Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2020-03
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21410
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 17, 2020 8:42 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020031701
Тема| Балет, Международный фестиваль балета «Мариинский», Персоналии,
Автор| Игорь Ступников
Заголовок| Ратманский зажигает звезды. Международный фестиваль балета открылся в Петербурге
Где опубликовано| © Санкт-Петербургские ведомости
Дата публикации| 2020-03-17
Ссылка| https://spbvedomosti.ru/news/culture/ratmanskiy-zazhigaet-zvezdy-mezhdunarodnyy-festival-baleta-otkrylsya-v-peterburge/
Аннотация| Фестиваль

Международный фестиваль балета «Мариинский», который проходит в нашем городе уже в девятнадцатый раз, открылся вечером, посвященным творчеству хореографа Алексея Ратманского. В его послужном списке десятки балетов, поставленных на российских, европейских и американских сценах.



Творческое содружество балетмейстера с Мариинским (тогда еще Кировским) театром началось в 1998 году, когда в репертуар труппы вошли его «Поцелуй феи», «Поэма экстаза» и «Средний дуэт», обогатившие хореографический язык танцовщиков. А четыре года спустя состоялась премьера его «полнометражного» балета «Золушка» на музыку Сергея Прокофьева, который и сегодня сохраняется в репертуаре театра.

В жизни самого Ратманского произошло немало событий: в течение пяти лет он возглавлял труппу Большого театра, а с 2009 года - главный балетмейстер Американского театра балета. Недавно Ратманский поставил на сцене Мариинского театра целый ряд балетов, рассчитанных на яркие индивидуальности, такие как Диана Вишнева, Виктория Терешкина, Екатерина Кондаурова, Константин Зверев, Андрей Ермаков.

Праздничный вечер стал своего рода хореографической «одиссеей» Ратманского, в которой возникали эпизоды его творческой биографии, дуэты и сцены из спектаклей, созданных в разные годы.

Балет «Лунный Пьеро» Ратманский поставил на сложную музыку австрийского композитора-экспрессиониста Арнольда Шенберга. В этой «хореографической рапсодии» действует маленькая женщина, одетая в короткое платье от Шанель (эту партию с блеском исполняет юная Рената Шакирова). Улица, залитая лунным светом, притягивает ее и одновременно пугает, тишина настораживает, но дает желанные минуты покоя. Очаровательная Пьеретта (назовем так нашу героиню) окружена тремя приятелями (в этих партиях Александр Сергеев, Константин Зверев, Максим Зюзин). На их лицах нарисованные гримом белые маски - их предки явно принадлежали театру комедии дель арте. Сложные отношения складываются у озорной Пьеретты с юношами, каждый из которых претендует на ее внимание. А всему виной луна, меняющая свой лик и освещающая тихую улицу большого города.

История балетных интерпретаций сюжета «Золушки» по сказке Шарля Перро богата событиями, именами хореографов, композиторов, исполнителей ведущих партий. В ХХ столетии музыку к хореографическому полотну написал Сергей Прокофьев, и нынче «ставить балет «Золушка» означает «ставить балет Прокофьева». Алексей Ратманский создал во многом новаторскую версию балета, обогатив его иронией и разнообразив хореографическую лексику. Он по-иному расставил акценты в характеристике персонажей, по неизведанным доселе городам и весям пролегал путь Принца, стремящегося найти девушку, обронившую на балу хрустальную туфельку.

Сцену из «Золушки» великолепно исполнили Надежда Батоева и Андрей Ермаков. Их дуэт напоминал сонет, законченный по структуре и эмоциональной наполненности.

К музыке балета Родиона Щедрина «Конек-Горбунок» хореографа привлекла яркость партитуры, сочетание лиризма, юмора и гротеска. Ратманский создал спектакль в веселой манере скоморошьего действа, где царит шутка в сочетании с таинственностью чудесных превращений. Алина Сомова и Алексей Тимофеев мастерски исполнили дуэт из балета, сумев передать в небольшом фрагменте суть своих персонажей. Царь-девица Сомовой - капризная озорная девчонка, которая и за себя постоит, и на всякие хитрости способна. Доверчив и по-детски наивен Иван-дурак Алексея Тимофеева - в стремительных турах и воздушных прыжках он пригож, в дуэтах ловок и находчив.

Свою лепту в праздничный концерт внесли Диана Вишнева и премьер Большого театра Владислав Лантратов, исполнив дуэт из балета «Утраченные иллюзии» на музыку Леонида Десятникова (на снимке). Этот балет хореограф поставил для Большого театра в 2011 году, использовав сюжет одноименного романа Бальзака. Любовную встречу композитора Люсьена и балерины Парижской оперы Корали танцовщики исполнили с безупречным ощущением романтической эпохи.

Фестиваль продолжается. Продолжает работу и Алексей Ратманский: для заключительного гала-концерта он репетирует с артистами Мариинского театра свою новую работу - «Семь сонат» на музыку Доменико Скарлатти.

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 047 (6445) от 17.03.2020 под заголовком «Ратманский зажигает звезды».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21410
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 17, 2020 11:39 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020031702
Тема| Балет, Казахская национальная академия хореографии, Персоналии,
Автор| Раушан Шулембаева, Алматы
Заголовок| Высокое искусство танца
Где опубликовано| © Республиканская газета «Казахстанская правда»
Дата публикации| 2020-03-13
Ссылка| https://www.kazpravda.kz/articles/view/visokoe-iskusstvo-tantsa
Аннотация|

Гала-концерт воспитанников Казахской национальной академии хореографии, приуроченный к 175-летию Абая, с большим успехом прошел на сцене Государственного академического театра оперы и балета, носящего имя великого казахского поэта и просветителя.



В первые дни весны для юных артистов стало доброй традицией выступать перед взыскательной алматинской публикой на сцене старейшего академического театра страны. Зал был покорен грацией и пластикой танцовщиков, исполнявших легко и эмоционально классические балетные номера с головокружительными пируэтами и впечатляющими па. Неудивительно, что ребят награждали долгими овациями и не отпускали со сцены.

В национальный блок праздничной программы в честь юбилея Абая вошли такие танцевальные номера, как «Қырандар», «Аққулар» и «Серілер салтанаты». Мультиинструментальное произведение «Қырандар» («Беркуты»), созданное фольклорно-этнографическим ансамблем «Туран» на основе народных традиций и казахских музыкальных инструментов, звучало на балетной сцене таин­ственно, архаично и в то же время современно.

Старинная музыка органично слилась с казахским танцем в хореографии старшего преподавателя академии Анвары Садыковой. По ее словам, композицию они назвали так же – «Қырандар», чтобы сохранить идею, заложенную в музыке, и более полно воплотить ее плас­тическим языком танца.

Другой танец был создан по произведению фольклорно-этнографического ансамбля «Хассак» – «Серілер салтанаты». Хореографы постарались воспроизвести в нем народные игры, айтыс и продемонстрировать торжество импровизации, которым владели сэри и сал – степные менестрели, бывшие искусными в музыкальном, ораторском, цирковом искусстве, дрессуре коней. Сэри и сал кочевали по аулам и устраивали зрелищные представления, про них можно сказать, что они стояли у истоков музыкально-театрального искусства казахов. Уникальное явление сэри и сал прекрасно описано в романе «Путь Абая» Мухтара Ауэзова на примере Биржана-сал.

– Одним из главных направлений нашей академии наряду с классическим является казахский танец, – рассказала Анвара Садыкова. – Прекрасная музыка фольклорно-этнографических ансамблей вдохновила нас на оригинальные постановки, в ней есть глубина, читается национальный код. Музыканты смог­ли преподнести традиционную музыку современно и интересно, причем без аранжировок и искусственных звуков, а лишь игрой на народных инструментах.

Прекрасные сценические костюмы дополнили картину праздника казахской степи: искрящаяся россыпь талантов, импровизации и сочинительства сэри и сал. И конечно, стремительного полета беркутов «Қырандар» – птицы, которая часто становилась героем казахского фольклора. К слову, о костюмах. В академии работает первая в Казахстане Лаборатория казахского танца под руководством заслуженной артистки РК, профессора Тойган Изим.

– Мы, молодые преподаватели, получаем в этой лаборатории творческий опыт, изу­чаем исконные фольклорные элементы казахского танца без стилизации, узнаем, как происходит пластическая передача движений, характера и образов национального танца, – продолжила Анвара Садыкова. – Прежде чем приступить к постановке, изучаем историю героев, которых хотим воспроизвести в танце, их костюмы, эпоху, в которой они жили.

Первый проректор Казахской национальной академии хореографии Бибигуль Нусипжанова добавила, что они привезли в Алматы и фрагменты из балетов, которые на сценах наших театров идут редко. Благодаря сценическому и преподавательскому опыту ректора академии, народной артистки России, лауреата Государственной премии Алтынай Асылмуратовой они были воспроизведены и включены в репертуар академии.

– К примеру, «Гаяне» – известный советский балет, который давно уже не ставится у нас, – отметила проректор. – Наши воспитанники показали фрагмент из этого балета «Танец с саб­лями», и, судя по горячему приему пуб­лики, мы не ошиблись с выбором. Самому юному артисту – 11, а старшему участнику концерта – 18 лет, так как в Алматы в рамках сценической практики приехали учащиеся школы-колледжа академии. Говоря о практике, подчеркну, что все наши воспитанники введены в спектакли столичных театров – «Астана балет» и «Астана Опера».

Богатую программу концерта в честь 175-летия Абая составили классические номера и современные постановки казахстанских и зарубежных хореографов.

Помимо казахских танцев, прог­рамму украсили новые композиции, созданные специально для воспитанников академии: «Трио для троих» и «Чакона» в стиле контемпорари. Впечатлили также фрагменты из «Дон Кихота», «Феи кукол», «Корсара», «Спящей красавицы», «Коппелии» и других замечательных произведений балетного искусства. Их хореографическая редакция, стиль, особенности постановки позволили молодым танцовщикам показать искусное владение различными техниками и наглядно продемонстрировать, что академия вносит серьезный вклад в развитие и популяризацию хореографичес­кого искусства в нашей стране.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21410
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 17, 2020 11:54 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020031703
Тема| Балет, Казахская национальная академия хореографии, Персоналии,
Автор| Юрий КАШТЕЛЮК / Фото Кайрата КОНУСПАЕВА
Заголовок| Пластика жанра
На гала-концерте в честь 175-летия Абая в Алматы столичная академия хореографии представила неоказахский стиль

Где опубликовано| © газета "Вечерний Алматы"
Дата публикации| 2020-03-12
Ссылка| http://vecher.kz/allnews/tu-an-zher/plastika-zhanra
Аннотация|



На сцене Казахского государственного академического театра оперы и балета имени Абая воспитанники столичной хореографической школы представили большую программу, включающую балетную классику, народно-сценический танец, а также изюминку вечера – неоказахскую хореографию.

Как отметила первый проректор академии заслуженный деятель РК Бибигуль Нусипжанова, гала-концерт в Алматы – традиционный выездной творческий проект юных артистов из Нур-Султана:
– Мы специально привозим сюда наших воспитанников, чтобы они подышали воздухом театра, с которого начиналось профессиональное хореографическое искусство страны, прочувствовали атмосферу этой исторической сцены.

Гала-концерт – это в первую очередь творческий отчет столичной хореографической молодежи перед алматинскими корифеями, добавила проректор.
Студенты старших курсов под музыку фольклорно-этнографического ансамбля «Туран» исполнили номер, сочетающий в себе народно-сценический танец, классику и новые течения в современной хореографии.

Неоказахская хореография – набирающее обороты творческое направление Казахской национальной академии хореографии. Авторская разработка этого стиля принадлежит старшему преподавателю кафедры педагогики академии, победителю проекта «100 новых лиц Казахстана», лауреату Премии Фонда Первого Президента – Елбасы Анваре Садыковой, которая, к слову, выступила ведущей гала-концерта.

Хореограф рассказала, что новые формы, основанные на синтезе классических жанров и народного танца, она начала искать еще в Алматы – во время обучения в хореографическом училище имени Александра Селезнева и в Казахской нацио­нальной академии искусств имени Темирбека Жургенова. Практическому воплощению замыслов предшествовала большая исследовательская работа – Анварой издано 23 труда, в том числе две монографии.

Рассказывая о своих творческих проектах, Анвара Садыкова подчеркнула, что школа, основанная на сочетании жанров и стилей, имеет в Казахстане давние традиции и была заложена корифеями хореографии, в числе которых Даурен Абиров, Заурбек Райбаев, Булат Аюханов, другие мэтры:
– Все они в разные периоды занимались этими творческими экспериментами. Опираясь на их опыт, я начала свои поиски.

Сейчас новое направление находится на стадии теоретического обоснования, определения понятия неоказахского стиля, теория закрепляется на практике. В Нур-Султане к новаторским исканиям присоединился лауреат международных конкурсов Алмат Шамшиев. Работая над постановкой номеров, хореографы стремятся максимально передать в танце богатый мир казахской традиции, подчеркнуть фольклорную основу. В номерах, основой которых послужила неоказахская хореография, задействованы учащиеся старших курсов академии, так как они уже технически подготовлены для воплощения этих творческих задач. К новым веяниям приобщают подростков и учащихся младших классов. Как отметил приглашенный преподаватель академии, специалист, работающий в России и Великобритании, Антон Луковкин, за происходящим дети наблюдают из зала. Однако они не простые зрители: их задача – запоминать пластические рисунки неоказахской хореографии, чтобы к старшим классам иметь представление об этом творческом направлении и быть готовыми к воплощению идей Анвары Садыковой и ее коллег.

На концерте юные артисты исполнили фрагменты из балетов «Коппелия» Лео Делиба, «Дон Кихот» Людвига Минкуса, «Жизель» Адольфа Адана, «Гаянэ» Арама Хачатуряна, «Фея кукол» Йозефа Байера, других классических произведений хореографического искусства, а также народные танцы.

– По традиции гала-концерты в Алматы мы посвящаем важным датам и событиям. В этом году большой творческий вечер наших артистов прошел под эгидой 175-летия Абая – в нашей педагогической работе мы придаем большое значение приобщению детей и молодежи к его песням, литературному и философскому наследию. Знакомство с миром Абая очень важно для формирования творческой личности, и отрадно, что это понимают наши воспитанники. Абай завещал нам быть открытыми миру, но в то же время чтить традиции. Мы, готовя будущих артистов балета, следуем завету аксакала, – резюмировала Бибигуль Нусипжанова.

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21410
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Мар 18, 2020 10:51 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020031801
Тема| Балет, «Лебединое озеро», Персоналии, Чайковский
Автор| Валерий Модестов
Заголовок| «Лебединое озеро» — 125 лет: почему балерин лишили крыльев и «вывели» на сушу
Где опубликовано| © газета "Вечерняя Москва"
Дата публикации| 2020-03-18
Ссылка| https://vm.ru/culture/787268-lebedinoe-ozero-125-let-pochemu-balerin-lishili-krylev-i-vyveli-na-sushu
Аннотация|


Эпизод из вольной постановки Грэма Мерфи, 2016 год
ФОТО: Imago/TASS


125 лет исполняется в этом году самому известному, востребованному и очень современному, несмотря на возраст, балету Петра Чайковского «Лебединое озеро».

Сценическая судьба первого балета Чайковского складывалась трудно. Постановка чешского балетмейстера Вацлава Рейзингера в Большом театре в 1877 году успеха не имела. Известный критик тех лет Герман Ларош отметил «завораживающую» музыку балета, но все, что касалось танцевальной стороны, назвал «скучным, бедным и казенным».

Завесу над тайной «колдовского озера» удалось приподнять только со второй попытки в 1895 году, когда за дело взялись петербуржцы Лев Иванов и Мариус Петипа. Их хореография выдержала испытание временем, а 2-й «Лебединый акт» и «Танец маленьких лебедей» стали мировыми шедеврами.

Сегодня «Лебединое озеро» Петипа — Иванова стал эталоном и моделью для воплощения гуманистической идеи «Любовь сильнее смерти» и предметом ее авангардистского опровержения. Долгие годы балет был частью официоза нашей страны .

Билетами на спектакль награждали передовиков производства, его крутили по телику во время смерти генсеков и дни августовского путча 1991 года. Поход на «Лебединое» в Большой входил в программу официальных иностранных делегаций. По воспоминаниям Майи Плисецкой, танцевавшей этот балет на различных сценах мира более 800 раз, Никита Хрущев на одном из приемов с присущей партийным боссам деликатностью сказал ей, что устал каждую неделю смотреть «Лебединое» («аж тошнота к горлу подкатывает»).

Несмотря на обилие переделок классической версии балета и множество современных постановок, разгадать тайну эмоционально-напряженной, полной драматических коллизий музыки Чайковского до конца не удалось пока ни одному хореографу. Не разрешен спор и о том, что вдохновило Чайковского на написание «завораживающей музыки». Немцы считают, что балет был задуман в Нойшванштайне, романтическом замке короля Людвига II, во время путешествия композитора по Европе в компании брата и их юных друзей — Володи Шиловского и Николая Конради. Швейцарцы уверены, что Чайковского околдовали старинные легенды Шильонского замка о прекрасной принцессе Одетте, обращенной колдуном в лебедя. Факт лишь то, что в «Лебедином озере» нашли отражение раздумья Петра Ильича о несовпадении мечты и реальности, о верности и предательстве, о силе любви, соединяющей сердца даже после смерти.

Первой исполнительницей главных партий в балете Петипа — Иванова была виртуозная итальянка Пьерина Леньяни, покорившая публику невиданными ранее 32 фуэте. Одетту и Одиллию в «Лебедином» танцует, как правило, одна балерина, воплощая идею двойственности души: нежность и чистота против хитрости и коварства. Самые выдающиеся балерины мечтают о партии Одетты — Одиллии, стремясь по-своему представить ее публике. Сменившая Леньяни на Мариинской сцене Матильда Кшесинская, которая сводила с ума виртуозным танцем не только петербургскую публику, но и трех великих князей, стала первой русской балериной, которая с блеском исполняла в «Лебедином озере» 32 фуэте, а затем еще 28 на бис.

Одетта — Одиллия Галины Улановой представляла на сцене «очеловеченную мечту». Строгая мимика, выверенные движения и задушевность — таким был танец Улановой. Одетта Плисецкой олицетворяла собой Мечту — плененную Злым Роком, но непокоренную. Совершенно другой представала балерина в образе Одиллии. Антитеза строилась на художественном контрапункте характеров героинь; не внешним сходством с Одеттой, а колдовскими чарами ведьминского великолепия увлекала Одиллия Принца, заставляя нарушить клятву любви и верности.


Солистка Большого театра Майя Плисецкая в роли Одетты, 1976 год
ФОТО: ITAR-TASS


Наряду с талантливыми редакциями балета, выполненными Владимиром Бурмейстером в «Стасике» (1953), парижской «Грандопера» (1960) и Юрием Григоровичем в Большом театре (1969), с середины ХХ века стали появляться разные версии «Лебединого озера», не связанные ни с классическим танцем, ни со сложившейся постановочной традицией. Музыка Чайковского являлась лишь толчком для разного рода рефлексий на проблемы современности.

Швед Матс Эк в своей бунтарской постановке 1987 года искусно смешал черное и белое, прекрасное и безобразное — все как в жизни. Его Лебеди «выбрались на сушу», они уже не столь изящны, даже наоборот: приземистые, неуклюжие и лысые, как коленка. Одиллия притворяется Одеттой, а злая женщина — злым волшебником.

Принцу не до любви: он несчастный сын деспотичной матери. На сцене — запутанная психопатическая драма. Британский постановщик Мэтью Боурн известен спектаклем (1995), в котором все исполнители лебедей — мужчины. Это притча об одиночестве и о том, что против стаи идти невозможно, будь ты птица, обычный человек или особа королевских кровей.

Австралийский хореограф Грэм Мерфи вольно отнесся к партитуре Чайковского, поставив в 2002 году балет, в котором предался фантазиям на тему любовного треугольника в королевской семье — намек на принцессу Диану, принца Чарльза и Камиллу Паркер-Боулз. В нем Одетта, вынужденная делить любимого с некоей баронессой фон Ротбарт, не выносит унижения и попадает в психлечебницу.

Одной из последних версий «озера» был спектакль Александра Экмана в Норвежском балете (2014) с кульминационной дракой Черного и Белого лебедей в «устроенном» на сцене озере с 6 тысячами литров воды!

Ныне «Лебединое озеро» — неотъемлемая часть мировой культуры. Для балетного театра оно стало тем же, чем чеховская «Чайка» для театра драматического. А еще «Лебединое озеро» — афишный бренд, под которым можно продать спектакль любого качества.

И ЭТО ВСЕ О НЕМ

— Первые «лебеди» носили за спиной крылья. Избавил их от этого Лев Иванов, который справедливо счел, что они мешают движениям рук.

— Профессионализм: «Десятый лебедь в пятом ряду», — используемый театралами, обозначает актера, не добившегося успеха.

— «Лебединое озеро» вдохновило режиссера Даррена Аронофски на съемки триллера «Черный лебедь» с Натали Портман и Вайноной Райдер в главных ролях. Именно интриги вокруг распределения ролей стали главной сюжетной линией картины.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21410
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Мар 19, 2020 11:58 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020031901
Тема| Современная хореография, «Мать», Персоналии, Артур Пита, Наталья Осипова, Джонатан Годдар
Автор| Алевтина Грунтовская / Фотографии — Владимир Богданов
Заголовок| МЕТОДОМ ПРОППА И ОШИБОК
Алевтина Грунтовская о спектакле «Мать» зимнего фестиваля искусств в Сочи

Где опубликовано| © NO FIXED POINTS
Дата публикации| 2020-03-18
Ссылка| http://nofixedpoints.com/mother-sochi
Аннотация|



В то время как современный танец и перформанс продолжают свою экспансию в мир искусства, актуальные постановки мира балета или, как его иной раз называют, «современного балета», продолжают появляться. На волне подъема феминистских движений, вопросов о роли матери в воспитании детей особенно важным оказывается спектакль Артура Питы «Мать», который стал частью программы Тринадцатого зимнего фестиваля искусств Юрия Башмета в Сочи.

Надо отдать должное: эта постановка — одна из самых ярких и громких на фестивале за последние годы. Происходит так не только благодаря тому, что в постановке танцует прославленная прима-балерина Лондонского королевского балета Наталья Осипова, но и по той причине, что сама постановка, безусловно, самостоятельный и полноценный представитель жанра драматического балета, или как его ещё называют — хореодрамы.

В предыдущие годы фестиваль привозил и «классику итальянского культурного пространства» Мауро Бигонзетти с его постановкой «Mediterranea», и создавал программу «Испанская ночь», которую составляли отдельные номера программы с исполнителями из New York City Ballet, Национального балета Испании, но прежде фестивалю не удавалось так попасть в контекст танцевального мира. Отдельно стоит отметить, что сама по себе тема материнства и отцовства в последнее время довольно часто всплывает среди тем спектаклей современного танца. Недавно показанные в России работы «Мать» компании Peeping Tom и «Мокьюментари на современного спасителя» компании Ultima Vez — хороший тому пример. Однако эти спектакли напрямую соотносятся с тем, что сейчас принято называть современным танцем в Европе, в то время как спектакль Артура Питы все же имеет отношение к неоклассической стилистике. Довольно закономерно, но, безусловно, любопытно наблюдать за изменениями, которые привносят за собой основы классического балета, драматического театра и даже, если угодно, перформанса в такой сказочный спектакль. Артур Пита заинтересовался рисунками итальянского художника, инспирированные «Историей одной матери» Ганса Христиана Андерсена. Мрачная и нравоучительная история датского сказочника претерпела ряд изменений, а время действия перенеслось в пространство советской России 1960-х годов.

О том, что режиссера и хореографа этого спектакля называют «Дэвидом Линчем современного танца», говорит каждый таблоид. Однако от Дэвида Линча здесь осталось только явное применение кинематографических приемов и попытка нагнетения сюжетных перипетий. Тот самый «Монтаж аттракционов» Сергея Эйзенштейна, как нельзя кстати работает здесь: события меняются на раз-два, Джонатан Годдар (партнёр Осиповой) примерно с такой же скоростью меняет костюмы и перевоплощается из врача в русскую женщину (или в «Ночь» по Андерсену), из русской женщины в садовницу (слегка напоминающую кровожадного Фреди Крюгера), а уже из своеобразного Харона, ведущего Мать за собой, в возлюбленного Матери. От такого количества перевоплощений можно даже устать, а глаза — привыкнуть.

Но тем, что постоянно возвращало зрителя в настоящий момент, было живое музыкальное сопровождение перкуссионистов, которые находились прямо на сцене и всюду следовали за героями.

Среди действующих лиц на площадке в начале появляется и ребёнок, таким образом, режиссёр замыкает цепочку семи персонажей, свойственных сказке по известной концепции В. Я. Проппа «Морфология волшебной сказки». По этой концепции совсем не важно, будет ли герой-антагонист Озером (как у Андерсена) или Хароном, важно, что функции их будут одинаковы. В нашей истории они являются проводниками к Смерти, за которой гонится Мать, чтобы спасти своего ребёнка. Однако надо сказать, что появляющийся саспенс постоянно даёт ощущение присутствия смерти на сцене и в зале, а понимание того, что один исполнитель играет все роли помощников, а в итоге и самой смерти — добавляет ироничной улыбки в ответ на это.

Архетип матери-спасительницы соседствует с концептом плача, который проявляется как в танцевальных партитурах, так и в звуковых. Плач ребёнка, звучащий на весь зал или срыв с крика на плач героини Натальи Осиповой, так или иначе проявлялся на сцене. Ведь это так по-русски — плакать и танцевать, танцевать и плакать.

В своей образности хореографу удаётся соединить библейские мотивы Гефсиманского сада с античной идеей фатума, а русские фолковые пляски с неоклассической стилистикой движений. Когда радость от соединения этих двух техник схлынет, окажется, что сама по себе танцевальная лексика отчего-то довольно скупа и повторяема, а работы в партере очень не достаёт, когда мы говорим о смерти и о садах с землёй. К середине спектакля неожиданный и кровожадный натурализм пытается сплестись с философским поиском (совсем уже избегая законов вышеупомянутого Проппа) и уже не отличить, где иглы, где кровь, вонзаются и заливают все тело Матери, а где — фарс. Когда и вовсе смерть начинает расставлять статуэтки негритят, кажется, что намёк на детективную историю не такой уж и намёк, а издевка, и Агата Кристи где-то рядом всплакнула. Но если в начале в проводниках и самом духе смерти есть что-то юмористическое, то впоследствии сюжет отсылает нас к сочувствующему «существу», хотя и это, конечно, обман: куда там смерти до сочувствия. Разве что к её черному блестящему костюму в одной из сцен, где казалось, что художником мог бы стать Андрей Бартеньев вместо Яна Сеабры.

И все же одним из тех моментов, от которых пробегают мурашки, становится сцена в ванной (в оригинале — Озеро). В этой сцене героиня отдаёт свои глаза, чтобы узнать, где её ребёнок.

Сочинская публика с достоинством выдерживала саспенс происходящего, хотя даже на двадцатой минуте были желающие покинуть зал. При этом отрываться от Натальи совсем не хотелось, хоть в красной краске она, хоть без глаз, хоть с седыми волосами — совсем не важно. Ноги её прекрасны, а неоклассическое направление — хоть и не заявленный contemporary dance, но даётся легко.

О том, что сегодня представляет собой хореодрама можно рассуждать долго, но ясно одно: движение в сторону честных общечеловеческих тем в этом жанре точно присутствует. Пусть через сказочные сюжеты, саспенс и драматичные взгляды, но, так или иначе, мы движемся к ясности и к тому, что называют современным и актуальным танцем.

====================================================================================
ВСЕ ФОТО ПО ССЫЛКЕ


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Май 16, 2020 11:47 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21410
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Мар 20, 2020 9:34 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020032001
Тема| Балет, МТ, Международный фестиваль балета «Мариинский», Персоналии,
Автор| Майя Крылова
Заголовок| В надежных ногах
Где опубликовано| © ClassicalMusicNews.Ru
Дата публикации| 2020-03-20
Ссылка| https://www.classicalmusicnews.ru/reports/mariinsky-young-choreographers-2020/
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

Международный фестиваль балета «Мариинский» включил в афишу вечер «Мастерская молодых хореографов».



Это был один из последних спектаклей перед закрытием театра на карантин. «Мастерскую» транслировали из театра.

Мариинский театр не впервые проводит такие вечера, давая возможность начинающим или просто молодым постановщикам пробовать силы. Это общепринятая мировая практика. Тем более существенная, что танцевать призваны танцовщики высокого класса одной из лучших на планете балетных компаний.

Существенно и то, что дефицит хореографов, ставящих, ощутим во всем мире. И не так уж важно, каков будет постановочный результат: проба пера – необходимое и достаточное условие. Конечно, заманчиво поискать среди молодых хореографов будущих гениев. Но куда важнее соблюдать принцип «дорогу осилит идущий». Надеясь, что количество перейдет в качество. Что периодически и происходит.

Семь номеров программы объединены общим подходом авторов (часть из них – сами артисты театра): сочиняются танцы для исполнителей с классической подготовкой. При том, что совсем не обязательно наличие пуантов, пор де бра и выворотности. Зато общую координацию тела от вертикали никуда не спрячешь. БОльшая часть авторов это качество использует напрямую.

В открывшем программу номере «Touch the Light” на музыку Филипа Гласса участвуют шесть человек. Среди них звезды – Екатерина Кондаурова, Ксандер Пэриш и Мария Хорева.

Хореограф Илья Живой пригласил на постановку художника-видеографика со звучным именем Покрас Лампас. Тот придумал мультимедийную игру на заднике: на белом фоне возникают «рисунки тушью». Но не сами по себе, а мановением рук танцовщиков. И в то время как на экране расцветает райский сад, в музыке как будто слышится птичий клекот.

Графический балет и балет телесный сливаются в «двойном» танце. В игре черного и белого клубится все: руки ноги, торсы и головы. И это при акробатизме высоких поддержек.

Миниатюра под названием «Тише» на музыку Александра Карпова поставлена Полиной Матряшиной. Звучит живая музыка, и дуэт Вероники Селивановой и Василия Ткаченко медитирует, не сходя с места. В музыке что-то скрипит и стучит, как старая мебель, и тем загадочнее безымянные персонажи. (Митряшина рассказала, что основа танцев – опус Анны Николаевой «Люди, звери и бананы»).

Кто эти угловатые, нелепые и обаятельные чудики? С шестой позицией ног с завернутыми внутрь носками, как у фокинского Петрушки. Это же знак уязвимости. Такой же знак, что в «Игре», мини-балете о случайности выбора (хореограф Максим Петров, композитор Дмитрий Селипанов). Тут разыгрываются варианты вероятности: четверка танцовщиков из расклада карт узнает, кто будет сегодня танцевать.

На премьере оказались задействованы две девушки, а их партнеры просто сидели. Причем кто танцует – всегда сюрприз для самого хореографа.

Тема света и тьмы снова возникла в «Ускользающем свете» на музыку Франка. Синие и лиловые одежды танцовщиков, пластические намеки на ритуалы прошлого, с поклонами и томными провисаниями дам на руках кавалеров. Всплески активности, сменяющиеся призрачным затишьем. Пробеги на пуантах и большой пируэт. Недолгие объятия и финальное пребывание романтического героя в квадрате света. Такой вот призрачный бал- 2 хореографа Алины Красовской (моя аналогия с балетом «Призрачный бал», когда-то поставленном в Москве). Сама Красовская говорит о высшем свете (в духовном смысле), ускользающем от нас в суете дней.

«Пьесы-фантазии» Дмитрия Пимонова вдохновлены музыкой Рахманинова. Но особым образом. Андрей Ермаков, Мария Ильюшкина, Елена Евсеева и Оксана Скорик разыгрывают сцены из жизни некоего композитора (явно не Сергея Васильевича). Композитор в длинном фраке с огромной розой в петлице поочередно танцует с тремя то ли музами, то ли видениями, навеянными музыкой. Сперва – нежная дама в розовом платье 19- го века, с ней танец уютный и банальный. Потом – декадентка во фраке и блузке, с голыми ногами, тут острые коленки, хищные броски и прочие жестокие романсы. И наконец, дама в ярко-красном, видимо, призрак революции или эмансипации.

В музыке – стаккато, в танце – тоже. Будет и соло композитора, пробующего на зуб испанские мотивы Рахманинова. В финале четверка пародирует «Аполлон Мусагет» Баланчина, музы уходят, а их предводитель ничком падает возле рояля. Да-да, тут есть и пианист, сидящий за инструментом посреди стопок книг, свечей и нот. Последние в какой-то момент взлетают в воздух. От бурных страстей, надо полагать.

Еще один номер Максима Петрова, «Русские тупики – 2» – редакция его же прежних «Русских тупиков» на другую музыку. Какие-то узнаваемые, но не конкретные типажи, плюс скамейка, вокруг которой разыгрываются наивные, но нешуточные страсти, Надежда Батоева и Константин Зверев в своих танцах как бы интеллигентны, вторая пара как бы простовата. Но все выясняют отношения. Лирически и сатирически.

Музыка Настасьи Хрущевой, с аллюзиями на Чайковского и Стравинского, подыгрывает словесному манифесту: «Петербургский балет как он есть, русская зима как она есть, дорога, тоска, Дед Мороз, к луне передом, к солнцу задом».

Что касается финального номера под названием «Фарфор», он посвящен балету как таковому и сделан на музыку Глинки. Причем с оркестром в яме. А почему фарфор?

Во-первых, это из коллективного стихотворения, написанного к премьере «Жизни за царя». «Веселися, Русь! Наш Глинка —уж не Глинка, а фарфор!» Во-вторых, по мнению хореографа Александра Сергеева, танцовщики Мариинского театра – тоже драгоценный фарфор.

В хореографии смешаны разные типы и эмоции движений, от цитат из «Лебединого озера» до плясок на музыку «Арагонской хоты». В финале на сцене сложили фамилию композитора из букв на огромных щитах.

И судя по тому, как лихо исполнители отчебучивали «ковырялочки» русского танца и как благородно управлялись с классическими па, создавая оммаж российскому балету, он, балет, находится в надежных ногах.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Апр 11, 2020 1:38 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21410
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Мар 20, 2020 11:07 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020032002
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Мария Виноградова
Автор| Мария Хлопцова, Вера Сергеева
Заголовок| Мария Виноградова: "Папа мечтал, чтобы я была таэквондисткой"
Где опубликовано| © BOLSHOIEXPERT
Дата публикации| 2020-03-20
Ссылка| https://bolshoiexpert.com/2020/03/20/maria-vinogradova/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Мы встретились с Машей Виноградовой в сложное для всех время. Коронавирус продолжил шествие по планете, границы стран закрывались, но театры на тот момент еще держались. Через два дня после нашего интервью сдался и Большой театр и закрылся до 10 апреля на карантин. Но разговор наш был совсем не об этом...

Вера: Машенька, мы встречаемся в непростое время, сейчас в мире коронавирус, карантин…Вопрос на злобу дня. Какие настроения в Большом театре в связи с этой ситуацией? Есть какие-то реакции, изменения во внутреннем режиме, паника?

Мария:
В целом, все тихо. Видела нескольких зрителей в масках на «Дон Кихоте». Есть проблема в том, что наша гримерка находится рядом с медицинским кабинетом, и теперь туда выстраивается очередь из сотрудников, которые меряют температуру, и вся эта очередь у нас на этаже. Почему-то, в основном, это мужчины из ХПЧ (художественно-постановочная часть), они как на работу приходят в медицинский кабинет. Нас это уже выводит из себя, в этом вся наша паника. Пока больше никто конкретно ничего не говорит, мы все в ожидании… Вчера вышло постановление в Петербурге об отмене всех мероприятий численностью более 1000 человек. Это значит, что скорее всего «Дракула» в БКЗ перенесется, потому что у нас там более тысячи зрителей. Пока мы просто сидим и ждем, но все немного поникшие, потому что слухи ходят. Поживем – увидим.

В.: А как ты сама к этой всей ситуации относишься?

М.:
Я стараюсь не паниковать…

Маша: …Но руки только что сходила помыла.

М.:
Помыла и антисептиком продезинфицировала. Я общаюсь с несколькими друзьями, которые живут в Европе. Вчера моя подруга из Афин сказала, что у них не работает ничего кроме аптеки и продуктовых магазинов. Пустота на улицах, все на карантине. С кораблей из Италии и Израиля привезли этот вирус, и многие заразились. И вот на этом моменте мне уже стало страшно, потому что у нас это не афишируют и не показывают.

М: Мы хотели поздравить тебя с возвращением на сцену после небольших проблем со здоровьем. Скажи, удалось отдохнуть и использовать это время с пользой?

М.:
Спасибо. Нет, честно, не удалось. В общей сложности меня не было на сцене 2 месяца. Со второго месяца я уже начала входить в форму и заниматься. Первый месяц стал для меня испытанием. Я была в таком состоянии, что не могла ходить. Лежала и не могла разогнуться. У меня была операция, сама по себе не очень сложная, но реабилитация оказалась тяжкой для меня, как для человека спортивного, который все время в движении. Тут я не могла пошевелиться, перевернуться на бок во сне. И со мной всегда маленькая Аня (Дочь Марии Виноградовой и Ивана Васильева, прим.), которая хочет внимания, хочет, чтобы я держала ее на ручках, а этого нельзя было делать. Первый месяц я боролась со своими страхами по поводу своего дальнейшего существования в карьере.

В.: Ты боялась, что это все может затянуться надолго?

М.:
Знаешь, Вер, когда ты долгое время не можешь пошевелиться, разогнуться, ходишь скрюченная, в голову лезут неприятные мысли. Точного прогноза, когда я вернусь в форму, не было. Я взяла свою волю в кулак. Через месяц доктор разрешил мне начать заниматься, хотя изначально мне говорили, что я буду лежать минимум 3 месяца, что обычно для такой операции. Я пролежала месяц, на третью неделю я разогнулась и начала потихоньку входить в форму. И ровно через 2 месяца с момента операции я вышла на сцену в «Артефакт-сюите».

В.: Еще есть какой-то дискомфорт?

М.:
Конечно, есть. Я не могу сказать, что я уже вернулась в свою прежнюю форму. Она не наберется пока я ее не натанцую.

В.: У тебя это первая травма такого масштаба?

М.:
У меня был перелом плюсневой кости, но это было на втором году работы в театре.

В.: А как много нужно времени, чтобы вернуться в нормальное эмоциональное состояние?

М.:
У всех это происходит по-разному. Когда я вернулась к занятиям, я поняла, что не сильно вышла из формы. Например, после декрета ты вообще как Буратино стоишь у станка и не понимаешь, откуда растут ноги и руки. Конечно, мне было тяжело поднимать ногу назад, тянуло.. Но в голове была четкая цель – выйти на сцену 7го марта. Мы эту дату утвердили с Махаром Хасановичем (худ.рук.Большого театра, прим.), и я шла к этой цели.

М.: Сейчас расскажу историю, которую очень люблю рассказывать всем, и ты, Маша, ее тоже уже слышала, конечно. Лет 5 назад я в отпуске читала Татлер, а на обложке — Мария Виноградова и Иван Васильев. И с таким интересом я прочитала о вас эту статью! И кто бы знал, что спустя несколько лет жизнь мне подарит знакомство с вами. А надо сказать, что Маша была первой балериной, с кем я лично познакомилась в реальной жизни…

М.:
Я еще вас, зрителей, между собой перезнакомила.

М.: Да, Маша устроила вечеринку, где всех нас собрала, порушила эти границы между артистами и их поклонниками. Спасибо тебе за это. И вот теперь я сама беру у тебя интервью. Тогда я себе такого и представить не могла. Скажи, у тебя в жизни происходило такое, что сбывались вещи, о которых ты и не мечтала? Или в принципе для тебя все развивается закономерно и по плану?

М.:
Мне кажется, наша профессия и закономерность в нынешнее время понятия несовместимые. Как случится, так и случится. Живем, работаем.

М.: А была какая-то роль, о которой ты и мечтать не могла, а она в итоге тебе досталась?

М.:
Не то, что бы прям не мечтала… Мечтала, конечно. Так получилось, что за 5 дней до спектакля «Ромео и Джульетта» Алексея Ратманского было некому танцевать. Махар Хасанович позвонил мне в 12 часов ночи и спросил, сколько процентов спектакля я знаю. Когда шли постановочные репетиции, я была в составе репетирующих Джульетт, нас было 11 человек. Я стояла в паре с Давидом Мотта Соаресом, он травмировался, и я осталась без Ромео. Мои шансы совсем упали. Я не вошла тогда в список исполнительниц. И вот прошло полтора года, и происходит такая ситуация. Я понимаю, что помню, наверное, 30% спектакля. На это Махар Хасанович говорит: «Ок, будешь танцевать 17-го числа с Якопо Тисси.» А я понимаю, что Якопо знает примерно столько же, сколько и я. И вот мы день и ночь сидели в залах и репетировали, причем нам не давали много времени на репетиции, приходилось репетировать в залах миманса. Благодаря нашим педагогам мы все выучили и вспомнили. Алексей Ратманский тоже в это время был в театре, порепетировал с нами. Нагрузка была большая. В какой-то момент я даже начала сомневаться в наших силах. Но в конечном итоге мы вышли и станцевали. Теперь я это время вспоминаю с удовольствием. Конечно, мне помогло и то, что я уже танцевала Джульетту в постановке Григоровича, и какой-то образ у меня уже был создан, что очень важно для этого спектакля. Конечно, это совершенно разные спектакли, и я ни в коем случае не призываю их сравнивать. Но я имела представление об этой роли. И прожить эту историю с начала до конца – большое счастье.

М.: Я была, подтверждаю, что был замечательный спектакль!

Ты вообще «удачлива» на такие ситуации – «Иван Грозный», где тебя вызвали на замену из зрительного зала, премьера «Зимней сказки», где прямо во время спектакля у тебя травмируется партнёр, и к тебе выходит новый…

В.: А про «Ивана Грозного» расскажите, я не знаю.

М.: Я могу рассказать, как это было с моей, зрительской стороны. В тот день танцевал Ваня (Иван Васильев, муж Марии Виноградовой, прим.), с ним Ольга Смирнова. Маша была в зале, мы договорились в антракте встретиться в буфете. И перед антрактом Ольга Смирнова неудачно падает во время монолога на руку, но вроде встает, продолжает танцевать. Было непонятно, насколько это все серьезно. В антракте Маша к нам в буфет не приходит. А потом мне звонит Кристина Кретова, которая тоже тогда была в театре, и говорит, что Маша экстренно во втором действии выходит на замену…


М.: А теперь я расскажу со своей стороны. Ваня танцевал, естественно, я пошла его поддержать, хотя я была в очень плохом настроении и даже думала пойти домой. У меня ужасно болела голова. Я сидела в ложе. И когда Оля упала, у меня возник в голове вопрос «А кто сегодня запас?» Это была не я, у меня в том блоке вообще не было спектакля, я его год не танцевала. А телефон у меня лежал на бортике экраном вниз, чтобы не светился. Оля встала, продолжила танцевать. И тут сзади меня открывается дверь, и рука берет меня за плечо со словами «Пошли!». Я говорю: «Я не пойду!» Но в том момент я уже поняла, что меня сейчас заставят выйти танцевать второй акт. Я вижу в соседней ложе глаза Марка Перетокина, он педагог, и он так смотрит меня…и я понимаю, на что меня ведут. Беру телефон и вижу, что у меня миллион пропущенных вызовов. Это все произошло буквально за 10 минут.

М.: А откуда они могли точно знать, что ты на спектакле?

М.:
Ну если Ваня танцует, то я в зале. Это стандартная история. В общем, меня ведут, а я понимаю, что это сложнейший балет. Я прибегаю в гримерку, девчонки мне говорят, что меня уже несколько раз искали по громкой связи. Я начинаю судорожно искать пуанты, а у меня после репетиции был бардак, и я пыталась найти две одинаковые. Я сижу в одних колготках, говорю своему костюмеру: «Вера, видишь вот эту туфлю? Иди ищи вторую такую же!» При этом, периодически я тоже начинаю плакать от ужаса, потому что я не помню ничего. Мне дали айфон, включили запись спектакля в ютьюбе. И вот я с этим айфоном, режиссер спектакля бегает за мной, на сцене стоит Юрий Николаевич (Григорович прим.), который вообще не понимает, что происходит. Я говорю ему: «Сейчас все будет нормально!» Это, конечно, был кошмар, я на таких эмоциях была! Когда уже объявили в зрительном зале о замене, прибежала Нина Львовна (Семизорова, педагог Марии Виноградовой, прим.), я снова начала плакать. Ей позвонили, и она прибежала из дома. Я реву, Махар Хасанович на меня кричит, чтобы я собралась…Сейчас это смешно воспоминать, но на тот момент я была в ужасе. Слава Богу, что с Ваней мы уже танцевали «Грозного», все пошло хорошо. С Ваней вообще проблем в дуэте не бывает. Мне было очень приятно, как вся труппа меня поддержала. Они мне так хлопали, я очень растрогалась.

В.: Все равно это огромный стресс. Не каждый так сможет.

М.:
Мне вообще всегда очень тяжело смотреть Ваню в этом спектакле. «Иван Грозный» — сложнейший для мужчины балет. Поэтому я уже в тот день уже была в напряжении, ну и плюс все эти события.

М.: Все эти форс-мажорные ситуации – ты можешь сказать, что они тебя научили чему-то, сделали тебя сильнее и готовой ко всему?

М.:
Не знаю, особого какого-то опыта я не приобрела, кроме седых волос. Это шутка (смеется). Произошло и произошло.

М.: По моим наблюдениям у тебя железный характер, несмотря на твою хрупкую внешность…

М.:
А без этого никуда в нашей профессии.

М.: Эти качества у тебя с рождения или приобретенные в процессе учебы и работы в этой профессии?

М.:
Наверное, с рождения. Я сама пришла в эту профессию, топнула ногой и сказала, что хочу быть балериной. Мои родители понятия не имели, что это. Папа вообще мечтал, чтобы я была таэквондисткой. Я ходила на таэквондо.

М.: Сложно сейчас представить тебя в таеквондо.

М.:
Я была единственной девочкой в группе.

М.: А как ты вдруг захотела в балет?

М.:
В детстве родители меня отдавали в разные кружки, чтобы направить энергию в мирное русло. В том числе им предложили попробовать меня в балете. И я сказала, что хочу. И понеслось… В училище я поступила сама, когда я прошла в 3 тур, папа пришел домой и сказал: «Случилось страшное, ее взяли!». Сейчас они уже втянулись, приходят на спектакли. Без характера в нашей профессии не выжить вообще. Тем более в наше время, когда столько талантливых и успешных людей вокруг…

В.: Талантливые люди были всегда, но чтобы пробиться все равно нужен характер.

М.:
Наверное, не только характер. Звезды должны сойтись.

М.: Ты занята во многих балетах Григоровича, в том числе в его фирменных – «Спартак», «Легенда о любви», «Иван Грозный». Для меня лично твои Фригия и Ширин являются эталонными, лучше для меня нет. Расскажи о своей работе в этих балетах. Насколько я знаю, партия Анастасии вообще была твоей первой крупной ролью?

М.:
Такого масштаба – да. До этого я танцевала Магнолию в «Чиполино». Это была моя первая афишная партия. Но «Грозный» был первым таким мощным спектаклем. Мы по два часа репетировали с Юрием Николаевичем. У нас изначально было 4 состава, 4 пары, и Юрий Николаевич репетировал с каждой парой лично, сам. И я никогда не забуду первую репетицию, когда я зашла в зал. Я тряслась как листочек на ветру. Он меня тогда еще не знал. Может быть, знал, кто я , видел на сцене, но в работе один на один мы еще не сталкивались. И он подошел, посмотрел мне в глаза и сказал «Ну давай». Конечно, на репетициях с ним ты выкладываешься даже не на 200 процентов, на миллион! Ведь ты танцуешь его спектакль, и других вариантов у тебя нет. Огромное спасибо Мише Лобухину. Он тогда уже был опытным артистом и очень мне помогал, рассказывал что-то. Как Григорович нас изначально взял – 4 состава: Аня Никулина с Пашей Дмитриченко, Нина Капцова с Сашей Волчковым, Оля Смирнова с Владом Лантратовым и мы с Мишей, так мы и станцевали. Но репетиционный промежуток был очень веселым. В какой-то момент мы все выучили текст, спектакль был уже хорошо подготовлен, а до премьеры оставалось время. И Юрий Николаевич каждый день с утра на прогонах создавал новые пары. Например, я с Дмитриченко прохожу, а Никулина с Лобухиным. В репетиционном зале мы ни разу не виделись, и на прогоне вдруг менялись. Может быть он что-то искал… Но в конце концов, мы так и остались в тех же парах.

В.: Григорович, конечно, личность неординарная, противоречивая, о нем ходит много слухов. Ты с ним много работала, лично для тебя какой он? Действительно такой страшный, как рассказывают, или работать было комфортно?

М.: Он очень строгий. Но требует по делу и хочет получить результат. Может отругать, это нормально. Он – лидер, к которому все тянутся. Вокруг него всегда люди. В конце каждой репетиции он стоял в зале и говорил: «Все подойдите сюда». И что-то тихо говорил, все напрягались и слушали. Он живет этими репетициями, артистами. На репетициях всем все должно быть комфортно – свет, декорации, костюмы — он все делал для артистов. Если вдруг неправильный свет, он мог даже накричать, все остановить. Но и артистам прилетало по полной программе. Он строгий, но добивался супер-результата.

В.: А сейчас он часто присутствует на репетициях?

М.: Нет. Последний раз мы с ним виделись в Греции в прошлом году. Мы ездили танцевать «Спартак» с Денисом Родькиным, Катей Шипулиной и Сашей Волчковым. Он повез нас в своей любимый ресторан. Он все помнит, рассказывал про свое детство…Очень жаль, что никто это не записывал… Он помнит каждую деталь, каждую! Гениальный человек. Ты сидишь и понимаешь, что рядом сидит гений – как он видит этот мир, как видит балет, свои спектакли. Такие моменты остаются навсегда в памяти.

М.: Дай Бог ему долгих лет. Я считаю, что мы – счастливчики, что застали его при жизни.

М.:
Так было и с «Легендой». Он тоже с нами лично репетировал. И мы тоже были в стрессе.

М.: Да, я считаю, что эти три спектакля – «Спартак», «Легенда о любви» и «Иван Грозный» — гениальные. Насколько каждый из них самобытен в хореографии..

М.:
Это шедевры. Одни из моих любимых спектаклей в театре. Когда «Иван Грозный» идет, я не дышу. Неважно, на сцене я или сижу в зале.

М.: Очень жаль, что в этом году нет в афише «Легенды о любви».

М.:
Да и «Спартака» три спектакля всего. Мы скоро поедем в Новосибирск с «Иваном Грозным».

В.: У меня вопрос про педагогов. В настоящее время ты репетируешь под руководством Нины Семизоровой. Расскажи о вашей совместной работе. Давай объясним нашим читателям, в чем такая важность педагога?

М.:
В доверии. Я хочу сделать небольшой экскурс. Когда я только пришла в театр, я репетировала с Татьяной Николаевной Голиковой. Татьяны Николаевны не стало, и я была на распутье. Как молодая балерина, я не знала, к кому идти. Изначально мне очень помогали Мария Александрова и Мария Евгеньевна Аллаш. Сплоченность учениц Татьяны Николаевны очень помогла. Уже в ту пору, когда Татьяна Николаевна болела, они уже помогали мне репетировать, и я за это им очень благодарна. Когда все произошло, я понимала, что мне надо делать какой-то выбор. И Мария Евгеньевна Аллаш предложила мне попробовать порепетировать с Ниной Львовной. Был такой момент, театр уехал на гастроли, а у меня готовилась премьера в «Шопенинане». И с первой репетиции с Ниной Львовной, я сразу поняла, что это мой человек. Она светится, у нее безграничная энергия и позитив, она как солнышко. Я поняла, что это мой педагог, и мы начали наш творческий путь. Конечно, она для меня большой авторитет. Все ее пожелания и замечания всегда для меня очень важны. С ней очень легко работать, я иду к ней как на праздник. Она всегда подскажет, причем не только в балете, но и в жизни. Недавно Анечку приводила на «Дон Кихот», танцевал Ваня. И из всех встретившихся ей людей она пошла на руки только к Нине Львовне. Села к ней на колени. И я понимаю Аню. Этим все сказано.

В.: Ты начинала под руководством Голиковой, сейчас работаешь с Семизоровой. Ты уже давно профессиональная серьезная балерина очень высокого уровня. Интересно, в твоем ощущении, насколько различен подход твоих педагогов по подаче? Что каждая из них тебе дала в твоем творчестве?

М.:
Мне сложно будет ответить тебе на этот вопрос, потому что Татьяна Николаевна взяла меня зеленой девочкой после училища. Мы не так много с ней поработали. Она была невероятной женщиной – красивой, элегантной, со стилем. Она всегда так тихо и спокойно говорила. Но при этом была очень строгой. Дисциплина – это все. Это правильно, на мой взгляд. Для меня это было то, что доктор прописал. И все ее ученицы были очень дисциплинированы. Мы никогда не позволяли себе прийти на репетицию в рваном трико, в грязных пуантах. У нас всегда были чистые ленточки, туфли, аккуратный вид. Она не допускала неаккуратности в зале. Она была требовательным педагогом. Возможно, частично мой железный характер передался от нее. У меня перед глазами еще всегда пример Марии Евгеньевны Аллаш. Она – железная балерина. Станцевав «Баядерку», она на следующее утро уже стояла на классе и делала его полностью. В то время как я умирала после «Теней», ноги отваливались. А она стояла у станка в 10 утра.

М.: Очень здорово, что Мария Аллаш теперь педагог. Воспитает таких же прекрасных артистов. Ты — совершенно точно лирическая балерина, тебе это очень идёт, но также ты очень хороша в современной хореографии. В частности, балет «Артефакт-сюита» — пример современной хореографии. Тебя за эту работу очень хвалили. Тебе самой что ближе?

М.:
Мне интересно все, но станцевать что-то из Форсайта было в некотором роде мечтой. Я очень рада, что это получилось. Конечно, очень жаль, что он не смог приехать и лично с нами поработать. Но это был интересный экспириенс и вызов своему телу. Я же не особо задействована в современном репертуаре в театре, больше в классике. После кастинга я сразу попала в составы. Мне сразу стало интересно посмотреть для себя, что это, чтобы иметь хоть какое-то представление, потому что у Форсайта много разного, интересного. И нигде в интернете я не смогла найти запись «Артефакт-сюиты». Потом я выяснила, что это большой спектакль, а из него вырезана часть. Когда нашла, подумала: «Интересно, я вообще могу такое станцевать?» (улыбается) Я, в принципе, сомневающийся человек всегда. Но Нина Львовна однажды сказала мне фразу: «Цель не терпит сомнения», и теперь это мой девиз по жизни. У нас прошел кастинг, мы отсортировались на первый/второй дуэт и начали репетировать. Мне действительно было это очень интересно, в какой-то момент я увидела, что у меня начинает получаться. Еще мне очень повезло с партнером — Влад Лантратов, с которым не задумываешься о технической стороне дуэта.

В.: То есть кайф тебе удалось получить от исполнения?

М.:
Да, да, да! Абсолютно. Это так увлекательно, и каждый раз ты понимаешь, что можешь сделать это еще лучше.

В.: Я всегда так радуюсь, когда такое слышу. Мы обсуждали с Машей, что берем интервью, чтобы услышать именно это — как артист горит новыми проектами. Хотя в одном из недавних интервью ты сказала, что являешься приверженцем классики. А к современным постановкам относишься прохладно.

М.:
То, как сейчас иногда представляют современную хореографию — голые валяющиеся по полу люди — этого я не понимаю, если честно. Прополз червячком, и шедевр, все кричат браво. Это может существовать, но не на сцене главных театров мира. В экспериментальных театрах — почему бы и нет?

В.: Тогда поговорим о пограничных балетмейстерах. Как ты, например, относишься к Джону Ноймайеру? Ведь ряд его постановок классическими в полном смысле слова не назовешь.

М.:
Но и современными тоже не назовешь. Почему нет? Но в силу разных обстоятельств так мне и не удалось с ним поработать. Я тоже была в кастинге на «Каренину», но не сошлось. Я была в составе с Якопо Тисси. Как раз в тот день, когда у меня была та история с «Иваном Грозным» , нам сказали, что мы не будем танцевать.

М.: Но у тебя есть прекрасная партия Манон в «Даме с Камелиями».

М.:
Да, мне нравится дуэт, он красивый. Долго правда (улыбается).

М.: Мне очень нравится, что у вас такой интересный грим, выбеленные лица, это всегда для меня придает особый мистицизм.

М.:
Мы же как альтер-эго главных героев.

В.: По твоим ощущениям, какая партия тебе ближе или интереснее всего? Не знаю, что именно я хочу спросить (улыбается) … то ли, где больше тебя? То ли, какая работа тебе интереснее?

М.:
Ты же знаешь, что ни один артист балета не ответит тебе на этот вопрос. Все партии любимые! Все хотим станцевать. (смеются) Мне интересны вызов и провокация. Я бы с удовольствием станцевала то, чего вы не ожидаете от меня.

М.: Раньше было такое понятие «амплуа».Как ты считаешь, это все ещё работает? Или сейчас уже все это размыто, и балерина должна танцевать все?

М.:
Машуль, мне кажется это было триста лет назад. Сейчас это уже никому не интересно. Все хотят быть универсальными.

М.: Я поясню. Иногда смотришь на артисток балета и понимаешь: одна – Мирта, а вторая – Жизель.. Хотя ты танцуешь оби партии. (смеются). Ок, одна – Эгина, другая – Фригия и так далее.

М.:
Знаете, мне кажется, что единицы могут перепрыгнуть из горячего в холодное. Но в этом, наверное, заключается момент актерской работы. Честно, мне было бы дико интересно попробовать станцевать Эгину, хотя я понимаю, что это никогда не произойдет.

М.: У нас был вопрос про партию мечты, который мы обычно спрашиваем артистов..

М.:
Никто, наверное, не смог сказать.

В.: Интересно, что все с легкостью ответили: для Винокур – это танец с барабанами, для Кретовой — это Маргарита и так далее.

М.:
Я не скажу, честно. Я настолько жадная до работы! Мне необходимо успеть все, все станцевать. В прошлом году у меня был богатый сезон на премьеры. Я станцевала Китри в «Дон Кихоте» и Никию в «Баядерке», но не в Большом театре пока. Их я мечтала станцевать. Станцевала в Михайловском. Прекрасный театр, очень его люблю. Сцена уютная, и зрители всегда тепло принимают.

М.: Ждем в Большом, но, надеюсь, и до Питера доедем.

М.:
Приезжайте!

М.: Мы и твои поклонники часто сетуем на то, что тебе не дают многие партии, в которых ты могла бы быть очень хороша. В частности, очень хотелось бы увидеть твою Жизель и Китри. И ты успешно исполняешь их на сценах других известных театров. Не было ли соблазна последовать за мужем и перейти, например, в Михайловский театр и получить, возможно, больше ролей?

М.:
Машуль, Большой театр — это мой дом. Всякое бывало, и всякое еще будет. Я благодарна Михайловскому театру за то, что они дают мне возможность танцевать партии, о которых я мечтаю. Так я отвечу на ваши каверзные вопросы. (смеется)

В.: Поговорим про «Зимнюю сказку». Премьера состоялась в прошлом году. Мне очень полюбился этот спектакль. Ты — первая исполнительница Утраты в Большом театре. Уверена тебе есть, что рассказать.

М.:
Я желаю, чтобы в нашем театре были как можно чаще такие премьеры, как «Зимняя сказка». То, с каким энтузиазмом работала вся труппа, как горели артисты, подобного я давно не наблюдала. Начиная с ведущих, а они всегда живут этим, но данной постановкой жили все — весь театр. Совершенно чудесный оркестр, который играл на сцене. И сами артисты. Это был потрясающий опыт. Все постановщики, которые приезжали к нам, это замечательные понимающие люди, заставляющие работать (улыбается). Когда начались постановочные репетиции, постоянно менялись составы, списки.. меня определили на две партии: Утрата и Гермиона. Но репетиции шли всегда параллельно. Утрата как-то была мне ближе. И когда мы начали репетировать, с нами был совершенно замечательный ассистент Джон, который разбирал каждый мизинчик на ноге и на руке. Изначально у нас не было градации «первый/второй состав». Все ждали Кристофера (Уилдона, прим.). Я стояла в составе с Давидом Соаресом. Около месяца мы репетировали. Кристофер приехал тогда, когда мы все знали материал. Я помню первую репетицию. В тот день была «Дама с Камелиями», и я в полном гриме репетировала Утрату. Выбора не было, надо было репетировать. Потом Кристофер перетасовал составы. Он хотел, чтобы мы танцевали с Владом (Лантратовым, прим.). А у него на тот момент были постоянно гастроли, уезжал-приезжал. На первый спектакль мы вышли вместе. Я с Владом, Ольга Смирнова и Денис Савин, Кристина Кретова вышла Паулиной.

В.: Полагаю, не все артисты знают английский в совершенстве. Как вы общаетесь с иностранной командой? У вас есть переводчик?

М.:
Да, всегда. На всех постановочных, когда мы работаем с иностранным хореографом, всегда присутствуют переводчики – французский или английский.

В.: Хореограф приезжает не один, с командой?

М.:
Приезжает хореограф, ассистент, репетиторы. У Кристофера была очень большая команда. На каждую партию у него был свой ассистент, поэтому были параллельные репетиции.

В.: Особенные чувства испытываю к этому балету.

М.:
Я тоже!

В.: Для меня это в первую очередь, наверное, связано с тем, что до того, как начались постановочные, мы вместе с Кристиной Кретовой впервые смотрели запись оригинала. В то время, когда Кристина готовила спектакль, у нее совсем не было времени читать источник, и я пересказывала шекспировскую «Сказку». До сих пор вспоминаем это время.

М.:
Я тоже читала. Естественно, есть некоторые расхождения. «Сказку» люблю всем сердцем. Очень благодарна, что Кристофер поставил меня в первый состав. Вообще, весь репетиционный процесс был каким-то особенным. Всегда все с большой радостью приходили на репетиции, хотя материала было много. Было очень интересно.

М.: Для меня всегда остаётся очень большой вопрос к руководству театра — почему вас так редко ставят в пару с Ваней? В том же Спартаке или Иване Грозном? Ведь, казалось бы, нет станцованнее дуэта, чем дуэт пары, которая и в реальной жизни составляет союз.

М.:
Это не наше решение.

В.: А какое удовольствие я получила на «Дракуле!» Я давно вас вместе не видела на сцене, и как раз обсуждали недавно с Машей, почему же вас редко ставят.

М.: У вас еще маленькая дочка. Ане еще и 4 лет нет. Сейчас это в принципе не проблема для артисток балета – многие рожают и не раз, чего раньше не было в общем.

М.:
«Раньше» — это понятие достаточно давнишнее.

В.: «Раньше» имеются ввиду времена, когда были сбитые балерины. Очень давно. (смеются)

М.:
Для меня пример — Олеся Новикова, замечательная балерина Мариинского театра, у нее трое детей. Восхищаюсь ею.

М.: Но все же – как ты все успеваешь? Напряженный график в театре, муж, ребенок, еще и себе уделить время. Или на самом деле ты ничего не успеваешь? (смеются)

М.:
У нас такое время. Приходится все успевать. А как по-другому выжить? На самом деле, все дело в твоих целях. Как ты их ставишь перед собой, как себя настраиваешь. Я всегда стараюсь быть максимально собранной. У меня всегда есть план: репертуар, как проводить время с Аней, Ваня – где Ваня? Куда он перемещается? (улыбается) Это тоже особый разговор, очень смешной. Всегда, когда мама меня спрашивает: «Когда приезжает Ваня?», у меня есть волшебная таблица его перемещений: когда, где, в каком городе он и когда возвращается. (смеются) Все в нашей голове.

М.: Тебе легко далось возвращение на сцену после декрета? Кстати, не очень продолжительного. Ты родила ребенка в июне, а в середине осени уже вышла на сцену…

М.:
О, возвращение — это тоже отдельная тема (смеется). Рассказываю историю. У меня в голове был свой план — выйти с нового сезона в театр. Через месяц после того, как родила Анечку, я начала заниматься. Процесс вхождения в форму, надо сказать, то еще удовольствие было. Честно вам признаюсь, на протяжении всей беременности, с того дня, как только я узнала о ней на сроке 2-х недель, я ни разу не садилась на шпагат. Нет, один раз, уже с большим животом, села — было интересно попробовать и разнообразить нахождение на диване (улыбается). Я не занималась, ничего не качала, не было даже желания. У меня тогда как раз стоял «Спартак», «Герой нашего времени» и первое выступление в «Щелкунчике». Я Ване сказала: «Ну может я хоть Спартак станцую…» Он: «Я тебя не буду поднимать! Не надейся! Хочешь — танцуй» (смеется) Ну сама же я не поднимусь. А «Герой» — там вообще все поддержки за живот. Тогда я села и подумала о своих приоритетах. Я знаю, что многие балерины танцуют до 4-х месяцев беременности, но для меня это было настолько долгожданно, что я бы себе никогда в жизни не простила… Так что на следующий день я пришла в театр и торжественно сообщила новость Нине Львовне. А когда родила, уже «начистила лыжи», чтобы заниматься и была готова. Я вошла в форму и планировала в ноябре станцевать «Спартак». Но тут звонит Галина Олеговна Степаненко с предложением согласиться на авантюру. В тот момент на Новой сцене проходили гала-концерты звезд балета, мне предложили «Видение розы» (Михаила Фокина, прим.) с Димой Гудановым. Для балерины это спокойная, без напряжения, партия, идеальная для первого выхода после декрета. Я согласилась. Но случилось, что случилось. Перед вторым актом я стою в кулисе вся готовая, в гриме, и тут прибегает Галина Олеговна и анонсирует, что «Видения розы» не будет. В общем, Дима травмировался в первом акте во время другого номера, я понимаю, что «Розы» не будет. Я так в этом костюме, с этой шалью, в гриме начинаю реветь горючими слезами, а концерт начинается со второго номера. На следующий день был концерт №2. Партия Розы довольно специфическая, ее танцуют не все, но благодаря Славе Лопатину, который за ночь вспомнил порядок, днем ему кое-как сделали костюм, и мы станцевали. В общем, я вышла раньше, чем планировала. Сейчас все это весело, все эти истории, а тогда… Наверное, эти ситуации продолжают закалять мой характер, и я ко всему отношусь теперь с юморком. Юмор в наше время очень важен, без него не выжить.

В.: Многие исполнительницы делают акцент на том, что осознают даже старые роли по-новому после того, как стали матерями. Ты тоже мама. Как изменилось твое ощущение на сцене после рождения Анечки? Можешь мне как-то описать?

М.:
Не знаю, как это работает. Могу сказать не только за себя. Практически у всех первые полгода/год почти отсутствует усталость. Я танцевала спектакль и даже не уставала, когда исполняла технически сложные партии. Возможно, это связано с тем, что это стрессовый период в жизни матери — ребенок маленький, все время думаешь о нем, заботишься. Но проходит это время, и все снова возвращается в исходную. Могу сказать, что меняется мировоззрение, приоритеты в жизни. Если раньше можно было после спектакля спокойно пойти на массаж или заняться другими своими делами, то сейчас, сверкая пятками, бежишь к своему маленькому существу, которое еще ничего не может самостоятельно. Весь мир крутится вокруг этого человека. На самом деле, рождение ребенка – это чудо. Конечно, когда смотришь, что это все твое родное, все меняется, карьера уже не стоит на первом месте. Это, действительно, правда жизни. Все балерины, у кого есть дети, это скажут. Дети — самое важное в нашей жизни.

В.: А что касается непосредственно самих партий, ты чувствуешь их как-то по-другому?

М.:
Знаешь, все партии, которые мы исполняем, растут вместе с нами. Даже если нет детей, «Жизель» тогда и два года спустя будет разной. Не знаю, связано ли это с материнством, периодом отсутствия в твоей жизни сцены, жизненного переосмысления. Конечно, ты меняешь свою трактовку всего.

М.: Да, но я отмечала, что многие писали о том, что после выхода из декрета твой танец стал еще лучше.

М.:
Мне многие говорили об этом. Но я не почувствовала в себе такого щелчка: «Вот я проснулась, я другая.» (улыбается) Я не могу сказать точно, что это связано с материнством или просто с приобретенным опытом на сцене. В жизни я человек эмоциональный, импульсивный, поэтому не могу точно сказать, с чем это связано.

М.: Когда мы читаем интервью с разными артистами Большого, или когда сами с ними разговариваем, то слышим очень разные точки зрения об атмосфере в коллективе. Кто-то говорит, что для него театр это семья, а кто-то, что там трудно найти настоящую дружбу, и всегда есть дух соперничества – как у тебя с этим обстоят дела? Театр – твой дом или только место работы?

М.:
Я не знаю, я никогда не чувствовала какой-то такой атмосферы. Театр это, конечно, мой дом, второй десяток лет там работаю. Ваня очень правильно однажды сказал: «Все идет из твоего нутра, если ты хочешь видеть нездоровую атмосферу, ты видишь ее, а если ты занимаешься своим любимым делом, то этого не будет вокруг тебя». Лично я не вижу нездоровой конкуренции, стекла в пуантах и подобного – это придумано. Возможно, были единичные случаи. А так все дружелюбные. Вот мы сидим на этаже, и солистки и кордебалет – всегда все поддерживают друг друга, помогут в любой ситуации. Определенная сплочённость в театре присутствует, мне кажется.

В.: Я думаю это вопрос больше не к театру, а вопрос отношений в коллективе. Одни и те же проблемы возникают и в театре и в других крупных компаниях.

М.:
Да и от того, как люди к тебе относятся, многое зависит. Мне всегда приятно, когда девчонки из кордебалета пишут мне поздравления или эмоции после моих выступлений. Для меня это очень важно.

В.: Мы предоставили возможность нашим подписчикам в Instagram задать вопросы, но так как мы по времени вышли за рамки, зададим лишь два.

М.: Первый вопрос был «Когда же ты покажешь лицо Анечки в Instagram?»

М.:
Честно, я на каком-то распутье. Мне кажется, это должен быть ее выбор — появляться ли там, поэтому на протяжении всего времени я не афишировала свою беременность. Многие даже не знали, что я нахожусь в декрете. Так что это спорный момент. Ваня в целом со мной согласен. Она уже очень активная, сама снимает сэлфи, усаживает нас и говорит «Мам, ты подвинься поближе и улыбнись давай» (улыбается). Так что я не удивлюсь, если завтра она скажет «Сфотографируй меня и выложи». Но то, что я наблюдаю в Instagram последние года, то, что происходит с нашим миром — это тихий кошмар.

В.: Теперь можно мой вопрос? Мне очень понравился вопрос @safon_75 из Афин, а именно: можно ли у Маши спросить рецепт котлеток, которые она жарит для мужа? (Смеются в голос)

М.: Я помню было интервью, когда Ваня рассказал, что чуть ли не отменил прием у Путина, потому что ему надо было домой к жене на котлетки.

М.:
Когда было открытие Олимпийских игр, Ваня уже собрался домой, поехал в аэропорт, а я котлеток наготовила дома, гречечку сварила. И тут Ване приходит приглашение на следующий день на этот прием, а он: «Как так, у меня же котлеты дома?!» (смеются) Было смешно. Ну что, реально рецепт?

В.: Давай!

М.:
Котлеты из индейки. Трем на мелкой терке лук, хлеб замачиваем в молоке, смешиваем все с фаршем, добавляем яйцо, солим и побольше перчим. Обжариваем с двух сторон, затем заливаем воду в сковородку, кладем лавровый лист. Закрываем крышкой и ждем пока вода выкипит, периодически переворачивая котлетки. Обычный рецепт! (улыбается)

В.: Как мне жаль, что мы не видео-интервью берем сейчас! Рецепт от Марии Виноградовой! (смеются) Подписчица ждет тебя в Афины. В общем, Маш, спасибо тебе большое, я уже не думала, что мы возьмем это интервью..

М.:
Действительно, у нас были бесконечные накладки, спасибо тебе, что эта встреча произошла!

Фото обложки: Андрей Байда

============================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21410
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Мар 21, 2020 12:01 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020032101
Тема| Балет, Национальный Балет Канады, Персоналии, Эван Маки
Автор| Катерина Борновицкая
Заголовок| Эван Маки — Национальный Балет Канады
Где опубликовано| © La Personne
Дата публикации| 2020-03-21
Ссылка| https://www.lapersonne.com/post/evan-mckie-canada-ballet/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Звезда Национального балета Канады Эван Маки в большом интервью La Personne о творческом пути, поисках себя в ролях и писательской карьере.

Специально для этого материала известный канадский фотограф Каролина Курас создала фотоисторию с Эваном.




Карен Кейн, художественный руководитель Национального балета Канады однажды назвала вас «очень интеллектуальным танцовщиком, обладающим душой истинного артиста…» Эван, с вашей точки зрения, как выражается интеллект на сцене, и что это значит, быть истинным артистом?

Год за годом я самосовершенствуюсь, добиваясь искренности через танец. По принципу объединения частиц, мне нужно было понять то, из чего я состою, чтобы иметь возможность этим пользоваться. При определенных условиях окружающей среды одно и то же вещество может быть как свинцом, так и золотом. Только так я могу ответить на этот вопрос. «Красноречивый язык тела» очень высоко ценится и на сцене, и в жизни. И чем больше я работаю со своим телом и разумом, чем больше думаю и “говорю” со своим телом, тем глубже я понимаю других людей, и тем больше наслаждаюсь возможностями, которые дает моя профессия. На днях у меня как раз был интересный разговор с моим коллегой-танцовщиком на эту тему. О том насколько глубокого взаимопроникновения можно достичь с партнером на сцене…

Карен Кейн недавно объявила о своем уходе из Национального Балета Канады. Расскажите, пожалуйста, про ваш совместный опыт работы.

Карен помогла воплотить в жизнь очень многие мои мечты. Она позвала меня в качестве приглашенного артиста станцевать в «Спящей красавице» Рудольфа Нуреева. А затем, когда я попросил ее, приняла меня в труппу и сразу же ввела в репертуар. Карен привлекала к работе выдающихся хореографов, таких как Уэйн Макгрегор, Джон Ноймайер, Алексей Ратманский, Кристофер Уилдон, Кристал Пайт… Я выступал в их балетах и очень благодарен за это. Не каждый руководитель дает тебе такие возможности.

Когда я попросил Карен поддержать мое обучение по программе «О роли лидерства в творчестве», меня приятно удивило, что она позволила мне уехать в Великобританию, а также отпустила на время поработать с Микко Ниссенем в Бостонском Балете. Она сделала меня премьером и дала возможность танцевать с ведущими балеринами – Светланой Лунькиной и Юргитой Дрониной. Это как подарить артисту право на вторую, третью, четвертую жизнь… И это был очень смелый шаг во времена перерасстановки сил в труппе. На протяжении 6 лет я имел счастливую возможность работать вместе с Карен, в своем роде где-то сравнивая ее стиль с Рейдом Андерсоном и Брижитт Лефевр, с которыми мне также посчастливилось часто работать. Я приехал в Канаду научиться чему-то новому, и я научился.

Карен также «заразилась» моей идеей приглашать хореографов для постановки небольших номеров в гала-концертах, что позволило привезти Джулиано Нуньеса на наш ежегодный Гала, а также выступить с нашими собственными постановками в других странах. Она знакомила меня с менторами, когда мне это было очень нужно! И всегда давала шанс станцевать с балеринами из других трупп, когда я ее об этом просил.

И я обязательно у нее спрошу, как с позиции руководителя она воспринимала тридцатишестилетнего танцовщика, который постоянно ищет новые формы самовыражения и хочет полностью отдавать себя искусству, сохраняя при этом то, что уже было наработано. Это прекрасная гармония, и, мне кажется, это требует постоянного внутреннего движения.

Как вы считаете, у вас есть необходимые качества, чтобы занять руководящую должность?

Я постоянно задаюсь этим вопросом… Возможно, у меня есть своя точка зрения, отличная от позиций руководителей, которых я очень уважаю. И не забывайте, что я достаточно молод, и у меня совсем нет управленческого опыта.

Но я очень решителен, и меня всегда волновал вопрос развития творческих мощностей. Я потратил очень много времени, чтобы артисты могли взаимодействовать с лидерами из других сфер деятельности и постоянно поддерживал связанные с этим начинания. И мне очень повезло в этой сфере. Я никогда не пытался занять руководящую должность, и никогда не проявлял интереса к руководству нашей труппой, хотя многие шутят и говорят мне – «Мы знаем, что ты этого хочешь!»

Я всегда находил это забавным и даже абсурдным – многим кажется, что управлять огромной труппой – то же самое, что играть с новой игрушкой или выигрывать в лотерею. Я до сих пор учусь, и, если честно, я не на том отрезке жизненного пути, на котором хотелось бы оставить карьеру танцовщика.

Вы учились в Школе Национального балета Канады, затем продолжили обучение в Кировской академии в Вашингтоне и наконец поступили в школу Джона Крэнко в Германии. Разные страны, хореографические направления, языки, традиции… Как все это повлияло на ваш исполнительский стиль, и какая традиция все-таки превалирует в вашем танце и вашем творчестве?

Такой вопрос… да, вы правы. Это никогда не заканчивается. Я люблю парусные лодки, потому что с одной стороны, можно взять четкий курс, но с другой стороны, ты чувствуешь ветра и подводные течения и полагаешься на инстинкты, необходимые для того, чтобы управлять и наслаждаться путешествием. То же самое для меня танец. Взаимосвязи и отношения, которые я построил на каждом отрезке профессионального пути, очень много для меня значат. Они всегда со мной. Это то, что восхищает, дарит силу, то, что очень ценно. Мне посчастливилось заниматься у выдающихся педагогов. Если педагоги не вкладывали душу в то, что они делали, или говорили жестокие де-мотивирующие вещи (в большей степени из-за собственной неуверенности и нашей юношеской уязвимости), в те моменты я понимал, что не каждый имеет право преподавать. Возможно, кого-то в классе я раздражал, но я определенно чувствовал свои способности к танцу. Безусловно, тогда я был слишком слаб, чтобы осилить ведущую партию, и мой прыжок был недостаточно высок (возможно, как и до сих пор), но у меня была сила воли, и я прислушивался к каждому замечанию. Спрашивал себя «Что есть танец?»… «Как я хочу станцевать эту партию и как я хочу увидеть, чтобы она была исполнена?»

Я чувствовал, что важно понять, откуда мы все пришли, и почему люди принимают те или иные решения, но в глубине души знал – для того, чтобы артисты лучше танцевали, надо просто позволить им танцевать. Мне говорили, что мы можем восхищаться великими танцовщиками, но мы не должны их копировать; это как бросать вызов системе, пытаясь ее улучшить. Я знал, что, если я не буду бороться за свою танцевальную карьеру, никто не будет. И я всегда задавал вопросы своим великим наставникам, которые встречались мне на жизненном пути. Они помогли понять суть педагогики – если ты хочешь развить что-то в учениках, не жалуйся на них. Меня шокирует, что это до сих пор происходит. Есть особые методы, которые очень важны, подобно тому как садовник возделывает сад. Традиции в трех школах были очень разными, везде были свои темпы. Я также посещал летние курсы и интенсивы – мой мозг всегда соревновался с телом, и они оба требовали новых знаний и искали баланс. Я научился не бояться показать себя, потому что не нужно пытаться вставать на чье-то место. Я уверен, что у каждого человека свои представления о самоотдаче, о выходе из группы. Когда ты что-то отдаешь, но непременно получаешь что-то прекрасное взамен. И это очень радует.

Когда и почему вы решили стать танцовщиком? Вы представляли себе тогда, что станете премьером известных компаний, что вы станете звездой балета?

Я нахожусь там, где я есть, благодаря танцовщикам, которые проложили этот путь до меня. Большинство из них я знаю лично, и часто с ними общаюсь, с теми, кто еще жив и здоров. Слава Богу, таких много, и они полны энергии и жизненных сил!

У меня никогда не было линейных идей об успехе. Я понимаю и восхищаюсь балетной иерархией и манерностью диалогов, подобно той, что была при дворе Людовика XIV в Версале. Но правда в том, что я всегда ценил современный и экспрессионистский танец, еще до того, как начал заниматься балетом. Танец есть прекрасная возможность ломать стереотипы, ресинтезировать. Канада постоянно развивается и, конечно, эта страна моложе самого искусства балета. Когда мне не было еще и 10 лет, я посмотрел балет «Онегин», и он открыл моим глазам и сердцу то, каким должен быть балет. И каждую ночь я стал часами пытаться перевоплотиться в литературных героев. Мои родители, поняли, что это серьезное увлечение, и я поступил в балетную школу. Моя бабушка была директором театра, дедушка – инженером-световиком. С тех пор у меня особое отношение к свету и сценографии.

В Штутгарте вы занимались под руководством Петра Пестова – одного из лучших педагогов XX века. Среди его учеников – Владимир Малахов, Александр Ветров, Николай Цискаридзе, Алексей Ратманский. Вы помните, чему он учил вас в первую очередь?

Да, абсолютно помню. Он был мыслителем. Большая часть его класса была посвящена музыкальности и контрапункту, это была целая философия. Также он развивал товарищество между учениками, и мне это очень нравилось. Он был фантастическим… и очень дружелюбным. Ему нравились определенные композиторы под разные упражнения, он советовал нам учиться играть на музыкальных инструментах, если мы и в правду хотим привнести что-то в искусство танца. Существуют книги, в которых Пестов объясняет свои техники. Однажды я брал у него интервью для Dance Magazine… Он сказал, что это его первое интервью. Ему тогда было около 80 лет.

И я также хочу выразить особую благодарность Тадеушу Матачу, директору Школы Джона Крэнко за помощь в переводе, когда я брал интервью. И, вообще, за все, что он для нас делал.

В четырнадцать лет вы получили серьезную травму колена, не расчитав глубину при прыжке в воду. Была вероятность, что вы никогда не сможете танцевать, но вы вернулись. Доктора называли это «чудесным исцелением», что вы поправились без хирургического вмешательства. Это правда было чудо? Как вы смогли это преодолеть?

Я был готов ко всему, я просто делал свою работу, и в начале это было очень странно и больно. У нас у всех что-то сломано или перерастянуто внутри, поэтому мы должны быть сильными и уметь адаптироваться. Мой педагог Петр Пестов при помощи изнуряющих тренировок очень помог мне наработать другие мышцы, которые были нужны. Так прошел год, доктора сказали, что это чудо. Они понимали, что с одной стороны за этим стояли знания, но с другой – сила воли. Сейчас на этом основана большая часть моих учений – как человеческий мозг и тело совершают невероятные вещи в процессе танца и выздоровления. Я постоянно говорю про японское искусство Кинцуги, когда разбившийся на куски фарфор восстанавливают при помощи золотого клея и предметы возрождаются, приобретая еще большую ценность.

15 лет вы жили и танцевали в Штутгарте, шесть лет вы были премьером Штугратского балета. В 2014 году вы вернулись в Канаду и присоединились к труппе Национального балета. Почему вы решили поменять свою жизнь, поменять театр? Тяжело ли было покинуть место, которому вы отдали столько сил, где вы состоялись как артист?

Это было ужасно тяжело – ступить на новый жизненный путь. Но я никогда не отрывался от своих корней. Я приложил все силы, чтобы построить карьеру в Штутгарте, был очень терпелив, и прекрасное руководство театра всегда давало мне столько возможностей… Но в то время моя мама, которая жила в Канаде, заболела, и ей нужна была моя помощь – ей и еще некоторым очень близким мне людям.

Я хотел быть со своей семьей. Также я переживал неожиданное расставание, которое очень ранило меня, изменило меня изнутри, мне было сложно. Знаю, большинство людей не будет переезжать в другую страну из-за разбитого сердца, но в тот момент это тоже поспособствовало моему решению.

Наверное, в тот период я был слишком сосредоточен на карьере, чтобы заметить, как начала рушиться моя личная жизнь. Штутгарту тяжело было сказать «До свидания», это место, где я многому научился, где были потрясающие репертуарные возможности.

Многие не понимали, они говорили: «Здоровье твоей матери должно быть действительно очень плохим, твое расставание должно быть действительно очень тяжелым, раз ты решил все бросить и уехать домой перед азиатскими гастролями Штутгартского балета со спектаклем «Онегин» и перед выпуском его DVD версии».

А я как раз только станцевал Онегина в Штутгарте, Париже, Токио, в Большом театре… И я очень хотел дальше работать над ролью, особенно после того, как познал боль от потери любимого человека. Я хотел сделать этот образ еще полнее!

Но в реальности, семейные и личные проблемы действительно были очень тяжелы для меня, и я принял решение. Прекрасные танцовщики Штутгартского балета получили, таким образом, больше возможностей, а Национальный Балет Канады, куда меня пригласили, начал новую кампанию под лозунгом «привлекать, лелеять и сохранять», стал приглашать артистов с международным опытом, и это было то, что мне нужно.

У нас не очень длинный сезон, поэтому мы проводим на сцене меньше времени, чем большинство крупных балетных трупп, но репертуар очень сильный. За шесть лет я станцевал 22 новые партии. Также я смог найти для себя много нового в танце, развиваться, работая с молодыми хореографами и композиторами, в которых я верю. Я благодарен нашему руководителю Карен Кейн – она увидела, что я хочу добиться большего в карьере, в артистизме, потому что успех в Штутгарте пришел ко мне достаточно поздно, потому что я видел в Торонто танцовщиков за 40, которые были в расцвете своих сил и таланта.

Это очень вдохновляет, потому что публика заслуживает увидеть на одной сцене как настоящих мастеров сегодняшнего дня, так и блестящих солистов дня завтрашнего! Я думаю, важно понять, как управлять разновозрастной труппой и создавать для них равные сценические возможности. Это практически невозможно, но некоторые, например, Джон Ноймайер, делали это абсолютно невероятным образом. Что касается меня, то я не удовлетворен тем, каким артистом я являюсь сейчас, но этот путь прекрасен. И тем прекраснее он становится, чем больше начинаешь чувствовать возможности своего тела и разума.

Как вы себя ощущаете сегодня в Канаде – вы родились здесь, но выросли в другой культуре? Чувствуете ли вы себя обязанным делиться опытом и вдохновлять своим примером окружающих, и особенно молодое поколение?

Безусловно, это особенное место – часть меня, но я не планировал, что все сложится именно так. Полжизни в Канаде, полжизни в Европе. На самом деле я заключил некий пакт с самим собой для поиска внутреннего и внешнего – мысли, чувства, места, идеи – все что может дать нам Искусство Театра. Это ответственность перед собой, то, что дает баланс. Меня вдохновляет будущее поколение, и да, моя карьера действительно необычна, с интересными поворотами – мне есть, что рассказать. Но я все еще нахожусь в поиске, я чувствую, что до конца не вышел на свет. И на этом пути важен каждый шаг – тренировки, выступления, отношения с друзьями, с семьей.

Вы очень органичны, как в классическом, так и в современном балете. А что ближе вам – вашей физиологии и вашей душе?

Я не знаю… Но я считаю, что это абсолютно разные психологические посылы. Балет формирует тебя снаружи, контемпорари идет изнутри. Учить новый язык всегда непросто, это всегда выход из зоны комфорта. Поэтому мне нравится пробовать.

Вы очень глубоко вживаетесь в роли, особенно по литературным произведениям. Также вы говорили, что черпаете вдохновения у драматических актеров для исполнения некоторых ролей. Это стало вашей визитной карточкой. Вы видите в себе актера?

Благодаря Джону Ноймайеру я смог воплотить на сцене очень много интересных персонажей: Каренин из «Анны Карениной», Яго из «Отелло», Петрушка и Дягилев из балета «Нижинский», Митч из «Трамвая «Желание». Процесс познания таких персонажей – это всегда увлекательнейший вызов как для танцовщика, так и для человека. Особенное значение для меня имеют роли по произведениям Шекспира, потому что именно Гамлет в хореографии Кевана О’Дей впервые позволил мне перейти свои внутренние границы и начать думать, как мой герой. Также Леонт из «Зимней сказки» Кристофера Уилдона, Ромео, Тибальт, Парис в постановках Крэнко и Ратманского также дали мне шанс пропустить героя через себя, стать с ним одной крови. Такие моменты и возможности – настоящие подарки от хореографов и руководителей, поэтому каждый раз, получив роль, я благодарен… и каждый раз приятно удивлен.

У вас есть любимые роли?

Онегин мне очень близок и дорог – благодаря ему я полюбил в детстве балет и литературу, он стал моим отправным пунктом. Было очень много значимых и поворотных ролей, которые меняли мою жизнь, мое восприятие себя и других, отношение к дружбе…

Все мои роли из балетов Ноймайера и Макгрегора дали мне очень много личностного развития. И я бесконечно им благодарен. Мне очень нравится «Спящая Красавица» Рудольфа Нуреева. Марсия Хайди также прекрасна – ее идея сделать партию Злодея столь же хореографически наполненной, как и партия Принца – придает истории объемность и помогает раскрытию персонажа.

Также интересны ее гендерные игры с персонажем – как лучше его станцевать, в женственной или мужественной манере… Ведь в старых книгах и даже в голливудских фильмах, эти сказочные злодеи иногда так расплывчаты, и это позволяет пробовать новые идеи и решения для их физического и эмоционального воплощения на сцене. Также есть очень много ролей, которые я хочу станцевать – у Матса Эка, у Уильяма Форсайта, у каждого хореографа, который в меня верит. Если это танец, в котором ты познаешь, философствуешь и даже учишь, это всегда прекрасно! У великих хореографов, которых я знаю, не было в этом недостатка.

Вы тоже являетесь хореографом-постановщиком. Когда вы в первый раз почувствовали желание ставить?

На самом деле я не вижу в себе хореографа, и я до сих пор каждый день пытаюсь выстроить себя как танцовщик. Есть люди, рожденные для того, чтобы ставить, и они меня восхищают! Да, я люблю работать с идеей, постановками, движениями, работать со светом, драматургией, даже придумывать комбинации иногда, но для меня это не хореография. Я очень осторожно называю себя хореографом – эта работа, которую можно сделать хорошо, только чувствуя специфику и контакт с так называемым хореографическим словарем. Это как быть изобретателем. Мне нравится создавать, развивать, запечатлевать, обращаться к танцу, но я не готов назвать себя хореографом. Есть много других, кто мечтает быть хореографом, и я рад видеть их в своей стихии. Я всего несколько раз ставил – больше по необходимости или для специальных проектов. Наверное, мне нужно сосредоточиться на том, что мне по-настоящему интересно, а работу хореографа оставить непосредственно хореографам. Или, возможно, для этого пока не сошлись звезды – у меня нет озарения. Но я вдохновляюсь работами либо самых великих, либо самых ужасных хореографов. Все, что между, как правило, очень размыто.

Вы ставили номер для Ольги Смирновой, а также были ее партнером на выступлениях в Нью-Йорке. Ваша совместная работа очень высоко оценена критиками и зрителями. Расскажите, пожалуйста, немного о вашем партнерстве с Ольгой.

С Ольгой мы всегда ищем что-то новое. Многие считают, что она сейчас находится на пике своей карьеры, потому что она великолепная балерина и уже очень многого добилась в профессии. Но я все еще вижу в ней скрытый внутренний потенциал, который постепенно раскрывается. Артисты балета подобны загадкам… Эти загадки мы ежедневно загадываем друг другу и пытаемся их разгадать. Иногда тебе везет с партнером, и получается найти суть. Мне в этом плане очень часто везло. Мои партнерши наполнили мой мир новыми красками и научили меня быть благодарным каждому прожитому дню.

Вы всегда открыты работе с молодыми хореографами. У вас есть какие-то приоритеты – гендерные, этнические?

Как правило, хореографа выбираешь по его достижениям, а также по ощущениям того, что вы можете дать друг другу в процессе совместной работы. Мне бы хотелось как можно больше работать с представителями разных культур, национальностей, полов…Для меня очень важно пробовать что-то новое, что-то, чего не было в другом времени и пространстве. Не надо себя ограничивать… А если мы все-таки себя ставим в определенные рамки, то давайте иногда выходить за них, чтобы проверить, а двигаемся ли мы в правильном направлении. Всегда есть место для лучшего, я бы сказал.

Давайте поговорим о вашей писательской карьере. Вы являетесь колумнистом и консультантом японского и американского изданий Dance Magazine. Как у вас появилось желание писать?

Это мое хобби. Невероятно отзывчивая женщина Венди Перрон была главном редактором Dance Magazine, а я всегда с упоением читал все международные танцевальные издания. Однажды она узнала, что группа танцовщиков пишет online о том, что происходит в их мире, общаясь и поддерживая друг друга. Ей понравился мой стиль, и она предложила писать для Dance Magazine, а также стать членом совета. Она замечательная и до сих пор помогает мне во многих вопросах. Писательский труд – это самовыражение, и мне нравится рассказывать про магию моей профессии. Я много читаю, мои самые любимые главы – это новые. Иногда пишу стихи.

Как вы обычно выбираете тему для интервью?

Мне нравится продвигать талант. Иногда я фотографирую танцовщиков – в основном, портреты. Но не всегда… все это должно рождаться очень естественно.

У кого вы бы хотели взять интервью? Или, возможно, чтобы кто-то взял интервью у вас?

Я бы хотел, чтобы у меня взял интервью Фридрих Ницше. А сам бы я хотел взять интервью у семьи Кардашьян, возможно даже интерпретируя все через танец и движения (смеется). Получилась бы крутая вечеринка!

А почему вы любите писать?

Факты всегда очень важны, и я именно этому придаю большое значение. Я люблю саму историю и всегда счастлив, если удается привнести в нее что-то личностное от конкретного артиста. Я «пишу на салфетках» — мысли, наблюдения, то что приходит в голову, чтобы потом иметь возможность их редактировать, улучшать. Иногда я описываю свои чувства и ощущения, особенно, если я знаю, что они могут больше не повториться. Порой описываю то, что у меня не получается, чтобы позже найти для этого другое решение.

Прочитав мои дневники, многие удивились, как много в них украденных моментов – например, я могу наблюдать за коллегой в танце и описывать то, как падает на него свет, и что я при этом чувствую. Меня вдохновляет то, что вокруг меня, и об этом я пишу.

Возможно вы возьмете у кого-нибудь интервью для La Personne? У нас есть специальная рубрика Face to face, где артисты балета берут интервью у своих коллег!

Это классная идея! Мне напоминает журнал Inretview Энди Уорхолла. У меня уже в голове есть несколько кандидатов.

Расскажите про ваши вечеринки и специальные события. Когда вы начали организовывать костюмированные балы?

В Штутгарте каждый был немного погружен в свой мир, а мне хотелось создать какую-то общую живую атмосферу. Каждый был поглощен танцем по каким-то своим личным причинам, каждый стремился вписаться в философию труппы, что значило отдавать все свое сердце, всю свою страсть танцу. Мне казалось, что, если люди будут собираться вместе на костюмированные вечеринки, в образах, которые они сами придумали, это даст им возможность самореализации и позволит им увидеть разные стороны друг друга. Сначала все немного стеснялись, но к шестой вечеринке произошел какой-то творческий перелом, и люди стали открываться. Возможно, для меня это был некий эгоистичный способ изучить моих коллег более изощренным и тонким способом. Идеи, которые рождались на этих вечеринках, были очень мощными и экспрессионистскими. Не знаю, как для остальных, но я благодаря этим вечеринкам стал получать больше удовольствия от коллективной ежедневной работы, поскольку в творчестве каждого для меня открывались какие-то новые грани. Это было очень увлекательно, некий вызов – смогу ли я провести это событие от начала и до конца.

Вы принимаете участие в различных социальных проектах – например, танец, как часть реабилитационной программы для переживших депрессию и наркотическую зависимость. Вы являетесь партнером и волонтером восстановительно-терапевтической программы Канадского Центра Психического здоровья, а также участвуете в независимых исследованиях нейропластических тренировок. Расскажите, пожалуйста, чем конкретно вы там занимаетесь, и почему эта сфера так вам интересна?

Я видел, что делают с людьми наркотики и психические расстройства, и я также видел, как воздействуют музыка и танец на тех, кто поражен этими недугами. Я придумал что-то вроде импровизационного класса, который оказался достаточно продвинутым, но очень позитивным! На этот проект у меня ушло много времени. О человеке можно многое узнать, когда он танцует. Изучение исследований в области нейропластичности вместе с экспертами также является необходимой частью моей добровольной работы, потому что я должен понимать и чувствовать не только тех, кто двигается легко и непринужденно, но и тех, кто элементарно плохо ходит. И я намерен продолжать развиваться в этой области.

В настоящий момент на чем вы больше всего сконцентрированы? Ваши цели, желания, стремления на данном отрезке жизненного пути и карьеры?

У меня очень интересная и насыщенная жизнь, но впереди предстоит много работы, если я хочу достичь некого единства и основополагающих целей.

Вокруг всегда были люди, которые говорили – «Ты не сможешь сделать это» или «Ты не сможешь сделать то», и эти слова разжигали во мне огонь. Огонь, который мотивирует меня не идти по шаблонному пути, не есть один и тот же хлеб каждый день, а наоборот прокладывать новые маршруты, знакомиться с интересными людьми, обретать новые познания в своем искусстве, со всей страстью и возможностями, которые у меня есть, а также с помощью тех, кому созвучны подобные чувства и идеи.

В моей жизни были люди, которые открыли передо мной блестящие возможности и помогли мне двигаться в правильном направлении. Другие либо не могли оказать мне поддержку, приняв меня таким, какой я есть, либо просто не хотели по каким-то личным причинам. Как бы то ни было, каждая глава нашей книги жизни благословляет на поиск тех, кто искренне в нас верит, а также на то, чтобы стать таким же верящим в других. Это императив, и я чувствую, что впустую трачу жизнь, если этого не делаю. Бесценно – найти или построить подобное творческое взаимопонимание в мире, где так много всяких «может быть» и «я не уверен».

И возвращаясь к первому вопросу интервью… Что значит быть истинным артистом… Это значит, постоянно вскрывать противоречия и создавать правильный синтез ингредиентов. Истинная природа такого процесса учит смирению, и я очень этому благодарен.


Блиц

Первый выход на сцену


Мне было три года, и я изображал букву алфавита – если не ошибаюсь – Z. Нужно было терпеливо ждать, но я наслаждался этими моментами ожидания, выглядывая из темноты кулис и чувствуя энергию сцены. Наконец, настала моя очередь, и мне не хотелось, чтобы это кончалось…

Ваш день начинается с

Мне кажется, мой день не начинается до того момента, пока я не танцую, работаю над вращениями, растяжками и балансом.

Я никогда не пробовал

Я никогда не был во внешнем пространстве. Но иногда я себя чувствую посторонним, чужим, и люди смотрят на меня, как на чудака. Как я уже сказал ранее, я всегда искал баланс между внутренним и внешним, и пытался понять это через танец. Это обогащает мою жизнь.

Три вещи, которые всегда со мной

Всегда со мной… Чувство юмора – я люблю заражать людей смехом – на репетициях, в самолете, еще где-нибудь…

На поверхностном уровне – возможно, какие-то элементы базовой черной одежды. Сверху может быть что-то цветное, с узором, но под этим обязательно должно быть что-то черное.
Мое тело всегда со мной, и оно мой величайший учитель.

Любимый город

Париж, потому что он был очень гостеприимным и, возможно, Барселона… Это города, чьи здания, планы, люди хранят столько мыслей в себе. Также меня очень привлекают самые старые и самые новые в мире города.

Я горжусь

Теми, кто сделал танец частью своей жизни и людьми, которые преодолели сложные жизненные обстоятельства. Еще я горжусь теми, кто не дает себя запугать. С детства я всегда терял уважение к тем, кто пытался как-то запугать или унизить других. И, наоборот, восхищался теми, кому не нужно было этого делать, потому что они занимались развитием собственных сил и возможностей. Мы приходим в театр, для того чтобы избежать подобной агрессии. Я хочу, чтобы так продолжалось.

Яркие моменты из детства

Это прозвучит смешно… Но вы когда-нибудь пытались копировать голос Уитни Хьюстон, тональности, которые берет Тина Тернер или крик Майкла Джексона? Это можно делать бесконечно! В детстве я постоянно этим занимался, в принципе, и сейчас продолжаю.

Я читаю сейчас

Статью про танец и человеческое общество. А недавно я участвовал в оперной постановке и очень много читал и изучал про этот вид искусства.

В моем плейлисте

Рошин Мерфи, Леди Гага и много Шопена. Бах – мой любимый классический композитор, но я должен быть в правильном настроении, чтобы воспринимать его музыку. Я был счастлив познакомиться с Эса-Пекка Салоненом и танцевать «Янтру» Макгрегора на его музыку. Я всегда в поиске молодых классических композиторов, но мне очень нравится электронная музыка – например, прекрасный музыкант и продюсер Sophie. Ну, и честно говоря, что бы мы, балетные, делали без Чайковского?

Я не могу жить без

Ритмов Земли. Серьезно… Я не знаю, насколько они подвластны нам. Но ученые их выявили!

Секрет успеха

Самый охраняемый секрет успеха, мне кажется, это неудача. Это неизбежно и преодолимо. Переcтройка параметров успеха может стать забавным времяпрепровождением.

Самое сложное в вашей профессии

Самое сложное для меня и самое интересное – воплощение и передача гармонии, заложенной оркестром, и поиск резонанса в танце с партнером. В этом есть уязвимость и, чем она прекрасней, тем более всепоглощающая. Но есть способ обуздать ее при помощи дисциплины и некоего ритуала. Я говорю сейчас не про наращивание мышц, но про внутреннюю настройку в процессе работы. Это самое ценное для меня в моей профессии и поэтому я стараюсь делать сознательный выбор в пользу коллективной работы.

Балет в трех словах

Сложносочиненный, интерактивный, утонченный.

Ваше отношение к социальным сетям

Социальные сети являются для меня в своем роде галереями или музеями, которые нужно курировать, модифицировать, возможно даже изучать. Они формируют представления, дискуссии и идеи о реальности, но на самом деле они не являются полным отражением реальности. Миллионы электронных друзей, подписчиков, лайков всегда в одном клике, стоит только захотеть. Но для меня они не имеют ничего общего с человеческими взаимоотношениями. Когда-нибудь возможно они сами изживут себя, но сегодня интересно наблюдать как разные люди к этому подходят – с какой долей артистизма.

Смешные случаи на сцене

Все зависит от того, как на это посмотреть. Однажды, когда я еще стоял в кордебалете, коллега очень туго затянул мой бандаж, так что тесемка на спине лопнула и мне пришлось провести так весь первый акт «Ромео и Джульетты»! Я стоял в самом низу сцены, и это был поистине бесценный опыт: пытаться справиться с ситуацией, исполнять хореографию и особо не привлекать внимания. Во французский период моей карьеры в «Спящей красавице», я танцевал партию принца и мой хвост на парике растрепался во время круга гранд жете, а там очень большой круг! К концу белокурые волосы рассыпались по моим плечам… За десять секунд я превратился из версальского вельможи в Бритни Спирс.

Способность, которой хотелось бы обладать

Путешествия во времени

Ваше внутреннее состояние в настоящий момент

Я нахожусь между новым молодым и более взрослым, зрелым поколением танцовщиков, и в этом моя страсть… Я пережил разные моменты в моей профессии, я был готов уйти, но потом внезапно появлялись новые возможности, открывались новые двери. Меня притесняли ббб за то, что я не следовал правилам, за то, что задавал слишком много вопросов, за мои идеи относительно гендера и нежелание принять какие-то устоявшиеся нормы. Но это и помогло мне в будущем… в частности, когда я восстанавливался после травмы. Когда я стремился к большему развитию, учился терпению, что-то себе доказывал… Я освоил другие профессии, но пока я к ним не готов. Когда-нибудь, но не сейчас. Месяц назад я вернулся к работе после травмы, и я сейчас участвую в оперной постановке, которая очень сильно поднимает мой дух.

========================================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21410
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Мар 21, 2020 10:45 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020032102
Тема| Балет, Государственный театр оперы и балета Удмуртской Республики имени П.И. Чайковского, Премьера, Персоналии, Николай Маркелов
Автор| Анна Вардугина
Заголовок| В Ижевске состоялась премьера балета «Корсар»
Где опубликовано| © Удмуртская правда
Дата публикации| 2020-03-21
Ссылка| https://udmpravda.ru/2020/03/21/v-izhevske-sostoyalas-premera-baleta-korsar/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


фото Сергея Рогозина

Романтический балет «Корсар» Адольфа Адана о приключениях благородных смельчаков, спасающих прекрасных пленниц от сластолюбивых восточных вельмож, поставил на сцене Государственного театра оперы и балета Николай Маркелов.

«Корсар» – очередной спектакль главного балетмейстера театра, заслуженного деятеля искусств Удмуртии Николая Маркелова, последовательно возвращающего на ижевскую сцену классические балетные названия. За прошлые годы он уже поставил «Баядерку» и «Спящую красавицу», восстановил «Лебединое озеро».

Над «Корсаром» балетмейстер работал вместе со своими постоянными соавторами, петербуржцами Сергеем Новиковым (художник-сценограф) и Марией Кононовой (художник по костюмам). Для первого отделения спектакля Новиков и Кононова создали яркий и пёстрый мир восточного невольничьего рынка, где десятки богатых мужчин (для каждого придуман уникальный роскошный костюм с причудливым головным убором) наслаждаются танцем невольниц, оценивая красоту и грацию девушек. Ужасами работорговли здесь зрителей не пугают – весь мажорный, праздничный тон музыки «Корсара» даёт понять, что финал будет счастливым и никто из невинных героев не пострадает. Во втором действии художники превратили сцену в таинственную и прекрасную пещеру – убежище корсаров, где с тёмных сводов свисают мерцающие фонари, а на земле горят костры, и где благородные разбойники празднуют свою победу над восточными вельможами, а окружают их благодарные им за спасение девушки. Третье действие переносит зрителей в изысканно украшенный дворец паши, для которого коварством из рук корсаров была украдена самая прекрасная из девушек, Медора.

Маркелов и художники сохранили и главную примету «Корсара» – появляющийся на сцене огромный, почти в натуральную величину корабль (и это действительно впечатляющее зрелище). В начале спектакля горделивое судно терпит крушение, а в финале уносит героев прочь от сластолюбивого паши.

Сохранили создатели спектакля и обаятельную эклектику, свойственную классическому «Корсару» – со времён премьеры в 1856 году стилизованные восточные костюмы большинства героев соседствуют с европейскими балетными пачками центральных героинь, и в этой стилистической небрежности – особый, немного лукавый шарм этого спектакля.

В итоге у нашего театра родился спектакль-праздник, беззаботное, радостное, многолюдное и многоцветное зрелище с элементами буффонады и классической (может быть, несколько старомодной для 21 века) хореографией с непременными 32 фуэте в исполнении солистки, танцующей центральную партию.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21410
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 22, 2020 12:52 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Пока здесь ссылку дам:
21 мар. 2020 г.
Народное интервью с Николаем Цискаридзе

Unofficial Channel N.M. Tsiskaridze
Цитата:
Дорогие друзья, поклонники Николая Максимовича Цискаридзе и просто доброжелательно настроенные зрители! Это интервью подготовлено и проведено поклонниками Николая Максимовича, администраторами его новой неофициальной страницы в Инстаграм. Мы не профессиональные журналисты или операторы, и это наш первый опыт проведения интервью. Просим отнестись с пониманием. Мы старались и все делали от души. Огромное спасибо Николаю Максимовичу за то, что согласился поддержать нашу инициативу и нашёл время для поклонников в своём загруженном графике.


https://www.youtube.com/watch?feature=youtu.be&v=N4ELSnGtFJM&app=


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вс Мар 22, 2020 12:44 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21410
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 22, 2020 12:28 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020032201
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Артемий Беляков
Автор| Анна Гордеева
Заголовок| Это мой город: премьер Большого театра Артемий Беляков
Где опубликовано| © MOSKVICHMAG.RU
Дата публикации| 2020-03-18
Ссылка| https://moskvichmag.ru/gorod/eto-moj-gorod-premer-bolshogo-teatra-artemij-belyakov/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



О недосягаемом парке «Зарядье», выборе красивых артистов, крепком слове хореографа и своем дебюте в Большом в качестве постановщика.

Я родился…

В городе Тверь и прожил там до десяти лет, потом поступил в Московскую государственную академию хореографии и уехал в Москву, жил в интернате при академии. Поэтому с родным городом связаны только самые ранние детские воспоминания: обучение в тверской гимназии №8 и занятия танцем — это был образцово-показательный хореографический ансамбль «Летите, голуби». Я разрывался между гимназией и ансамблем, потому что было интересно и учиться, и танцевать. Репетировали мы в этом ансамбле до ночи, и родители сидели ночами, нас ждали. Так прошло мое детство.

Сейчас живу…

В Хамовниках и в будущем планирую остаться здесь, приобрести недвижимость. Возможно, потому что тут прошла моя юность, на Фрунзенской находится академия хореографии. Но скорее важна особая атмосфера района — несмотря на то что это близко к центру Москвы, я себя чувствую в Хамовниках в некой уединенности. Не скажу, что загородной уединенности, но район спокойный и очень уютный.

Люблю гулять…

Здесь же, в Хамовниках. Тут широкий простор для прогулок — это и парк при музее-усадьбе Льва Толстого, и усадьба Трубецких, и парк культуры и отдыха имени Горького, вся эта территория уже исхожена изо дня в день километрами и изъезжена на велосипеде. Что касается других районов, я в какой-то момент посмотрел короткометражный полудокументальный фильм «Печатников переулок, дом 3», и после просмотра мне было интересно прогуляться именно по центру московской исторической застройки, я там почерпнул огромное вдохновение. Я ходил и смотрел в эти окошки Печатникова переулка, которые расположены так, что в них можно просто заглянуть. Я видел книжные полки, как стояли какие-то старые пыльные гитары. Фантастическое впечатление, сказочное. Но вообще когда есть возможность спокойно погулять, я стараюсь уехать куда-то за город, где совсем тишина и нет никого и ничего. В Москве все, что происходит вокруг тебя, несется с огромной скоростью, и когда есть свободное время — хочется все-таки выехать отсюда.

Место, куда давно мечтаю доехать, но никак не получается…

До парка «Зарядье». С момента его открытия уже много раз хотели с женой туда поехать погулять, но увы — проблема с парковкой. И хотя от театра это недалеко, все равно лишний раз перед репетицией утомлять ноги я не готов. Но я все еще верю, что мы когда-нибудь сможем прогуляться по мосту.

Бары и рестораны…

Я не посещаю. Ночами приходится восстанавливать силы, энергию. Даже хочется иногда уйти в отрыв с хорошей музыкой и атмосферой, но просто не могу себе этого позволить, потому что на следующий же день всегда предстоит колоссальный труд в театре.

Премьера постановки «Времен года»…

Мы давно обсуждали ее с руководителем балетной труппы Большого театра Махаром Вазиевым. Это было его предложение: «А не хочешь ли ты сделать «Времена года»?» Я, естественно, сразу же взялся за Вивальди и нашел интересную аранжировку, которая исполнялась целиком на двух классических гитарах. А потом, когда с этой идее пришел к Махару Хасановичу, он сказал: «Нет-нет-нет, я тебе предложил Глазунова. Хочешь сделать Глазунова?». Для меня музыка Глазунова обладает какой-то нереальной энергетикой и дансантностью, и при этом она эстетически высокого уровня, и смелости взяться за эту музыку я в себе никогда не находил. Но после этих слов подумал: «Почему бы нет?»

Я выбирал артистов для своего спектакля…

Из личной симпатии. Симпатии, связанной не с общением, а эстетической. То есть я хотел просто очень красивых людей, очень красивых артистов.

Самое трудное в постановочной работе…

Что все эти люди — мои коллеги, и это ответственность. Конечно, с одной стороны, есть взаимное уважение, потому что мы вместе танцуем на одной сцене, а с другой стороны — я же понимаю, насколько эти люди устали — мы сейчас все так же вместе в одном репертуаре и вынуждены каждый день репетировать большое количество спектаклей, каждый день танцевать. Эта общая нагрузка не позволяет мне настаивать на том, чтобы люди работали с полной отдачей и всегда все делали в полную ногу. Это сложно, потому что иногда необходимо крепкое слово от балетмейстера-постановщика. К тому же я занят в репертуаре театра, и дело даже не столько в физических силах (потому что, не ходя в бары по ночам, их можно накопить и справиться), а в том, что сам процесс сочинения требует времени для переключения сознания, поиска вдохновения и внутренней работы.

Премьера балета «Времена года» была назначена на 26 марта, но отменена в связи с принимаемыми мерами по предотвращению распространения коронавируса. Ближайший спектакль назначен на 9 мая.

Фото: Дмитрий Дорохов
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21410
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 22, 2020 5:16 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020032202
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Ангелина Влашинец
Автор| корр.
Заголовок| Ангелина Влашинец: У нас в Большом театре концовка балета трагическая, а в Баку – позитивная (ФОТО)
Где опубликовано| © Trend Life
Дата публикации| 2020-03-22
Ссылка| https://www.trend.az/life/interview/3211761.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



БАКУ /Trend Life/ - У Азербайджанского государственного академического театра оперы и балета богатый опыт сотрудничества с Государственным академическим Большим театром России, артисты которого неоднократно были в Баку на гастролях и выступали в бакинских постановках. Солистка балетной труппы Большого театра Ангелина Влашинец поделилась с журналистом межпарламентской группы дружбы Россия-Азербайджан под руководством депутата Госдумы Дмитрия Савельева впечатлениями о Баку и работе с труппой этого театра.

– В декабре прошлого года вы впервые побывали в Баку, что больше всего понравилось вам в городе?

– У меня был всего один свободный вечер, а на следующий день уже спектакль. Но я очень рада, что успела пройтись по городу, сходить на Бакинский бульвар. Спасибо солисту театра Макару Ферштандту, который показал мне Баку. Видно, что город очень современный и красивый, – не зря в Азербайджан пользуется большим интересом туристов. Конечно, хотелось бы побывать в Баку ещё раз и в свободное время совершить более обширную экскурсию.

– Про диету балерин ходит много всяких баек, и также знаменита азербайджанская кухня. Не сложно было соблюдать режим питания в Баку?

– Что касается наших диет это, конечно, миф, потому что мы с утра до ночи испытываем физические нагрузки. У меня нет времени даже думать о какой-то диете, и тем более – её использовать. По семь-восемь часов в день длятся репетиции, естественно, мы тратим калории, всё время хотим есть. Мы не модели, которые просто ходят по подиуму, мы прыгаем с утра до ночи. Танец – это физический труд. Так что я ем много и абсолютно всё, в том числе сладкое – мне нужны силы и энергия. В Баку я попробовала азербайджанское варенье из вишни, инжира и розы. Это было очень вкусно, особенно с национальными лепёшками.

– Вы и Клим Ефимов представляли в Баку труппу Большого театра, солируя в «Лебедином озере». Как вы получили приглашение поработать в Баку?

– Предложение солировать в Баку мы получили непосредственно от руководителя балетной труппы Большого театра Махара Вазиева, который сотрудничает с директором Азербайджанского государственного академического театра оперы и балета Акифом Меликовым, где и раньше выступали наши солисты.

– Сколько времени заняли репетиции? Что скажете о бакинской постановке «Лебединого озера»?

– На репетиции у нас была всего неделя, поэтому мы работали очень оперативно. Редакция балета в Баку немножко отличается от классической. Все основные моменты одинаковые: белое па-де-де в первой части, чёрное – во второй – это всё идёт в такой же редакциии в Большом театре, и практически во всём мире. Но у азербайджанской постановки совсем другой финал, поэтому всю четвёртую картину мы с Климом учили заново. У нас в Большом театре концовка балета трагическая, а в Баку – позитивная. Прекрасные девушки-лебеди снимают свои перья в конце спектакля – я в первый раз видела такое, и это выглядит очень мило. Постановка получилась просто сказочная.

– Как публика встретила ваше выступление? Бакинцы – благодарная аудитория?

– Приняли нас хорошо – к концу первого акта зрители уже хлопали от души.

– Как вам работалось с солистами балетной труппы Баку?

– Азербайджанский театр мне понравился, в нём компактная, небольшая, но очень доброжелательная труппа. И в целом в Бакинском оперном театре присутствует Дух Театра, что немаловажно. Чувствуется, что на этой сцене танцевало не одно поколение великих артистов.

– В каких спектаклях вас можно будет увидеть в ближайшее время?

– Недавно у нас была трансляция «Жизели» по всему миру. Я танцевала партию Мирты и, к счастью, всё прошло отлично. В текущей программе также «Герой нашего времени» и «Лебединое озеро». У нас очень насыщенный график, и я задействована практически во всех классических балетах Большого театра – меня можно увидеть на сцене каждый день.

======================================================================================

ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21410
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 22, 2020 6:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020032203
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Станислава Постнова
Автор| Беседовала Юлия Фокина
Заголовок| Новые имена Большого театра – Станислава Постнова: «Главное – оставаться верной себе и не изменять своей профессии»
Где опубликовано| © LOCALDRAMAQUEEN
Дата публикации| 2020-03-21
Ссылка| http://localdramaqueen.moscow/2020/03/interview-postnova/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


фото Дарьян Волкова

Всё чаще в программках спектаклей Большого театра встречаются новые имена молодых и ярких артистов, за которыми будущее этой сцены. И Станислава Постнова – одно из этих имён. Станислава рассказала LDQ о том, как встречает Большой театр молодых артистов, почему некоторые кордебалетные партии сложнее сольных, о самом интересном в профессии артиста балета и многом другом.

Сразу же после Академии хореографии Вы были приглашены в труппу Большого театра. Были ли какие-то другие варианты, или Вы сразу определились?

У меня не было никаких сомнений и никаких других мыслей: Большой театр – лучший театр мира. И если меня в него приглашают, то это большое счастье, и я согласилась, не раздумывая. Я и сейчас бы не изменила своего решения.

На выпускном вечере Академии, который проходил на Исторической сцене Большого театра, Вы танцевали адажио из «Призрачного бала» Дмитрия Брянцева. Это был Ваш выбор или выбор педагогов?

Художественный совет Академии утверждает номера для выпускного концерта. Совет и определил номер, в котором я буду выступать. Этот номер мы готовили с его первыми исполнителями – Народными артистами России Натальей Крапивиной и Георги Смилевски. Они работали с самим Брянцевым, который на тот момент был художественным руководителем театра Станиславского и создал этот балет. Поэтому от Натальи и Георги мы с моим партнёром помимо хореографического текста узнали смысловую составляющую этого балета – его женскую и мужскую линии. Получив от них основную канву, мы дальше уже оттачивали мастерство с нашими педагогами в Академии.

Давайте поиграем в «ожидания vs реальность». Наверняка у Вас в голове была определённая картинка того, как будет протекать Ваша жизнь в театре: атмосфера, рабочий процесс. Как всё оказалось в действительности? И большие ли различия между тем, что Вы представляли и тем, что оказалось на самом деле?

Наверное, в первую очередь, то, чего я не ожидала – это знакомство с моим педагогом – Народной артисткой СССР Людмилой Ивановной Семенякой. Я никогда даже и не предполагала, что в театре встречу такого человека, как Людмила Ивановна. Она не просто мой педагог, она – мой наставник и мой друг. Я знаю, что всегда могу попросить у неё совета, обратиться за помощью, и Людмила Ивановна никогда не откажет. Но, что самое главное, она действительно в меня верит. И для меня это очень важно. Хороших артистов много. Поэтому очень важно, чтобы тебя заметили, в тебя поверили и тебе помогли раскрыться. И это очень ценно, что я встретила человека, которого понимаю на интуитивном уровне, даже без слов.

Ещё, в чём ожидание и реальность разошлись: я думала, что жизнь в театре более бесконтрольная. В Академии всё чётко контролируется, и ты всегда чувствуешь давлении. И это объяснимо, ведь все мы – ещё ученики. В театре, мне казалось, все взрослые и самостоятельные люди. Но получается немного иначе: тебя никто не контролирует так жёстко, как в Академии, но ты сам – свой самоконтроль. Если утром ты приходишь на класс несобранным, или на репетицию неподготовленным, не знаешь порядок, то в Академии тебе всё объяснят и помогут, а в театре никто этого делать не будет. В театре ты сам распоряжаешься собой и решаешь, как тебе быть. Я замечаю, что наоборот более ответственно к себе отношусь и контролирую все свои шаги.

Но ведь в театре даже посещения класса контролируются.

Да, контролируются. Но ты сам должен осознавать, что если не будешь неделю ходить на класс, то, банально, не сможешь танцевать. Всё настолько связано, поэтому ты должен дружить со своим телом и знать самого себя, чтобы не навредить.

Как Вы с Людмилой Ивановной «нашли» друг друга?

Педагоги театров приходят в Академию хореографии на государственный экзамен. По счастливой случайности, именно в этом году Людмила Ивановна решила прийти к нам на государственный экзамен по классическому танцу.

И аналогичный вопрос «ожидания vs реальность» относительно Вашего творческого пути: как Вы себе представляли начало Вашей карьеры, первые партии? Всё ли оправдалось? Или может быть, наоборот, что-то превзошло Ваши ожидания?

Так как меня взяли на ставку артистки кордебалета, я так и предполагала, что я буду танцевать кордебалетные партии. Но за первый год мне довелось станцевать достаточно приличный список сольных партий – это вставное па-де-де в «Жизели», четвёрка лебедей в «Лебедином озере», па-де-сис в «Сильфиде», Коломбина в «Щелкунчике» и четвёрка Работа в «Коппелии». И за это я хочу сказать спасибо Руководителю балетной труппы Махару Хасановичу Вазиеву. Молодые артисты ему очень благодарны. Он в нас верит и даёт шанс сразу с первого года работы раскрыть себя.

График и нагрузка в театре интенсивнее по сравнению с Академией?

Репетиции в Академии, так скажем, кордебалетные, длились приблизительно полтора часа. При этом ты двигаешься в среднем полчаса, а остальное время либо педагог что-то рассказывает и делает замечания, либо танцует кто-то другой. В театре же, и это меня изначально очень поразило, кордебалетные репетиции длятся по два-два с половиной часа. И всё это время ты находишься в пальцах (пуантах – прим. LDQ) и двигаешься без остановки и отдыха. А если это постановочные репетиции, то они могут идти и по три, и по четыре часа. И в этом, конечно, огромная разница. И ещё, естественно, спектакли требуют большой эмоциональной отдачи, чего не было в Академии. Там были концерты: три-четыре в год. В театре помимо физических затрат, ты выкладываешься ещё и эмоционально. И это после целого дня репетиций. Часто происходит так, что на утро ты ещё не успеваешь отдохнуть. Причём не столько телом, а именно головой. Тело можно намазать мазью, полежать в горячей ванне, а психологически бывает очень сложно, когда, например, на одной неделе идут два наименования спектаклей или большой блок из шести спектаклей с двойником. После этого очень сложно психологически восстанавливаться. Поэтому нагрузка в театре, конечно, намного интенсивнее, чем в Академии.

Волновались перед первым сольным выходом на сцену (вставное па-де-де в «Жизели» – прим. LDQ)?

Если честно, то как такового волнения не было. Я так была погружена в работу, так уставала на репетициях, что сил и времени на волнение просто не оставалось. Тогда я не до конца понимала, что со мной происходит, и какая ответственность на мне лежит. Сейчас, проработав какое-то время, я вижу, как сложно получить эту партию, какая она по значимости в принципе в спектакле. Тогда я думала только о том, что не могу подвести своих педагогов – школьного и театрального. Я была сосредоточена на том, что этот выход – это возможность зарекомендовать себя зрителям и коллегам. Я помню свои чувства, когда вышла на сцену, – тепло и уютно, как дома. А больше ничего не помню. При этом в Академии перед выступлениями я всегда очень волновалась.

А сейчас, когда уже много раз выходили на сцену Большого театра, какие чувства испытываете перед спектаклем?

Чаще всего меня посещает чувство, что я хочу скорее станцевать, показать зрителю всё то, над чем я работала в зале, и получить эмоции от танца, музыки, контакта со зрителем.

Как Вас приняла труппа Большого театра? Это очень конкурентная область, в которой, наверняка, с опаской смотрят на талантливых новеньких.

В театре все талантливые люди, лучшие из лучших. И новичку очень тяжело вливаться в этот коллектив: большой и сложенный годами. Нужно заслужить возможность стать частью этой большой театральной семьи. Но, мне кажется, рецепт очень прост: в любой ситуации нужно оставаться порядочным человеком. Тогда со временем все поймут, что ты профессионал, который занимается своим делом, не пытаешься плести интриги и не несёшь с собой негатив.

Как быстро почувствовали себя «своей» в коллективе?

Это случилось ещё в прошлом сезоне, в мой второй сезон в театре. Когда ты много работаешь в кордебалете, то волей-неволей вливаешься в коллектив. У нас все помогают друг другу, в том числе выучить порядок (иногда очень сложно во время репетиции сориентироваться, когда ты первый раз встаёшь). Поэтому уже в прошлом сезоне я почувствовала, что стала полноценной частью коллектива.

Какая партия, из тех, что Вы уже исполнили, наиболее запомнилась: может быть оказалась более сложной или более интересной?

Конечно, все партии по-своему сложные и в то же время интересные, но самая сложная для меня партия – это «Тени» из балета «Баядерка». Ни для кого не секрет, что некоторые кордебалетные партии сложнее сольных. И эта партия как раз такая: очень большая концентрация продолжается на протяжении двадцати минут, твой мозг постоянно работает, следит за всеми линиями. В самом начале во время спуска тебе страшно, даже если ты и не боишься высоты.

Какая там высота?

Наверное, с двухэтажное здание. И на этом спуске нужно делать все движения синхронно. Также большая сложность в том, что сначала ты много двигаешься, прыгаешь, а потом держишь статичную позу и должен стоять на одной ноге по пять минут, пока солисты исполняют свои вариации. И очень часто ноги начинают затекать так, что ты их уже совсем не чувствуешь, а после этого ты должен продолжать танцевать. Никакая сольная партия так не проходит: если ты танцуешь па-де-де, то станцевав адажио, ты уходишь за кулисы и можешь хотя бы минуту передохнуть, а потом твоя вариация и снова отдых перед последней заключительной частью.

«Тени» в «Баядерке», на мой взгляд, – самая красивая сцена во всём классическом балетном наследии.

И вторая по сложности картина – это виллисы из балета «Жизель». Такая же история, как и в «Тенях», только без спуска. Почему кордебалет иногда срывает такие овации? Потому что действительно очень сложно добиться этой синхронности: двигаться, как одна, танцевать, как одна, дышать, как одна.

Из сольных партий, которые мне посчастливилось исполнить, пока самая сложная, возможно, потому что первая, это вставное па-де-де из балета «Жизель» (муз. А. Адана, хореография Ж. Коралли, Ж. Перро, М. Петипа в редакции Ю. Григоровича – прим. LDQ). Сложно сразу после школы, не имея определённого запаса дыхания, определённой технической оснащённости показать и сложную технику, и эмоциональную составляющую этого номера. Там же тоже есть сюжет: это свадебная пара, которая представляется главным героям – Жизели и Альберту. Поэтому всё это скомпоновать было достаточно непросто.

Если говорить о самой интересной партии, которые я уже танцевала, – то это партия Гали-школьницы из балета «Светлый ручей». Так получилось, что я «влетела» в неё за три дня до спектакля по замене за другую артистку. И я кроме одного танца не знала ничего, никаких мизансцен.

Как удалось так быстро выучить текст?

По записям. Моя близкая подруга танцует доярку в этом балете, и она рассказала мне все мизансцены.

Мне очень сильно помог мой партнер Заслуженный артист России Денис Медведев. На сцене он эмоционально поддерживал меня. И, конечно, педагоги – Л.И. Семеняка и А.В. Посохов, которые работали со мной в зале и помогли подготовить партию за такой короткий срок. И особые слова благодарности я бы хотела выразить хореографу-постановщику балета «Светлый ручей» – Алексею Ратманскому. Этот танец я готовила под его чутким наблюдением. И после показа я получила его одобрение на возможность исполнения данной партии.

Эта партия интересна тем, что ты занят весь балет, и весь балет находишься в контакте со всеми персонажами, плюс помимо технических моментов у тебя очень много мизансцен. И ещё, что очень для меня интересно, у этого персонажа очень яркий характер. И для меня это в любом случае перевоплощение и поиск образа и новых красок. Все артисты Большого театра очень любят этот балет, и все мы надеемся, что он будет чаще в репертуаре.

Балет, действительно, очень яркий. И зрители тоже очень его любят. Но насколько лично Вам эта тема и история понятны? Ведь в силу Вашего возраста вся это советско-колхозная тематика достаточно далека от вас.

Я, возможно, до конца не понимаю всю эту историю, иначе воспринимаю её, нежели старшее поколение, мои родители, например. Но на то мы и артисты, чтобы уметь перевоплощаться в новые образы, эпохи и обстоятельства. В этом и интерес нашей работы.

А из кордебалетных партий самая интересная для меня – это рабыни из балета «Спартак». Это такой яркий образ, который не встретить в нашей жизни. Ведь взять те же вальсы из «Лебединого озера», «Раймонды», где, в первую очередь, создаётся настроение праздника, молодости, там нет обширного спектра эмоций. А в «Спартаке» мы погружаемся в совсем другую эпоху, поэтому даже твои собственные ощущения совсем другие. И это действительно очень интересно.

Партия состоит из технической составляющей и актёрской. Что для Вас сложнее: выучить порядок и его идеально исполнить или создать образ Вашей героини? И может ли, на Ваш взгляд, одно жить без другого?

Работа над любой партией – как сольной, так и кордебалетной – в любом случае начинается с изучения порядка: ты берёшь видеозаписи и учишь все выходы, движения по музыке. Для меня, наверное, это и есть самая сложная составляющая, потому что потом начинается самое интересное. Техника, безусловно, очень важна. Но, когда я готовлю сольную партию, мой педагог всегда большое внимание уделяет духовной составляющей и наполненности образа, поиску ярких красок и эмоций, которые лучшим образом подчёркивают мою индивидуальность и подходят конкретно мне. И что ещё интересное я замечала: когда ты выходишь на сцену, то можешь найти какую-то новую краску и эмоцию. Этому способствует сама сцена, декорации. Это может быть твоё личное самоощущение, ведь каждый день мы разные. Сегодня у тебя одно настроение, а завтра совсем другое. И одну и ту же партию ты никогда не станцуешь два раза одинаково.

Да, без техники никуда. И сейчас балет прогрессирует. Если раньше какие-то помарки и ошибки могли «не заметить», то сейчас очень внимательно следят за техникой, чистотой позиций и движений. Но нельзя актёрскую составляющую убирать на второй план. Ведь многие зрители, сидящие в зале, не профессионалы, они могут не увидеть твою невыворотную пятку, но если ты не убедишь их своим образом, то это уже не пройдёт.

Какие ближайшие репертуарные ожидания у Вас?

В этом сезоне много премьер и хочется по максимуму быть задействованной и в новом, и в текущем репертуаре. Хочется показать себя зрителю с новой, может быть даже неожиданной стороны, в том амплуа, в котором меня ещё никто не видел.

А Вы сами уже видите Ваше амплуа?

Мне кажется, хороший артист должен уметь перевоплощаться в абсолютно противоположные образы и характеры вне зависимости от того, что ему ближе. И он должен уметь балансировать между образами романтических героев и злодеев. Но если говорить о том, что сейчас ближе мне по духу, то это лирические характеры. А там посмотрим: мы меняемся, и неизвестно, что будет через год.

Есть ли у Вас кумиры в балетном мире, или балерины, которых Вы можете назвать эталоном для Вас?

Естественно, мы все равняемся на старшее поколение, на таких выдающихся балерин, как Уланова, Семеняка, Плисецкая, Максимова. И, конечно, меня вдохновляет работа многих балерин нашего времени.

Любите смотреть балет как зритель?

Да. Причём это пришло ко мне не так давно. Раньше я не испытывала удовольствие от постановки в целом, потому что знала что и зачем. Либо я начинала «копаться в ногах» и рассматривать мелкие технические детали, думать о технике и не получалось составить общее впечатление о постановке и проведённом вечере. А сейчас я стараюсь абстрагироваться от деталей и смотреть обширно, чтобы проникнуться музыкальными и сценическими моментами. Очень интересно смотреть новые постановки: современные балеты или то, что привозят иностранные труппы. Не скажу, что всё нравится. Но даже негативный опыт – это опыт, расширяющий кругозор и профессиональное видение.

Как относитесь к современной хореографии?

С интересом. Балет должен развиваться и идти вперёд. Но классика в балете, как и классика в живописи и музыке, бессмертна. Мы все на ней выросли. Это «три слона», на которых держится наше искусство.

В отличие от классики у современной хореографии практически нет границ: ни с точки зрения музыкальности (музыки может не быть), ни с точки зрения самой хореографии, ни с точки зрения костюмов (они могут быть на грани откровенности). Есть ли для Вас границы? Что-то может Вас смутить и стать препятствием для участия в постановке хореографа, который Вам интересен? Или в творчестве нет границ?

На самом деле, самая чёткая граница для меня, которая меня отталкивает, – это безвкусица. Я считаю, что во всём должен присутствовать эстетический вкус: и в музыке, и в костюмах, и в хореографии. Это для меня основной критерий. Ведь смысл искусства – нести красоту.

Отгремел новогодний блок балета «Щелкунчик», так любимого зрителями. Какие ассоциации он вызывает у артистов? Столько спектаклей каждый день, даже по два раза в день. Успел ли этот балет набить оскомину?

На время новогодних каникул артисты Большого театра вместе со всем коллективом, включая художественно-постановочную часть, костюмеров, гримёров и всех-всех-всех сотрудников театра, трансформируются в спринтеров и бегут длинный новогодний марафон под названием «Щелкунчик». Но, что стоит отметить, и меня это восхищает каждый раз, все продолжают профессионально и на высоком уровне делать свою работу. Не важно, идёт ли сегодня второй «Щелкунчик», или двадцать пятый, все службы и все артисты работают на полную. Зритель никогда не должен заметить разницы. Хотя, конечно, внутри все уже пустые. Помимо того, что два спектакля каждый день, так ещё и одно и то же. По сути, каждый день – «день сурка». И ещё дополнительный отпечаток накладывает то, что все твои родные и друзья отдыхают и чувствуют новогоднюю атмосферу праздника. Ты же её не чувствуешь, поскольку успеваешь только работать и спать.

При такой нагрузке, одном выходном дне в неделю, если бы сейчас Вам пришлось выбирать между поступлением в Академию хореографии или каким-то иным путём в жизни, Вы сделали бы тот же выбор?

Я считаю, что никогда не нужно жалеть о сделанном, не нужно оглядываться назад. Нужно смотреть только вперёд и тогда всё получится!

В чём Вы видите формулу успеха для артиста балета?

Для меня эта формула довольно проста. Главное – это огромная работоспособность, помноженная на природный талант. Плюс полная отдача любимому делу. И, конечно, капелька удачи.

С такой армией подписчиков в Instagram Вас наверняка узнают на улице. Как обычно люди себя ведут в этот момент? Это приятно, или не хочется, чтобы кто-то врывался в личное пространство, когда Вы заняты какими-то своими делами?

Наша профессия, в любом случае, предполагает публичность, и мы всегда на виду. Для меня очень важно и приятно, что зрители, приходящие на спектакль, меня узнают, пишут личные сообщения, оставляют отзывы. Иногда присылают записи со спектакля. И это дополнительное к цветам и аплодисментам внимание очень приятно. Мы танцуем для зрителей, поэтому очень важно чувствовать эту отдачу.

Но очень странно и даже забавно, когда на улице меня могут узнать люди, а я в этот момент неважно выгляжу, или иду с набитым ртом и ем булку, например. Для меня всегда это неловкая пауза и неловкий момент. Порой такие ситуации вводят меня в ступор, и я могу показаться какой-то неприветливой и несколько странной.

Что люди чаще всего в этот момент говорят? Просят сфотографироваться?

Чаще всего, да. Или говорят о своих эмоциях, высказывают благодарность за спектакль. И я им очень благодарна за внимание и добрые слова!

Читаете, что пишут о спектаклях и Ваших выступлениях?

Многие в театре, в том числе педагоги, не советуют читать различные отзывы, форумы. Но я такой человек, что адекватно воспринимаю критику. Все мы немного самоеды, поэтому все в большинстве своём читаем отзывы, но, главное, относиться к ним со спокойной головой, не терять веру в себя, объективно оценивать свою работу. Лично для меня, конечно, очень важно мнение и моего педагога, и моего руководителя, и моих коллег, но, если мне самой что-то не нравится, даже если все вокруг меня похвалят, я всё равно буду стараться изменить и сделать так, чтобы и я сама была полностью довольна. Поэтому отзывы только помогают покопаться в себе. А если они положительные, то, конечно, это приятно. Но наша деятельность очень субъективна, это же не математика, где ты либо решил задачу, либо нет, поэтому, сколько людей, столько и мнений. Главное – оставаться верной себе и не изменять своей профессии.

Хотели бы себя ещё в чём-нибудь попробовать? Сейчас у артистов часто бывают эксперименты в других областях: модельный бизнес, кино.

Моя мечта, не знаю, сейчас или позже, создать что-то своё. Естественно, в творческой сфере, но я пока не хотела бы говорить, в чём конкретно.

Но идея уже есть?

Да. Для меня очень важно, чтобы это было создано лично мной, моими руками и моими силами. Поэтому надеюсь, что со временем моя задумка осуществится.

Удачи Вам и в Вашем творчестве, и в Вашем начинании!

Спасибо!

===============================================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21410
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Мар 23, 2020 1:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020032301
Тема| Балет, Большой театр Беларуси, Персоналии, Ольга Гайко
Автор| Людмила МИНКЕВИЧ
Заголовок| Прима белорусского балета Ольга Гайко уверена, что испытания даются людям неспроста
Где опубликовано| © НАРОДНАЯ ГАЗЕТА
Дата публикации| 2020-03-23
Ссылка| https://www.sb.by/articles/zhizn-na-puantakh-balet.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Она пришла в Большой театр сразу после окончания Белорусского государственного хореографического колледжа. И уже в 18 лет танцевала партию Одиллии в «Лебедином озере». Карьера стремительно шла в гору. Жизель, Кармен, Джульетта, Шехерезада, Рогнеда… Пожалуй, Ольга примерила практически все легендарные роли. Ее яркие запоминающиеся образы не оставляли равнодушными ни белорусских, ни иностранных зрителей. Однако череду успехов прервала травма. Вместо балета народную артистку ждали сложнейшая операция и длительная реабилитация. Заново пришлось учиться не только танцевать, но и ходить. Оказалось, падать очень больно. Тем не менее Ольга уверена, что все в нашей жизни происходит не просто так. Сейчас она снова порхает на сцене. Но уже с другими мыслями и отношением к себе и миру.



— Высокая, стройная, пластичная, грациозная… Такими эпитетами описал бы зритель солистку балета. Но вряд ли внешних данных достаточно, чтобы стать ведущей артисткой. Что, на ваш взгляд, должно быть еще?

— Мне кажется, примы и премьеры — некая особая порода артистов. В них больше фанатизма, харизмы, индивидуальности, одухотворенности... Они действительно отличаются от других.

— Вы уже в детстве знали, что непременно станете примой театра?

— Да, это правда. Когда мне было 9 лет и я поступила в хореографическое училище, сразу дала себе установку, что должна стать не просто хорошей артисткой, а лидером, солисткой. Не знаю, откуда такие амбиции. Возможно, это желание передалось от родителей. Всегда чувствовала, что мама хочет видеть меня успешной.

— А сама она была как-то связана с балетным искусством?

— Хотя мама 50 лет проработала на заводе, она невероятно креативный человек, ко всему найдет творческий подход. Ей не составляет труда сочинить из простых продуктов какое-то необычное блюдо, красиво накрыть на стол, придумать необычный декор комнаты — постоянно создает какие-то интересные вещи. Когда-то она сама мечтала о сцене, но так и не реализовалась в этой сфере, наверное, поэтому очень ­хотела, чтобы это попробовала сделать я.

— И вы не сопротивлялись? Сразу почувствовали, что это ваше?

— Я была послушным ребенком, огорчить маму было бы катастрофой. Но не это главное. Не думаю, что мама заставляла бы меня ходить на занятия, если бы видела, что они не доставляют мне удовольствия. Я сразу осознала, что балет — это мое, впитала и поняла это искусство.

— Вы чувствовали, что отличаетесь от других ребят в училище, что у вас есть та самая порода, которая сделает вас примой?

— Я всегда чувствовала, что ко мне по-особенному относились. Может, потому, что визуально я очень соответствовала образу балерины: худенькая, длинная шея, маленькая головка, тонкие пластичные руки. Возможно, это немного двигало вперед. Но точно знаю, если бы у меня не было любви к балету, упорства, лидерских качеств, желания быть первой, никакая внешность не помогла бы мне добиться успеха.

— Первую серьезную партию — Одиллии в «Лебедином озере» — вы станцевали в 18 лет. Не многим выпадает такая удача. Вспомните то время. Чего было больше — радости или ответственности?

— Было страшно! Партия очень сложная, рассчитанная на зрелую балерину. А мне она была предложена авансом. На меня сделали ставку в театре, поверили заранее. И это мне льстит. Я безумно благодарна людям, которые поддержали меня тогда и поддерживали потом на протяжении многих лет, причем не только во время взлетов. Повторюсь, работа над партией предстояла сложная. Но было настолько интересно и захватывающе, что трудности меня не пугали. Станцевать в «Лебедином озере» — мечта любой балерины! Отказаться от такого предложения было невоз­можно.

— В вашей карьере было немало ролей. Все они такие разные — Шехеразада, Рогнеда, Кармен… И в каждой из них вы смотритесь невероятно гармонично. По крайней мере, так чувствует зритель. А вам самой было комфортно во всех этих образах?

— Признаться, сначала меня воспринимали как исключительно классическую танцовщицу и не видели ни в чем другом. Да и я не представляла себя вне классики. Пуанты, пачки — в этом была вся я. Но со временем мне стало этого мало, захотелось расширить диапазон, понять, на что еще я способна. И когда у меня накопилось больше опыта и мастерства, стала пробовать себя в разном. Очень помогли мне раскрыть себя и как балерину, и как актрису спектакли Валентина Елизарьева. В классическом репертуаре ты не можешь позволить себе излишнюю эмоциональность — там есть определенные рамки. Иное дело — примерить на себя образы Кармен, Рогнеды, Джульетты, Шехеразады, Заремы…

— Все ли роли давались легко?

— Не все. Иногда возникала уверенность, что некоторые спектакли абсолютно не мои. Отказывалась от них на каком-то этапе, потом снова возвращалась. Очень сложно дался балет «Шехеразада». Я совершенно не представляла себя в нем. Там нужно очень пластично двигать бедрами, руками, плечами. Это требует некоей раскрепощенности. А после классики я была зажата. Но работа с Андрисом Лиепой придала мне уверенности в себе, убедила, что тело артиста не имеет границ. Как только я выдохнула и расслабилась, все пошло как по щелчку.

— Балерине часто приходится танцевать в паре. Думаю, не всегда артисты совпадают характерами, взглядами, возможно, даже случаются некоторые ссоры. Как сделать так, чтобы зритель не почувствовал этих разногласий, поверил в искренность героев?

— Действительно, все мы разные. Бывают и сложные обстоятельства, когда, например, в паре танцуют бывшие муж и жена. Но нужно уметь отбросить личные чувства и хорошо сделать работу. Ты мастер и обязан справляться со своими эмоциями. Нам, как правило, удается находить общий язык с партнерами. Дуэт — танец двоих. И наша цель — сделать его легким, красивым, гармоничным. Случаются форс-мажоры: вес разный, рост не совпадает… Но как-то подстраиваемся друг к другу.

— Вы работали на разных мировых площадках. Наверняка другие театры пытались переманить вас к себе. Однако вы остались преданной белорусской сцене. Почему?

— Возможно, прозвучит пафосно, но эта преданность была заложена с детства. Я всегда считала, что должна работать здесь — во благо и на славу белорусского искусства. Конечно, когда у тебя хорошая школа, ты технически оснащен, находишься в расцвете сил, тебе постоянно поступают предложения из других театров. Но мне это никогда не было интересно. У меня взаимная любовь и с белорусским театром, и с белорусским зрителем.

— Вы немало гастролировали по миру. Восприятие балета в разных странах отличается. Какие зрители удивили больше всего?

— Даже в отдельных регионах одной страны встречали совершенно разных зрителей. Были площадки, которые совершенно не нужно было раскачивать. А случалось, прилагали немалые усилия, чувствовали, что спектакль удался, однако слышали лишь жидкие аплодисменты. Но нас учили, что на это не надо обращать внимания. Артист в любом случае должен выложиться на 100 процентов. Бывало и другое. Ты недоволен спектаклем, а зритель принимает очень хорошо. Аудитория — живой организм, и предугадать что-либо очень сложно.

— А какой белорусский зритель?

— Могу сказать, что зрители стали более воспитанными, культурными, благодарными. Но хочется, чтобы наши люди проявляли еще больше эмоций, не стеснялись ­этого.

— В 2016 году вы получили серьезную травму — разрыв связок. Затем были сложная операция, длительная реабилитация…

— Это был тяжелый этап. Но сложные вещи приводят нас к какому-то выводу, чему-то нас учат. Сейчас понимаю, что все к этому шло. Я уже несколько лет танцевала через боль — колено было оперировано. Нужно было распределять нагрузку по-другому. Но это понимаешь уже после. Организм был перегружен, я не могла встать с кровати, не могла с утра собраться, чтобы порепетировать. Была истощена и физически, и эмоционально. Но я такой человек, что не ощущаю, когда нужно остановиться. Если у меня эйфория в работе, если чего-то очень хочу, я не чувствую усталости. Организм сам решил сделать остановку. Я была на пике карьеры, славы, техники. И вдруг ты летишь вниз со страшной силой. Психологически это очень сложно. Ты понимаешь, что у тебя нет работы, нет коллектива и, в принципе, нет друзей. Еще вчера ты покорял мировые площадки, а сейчас лежишь с огромным металлическим ортезом. Я не думала о том, когда надену пуанты и смогу ли вообще выйти на сцену. Меня беспокоили другие мысли — моя нога меня не слушалась и не могла сделать и шага. Пришлось заново учиться ходить.

— Что помогло не сломаться в тот пе­риод?

— В первую очередь — колоссальная работа над собой. Заново начинаешь выстраивать себя, пытаешься понять. Помогла вера. Ты обращаешься к Богу, высшим силам с просьбой дать тебе желание жить. Потому что сразу это желание было очень маленьким. И, конечно, я благодарна тем людям, которые остались со мной в беде. ­Сейчас я понимаю, что сложные этапы даются нам для того, чтобы увидеть себя и мир по-другому. Если бы не травма, я бы не выросла духовно, не поменялась, не стала бы ценить то, что раньше просто не замечала.

— Что вы почувствовали, снова надев пуанты?

— Это было чудом! Признаться, после травмы все показалось мне чудом. Когда нога стала слушаться, я начала выходить на улицу, встречаться с друзьями — это было чудо. Когда впервые пришла в зал, это тоже было чудо. Хотя раньше я этого не ценила, воспринимала все как должное. Когда надела пуанты и с металлом в ноге станцевала «Лебединое озеро», выполнив 32 фуэте, это тоже было чудом. Верю, пока мы не разобьемся, не пройдем через определенные испытания, мы ничего не поймем в этой жизни.

— Сегодня вы не только выступаете, но и преподаете. Что, на ваш взгляд, важно в первую очередь передать маленьким артистам?

— Любовь к искусству. И прежде всего своим личным примером. Конечно, случайных детей в балете нет. В них уже заложены творческое начало и потребность в красоте. Но когда я вижу, как в течение обучения возрастает их любовь к балету, как это искусство дарит им вдохновение, сердце радуется. Долг и миссия артистов — передавать из уст в уста, из ног в ноги нашу профессию и поднимать белорусский балет на высший уровень. Мы должны нести магию и волшебство сцены людям, чтобы их души становились светлее и добрее.

— Как Ольга Гайко проводит время вне театра?

— Не хочу, чтобы у читателей сложилось мнение, что я живу только балетом, хотя моя любовь к нему безмерна. Мне интересны многие вещи. Люблю читать, ходить в кинотеатры, посещать различные мероприятия. Пробую себя в роли модели и фотомодели.

— Какой ваш любимый наряд в балете и какую одежду вы предпочитаете в обычной жизни?

— Сценические костюмы меня очень вдохновляют. Наряд, который соответствует теме и эпохе спектакля, заставляет перевоплощаться и меня. Люблю восточные и испанские костюмы. Но лучше пачки для меня ничего нет. В жизни предпочитаю стиль кэжуал, хотя вечерние платья и каблуки тоже надеваю. Раньше не носила их почти. Однако после травмы стала более открытой людям и событиям. Не отказываюсь от встреч. Получаю удовольствие от общения с интересными и умными людьми.

— Придерживаетесь ли вы ограничений в еде, чтобы оставаться в такой превосходной форме?

— Балет требует худобы, субтильности. Каждый лишний килограмм на сцене смотрится неэстетично. К тому же нас поднимают партнеры. Но ограничивать себя в чем-то или нет, решает только артист. Он знает свое тело, особенности организма. Например, я отказалась от мучного. Но знаю, что перед репетициями могу позволить себе немного сладкого. Все это уйдет во время занятий. Помню, после 3 часов репетиций и 3 часов спектакля уходила из театра истощенной — теряла несколько килограммов.

==============================================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12020

СообщениеДобавлено: Вт Мар 24, 2020 8:54 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020032401
Тема| Балет, Опера, МАМТ, Персоналии, Антон Гетьман
Автор| Татьяна Кузнецова
Заголовок| «Потери исчисляются сотнями миллионов»
Директор Музтеатра Станиславского о том, как опера и балет живут в условиях пандемии
Где опубликовано| © «Коммерсант»
Дата публикации| 2020-03-24
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/4299670
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Международная индустрия музыкального театра, дорогая и многолюдная, в условиях нынешних противовирусных мер столкнулась с огромными сложностями. Генеральный директор Московского академического музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко Антон Гетьман рассказал Татьяне Кузнецовой об убытках, угрозах и возможностях, которые несет в себе текущая ситуация.

«В день мы возвращаем около миллиона рублей зрителям»

— Театры Москвы официально закрыты до 10 апреля, но, я полагаю, карантин будет продлен. Как вы считаете, ваш театр откроется до конца этого сезона?

— Думаю, да. Сезон заканчивается 23 июля, и я рассчитываю, что май, июнь, июль будем работать.

— Оптимистичный сценарий. А как сейчас работает театр?

— Артистов мы на время отпустили. До 20 марта — солистов оперы и хор. Уже с 21-го мы начали аккуратные индивидуальные спевки в связи с подготовкой «Вольного стрелка» — музыкальные репетиции в классах, с концертмейстерами, дирижером. Хор будет собираться небольшими группами по голосам и разучивать материал. У нас есть возможность не собирать в одном помещении больше 50 человек, репетиции могут идти в разных студиях. Балет вернется к работе 25 марта, начнутся классы, сольные репетиции — при соблюдении принципа, что больше 50 человек работать одновременно не могут.

— Классы в две смены?

— У нас всегда классы в две смены идут, но, поскольку вечерних спектаклей сейчас нет, классы можно давать и в три смены, проблем с этим никаких нет. Оркестр вернется к работе в конце марта, они группами начнут репетировать новый материал с тем, чтобы дирижер мог после вокальных репетиций работать с оркестровыми группами.

— У вас же дирижер «Вольного стрелка» — иностранец?

— У нас произошла замена дирижера. Спектакль будет выпускать Тимур Зангиев. Он был вторым дирижером на этом проекте, но обстоятельства сложились так, что он будет выпускать спектакль. Премьера 14 мая. Как это ни парадоксально, но благодаря ограничениям в режиме чисто арифметически репетиционных часов стало в два раза больше. Нет вечерних спектаклей, нет необходимости разводить хор и оркестр между текущим репертуаром и ежевечерними репетициями, артисты никуда не уезжают.

— Осталось только, чтобы карантин отменили не в день премьеры, чтобы вы успели свести все отрепетированное по частям в единый спектакль.

— Да, 50 человек — ограничение серьезное, учитывая, что во время спектакля сцену обслуживает от 120 до 180 человек. Помимо артистов.

— Так много?

— Одна только смена машинно-декорационного цеха — 24 человека. Плюс звук, плюс свет, плюс бутафория, плюс электромеханический цех, плюс спецэффекты, могу долго перечислять — и все цеха представлены на сцене. Костюмеры, гримеры, бутафоры, реквизит, помрежи, пожарные, огромное количество людей. Зачастую больше, чем на сцене.

— Сейчас все сидят по домам. А зарплату получают?

— Да. Мы всем сохраняем зарплату. Но, конечно, в этой ситуации мы не можем обеспечить дополнительную оплату труда за фактически сыгранные спектакли. Спектаклей же нет, доходов мы сейчас не получаем. При этом идут возвраты, в день мы возвращаем около миллиона рублей зрителям.

— Откуда же вы их берете?

— Мы же продали билеты — эти деньги и возвращаем.

— Вы их еще не потратили?

— Частично потратили. Но у нас глубина продаж большая, мы 29 февраля начали продавать июнь, июль. Однако сейчас общее эмоциональное состояние публики таково, что билеты сдают не только на отмененные до 10 апреля спектакли, но и на май, июнь.

— Убытки большие?

— За спектакли, отмененные с 18 марта по 10 апреля, мы вернем публике в общей сложности 17 млн руб.

— Бюджетные деньги, которые выделяются на постановку, например, на балет Гойо Монтеро «Золотое сечение», премьера которого должна была состояться 28 марта, вы тоже должны вернуть? И кому — городу?

— Наша система финансирования структурирована несколько иначе, чем у федеральных театров. У нас есть субсидиарная часть, которая предназначена для финансирования, сохранения и развития имущественного комплекса,— целевые деньги, которые мы получаем на содержание здания и всего, что с этим связано. Остальное мы получаем в виде гранта от правительства города Москвы. Грант рассчитывается по определенной формуле, и внутри этой суммы нет подразделения на конкретные мероприятия. Поэтому говорить, что нам на постановку, скажем, «Золотого сечения» выделили столько-то денег, не совсем корректно. Потому что на конкретную постановку денег нам никто не выделял. Грант, полученный от правительства Москвы, мы направляем на реализацию наших творческих программ в самом широком смысле слова. Это и дополнительная плата артистам, это и выпуск спектаклей, и содержание текущего репертуара — огромное количество позиций.

«Моментально восстановить посещаемость театра будет невозможно»

— Опере, похоже, повезло больше, чем балету. «Вольного стрелка» вы надеетесь показать в мае, а «Оронтею» Чести — тоже важный раритет — в июле: на какой стадии подготовки она находится?

— Работаем, готовим декорации. Получили нотный материал из разных библиотек, в частности из Лондона, дирижер работает с солистами, идет обычная подготовительная работа, которая должна предварять мизансценические репетиции. Мы ничего не будем останавливать, если нас не остановят обстоятельства. Но даже если события будут развиваться по самому негативному сценарию и мы не сможем работать на сцене до конца сезона, мы сделаем все, чтобы спектакли были готовы к выпуску в начале следующего сезона. К «Вольному стрелку» декорации тоже готовы процентов на 70.
Мы все оказались в сложной ситуации, для меня лично абсолютно новой. Принятие любых решений, как правило, основано на информации. Чем больше информации, тем точнее решение. А мы находимся в ситуации, когда информации крайне мало, если не сказать совсем нет. Я имею в виду информацию о том, когда мы откроемся, в каких условиях откроемся, что из этого последует. Помимо ограничения показа спектаклей на срок, который назван в указе мэра, есть еще масса сопутствующих ограничений, которых никто не мог вообразить. Например, до 1 мая — пока до 1 мая — закрыт въезд иностранных граждан на территорию Российской Федерации. Это означает, что некоторые спектакли мы не можем выпускать, даже если театр откроется для публики. В такой ситуации нужно точно определить задачу и под нее разрабатывать сценарий развития событий — тогда строить работу театра будет легче. Для меня безусловным приоритетом является здоровье людей, как работников театра, так и зрителей. И естественно, финансовая стабильность театра и его сотрудников. Эта задача диктует непростые решения, связанные с возможной отменой каких-то проектов или с переносом выпуска каких-то спектаклей на неопределенный срок. Помимо всего прочего, даже если нас откроют 11 апреля, то моментально восстановить посещаемость театра на таком же уровне, как она была до закрытия, будет невозможно. Думаю, на это уйдет значительное время.

— Почему? Разве, насидевшись дома, люди не понесутся в театры?

— Не понесутся. Как бы мы ни старались делать вид, что цены на нефть или курс рубля к театру не имеют прямого отношения, на самом деле это не так. Значительная часть ответственной и финансово самостоятельной аудитории сейчас теряет большие деньги. Далеко не все компании, отправляя сотрудников на удаленную работу, сохранили им стопроцентную зарплату. Возможно, что значительная часть потенциальных зрителей или уже потеряла работу, или потеряет ее в ближайшее время. И при всей любви к театру людям придется выбирать, потратить ли условные 5 тыс. руб. на билет в театр или на что-то более насущное.

— Раз так, может, стоит снизить цены?

— Если это — один из инструментов поддержания интереса к театру, то мы, безусловно, будем работать с ценами в сторону их понижения. Но, помимо финансового, очень важен фактор психологический. Людям будет довольно сложно быстро переключиться от сознательной самоизоляции к активной социальной жизни. И третье обстоятельство, которое тоже сыграет против нас: сейчас параллельно и очень активно будет развиваться театр онлайн. Это замещение в ближайшие две-три недели приобретет тотальный характер. Театры не откажутся от этого, и правильно сделают, кстати.

— Вы ведь тоже действуете онлайн?

— Да, в двух направлениях. Мы вместе с компанией «Кругозор» переводим в онлайн все наши образовательные продукты — лекции, путешествия по театру. И с одним из крупнейших онлайн-кинотеатров в России договариваемся о разработке пакета МАМТа, куда мы будем поставлять наш контент.

Спектакли? И много ли?

— Пока три оперы и три балета. Планируем открыть трансляции 27 марта, в День театра.

— А какая выгода театру от бесплатных показов? Зритель посмотрит ваш спектакль дома и в театр уже не пойдет.

— В первую очередь, это вежливость по отношению к нашей публике и поддержка ее преданности нашему театру. Кроме того, многолетние наблюдения показывают, что человек, посмотревший спектакль в кинотеатре или онлайн, с большим удовольствием покупает билет в театр, чтобы посмотреть этот и, возможно, другие спектакли живьем.

— Да, другая жизнь… Онлайн-спектакли, онлайн-работа. Вы ведь тоже перевели людей на «удаленку»?

— Да. Кого возможно. Это пока непривычно, но за неделю выяснилось, что эта форма работы может быть даже более эффективной, чем работа в офисе. Эта ситуация как лакмусовая бумажка — люди ведут себя по-разному. Но, к счастью, большая часть своим поведением, решениями, готовностью изменить личные планы демонстрирует потрясающую лояльность театру. Это заставляет о многом задуматься. И сделать выводы.

— Но, может, вы не успеете их сделать, ведь ваш контракт заканчивается в конце этого сезона. А если его не продлят? В прошлом году ваши отношения с художественным руководителем оперы Александром Тителем были очень напряженными.

— Мне кажется, сейчас есть гораздо более серьезные проблемы. Надеюсь, что такой острой ситуации, как была год назад, не возникнет. С худруком оперы мы сейчас работаем рука об руку и ясно понимаем задачи, которые стоят перед нами. В каком-то смысле эта ситуация — проверка.

«Судьба европейских фестивалей сегодня зависит от решений, которые будут принимать правительства»

— Ну а что с балетом? Ваш французский худрук в Москве или в Париже?

— В Париже. Это был сложный вопрос для Лорана (Илера.— “Ъ”). Мы долго говорили, и я убедил его, что он должен быть с семьей в это сложное время.

— И кто фактически исполняет его обязанности?

— Он сам. Работает дистанционно. Я с ним по телефону разговариваю по шесть раз в день.

— Как дистанционно может работать худрук балета? По скайпу репетировать?

— Ну, сейчас особенно нечего репетировать. Классы идут, работа расписана на весь апрель. Главное, чтобы его впустили обратно в Москву. Но у него особый статус иностранца, постоянно проживающего на территории России. Другое дело, что, когда он вернется, должен будет пройти двухнедельный карантин. Но живет он через дорогу от театра, так что мы наладим связь.

— А что с балетными премьерами этого сезона?

— У нас есть несколько сценариев развития. По оптимистическому сценарию, то есть если мы откроемся в мае, то мы планируем показать две оперы и два балета — практически готовое «Золотое сечение» Гойо Монтеро и возобновление «Вариаций» Бурмейстера. Но если до конца сезона театр не откроется, то в лучшем случае во второй половине мы сможем выпустить два новых спектакля и, возможно, одно восстановление. Из-за финансовых потерь придется от чего-то отказаться.

— Например, от балета Акрама Хана? Но вы, наверное, права на него уже купили?

— Да. Однако значительная часть выплат предполагается по факту премьеры. Бюджет этого конкретного проекта на сегодняшний день выполнен примерно на 30%. Мы не отменим «Kaash» совсем, мы его перенесем. Осталось только понять, на какой срок, потому что не только мы должны найти для него время, но и постановочная команда. А она англо-итальянская. И сейчас с ними просто нелепо вести переговоры о новых сроках.

— То есть вы не объявите планы на следующий сезон?

— Мы планировали сделать это 24 апреля, но, думаю, в данной ситуации лучше подождать. Не только потому, что сейчас трудно определить сроки премьер. Мы должны трезво оценить масштаб финансовых потерь.

— Помогает ли вам попечительский совет, спонсоры?

— Почти все попечители перечислили свои взносы в театр еще в прошлом году, никто не отказался от принятых на себя обязательств. Остальные перечислят свои взносы уже в Фонд поддержки МАМТа в ближайшее время. Мы зарегистрировали Фонд поддержки нашего театра, и задержка возникла только в связи с тем, что мы ждали официальных документов и открытия счета фонда. Наши попечители пришли поддерживать наш театр. Их помощь бесконечно важна, но в этой ситуации она приобретает особую человеческую ценность.

— А где сейчас ваши оперные солисты с мировыми именами? В Москве или застряли за границей?

— Ксения Дудникова прилетела, она на карантине. Дмитрий Ульянов тоже здесь, он не успел улететь в Мюнхен. Хибла Герзмава, по-моему, тоже в Москве.

— Раз уж они здесь, будут ли они участвовать в ваших ближайших премьерах?

— Такой вариант не исключен, если режиссеры и авторы спектаклей сочтут, что это возможно, и если артисты будут готовы быстро разучить материал и включиться в работу. Конечно, это было бы здорово…

— Вы тесно контактируете с крупнейшими оперными фестивалями. Как там дела? Они не отменяются?

— С руководителем фестиваля в Экс-ан-Провансе я разговариваю каждый день — они пока ничего не отменили. Но, как и все мы, разрабатывают несколько сценариев развития событий. Самый негативный — отмена фестиваля со всеми вытекающими последствиями. Есть несколько промежуточных вариантов. Во Франции тоже довольно активный отток зрителей — люди сдают билеты. По разным мотивам, начиная от соображений личной безопасности и до того, что при сегодняшнем закрытии границ внутри шенгенской зоны условный берлинец просто не сможет попасть в условный Экс. Естественно, это касается и постановочных групп — они все интернациональные. Судьба европейских фестивалей сегодня зависит от тех решений, которые будут принимать правительства европейских стран. При этом у каждого фестиваля своя точка невозврата.

— У Экса, например?

— Думаю, для Экса — это начало или середина мая. Если не начнутся репетиции, то просто физически не успеют ничего выпустить.

— Если фестиваль все же отменится — сможет ли он показать что-то из неосуществившихся премьер на сцене вашего театра? Скажем, «Золотого петушка».

— Наш театр не является сопродюсером этой постановки. Но в качестве гипотезы это можно было бы обсудить с Пьером Оди (интендант фестиваля в Экс-ан-Провансе.— “Ъ”). Правда, тут не только от театра или фестиваля все зависит. Артисты и постановочная группа должны согласиться приехать в Москву. Отдельный вопрос с дирижером и оркестром. Нам финансово это не поднять. То есть в теории мы сможем выпустить «Петушка» только с нашим оркестром. И только в том случае, если Экс не захочет перенести эту премьеру на свой следующий сезон. Но пока все это обсуждать бессмысленно: Барри Коски никак не может из Берлина попасть в Марсель. И уж тем более трудно попасть из Берлина в Москву. При этом вся постановочная группа вообще из разных стран Европы.

— А как директора фестивалей намереваются восполнять убытки?

— Трудно сказать, это ситуация форс-мажора, и правовые нормы позволяют многие вещи решать нестандартными способами. Естественно, в случае отмены фестивалей деньги за билеты зрителям вернуть придется. Но у каждого фестиваля есть некое базовое финансирование, которое он получает от города, региона, от федерального министерства культуры, от жертвователей. Не думаю, что кто-то будет отзывать деньги. Поэтому полагаю, что серьезного финансового шока не будет. При этом надо ясно понимать, что сама система планирования фестивалей такова, что будет невозможно перенести постановки 2020 года на программу 2021 года: там уже тоже есть проекты, есть договоренности, какие-то даты и все такое.

— Что будет с копродукциями, в которых вы участвуете?

— Ну если нет спектакля в точке А, его не будет и в точке В, и в точке С и так далее. У нас, например, копродукция с бельгийским театром «Ла Монне» — «Кавалер розы». Премьера в Брюсселе назначена на 14 июня, мы — вторые сопродюсеры. Хотели этой постановкой открыть сезон в сентябре. Но если премьеры не будет в Брюсселе, значит, не будет и у нас.

— Есть ли что-то позитивное в этой форс-мажорной мировой ситуации?

— Ну такого предложения на рынке труда я не припомню за последние 20 лет. Сейчас свободны все — артисты, дирижеры, режиссеры. Называйте самые труднодосягаемые имена, которые ваша фантазия подскажет, и, если бы не закрытые границы, они завтра начали бы репетировать. Убытки и артисты, и их агенты несут огромные. Потери исчисляются сотнями миллионов. Думаю, что, когда жизнь вернется в привычное русло, мы все увидим более реалистичные гонорары, и агенты не будут капризничать при заключении новых контрактов. Последние несколько лет гонорары были явно завышены…

— То есть у вас откроются новые возможности? Когда откроются границы.

— Думаю, что да. Главное — этими возможностями грамотно и вовремя воспользоваться. Тот, кто будет терять время, тот потеряет и новые возможности.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
Страница 3 из 5

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика