Бурмейстера, где удивительно родство пластики и музыки — как не вспомнить, что хореограф был двоюродным внуком Чайковского. Вы начали дирижерское освоение балетного наследия с этого спектакля?

— Да, первый спектакль, которым я продирижировал в театре, — «Лебединое озеро». Фантастический, потрясающий, любимый балет! Считаю его одной из лучших версий «Лебединого», где все заканчивается хорошо — победой добра над злом, хотя часто финал трактуют сюжетно-трагическим. Я когда-то сказал и готов повторить: пока у меня будет возможность выходить за пульт «Лебединого озера» Бурмейстера, я добровольно не уйду из нашего театра.

К своему дебюту в балете готовился серьезно, учился разговаривать с танцовщиками на их языке, понимать хореографию, чувствовать взаимодействие музыки и танца. Дирижирование балетом — особая история, особая профессия. До сих пор бесконечно благодарен Маргарите Дроздовой, нашей легендарной прима-балерине, народной артистке СССР. Перед моим «вводом» она пришла ко мне в кабинет, мы заперли дверь, и она станцевала все «Лебединое» за всех персонажей, четко объясняя, на что надо обращать внимание в каждом эпизоде: здесь, хоть на сцене находится премьер, смотри не на него, а на Шута, тут вступаешь вместе с балериной, а теперь Принц ждет твоей музыки — она расписала весь спектакль. Я же сидел за партитурой и все отмечал. Балетные друзья шутят, что за столько лет я могу уже ввести в спектакль не только дирижера, но и любого танцовщика.

Вскоре мы повезли «Лебединое» в Японию — шесть составов премьеров. Наш фантастический Зураб Сахокия, тогдашний директор балета, сказал: «Феликс, у каждой пары свой темп, свои привычки, своя индивидуальность — возьми два состава и веди их все гастроли, а остальное отдай другому дирижеру». Послушался. Приезжаем в Японию, и в первый же день заболевает второй дирижер, на следующий — получает травму балерина и все составы микстуются. В итоге пришлось дирижировать ежевечерне и со всеми солистами в самых невероятных комбинациях. Вот такое боевое крещение.

— «Спящая красавица» — в вашем репертуаре, но в Музтеатре она не идет.

— С этой музыкой связано одно из самых сильных впечатлений детства — пластинка с записью в фантастическом, совершенном исполнении — Госоркестром под управлением Евгения Светланова. Там все сошлось — уникальный, мощный состав музыкантов, расцвет темперамента и увлеченности Евгения Федоровича, его абсолютное знание спектакля. Я ставил эту запись друзьям-танцорам из многих стран, и все в один голос говорили, что темпы и эмоции — идеальные, хотя они, конечно же, танцевали разные версии «Спящей». Тогда же, в детстве, возникло желание прикоснуться к этой партитуре. Всем худрукам балета, которые работали в нашем театре за эти 20 лет, я предлагал поставить «Спящую», но, увы, не случилось. И вдруг мечта сбылась: в прошлом году театр «Ла Скала» предложил мне встать за пульт «Спящей красавицы», которая идет там в версии Рудольфа Нуреева. И, кажется, нам с оркестром удалось сыграть этот балет именно как русскую симфоническую музыку Чайковского — работали с интересом и в удовольствие.

— «Спящую красавицу» Чайковский писал по сценарным разработкам Мариуса Петипа. Как думаете, почему уже известный композитор так беспрекословно, как послушный ученик, выполнял все задания хореографа?

— Петр Ильич прекрасно понимал, что пришел в особый мир, и что любое театральное представление — это синтез искусств. Есть знаменитое письмо Малера о том, что спектакль, где плохой режиссер, но прекрасный оркестр и великолепные певцы, — плохой спектакль. И ни гениальная режиссура, ни блестящий оркестр не «спасут» посредственных певцов, спектакль все равно будет плохим. Хороши должны быть все — артисты, оркестр, режиссер, художник. Для композитора, как и для дирижера, в балете важно не подчинять, но сопоставлять свое «я» с общим делом и совершенно другой профессией. Все великие композиторы знали, что ступают на совершенно иную территорию. Даже вспыльчивый и экспансивный Игорь Стравинский, когда ему Дягилев говорил, что нужно добавить четыре секунды музыки, безропотно вписывал эти четыре секунды «куда велено».

У Чайковского были серьезные убеждения. Например, он считал, что сказочный сюжет — не для оперы, которой нужна реальность. Зато балет позволяет погрузиться в сказочную атмосферу. Все три его балета — шедевры, они совершенно разные: по стилистике, мелодике, краскам, инструментовке. Кстати, у двух столпов советской дирижерской школы были разные пристрастия: Геннадий Николаевич Рождественский больше любил «Щелкунчика», Евгений Федорович Светланов — «Спящую», и оба с неизменным удовольствием дирижировали «Лебединым».

— Вы дирижировали «Щелкунчиком» в концертном формате, но почему не вставали за пульт этого рождественского балета-феерии в родном театре?

— Помню, перед каким-то ответственным турне Владимир Георгиевич Урин, тогдашний директор нашего театра, говорил мне: «Возьми «Щелкунчика», что тебе стоит, продирижируешь на гастролях». Но я упрямо держал оборону. Дело в том, что я человек традиций, и Новый год люблю встречать дома, в кругу родных. Стоит хоть раз продирижировать «Щелкунчиком», и ты поневоле работаешь все новогодние праздники. Отговорка, конечно, шутливая, но лишь наполовину.

«Ла Скала» все-таки предложил мне нарушить «табу», и на сентябрь назначена премьера очень красивого «Щелкунчика» в Милане. Там родилась такая идея: сделать все балеты Чайковского под управлением одного русского дирижера. Надеюсь, что, несмотря на весь ужас, который сейчас творится, — мы все-таки свершим этот проект.

— О Чайковском написано немало, но его образ так и остается неуловимым. С одной стороны — отшельник, одинокий, тихий, печальный, сентиментальный, разочарованный. С другой — прекрасный собеседник, шутник, человек, интересующийся не только искусством, но техническими открытиями и ритмами новой жизни. Каким он был, как вам кажется?

— Наверное, удивлю музыковедческим признанием. Для меня главная книга о композиторе, которую стараюсь читать, — это его партитуры. Открываю партитуру, погружаюсь в музыку, в ее эмоции. Это главное поле для изучения композитора, художника, творца. В партитурах Чайковского есть все: и одиночество, и тоска, и страдания, и сантименты, и радость жизни несомненная. Уверен, что радость эту он испытывал. Человек, который не получал удовольствие от жизни, не любил жизнь, никогда бы не написал финал «Спящей красавицы» с буйством красоты, юности, счастья, такие сказочные апофеозы в «Щелкунчике» или третий акт «Лебединого озера». А еще партитуры рассказывают, что Петр Ильич был блистательно образован: вызывает восторг их качество. Как феноменально инструментованы, какими, казалось бы, минимальными средствами рождаются фантастические звуковые эффекты.

— Чайковского манила тайна смерти, об этом свидетельствуют очевидцы. Его уход из жизни до сих пор обрастает новыми деталями и вызывает споры. Это не интерес домохозяек или зрителей гламурных телепрограмм. Отношение к смерти — важный вопрос для художника и вообще думающего человека. Что же случилось: холера, убийство, суицид или игра с судьбой в рулетку?

— Боюсь, сколько бы ни было исследований, мы ответа не узнаем никогда. Так же, как не разгадаем тайну смерти Моцарта. Кстати, как ни странно, для многих ученых мира неоспоримым доказательством того, что Моцарта отравил Сальери, является «маленькая трагедия» Пушкина. Я с этим столкнулся и был поражен, что на художественное произведение ссылаются как на исторический документ.

Мне кажется, в какие-то тайны не нужно заглядывать. У нас есть самое главное — музыка Чайковского, его творчество, есть то, что он передал своим сердцем, у него же нет ни одной пустой ноты, все написаны сердцем. То, что мог сказать художник, он сказал. А об отношении к смерти вообще и собственному расставанию с земной жизнью — послушайте Шестую симфонию или «Литургию».

— Как переживаете карантин?

— Наверное, как и все, по-разному. Не выхожу из дома с 17 марта, когда наш театр закрылся на карантин после оперы «Евгений Онегин» Чайковского — знаковой для нашего театра. Что делать? Тяжелое время. Непонятная и страшная болезнь во всем мире. Нужно помочь нашим врачам, которые героически борются за жизнь заболевших, совершают ежедневный подвиг, нам надо оставаться дома, и хотя бы не добавлять им забот. Дома есть чем заняться, как минимум тем, на что в обычной жизни не хватает времени. Много читаю. Наконец, дошли руки до нескольких стопок новых книг, ожидающих своего часа иногда больше года. Смотрю спектакли, правда, в основном драматические. Слушаю музыку, занимаюсь на виолончели, много разговариваю с друзьями по старинке, по «домашнему» телефону. Веду уроки со студентами в режиме онлайн, учу какие-то партитуры впрок. Хотя возникает вопрос: когда этот «прок» наступит? Главное, не опускать руки и держать себя в форме, не позволять уходить в мерехлюндию и апатию. Пример Владимира Дмитриевича Набокова, отца писателя, помогает. Он, выдающийся политический деятель России, спас сам себя в застенках тюрьмы: составил жесточайший распорядок дня и соблюдал его неукоснительно. Зарядка, чтение, подготовка статей, все по расписанию. Нельзя расслабляться в условиях изоляции. Как говорил легендарный американский адмирал, «хочешь совершить подвиг — прекрасно, но сначала, встав утром, заправь постель». Только выдержка и спокойствие. Давайте, останемся здоровы, а планы скорректируем.

— В дни карантина активно представлены в интернете разные спектакли и образовательные проекты. Есть ли среди них ваши, которые можно посмотреть на самоизоляции?

— На платформе нашего театра «Война и мир», «Медея», «Итальянка в Алжире», на сайте Новой Оперы «Виндзорские кумушки», премьера этого сезона. Консерватория транслирует три оперы в концертных исполнениях, которые мы сделали в рамках проекта «Возрождение русской оперы» с Камерным оркестром, в театре «Ла Скала» на сайте «Спящая красавица». Достаточно много.

— Вы, книгочей и эрудит, вошли в жюри премии «Театральный роман». Это дополнительная нагрузка, или удовольствие?

— И то, и другое, но, скорее, удовольствие. Эта уникальная премия учреждена Бахрушинским музеем. До начала работы в жюри под председательством Константина Аркадьевича Райкина, а оно не поменялось за эти годы, я даже представить не мог, как много в России книг по театру в наше непростое для издательской деятельности время. Сначала члены экспертного совета создают «шорт-лист», после чего мы на две недели погружаемся в чтение, внимательно знакомимся с 13-15-ю серьезными трудами. Среди них не только мемуары, но и глубокие научные работы.

— Ваш театр стал лауреатом прошлого года?

— Пора заняться саморекламой. К столетнему юбилею театра наш музей и литературный отдел подготовили совершенно фантастическую энциклопедию, где отражены все события жизни нашего театра за минувший век. Выпустили маленький тираж, но сейчас нужно допечатывать — интерес к книге растет. Собрана информация обо всех спектаклях, постановщиках, солистах, концертах, гастролях. Страшно представить, но из 719 страниц этой энциклопедии последние 246 уже связаны и со мной.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вт Июн 09, 2020 3:32 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22358
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Май 15, 2020 12:34 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020051501
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Екатерина Крысанова
Автор| Екатерина Беляева, Сергей Бирюков
Заголовок| Екатерина Крысанова: Если карантин продлится, это принесет труппе Большого творческие потери
Где опубликовано| © Газета «Труд» № 035
Дата публикации| 2020-05-15
Ссылка| http://www.trud.ru/article/15-05-2020/1389793_ekaterina_krysanova_esli_karantin_prodlitsja_eto_prineset_truppe_bolshogo_tvorcheskie_poteri.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Фото Батыра Аннадурдыева

Прима Большого театра – о потерях и надеждах карантинного времени

К балетным людям карантин особенно жесток. Если драматические артисты нашли себя в интернет-читке литературных произведений, а пианист может дать концерт и из дома, то «Жизель» в квартире или на даче не станцуешь. А представьте себе: дошел спектакль до премьеры — и двери театра захлопнулись. Когда откроются вновь и сколько придется восстанавливать то, что месяцами упорного труда выстраивалось на репетициях? Эти и многие другие вопросы мы задали приме Большого театра Екатерине Крысановой — балерине, на которой держится значительная часть репертуара прославленной труппы.

— Екатерина, среди прочих отмен этой поры — и майский фестиваль «Бенуа де ля данс», где вы были номинантом за главную роль в новой редакции «Жизели», поставленной Алексеем Ратманским. Что же, это ваше достижение теперь «сгорело»? Ведь на будущий год у главной балетной премии мира, наверное, будут новые номинанты?

— Конечно будут, но и наше выдвижение, надеюсь, сохранит силу.

— Каково вам вдали от театра? Это шок?

— Не столько шок, сколько медленное угасание надежды. Сперва отменили акции с количеством людей больше тысячи. Потом — больше пятидесяти. Потом — оставили только классы. Потом — распустили по домам.

— Но пианисты или скрипачи говорят, что им все равно, где заниматься. У вас ведь тоже дома есть балетный станок?

— Есть и станок, и кусочек балетного линолеума, где я занимаюсь не меньше двух часов в день, но этого недостаточно для поддержания формы. Если карантин продлится несколько месяцев, это принесет труппе и каждому ее участнику огромные творческие потери.

— Наверное, в мире есть методики, как поступать в подобных условиях?

— Мне такие неизвестны. Да мир и не попадал в такие ситуации.

— Говорят, Королевский балет в Лондоне организовал для своих артистов интернет-занятия.

— Нам тоже организовали по «Зуму» занятия с педагогами-репетиторами. Но у каждого свой режим. Я в этом смысле более свободна и даже, поскольку переехала в загородный дом, могу себе позволить маленькие велосипедные прогулки. А у кого-то дети, и они учатся, и за их учебой надо следить, это требует внимания и времени.

— Ограничиваете себя в еде? Энергии ведь тратите меньше.

— Я не схожу с ума, считая каждую калорию, но стараюсь поменьше употреблять мучного. Это не значит, что при случае не позволю себе кусочек торта, но точно не после восьми — девяти вечера. В этом вопросе, как и во всем остальном, важна самодисциплина.

— Всего важнее она в работе. Вы ведь были на подходе к двум премьерам...

— Да, готовилась программа из трех одноактных балетов — «Времена года» Артемия Белякова, Made in Bolshoi Антона Пимонова и «Танцемания» Вячеслава Самодурова. Две первые вещи были доведены до генеральной репетиции и сняты на видео. В нашей, «Танцемании», предполагались адажио трех участвующих пар и небольшие вариации в коде. Слава успел сделать основные сольные куски, оставалось поставить общие фрагменты и коду. Но ему как лидеру труппы театра «Урал Опера Балет» пришлось вернуться в Екатеринбург к своим, как я говорю, балетным детям, чтобы вместе понять, как быть в новой ситуации. И вновь прилететь в Москву он не смог.

— У вас также начиналась работа над «Мастером и Маргаритой», который взялся ставить в Большом выдающийся европейский балетмейстер Эдвард Клюг.

— За три недели мы провели дюжину репетиций. Много искали, пробовали. Потом и Эдварду пришлось уехать. Очень надеюсь, что тоже не навсегда.

— В вашей Маргарите больше демонизма или святости?

— Трудно сказать, слишком маленькие кусочки, причем из разных частей сюжета, мы успели сделать. И к репетициям еще не подключился Семен Чудин, у которого шел заключительный этап восстановления после травмы, мы пока репетировали только с Владиславом Лантратовым. Но мне кажется, в образе есть обе названные вами черты.

— Можно считать главной вашей работой сезона «Жизель» в реконструкции Алексея Ратманского?

— Безусловно, она дорога мне, но надо понимать, что при всех нюансах в основе та же классическая хореография, что и в привычной нам редакции Юрия Николаевича Григоровича. Вот когда мы два года назад делали с Алексеем «Ромео и Джульетту», это был принципиально новый спектакль. Тут другое важно — я получила возможность снова поработать с хореографом, с которым готова делать любой проект, настолько ценю его как профессионала и человека. Искусство Алексея современно, притом это, конечно, классика, но с усиленными элементами — все наклоны, оттяжки, пробеги мощнее, чем было принято раньше. Самое же главное — его танец теснейшим образом связан с музыкой, это не тот случай, когда можно механически считать «раз-два-три-четыре»: надо очень точно реагировать на синкопы, чувствовать их энергию.

— Сохранится ли в репертуаре версия Григоровича?

— Вот этого не знаю. Тот спектакль тоже очень люблю, именно в нем произошел мой первый выход в роли Жизели. Долго не могла найти ключ к образу влюбленной девочки, какой она предстает в первом действии, хотя смотрела много записей, читала, размышляла, мучилась. А на спектакле вдруг все сложилось — в огромной степени благодаря партнеру Дмитрию Гуданову. Дело даже не в технике, а в настроении, в самих глазах Дмитрия... Вообще, считаю, такой мощный коллектив, как Большой театр, мог бы позволить себе максимальное разнообразие репертуара, включая и различные варианты одного произведения. Например, я была бы не против попробовать, наряду с привычной, какую-нибудь новую редакцию «Лебединого озера», оставив первую на Исторической сцене, а второй отдав Новую. И вообще Большой, имея артистов такого потрясающего уровня и индивидуальности, должен делать ставку на авторские спектакли, сочиненные именно для нашей труппы.

— Как вы встретились с Владиславом Лантратовым после его излечения от травмы, полученной на премьере «Зимней сказки» год назад?

— Прекрасно встретились. 7 января, когда мы впервые после случившегося вместе вышли в «Щелкунчике», стало его вторым балетным днем рождения. Всеми силами тогда хотела его поддержать. Это ведь очень сложный момент — после травмы ты понимаешь, что никогда уже не будешь танцевать так, как прежде. Не в том смысле, что непременно хуже — наоборот, восстановление даже может открыть в тебе новые возможности, но память о том, какой ценой это далось, тоже останется с тобой. Я очень рада за Владислава, каждый день после возвращения на сцену он совершал подъем на еще одну ступеньку к новому уровню своего мастерства. И продолжает совершать.

— Наверное, и ваше «Укрощение строптивой» после этого «зазвучало» новыми эмоциями?

— Об этом лучше спросить зрителей. Мы же просто очень соскучились друг по другу, по этому спектаклю — что, возможно, придало нашему танцу особую эмоциональность. Вообще это громадное счастье, когда в репертуаре живет спектакль, созданный именно на тебя, хотя в нем уже успели принять участие и другие балерины, но это не повод для ревности — напротив, еще одно доказательство его жизненной силы.


В роли Катарины из балета «Укрощение строптивой»

— Вы станцевали почти весь репертуар Большого. Что еще не освоено?

— Очень хотела бы станцевать «Анну Каренину» Джона Ноймайера. Это крупнейший современный балетмейстер, участвовать в спектаклях которого мечтают многие балерины.

— Иные поклонники классики считают современную хореографию слишком грубой и натуралистичной для театра академической направленности. Можно ли себе представить в его афише, допустим, балеты Пины Бауш или Анжлена Прельжокажа?

— Очень бы хотела станцевать «Ромео и Джульетту» Прельжокажа, этот спектакль в свое время произвел на меня огромное впечатление. Но хочу вам сказать, что балерине одновременно работать в разных стилях тяжело. Вот сейчас мы репетировали с Клюгом, параллельно я танцевала «Лебединое озеро», «Ромео и Джульетту» в классической версии, «Коппелию», «Жизель» — все это на протяжении каких-нибудь трех недель. И я просила Клюга, чтобы за день, допустим, до «Лебединого» мы не так интенсивно отрабатывали все эти глубокие плие или движения на коленях, чтобы ноги мои отдохнули. В традиционной классике балерина должна быть постоянно готова к полету — а то, что принято называть современной классикой, гораздо больше прижато к полу, там чем явственнее ты ощущаешь собственный вес и чем более расслаблено твое тело, тем оно пластичнее. И мышцы там так накачиваются, что потом с этими бицепсами ты в Одетте-Одиллии будешь смотреться грубо. Ну и главное — классический стиль требует от тела постоянного нахождения в тонусе. Такое возможно только до определенного возраста. Поэтому я — конечно, за современную хореографию, но в дозированном количестве. Успею ее станцевать и попозже.

— А если оценить репертуар Большого в сравнении, скажем, с Парижской оперой или Королевской?

— Сравнивать трудно, поскольку у них другой принцип — они не выдают, как мы, весь свой репертуар в течение сезона, а играют ограниченный набор спектаклей большими блоками. Другое дело — мы можем сказать, что вот, допустим, в Королевском балете много прекрасных спектаклей Аштона, Макгрегора, Уилдона и других англичан, большинства из которых у нас нет. Но они очень оберегают хореографию того же Аштона, боятся отдавать ее в чужие руки. Хотя его «Тщетная предосторожность» великолепно шла и у нас. Уж не говорю о том, что мы богаты своими собственными шедеврами, которые мечтал бы заполучить любой мировой театр.

— Но почему-то не все из них бережем. Ушли из афиши, например, «Утраченные иллюзии»...

— Потрясающий спектакль, я его очень любила. И «Ундина» не идет, и «Русские сезоны», хотя в репертуаре числятся. Если вам скажут, что идут, не верьте. Большой вообще редко возвращается к тому, что почему-то ушло из репертуара.

— А есть спектакли, которые уже перестали быть вам интересными? Тот же «Щелкунчик», от которого артисты в новогоднюю пору, говорят, стонут...

— Я никогда не стону. Вот кордебалету тяжело отработать 20 представлений, а солистам достается только по два спектакля. Я другое заметила: мне стали менее интересны спектакли без сюжета. Хотя, конечно, «Драгоценности» по-прежнему люблю, Баланчин есть Баланчин. Но если необходимо сделать выбор, предпочту человеческую историю.

— Вы много лет работаете с балетмейстером-репетитором Светланой Адырхаевой. Неужели и приме нужен постоянный наставник?

— У нас такая профессия — ты всю жизнь ученик. Пока умеешь слушать замечания и готов признать, что да, сегодня был неудачный спектакль и можно было сделать гораздо лучше — ты способен расти. Как только ты теряешь эту способность и начинаешь считать себя совершенством, это дорога вниз. Мне безумно повезло, что есть у меня Светлана Дзантемировна. У которой за все эти годы не замылился глаз на меня, наоборот, на каждой репетиции она делает множество замечаний и пожеланий, это дает мне столько нового! А как богата ее собственная биография — ведь это с ней Юрий Николаевич делал образы Эгины, Мехмене Бану. Она — хранительница изначального хореографического текста, из которого у других исполнительниц, может быть, ушли важные нюансы. Мы с ней пытаемся сохранить их. Ведь, может, и я сама когда-нибудь, как она со мной, буду готовить эти роли со своими будущими ученицами.

— Балетные эксперты замечают, что у вас особые отношения с партнерами — Владиславом Лантратовым, Артемом Овчаренко, Иваном Васильевым, Игорем Цвирко... Это всегда ансамбль равноправных, а не то, что часто наблюдаешь в традиционном балете, где танцовщик — в основном подставка для поддержек.

— Я очень дорожу своими партнерами и рада, что зритель это видит. Может, дело еще в том, что я по природе довольно легкий человек, не нервничаю, не психую. Могу и поплакать, если что-то не получается, но никогда не переложу вину на того, с кем работаю. Горжусь, что еще застала потрясающее поколение танцовщиков — Колю Цискаридзе, Андрея Уварова, Сережу Филина, Костю Иванова, Володю Непорожнего, Диму Белоголовцева, того же Диму Гуданова — со всеми ними успела поработать на сцене. И сейчас, как вы верно заметили, имею возможность танцевать с замечательными партнерами. Махар Хасанович (Махар Вазиев — художественный руководитель балета Большого театра. — «Труд») слегка удивляется, когда я спрашиваю, с кем у меня будет, допустим, «Баядерка»: «Почему тебя это интересует?» А для меня это важно. Не скрою — в каждом балете у меня есть партнер-любимчик, для которого наш ансамбль именно в этом спектакле наиболее органичен. А как иначе можно создать на сцене историю мужчины и женщины — то, про что в общем-то мы все и танцуем?

— Балерина в XXI веке стала немножко другой, не такой, как в ХХ? Помните, Майя Плисецкая в свои последние годы говорила, что ее восхищают выдающиеся спортсменки, например Елена Исинбаева, что балет многому мог бы поучиться у спорта.

— Может быть, тогда это в самом деле было актуально. Но сейчас мне кажется, что балет, наоборот, теряет, приближаясь к спорту, отрицая хрупкость и трогательность, которые всегда составляли суть обаяния женщины. Да, ориентиры в искусстве и жизни поменялись. Молодые балерины стали физически сильнее, для многих из них главное — задрать ногу повыше, накрутить пируэтов побольше. И совмещать классику с современной хореографией для них не проблема. Репертуар стал огромным — у балерин ХХ века такого не было. Но не теряется ли за этим обилием ощущение уникальности спектакля, его таинства, магии? Светлана Дзантемировна рассказывала мне, что только первый акт «Спартака» Юрий Николаевич делал почти год — по вечерам, после представлений текущего репертуара. Это было по-настоящему выстрадано. А сейчас некоторые балетмейстеры «рожают» за три недели. А то и еще сперва придумывают танец и только потом на него накладывают музыку. Для меня это вообще нонсенс, танец должен исходить из музыки, а не наоборот. Или что получается — все равно, какую фонограмму подложить: Баха, Рахманинова, Пугачеву, Алсу?..

— А вы могли бы станцевать на ту же Пугачеву или, допустим, модную сейчас группу «I.O.W.A.»?

— Насчет «I.O.W.A.» не уверена, я не знаток модной музыки, предпочитаю классику. Но Аллу Борисовну считаю колоссальной личностью, и если хореограф найдет для ее песен яркое пластическое решение и органичную танцевальную историю, то почему нет?

— Если не современной музыке, то чему вы, пользуясь внезапно появившимся досугом, радуетесь сегодня в интернете? Наверное, как многие, — хлынувшему потоку трансляций из мировых театров, музеев, концертных залов?

— Я и вне карантина вижу столько спектаклей, что сейчас предпочитаю заниматься чем-то другим.

— Например?

— Да самыми обычными вещами, доставляющими радость. Общением с родителями. Завтраком без привычной спешки. Еще — можно книжечку спокойно почитать, кино посмотреть. Повышивать, картину порисовать — мне давно хотелось заняться живописью, но возможности не было.

— Ого, и что рисуете?

— Ну, я только начала, пока это скорее раскрашивание картинки, передо мной сейчас изображение Тауэрского моста в Лондоне. Но работаю всерьез, маслом.

— Говорят, вы страстная автомобилистка.

— Не то чтобы страстная, но когда несколько лет назад села за руль, то с восхищением оценила это изобретение, позволяющее тебе быстро добраться, куда нужно, а твоим ногам за это время отдохнуть. И еще машина необходима для поездок в Крым, который очень люблю и уже много лет не представляю себе летний отдых в каком-либо другом месте.

— Тогда вам просто прописано создать на балетной сцене образ Лили Брик — потрясающей женщины и одной из первых русских автомобилисток.

— В эту сторону пока не думала, но спасибо за интересную идею.

— А каким одним словом вы бы определили свой характер?

— Одним бы не взялась.

— Но знаете что говорили о вашей новой Жизели? Что она у вас из привычной кисейной барышни стала немножко хулиганкой.

— Ну, этого же попросил хореограф. Хотя... хорошо скрываемое хулиганство — это, пожалуй, про меня.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22358
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Май 15, 2020 11:38 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020051502
Тема| Балет, Киевский театр оперы и балета, История, Персоналии, Леонид Жуков
Автор| Лариса Тарасенко
Заголовок| Танец длиною в жизнь
Исполнилось 130 лет со дня рождения артиста немого кино, бывшего главного балетмейстера Киевского театра оперы и балета (1926—1931 гг..) Леонида Жукова

Где опубликовано| © газета "День"№89-90, (2020)
Дата публикации| 2020-05-15
Ссылка| https://day.kyiv.ua/ru/article/kultura/tanec-dlinoyu-v-zhizn
Аннотация|


ЗВЕЗДЫ 1920-Х: ЕКАТЕРИНА ГЕЛЬЦЕР И ЛЕОНИД ЖУКОВ В БАЛЕТЕ «КОРСАР» / ФОТО ИЗ АРХИВА НАЦИОНАЛЬНОЙ ОПЕРЫ

Леонид Алексеевич был первым главным балетмейстером Киевского театра оперы и балета. В 1926 году по приглашению так называемого Объединения украинских государственных оперных театров Киева, Харькова и Одессы Л.Жуков вместе со своей супругой и партнершей по сцене Марией Рейзо прибыл из Москвы (после окончания Московского театрального училища, работал в Большом театре, сначала как солист, а в 1922—1924 гг. был заведующим балетной труппой) в Киев, где возглавил балетную труппу. До того развитие балета в Киеве было скачкообразным, балетной школы как таковой не было. Несколько танцевальных студий были организованы в начале ХХ века польскими балетмейстерами Ленчевским, потом Романовским, которые руководили и маленьким балетом в Опере (например, как это выглядело в 1901-м: восемь пар кордебалета, двое солистов и прима-балерина М. Ланге, полноценный балет, как вы понимаете, такими силами не поставишь). В 1915 Нежинская открыла свою Школу движения, а с приходом большевиков еще и Центростудию. Как балетмейстеры Нежинская и ее муж Кочетовский, а после них недолго Мордкин и Фроман специализировались на модерн, классика тоже не ставилась. Очень популярной и действенной была школа на Рейтерской Ильи Чистякова, который был в период с 1917-й по 1925-й руководителем и балетмейстером труппы, а в 1918 году создал в Киеве свою, единственную до 1934 года частную хореографическую студию, где учились известные впоследствии украинские артисты балета — А. Бердовский, М. Иващенко, В. Шехтман, А. Ярыгина, Б. Степаненко. С классическим балетом киевлян в основном знакомили гастролеры, московские и петербургские. Поэтому бурное развитие классического балета в Киеве начинается именно с приходом Леонида Жукова. Первой постановкой была «Баядерка» Л. Минкуса, премьера которой 2 октября 1926 была определена как официальная дата рождения киевского балета.

Начало 1920-х было временем экспериментов хореографов Г. Баланотти, А. Самарина-Волжского, А. Романовского: изобретательные спектакли-феерии «Летающего балета», первая постановка «Шехеразады», влияние модерна. Но наряду с этим — попытки И. Чистякова ставить классические «Коппелию» и «Бесполезное предостережение». В 1925 году, когда обрела всесоюзный масштаб дискуссия о «революционизации» искусства танца, о ликвидации классического балета вообще, постановка «Баядерки» объявлялась архаичным зрелищем, эталоном так называемой «императорского гранд спектакля». Рецензент Шипович в газете «Киевский пролетарий» 5.10.1926 писал: «Киев привык смотреть на балет только как на составной элемент оперного искусства... Выбор пьесы нельзя назвать удачным. Давно написанный, не претендующий на новизну форм и принадлежащий перу рядового композитора, этот балет к тому же мало насыщен динамикой... Необходимо принять во внимание и то, что по своему сказочному сюжету «Баядерка» рассчитана на богатую, пышную декорационную обстановку, которую в нынешних условиях получить невозможно. По крайней мере, в постановке балета — там, где это было возможно, — Жуков дал много движения, нашел хорошие положения, интересные группировки и сумел связать их общим объединяющим живописным мотивом. Конечно же, центром внимания в спектакле были сам артист и его одаренная партнерша Рейзо, которые дали образец танца, блестящего по технике, пластично утонченного и выразительного». Критик, правда, даже не догадывался, что Жуков воспроизвел на киевской сцене классическую постановку Мариуса Петипа в редакции Горского! Но критика — это все, а спектакль недолго был в репертуаре. Представить, как он выглядел, очень трудно. Фотографий в архиве не сохранилось, нашла только маленькую некачественную иллюстрацию в журнале «Нове мистецтво» за 1926 г. Довольно яркие, судя по фото, декорации создал Н. Левин.

Вскоре состоялась премьера «Лебединого озера» П. Чайковского, в рецензии о котором тот же критик умудрился выразить собственное мнение о том, что «в этом произведении талант композитора проявился недостаточно ярко», а еще сдержанно похвалить Жукова-Принца и Мерхасину-Одетту. О следующей постановке «Жизели» из статьи того же автора мы узнаем о том, что она в элегийном втором действии «была осложнена введением летающего балета». Здесь можно только фантазировать! Главные партии исполняли Жуков и Рейзо. К мастерству и технике у критика претензий не возникло. Хореографическое его мастерство и актерское мастерство формировалась под руководством В. Тихомирова в Московском театральном училище, после окончания которого в 1909 году он был зачислен в балетную труппу Большого театра, где выступал с перерывами до 1946 года. Под влиянием Александра Горского он стал не только прекрасным танцором, но и талантливым организатором балетного дела, постановщиком и педагогом.

Как бы там ни было, классика с приходом Леонида Жукова утвердилась на киевской сцене. В театре он поставил «Баядерку», «Жизель» (1926), «Лебединое озеро» (1926, 1935), «Дон Кихот» (1934), «Красный мак» (1935). Один из организаторов Киевского хореографического училища (1934).В 1935 году вместе с Василием Верховинцем поставил «Трехколенный гопак», который получил Первую премию на Международном фестивале народного танца в Лондоне. Победителем тогда стал украинский танцор Александр Соболь... Вел балетмейстерскую и педагогическую деятельность также в Казахстане, Татарии, Киргизии. Умер в 1951 году...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22358
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Май 15, 2020 12:24 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020051503
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Никита Капустин
Автор| Беседовала Юлия Фокина
Заголовок| Никита Капустин: «Я люблю, когда тяжело. Когда всё легко даётся, это не интересно»
Где опубликовано| © LOCALDRAMAQUEEN
Дата публикации| 2020-05-15
Ссылка| http://localdramaqueen.moscow/2020/05/interview-nikita-kapustin/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Балет или народный танец? Выбор пал на балет, он и привёл Никиту Капустина на сцену Большого театра.

Никита обаятелен. Нет, не так… Чертовски обаятелен! Красиво и много улыбается, смотрит прямо в глаза. Кажется, впрочем, он с этим и не спорит, что ему доставляет огромное удовольствие то, чем он занимается в жизни. На часть вопросов, которые завершают это интервью, ответы были получены после нашей встречи, в период, когда уже не было возможности их задать лично и получить не только ответы, но и заряжающие брызги от волн его позитивной энергии. Но, даже просто читая ответы Никиты на эти вопросы, так и вижу, как в глазах у него бегают озорные огоньки, а по губам – улыбка.



У девочек можно и не спрашивать, как балет появился в их жизни. У большинства всё очень стандартно. Но с мальчиками всё интереснее. Когда Вы начали заниматься и почему?

В своём родном городе – Серпухове – я ходил в различные кружки: народного танца и на балет. В балетном кружке я был единственный мальчик среди множества девочек, и, наверное, это и привлекало меня больше всего. Моим первым педагогом была Елена Андреевна Кавчинская, которая закончила академическое хореографические училище им. А. Я. Вагановой и танцевала в Грузинском театре оперы и балета. Позже в какой-то момент Елена Андреевна посоветовала мне и моим родителям, которые внесли колоссальный вклад в моё обучение, продолжить заниматься балетом уже в Москве, в Академии хореографии. Тогда я ещё не понимал, на что я подписываюсь. И только в первый год учёбы в Академии я понял, что у меня началась совсем другая жизнь и это уже не балетный кружок.

Но Вам продолжало нравиться то, чем Вы занимаетесь, или были мысли на тему «куда я попал, нужно бежать»?

Первое время нравилось. В переходном возрасте были какие-то странные ощущения себя и мысли «зачем всё это», но потом всё опять встало на свои места.

Во время учёбы в Академии Вы жили в интернате. Учёба непростая, ещё и жили не дома – с какими мыслями вспоминаете этот период?

Жить в интернате было просто отлично. Далеко от дома – это даже хорошо: больше свободы, возможностей общаться с друзьями, девочками…

Да-да, про девочек я уже всё поняла.

Это было гораздо интереснее, чем если бы я жил дома. На выходные я ездил домой в Серпухов, поэтому скучать по дому не приходилось. Главное преимущество – быстрее привыкаешь к самостоятельной жизни.

С учёбой тоже связано много хороших воспоминаний. Мы любили с ребятами играть в футбол: делали комок из туалетной бумаги, набивали её в носок и получался мяч. Играли перед занятиями так яростно, что, когда приходил преподаватель, мы были уже все мокрые. Нам конечно не разрешали, ведь мы могли и окно этим «мячом» разбить. Но у нас даже была своя команда, с которой мы играли против команды дворовых мальчишек.

Как Ваши сверстники воспринимали Ваше увлечение балетом? Подростки часто бывают немилосердны, да и вряд ли все хорошо понимают, что балет нечто большее, чем пачки и трико. Не было ли фраз и высказываний, что это не мальчишеское увлечение?

Конечно были, но я всегда мог дать отпор и сказать своё слово. Были и стычки, и драки, в которых в основном сильнее доставалось не мне.

И это всё равно не отвадило Вас от занятий балетом?

Ни в коем случае. Наоборот, было только интереснее сказать: «Нет, ребята, вы не правы».

С какими мыслями заканчивали учёбу в Академии? Какие планы строили?

У меня не было планов попасть в Большой театр и вообще не было каких-то конкретных планов. Я делал то, что люблю, и хотел и дальше этим заниматься. Когда меня пригласили на просмотр в Большой, я, конечно, загорелся. Из других вариантов был театр Станиславского, в Мариинский театр тоже приглашали на просмотр. Но меня сразу после просмотра пригласили работать в Большой театр. Хотя меня всегда коробит, если я говорю слово «работа».

Всё-таки не работа? Что-то большее?

Для меня слово «работа» ассоциируется с занятием нелюбимым делом и холодным офисом, а Большой театр – это дом и что-то очень тёплое.

Вот как раз про труппу Большого театра говорят по-разному: кто-то называет семьёй, кто-то говорит, что атмосфера в труппе не даёт расслабиться.

Да, это так и зависит от многого. Первое время мне тоже было тяжело, но я пришёл в театр не один, с Артуром Мкртчяном (мы восемь лет жили в одной комнате в интернате). С течением времени начинаешь всё больше и больше со всеми знакомиться, общаться. И всё становится гораздо легче. От какого-то негатива или лишних людей я просто отключаюсь. Зачем всё это пускать в свою жизнь?

Общаетесь только с артистами балетной труппы? С оперными артистами, оркестром не пересекаетесь?

Я общаюсь с некоторыми ребятами из оркестра, мы раньше вместе играли в футбол за команду Большого театра. Если бы не это, то мы бы даже и не познакомились, ведь театр огромный.

Расскажите о своём первом выходе на сцену Большого театра.

Это был балет «Онегин», первый акт, крестьяне – очень странный танец с множеством присядок. Даже в большей степени народный, от которого отваливаются колени.

Но в народном танце у Вас опыт с малых лет, поэтому уверена, что всё было хорошо.

Да, так в общем и было. И это были незабываемые ощущения. Но это всегда так: сначала очень большие и яркие чувства и эмоции, а потом ты их уже не помнишь. Когда выходишь на сцену, то во время танца ты забываешь обо всём, вливаешься в происходящее. Исключение, конечно, сольные партии: там такой неописуемый спектр эмоций. В первые годы всегда было очень волнительно выходить на сцену, и даже в кордебалете.

А сейчас?

Сейчас в кордебалете совсем не волнуюсь, настолько это уже вошло в привычку. Когда выходишь на сцену каждый день, то нет никакого напряжения.

В этом сезоне у Вас случилась премьера в партии Абдерахмана в балете «Раймонда». Расскажите о работе над этой партией.

Я её готовил с Анной Ивановной Антроповой и Александром Николаевичем Ветровым. Это два педагога, которые очень помогли мне в работе над этой партией. Александр Николаевич советовал, что нужно посмотреть, чтобы почувствовать нужные эмоции. Махару Хасановичу (Махар Хасанович Вазиев – руководитель балетной труппы Большого театра – прим. LDQ) мою работу мы показывали с Анной Ивановной после «Зимней сказки»: я станцевал первый спектакль, показал партию Абдерахмана и потом вечером был второй спектакль «Зимняя сказка». И через какое-то время я увидел афишу со своей фамилией. И, конечно, нельзя не сказать огромное спасибо Махару Хасановичу за возможность станцевать эту партию.

За сколько времени до спектакля узнали о том, что Вас утвердили в этой партии?

Почти за месяц, наверное. И после этого начали с Александром Николаевичем каждый день готовить её уже к спектаклю. В это время были гастроли в Челябинске, мы и там продолжали, хотя условия там были своеобразные.

Как вдохновлялись?

В основном вдохновлялся Абдуллой из фильма «Белое солнце пустыни».

Почему именно этим фильмом и этим персонажем?

Александр Николаевич посоветовал. Он сказал, что это будут правильные эмоции. Ещё смотрел «Царство небесное», изучал образ Салах ад-Дина. За день перед спектаклем слушал арабские молитвы, чтобы найти как можно больше красок, – пять часов пения. Ходил по гримёрке и слушал, настраивался.

Каким Вы видите своего персонажа? Каким Вы его чувствовали, какой он?

Восточный человек, который привык брать своей властью, своим богатством. Он не привык к отказу, к слову «Нет!» – для него это что-то невообразимое. Властный сарацин, который может покорить и получить всё, что увидит и захочет. Он уверен, что ему всё должно отдаться.

Практически после каждого спектакля ведутся дебаты: успел ли Абдерахман завладеть сердцем Раймонды, или она и в мыслях осталась верна де Бриену. Как в итоге получилось в Вашей истории?

Как говорил мне Александр Николаевич: «Она уже почти тебе отдалась, она уже почти в твоих руках, но в последний момент пришёл Жан де Бриен и всё испортил». Я думаю, что у нас всё так и получилось.

Сюжет, к сожалению, не перепишешь, как бы ни хотелось. Насколько эта партия сложна технически?

На репетициях было сложно: в этой партии сильно задействовано дыхание, и она очень сильно «сажает» ноги. Но никогда не думал, что на спектакле будет так сложно.

А почему было сложнее?

На сцене всё получается совсем иначе: адреналин и эмоции зрителя меняют и исполнение. Во время репетиций такой отдачи быть не может. Мне казалось, что я не выдержу до конца. Когда вышел со сцены, то за кулисами сразу же упал: невозможно было даже дышать. Говорят, что это нормально после этой партии. Все из танцевавших эту партию, с кем я общался, говорили, что они испытывали нечто подобное. Были случаи, что людей даже рвало, когда они выходили со сцены. И Александр Николаевич, и Игорь Цвирко говорили, что для них эта партия самая сложная. Именно Абдерахман, а не, например, Иван Грозный или Спартак.

Но, в любом случае, очень хорошо, что у Вас появилась эта партия, я Вас поздравляю. Хотели бы повторить?

Да, конечно, хотя в самом конце спектакля и мелькали мысли, что у меня буквально отказывает весь организм. Но сам процесс был очень интересен.

Довольны результатом, который получился: и Вы, и педагоги?

Да, и я доволен, и Александр Николаевич остался доволен. Махар Хасанович сказал, что было лучше, чем на прогоне. А эти слова о многом говорят.

Какие ещё партии были для Вас такими же яркими как Абдерахман?

Тореадор в «Дон Кихоте», танец с барабанами в «Баядерке», Жильбер в «Пламени Парижа». Последнюю партию я выучил за двенадцать часов. Была очень сложная неделя, я ни разу не попадал на класс, а когда в пятницу приехал, то за пять минут до класса мне предложили вечером выйти в партии Жильбера. Я побежал на класс, потом выучил порядок и вечером оказался на сцене. Репетировал, когда ставили свет перед спектаклем. Не было никакого мандража и волнения, которые всегда бывают перед выходом на сцену в сольной партии, думал только о порядке. Но это был очень полезный опыт.

Мне ближе именно темпераментные партии: их интереснее готовить, интереснее танцевать, интереснее выходить на сцену каким-то совершенно другим человеком.

Какой балет у Вас самый любимый?

Со стороны исполнителя – «Иван Грозный» и «Спартак». Со стороны зрителя, на мой взгляд, «Иван Грозный» интереснее: там больше глубины, больше решений.

Что-то удаётся посмотреть вне репертуара Большого театра, например, из спектаклей, которые привозят на гастроли или фестивали?

Обычно в это время у меня репетиции. Я занят во всех спектаклях театра, поэтому почти ничего не получается посмотреть. Но удалось посмотреть «Жизель» Акрама Хана. Это было очень интересно.

Приглашённые иностранные хореографы часто работают с труппой. Работа с кем из них заполнилась больше всего?

Мне очень понравилось работать с командой Кристофера Уилдона над «Зимней сказкой»: все очень внимательные и работают без лишнего напряжения. Очень часто во время постановки кажется, что ничего не получится. Но, как только артисты выходят на сцену, всё моментально собирается в одно целое. Видимо, это магия Большого театра.

Расскажите о своих увлечениях.

Футбол, сноуборд, скейтборд.

Скейтборд даже брал с собой в Лондон на гастроли. Отель был в двадцати минута от театра, и я ездил туда-обратно на скейте. Что ещё… Мотоцикл!

Ещё и мотоцикл? Мама что говорит про мотоцикл?

Как-то она ко мне приехала, я привёл её на подземный паркинг, подвёл к мотоциклу и сказал, что это мой. Она дала мне подзатыльник и не разговаривала со мной три дня. А потом я её даже прокатил. Я очень люблю ездить на мотоцикле: десять минут, и я в театре. Если гонщика «не включать», то ничего страшного в этом нет.

Берегите себя! Слишком много у Вас опасных для артиста балета увлечений. Какие-то ещё «правила театра» нарушаете?

Когда мне было лет двадцать, я сделал себе татуировку – волка. Когда Махар Хасанович её увидел, сказал: «Сотри!».

Для спектаклей, в которых нужно выходить с голым торсом, я замазываю татуировку тоном. Была премьера «Клетки» (одноактный балет, хореография Джерома Роббинса – прим. LDQ), во время которой была съёмка. И хореограф попросил сделать так, чтобы татуировку вообще не было видно. Я нанёс тон, потом клей, ещё тон, слой лака, снова тон и сверху пудру. Вообще ничего не было заметно. Да, нужно провести множество манипуляций, чтобы скрыть её. Но она напоминает о важных мне вещах и позволяет зарядиться энергией.

Ещё одну не планируете? Обычно очень сложно остановиться только на одной татуировке. Или каждый раз, когда замазываете эту, думаете, что всё?

Нет, хочу ещё одну. Уже есть идея: она будет совсем небольшая и её будет не видно.

Но Вы ведь не единственный артист Большого театра, у которого есть татуировки.

Нет, конечно. Просто у меня она довольно большая. Сейчас уже все привыкли, и вопросов она не вызывает. Замазываю её в основном сам, чтобы никого не напрягать. И гримируюсь иногда сам, когда у гримёров много работы. Например, всегда сам гримируюсь на «зелёных» спектаклях (так называют последние спектакли на гастролях).

В чём их особенность?

В том, что можно позволить себе сделать на сцене что-то такое, часто смешное, что обычно делать нельзя. Чаще это связано именно с гримом. Например, как-то в балете «Светлый ручей» для партии горца я сделал себе огромную чёрную-чёрную бороду, монобровь, нос побольше. В «Герое нашего времени» у моего персонажа (контрабандист во второй части «Тамань») тёмные очки, но перед танцем я должен их снять, положить и танцевать уже без них. И вот на одном «зелёном» спектакле я танцевал в очках. Как-то один артист, исполняющий фанданго в «Дон Кихоте», в свой последний день работы в Большом театре на первую проходку в спектакле вместо шляпы надел белую каску рабочего сцены. Но никто из педагогов даже не заметил.

Все эти моменты картину спектакля не меняют, и вряд ли зрители их замечают, но нам настроение они создают.

Сейчас весь мир оказался практически в параллельной реальности. И все пытаются к ней адаптироваться, в том числе театры. Спектакли перешли в онлайн режим. Занятия классом тоже перешли в виртуальный формат?

Вся эта ситуация выбила нас из колеи и надо как-то пытаться к этому приспособиться: раздвинуть всю мебель в доме и делать класс и другие упражнения для общей физической подготовки. Насколько мне известно, сейчас класс дают онлайн для всех желающих артистов. Лично я занимаюсь сам по своей программе, чтобы оставаться в форме.

Артисты балета привыкли к строгому режиму и интенсивному графику: утренний класс, репетиции спектакль. Есть ли режим у Вас сейчас?

Наконец-то можно всё делать, когда тебе удобно! С нашим режимом невозможно было проводить время с семьёй, поскольку все мои близкие живут в Серпухове, и редко удаётся к ним приезжать. А теперь есть возможность заниматься в удобное время, а потом надеть маску, перчатки и дойти за пять минут к родным. Так что сейчас единственный режим – это заниматься каждый день в удобное время.

С какими мыслями Вы переживаете период изоляции: боитесь потерять форму, считаете дни до возвращения в театр или, наоборот, наслаждаетесь неожиданной паузой?

Нет, форму можно поддерживать и потом уже быстро войти в ритм, который был прежде, но в театр уже хочется вернуться, ведь для нас он как второй дом. Теперь каждый день чувствую, что чего-то не хватает. Если бы пауза была недельная, я бы насладился, а поскольку она так долго длится и не понятно, когда закончится, радости в этой паузе мало.

В этот период, когда у Вас стало больше свободного времени, смотрите ли Вы что-то из всего многообразия театральных трансляций, доступных сейчас?

Это уникальная возможность посмотреть на своих коллег из-за рубежа и почерпнуть что-то новое для себя. Прекрасно, что у нас есть такие возможности: быть дома и видеть балеты из ведущих театров мира! Из последнего что меня заинтересовало – это балет «Превращение» Артура Питы в исполнении балетной труппы Royal Opera House по мотивам повести Франца Кафки: сюрреалистический балет, который вводит тебя в некий транс своей хореографией и музыкой.

Посоветовали ли бы Вы мальчику, который только начинает заниматься танцами, балетом продолжать заниматься и связать с этим свою жизнь?

Всё зависит от того, готов ли он психологически и физически всё выносить, не сдаваться, каждый день заниматься, репетировать, не отступать, когда что-то не получается, не поддаваться на соблазны, которые с балетом не совместимы. Многие работают всю жизнь в кордебалете и их это устраивает. Почему бы и нет? Только десять процентов – это способности, а девяносто – это работоспособность. Я знаю очень много талантливых ребят, которые при желании могли бы и премьерами стать, но кому-то уже со школы стало неинтересно, кто-то в театре перестал гореть и хотеть чего-то добиться. Да, это тяжело! Но я люблю, когда тяжело. Когда всё легко даётся, это не интересно.

==========================================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22358
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Май 15, 2020 8:23 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020051504
Тема| Балет, , Персоналии, Юрий Смекалов
Автор| Марина Алексеева
Заголовок| Юрий Смекалов: «Мы предложим зрителю балет-квест»
Где опубликовано| © Петербургский дневник
Дата публикации| 2020-05-15
Ссылка| https://spbdnevnik.ru/news/2020-05-15/yuriy-smekalov-my-predlozhim-zritelyu-baletkvest
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Сегодня солист и хореограф Мариинского театра даст премьеру онлайн-балета Infinita Frida, посвященного художнице Фриде Кало. Премьера пройдет в двух форматах: видеобалет и балет-квест, где каждый зритель сам сможет выбрать свой вариант спектакля

– Юрий, расскажите о новом проекте и тех сюрпризах, которые вы приготовили для зрителей.

– Идея спектакля родилась в Германии в 2012 году, где я находился на реабилитации после травмы. Танцевальная карьера была под угрозой. И тогда коллеги и друзья – прима-балерина Государственного балета Берлина Элиза Каррильо Кабрера и премьер балета Берлина Михаил Канискин – подсказали идею спектакля о художнице, которая занималась творчеством вопреки трагическим обстоятельствам жизни и тяжелой болезни. Так родился балет Infinita Frida, заглавную роль в котором исполнила Элиза Каррильо, выросшая (бывают же такие совпадения!) на одной улице с легендарной мексиканской художницей.

Премьера прошла на родине Фриды – в Мексике, в городе Текскоко. А в 2015‑м – в Александринском театре. Но, так как собирать нашу интернациональную команду было трудно, спектакль показали лишь дважды. Когда случился карантин, я решил вернуться к Фриде, только в другом формате. Артисты записывали свои партии дистанционно. И на монтаже мы все это собрали в единый спектакль.

– Но это будет совсем другой спектакль?

– Это будет балет-квест. Мы предложим зрителю не прос­то посмотреть спектакль, а стать его участником. Правда, для этого потребуется определенная подготовка: нужно будет знать основные вехи биографии художницы, иметь представление о ее картинах. Только тогда получится досмот­реть спектакль до конца. Потому что, если ты что‑то не угадаешь, сразу попадешь в финал и потеряешь часть действия. Основная игра будет происходить в телеграм-канале, где зрителям будут задаваться вопросы. Они вписывают ответ и, если он верен, двигаются дальше. Кроме того, версия спектакля будет размещена на YouTube.

– Не слишком ли трудное задание приготовлено для публики?

– В этом прохождении квес­та заключается некая игра, которая позволит человеку стать более эрудированным. И в то же время заставит его азартно поучаствовать в просмотре балета. В основе спектаклей, которые я ставил, были литературные произведения. И я всегда старался сделать их такими, чтобы у зрителя появилось желание прочитать первоисточник. Не прочитал кто‑то в свое время «Цыганочку» Сервантеса (все знают только «Дон Кихота»), а сходил в Мариинский на «Пахиту» в моей постановке, и появилось желание прочитать это произведение. То же самое и с «Солярисом». Все мы помним, что есть фильм Тарковского, но многие не читали Лема. А когда посмотрят фильм или мой балет, возьмутся за книгу. Или, например, «Три товарища» Ремарка. В своем балете я оставил только его суть, тем не менее зрителю, надеюсь, все равно захочется ­вернуться к этому произведению.

– В этих постановках присутствуют лишь отзвуки известных романов. Расскажите, что нового будет во «Фриде».

– Это не совсем автобиографический спектакль. Он скорее про девочку Лизу, которая, вдохновленная творчеством Фриды, начинает фантазировать и примерять ее судьбу на себя через цвета и краски. Красный – это Троцкий, голубой – первая любовь художницы Алехандро, белый – Доктор (его партию и исполняет Смекалов. – Ред.), желтый – Диего, зеленый – сестра Фриды, с которой изменял Диего, черный – Смерть.

– Тема Фриды возникла в пандемию не случайно?

– Да, это очень острый, точно направленный посыл. Мало того, что у Фриды была травмирована нога, которую она в конце концов потеряла, так она еще не могла иметь детей. И это была самая большая трагедия в ее жизни. Из-за проблем со здоровьем Фрида всю жизнь была, по сути, изолирована. ­Поэтому мне, честно говоря, смешны те, кто сейчас страдает от того, что не могут пойти в парк или ресторан.

– Недавно у вас был опыт онлайн-работы с Елизаветой Туктамышевой.

– Программы для фигурного катания я ставлю с 2003 года. Делал произвольные программы для Евгения Плющенко, Артура Гачинского и других фигуристов. Совсем недавно с Елизаветой Туктамышевой мы репетировали произвольную программу на следующий сезон, не встречаясь друг с другом. Такого раньше никто не делал, мы были первыми. Как только мы выйдем из карантина, сразу перенесем ее на лед. Мы хотим показать всем, что можно реально заниматься творчеством даже на расстоянии.

– Ваши проекты носят экспериментальный характер. А ведь вы окончили Академию русского балета им. А.Я. Вагановой, работали в Театре Бориса Эйфмана и в Мариинском.

– В Театре Бориса Эйфмана я служил как артист. Было очень непросто работать в авторском театре и исполнять хореографию только одного балетмейстера. У артиста очень короткий век, он выходит на сцену всего 20 лет. И сейчас, когда такое изобилие хореографии, различных стилей и форм, хочется попробовать что‑то новое. В Мариинке я тоже выступаю как артист, но при этом у меня есть возможность ставить спектакли – как современные, так и большие классические полотна. Артист в XXI веке должен быть максимально многогранен.

– А как вы относитесь к модным сейчас проектам, призывающим всех танцевать дома?

– Не видел ни одного из них, но если они популяризируют танец, то почему нет? Танец – это удовольствие от музыки, от движения, от своего тела. Он расслабляет и раскрепощает. И чем больше людей танцуют, тем лучше. И дай бог, чтобы интерес к танцу возрастал.

Я сам проводил танцевальные флешмобы и в Китае, и на Дворцовой площади. И считаю, что они объединяют людей. Ведь главное – не унывать, а радоваться каждому дню. Тогда наша позитивная энергия поможет преодолеть любые трудности.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22358
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Май 15, 2020 11:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020051505
Тема| Балет, театр «Царицынская опера», Персоналии, Рамил Багманов
Автор| Анжела Буцких
Заголовок| Новый солист балета «Царицынской оперы» покорял сцены театров мира
Где опубликовано| © «Городские вести»
Дата публикации| 2020-05-15
Ссылка| https://gorvesti.ru/i-volgograd/novyy-solist-baleta-tsaritsynskoy-opery-pokoryal-stseny-teatrov-mira-87052.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Сейчас он ждёт выхода на сцену.


Фото из личного архива Рамиля Багманова

Балетная труппа театра «Царицынская опера» пополнилась новым солистом Рамилем Багмановым. Последнее место его работы – Приморская Сцена Мариинского театра. В Волгоград он приехал в марте и готовился станцевать ведущие партии в балетных спектаклях «Царицынской оперы». Однако карантин внёс существенные изменения и теперь солист балета ждёт своего дебюта на волгоградской сцене.

Благодарен своим учителям

– Рамиль, расскажите о себе? Когда вы приняли непростое решение быть артистом балета? Что вы закончили?


– С 5 лет я занимался в танцевальном коллективе Дворца культуры города Ульяновска, откуда я родом. Примечательно, что мама привела меня туда, поскольку ДК был в 500 метрах от её работы. В репертуаре коллектива были народные танцы, классические вариации, балет. Руководитель ансамбля «Крещендо», балетмейстер-постановщик, заслуженный работник культуры Ульяновской области Татьяна Хмельницкая вложила в нас все свои знания. Все основные позиции классического балета были буквально «вбиты» в головы. До 11 лет я усердно занимался в танцевальной школе Татьяны Хмельницкой, после в нашей семье стал вопрос о дальнейшем выборе учебного заведения. К тому времени было очевидно, что необходимо продолжать заниматься балетом уже на профессиональном уровне. В Москве принимали мальчиков до 10 лет, мы уже опоздали. Папе в своё время не удалось реализовать свои творческие способности: в школе он был первоклассным актёром, занимался в театральной студии, но судьба распорядилась иначе... Именно папа убедил тогда маму отправить меня в балетное училище. Я поехал в Уфу, где жила моя бабушка, где успешно поступил в Уфимское балетное училище (сейчас – Башкирский хореографический колледж). Уже в 19 лет я стал профессионалом своего дела и мог самостоятельно зарабатывать деньги и давать уроки. Далеко не каждая профессия даёт такие возможности.

– Где же началась ваша карьера?

– В 2005 году я пришёл танцевать в Башкирский государственный театр оперы и балета. За три года я исполнил пять ведущих партий. Искренне благодарен всем педагогам, которые работали со мной, развивали необходимые чувства нахождения на сцене, чтобы правильно передавать характер героя. Особая благодарность главному балетмейстеру Шамилю Тереголову за оказанное доверие и возможность проявить себя. В 2008 году я приехал в Казань и был зачислен в труппу Татарского театра оперы и балета им. Мусы Джалиля. В этом театре была своя атмосфера и специфика, поскольку учреждение является, в том числе, носителем татарской национальной музыкальной культуры. Моей главной партией в театре стал Щелкунчик в одноимённом балете П.И. Чайковского. С 2012 году я уехал на долгие пять лет в Америку, где трудился в различных театрах страны. Предпоследнее место работы – Приморская сцена Мариинского театра.

В «Царицынской опере» царит атмосфера сотворчества

– Какая разноплановая у вас получается жизнь. А сейчас вы находитесь на самоизоляции в Волгограде и работаете в театре «Царицынская опера».


– Самоизоляция для меня проходит в спокойном режиме. Я адаптируюсь к новому городу и к новым условиям жизни. Дело в том, что в театр «Царицынская опера» я приехал работать в марте, а карантин застал меня прямо перед выходом на сцену... Я готовился исполнить главные партии спектаклей «Жизель» и «Спящая красавица» в конце марта и апреле. К счастью, я успел пообщаться и поработать с артистами труппы. Мне понравились мои коллеги – люди очень отзывчивые и позитивные. В целом в театре очень приятная дружелюбная атмосфера. Меня даже на шашлыки успели пригласить. Одновременно хочу отметить и профессионализм, и требовательность моего педагога. Речь идёт, конечно, о главном балетмейстере театра Татьяне Ерохиной. Мы с ней одинаково серьёзно и ответственно относимся к делу, поэтому сразу нашли общий язык.

– Как вы попали в наш театр? Что для вас стало наиболее привлекательным для работы в Волгограде?

– О вашем театре очень хорошо отзываются мои коллеги. Балетный мир очень тесен. Когда я узнал, что в труппу театра «Царицынская опера» требуются солисты балета, то связался с главным балетмейстером. Татьяна Викторовна объяснила свои требования и мои перспективы. Меня всё устроило. Понимаете, в вашем театре буквально царит дух творчества, я бы сказал сотворчества. А это очень важно для любого артиста. Кроме того, в театра «Царицынская опера» больше новых возможностей. И немаловажным является близость к дому, родным и схожесть пейзажей и климата. Волгоград, несмотря на то, что я здесь впервые, показался мне очень знакомым. Родной воздух, ровная местность. Оказывается это очень важно.

– Как интересно! До этого вы жили и работали во Владивостоке и танцевали на Приморской сцене Мариинского театра.

– Владивосток сравнительно небольшой город с очень своеобразным «плотным» воздухом и холмистой местностью. Густой туман окутывал город очень часто. Холодное море постоянно вносило свои погодные коррективы, тайфуны и жуткие ветра пронизывали насквозь. В целом мне не подошла энергетика города. Однако для адаптации к России Приморская сцена Мариинского театра была приемлемой. В театре работало большое количество иностранцев. В нашей труппе были артисты балета из Бельгии, Японии, Греции и других стран. Там же я встретил коллег из Уфимского балетного училища. Работать в театре было здорово, к тому же я практиковал свой английский язык. Интересное наблюдение о Владивостоке – люди очень интересуются темой божественного, Каббалы, изотерикой. Тема веры до Библии – была одной из основных в беседах с местными жителями.

Америка – другая планета

– Вы жили и работали в Америке целых пять лет. Расскажите об этом периоде своей жизни.


– После Казани в 2012 году я переехал в Америку. Работал по контрактам с разными театрами, обучал балету детей. Начал своё путешествие с Флориды. Затем были штаты: Джорджия, Южная и Северная Каролина, Теннесси. Каждый из штатов уникален по своему географическому положению, климатическим зонам. Если Флорида – это тропики с бесконечным летом, дождливым и сухим сезонами, то Теннесси – это величественные горы, как на Урале, и выраженные четыре климатических сезона в году. Признаюсь, что ехал с дальновидными планами, а, пожив в этой стране, захотел обратно домой. И причин тому стало несколько. Дом – это дом. Мышление и менталитет русского человека сильно отличается от американского. Русская балетная школа востребована во всем мире, в Америке, в том числе. Мне довольно сложно было работать там с детьми, поскольку в России я привык, что учитель в хорошем смысле этого слова «вытаскивает всё нутро» из ученика и весь его потенциал. Отсюда и результаты. В Америке система взаимоотношений учитель – студент – родители имеет слишком много тонкостей. Учитель не имеет права заставлять ребёнка что-то делать, повышать голос… К сожалению, для большинства студентов это было лишь хобби. В работе тоже оказались совсем другие перспективы, многие проекты были далеки от классики и мне не интересны. В течение пяти невыездных лет я настолько соскучился по России, что решил вернуться незамедлительно.

– Не жалеете?

– Нет. Это был интересный опыт, но жить и работать я хочу в России. Выезжать с гастролями за рубеж интересно, но жить мне лучше на родине. И это не просто слова. Это любовь и преданность своей земле, на которой я родился.

Новая жизнь и новые перспективы

– Какие у вас ожидания сейчас. Что хотелось бы исполнить на сцене волгоградского театра?


– В течение своей жизни скучаешь по каждому сыгранному спектаклю. Наверное, один из моих любимых (хотя все партии мною любимы) это партия графа Альберта в спектакле А. Адана «Жизель». Очень романтический и одновременно трагический спектакль, наполненный любовью. До сих пор он вызывает во мне бурю эмоций. Думаю, причиной тому тот факт, что это мой первый спектакль, с которым я когда-то вышел на большую сцену. Балет «Жизель» должен был пройти в «Царицынской опере» в конце марта, мы готовили свой выход вместе с Маргаритой Таракановой. В спектакле «Спящая красавица» П.И. Чайковского я должен был танцевать с Ольгой Туаевой. Обе партнёрши – чувственные и профессиональные балерины, с которыми танцевать одно удовольствие. Как говорят в балетном мире, «мы притёрлись друг к другу» с Марго и Ольгой. Осталось только выйти на сцену. А если говорить о спектаклях и партиях, которые хотелось бы исполнить, то это балет «Кармен-сюита» Альберто Алонсо. Я выходил в Штатах в роли Хозе, но это была короткая версия спектакля для выступления со студентами. А мне хочется сыграть оригинальную постановку.

– Как вы справляетесь с одиночеством сейчас?

– Я по натуре своей домосед. Спокойно переношу все лишения. Кроме того, постоянная физическая нагрузка здорово отвлекает. Занимаюсь каждый день, чтобы поддерживать себя в форме. И делаю это с удовольствием, поскольку балет – моя жизнь. Погода на улице радует, совсем скоро волгоградское лето, а я люблю жару. И, конечно, с нетерпением жду выхода на сцену, без которой я не могу жить...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22358
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Май 16, 2020 3:13 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020051601
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Катерина Новикова
Автор| Павел Ященков
Заголовок| Большой театр досрочно прервал свой 244-й сезон
Никак опять Булгаков ножку подставил

Где опубликовано| © Московский Комсомолец
Дата публикации| 2020-05-16
Ссылка| https://www.mk.ru/culture/2020/05/16/bolshoy-teatr-dosrochno-prerval-svoy-244y-sezon.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Руководство Большого театра в связи с пандемией COVID-19 приняло решение досрочно закрыть свой 244-й театральный сезон. С 1 июня коллектив театра отправляется в двухмесячный отпуск. Отпуск в 56 дней в общем-то и так был положен артистам, но уходили они в него обычно одними из самых последних в театральной Москве - в августе. Новый же сезон открывался, как правило, в середине сентября. Не изменять традиции решили и сейчас: открыть юбилейный 245 сезон театр надеется в середине или конце сентября. Естественно, при благополучном стечении обстоятельств. Решение руководства Большого для «МК» прокомментировала начальник пресс-службы театра Катерина Новикова.

- Катерина скажите, когда и при каких обстоятельствах руководство театра приняло такое решение?

- Два дня назад все сотрудники Большого театра получили письмо нашего генерального директора Владимира Георгиевича Урина, в котором говорилось о том, что наш 244 сезон, к сожалению, сейчас приходится закрыть, и театр переходит в пассивный режим: июнь-июль творческие коллективы уходят в отпуск, который составляет как раз 56 дней. В это время в театре ничего происходить не будет. К сожалению, сейчас никто ничего не может прогнозировать, потому что непонятно, когда закончится карантин и будут смягчены меры по самоизоляции. Пока они действуют, пока существует запрет собираться большими группами, пока необходимо в публичных местах носить маски и перчатки, естественно, работа Большого театра в целом, или даже какого-то одного нашего творческого коллектива, невозможна - опера, балет, хор, оркестр не могут ни выступать, ни проводить репетиции в таких условиях. Такова специфика Большого театра, поэтому нам нелепо даже обсуждать возможность продажи билетов в зале в шахматном порядке или обязательное ношение зрителями средств личной защиты, расчерчивание фойе на зоны в полтора метра. Какой в этом смысл, если по ту сторону рампы театр все равно не сможет функционировать. Другое дело, что мы все надеемся, что к концу июля ситуация прояснится, и при благополучном её развитии, в августе, труппа сможет приступить к репетициям с тем, чтобы в середине сентября театр вновь открылся. Откровенно говоря, очень хочется в это верить. Ведь и так пройдёт практически пять месяцев...

- Театр в этом сезоне не стал анонсировать новых планов. Они пересматриваются? И состоятся ли уже объявленные и запланированные театром на весну-лето этого года премьеры?

- Очевидно, создавшаяся ситуация потребует серьезного пересмотра наших планов на следующий сезон. К сожалению, долгосрочное планирование не реалистично в нынешней ситуации. Скорее всего, осенью ещё будет невозможно приглашать наших зарубежных коллег - границы России и многих государств пока закрыты. Значит надо будет делать упор на свои силы, на наших соотечественников и на тех постановщиков, которые проживают в России. Откровенно говоря, что-то конкретное сейчас сказать очень трудно. По крайней мере, 244 сезон завершен, летние гастроли (в том числе в Соединенные Штаты Америки) естественно, отменены, как и те премьеры, которые мы должны были выпустить. Что из этого удастся сохранить - сейчас говорить рано, приходится жить одним днём. Поэтому можно только присоединиться к словам нашего директора, пожелавшего всем сотрудникам крепкого здоровья. Надо беречь себя, оставаться в форме, не терять присутствия духа, чтобы побыстрее вернуться к нормальному творческому процессу, когда это станет возможным.

Итак, 244 сезон в главном театре страны завершен. И откроется он теперь не скоро - одним из последних. Такова специфика всех музыкальных театров, ибо абсурдно даже представить себе балерину или оперную певицу, исполняющую свою партию в маске. Или оркестрантов сидящей в оркестровой яме на социальной дистанции друг от друга. Большой театр, закрытый на карантин еще с 16 марта, таким образом делает почти полугодовой перерыв. Ранее руководство театра уже заявляло о вынужденной отмене запланированных на конец сезона премьер: одноактных балетов молодых российских хореографов «Танцемания», «Made in Bolshoi», «Времена года», а также оперы Моцарта «Дон Жуан». Интересно отметить, что среди отмененных премьер, значится и ещё одна, в прямом смысле мистическая – балет по роману Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита», который должен был поставить на сцене Большого театра в мае известный хореограф из Словении Эдвард Клюг. Такое с творением Булгакова происходит не в первые: как только кто-то берется ставить этот роман, обязательно что-то случается. Так было и с первым фильмом, который в России снимался по этому роману, и со спектаклями, ставившимися по этому произведению в разных наших театрах. Гений отечественного балета - Юрий Григорович - когда-то не смог создать свой балет на этот сюжет для Большого. И вот ситуация опять повторяется - никак происки профессора Воланда и его команды?


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вт Июн 09, 2020 3:34 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22358
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Май 16, 2020 4:39 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020051602
Тема| Балет, , Персоналии, Олег Ивенко
Автор| Владимир Писарев
Заголовок| Артист балета Олег Ивенко – об учебе в Минске и сьемках в фильме «Нуреев. Белый ворон»
Где опубликовано| © агентство «Минск-Новости
Дата публикации| 2020-05-07
Ссылка| https://minsknews.by/artist-baleta-oleg-ivenko-ob-uchebe-v-minske-i-semkah-v-filme-nureev-belyj-voron/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

С артистом балета Олегом Ивенко пообщался корреспондент агентства «Минск-Новости».



Выпускнику Белорусской государственной хореографической гимназии-колледжа всего 23, но он уже знаменитый на весь мир танцовщик, лауреат многочисленных международных конкурсов, а с недавних пор еще и кинозвезда.

В фильме харизматичного британского режиссера, актера, продюсера Рэйфа Файнса «Нуреев. Белый ворон» главную роль сыграл Олег Ивенко. В 1961 году Рудольф Нуреев, премьер Ленинградского театра оперы и балета имени С. М. Кирова, фактически сбежал из Страны Советов после окончания гастролей труппы в Париже, попросив в аэропорту политическое убежище. Эти драматичные события и ключевые эпизоды жизни легендарного невозвращенца и легли в основу биографической драмы.

Заменить Ивана Васильева

…Он поразительно похож на своего знаменитого предшественника даже внешне. То эгоцентричный и капризный, то впечатлительный и ранимый — таким предстает перед нами Рудольф Нуреев в исполнении Ивенко. Танцует солист Татарского театра оперы и балета в фильме так же убедительно, уверенно и мощно. По признанию Олега, его роль изменила и его самого. Актер заметил, что, с одной стороны, стал жестче и требовательнее, порой даже чересчур. С другой — более целеустремленным, уверенным в своих силах и умеющим добиваться своего.

Удивительно, но к его киноуспеху коллеги и руководство театра отнеслись, мягко говоря, прохладно, словно не заметили.

— У нас тяжелое искусство, — прокомментировал ситуацию в одном из интервью Олег. — Это интриги, сплетни, очень неприятный мир. Всегда найдутся люди, которые станут завидовать, как происходит со мной сейчас. Меня в театре вообще не поздравили, только моя девушка, близкие и всё. Никто ничего не сказал. Сейчас все пытаются со мной дружить, но я же вижу, что это неискренне, просто маска.

Олег Ивенко родился в Харькове. Пятилетнего непоседу в балетную школу отвела мама. Будущий солист учился там десять лет. За это время не раз выезжал на гастроли в разные страны. В 15, после девятого класса, нужно было принимать решение, как развиваться дальше. И тут он впервые почувствовал себя белой вороной. Все однокашники уехали учиться в Пермь. Олег выбрал Белорусскую государственную хореографическую гимназию-колледж и отправился в Минск.

Объясняет свой выбор так: «Там учился Иван Васильев (звезда петербургского Михайловского театра, ранее выступавший в московском Большом. — Прим. авт.). Я, правда, не знал, что он выпускается, и приехал в тот момент, когда Иван как раз заканчивал обучение. А про себя подумал, что это замечательный момент стать номером 1…»

Батманы в вагоне и Казань вместо Вены

— Ивенко приехал к нам в 2006 году, уже многое умел, поскольку балетом занимается с пяти лет, — рассказывает наставник Олега, преподаватель гимназии-колледжа, заслуженный артист Беларуси Сергей Пестехин. — Но в своей группе оказался самым юным, попав после 9-го класса сразу на первый курс колледжа, где учились ребята на год-полтора старше. Они были более опытные и мастеровитые. А ему с детства хотелось выбиться в лидеры. Поэтому всё свободное время Олег старался использовать для самосовершенствования. «Сергей Иванович, — обращался ко мне, — есть свободный зал? Вы бы не могли со мной позаниматься?» Однажды ехали поездом двое суток через Москву на конкурс в Пермь. Так он то в купе забросит ногу на верхнюю полку, то выйдет в коридор и начинает делать прыжки, батманы…

У него от природы фигура хорошая, прыгал Олег здорово, но подъем, шаг, выворотность не были его сильными сторонами. Он же постарался и это развить по максимуму. В итоге стал участвовать и часто побеждать в международных конкурсах. После окончания колледжа Олег Ивенко вместе с Константином Героником и Игорем Оношко оказались в тройке лидеров, получивших приглашения в разные театры. У Олега их было больше всего, в том числе в Вену. Но ему приглянулась Казань.

Кстати, на гастролях в Германии один немецкий балетмейстер сказал: «Этого парня взял бы к себе хоть сейчас». Причем ему на то время оставалось учиться год или полтора.

В «Белом вороне» Олегу удалось передать основные черты характера Нуреева. А чисто технически он, может быть, даже сильнее. Рудольф тоже прекрасно прыгал, а идеальной выворотности и большого шага у него не было. Оба — любимцы публики, и в этом они схожи.

Ballet Room и «Гарри Поттер» в оригинале

Премьер Татарского театра оперы и балета вернулся в Минск в ноябре 2019-го благодаря сотрудничеству с ЮНЭЙДС (Объединенная программа ООН по ВИЧ/СПИД), приезжал в белорусскую столицу в качестве лица информационной кампании «Искусство для здоровья». Звезда «Белого ворона» является еще и членом фонда Рудольфа Нуреева, умершего именно от СПИДА…

С той же миссией Олег побывал в Минске и в марте нынешнего года. Кроме того, порадовал своих поклонников на сцене Большого театра Беларуси, представ в образе Базиля в балете Л. Минкуса, дал мастер-класс для коллег, а на открытом показе «Белого ворона» с удовольствием делился эмоциями и воспоминаниями о съемках со зрителями, пришедшими на презентацию:

— Многие говорили, что внешне я удивительно похож на молодого Нуреева. Скромничать не буду. Рэйф Файнс на эту роль выбирал танцовщика с энергетикой, которая была бы схожа с нуреевской. Это был мой дебют в актерском плане, а шанс, который мне выпал, я упустить не мог. Начал заниматься английским и корректировать русский, брал уроки актерского мастерства и пытался влиться в иную стилистику танца.

Готовился год. Претендентов на эту роль было много — из Москвы, Берлина, Питера. А Файнс выбирал, кто наиболее подходит по энергетической подаче и эмоциональному состоянию.

В свои 23 года этот обаятельный парень успел добиться многого и не перестает удивлять. У него собственная школа балета Ballet Room, которую он открыл за свои деньги. После съемок фильма организовал и проводит фестиваль современной хореографии. Усиленно работает над английским, признавшись, что даже «Гарри Поттера» начал читать на языке оригинала.

У Ивенко, по его словам, один из лучших агентов, который предлагает ему работу как актеру. И возможности такой Олег не исключает. Он уже сейчас задумывается, чем хотел бы заниматься, когда закончит карьеру танцовщика, и мечтает что-то поменять в индустрии балета. Мы наверняка еще не раз о нем услышим.

Фото из архива Большого театра и Instagram Олега Ивенко
========================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22358
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Май 17, 2020 11:12 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020051701
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Маргарита Шрайнер
Автор| Вера Сергеева, Мария Хлопцова
Заголовок| Маргарита Шрайнер: мне приятно истязать себя на сцене!
Где опубликовано| © BOLSHOI EXPERT
Дата публикации| 2020-05-15
Ссылка| https://bolshoiexpert.com/2020/05/15/margarita_shrainer/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Фото — Батыр Аннадурдыев

Вера: Ну что ж! Рита, мы рады тебя приветствовать на нашем Zoom-интервью. Начнем! В 2011 году ты пришла в театр, закончив Московскую Академию хореографии. И уже в 2012 году у тебя были такие немаленькие и непростые партии как Амур в «Дон Кихоте» и 4 лебедя в «Лебедином озере». У многих танцовщиц такие знаковые партии являются апофеозом их карьеры, у тебя это только начало. Скажи, откуда такое доверие?

Рита:
На самом деле это был случай. Сначала был просмотр в труппу, на котором меня заметила Людмила Ивановна Семеняка. Точнее, она заметила меня чуть раньше. Выпускаясь на 3 курсе, я принимала участие во Всероссийском конкурсе, посвященном Галине Улановой, заняла первое место, и Людмила Ивановна была в жюри. Я была тогда еще маленьким хрупким ребенком, витающим в облаках и мечтающим о всех романтических спектаклях, потому что мне все прогнозировали лирическое будущее. Людмила Ивановна предложила мне начать с ней работать в случае, если я попаду в театр. И вот я попадаю в театр и становлюсь ее ученицей. Тогда на Историческую сцену переносилась «Спящая красавица» накануне ее открытия после ремонта. Был такой момент, что выбыли две исполнительницы партии Канарейки. Я за один день отрепетировала эту партию и вышла на прогон. Выходя на прогон, я не знала, что будет присутствовать сам Юрий Николаевич (прим. Григорович). Меня поддержала вся труппа. И это был первый шаг в моей творческой деятельности. Партию Канарейки я так и не исполнила в итоге, спектакль был через 3 дня, и побоялись меня выпускать, так как я еще не выходила на сцену. Потом был юбилейный вечер Людмилы Ивановны, в котором принимали участие все ее ученицы. Это был мой первый сольный выход на сцену. Постепенно мы стали набирать партии, репетировать и показывать их руководству. Сергей Юрьевич (прим. Филин) давал эту возможность, и я выходила на сцену. Не всегда это было удачно, но я пыталась взяться за любую возможность. Я не могу сказать, что моя карьера с самого первого дня в театре пошла вверх. Я благодарна педагогам-репетиторам кордебалета, в особенности Елене Юрьевне Букановой. Этот человек зародил во мне внутренний стержень в театре. Она мне всегда говорила верить в себя и делать максимум, и тогда окружающие люди тоже поверят и будут нуждаться в тебе, как в артисте.

В.: Тебе после училища в театре было тяжело влиться в ритм работы?

Р.:
Я не могу сказать, что мне было тяжело. Я быстро вошла в репертуар. Вокруг были девушки, которых я знала, которые выпускались из Академии годом-двумя раньше, они мне помогали. Мы все были в контакте, все общались. Со мной пришли девушки из других трупп, имеющие опыт работы в театре. Так как мы пришли все вместе, то были в одном положении, делили один диванчик в гримерке, все было очень дружелюбно. В это же время наш художественный руководитель решил активно задействовать молодежь. Раньше был костяк постоянно танцующих артистов, и, по рассказам, получить партию, будучи в кордебалете, было очень сложно. Было непросто, когда давали возможность выходить в сольных партиях, все равно есть некоторая предвзятость со стороны коллег.

В.: Прошло уже несколько лет, ты сейчас уже на другой позиции. В театре все так же осталось? Новичков все еще прессуют корифеи?

Р.:
Я могу сказать, что время изменилось. Я уже по статусу солистка, но до сих пор сижу в кордебалетной раздевалке, все никак не съеду (смеется). Сейчас у нас уже другой руководитель. Наверное, молодежи дается больше свободы, больше вольности, больше поддержки. В них вселяют уверенность, что если они пришли в Большой театр, то они уже звезды. Когда я выпускалась, мне четко дали понять, что на 3м курсе я была звездой, а в театре я начинаю с нуля. У меня это очень четко отложилось. А сейчас молодежь выходит на сцену уже звездами…

В.: Это иногда раздражает! (смеется) Знаешь, я не выступаю за какую-либо дедовщину внутри коллектива, но я против того, чтобы каждая молодая балерина ощущала себя Светланой Захаровой. Дебют может быть классным по качеству, но все равно в сравнении с именитыми артистами это не так же круто. Я все же считаю, что наш балет отчасти потому такой прекрасный, что у нас всегда были жесткие условия и рамки для артистов…

Маша: Это тема для дискуссии, конечно.


Р.: У многих есть представление и понимание старого театра, его традиций, у людей были совершенно иные жизненные дороги. Когда пришел Махар Хасанович, было много кастингов на разные балеты, потом была вывешена афиша на месяц, и в этих списках моя фамилия стояла только в партии Амура…Но это был спектакль вместе со Светланой Захаровой. При этом в этой афише было невероятное количество новых вводов. После этого я подумала, что нужно зайти и узнать, как Макар Хасанович видит мою дальнейшую работу в театре. Мне важно было услышать его мнение. Разговор этот состоялся после одной ситуации. У меня была выписана репетиция на час в самом большой зале. Я готовилась к премьере па-де-скляв в «Корсаре». Меня в эту партию поставили еще до прихода в театр Махара Хасановича, и он пришел посмотреть репетицию. За этот час я показала это па де де, потом первую вариацию из «Баядерки», вторую вариацию «Баядерки», Амура, прыгнула первую вариацию из «Дон Кихота», потом вторую вариацию, сделала диагональ арабесков из вариации, скрутила фуэте, прыгнула па де ша… А потом он молча встал и вышел…Это было наше первое знакомство. После премьеры в па де скляв, на следующий день меня вызвали в кабинет и сказали готовить «Пламя Парижа». Я говорю: «Кого??? Жанну??» Я вышла из кабинета, пришла на свой этаж, и у меня была истерика. До сих пор не понимаю, что это была за эмоция – счастье или страх. Я не могла представить, как я за 7 дней смогу приготовить ведущую партию в таком балете…Как девочка, которой все пророчили романтизм и лиризм, исполнит эту Жанну, революционершу? Я сутки не могла прийти в себя.

В.: С какого момента ты приняла эту партию?

Р.:
Первый раз был как сон, совсем неосознанный. У меня в голове стояла четкая задача исполнить все технически верно и попытаться хоть как-то эмоционально передать этот подъем духа.. Наверное, это пришло лишь к началу следующего сезона. Моя копилка партий к этому времени уже пополнилась, и я уже поверила в себя.

М.: Если посмотреть на список твоих партий, можно проследить такой уверенный постоянный рост, набор репертуара, ты постепенно охватывала все больше и больше афишных ролей. Можно заметить, что у тебя постоянно было много работы и много премьер. Сложно было работать в театре и жить в таком режиме?

Р.:
Когда мне предоставили первую возможность выйти в партии Жанны, все мои «кордебалетные» коллеги после спектакля подошли ко мне и выразили теплую искреннюю поддержку. Они радовались даже больше, чем я. У меня было 5 дней до прогона, чтобы выучить партию. Даже для опытного артиста это очень короткий промежуток времени. Это меня очень тронуло, я поняла, что нечего бояться. И действительно начался период с большим количеством работы. Также я выходила в кордебалете. Я готовила вариации, па де де, трио, параллельно учила ведущие партии. Поначалу было сложно, но этот процесс затягивает и увлекает. Я очень активный и энергичный человек, мне всегда нужно движение. И я поняла для себя, что это мой ритм. Были ошибки и неудачи, а я очень самокритична, и я, наверное, никогда не была собой довольна. Этот ритм помог мне наработать выносливость, стабильность, я крепла и росла, ощущая свое тело. Да, было сложно, было много осуждений, но я научилась с этим жить.

М.: Я помню сама из своей зрительской жизни тот момент, наверное это был 2018-2019 год, когда тебя стало очень много в афише театра. Понятно, что никакая балерина сама не отвечает за свой репертуар, и занятость ваша в театре зависит не от вас. Но все же был момент, когда у зрителя появилось некое предвзятое отношение к тебе, что ты – одна из выдвиженцев нынешнего худрука. Скажи, ты это сама ощущала это давление?

Р.:
Конечно, я абсолютно адекватный в этом плане человек. Идя на какие-то риски, я прежде всего разговаривала со своими педагогами, с руководителем. Мне дали понять одну вещь – лишь ошибаясь, лишь двигаясь вперед через неудачи, травмы, боль, слезы и осуждение, ты добьешься прогресса. К сожалению, наш балетный мир жесток в этом плане. У одного артиста никогда не будет такого, что весь зал положительно воспринимает. Кому-то понравится, а кому-то нет. Мне привели в пример очень многих именитых исполнительниц, звезд, в ответ на мои сомнения и внутреннюю неготовность. В этом выражается и технический результат. Если ты в себе уверен, то эта мысль тебя тащит вперед. Упав 10 раз в зале, мы расстраиваемся, на следующий день делаем то же самое и видим прогресс. И только количеством работы достигается результат. Я это поняла и приняла, я делала максимум возможного. Я же не могу выйти на сцену с табличкой «У меня болит нога». Могут быть травмы, проблемы со здоровьем, проблемы в личной жизни – проблем много разных. Я очень благодарна Махару Хасановичу за то, что он мне дал то, на что я даже не могла рассчитывать. Я вцепилась зубами в эти возможности и пыталась двигаться дальше.

В.: Мне кажется, в твоем случае это та история, когда поддержка худрука сыграла больше в минус, чем в плюс. Когда люди видят кордебалет в ведущих партиях, особенно если этот зритель не сильно разбирается в технике, сразу идет негативная реакция, и многие даже уже не замечают, что это было исполнено хорошо. Все перечеркивается. Многие хотят видеть, чтобы человек развивался через боль, страдание, а не сразу из кордебалета — в ведущие партии. Это просто молва, и люди всегда будут говорить. Ты бы видела, что нам пишут иногда (смеются).

М.: Это предвзятость, конечно. Но я считаю, что ты – большая молодец, и, несмотря на все сложности, идешь вперед и работаешь над собой.


Р.: Все думают, что у меня все проходит так гладко и просто. Но никто не знает, какой с меня спрос, что мне говорят. Я понимаю, почему с меня такой спрос со стороны руководства. Потому что мне дали много возможностей.

М.: Ты сейчас первая солистка. По сути от самой высокой ступени тебя отделяет всего два шага. Если вспомнить и сравнить твою работу в кордебалете и в солистках, сильно изменилась твоя жизнь? В чем принципиальные отличия?

Р.:
Наверное, появилось больше свободного времени. Кордебалетное время — это с 12 до 15 часов и с 19 до 22 вечера. Когда ты в статусе солистки, занимаешься классом, а потом у тебя есть сольные репетиции. Я выписываю себе час-полтора. Если это постановочный период, то мы можем провести в театре весь день. Все зависит от текущего репертуара. Я не могу сказать, что физически стало легче. Наверное, есть какое-то чувство большей ответственности, понимание того, что мой уровень должен соответствовать статусу. Я не почувствовала никакого внутреннего изменения, я даже сейчас не придаю этому большого значения. На протяжении последних 2,5 лет я танцую ведущие партии в спектаклях и не выхожу в кордебалете.

В.: Картина Тени из балета «Баядерка» — одна из ярчайших и сложнейших. Ты исполнительница и первой и второй вариаций, расскажи об особенностях и трудностях для исполнителя?

Р.:
Белая пачка, синий свет, пуанты и белое трико – это обязывает к чистоте, академизму, потому что это как смотреть на просвет. Как на ладони видно все твои технические недостатки, все твои данные, все твои минусы, которые ты должен преобразить в плюсы. Это чистая классика. В этом сложность каждой вариации. Я танцевала обе вариации и люблю их обе, потому что они – по моим возможностям и по моим данным. Если говорить о технической стороне, то первая вариация сложнее. Но не для всех. Для людей, у которых нет прыжка, баллона, вторая вариация будет тяжелей и по силам, и по дыханию. А в первой вариации нужно уметь скакать на пальцах. К счастью, мне эти движения очень близки по духу, мне нравится прыгать, мне легко это дается, мне нравится скакать на пальцах. Но если мы будем набирать баллы по сложности, то первая вариация наберет больше. У нас многие от нее отказываются. Она очень каверзная. Но я люблю их обе.

М.: Мне кажется, что Рита – первая балерина, от которой я слышу что-то хорошее об этих вариациях (смеются). Обычно все говорят, что это страшный сон и полный кошмар.

Р.:
Мне нравится этот кайф, когда ты преодолел себя. Это — не крупная партия, и ты выкладываешься максимально за этот короткий промежуток времени. И так приятно истязать себя на сцене! (смеется)

В.: Ну и доля ответственности тут есть. Если плохо исполнить Тени, уже будет неважно, что там станцевали солисты.

Р.:
Танцевать такие небольшие вариации даже сложнее, чем вести спектакль. Выйти собраться на один раз труднее и морально, и физически. По ходу спектакля ты обычно расходишься, привыкаешь к происходящему, раскрываешься. Я вот не люблю вариацию в «Раймонде» в 3 акте, ждешь ее целый вечер, она в самом конце.

В.: А если такая ситуация, и вы танцуете в самом конце, вы с начала спектакля должны быть в театре? Или можете прийти ближе к выступлению?

Р.:
Это индивидуально. У каждого артиста свой подход. У меня было очень много травм, я не могу подойти за 15 минут и быстро разогреться, я всегда прихожу к началу спектакля. Могу посмотреть спектакль, настроиться.

В.: Ты нам рассказала, что в танце тебе легко дается. А что дается через преодоление?

Р.:
Наверное, очень медленные вариации. Мне кажется, у меня такая физика и механизм, что чем быстрее движение, чем больше в нем динамики, тем мне спокойней внутренне. А если все медленно и плавно, то мне непросто.

М.: То есть белое адажио из «Лебединого» это не про тебя?

Р.
: Я его исполняла однажды и поняла, что это безумно сложно. Мне все говорят, что его нужно репетировать, чтобы преодолевать себя.

В.: Прошлым летом на гастролях в Брисбене ты дебютировала в «Спартаке» в партии Фригии. Честно говоря, мы с Машей затрудняемся сказать, танцевала ли ты ее в нашем театре.

Р.:
Нет, не танцевала. С тех пор «Спартак» был всего раз.

В.: Вопрос следующий. Вводиться в партию легче на чужой сцене или на домашней?

Р.
: Для меня это был сложный дебют, потому что накануне я прошла реабилитацию. Мне удалили аппендицит, и я полтора месяца лежала дома, шевелиться было нельзя. Я не послушалась врачей, и через 4 недели больничного вышла работать. Мне тянуло швы, не поднимались ноги, было больно, когда меня крутили. Наверное, для меня было плюсом, что это происходило за границей. Наша сцена — уникальная, она имеет некую ауру ответственности. Большего волнения, чем на родной сцене, я нигде не испытываю, это факт. Думаю, это ощущение испытывают многие артисты. Возможно, подсознательно ощущаешь, что это мировая сцена, где танцевали легенды. Здесь есть зритель, который тебя знает, все педагоги тоже здесь. Гастроли, конечно, не снимают ответственности, но психологически это легче.

М.: Ты много гастролировала уже с театром в ведущих ролях. На твой взгляд, где самая привередливая публика, а где обстановка наиболее дружественная?

Р.
: Могу сказать, где у меня был полный шок и восторг – это Китай. Я танцевала «Пламя Парижа» с Владом Лантратовым. Мы выходим на поклоны, и у меня ощущение, что это футбольное поле. Все встают и начинают дико кричать, визжать, свистеть! Такого приема я никогда не испытывала. Надо сказать, тот спектакль был станцован очень удачно, на сцене мы воспроизвели все именно так, как и репетировали. В конце спектакля я сделала двойные фуэте, чисто, и для меня это была внутренняя победа, а такая реакция публики очень взбодрила. Вторая страна это – Япония. Там очень благодарный зритель, который всегда с уважением относится к каждому артисту, присутствующему на сцене, что бы ни произошло. На моих глазах были ситуации, когда девчонки падали, публика начинала аплодировать, проявляя поддержку, а после спектакля автографы брали у них. В общем, это очень благодарный зритель. Что касается скупого зрителя, для меня это — Лондон.

В.: А как в этом смысле московская публика, «теплые» мы? Редко спрашиваем, но знаем, что у артистов разные мнения имеются.

Р.:
Знаешь, это зависит от спектакля, это зависит от сцены и зависит от партнеров. Если говорить о ведущих партиях, то, зачастую, когда танцую со звездами балета, всегда горячий прием и ажиотажная публика.

М.: Например, с Иваном Васильевым? (улыбаются)

Р.
: Да, но не могу сказать, что это только про него. Когда мы танцевали в трансляции «Щелкунчика» с Семеном Чудиным, со стороны зрителя это был очень благодарный спектакль. Нас приняли с большой радостью, и чувствовалась отдача и контакт. А бывают спектакли, когда ты вроде заряжен, хочешь все это «вылить», идешь на сцену, все вроде делаешь, смотришь на партнера, он — на тебя, и вы не понимаете: «Что ж такое, что ж все такие тухлые?» Бывает такое. Как я говорила, зависит и от спектакля. Если это веселый «Дон Кихот», то чаще всего у нас благодарный зритель. А если «Этюды», то тут придется выложиться на максимуме своих способностей, чтобы удивить или заинтересовать зрителя (смеется).

В.: Не трогайте мои «Этюды»! Я их люблю!

Р.:
Я обожаю «Этюды». Когда после спектакля я говорю: «Это так круто, хочется еще», на меня смотрят, как на сумасшедшую.

В.: Учитывая высокую техническую сложность этого спектакля…

Р.
: Наверное, я морально очень правильно подошла к этому всему. Обычно все премьеры — это дикий мандраж, это страшно. Я разложила и отрепетировала в зале, вся моя партия занимает от силы 25 минут. Главное -все перенести из репетиционного зала на сцену. Все зависит от внутреннего настроя.

В.: Уже коснулись этой темы, но все равно пройдемся еще. В твоем репертуаре много бравурных страстных партий: Жанна, Китри, Кармен. Ясно, что многие балерины стремятся к универсальности. А как ты себя ощущаешь, тебе это близко? Или хотелось бы уйти в сторону романтизма?

Р.:
Раньше мне пророчили, что я – Жизель. Сейчас я поняла, что мне это скорее навязали. Мне настолько по духу близка этакая быстрота и «шустрота». Это мой характер, и мне ничего не нужно из себя вытягивать. Хотя не могу сказать, что я бы не хотела попробовать станцевать «Жизель» или Джульетту, попробовать себя в драматической партии.

М.: Мне кажется, это тоже нормально, для московской балерины -московский стиль. Тот же «Дон Кихот», который у нас всегда считался фирменным «московским». Еще одна партия, о которой хотели тебя спросить, это Аспиччия. В 2019г. было возобновление «Дочери Фараона», и тебе дали Аспиччию. Среди воистину звездных составов.

В. Исключительно «примских» составов, я бы сказала.

(Дружно повспоминали составы)

Р.:
Да, там я была среди звезд.

М.: Скажи, как тебе хореография Лакотта? Многие жалуются, что она сложная, не всем подходит эта мелкая техника. Как у тебя с этим?

Р.:
Соглашусь с тем, что все спектакли Пьера Лакотта очень сложны! Мелкая техника и чистота позиций в быстром темпе требуют колоссальной отработки. С первого года работы я участвовала в его балетах, «Дочь фараона» и «Марко Спада». Мне посчастливилось работать с ассистентом Лакотта – Анной Салмон. Это невероятный профессионал своего дела, перфекционист. У нас с ней возникла взаимная симпатия и понимание. Благодаря всем репетициям на многие вещи я стала обращать внимание и в дальнейшем стала применять приобретенные навыки, за это ей огромное спасибо! А что касается «Дочери фараона», это первый мой спектакль, в котором большое количество вариаций, и каждая из них насыщена технической сложностью. Очень много костюмов и быстрых переодеваний, которые тоже отбирают силы. Вводилась я в этот спектакль с премьером Вячеславом Лопатиным, у которого тоже был дебют. Мы вместе учили, «притирались» друг к другу, искали, отрабатывали. Мне был очень интересен этот период зарождения моей героини.

В.: Ты сейчас репетируешь с Марией Евгеньевной Аллаш. Интересно, что она сама совсем недавно еще выходила на сцену, и роль педагога для нее свежа. Насколько тебе с ней комфортно?

Р.:
Скажу так, был сложный период, когда я вернулась после операции и реабилитации, и этот период включал массу задач. Прежде всего, это возвращение в прежнюю форму, когда ты комфортно двигаешься и можешь чувствовать свое тело. Второе – это совершенно другой взгляд на меня со стороны педагога, видение меня в другом ключе, то есть другие замечания, исправление недочетов, которые раньше были упущены, новая рабочая система. Сложно перестроиться, когда ты определенное количество времени все делал по одному шаблону, и потом нужно себя переучивать, это в любой сфере непросто. Я долго привыкала, долго боролась внутренне с собой, чтобы перейти этот рубеж. Мы просто стали вместе работать, менять, находить новое, подстраивать под меня. Сейчас я чувствую себя технически намного увереннее, есть человек, который в меня верит и скажет перед выходом важные слова — что вся работа, проделанная в зале, сидит в голове и в теле, надо отпустить все и просто танцевать. Мы нашли этот контакт. Бывали и сложности, недопонимание. Мы узнавали друг друга не с чужих слов, а репетируя вместе и общаясь друг с другом. Это очень интересная работа. Мария Евгеньевна станцевала половину репертуара, который я сейчас танцую. Она такой мастер, все знает сама, где вздохнуть, где отдохнуть или, наоборот, поднажать, поднабрать. Ее советы и замечания даже в плане костюмов, грима, прически очень индивидуальны.

Вера и Маша: Рита, спасибо огромное за твою открытость и откровенность. Остается пожелать всем нам скорейшего возвращения в театр!

========================================================================================

ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22358
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Май 18, 2020 10:33 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020051801
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Артем ОВЧАРЕНКО
Автор| Беседовала Анна ВОРОБЬЕВА
Заголовок| Артем ОВЧАРЕНКО: «В балете есть каноны и академизм. Ублажать зрителя – это неправильный путь»
Где опубликовано| © «АртМосковия»
Дата публикации| 2020-05-17
Ссылка| https://artmoskovia.ru/artem-ovcharenko-v-balete-est-kanony-i-akademizm-ublazhat-zritelya-eto-nepravilnyj-put.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Артем Овчаренко – артист балета, премьер Большого театра, приглашенный солист Гамбургского театра, победитель конкурса «Танцевальный Олимп» в Берлине и «Арабеск» в Перми, обладатель молодежного гранта премии «Триумф», а так же других различных наград и премий.

С Артемом мы поговорили о детстве и учебе в Днепропетровске, важных людях в профессии и жизни, о педагогах в Большом театре, классических и современных спектаклях, и о том, какие новые возможности появились вместе с режимом самоизоляции.




– Вы учились в Днепропетровске до 17 лет. Потом перешли в МГАХ в Москве. Какое это было время для вас? Счастливое время, было легко учиться или приходилось себя преодолевать?

– Были трудности, конечно же. Но оборачиваясь назад, думаю, что было больше позитивного и счастливого во время учебы. Искусство наше сложное и трудное. Но сложность преодолевается только трудом, были бы воля и желание. Как велосипед: вначале сложно, не отработана координация, падаешь, но, проявив должное упорство, через какое-то время едешь уже на автомате.

– На ваш взгляд, отличается ли уровень обучения и подготовки в Днепропетровске от того, как учат в Москве?

– Отличается очень сильно. Совсем другая система работы и обучения. В Днепропетровске у училища нет отдельного здания, как у МГАХ. Школа находится в самом театре.

Мне приходилось вставать рано утром, выезжать из дома в 7 утра, чтобы в 8 уже разогреваться у станка перед классом. Мы, ученики, работали рано утром, потому что в 11 часов после нас уже приходили в этот же зал заниматься артисты театра. Но большой плюс этой системы был в том, что с самого детства я общался с артистами и выходил во всех спектаклях. Я сразу окунулся в творческую театральную атмосферу. Представьте, ты уже сразу с детства ощущаешь себя артистом, а не учеником. Ты сразу подстраиваешься под этот ритм, под их разговоры и культуру, под то, как артисты думают и о чем они думают.

А в Москве все раздельно: отдельно здание академии и отдельно Большой театр. Обучение в МГАХ более структурированное. Очень удобно учиться, так как в программе есть и общеобразовательные предметы, не связанные с балетными. Классы находятся на третьем этаже, а балетные классы на втором. И все ты изучаешь в одном здании.

В Днепропетровске мне приходилось ездить в другую школу, где преподавали общеобразовательные дисциплины. Это было очень неудобно, утомительно. Нам с одноклассниками было очень тяжело совмещать балет и учебу в средней школе.

– Вы общаетесь с одноклассниками и педагогами? Бываете там?

– Один мой педагог – Вячеслав Константинович Волков уже умер. Самый первый педагог жив. Мы с ним общаемся. Это Виктор Иванович Рогачев. С артистами мы тоже поддерживаем связь. В Днепре живет моя бабушка, и она сейчас сидит в самоизоляции. Я за нее беспокоюсь, как у нее дела, так как сам не могу приехать. Я попросил своего школьного друга помочь. Он с радостью согласился, сказал, что обязательно поможет и привезет продукты. Школьная дружба для меня очень крепкая и проверенная. Мы очень давно с друзьями не виделись вживую, но общаемся.

– Ваши родители творческие люди?

– Нет, мама и папа не занимались ни балетом, ни музыкой. Моя бабушка пела и сейчас поет. Из родственников нет никого творческого, на кого можно было ориентироваться. Я в детстве был очень спортивный и энергичный, но не находил тот спорт или другую дисциплину, где было бы так много творчества, которое есть в балетном искусстве. А в балет совмещает всё, к чему я тянулся с детства: и атлетизм, и музыку, и творчество.

– Как вы пришли к такому решению – учиться балету профессионально?

– Я увидел балет «Дон Кихот», когда мама впервые привела меня в театр. Это было очень сильное впечатление, потому что я впервые увидел, что такое искусство существует. Что есть такой танец. Увидел оркестр, который играет вживую, зрительный зал, который c восторгом принимает артистов. Я увидел масштаб сцены, декорации, костюмы. Мне это все понравилось. В то же время была музыка, которую я очень люблю. Я сейчас об этом так рассуждаю, а тогда я интуитивно почувствовал, что это мое. И я сказал, что хочу попробовать этим заниматься. На следующий день мы с мамой пошли в театр, где меня посмотрел педагог. Он не нашел у меня никаких сверхспособностей, более того, я пришел достаточно поздно – в 12 лет. Но у меня было большое желание танцевать, которое мне в итоге позволило стать артистом Большого театра.



– Родители, ваш выбор балета как своей профессии, поддержали?

– Мама всегда поощряла меня во всех начинаниях, куда бы я ни шел. Я в детстве занимался плаванием, единоборствами, цирковыми прыжками. Она меня всегда и везде поддерживала. Поэтому я никогда не чувствовал, что я занимаюсь не тем, чем надо.

– Раньше было очень жесткое воспитание в балетных училищах. Как вы считаете, должна ли оставаться такая система сейчас, она оправдана? Или от нее надо уходить? Как вы думаете, что нельзя делать по отношению к ребенку ни в коем случае?

– Я всегда против любого насилия, физического или морального. Но я бы заменил слово «жесткость» на слово «строгость» или «дисциплина». Потому что для нашей профессии очень важна дисциплина. Она должна быть у ребенка с самого раннего детства. Мы приходим каждый день к станку и мы должны заниматься. Если мы этого делать не будем, то мы быстро утратим форму и не сможем танцевать. Если ты выходишь на спектакль без класса и репетиции, то легко можешь травмировать неразогретые мышцы и связки. Все, что касается дисциплины и строгости, это обязательно.

Но я не вижу смысла в жестокости. Думаю, можно обойтись и без нее. И надо обязательно учитывать, что все люди разные. Есть дети из благополучных семей, которые пришли заниматься балетом, но у них нет большого желания, или они разбалованы. И они не хотят стараться, потому что есть родители, которые все их проблемы решат. К таким детям, на мой взгляд, подход должен быть более строгий, им нужно давать определенные трудности, заставлять проявлять силу воли. Чтобы они научились себя преодолевать. Ведь наша профессия подразумевает постоянное самопреодоление: ты преодолеваешь свою усталость, свои страхи, свое нежелание, свои эмоции.

И есть дети, например, из детских домов, или дети, которые уже натерпелись жизненных трудностей. К ним должен быть другой подход. Таких детей нужно поддерживать и заставить их поверить в себя. Если их еще начать упрекать, критиковать, осуждать, то ребенок замкнется, у него могут опуститься руки или проявятся агрессия и нелюбовь к профессии. Все индивидуально, и нет единого решения в воспитании. К каждому ребенку должен быть свой подход.

– Свою дочь вы видите балериной? Есть у нее данные?

– Я вижу у нее способности и задатки. Она взяла от нас с супругой (Анна Тихомирова – балерина Большого театра, прим.) самое лучшее. Я вижу, что она очень музыкальная и энергичная, у нее гибкое тело и хорошая стопа. Но я не стану силой тащить её в балет. Не стану и отговаривать. Я просто дам ей право выбора. Если ей это понравится, если у нее есть потенциал, то я ее поддержу и буду дальше всегда поддерживать.

– Иногда говорят, что сейчас уровень балета, самих постановок упал, и подготовка исполнителей иногда не соответствует роли. Вы согласны с этим мнением?

– Я думаю, что нельзя говорить о падении уровня. Артист может по-разному станцевать спектакль. У всех бывают удачные или неудачные выступления. Сейчас такая тенденция, что спектаклей выходит очень много. Не так, как было в театре несколько лет назад. Когда я пришел, то не шло такого количества спектаклей, ни в Большом театре, ни в Мариинском. Сейчас эта система как конвейер: спектакль за спектаклем. И артисты не всегда успевают переключиться с одной постановки на другую, не всегда успевают даже вжиться в новый образ. А ведь в каждом спектакле присутствует своя стилистика и хореография. В «Лебедином озере» работает одна группа мышц, а в «Сильфиде» присутствует датская школа, и нужно танцевать совсем по-другому. Нужно уметь перестроиться за два-три дня. Иногда и за один день. Перестроиться и физически для иной хореографии, и психологически для нового образа.

Кроме того, артисту нужно танцевать и классические, и современные балеты. Бывают ситуации, когда все зависит не от руководства театра, а от случая. Когда артист вынужден выручать. Так как идет очень большой поток спектаклей, а артистов на самом деле не так и много, как кажется. Возможно, из-за всего этого уровень каких-то спектаклей страдает и не соответствует ожиданиям насмотренного зрителя. Но я бы не стал делать таких обобщающих негативных выводов о всех спектаклях, это далеко не так.

– Вы сказали, что много спектаклей выходит, как конвейер. Это хорошо или нет? Для артиста. Успевают ли артисты восстановиться?

– Есть две крайности, две проблемы у артиста. Первая – нереализованность, когда никуда не ставят, дают играть мало спектаклей. Вторая – когда дают слишком много спектаклей. Мне кажется, для артиста лучше натанцеваться за время своей карьеры, чем недотанцевать. Когда есть возможность танцевать большое количество ролей, разной хореографии, бывают сложности. Но с опытом ты учишься распределять силы на репетициях: регулируешь, где можно не полностью выложиться, чтобы потом хорошо выступить на спектакле.

Сейчас очень интенсивный ритм работы. Артист может приехать из другого города или страны и с самолета сразу поехать танцевать спектакль, и той же ночью лететь обратно. Это не очень правильно, но бывают ситуации безвыходные. Когда нужна замена, а ее нет, и вызывают артиста из другого города.

Я бы не мерил такие ситуации по критерию «хорошо» или «плохо». Никто не мешает артисту сказать «нет». Если ты чувствуешь, что ты сейчас выйдешь на сцену и не сможешь танцевать по каким-то причинам (например, ты выложился на предыдущем спектакле, который был вчера), то можешь сказать, что я не могу, у меня травма или плохое самочувствие. Насильно выходить на сцену никто никого никогда не заставляет. Это твоя личная ответственность, ты отвечаешь за то, что будет на твоем спектакле.

– Вы сами ходите в театры как зритель? Можете ли вы кого-то выделить из современных постановщиков и исполнителей? Какие произведения, постановки произвели впечатление? Что-то посоветуете посмотреть неискушенному зрителю, гостю Москвы?

– Последнее время, когда у меня появился ребенок, и я стал танцевать очень большое количество спектаклей, у меня почти не оставалось времени, чтобы смотреть что-то еще.

Сейчас, во время карантина, у меня как раз появилось свободное время, когда я могу взглянуть на мир и с других сторон. Позаниматься тем, чем я хочу. Почитать что-то или посмотреть. Что-то сделать, что я очень давно хотел, но откладывал.

Мы все, конечно же, следим за коллегами. У нас сейчас в Большом театре должна была быть премьера балета «Времена года» в постановке молодых хореографов – Артемия Белякова и Антона Пимонова. Это молодые и интересные хореографы со своей новой работой, которую они не успели показать, так как начался карантин.

– Кроме балета вы интересуетесь другими видами искусства, оперой, драматическим театром, кино, живописью?

– Мне очень интересно кино. У меня уже был опыт съемок. Я сыграл Рудольфа Нуреева в фильме «Dance to freedom» (режиссер Ричард Керсон Смит, 2015 г. – прим.) Мне понравилась атмосфера съемок, актерская внутренняя жизнь, их переживания. Я попал в другое измерение. Это затягивает. После этого опыта я даже стал относиться иначе к тому, что я делаю на сцене в балете. Я так же увлекаюсь философией и психологией. Собираю и систематизирую информацию по воспитанию детей.

– Почему вы приняли решение сыграть Р. Нуреева в фильме «Танец к свободе»? Как вы попали в этот проект? Расскажите, пожалуйста, подробнее про этот опыт. Не боялись, что кто-то эту роль может воспринять негативно?

– Я никогда не отталкиваюсь от того, получится или нет. Я свое внимание направляю на созидание. Потому что, если подходить к чему-либо с сомнением, получится или нет, то наверняка не получится. Можно даже не пробовать. Когда в Россию приехал режиссер Ричард Смит, через пресс-службу театра мне передали, что он хотел бы со мной встретиться после урока. Он приехал в театр, посмотрел, как я занимаюсь. Потом мы сели поговорить и Ричард показал мне фотографию в журнале, заявив, что я профилем очень похож на Нуриева. Рассказал, что хочет снять фильм и приглашает меня принять участие в этом проекте. Потом он еще посмотрел «Жизель», где я исполнял партию графа Альберта, и тогда все очень быстро закрутилось….

У даже не раздумывал, соглашаться или нет. Сразу сказал «да», не зная до конца, на что согласился. Я знал только, что это документально-художественный фильм. Для меня это был вызов самому себе. В итоге я приобрёл неоценимый опыт из смежной профессии. К тому же так совпало, что я сыграл именно артиста балета, что сильно облегчало задачу. Когда я смотрю фильм, связанный с балетом, где играют актеры, которые никогда не занимались балетом, я сразу это замечаю. По походке, по движениям. Cразу видно, что актер пытается играть балетного артиста. И ты сразу ему не веришь.

Потом мне прислали контракт, и летом стали снимать фильм. Это был удивительный опыт.

– Искусство, на ваш взгляд, должно подстраиваться под зрителя или должно нести изначальную идею, заложенную постановщиком?

– Думаю, что подстраиваться всегда, — это не совсем правильно. Если тебе есть что сказать публике, то ты должен высказаться, не подстраиваясь под ожидания отдельных критиков или балетоманов. Когда танцуешь на сцене, нужно думать об образе и лучше вообще позабыть о публике. Мне так кажется, хотя я могу и ошибаться. Я могу привести пример, подкрепив свои рассуждения.

Как артист я пробовал танцевать по-разному. Я пробовал танцевать для зрителя. Например, мне руководитель говорит, что сегодня ответственный спектакль, приедут из министерства, нужно собраться и впечатлить. Или педагог, или семья говорит тебе «соберись». Когда с такими установками я пробовал собраться, спектакль не получался. Я понимал, что танцую не для себя, а для кого-то. У меня было странное ощущение, что я сам себя обманываю, я чувствовал себя расколотым, не цельным. А танец не про это. И когда я стал танцевать для себя, не ублажая публику, не пытаясь сорвать овации особо высоким прыжком или другим зрелищным па, то получалось хорошо. Это вообще неправильно – подстраиваться под кого-то. Это не про танец, не про искусство. Это не про то, что ты должен сказать с помощью своего героя. У спектакля есть сюжет. Есть режиссерская задумка, есть замысел хореографа, есть вложенная в образ твоя индивидуальность, а кроме того, на сцене есть и другие персонажи, с которыми надо взаимодействовать. Есть определенные каноны и академизм, которые мы стараемся всегда учитывать и вытанцовывать правильно. Но когда я играю спектакль, я проживаю своего героя. Честно. Я не думаю, понравится это моё проживание публике или нет. Я на это не ориентируюсь. Ублажать зрителя это совсем неправильный путь.

– Вам лично что ближе: современные постановки или классика? Имею в виду оригинальные постановки. Если классика, то нужно ли как-то менять, интерпретировать хореографию со временем?

– Хореограф имеет право поставить так, как считает нужным. Даже поменять что-то в сложившемся спектакле. Он может посчитать, что время изменилось, и нужно что-то другое сделать. Даже Ю.Н. Григорович многие свои балеты и отредактировал, и сократил. Когда к нам приезжал Джон Нормайер, и мы с ним работали над балетами «Дама с камелиями», «Чайка», «Анна Каренина», то так же многое меняли, адаптировали, сокращали, придумывали. Это нормальный творческий процесс.

– Какие партии вы мечтаете исполнить, есть ли еще то, что не станцовано, но очень хотелось бы?

– Я на самом деле всегда хотел, чтобы на моем творческом пути были роли и партии, которые будут ставиться вместе со мной или даже на меня. Станцевать не то, что уже давно поставлено, уже готовое. А то, что будет создаваться с нуля. Например, как балет «Герой нашего времени» или «Нуриев». Когда вместе с хореографом ты создаешь спектакль и хореографию. Когда приезжал Жан-Кристоф Майо, мы с ним создавали совершенно новый балет «Щелкунчик», адажио с Ольгой Смирновой.

Когда балет создается именно на артиста, на твою индивидуальность, на твою психофизику, на твое внутреннее состояние, ты понимаешь: это и есть искусство, которое рождается в данный момент. Такие партии для меня всегда очень яркие. Когда балетмейстер тебя чувствует, знает, обыгрывает всё лучшее в тебе, это очень приятно и очень ценно. Таких проектов я бы хотел танцевать побольше.

– Есть ли уже какие-либо мысли о том, чем заниматься после окончания карьеры? Преподавать, или ставить балеты, или заниматься шоу-бизнесом и телевидением?

– Я для себя решил, что попробую себя везде, а там будет понятно. Ничто не мешает разрабатывать разные направления. Я точно знаю, что это будет что-то, что рядом с балетом. Я могу что-то поставить, у меня уже был такой опыт. В качестве постановщика. Но, как я сам говорю, это было несерьезно и быстро. И всегда остается вопрос: а насколько ты честен с собой? Я могу легко и быстро поставить балет, одноактный вообще без проблем. Скомпилировать канву от разных балетмейстеров, с которыми я когда-либо работал. Создать подобное на базе накопленного опыта и знаний легко. Я чувствую, что здесь будет, например, от Пьера Лакотта, здесь Жана-Кристофа, здесь от Григоровича…. Я могу это быстро поставить. Но буду ли в этом я? Это спорный вопрос.

Можно преподавать. Можно попробовать себя на руководящей должности. Поработать в кино. Я разрабатывал дизайн балетной одежды совместно с «Grishko» — был и такой опыт. И это было интересно и увлекательно.

Как-то раз состоялся мой творческий вечер для общества любителей балета в Бахрушинском музее, после чего меня попросили повторить рассказ в Московском институте психоанализа. Я рассказывал о том, как я проходил свой путь, о своих трудностях, о страхах, о преодолении себя. Обычно артисты балета изъясняются языком тела, но по отзывам слушателей оказалось, что меня было интересно и слушать. Не скажу, что я открыл в себе выдающегося оратора, но для себя я сделал вывод, что могу поддерживать взаимоинтересный контакт с аудиторией.

Так что я уже пробовал разное. Но в первую очередь это должно быть интересно для самого себя, иначе не увлечься. Если человек что-то делает без желания, то это нехороший индикатор.

– А вы уже преподаете, пробовали?

– Я преподавал, но немного. Так как я все же артист и больше занимаюсь своим собственным танцем, у меня просто не было времени серьезно преподавать. Я давал мастер-классы, и не только в Москве и Роcсии.

– Если бы вы сами ставили балет, то чему он был бы посвящен, о чем бы он был?

– Недавно у меня состоялся творческий вечер во французском Довиле. На этот раз в форме гала-концерта. Мне не хотелось танцевать о себе и про себя. Я хотел рассказать зрителям, которые пришли в театр, о каких-то непреходящих ценностях языком танца. Хотел напомнить о дружбе, о семье, о любви, о красоте. Я понял, что человек из-за современного ритма жизни может потерять фокус на этих важных вещах. Это был не новый балет, а подборка из классических и современных номеров, а также стихотворений, которые, чередуясь, раскрывали важнейшие вехи на пути становления меня как артиста и вообще, как человека. Таким образом, я попробовал себя скорее, как режиссёр, хотя и сам исполнил добрую половину номеров.

– В Большом театре вы работаете с 2007 года и за это время работали с тремя педагогами-репетиторами. С Н. Цискаридзе, Н. Фадеечевым и В. Барыкиным. Можете выделить, что конкретно каждый из этих педагогов вам дал, чему вы у них научились? Каким профессиональным и личным качествам?

– На самом деле, педагогов было намного больше. Я поработал много и с другими педагогами: Акимов, Петухов, Ветров, Годовский и женские педагоги Большого Театра… Я могу и дальше перечислять. С некоторыми, может, раз или два, но они все большие профессионалы, я от них многое взял. Все они являются такими личностями в балете, у которых я учился и учусь по сей день. А В.Н. Барыкин для меня сейчас не только педагог и наставник, но и друг.

У меня есть такое мнение, что абсолютно успешных учителей нет. Вас никто не может научить, если вы этого не захотите сами. В первую очередь вы сами для себя являетесь учителем. Но для артиста важно, чтобы рядом был человек с большими знаниями и опытом, который делится и направляет. И, работая с таким человеком, ты начинаешь как-то иначе смотреть на свою профессию, ты прогрессируешь физически и душой, вы вместе начинаете творить и создавать чудо. Будет неправильно, если я скажу что-то одно про каждого. Все, с кем я когда-либо работал и работаю, наполняют моё сердце благодарностью. Во многом благодаря им я стал тем, кем являюсь сейчас.

Все, что мне говорят педагоги, я пропускаю через себя. Ошибаюсь или не ошибаюсь, экспериментирую. Ты пробуешь работать с разными педагогами и делаешь выводы. У каждого педагога есть свое понимание по положениям, по стилю танца, по жестам и поведению на сцене. Балет – это большое и объемное искусство, это целый мир. Иногда бывает так, что одно и то же, сказанное разными людьми, ты начинаешь оценивать с разных сторон и только тогда понимаешь, как это должно быть. Ни разу не пожалел, что с кем-либо работал.

– Какими качествами, на ваш взгляд, должен обладать современный артист, чтоб быть 100 % востребованным в театре? Особенно молодой артист, после окончания хореографического училища. Как молодому артисту успешно устроиться на работу при такой большой конкуренции?

– Нет волшебного рецепта, чтобы точно попасть в Большой театр. Но есть вещи, которые даже посильнее врождённых данных. Красивые ноги, стопа, прыжок, линии, выворотность — всё это важно. Но, придя в театр, ты сразу понимаешь, что нужно очень быстро учить порядок тех спектаклей, которые ты танцуешь. Нужно быстро запоминать движения. Ты должен быть выносливым. Ты должен танцевать долго и разные балеты. У тебя должна быть уравновешенная нервная система. Ты будешь сталкиваться с большими трудностями, как физическими, так и эмоциональными. К этому всему нужно быть готовым.

В соцсетях я смотрю на студентов, которые показывают пируэты, элементы и трюки, которые тянут на мировые рекорды. А артисты Большого театра так не делают. Во-первых, у спектакля есть хореография, и такой элемент часто некуда вставить. Если ты выходишь на спектакль, ты должен понимать, что этот пируэт вообще проходящий, и все эти элементы проходящие. Зато есть другое, про что и зачем.

Артисту нужно быть готовым к тому, что такое сцена, что такое ритм. Мы на сцене всегда импровизируем, в том смысле, что даже если к тебе на репетицию придет дирижер и вы сверите темпы, то тот же дирижер и оркестр на спектакле могут сыграть не так, как на репетиции. Та же репетиция может быть гораздо быстрее или медленнее, нам приходится подстраиваться под ту музыку, что мы слышим в данный момент. Нужно чувствовать музыку и быть готовым танцевать этот ритм.

Если в какой-то момент спектакля ты чувствуешь, что больше не можешь, но знаешь, что у тебя есть еще акт, то ты все равно должен собраться и станцевать. Несмотря на усталость и внутреннее состояние, несмотря на то, что у тебя может что-то болеть, ты должен собраться, выйти и получить удовольствие.

– Чувствуете ли вы падение интереса современной публики к классическому искусству, репертуару? Что сейчас воспитывает людей?

– Я вижу некую цикличность, когда люди долго смотрят классические балеты, то они устают, и им хочется чего-то новенького. Потом они смотрят что-то новое, авангардное, чересчур современное, и хотят снова вернуться к классике. Я думаю, здесь важен баланс, чтобы был выбор. Угодить всем или даже большинству зрителей очень трудно. Но в то же время хореографу, как и артисту, не совсем правильно идти на поводу у зрителей или отталкиваться только от желания быть успешным и востребованным. Потому что балет это не про то, чтобы угождать.

– Какие ценности вы стараетесь донести до зрителей как артист, как готовитесь к роли? Как настраиваетесь на спектакль? Есть профессиональные секреты?

– Смотря, какой спектакль. Есть спектакль, где я играю определенный персонаж, и надо прожить роль. Здесь работа где-то психологическая, где-то эмоциональная. Я являюсь рассказчиком той истории, которая сейчас происходит на сцене. Где-то я играю и отрицательного персонажа, когда вытащить что-то из своего нутра не так просто. Например, ревнивца Леонта в «Зимней сказке» (За партию Леонта я был номинирован на «Золотую маску»). В «Спартаке» я играю Красса — личность очень непростую, психологически неуравновешенную. Но чаще мне достаются более близкие моей натуре романтические герои, такие как шекспировский Ромео или Арман в «Даме с камелиями».

Где-то есть абстрактные персонажи, в балетах, где показана красота и чистота танца, полет, вдохновение, эмоции в прыжке. Там все внимание на танце. На его технике, чистоте. Для подготовки важно все: и техника, и вдохновение, и эмоции. Балет – такое синтетическое искусство, где показаны разные ценности. Причем, в разных спектаклях свои. Это такое искусство, где мы отталкиваемся от посыла: для чего я вышел на сцену, что я хочу сказать зрителю. Даже в бессюжетных балетах и этюдах есть идея, которую нужно донести до зрителя. Возможно, это просто некая положительная энергия.

– А как выступать, если не твой день, и что-то не получается?

– Я скажу просто. Все мы люди и не всегда чувствуем себя хорошо. Но если ты в состоянии, несмотря ни на что, несмотря на усталость, — сделай всё, что ты можешь сделать, и тогда ты будешь в ладах с самим собой. Потому что сегодня ты сделал свой максимум. Получится оно или нет, но ты стараешься, чтоб это было как нужно, и выкладываешься по полной.

– Что вас вдохновляет и мотивирует в жизни и в работе? Что позволяет поддерживать свежесть восприятия работы, чтобы работа не стала рутиной? У вас есть хобби, увлечение, не связанное с театром?

– Мои главные мотиваторы – это моя семья. Моя жена и дочь. И то невероятное количество энергии, которое я от них получаю. Мне этой энергии всегда хватает. Мне даже не надо чем-то специально вдохновляться, я и так всегда окрылен ими. Когда моя двухлетняя дочь меня будит утром, целует и говорит: «Папа, вставай», и этот маленький человечек берет тебя за палец и ведет на кухню делать кофе, ты такие чувства испытываешь. Это такое счастье. И ты просыпаешься с улыбкой каждый день. Это очень настоящие вещи. Ты ощущаешь богатство жизни в ее простоте. Проявление счастья, любви, доброты. Cемья – это самое большое вдохновение. А дети – это чудо.

Я иногда так же черпаю вдохновение в книгах, музыке, фильмах. Я очень люблю смотреть кино. Музыка, которая попадает под твое состояние, тоже вдохновляет. Не важно, классическая или современная. Я все время ищу и нахожу вдохновение. Иногда в других людях, с которыми общаюсь.

– Есть ли человек, на которого вы ориентируетесь и профессионально, и нравственно?

– У меня есть знакомая семья. Я не могу называть их имен. Когда я их увидел, то понял, что такое вообще возможно. Когда ты видишь двух красивых людей, которые умеют любить, умеют дружить, воспитывать четверых замечательных детей и при этом управлять огромным бизнесом, — понимаешь, как можно быть вовлеченным в эту жизнь полностью и без остатка. И они являются для меня примером. И когда я увидел, что на этой планете есть такие люди, мы сами с Аней посмотрели друг на друга, и появилась наша дочка. Мы поняли, что важно соблюдать баланс творческой реализации и личной жизни, и мы стремимся прожить наши жизни в этой гармонии. Так что есть достойные примеры, не один человек даже.

Фото – Дамир ЮСУПОВ, Давид МАХАТЕЛИ, NYCDANCEPROJECT и из личного архива Антона ОВЧАРЕНКО
============================================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
Страница 2 из 5

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика