Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2020-02
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5022

СообщениеДобавлено: Пт Фев 28, 2020 11:19 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020022808
Тема| Музыка, Персоналии, Максим Венгеров
Автор| Софья Нимельштейн
Заголовок| Максим Венгеров: "Я всегда стремлюсь домой, чтобы выступить на родной сцене и повидаться здесь с родственниками!"
Где опубликовано| © NEWSru.co.il
Дата публикации| 2020-02-27
Ссылка| https://spbdnevnik.ru/news/2020-02-25/finskiy-dirizher-i-kompozitor-leyf-segerstam-rasskazal-chto-dumaet-o-peterburge
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Всемирно известный скрипач Максим Венгеров выступит 3 марта в Тель-Авиве с Государственным симфоническим оркестром Армении под управлением Сергея Смбатяна. Этот необыкновенный коллектив, который впервые выступит в Израиле, был основан маэстро Сергеем Смбатяном в 2005 году и с той поры успел покорить самые престижные сцены мира: берлинский Konzerthaus и венский Музикферайн, парижскую "Опера Гарнье" и Большой зал Московской консерватории, не говоря уже об участии в ведущих фестивалях, таких как Пасхальный фестиваль имени Бетховена, Мальтийский международный музыкальный фестиваль, Московский Пасхальный фестиваль, Young Euro Classic в Берлине и многие другие. В течение последних нескольких недель Государственный симфонический оркестр Армении с солирующим Максимом Венгеровым совершил турне по городам Европы, организованное Европейским фондом поддержки культуры под руководством Константина Ишханова. Продолжением этого турне станет концерт в Тель-Авиве, где Максим Венгеров и ASSO исполнят Скрипичный концерт Макса Бруха, "Морские пейзажи" Алексея Шора и Рапсодию для скрипки с оркестром "Цыганка" Мориса Равеля.

Единственный концерт Максима Венгерова с ASSO состоится в рамках Международного фестиваля классической музыки Wandering Music Stars. Фестиваль проходит вот уже второй раз в нашей стране благодаря Европейскому фонду поддержки культуры. Музыкальный руководитель фестиваля – известный дирижер и виолончелист Дмитрий Яблонский.

Накануне выступления в Израиле Максим Венгеров рассказывает о новостях карьеры, о своей скрипке, о любимых композиторах, о своей семье и о многом другом.

Максим, мы всегда очень рады вашему возвращению на израильскую сцену. В этот раз вы принимаете участие в фестивале классической музыки Wandering Music Stars и выступаете с Государственным симфоническим оркестром Армении под управлением Сергея Смбатяна. Кто составлял программу вашего концерта?

Мы вместе составляли программу. Дело в том, что в этом году я являюсь артистом- резидентом Государственного симфонического оркестра Армении, и в рамках этого сотрудничества мы уже совершили большое европейское турне. Это турне мы начали в Ереване, затем выступали в Лондоне в Центре искусств Барбикан, в Музикферайн в Вене, в лучших залах Берлинской филармонии, в Зальцбурге, в Москве, в Праге и в Мюнхене. Теперь вот едем в Тель-Авив. К слову, Алексей Шор, так же как и я, является резидентом оркестра Армении, только композитором-резидентом.

Расскажите, как вы познакомились с Алексеем Шором?

С Алексеем мы познакомились через оркестр. Первый раз я исполнил его произведение на Мальтийском международном музыкальном фестивале, где выступал Государственный симфонический оркестр Армении. Так все и сложилось.

Расскажите, что нового в вашей творческой карьере?

В этом году я праздную моё сорокалетие на сцене. С первого концерта, который я дал в пятилетнем возрасте, прошло 40 лет. Сейчас мне 45, и 12 июня этого года в концертном зале Альберт-холл состоится концерт, где я буду выступать со своими друзьями Мартой Аргерих и Мишей Майским. Мы будем играть Тройной концерт Бетховена, и я исполню Первый концерт Шостаковича. На бис мы сыграем "Наварру" Сарасате и обработку для 10 скрипачей - ко мне присоединятся студенты из Королевского колледжа в Лондоне, профессором которого я являюсь. Кстати, совсем недавно, пять дней назад, мы сыграли сольный концерт с Полиной Осетинской в Карнеги- холл в Нью-Йорке. После этого будет очень много сольных концертов в разных знаменитых залах во всех мировых столицах, в том числе в Париже и в Вене, будут многочисленные турне. В общем, это очень насыщенный год, я буду играть и сольные концерты, и камерные, и много дирижерских концертов. В прошлом году я подписал контракт со своим университетом Моцартеум в Зальцбурге, где я сейчас преподаю, к тому же я продолжаю преподавать в Королевском колледже. Кроме этого, я недавно подписал контракт со стриминговой платформой Idagio, которая ориентирована только на классическую музыку. Там будут транслироваться записи, сделанные мною за последние пять лет. Так что все могут услышать мои записи именно там. Чтобы подписаться на эту платформу, можно использовать мой discount code с моим именем. Это очень интересный проект, представляющий собой единый каталог мировой классической музыки - это совершенно новая возможность слушать записи. То есть, это тоже самое, как в Spotify, только исключительно для классической музыки.

Современные технологии предоставляют огромные возможности для музыкантов…[/b

Безусловно. Сейчас практически прекратилась запись на диски, и исчезли магазины, их продававшие. Есть либо интернет-магазины, либо стриминг-платформы, и это самый новейший способ, как, не выходя из дома, в самом лучшем качестве услышать всё, что хочешь.

[b]Расскажите о своем инструменте.


Я играю на скрипке Антонио Страдивари, сделанной в 1727 году, на которой играл великий Крейцер. Я иногда играю и на других скрипках, но эта - мой основной инструмент, на котором я записал все свои основные диски. На ней я играю уже 21 год, а вообще ей самой скоро исполнится 300 лет, и звучание у неё становится только лучше и лучше.

Кто из композиторов особенно любим вами, есть ли любимые произведения?

Этот вопрос всегда застает меня врасплох. Дело в том, что когда я выступаю с каким-либо произведением, оно и является моим любимым на сегодня. Но есть близкие и наиболее близкие композиторы, это, может быть, два композитора, или два-три композитора - Моцарт, Шостакович и Чайковский. Вот эти три композитора мне наиболее близки по духу.

Что преобладает сегодня в вашей концертной деятельности: дирижирование или игра на скрипке?

В этом году всего очень много в равной степени: и дирижерских концертов, и скрипичных, и смешанных, когда я в первом отделении играю скрипичный концерт, а потом дирижирую симфонию. Кроме концертной деятельности, много педагогической, а также буду много записывать. Из последних записей недавно вышли две - это Концерт Чайковского с корейским дирижером Мюнг Ван Чунгом и с филармоническим оркестром Радио Франции. Затем сразу вышла запись из Карнеги-холла - сольного живого концерта, состоявшегося в октябре 2018 года. Следующие записи, которые выйдут, это Концерт Брамса с филармоническим оркестром Оксфорда, Концерт Сибелиуса, так что будет очень много выходить записей на моё сценическое сорокалетие. Хочу отметить очень интересное сотрудничество в этом году с радио Classic FM в Лондоне. Особенность этого проекта в том, что я могу напрямую общаться со слушателями, со зрителями, с молодёжью. Мне задают вопросы, и я на них отвечаю, иногда задают профессиональные вопросы, иногда какие-то жизненные, иногда даже просто комментирую профессиональные вопросы со скрипкой в руках, например, меня просят показать какие-то скрипичные приёмы. Это очень интересно, это тоже новый путь общения с публикой напрямую. Буду очень рад вопросам из Израиля.

При таком плотном графике концертов остаётся ли у вас время для себя, для хобби, если оно у вас есть?

Конечно, моё основного хобби - это моя семья. После концерта в Карнеги-холл побыл с семьёй - мы отдыхали в горах четыре дня – снежок, замечательно. Жизнь – это баланс, правильный баланс очень важен, чтобы не только была постоянная работа, но и замечательно побыть с детьми, обожаю их.

Ваши дети занимаются музыкой?

Да. Полина, ей 6 лет, она играет на виолончели. Лиза, ей 8, и она недавно сыграла свой первый концерт для фортепиано с оркестром в Сочи, мы очень ею гордимся.

Фестиваль Wandering Music Stars проходит под музыкальным руководством Дмитрия Яблонского. Давно ли вы знакомы, как вам с ним работается?

Я давно знаком с ним больше заочно, мы пару раз встречались, но я очень рад, что представилась возможность такого сотрудничества с замечательным музыкантом - и профессионального, и личного. Я очень рад, что он ведет этот фестиваль, это второй фестиваль по счёту - первый прошел полгода назад и был настолько успешным, что решили провести еще. На самом деле, я приветствую любые культурные музыкальные инициативы в Израиле и всегда с радостью откликаюсь. В этот раз было сложно выкроить даже пару дней, чтобы приехать на этот концерт, пришлось подвигать даты, но, слава Богу, все получилось, и все смогли организовать.

В какой стране вы себя чувствуете наиболее комфортно на сцене? Где вы больше всего любите выступать? Где публика самая комфортная?

Наверное, это звучит банально, но в Израиле и в России! Это две страны, в которых я ощущаю себя просто как дома в прямом смысле. Действительно - это моя публика, любой зал в Израиле и в России для меня как дом. Я всегда чувствую эту публику и она, видимо, чувствует меня. Поэтому я всегда стремлюсь домой, чтобы выступить на родной сцене и повидаться с родственниками.

Выступление Максима Венгерова на фестивале Wandering Music Stars состоится 3 марта в Тель-Авиве, в большом зале Израильской филармонии.
В программе концерта:
- Первый скрипичный концерт Макса Бруха. Максим Венгеров – скрипка. Государственный симфонический оркестр Армении под управлением Сергея Смбатяна;
- Концерт для скрипки с оркестром "Морские пейзажи" Алексея Шора. Максим Венгеров – скрипка. Государственный симфонический оркестр Армении под управлением Сергея Смбатяна;
- Сюита из балета "Лебединого озера" П.И.Чайковского. Государственный симфонический оркестр Армении под управлением Сергея Смбатяна;
- Рапсодия для скрипки с оркестром "Цыганка" Мориса Равель.;
Максим Венгеров – мировая суперзвезда. Он обладает необыкновенной харизмой, тончайшей легкой техникой, и буквально завораживает зрительный зал ярким, эмоциональным исполнением. Необыкновенный талант и внимательное отношение к слушателям являются основными составляющими его постоянного успеха.
Сергей Смбатян – один из лучших дирижеров современности. Основатель, художественный руководитель и главный дирижер Государственного симфонического оркестра Армении. Государственный симфонический оркестр Армении был основан Сергеем Смбатяном в 2005 году из студентов Ереванской консерватории. Вскоре молодежный коллектив стал Государственным молодежным оркестром Армении, а с 2017 года – Государственным симфоническим оркестром Армении.
Концерты в рамках Фестиваля пройдут с 1 по 5 марта в Иерусалимском театре и в двух залах Израильской филармонии в Тель-Авиве ("Гейхал а-Тарбут"). Конкурс исполнителей на духовых инструментах состоится в зале "Смоларш" Тель-Авивского университета.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5022

СообщениеДобавлено: Пт Фев 28, 2020 11:19 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020022809
Тема| Музыка, Самарский театр оперы и балета, кантата Карла Орфа «Carmina Burana», Персоналии, Евгений Хохлов, Максим Пожидаев, Марина Шапкина, Светлана Ерастова, Владимир Медведев, Георгий Цветков, Ирина Янцева, Анатолий Невдах, Иван Пилюкшин, Татьяна Кузуб, Мариана Новикова, Нина Савельева, Александр Филимонов и Ирина Фирсова
Автор|
Заголовок| В Самарском театре оперы и балета впервые показали сценическую кантату «Carmina Burana»
Где опубликовано| © НИА Самара
Дата публикации| 2020-02-28
Ссылка| https://www.niasam.ru/Kul_tura/--V-Samarskom-teatre-opery-i-baleta-vpervye-pokazali-stsenicheskuyu-kantatu-Carmina-Burana-146616.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Фото Антона Сенько

Вчера, 27 февраля на малой сцене Самарского академического театра оперы и балета состоялась премьера сценической кантаты немецкого композитора Карла Орфа «Carmina Burana».

Музыкальный руководитель постановки – художественный руководитель и главный дирижер Самарского академического театра оперы и балета Евгений Хохлов. Дирижер-постановщик, хормейстер-постановщик – главный хормейстер Самарского академического театра оперы и балета Максим Пожидаев, режиссер-постановщик – Марина Шапкина, художник-постановщик – главный художник Самарского академического театра оперы и балета Елена Соловьёва, художник по свету – Эмиль Авраменко, видеоконтент – Владимир Поротькин.

Главными исполнителями кантаты стали оперный хор Самарского театра оперы и балета и хор Детской центральной хоровой школы (хормейстер – Светлана Ерастова). Партию Карла Орфа исполнил Владимир Медведев. Сольные партии исполнили: баритон – Георгий Цветков, сопрано – Ирина Янцева, тенор – Анатолий Невдах. Соло в хоре: баритон – Иван Пилюкшин. Соло в оркестре: фортепиано – Татьяна Кузуб (первая партия) и Мариана Новикова (вторая партия); ударные инструменты – артисты Самарской государственной филармонии Нина Савельева, Александр Филимонов и Ирина Фирсова.

Как отметил генеральный директор САТОБ Сергей Филиппов, сценическая кантата – не совсем обычная форма для театра: «Мы возвращаемся к активной работе на малой сцене: она должна стать и второй площадкой, и экспериментальной, и просветительской. Спектакль "Carmina Burana" - творческая лаборатория и, конечно, попытка сделать спектакль для этой сцены. Обычно театрализация "Carmina Burana" связана с балетом, а у нас задействован хор и солисты. Мы хотим, чтобы хор выступал как самостоятельная творческая единица, в том числе на выездах, а также дать ему возможность самовыражения. Работа очень сложная, но хор со своей задачей справился. Очень хочется, чтобы такую же оценку дал зритель. Кстати, и эта постановка, и "Опера о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем", которую можно будет посмотреть на малой сцене в марте, - работы режиссёров Самарского театра оперы и балета, а не приглашённых".

Дирижер и хормейстер сценической кантаты Максим Пожидаев рассказал, как шла работа над подстановкой: "Мы с художественным руководителем театра Евгением Дмитриевичем Хохловым решили, что лучше, если это будет не просто концертное исполнение с оркестром, а спектакль, и именно переложение для фортепиано и ударных, которое в Самаре ещё не исполнялось. В постановке участвуют прекрасные дети из центральной хоровой школы, я очень рад, что мы нашли друг друга. Благодаря режиссёру Марине Шапкиной мы создали этюдные варианты воплощения каждого номера. Артисты хора здесь выступают в качестве артистов миманса и должны пластическими средствами, а не с помощью вокала, как обычно, рассказать целые истории. Если зрителю понравится, будем дальше развивать это направление".
Следующие показы «Carmina Burana» состоятся 28 февраля, 10 и 31 марта.

А уже 5 марта на малой сцене Самарского театра – премьера «Оперы о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» Геннадия Банщикова.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5022

СообщениеДобавлено: Пт Фев 28, 2020 11:20 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020022810
Тема| Музыка, баховские «Страсти по Матфею», хор Fortis, Детский хор Филармонического общества, хор общины Бюдерих, Персоналии, Екатерина Поризко, Ульрих Кордес, Екатерина Андреева, Денис Быстров, Константин Яковлев, Александр Кискачи, Владимир Гаврюшов, Вадим Вайнштейн, Григорий Воскобойник, Алексей Иванов, Константин Яковлев, Дмитрий Волченков, Екатерина Бязрова, Андрей Коломийцев, Полина Бабинкова, Павел Фильченко, Стелла Антверпен, Маттиас Хорн, Себастиан Кляйн, Людия Цборшиль
Автор| Анна Взвадова
Заголовок| Баховский салют
УНИКАЛЬНОЕ ИСПОЛНЕНИЕ «СТРАСТЕЙ ПО МАТФЕЮ» В СКЛАДЧИНУ

Где опубликовано| © Colta.ru
Дата публикации| 2020-02-28
Ссылка| https://www.colta.ru/articles/music_classic/23706-unikalnoe-ispolnenie-strastey-po-matfeyu-v-tserkvi-sv-marii-v-peterburge
Аннотация| КОНЦЕРТ



В финской церкви Св. Марии в Петербурге баховские «Страсти по Матфею» исполнили немецкие солисты, немецкий и два российских хора, а также оркестр, специально собранный из питерских и московских барочников. Концерт пришелся на 23 февраля. Посередине него церковь десять минут сотрясал артиллерийский салют — случай во вкусе Джона Кейджа. Курьез, который не смогли предвидеть организаторы, по-своему символичен: в сегодняшней культурной жизни Петербурга их проект кажется чем-то из параллельной реальности. Город заклеен афишами «Страстей по Матфею» сочинения митрополита Илариона, а одноименный опус Баха вот уже много лет можно услышать только в добропорядочном академическом исполнении оркестра и хора Мариинского театра. В нулевых и начале 10-х годов «Страсти по Матфею» ставил здесь Лео Кремер, приглашая из Германии солистов и направляя камерные коллективы города в стилистическое русло барокко, но об исторических инструментах речи и тогда не шло. Неправдоподобным кажется и то, что нынешнее исполнение — независимая антреприза, за которой не стоит никакая крупная культурная институция: зная, как многомиллионные гранты весело сгорают без следа, сложно поверить, что проект осуществлен на деньги региональных немецких благотворительных фондов.
Нити уводят в немецкий Мербуш, пригород Дюссельдорфа, где есть лютеранская община Бюдерих, прихожане которой очень любят музыку (при общине семь любительских хоров) и путешествия. За музыку отвечает кантор Екатерина Поризко, которая предложила своему активу замахнуться на «Страсти по Матфею» и приехать с ними в почти родной для нее Петербург (прежде чем выучиться на Kirchenmusik-директора в Германии, Екатерина окончила здешний университет по старинным клавишным). Дальше все шло по нарастающей: у проекта появились спонсоры, а в касте — солисты со всей Германии, в том числе безусловный хедлайнер Ульрих Кордес в партии Евангелиста. Дело оставалось за оркестром и недостающими хорами — как известно, в баховской партитуре три хора, хотя сегодня за них нередко поют части одного коллектива. И если место певчих заняли, под стать хору общины, любительские коллективы (петербургские хор Fortis и Детский хор Филармонического общества, оба под управлением Екатерины Андреевой), то в оркестре были не просто профессионалы, а спецы по музыкальному барокко, собранные из двух столиц.
Создание такого оркестра на скудной петербургской почве — небывалый прецедент. На фестивале Earlymusic (единственное время в году, когда у здешних любителей старинной музыки в жилах течет кровь, а не вода) барочные оперы и балеты давно идут в камерном исполнении «Солистов Екатерины Великой». Для Курентзиса и MusicAeterna, которые в прошлом году обосновались на Итальянской улице, барокко — безусловно, область компетенции, но далеко не основное направление в репертуарной политике. Неожиданно выяснилось, что местные барочники, невидимо играющие в ансамблях по церквям и музеям, в состоянии сообща сдвинуть баховскую громадину: с привлечением отдельных музыкантов со стороны набрались нужные два состава (в партитуре Баха — по оркестру на каждый из двух основных хоров). Нашлись и экзотические гобои да качча (Денис Быстров) и д'амур (Константин Яковлев), и барочные флейты (Александр Кискачи с учениками), и две группы continuo: виолы да гамба (Владимир Гаврюшов, Вадим Вайнштейн), контрабасы (Григорий Воскобойник, Алексей Иванов), фаготы (Константин Яковлев, Дмитрий Волченков), клавесин (Екатерина Бязрова) и орган-позитив (Андрей Коломийцев).
Вряд ли за неделю репетиций этот антрепризный оркестр мог достичь уровня Collegium Vocale Gent, который скоро привезет «Страсти по Матфею» в Москву. Но шероховатости, проскакивающие у отдельных музыкантов, не отменяли общего ощущения уверенной сыгранности и барочного драйва в ансамбле. Во многом это заслуга первых скрипок двух оркестров-половинок, выписанных из Москвы: Полины Бабинковой (у которой даже в соло в знаменитой арии альта «Erbarme dich», прозвучавшем пронзительно и стилистически безупречно, нашлось место драйву) и Павла Фильченко.
В хоровом пространстве над оркестром царил энтузиазм. Заметнее всего его источал хор общины-инициатора Бюдерих (усиленный хором соседней общины Норф-Нивенхайм): здесь большинству было за 50, а значительной части и за 70. Их вступительное арпеджио на «Kommt...» в первом номере яростно ощетинилось голосами в разные стороны, зато позже, в лютеранских церковных хоралах, которыми Бах прослоил партитуру, — кто мог бы быть аутентичнее? Рядом с ними хористы Fortis казались робковатыми, но звучали заметно более округло и чисто. Детский хор из маленьких мальчиков и (в основном) девочек, размещенный в соответствии с замыслом Баха выше всех остальных — на ярусе, выполнил свою ответственную задачу, хотя надрыва, который дали бы голоса мальчишек постарше, немного не хватило.
Венчать эту конструкцию из самодеятельных хоров и профессионального, но экспериментального оркестра должны были солисты. Здесь публику ждали яркие контрасты. Однозначными удачами стали альт Стелла Антверпен, собранный вокал и безусловное чувство стиля которой особенно хорошо складывались с оркестром, баритон Маттиас Хорн и бас Себастиан Кляйн в партии Иисуса. Сопрано Людия Цборшиль вокально не убеждала, разве что выразительно обличала Петра в роли служанки, а сам безымянный Иуда/Петр звучал ученически и сипло. Возвышался же над всеми (в том числе в прямом смысле, стоя на кафедре проповедника) Евангелист Ульрих Кордес, давно и много поющий эту партию в баховских пассионах. Стоило прийти ради него одного: обладатель солнечного тембра, обезоруживающе артистичный, Кордес, нигде не отклоняясь от стиля, совершенно уничтожил стереотип нудного евангельского чтения — оказывается, и так можно было.
Екатерина Поризко, выступившая и организатором, и фандрайзером, и дирижером исполнения, выглядит в поколении тридцатилетних фигурой какого-то нового типа. Примеров нелепых перегибов на таком пути мы знаем достаточно, здесь же — редкий случай, когда можно говорить о балансе организаторского пыла и исполнительской компетенции. На концерте Поризко показала крепкую дирижерскую выучку и особо заметный хормейстерский опыт: тяжело стронувшись с места в первом хоре, дальше музыка нигде не теряла движения, а в финале огромный баховский пазл сложился в какую-то и вовсе проникновенную смесь скорби и надежды. Будет ли следующий проект Екатерины таким же вызовом привычному порядку вещей, неизвестно; пока же кантор общины Бюдерих со своим хором возвращается в Германию — 29 марта «Страсти по Матфею» должны прозвучать в Мербуше.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22125
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Фев 29, 2020 10:36 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020022901
Тема| Музыка, Опера, «Абдразаков-фест», Персоналии, Ильдар Абдразаков
Автор| Айрат Нигматуллин
Заголовок| Ильдар Абдразаков: «Все мы из кочевников. А кто еще сюда мог дойти, если не они?»
Всемирно известный бас не участвует в спектаклях с выпадами против России, уверен, что опере нужны споры, и знает о своих татарских корнях

Где опубликовано| © «БИЗНЕС Online»
Дата публикации| 2020-02-29
Ссылка| https://www.business-gazeta.ru/article/459535
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

На этой неделе завершился оперный «Абдразаков-фест», организатором и художественным руководителем которого является знаменитый певец Ильдар Абдразаков. Концерты и мастер-классы третьего по счету смотра прошли в Екатеринбурге, Уфе, Казани и Москве. Перед очередным выступлением артиста в столице Татарстана «БИЗНЕС Online» поговорил с народным артистом Башкортостана и Татарстана о планах на собственный фестиваль, роли вердиевского «Аттилы» в его карьере и князе Игоре, из которого «течет нефть».


Фото предоставлено пресс-службой «Абдразаков-фест»

«ПРЕКРАСНО ПОМНЮ СВОЙ ВЫХОД ЗДЕСЬ В КАЗАНИ НА ОТКРЫТИИ ЗАЛА ИМЕНИ САЙДАШЕВА В 1997 ГОДУ»

— Ильдар, увидел одну из фотографий в вашем «Инстаграме», где команда «Абдразаков-феста» вместе со всеми чемоданами собирается ехать, кажется, из Екатеринбурга в Уфу. И подумалось, зачем вам, актуальной оперной звезде, все эти трудности жизни? Да еще и в разгар театрального сезона.


— Я тоже себя мучаю такими же вопросами, зачем мне все это надо? Нет, чтобы отдыхать… (Смеется.)

— Но вас ждут все оперные дома мира — от Метрополитен-опера до Ла Скала, а вы, как какой-нибудь легендарный ветеран сцены, проводите мастер-классы в российских городах.

— На самом деле все достаточно просто. Несколько лет назад Елена Васильевна Образцова перед тем, как покинуть этот мир, попросила меня возглавить ее академию в Санкт-Петербурге. Я не мог, естественно, отказать, сказал, сделаю все, что она пожелает, но сделаю так, как я это вижу. Она ответила: «Я тебе доверяю, поэтому, пожалуйста, посмотри, чтобы все было хорошо, проследи за ребятами». Вот оттуда, в принципе, все и началось.

О каком-то фестивале я даже не думал. Работал, работал, а потом смотрю — появились хорошие ребята, один, второй, третий… Но этого же мало — все время вариться в академии, надо что-то делать. Получилось так, что в один момент, я подумал: поеду сейчас в Уфу на гастроли, почему бы мне не пригласить кого-то из учащихся академии на концерт? И вот так родилась идея сделать фестиваль. Сначала он был в Уфе, на следующий год мы решили немножко раздвинуть рамки: приехали сюда в Казань и в Альметьевск. Правда, в ГБКЗ им. Сайдашева я был один, но все равно сама мысль о том, что надо расширять рамки, была. Потом был концерт в Москве в «Зарядье» — я уже привез туда молодых ребят, показал их. Как-то само собой попросили дать мастер-классы в Уфе, Москве… Пошло-поехало.

Стал приглашать коллег, именитых певцов, — и получился интересный момент, когда на сцене известные артисты выступают с молодежью, которая делает первые шаги. Я прекрасно помню свой выход здесь в Казани на открытии зала имени Сайдашева в 1997 году, и то, какие советы мне давал Юрий Мазурок, что Ирина Константиновна Архипова говорила. Это был большой опыт для меня, которому был только 21 год, понимаете? Это потрясающая школа, эти советы ты несешь в течение всей жизни.

— У вас есть какая-то конечная цель в отношении этого проекта? Например, чтобы «Абдразаков-фест» стал всемирным оперным брендом…

— Такой задачи я не ставлю. Цель состоит в том, чтобы найти хороших ребят и показать их, чтобы дирижеры, с которыми мы работаем (и театральные, и симфонические, те, которые дирижируют по всему миру) увидели их, услышали и в дальнейшем приглашали на свои проекты. Сейчас в Екатеринбурге прошел мастер-класс, на нем был главный дирижер Урал Опера Балета Константин Чудовский. Он услышал нескольких наших певцов и сказал: «Я даже не знал, что есть такие». Заинтересовался, надеюсь, пригласит их к себе на постановки.

— Организационная, педагогическая работа не отвлекает вас от международной карьеры оперного баса?

— Я же не один занимаюсь этим — у меня целая команда, которая мне помогает, за что всем очень благодарен. Супруга Марика занимается фондом, где мы помогаем начинающим певцам, в том числе, и из академии Образцовой.

Много ли больших талантов среди молодежи? А много их и быть не может, иначе все бы пели — и пожалуйста. Но те, кто подает большие надежды, есть. Их надо слышать, вытаскивать, подбирать им правильный репертуар. В наших российских театрах, к сожалению, часто находят девушку или молодого парня и начинают грузить…

— Не своим репертуаром?

— Да, поэтому здесь нужно подходить очень осторожно.

«МНЕ ГОЛОС НЕ ПОЗВОЛЯЛ КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ ИСПОЛНЯТЬ ТЯЖЕЛЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ»

— Вас как раз часто приводят в пример, как вокалиста, который четко знает, когда и что ему нужно петь.


— Прежде всего, это заслуга моего педагога Миляуши Галеевны Муртазиной, которая мне всегда говорила: «Не торопись, не бери тяжелый репертуар». Ну и по жизни у меня были педагоги. Имею в виду не тех, кто учил вокальному мастерству, а тех, кто подсказывал, какой репертуар в данный момент хорош для моего голоса и что мне нужно петь. Когда-то великий бас Ферруччо Фурланетто мне говорил: «Пока пой больше Моцарта. Он помогает эластике голоса». Верди немножко другой: все-таки там большой оркестр, насыщенный, на 100 с лишним человек, а у Моцарта может быть оркестр вдвое меньше. Конечно, в этом есть большая разница. И потом бельканто обязательно, потому что пение — это, прежде всего, красивое пение. Там линии, фразы длинные, стиль того или иного композитора очень важны.

Я говорю про себя, потому что есть певцы, у которых большие голоса, они сразу могут петь и Вагнера, и все что угодно. Но мне голос не позволял какое-то время исполнять тяжелые произведения. Это сейчас после 20 лет на сцене я пою Бориса Годунова, Мефистофеля, короля Филиппа, а когда-то просто физически не мог.

— Если посмотреть расписание до лета, опубликованное на вашем сайте, то там, в основном, спектакли «Дон Карлос» в разных театрах: Зальцбург, Мюнхен, Дрезден…

— Да, много «Дона Карлоса».

— Но у вас, помимо короля Филиппа II из «Дона Карлос» есть и другая титульная партия из Верди, заглавная из «Аттилы». Почему именно образ легендарного короля гуннов Аттилы стал знаковым в вашей карьере? Эта партия настолько вам по голосу, или еще и мы все немножко гунны?

— И последнее тоже. Но, потом, это опера, которую я увидел первый раз по телевизору, с нее у меня началась любовь к этому жанру. До этого я оперу не любил — думал, что там все такое скучное: и наклеенные бороды, и парики. Это было не мое. Но тогда я увидел, что, оказывается, и так можно. Самюэль Реми был Аттилой, Риккардо Мути дирижировал… Вот это для меня было открытием. Я тогда пришел к своему педагогу Миляуше Галеевне и говорю: «Хочу выучить эту арию». Она отвечает: «Ну, какой тебе учить арию? Пой сурка пока». Мне было лет 18–19… И я очень ждал того момента, когда Риккардо Мути меня пригласит на Аттилу. Здесь музыка Верди меня по-настоящему завела. Мути — мы с ним делали несколько постановок — меня заразил, так что эта партия у меня пошла, было ощущение, будто опера «Аттила» написана специально для меня.

«СТРАШНО УДИВЛЕН, ПОТОМУ ЧТО БИЛЕТЫ РАСКУПИЛИ ЧУТЬ ЛИ НЕ ЗА НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ»

— В «Аттиле» случился и ваш режиссерский дебют в опере. Как возникла идея поставить собственный спектакль на сцене Башкирского театра оперы и балета?


— Дело в том, что я много раз делал «Аттилу» с разными режиссерами, да и вообще, разные постановки, разные оперы… Какие-то спектакли были прекрасно поставлены, какие-то — так, что думаешь: зачем вообще я сюда приехал? Но ты уже подписал контракт, надо выходить на сцену — поздно метаться. Так как у меня еще и отец был режиссером, я сам, будучи на сцене, работал с постановщиками, понимал, что лучше для певца. И тогда у меня родилась такая идея. Я долго думал над этим, делал планы, у меня есть друг Иван Складчиков, он выступил в качестве художника по костюмам, по декорациям. Мы с ним как-то сели и начали обдумывать, как бы сделали этот спектакль. После долгих обсуждений он нарисовал проект, и мы пошли к тогдашнему главе республики Рустэму Закиевичу Хамитову и сказали, что есть такая идея, хотим сделать данный спектакль. Он посмотрел и сказал: «С удовольствием. Давайте делайте». Все. Выделил энную сумму денег.

— Хамитов, кажется, вообще большой любитель оперы. Часто посещал оперный театр в Уфе.

— Он и в Ла Скала прилетал на «Аттилу».

— Даже так?

— Да, кажется, в позапрошлом году.

Так вот, родилась идея спектакля в Уфе, мы начали работать, репетировать. Я выделил специально время, чтобы можно было приехать и порепетировать с певцами, потом уезжал, затем снова возвращался. Все-таки у меня еще есть и свой график как у артиста, поэтому пришлось немножко помотаться. Но мы сделали спектакль. А 13 марта повезем его в Москву, в Большой театр на историческую сцену.

— Вы удивлены, что на московский спектакль уже проданы все билеты?

— Да, страшно удивлен, потому что билеты раскупили чуть ли не за несколько часов…

— Как вы думаете, столичная публика больше жаждет увидеть Ильдара Абдразакова в титульной партии или же познакомиться с ним как с режиссером?

— Честно говоря, не знаю, мне самому очень интересно, почему так произошло.

«НАДО, ЧТОБЫ БЫЛИ СОВЕРШЕННО РАЗНЫЕ ПОСТАНОВКИ, ТОГДА МОЖНО ВСЕРЬЕЗ ГОВОРИТЬ О ТАКОМ ТЕАТРЕ»

— Вообще, есть насущный вопрос для российских региональных оперных театров. По-вашему, как они должны развиваться? Должно ли там находиться место экспериментальным постановкам, неожиданным названиям, или должна идти классика в своем первозданном виде, более понятная аудитории? Должен ли серьезно присутствовать национальный репертуар, если мы говорим, например, о Казани или Уфе?

— Национальный репертуар должен идти обязательно, потому что если мы его не станем делать, то кто будет этим заниматься за нас? Также и классические оперы обязательно должны идти. При этом должны быть и оперы, на которые можно делать интересные новые постановки, модерновые. Это интересно, тогда театр будет жить, кипеть, станут дискутировать на разные темы: а вот здесь это понравилось, а здесь не понравилось. Если все прекрасно и красиво, это тоже надоедает. Надо, чтобы были совершенно разные постановки, тогда можно всерьез говорить о таком театре.

— Значит, опере нужны споры и дискуссии?

— Обязательно. Повторяю, если все прекрасно, это надоедает. Надо, чтобы было по-всякому, чтобы было о чем говорить. Пусть зрители приходят на спектакль, где получают наслаждение, но должны быть и такие спектакли, на которые бы они бы приходили и задумывались — что же хотел сказать режиссер? Да, бывает не всегда понятно, но начинаешь думать — и каждый открывает для себя что-то интересное, может быть, видит себя со стороны, может быть, сочувствует человеку на сцене. И тогда зритель выйдет из театра и будет так же сопереживать кому-то в реальной жизни или начнет открывать в себе какие-то новые грани.

— Просто открываешь сегодня «Фейсбук», а там война условных любителей режиссерской оперы и условных фанатов классики. Иногда кажется, что скоро там дело до убийства дойдет.

— Подобные споры в «Фейсбуке» — это что-то непонятное… Вернее, конечно же, понятное, но я в последнее время «Фейсбуком» стараюсь не пользоваться.

«Я ДМИТРИЯ ЧЕРНЯКОВА ОБОЖАЮ»

— Хочется спросить о роли русских опер в вашей артистической карьере, благо интерес к ним вновь повышен в связи с громкой премьерой Дмитрия Чернякова — «Садко» в Большом театре. Как вы с ним работали над «Князем Игорем» в Метрополитен-опера?


— Я Дмитрия Чернякова обожаю. Всегда было удовольствием работать с ним, даже, я бы сказал сумасшествием: он совсем не простой режиссер, у него свои разные и интересные задумки. Но Черняков заставляет тебя не стоять просто так не сцене — ты обязательно глазами или как-то еще реагируешь на происходящее, ты должен прочувствовать и провести все через себя. Никому он не дает действовать поверхностно на сцене. Можно просто стоять в ожидании своей арии, а можно стоять, при этом максимально сконцентрировавшись, заняв какую-то позу. Как раз задача режиссера в том, чтобы правильно настроить артиста.

— Вы приняли решение Чернякова, что события его «Князя Игоря», где вы пели заглавную партию, разворачиваются во время Первой мировой войны?

— Он просто сделал так, что время постановки «Князя Игоря» — это Первая мировая война. Почему бы и нет? Все хорошо читалось, помню, как мы снимали отдельные эпизоды на видео. Это читалось, было понятно и красиво. А декорация — ослепительно красивое маковое поле — просто произвела фурор.

— Вообще, с «Князем Игорем» у вас получилась интересная история. После Чернякова недавно в Парижской опере вы работали над новым спектаклем с режиссером Барри Коски. Классическая опера Бородина и два режиссера-выдумщика подряд…

— С Барри было, конечно, непросто. Я его спрашивал: «Какова суть?» Он мне говорил: «Ильдар, понимаешь, не могу сказать, но каждый для себя что-то в этой опере найдет». Так и получилось.

— То есть, это для него это была скорее игра, чем какая-то конкретная история?

— Там, как я понял, не было какой-то четкой линии: дескать, начинается так и заканчивается этак. Да, понятно, пролог — прощаешься со всеми и идешь на фронт. Потом тебя берут в плен и ты возвращаешься, но неминуемо возникает ощущение, что это все происходит у тебя в голове.

Я спрашиваю режиссера: «Он что, наркоман?» — «Нет, ты, видимо, контужен». Ну ладно, я «контужен», вот и все. А вот эта «нефть», которая из меня выливалась, — каждый по-своему думал, что именно происходит. Кто-то видел нефть, будто я нефтяной магнат; кто-то думал, что из меня вылезает какой-то негатив… Но, с другой стороны, если рядом стоят мой сын, моя жена (персонажи на сцене) и не обращают на это внимания, значит, со мной это случается и это нормально. Но это Барри Коски так говорил, он нам так сказал, а публика не знает. И это, судя по всему, не читается. Хотя может, кто-то прочитал и оценил.

— Не было ли сложности в том, что в Париже австралийский режиссер ставил русскую оперу с преимущественно русскоязычными певцами?

— Нет. Я сразу сказал Барри: «Если будем какие-то политические темы затрагивать, я забираю вещи и уезжаю». Он ответил, дескать, не волнуйся, никакой политики, все строго. Хотя иногда на русских операх встречались и режиссеры, которые не знали, как точно перевести слова, потому что в наших операх мы часто используем еще старую лексику. Они спрашивали у нас, как точно перевести…

«НАМ ЗА ТРИ ЧАСА ДО НАЧАЛА ГОВОРИЛИ, БУДЕТ СПЕКТАКЛЬ ИЛИ НЕТ»

— Но политика все равно ворвалась в парижский «Князь Игорь», были сорваны несколько представлений.


— Политика местная: из 10 спектаклей было сорвано 7.

— Как себя чувствует в таких условиях артист? Вроде бы, петь не надо, социально защищены, гонорары все равно выплатят…

— В принципе, да, с одной стороны, здорово…

— Вы уже знали накануне, что не будет спектакля? Или это решалось буквально перед началом?

— Нам за три часа до начала говорили, будет спектакль или нет. Но до этого спрашивали: «Вы готовы? Как себя чувствуете? Ждите ответа…» И вот мы, солисты, сидели по своим домам и ждали, когда скажут, состоится спектакль или нет, будет ли он в концертном исполнении или под рояль… В итоге, повторю, у нас прошло три выступления, а семь было отменено. Но отмены из-за забастовок в Парижской опере случаются до сих пор.

«МНЕ БЫ НЕ ХОТЕЛОСЬ, ЧТОБЫ ТАМ БЫЛИ КАКИЕ-ТО ВЫПАДЫ ПРОТИВ РОССИИ»

— Одним из самых значительных дебютов в оперном мире прошлого сезона стал ваш Борис Годунов все в той же Парижской опере. Вы наконец-то решили, что готовы к этой партии?


— Мне предлагали Бориса спеть много раз, но сам понимал, что не был готов…

— Только по голосу или и по сложности создания самого образа?

— И по образу, и по голосу. Одного голоса мало, а когда ты прочувствуешь персонажа, его боль… Я к этому пришел через Филиппа в «Доне Карлосе». Когда я спел Филиппа несколько раз, то понял, что это дорога к Борису: оба цари, везде идет борьба с самим собой, противостояние с народом… А еще и любовь в «Доне Карлосе». В общем, сходство велико.

— Как вы думаете, почему сейчас становится все более популярной первая редакция «Бориса Годунова» без польского акта? В парижском спектакле Иво ван Хове опера Мусоргского как раз шла в первой редакции.

— Сейчас такая тенденция. Верди, например, тоже ставят в первой редакции. «Дон Карлос» на французском языке — это как раз первая редакция. Вы видели пятичасовой парижский спектакль? Там со мной пели Соня Йончева, Йонас Кауфман, Элина Гаранча. Обязательно посмотрите. Его поставил Кшиштоф Варликовский. Там мы пели первую редакцию.

— То есть, это своего рода стремление к аутентичности?

— Наверное. Автору захотелось чего-то настоящего, того, откуда все зарождалось.

— Летом на 100-летии Зальцбургского фестиваля вы поете Бориса в постановке Кристофа Лоя, было уже общение с режиссером?

— Нет еще, будет в апреле.

— Вы ему тоже скажете, дескать, никакой политики?

— Обязательно. Хотя политика в «Борисе Годунове» в любом случае будет. Но мне бы не хотелось, чтобы там были какие-то выпады против России.

«Я ЖЕ НЕ ВИНОВАТ, ЧТО ТАК ПИШУТ!»

— За вами, как минимум, в России закрепился неофициальный титул лучшего баса мира. Как вы к этому относитесь?


— Есть такая премия в Италии. Называется Oscar Della Lirica, вручается раз в год лучшим певцам. В 2012 году я стал ее обладателем…

— Об этом уже никто не помнит, но российские критики и, судя по всему, не только они вас регулярно называют лучшим на планете.

— Я же не виноват, что так пишут! (Смеется.) Пишут же: лауреат премии «Грэмми» или премии «Золотая Маска». От этого никуда не уйти — раз дали, ты теперь с этим и идешь.

— То есть, вы сильно не заморачиваетесь по таким поводам? Нет какой-то дополнительной ответственности, когда выходишь на сцену?

— Не заморачиваюсь, на самом деле: меня пригласили в театр — я поехал. Что же касается ответственности — чем чаще поем, тем больше на нас смотрят и тем больше с нас хотят получить, думая, что вот выйдет — и будет сейчас что-то… То есть, каждый раз ты должен доказывать, что ты еще полон сил и энергии. Выходишь на сцену — и каждый раз должен выкладываться не на 100, а 150 или 200 процентов.

— У вас есть планы на новый сезон с ГСО РТ Александра Сладковского, с которым вы выступали в Казани на «Абдразаков-фесте»? Ходили разговоры, что это может быть концертное исполнение «Аттилы» или Тринадцатая симфония Шостаковича.

— Да, пока обсуждаем, что было бы интересно сделать. Много красивой и интересной музыки.

— В принципе, можно найти «окна» в вашем графике для таких выступлений?..

— А мы уже забронировали. Время есть, просто надо найти произведения, выбрать, что мы хотели бы исполнить.

«К ТОМУ ЖЕ ТАТАРЫ И БАШКИРЫ — ЭТО ПО ИДЕЕ ОДИН НАРОД. НАС МНОГОЕ СВЯЗЫВАЕТ»

— Вы — настоящий фанат родного Башкортостана, и спектакли дома ставите, и за «Салават Юлаев» болеете. Но в Татарстане ведь вас тоже считают своим, не зря вы народный артист РТ. Это правда, что в вас течет и татарская кровь?


— У меня есть немного и татарской крови, да, безусловно. Башкирская кровь и немного татарской. Для меня почетно, что я являюсь народным артистом Татарстана. К тому же татары и башкиры — это по идее один народ. Языки, еда — все похоже. Нас многое связывает. Мы едины, и мы соседи.

— Говорят, что вы ведете свое родство от Чингисхана и Тамерлана? Это такие артистические шутки или вы серьезно?

— А вы сами откуда, как думаете?

— Наверное, тоже из кочевников.

— Мне кажется, все мы из кочевников. А кто еще сюда мог дойти, если не они?

— От Аттилы, выходит, тоже?

— Это стопроцентно! Когда Аттила ходил походом на Рим, с ним шли башкирские войска. Не знаю, были ли там татары, но башкиры — точно. Я прочитал об этом в книгах о походе Аттилы. Их было немного, но они были.


Ильдар Абдразаков – российский оперный певец (бас), родился 26 сентября 1976 года.

Родился и вырос в Уфе. В 1999 году окончил Уфимский государственный институт искусств, класс профессора Миляуши Муртазиной. В 1997 году принял участие в телевизионном конкурсе Ирины Архиповой «Большой приз Москвы», одержал победу на конкурсе им. Глинки и был приглашен в Мариинский театр. На сцене Мариинского дебютировал в 1998 году в партии Фигаро («Свадьба Фигаро»), а в 2000-м вошел в состав оперной труппы.

Международная карьера артиста началась в 2001 году, когда Ильдар в возрасте двадцати четырех лет по приглашению театра дебютировал на сцене Ла Скала, исполнив партию Рудольфа в опере Беллини «Сомнамбула». Годом позже на эту же сцену певца пригласил знаменитый дирижер и художественный руководитель театра Риккардо Мути, предложив Ильдару исполнить партию Банко в опере «Макбет» Дж. Верди.

С тех пор Ильдар стал постоянным участником постановок в ведущих оперных театрах мира: Метрополитен-опера в Нью-Йорке, Венская государственная опера, Баварская государственная опера, Парижская национальная опера, Королевский театр Ковент-Гарден, Большой театр России и др.

В 2010 году в сопровождении Чикагского симфонического оркестра под управлением Риккардо Мути принял участие в записи «Реквиема» Дж. Верди. В феврале 2011 года запись была удостоена двух премий «Грэмми» в номинациях «Лучший классический альбом» и «Лучшее хоровое исполнение».

В 2010 году состоялся первый сольный концерт артиста на сцене Ла Скала по инициативе самого театра. На сегодня на этой площадке состоялись уже 3 сольных концерта, последний из которых прошел 5 ноября 2018 года, — абсолютный рекорд для российского оперного исполнителя.

Абдразаков — неизменный участник международных фестивалей. Так, в 2009 году он дебютировал на Зальцбургском музыкальном фестивале (партия Моисея в опере России «Моисей и фараон»), где с успехом выступает и в настоящее время. Помимо этого, певца приглашают для участия в гала-концертах, посвященных крупным международным событиям. Так, в 2018 году артист принимал участие в концертах в честь открытия и закрытия Чемпионата мира по футболу, проходившего в России.


==============================================================================
ВСЕ ФОТО И ВИДЕО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22125
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Фев 29, 2020 6:43 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020022902
Тема| Музыка, Опера, , Персоналии, Анита Рачвелишвили
Автор| Сергей Элькин
Заголовок| Анита Рачвелишвили. От Амнерис — к Сантуцце
ИНТЕРВЬЮ С ПЕВИЦЕЙ

Где опубликовано| © The Reklama – русско-американский онлайн-журнал
Дата публикации| 2020 февраль
Ссылка| https://thereklama.com/anita-rachvelishvili-ot-amneris-k-santutstse/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Анита Рачвелишвили. Фото - Дарио Акоста

Одним из главных событий музыкального сезона в Чикаго стало концертное исполнение оперы П.Масканьи “Сельская честь” (“Cavalleria rusticana”). Музыкальный руководитель Чикагского симфонического оркестра Риккардо Мути собрал в Чикаго команду мечты: Туридду — Пьеро Претти; Альфио — Лука Салси; Лола — Саша Кук. Главной героиней стала грузинская певица Анита Рачвелишвили в партии Сантуццы. В эксклюзивном интервью вашему корреспонденту Анита рассказывает о новых ролях, работе с маэстро Мути, мопсе Фрэнки и о том, с чего все начиналось.

— Прошлым летом в Симфоническом центре мы слышали вас в партии Амнерис в “Аиде”, в этом году вы поете Сантуццу. После Верди — Масканьи, веризм, совсем другая эстетика… Как вы себя чувствуете в этом репертуаре?

— Я очень люблю “Сельскую честь” и хорошо понимаю свою героиню. В ее характере много грузинских черт. Сицилия похожа на Грузию, у нас похожее отношение к жизни, религия, традиции… Думаю, мне легко выразить чувства Сантуцци.

— Премьера “Сельской чести” состоялась в Риме в 1890 году, в следующем году была премьера в Чикаго. Опера пошла сразу по всему миру, а ведь если разобраться, перед нами — обычная мелодрама, бразильская “мыльная опера”. Сантуцца любит Туридду, Туридду любит Лолу, у Лолы — муж Альфио… В чем секрет успеха оперы?

— Потрясающая музыка Масканьи и простая, понятная всем история. Любой человек, даже тот, кто не любит оперу, послушав “Сельскую честь”, влюбится в нее. Музыка захлестывает, забирает эмоции, затрагивает сердце. Правильно, “мыльная опера”, но все смотрят “мыльные оперы”. Это нормально, это — наша жизнь, такое может произойти с каждым. Ты чувствуешь боль этой женщины, которая влюблена, которую отвергают… Ты чувствуешь боль мужчины… Любовь, верность, измена, ревность — эти чувства вне времени, поэтому опера есть и всегда будет актуальна.

— Сантуцца чувствует себя виновной? Ведь если бы она не рассказала всего Альфио, кровавого финала можно было избежать?

— Конечно, она виновата и чувствует себя виноватой. Она ослеплена местью за то, как бесчувственно Туридду бросил ее. Месть — главное, что осталось в ее жизни, и она мстит Туридду, говоря Альфио правду о его романе с Лолой.

— Предположим, все произошло иначе и Туридду убил Альфио. Что было бы в этом случае?

— Сантуцца знает, что такое практически невозможно. Она уверена, что Альфио убьет Туридду и в глубине души надеется на такой финал. Сантуцца не злая, но в данной ситуации не может себя контролировать.

— Могла бы произойти подобная история сегодня?

— Нет, конечно, все изменилось много лет назад. В конце XIX века в Сицилии дуэли были абсолютно нормальным явлением. Сейчас дуэлей нет. Женщины давно не чувствуют себя беспомощными, так себя не ведут до свадьбы и друг друга ТАК не убивают.

— Что нового вы узнали о своей героине после репетиций с маэстро Мути?

— Очень много. Маэстро помог мне по-новому выстроить роль. В моей партии много “цветов”. Палитра красок просто бесконечная. Маэстро работал над “Сельской честью” абсолютно по-другому в сравнении с “Аидой” прошлым летом. Понятно, что сейчас совсем другая музыка, и его подход к музыке совершенно другой. Перед Верди мы все, как школьники, сдерживаем голос и контролируем эмоции; с Масканьи маэстро нас не сдерживает. У Верди forte — не самое сильное; у Масканьи каждое forte — крик души. Крик этот, по словам маэстро, “надо из себя вытащить”…

— В разговоре с журналистами маэстро сказал, что ненавидит экзальтированные чувства и педалирование интонаций. Мне запомнилась еще одна его фраза: “Страсть без пошлости, насилие без жестокости”…

— Мути просит исполнять так, как написано в партитуре. Даже если в некоторых местах сказано, что певцы свободны петь ту или иную фразу, как они хотят, всегда есть рамки, которые надо соблюдать. Мути в этом — первый.

— Вы помните свой дебют в партии Сантуццы?

— Это случилось несколько лет назад в Римской опере в интересной, современной постановке в сицилианском стиле. Трудный был дебют. Я счастлива, что это случилось в Италии… Сегодня, работая с маэстро Мути, я понимаю, что у меня получается идеальная Сантуцца. Я “почистила” партию так, как должно быть, и сейчас, в этой интерпретации, чувствую себя намного комфортнее. В дальнейшем постараюсь использовать уроки мастера.

— Как вам удается на коротком отрезке времени (опера одноактная) так широко “играть” голосом?

— С технической точки зрения приходится тяжело. Очень высокая тесситура для меццо-сопрано, особенно для такого низкого голоса, как у меня. Надо много работать. Масканьи в музыке дает возможность полностью выразить себя. Моя задача — грамотно передать все краски и оттенки: боль и любовь, ревность и отчаяние…

— В прошлом году маэстро Мути назвал вас лучшей вердиевской меццо-сопрано нашего времени. Я тогда спросил у вас, как жить после таких слов, и вы ответили: “Жить станет труднее. Мне придется работать еще больше и доказывать всему миру, что маэстро прав”. Две недели назад в интервью Деннису Полкову маэстро Мути назвал вас лучшей меццо-сопрано нашего времени. То есть уже не только вердиевская, но вообще — лучшая меццо-сопрано! Ваши ощущения после такого комплимента?

— После первого интервью с маэстро мой муж каждый раз, когда я устаю или не хочется петь (такое тоже бывает), повторяет: “Помни, маэстро Мути назвал тебя лучшей. Ты должна оправдывать этот титул везде и всегда”. Он и раньше не давал мне никакого права забывать, что сказал маэстро, и я работала и работаю каждый день. Теперь, после ТАКИХ слов, придется работать еще больше, пытаться улучшить технику, исполнение и саму себя.


Анита Рачвелишвили и Риккардо Мути. Чикаго, 6 февраля 2020 года. Фото — Тодд Розенберг

— Расскажите, пожалуйста, о ваших коллегах. Маэстро Мути опять собрал всех лучших…

— Пьеро Претти и Лука Салса — прекрасные певцы с замечательными голосами. Оба — высокие профессионалы. С Пьеро я работаю первый раз. Он, правда, говорит, что это не его репертуар, и согласился только ради маэстро Мути, но справляется с партией прекрасно. Его голос звучит потрясающе. Луку я знаю давно, мы с ним вместе пели “Трубадура” в Метрополитен-опере. Лука — настоящий итальянский баритон, один из лучших в мире. С ним работать всегда очень приятно.

— В следующем сезоне вы третий раз приезжаете в Чикаго и третий раз работаете с маэстро Мути. Вы солируете в Рапсодии Брамса для контральто, мужского хора и оркестра. Произведения, написанные для контральто, хорошо подходят вашему голосу?

— Да, мне удобно петь низкие партии. Я пела Мусоргского с Даниэлем Баренбоймом, и это было очень комфортно для меня. Партия Марфы — очень низкая… С нетерпением жду новой совместной работы с маэстро Мути. Я всегда готова с ним работать. Его уроки бесценны для меня. Три концерта в Чикаго (концертное исполнение “Аиды”) в прошлом году были запоминающимися событиями. “Сельская честь” в начале этого года — событие такого же уровня. Это незабываемо. Такое происходит в жизни очень редко.

— Через два года маэстро Мути перестанет быть руководителем Чикагского симфонического оркестра. Кто может быть достойным его уровня?

— Никто. Есть потрясающие дирижеры; есть много хороших дирижеров, но такого, как маэстро Мути, больше нет. Так, как он, никто больше не понимает музыку и главный инструмент певца — голос. Маэстро помогает певцам, с ним очень комфортно работать. Часто мы сталкиваемся с ситуациями, когда дирижер вообще не знает оперу. У меня были такие случаи. У дирижера нет времени, все время концерты, и он совершенно не готов дирижировать данной конкретной оперой. Приходится тащить за собой голосом оркестр, хор… Так работать физически очень трудно, а это, к сожалению, случается в оперном мире все чаще и чаще. Поэтому я очень ценю работу с дирижерами, которые могут дать много в плане техники и построения роли, научить многому. Маэстро Мути — первый в этом ряду.

— Анита, вы родились и выросли в Тбилиси. Когда пришла к вам любовь к опере и желание стать оперной певицей?

— Любовь к опере пришла очень поздно, в семнадцать лет. До этого я пела джаз, опера меня не интересовала. Когда мне было семнадцать, друг папы посоветовал мне попробовать. Голос был с детства большой… Я первый раз пришла в театр (до этого оперу слушала только по радио). В Тбилисской опере давали “Дон Жуан”. Мне очень понравились костюмы, декорации, меня захватил спектакль, и я стала готовиться к поступлению в консерваторию. Но настоящая любовь к опере пришла гораздо позднее. Когда человек поет комфортно, когда он знает, что делает технически, тогда и появляется любовь к пению.

— В 2006 году вы дебютировали на сцене Тбилисского театра оперы и балета, исполнив партии Маддалены в “Риголетто” Верди и Ольги в “Евгении Онегине” Чайковского…

— В Тбилисской опере я пела меньше года. Потом поехала на конкурс в Академию Ла Скала. Решила попробовать, и меня взяли. Два года училась, потом стала петь в театре.


Выходом в большой мир оперы стала для Аниты Рачвелишвили партия Кармен. Она впервые исполнила ее на сцене Ла Скала на открытии нового сезона 7 декабря 2009 года. Это была настоящая сенсация. Дуэт Рачвелишвили — Йонас Кауфман (Дон Хозе) потряс зрителей всего мира (спектакль в прямом эфире транслировался многими телеканалами). Открытием Рачвелишвили мы обязаны тогдашнему руководителю Ла Скала Даниэлю Баренбойму. Прослушав студентку, он немедленно предложил ей главную партию. После Кармен Рачвелишвили стала выступать на сценах крупнейших театров мира.

— Историю вашего триумфального дебюта в Ла Скала знают все. Кармен, Баренбойм, бешеный успех… Я бы хотел вспомнить о двух других ваших ролях. Первая — Любаша в “Царской невесте”, постановка Дмитрия Чернякова в Берлинской опере (2013 год). Как вам работалось с режиссером?

— Работа с Митей — один из лучших периодов в моей жизни. Он — потрясающий режиссер. Многие могут не любить его постановки из-за некоторых странностей, но я думаю, что он ставит русскую оперу, как никто другой в мире. Черняков глубоко понимает русскую культуру. Его постановки очень интересные. “Царская невеста” — одна из моих самых любимых постановок. Обычно я не переслушиваю свои записи. Не люблю. А вот “Царская невеста” — исключение. Свою Любашу я слушаю.

— Вы планируете работать с Черняковым в будущем?

— Мы будем работать вместе в этом году. В ноябре-декабре у нас “Аида” в Амстердамской опере. Мне очень интересно, как это будет.

— В октябре прошлого года вы дебютировали в партии Принцессы Эболи в “Дон Карлосе” в Парижской опере. Как все прошло?

— Прошло хорошо, но я очень нервничала. Музыка прекрасная, конечно, а роль трудная. Она не такая, как Сантуцца, несмотря на то, что почти такая же тесситура. Думаю, Верди вообще не думал о меццо-сопрано, когда писал эту партию. Впереди у меня еще несколько постановок “Дон Карлоса” — в Ковент-Гарден, Метрополитен-опере… Но это не та роль, которую хочется петь часто.

— В прошлый раз мы с вами встречались в день, когда Россия устроила очередную провокацию в Грузии и начались серьезные акции протеста. Какая сейчас обстановка?

— Акций нет, но, к сожалению, ситуация не изменилась. Она становится хуже каждый день. Правительство Грузии не думает о стране и своих гражданах. Они молчат о том, что происходит на границе с Осетией… Нас очень мало. Мы не можем воевать с Россией. Надеемся, что Грузия скоро войдет в НАТО и все изменится к лучшему.

— Анита, в заключение — не про оперу и не про политику. Расскажите, пожалуйста, про вашего обаятельного четвероногого друга.

— Это мопс Фрэнки. Мы его взяли в сентябре 2017 года. Он был с нами на “Аиде”, сейчас — на “Сельской чести”. Он всегда ездит с нами. Мопс — порода, которая очень привыкает к хозяевам и не может без них. Мы отказались от многого ради Фрэнки. Не ходим в рестораны, клубы, кино, ограничиваем себя в развлечениях. В те места, куда с ним нельзя, мы не ходим. Мы не можем без него, ему очень плохо без нас.

— В прошлом году в Амстердаме вам запретили заходить в Оперу с Фрэнки. В Америке таких проблем нет?

— В Чикаго — нет, а вообще тоже не всюду и не всегда пускают… В последние годы изменилось отношение к животным. Трудно в поездах, самолетах… После того, как я оформила документ, где написано, что Фрэнки — “service dog”, стало намного легче. В Европе не везде понимают, что это значит. В Германии и Италии везде можно с собакой. Нет никакой проблемы в этом плане, никого это не волнует. А вот в Голландии — проблема. С собакой сложно найти квартиру в Амстердаме.

— Что интересного в ваших планах на ближайшее будущее?

— Перед приездом в Чикаго в Тбилиси на студии Sony с пианистом Винченцо Скалера я записала свой второй диск: романсы Рахманинова, Чайковского, произведения Дюпарка, Тости, де Фалья, романс грузинского композитора Отара Тактакишвили… Скоро диск появится в продаже… В Греческой национальной опере в Афинах я дебютирую в партии Шарлотты в опере Массне “Вертер”. Очень этого жду, Шарлотта — одна из моих самых любимых ролей. В планах — Кармен в Барселонском театре “Лисео”. Я там еще никогда не пела. Потом — новая постановка “Аиды” в Метрополитен-опере. Планов на будущее много!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5022

СообщениеДобавлено: Пн Мар 02, 2020 12:46 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020023001
Тема| Музыка, Опера, САТОБ, Персоналии, Евгений Хохлов
Автор| Лали Майсурадзе
Заголовок| Худрук САТОБ Евгений Хохлов: «Нам нужно что-то предложить зрителям, чтобы их задело за живое»
Где опубликовано| © “Собака»
Дата публикации| 2020-02-28
Ссылка| http://www.sobaka.ru/smr/city/portrety/103967
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Главный дирижер Самарского академического театра оперы и балета стал новым художественным руководителем и продолжит на новой должности свою программу развития.

С чего начался ваш путь в профессии?

Можно сказать, что мой путь был предопределен. Мой папа, дирижер, народный артист России, тридцать пять лет возглавляет крупнейший оркестр русских народных инструментов. В детстве, довольно рано, он привел меня в музыкальную школу. Дома почти каждый воскресный день начинался с того, что мы завтракали и слушали пластинки. Интерес к музыке никогда не угасал, но, когда пришла пора поступать в консерваторию, я засомневался, что это не мой выбор, что я не уверен, хочу ли быть профессиональным музыкантом. Тогда я поступил на исторический факультет, но вскоре понял, что я не историк – не тот человек, который из института идет в архив искать первоисточники. Хотя в музыке я был именно такой, все время пытался докопаться, если дома не было какой-то записи, я уходил в библиотеку в отделение фонотеки. Тогда я начал совмещать университет и подготовку к поступлению в консерваторию, в которую в дальнейшем поступил. В тот момент я сделал очень осознанный выбор, я понял, что хочу быть музыкантом и больше никем.

За годы вашей работы в САТОБ какой проект стал самым значимым для вас?

Не могу сказать ни об одном проекте, что я от начала и до конца им доволен. Задачи, которые ставлю перед собой, они все завышены. Во-первых, у меня пока не было больших возможностей ставить здесь крупные оперные спектакли. Во-вторых, когда у меня появилась возможность как дирижера это сделать, не было средств, но было огромное желание заниматься с труппой и ставить спектакли не такие глобальные и большие, но интересные и любимые мной и артистами. За эти годы работы в театре я хорошо узнал возможности наших вокалистов и, как мне кажется, понимаю, какой кому репертуар нужен, поэтому появились оперы «Богема» и «Джанни Скикки», более серьезный спектакль «Любовь к трем апельсинам». Сейчас будет «Бал маскарад» – это серьезная веха и экзамен на зрелость.

Как изменились ваши обязанности в новой должности?

Могу сказать, что везде, где бы я не работал, я всегда был очень увлечен той институцией, куда я попадал. У меня было немного возможностей проявлять свою волю и видение развития театра. Я больше учился у Александра Анисимова и Валерия Гергиева. Наблюдал за тем, что у нас эффективно работает, а что не совсем. Участвовал в жизни театра, будучи одним из винтиков этого сложного механизма. Как только во мне возникла потребность как в руководителе, я просто достал все наблюдения из кармана, потому что у меня появилась возможность претворить их в жизнь. Программа развития не подверглась существенным переработкам. Все можно проследить в моей работе за последние годы: обновление оперной и балетной труппы, создание молодежной оперной программы, привлечение спонсоров, организация фестивалей и гастролей.

Какие планы на будущее?

До 2022 года наш репертуар уже распланирован. Все талантливые режиссеры, художники-постановщики живут на два-три года вперед. В театре постоянно должны быть премьеры: крупных меньше, маленьких больше. Одно из направлений развития – это гастроли. Мы не можем «вариться в собственном соку». Очень важно, как нас воспринимает серьезная, взыскательная публика, не только российская, но и зарубежная. Мы избалованы тем, что нас любят самарские зрители, на гастролях все по другому – промахи в стиле, неубедительная игра сразу отразятся в рецензии. В роли руководителя мне приходится много раз все перепроверять, вести переговоры, чтобы труппа ездила только на престижные гастроли с проверенными импресарио. По своему опыту знаю, что такое «нерукопожатный» импресарио. Рисковать собой – это одно дело, а своим коллективом – это совсем другая ответственность.

Есть ли у вас эталон театра в мире?

Как любой петербуржец не может сказать, что он болеет не за «Зенит», так и что его любимый театр не Мариинский. Я в нем вырос, знаю его изнутри как артист хора и как студент, который присутствовал там на разных репетициях. Всегда восхищался работой Валерия Гергиева, художественного руководителя и генерального директора, колоссальные достижения театра пришлись на мое студенчество.

Что вы можете сказать о самарской публике и театральной культуре?

Бесконечно снисходительная, добрая, отзывчивая, глубоко эмоциональная и сопереживающая. Но в то же время для себя мы ставим задачи по повышению общего уровня, чтобы он двигался в сторону более серьезной музыки, чтобы эта аудитория была готова воспринимать язык Шенберга и Берга. С другой стороны, здесь должен быть репертуар, который так любит самарская публика – оперетта. Баланс очень сложный, нельзя перегнуть.

Какие существуют современные тренды в театрах?

Самые популярные направления еще долго будут, те, что мы с вами знаем, такая классика как Шостакович, Бетховен, Прокофьев, оперы Вагнера, Моцарта, Верди, Пуччини. В этом вопросе мы опираемся на эту систему координат. Другой вопрос, в поиске смежных жанров, учитывая, что есть спрос на необычные спектакли.
Мы, как секта, заинтересованы в том, чтобы у нас было много адептов. Чтобы люди вдохновились театральной культурой, чтобы они поняли, что от похода в театр они станут лучше, чище, добрее, смогут отдохнуть и перезагрузиться. Это наша работа, но зрители для этого должны к нам прийти, а чтобы это случилось, нужно что-то предложить, чтобы их задело за живое.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5022

СообщениеДобавлено: Пн Мар 02, 2020 12:46 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020023002
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Сергей Невский
Автор| Петр Поспелов
Заголовок| СЕРГЕЙ НЕВСКИЙ:
У НАС ПОЛУЧИЛАСЬ НЕМНОГО СОШЕДШАЯ С УМА ВОСТОЧНОЕВРОПЕЙСКАЯ ФОЛЬКЛОРНАЯ ОПЕРА

Где опубликовано| © «Музыкальная жизнь»
Дата публикации| 2020-02-02
Ссылка| http://muzlifemagazine.ru/sergey-nevskiy-u-nas-poluchilas-nemno/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В Опере Штутгарта – премьера. «Борис» – соединение двух опер, которые будут идти на сцене, сплетаясь друг с другом. Это «Борис Годунов» Мусоргского в первой редакции, сочинение 1869 года, и совсем новая партитура – «Время секонд-хэнд» Сергея Невского по документальной книге нобелевского лауреата Светланы Алексиевич. За объяснением непростого оперного замысла Петр Поспелов (ПП) обратился к Сергею Невскому (СН).

ПП Какова структура спектакля? Как в ней сочетается музыка двух композиторов?

СН Структура похожа на застежку-молнию: две оперы входят одна в другую. Семь картин Мусоргского и восемь моих сцен плюс хоровой пролог сменяют друг друга. Причем ближе к концу фрагменты моей музыки становятся все длинней и появляются все чаще, то есть происходит плавный переход от Мусоргского к Невскому. После сцены смерти Бориса идет большой десятиминутный финал «Времени секонд-хэнд» с терцетом, квинтетом и с пятиминутным монументальным хором, который замыкает весь трехчасовой спектакль.

ПП Первая редакция «Бориса Годунова», в которой еще не было польских картин и сцены под Кромами, может казаться неполной, недоразвитой. Ваш материал призван компенсировать этот изъян лучшим образом, нежели это сделал сам Мусоргский во второй редакции?

СН Первая редакция «Бориса Годунова» кажется мне абсолютно совершенной и не требующей никаких дополнений. Вы, наверное, обратили внимание, что сегодня ее ставят чаще прочих. Это вещь абсолютно современная по языку и прежде всего по синтаксису. Там практически нет изолированных номеров, все построено на обрыве, переходе. Мусоргский – гений тайминга и монтажа. В этом он близок двум таким разным художникам, как Берг и Моцарт. Поэтому мы сразу договорились о том, что ни одна нота Мусоргского не будет изменена, и все его монтажные склейки будут сохранены. Но, вообще-то, у нас и не было идеи как-то улучшать Мусоргского, тем более этим много занимались и до нас. Нам (говоря «мы», подразумеваю команду из драматурга Мирона Хакенбека, режиссера Пауля-Георга Диттриха и дирижера Титуса Энгеля) было важно создать автономное сочинение, которое могло бы – вступая в диалог с партитурой «Бориса» – образовать нечто новое.

ПП Я прочел, что ваша опера может жить как в одной квартире с «Борисом» Мусоргского, так и отдельно. Это значит, что вы как композитор мечтаете в скорейшем времени избавиться от классика, которого к вам подселили?

СН Если вы посмотрите на весеннюю афишу Штутгартской оперы, вы увидите три премьеры: нашего «Бориса» (общее название для «Бориса Годунова» и «Времени секонд-хэнд»), «сочиненной интерпретации» «Зимнего пути» Шуберта – Цендера и двойной премьеры «Сельской чести» Масканьи и «Лживого света моих очей» Шаррино. Во всех трех случаях – по-разному – классическому тексту противопоставлен современный. Почему это делает интендант Штутгартской оперы Виктор Шонер – ученик и последователь Жерара Мортье – понятно: он хочет объяснить классику через современность. Что до меня – я тоже был бы рад, если бы моя одноактная работа по Алексиевич пережила бы эту продукцию и обрела какую-то самостоятельную жизнь.

ПП Поэтому опера Мусоргского пойдет по-русски, а ваша работа – по-немецки?

СН Я просто представил себе публику, которая все время смотрит на субтитры, и мне стало грустно. С учетом сложности общей конструкции и с учетом того, что некоторые места не поются, а говорятся, мне было важно, чтобы публика хоть иногда понимала, о чем речь. Тем более заставлять говорить по-русски в немецком театре для немецкой публики шведского тенора и португальскую меццо показалось мне немного экстравагантным. Но вообще я думаю, что содержание текстов Алексиевич более передается через эмоциональный настрой и через структуру моей музыки, чем через распознаваемый текст.

ПП «Борис Годунов» пойдет в оригинальной оркестровке?

СН Конечно. Его играют по новому критическому изданию.

ПП Состав оркестра в ваших сценах такой же?

СН У меня расширенный состав ударных, фортепиано (оно, кстати, есть и в редакции Римского) и фисгармония – более звучный вариант баяна. Кстати, фисгармонию, на которой играют в нашем спектакле, театр купил для премьеры второй редакции «Ариадны на Наксосе»Штрауса, которая прошла в Штутгарте еще в 1916 году. И ничего – хорошо работает инструмент.

ПП А тематические переклички есть?

СН Есть. Третья сцена «Времени секонд-хэнд», идущая перед сценой в Кремле, использует музыку вступления к ней. Это такая длинная пуантилистическая вариация на первые восемь тактов этой сцены у Мусоргского для духовых в ми-бемоль миноре, причем я наложил ее на меняющийся бас ми-бемоль – ре-бемоль у валторн, из-за этой постоянной смены первой и седьмой ступени в миноре получился немного кавказский фольклор (а героиня этой сцены – беженка из Абхазии). Во второй сцене моей вещи мотив письма из сцены Пимена становится остинато, на которое накладываются другие слои, это самая сложная по балансу часть, там происходит наложение четырех слоев, есть две солистки и женский хор, причем все поют вразных размерах, тональностях и темпах – такая, немного сошедшая с ума восточноевропейская фольклорная опера получилась. Финал «Времени» начинается с того же ре-бемоль-мажорного аккорда, которым заканчивается смерть Бориса, но он сразу интерпретируется как спектр и микшируется с другими спектрами, уводя нас тембрально совершенно в другую сторону. В то же время, если играть мою музыку отдельно от Мусоргского, все эти пересечения, полагаю, никто и не заметит. В опере есть еще отсылки к старинной музыке, русскому фольклору, театру кабуки, свободной импровизации и другим интересным вещам. Есть и классические модели:финальный хор на слова мальчика-самоубийцы из книги Алексиевич написан в классическойформе протестантского хорала – ААБ.

ПП Обычно, когда на Западе ставят русские оперы, приглашают русских певцов. В этой постановке из русских – никого. Это потому, что они бы не справились с современной музыкой на немецком языке?

СН Это вы у нашего кастинг-директора Бориса Игнатова лучше спросите. Но вообще, мне кажется, что «Борис Годунов» Мусоргского – вполне себе международное культурное наследие. Певцы здешние отлично справляются, к тому же у них всех есть опыт исполнения русской музыки, Например, Стина Мария Фишер, которая поет у меня жену коллаборанта, а в Борисе – шинкарку, только что работала с Черняковым в «Сказке о царе Салтане» в Брюсселе. Адам Палка в роли Бориса просто прекрасен, да и Матиас Клинк в роле Шуйского и Эльмар Гилбертсон – Григорий – меня просто покорили. Это заслуга драматурга и тренера по русскому произношению Дмитрия Куняева Особенно должен отметить хор, который поет на чистом русском без акцента. Другое дело, что русские режиссеры и сценографы меньше, скажем так, интересуются русской экзотикой (понятно, что она для них экзотикой не является) и больше – какими-то общечеловеческими вопросами, заложенными в тексте.

ПП Книга Светланы Алексиевич описывает опыт 1990-х. Это время перекликается с эпохой Бориса Годунова?

СН И ту и другую эпоху принято называть смутным временем.

ПП Но книги Алексиевич принято называть документальной прозой. А «Борис Годунов» Пушкина, по которому написана опера Мусоргского, – чисто художественное произведение, большей частью в стихах и с долей исторического вымысла (ведь историки не подтверждают виновность Бориса в смерти малолетнего царевича). Нет ли в этом противоречия?

СН Я думаю, что и книги Алексиевич, и «Годунов» Пушкина лежат на полпути между фикцией и документальной прозой. Но у нас и не было задачи найти какое-то идеальное соответствие «Борису Годунову» в современности. Тех пересечений, что уже есть, нам совершенно достаточно.

ПП Значит, сценическое действие ваших эпизодов разворачивается в нашем историческом прошлом. А действие оперы Мусоргского перенесено в какое-то иное время?

СН Изначально идеей режиссера Георга Фридриха было запустить «Бориса Годунова» в антиутопическое будущее, а сцены Алексиевич оставить в настоящем. Герои должны были принимать некоторое вещество, которое возвращает им память, вытравленную господствующим в сюжете режимом, и в результате у них должны были возникать галлюцинации из текстов Светланы Александровны и моей музыки. Плюс вы помните, что мир Мусоргского – это мир мужчин и злых детей, а в мире Алексиевич правит женственность. Получалась довольно красивая оппозиция, которая нас всех заворожила, но в финальную версию спектакля, увы, не вошла. В результате всего постановочного процесса от этой стройной концепции остался некий общий размытый антиутопический антураж, с намеком на атомную катастрофу, – одна из главных декораций воспроизводит знаменитое мозаичное панно «Кузнецы современности» из Киева. В конечном итоге, у обеих опер оказалось единое сценическое пространство и единый язык. Понять, где мы находимся, немного помогает видео, там блестящая выстроенная на ассоциациях работа видеохудожника Винсента Штефана, с которым я, кстати, давно мечтал поработать.

ПП Светлана Алексиевич объединяет своих персонажей понятием «гомо советикус», ранее введенным в обиход писателем Александром Зиновьевым. Но ведь Борис, Шуйский, Пимен не таковы?

СН Я выбрал шесть персонажей у Алексиевич, которые – по замыслу режиссера, которому пришлось ставить две оперы одновременно, являются чем-то вроде альтер эго побочных персонажей Мусоргского. Мусоргский, как я уже сказал, охотнее пишет о мужчинах, Светлана Алексиевич – о женщинах. В результате в моей опере поют шесть женщин и двое мужчин (одного женского персонажа у Алексиевич мы переделали в мужчину, чтобы хоть как-то восстановить гендерное равновесие). Борис, Шуйский и Пимен не входят в их число. А вот Шинкарка, Мамка, Ксения, Федор, Юродивый и Григорий – входят. Именно эти персонажи получают у меня что-то вроде альтернативной биографии, так или иначе перекликающейся с биографией их персонажей у Мусоргского.

ПП Трудно представить себе более амбициозного человека, чем Гришка Самозванец. Что общего между ним и запуганным еврейским мальчиком, скрывающим свою национальность?

СН Алексиевич среди прочего описывает сцену, где этот запуганный мальчик сжигает дом полицая вместе с его семьей. Или как он пережидает полицейскую облаву, сидя во внутренностях лошадиного трупа. Все герои Алексиевич, которых я выбрал, в каком-то смысле – экстремалы. Это люди радикально любящие, радикально живущие, в общем, это свободные люди. Они не жертвы, даже если они иногда выглядят таковыми со стороны.

ПП Вы работали в оперных театрах и в России, и в Европе. В чем разница?

СН С точки зрения профессионализма и подхода к делу – ни в чем. Я восхищаюсь оперными домами как в России, так и в Западной Европе, для меня это что-то вроде идеального государства. С другой стороны, в немецком театре есть очень сложная – если я могу применить такой термин – архитектура ответственности. Очень много решений применяется коллегиально, в диалоге. Все роли строго разделены. Процессы принятия решений очень сложны, но очень хорошо отлажены. Притом что есть фигура интенданта, художественного руководителя, которая в России куда реже встречается. Еще немного другое самосознание у музыкантов, они больше рефлектируют, больше спрашивают себя, что они, собственно, играют и поют, почему происходит тот или иной жест. Притом что и русские музыканты, с которыми мне доводилось работать, всегда очень мотивированы. Но тут другое, тут искренняя попытка разобраться, в чем я участвую, что происходит на сцене. А еще – важный момент – для музыкантов оркестра проводят специальную лекцию, в которой объясняют нюансы постановки и общую концепцию спектакля.

ПП Мусоргский – русский или европеец?

СН Я не уверен, что существует какая-то особая русская музыкальная культура, отдельная от европейской. Мусоргский живо реагировал на современный ему европейский контекст и в чем-то его опережал. А его «Борис» оказал серьезное влияние на Дебюсси и Малера. Вторая часть «Песни о земле» начинается с практически точной цитаты сцены Пимена.

ПП А вы?

СН Я думаю, что продолжаю линию в русской музыке, которая была начата композиторами, сформировавшимися под сильным влиянием немецкой и австрийской культуры. К таковым я отношу Глинку, Чайковского и Шостаковича. Но вы же понимаете, что разговоры о национальном контексте сегодня – чистая условность. Все работают, где им удобно, и все влияют на всех.

=============
Фото – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Пн Мар 02, 2020 10:35 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020023003
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Екатерина Губанова
Автор| Кира Немироввская
Заголовок| «Наш мир становится слишком громким»
Екатерина Губанова — об оперных трансляциях, Байрейте и перестройке голоса
Где опубликовано| © «Коммерсант»
Дата публикации| 2020-02-29
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/4274191
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Фото: Валентин Барановский / Мариинский театр

Сегодня на сцене Мариинского театра выступит Екатерина Губанова — одна из лучших меццо-сопрано на мировой сцене, которую за рубежом знают лучше, чем на родине. Певица споет Эболи в «Дон Карлосе» Верди, одну из своих коронных партий. Накануне выступления с Екатериной Губановой побеседовала Кира Немировская.

— Вы раз в год поете в спектаклях Мариинского театра. Почему?

— Я пела бы больше, но европейский и американский график составляются плотно и заранее, а российские театры все планируют позже. Когда удастся спеть хотя бы один спектакль здесь, я очень счастлива. Я много работала в Мариинском театре в середине 2000-х, это мое оперное детство, а мы склонны идеализировать свое детство и воспоминания о нем. Многие вещи со мной именно здесь произошли впервые, здесь был мой первый «Дон Карлос»! Приехать хоть раз в году, встретить в коридоре друзей, с которыми мы начинали,— все равно что вернуться в юность.

— Вы из тех певцов, которых «открыл» Валерий Гергиев?

— Да, но обычно он это делает прямо здесь, в Мариинском театре, а меня увидел в Париже, на репетиции «Тристана и Изольды» в 2005 году. «Кто такая, почему я тебя не знаю?» — «Я из Москвы».— «Ааа!» Тогда московская и петербургские оперы были гораздо больше разделены, чем сейчас. С тех пор Валерий Абисалович стал меня приглашать в театр и на гастроли с Мариинкой. Это был мой первый театр в России, и он для меня навсегда остался особенным.

— А как вы стали оперной певицей?

— Я училась на хорового дирижера и пела в хоре — чисто, но никакого особенного голоса не было. Когда мне было семнадцать с половиной, стало происходить что-то странное и неожиданное: появился объем, сила, громкость. Я пошла показаться пианистке, которая работала в вокальном классе у профессора Ларисы Никитиной: не знала, стоит ли мне беспокоить педагога, я же собиралась в Консерваторию на дирижирование. Оперой я тогда интересовалась в пределах программы по музлитературе. Для нас, хоровиков, вокалист — это был такой анекдотический персонаж, без мозгов и с большим вибрато. И этим вот вибрато я собиралась стать! Еще же выйти надо было из хора, надеть какое-то платье, разводить руками, не бояться смотреть на людей — это была просто катастрофа. Надо отдать должное маме, она меня поддержала, хотя я изредка слышала, как она говорила подругам по телефону: «Моя-то в артистки пошла, можешь себе представить?»

— Кем вы хотели стать, когда вырастете, в вокальном смысле?

— Мама однажды случайно купила диск Ольги Бородиной, сборник арий. Я помню, как слушала его и всю ночь рыдала, думая, что так я никогда не смогу, но попробовать, приблизиться — хотела. Ее стиль звуковедения, благородство манеры всегда меня покоряли. Потом я решила, что в русском репертуаре для меня ориентир — Ирина Архипова. Она, на мой взгляд, нетипично пела по-русски, очень ровно и концентрированно. А в западном — Криста Людвиг: это идеал вкуса, тембра, дыхания, работы с гласными и согласными.

После двух лет в Московской консерватории я поступила в Академию Сибелиуса в Хельсинки. Это было время до YouTube и PDF-клавиров, а в академии были феноменальные библиотека и фонотека, и я там практически жила. Можно было безлимитно использовать классы (и в каждом — настроенный рояль Yamaha), брать любые ноты без того, чтобы выпрашивать их — как в Москве, под расписку профессора. Актерскому мастерству учили пожестче, чем в Консерватории, где все было сосредоточено на сценах из конкретных опер. В Академии Сибелиуса преподавали драму, разговорный театр. Для меня это было особенно важно, потому что, как выходец из хора, я была страшно зажата. Лондонская стажировка тоже дала очень много: там была интенсивнейшая тренировка пения на разных языках и в разных стилях. А главное — мы участвовали в постановках Ковент-Гарден на маленьких ролях и могли смотреть все спектакли и репетиции. Например, я помню «Паяцев» с Доминго, Анджелой Георгиу и Хворостовским в их лучшие годы. Репетировали огромную хоровую сцену, в которой у Георгиу была одна фраза — «Confusa io son!» — в средней тесситуре, ничего особенного. Ее повторяли три или четыре раза, и каждый раз эти три слова звучали божественно — такая невозможная, непостижимая степень таланта.

— Вагнеровская певица и вердиевская певица — как они в вас сосуществуют?

— Раньше мне было проще совмещать два этих стиля, я многое делала интуитивно. Но с опытом чувствую все большую необходимость подходить к ним сознательно и осторожно и сейчас стараюсь, чтобы в расписании между Верди и Вагнером было побольше времени, чтобы перестроить голос. Раньше я не говорила по-итальянски — теперь говорю, и чем больше узнаю о немецкой и итальянской стилистике, тем больше понимаю, насколько это разные миры.

— Когда вы поете одну и ту же роль — Брангену, Эболи, Амнерис — в разных театрах, с разными дирижерами, в совершенно непохожих постановках — как вы понимаете собственную зону артистической ответственности?

— Для меня дирижер и режиссер — это главные люди в спектакле. Если режиссер предлагает сильную, осмысленную концепцию, особенно если я вхожу в спектакль, который уже сделан до меня, я стараюсь быть «чистым листом» и дать ему то, что он хочет. Точно так же с дирижером. С годами становится проще: чем больше я пою эти партии, тем легче мне в любой постановке, могу петь хоть вверх ногами. Но мне интересно, когда режиссура неожиданная.

— Наверно, одна из самых неожиданных постановок — прошлогодний «Тангейзер» в Байрейте, в котором вы не спели из-за травмы, полученной на репетиции.

— Это был очень долгожданный проект. Режиссер Тобиас Кратцер видел меня в амстердамском «Тангейзере», а также в парижском «Замке герцога Синяя Борода» Бартока, и его «Тангейзер» в большой мере ставился на меня — в нем все вертится вокруг Венеры, она весь спектакль на сцене. Работа была чрезвычайно интересной, мне очень нравилась постановка, и я совершенно влюбилась в Байрейт: в поклонение перед музыкой и перфекционизм, которые там все определяют. Театр маленький, голос в нем звучит естественно и прекрасно, это не огромный «ангар» — как Opera Bastille или Мет. Все шло слишком хорошо, и сценически, и музыкально — и для баланса случился перелом ноги. Сейчас мне уже проще об этом говорить, так как через несколько месяцев я возвращаюсь в Байрейт репетировать этого же «Тангейзера». Персонаж будет немного другой, чем в прошлом году получился у Елены Жидковой. Я жду не дождусь.

— Оперные театры повсюду стремятся обновить и расширить аудиторию, в том числе интернет- и кинотрансляциями. Как это влияет на то, что происходит на сцене, на артистов?

— Как всякая инновация, это палка о двух концах. То, как трансляции звучат, и то, как люди слушают записи в наушниках, создает ложный, завышенный стандарт громкости. Публика ждет, чтобы от голосов все дрожало. Наш мир вообще становится слишком громким. Еще одна проблема — это требования к внешности артистов: если планируется HD-трансляция, каждая морщина, каждый килограмм на счету, все это играет роль при кастинге, так как визуальный аспект спектакля выходит на первый план. Вообще же оперная аудитория все равно возрастная: смотришь в зал — седые головы. Особенно на Вагнере: когда произведение сложное, длинное, когда мотивчик из него не напоешь, возраст публики повышается. Но зато если уж они фанаты, то знают текст подчас лучше тебя.

— В этот раз вы в Петербурге с Верди, а не с Вагнером.

— Мы, меццо-сопрано, очень любим роль Эболи, она невероятно интересная музыкально и актерски. А если, как в мариинской постановке, еще и платья красивые… Этот персонаж за оперу проходит большой путь, и мне нравятся контраст и технический вызов, которые есть в партии: первый акт и последний написаны практически для разных голосов. В начале — апломб и заносчивость, колоратура и легкость, в конце — драма, нужен тяжелый сочный звук. В этой партии есть все!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5022

СообщениеДобавлено: Вт Мар 03, 2020 1:09 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020023004
Тема| Музыка, культурно-образовательный центр Р.А.Д.И.О., MusicAeterna, Персоналии, Алексей Ретинский, Теодор Курентзис
Автор| Екатерина Бирюкова
Заголовок| Третье пришествие
ПОСЛЕ НОВОСИБИРСКА И ПЕРМИ КУРЕНТЗИС СО СВОЕЙ КОМАНДОЙ ОБЖИВАЕТСЯ В ПЕТЕРБУРГЕ

Где опубликовано| © Colta.ru
Дата публикации| 2020-02-03
Ссылка| https://www.colta.ru/articles/music_classic/23507-kurentzis-obzhivaetsya-v-peterburge
Аннотация| КОНЦЕРТ


© Александра Муравьева

Запах ладана, темнота, очень много девушек преимущественно в черном — все указывает на присутствие Курентзиса. Мы это уже знаем и по Новосибирску, и по Перми. Там тоже были вполне волнующие пространства оперных театров, которые маэстро наполнял максимально магическим содержанием. Но от нынешней его обители просто захватывает дух. Петербургский Дом радио на Итальянской улице — это поздний модерн, переходящий в неоклассицизм, величественные интерьеры и намоленная история. Архитектор здания Василий Антонович Косяков был, прежде всего, автором огромного количества соборов (в частности, знаменитого Никольского Морского собора в Кронштадте). Построенное в 1912–1914 годах для Благородного собрания, здание большую часть своей жизни посвятило радийной работе и является одним из священных памятников блокады. Ольга Берггольц, трансляция «Ленинградской» симфонии Шостаковича из блокадного города — это все здесь.
В новой инкарнации это теперь культурно-образовательный центр Р.А.Д.И.О. — или, для краткости, место силы. Команду Курентзиса, частично переселившуюся из Перми, местные жители клянут и превозносят, хорошо известный дом в центре города вдруг превратился в некий тайный клуб, где движуха и куда не попасть. А если и попали, то внутри запрещено фотографировать, телефоны лучше сдать при входе — вот индивидуальные шкафчики с ключами. В общем, привет от «Дау».
Цены на Курентзиса уже несколько лет в топе горячих новостей, но это все-таки не единственное, чем дирижер собирается одарить город своей студенческой юности, — благо в Перми вокруг Дягилевского фестиваля под его руководством выращено и опробовано много разных интересных форматов. Первая питерская «Лаборатория современного зрителя» прошла в декабре, она была посвящена Жан-Филиппу Рамо. В перспективе прогнозируются детский хор, собственный лейбл звукозаписи, издательство, веб-радио и максимальная доступность всего того, что тут творится. Пора привыкать к сетевым понятиям «сообщество MusicAeterna» и «коллективы семейства MusicAeterna» (они и правда плодятся: этим лейблом уже отмечены оркестр, хор, вокальный квартет, специализирующийся на византийской музыке греческий хор, брасс-ансамбль, ансамбль ударных инструментов и даже команда исследователей современной музыки MusicAeterna contemporana).
С января на Р.А.Д.И.О. заведена должность композитора-резидента. Первым стал 33-летний Алексей Ретинский из Вены, повышенный интерес к которому пару лет назад пробудил именно Курентзис. В течение шести месяцев своего резидентства Ретинский должен, во-первых, написать новое сочинение для MusicAeterna, а во-вторых, курировать бурление местной жизни посредством всевозможных мастер-классов, концертов, дискуссий и прочих активностей.
Первым примером такого бурления стал круглый стол с участием Ретинского, Курентзиса, Леонида Десятникова, придающего мероприятию легитимность, и лидера группы Shortparis Николая Комягина, сильно это мероприятие освежающего. Из окружающей темноты на четырех подсвеченных героев смотрело много девушек в черном (попали далеко не все желающие, регистрация ограничена), в соседнем помещении легендарный создатель Il Giardino Armonico Джованни Антонини репетировал с оркестром MusicAeterna симфонии Бетховена, стол перед говорящими был и правда круглый, на нем лаконично лежал большой фактурный камень, что говорили — не всегда было слышно и понятно (исключение — короткие ироничные вставки Десятникова). В качестве темы композитором-резидентом был сформулирован вопрос: «Музыка — это зеркало или то, что отражается в нем?» Прослушав всю дискуссию, все равно не берусь на него ответить, но кое-что в памяти застряло. Например, парадоксальное, на первый взгляд, утверждение Курентзиса, что самые пострадавшие (от исполнителей) музыкальные стили — это романтизм и классицизм. Барокко и модернизму больше повезло, они лучше уцелели.
Вечер закончился грохочущим рейв-пати на нижнем этаже под портретом князя Кропоткина (никакого отношения к этому месту анархист не имеет, дело исключительно в симпатиях худрука), куда спустились все герои, включая Антонини. Вообще тут как будто все время лавируешь между сериалом «Мессия» (примерно понятно, про кого) и «Реальными упырями» (про вампиров и оборотней). И да, с открытием навигации мосты добавят экстрима в местный ночной распорядок жизни.
В наступивший год 250-летия Бетховена коллективы MusicAeterna, еще полтора года назад исполнившие весь симфонический цикл в Зальцбурге, вступают во всеоружии. Серия концертов намечена в двух главных бетховенских городах — Бонне и Вене. Разминка уже началась в Петербурге и Москве, где в Большом зале консерватории на днях были исполнены сами на себя не похожие Вторая и Пятая симфонии. Залихватские темпы, подростковый адреналин и подмигивание из каждого такта, о благородной героике и прочей нечеловеческой музыке лучше забыть, все развинчено на мелкие кусочки, которые заново собраны в совершенно незнакомую и довольно головокружительную конструкцию. Реанимированный после перенесенных двухвековых страданий классик почти неузнаваем. Мне кажется, своим ушам не верит даже светская публика спонсорского партера во главе с руководством ВТБ (напомню, что команда Курентзиса ушла с государственного финансирования и теперь находится в свободном плавании среди финансовых акул).
Оркестр с тем же названием, привозивший в Москву в конце декабря Девятую Малера, теперь кажется совсем другим коллективом. «Ангелы летали?» — один из фирменных вопросов маэстро. И в его Малере я прямо точно могла указать место в четвертой части, где они запорхали. Бетховен же от Курентзиса — это почти провокация. В принципе, его играет действительно другой оркестр — с жильными струнами, с заграничными исполнителями на старинных духовых инструментах. Натуральные валторны периодически заносит на поворотах, и они дают петуха. И вообще не сказать, чтобы у музыкантов от зубов отскакивало — к чему мы привыкли во время пермского периода Теодора Иоанновича. Ангелы тут не летают, но какие-то другие силы зажигают на полную катушку, и пространство для экспериментов кажется безграничным.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Чт Мар 05, 2020 4:07 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020023005
Тема| Музыка, Фестиваль «Виртуозы гитары», Персоналии, Артем Дервоед
Автор| Анна Шилова Кирилл Харатьян
Заголовок| «Загадка, как у меня получилось стать гитаристом»
Музыкант Артем Дервоед, сооснователь фестиваля «Виртуозы гитары» – о своем первом инструменте и о том, как собрать полный Большой зал консерватории
Где опубликовано| © Ведомости
Дата публикации| 2020-02-27
Ссылка| https://www.vedomosti.ru/lifestyle/characters/2020/02/28/824049-zagadka-gitaristom
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Гитара – старинный инструмент, барочный, ровесник скрипки и виолончели, для него писали концерты Вивальди и Паганини, рассказывает Артем Дервоед, и великий скрипач был еще и прекрасным гитаристом. Но в современном своем виде гитара сложилась только в конце XIX в., поэтому популярность ее пока отстает от популярности смычковых струнных. Кроме того, гитарой называется множество весьма разных по звучанию и функциям инструментов, и Артем Дервоед подчеркивает, что он играет на классической шестиструнной гитаре.

– Когда говорят слово «гитара», в первую очередь в голову обычного человека приходит рок, электрогитара. Вы играли на электрогитаре?

– Играл. Электрогитара и рок-музыка пришли в мою жизнь как хобби. Вначале мы по воскресеньям собирались с друзьями в районной поликлинике и играли кавер-версии известных песен. Следующий коллектив назывался «Фигуры перед зеркалом», по Кастанеде (в книге «Активная сторона бесконечности» Карлос Кастанеда, американский философ и мистик, рассказывает учителю, дону Хуану, историю, как пожилая итальянская проститутка крутит фигуры перед зеркалом, разогревая клиентов; у Кастанеды ее танец вызвал прилив отчаяния и чувство одиночества. – «Ведомости»). Я там писал и музыку, и тексты. А третий и последний коллектив назывался Dirty MoleculAs («Грязные молекулы»). Он добился неплохих успехов, мы выступали в рок-клубах, на рок-тусовках, даже в Парке Горького, на каком-то огромном фестивале на 10 000 человек. Я играл на электрогитаре где-то до 2005 г. И так реализовывались мои композиторские амбиции.

– В рок-музыке есть гитаристы-иконы – Джимми Пейдж, Эрик Клэптон. Кого из рок-гитаристов вы поставите выше других?

– Никого. Для меня рок-музыка всегда была не про гитару, а про общее состояние, энергетику. Когда в 2005 г. наша последняя группа распалась, я долго скучал по рок-сцене, потому что там ты получаешь такие эмоции, которых нет в классической музыке.

Фестивали и Noize MC

– Электрогитара – это один из видов гитары. Какие еще есть?

– Рассказывать про разные виды гитары – цель моего фестиваля «Виртуозы гитары». В целом это фестиваль классической гитары, но периодически мы делаем вкрапления, чтобы люди услышали и современную, и барочную гитару. Чтобы люди узнавали: вот это барочная гитара, она выглядит так, звучит так. А вот это классическая гитара, она вот такая. А вот это гитара фламенко. Джаз на классической гитаре мы несколько раз показывали. В этом году покажем бразильскую семиструнную гитару.

Мы знакомим людей с миром гитары: с оркестром, соло, дуэтами гитар, гитарой в камерном ансамбле. Чтобы человек мог прийти и понять, что такое гитара на самом деле. Что классическая гитара – это не барды, не цыгане, не парни из подъезда. Цыгане прекрасны, невероятно одаренные. Просто совсем другой стиль. Чтобы не было вопросов: на чем ты играешь? На классической гитаре. А что это? Цоя играешь? Могу и Цоя, но это не оно. Классическая гитара – это про классическую музыку, это инструмент, которому более 300 лет.

– Как появился фестиваль?

– Он вырос из моих концертов в зале Чайковского. Сначала один солист-гитарист в концерте, остальное время играл кто-то другой или оркестр. Потом начались концерты полностью для гитары с оркестром – и полный зал, всем все понравилось. Так возникла идея создания гитарного фестиваля в зале Чайковского. И в этом году нам 15 лет. За это время он стал одним из крупнейших гитарных фестивалей в мире.

– Как деньги на него собираются?

– Фестиваль проводит Московская филармония. Поскольку я в этом фестивале с момента основания, то, конечно, чувствую ответственность за все. Хотя напрямую я отвечаю только за программу.

Это уникальный фестиваль – нет другого такого гитарного фестиваля в одном из крупнейших залов страны с участием одного из лучших оркестров страны. Все же Россия не Зимбабве, и у нас оркестры мирового уровня. И, конечно, я собираю лучших солистов со всего мира. У нас каждый год мировые премьеры, мы расширяем репертуар, заказываем новую музыку. И у нас всегда полные залы. 1505 мест в зале Чайковского, и почти всегда аншлаговое открытие и закрытие.

– А другой ваш фестиваль – «Золотые грифы»?

– Он основан пять лет назад как фестиваль памяти Александра Пономарчука, моего друга, талантливого гитариста, который безвременно нас покинул. Я решил таким образом продвигать идею камерной гитарной музыки, потому что частая проблема гитаристов в том, что они видят карьеру только сольную, а это получается в лучшем случае у одного процента. А камерная музыка – это не солист и аккомпаниатор. Камерная музыка – это все участники ансамбля исполняют роли и солиста, и аккомпаниатора. Это про равноправие, про умение слышать, сотрудничать. Я решил с помощью фестиваля показать гитаристам, что так можно – есть репертуар, есть сцена. Это просветительский проект, с помощью которого мы расширяем гитарный репертуар. Мы заказываем новые сочинения современным композиторам, устраиваем премьеры.

Хороших исполнителей много. Но из них единицы могут потянуть карьеру солиста. В музыкальной сфере жесткий естественный отбор, он начинается с детства. Чтобы быть солистом, мало просто хорошо играть.

– Нужно толкаться локтями?

– Я бы не назвал это «толкаться локтями», но, чтобы быть на сцене, гастролировать, нужны разные качества. Я знаю людей, которые, съездив в первый тур, сказали, что больше никогда. Нужны железные нервы, крепкое здоровье, хорошая память, потому что многое из репертуара исполняется наизусть. Бойцовские качества. Коммуникабельность, потому что все-таки один в поле не воин. Поэтому, скорее, не толкаться локтями, а уметь притягивать правильных людей, которые поверят в дело, которое ты делаешь и в которое сам веришь. Кстати, гитаристу еще важно иметь крепкие ногти.

За площадку платите?

– Фестиваль «Золотые грифы» – общественный благотворительный проект, все бесплатно. Бесплатный вход для зрителей. Музыканты участвуют бесплатно.

– Расскажите о вашем проекте с Noize MC. Как вы с ним нашлись?

– Нас познакомил коллега из компании Yamaha. Ваня в прошлом играл на классической гитаре. Я рассказал ему, что моя задача – знакомить людей с гитарой: инструмент достойный, но не такой популярный, как остальные классические инструменты. И я хочу сделать его популярным. Предложил: давай сделаем что-то совместное – у тебя хорошая большая аудитория, а тебе, возможно, будет интересно поучаствовать. И он согласился. Мы с ним все согласовали, и вот Noize уже стоит в программе Московской филармонии. В следующем году будем исполнять цикл композитора Марио Кастельнуово-Тедеско для гитары и чтеца «Платеро и я» по книге Хуана Рамона Хименеса.

Детство и начало

– Как вы решили стать гитаристом? На гитаре почти все могут играть восемь аккордов, но сделать это профессией...

– Это точно. Даже если человек не умеет играть на гитаре, научить его восьми аккордам можно легко. Для меня до сих пор по большому счету загадка, как у меня получилось стать гитаристом. Мне было года три, и я помню, что явно хотел играть, имитировал игру. У родителей было музыкальное образование, хотя никто из них не пошел по музыкальной линии. У меня семья советской научной интеллигенции. Мама – историк, папа – биохимик. Папа в детстве учился играть на баяне, а мама – на фортепиано. Но дома у нас не было инструментов, никто не играл. Классическая музыка дома не звучала. Где я мог услышать гитару? Пластинки. Родители очень любили Высоцкого. Ну и, наверное, телевизор.
И вот я имитировал игру на гитаре, вставал и играл. Умилялись все взрослые. У меня есть брат, на 10 лет меня старше. И в один прекрасный день он принес домой обыкновенную гитару Шиховской фабрики. Мне ее никто не давал, потому что все, что попадало ко мне в руки в детстве, ломалось. Меня реально боялись. У меня была проблема с детским садиком, я туда ходил в своей жизни две недели. Я не смог находиться в социуме, и социум не принял меня абсолютно. Мы друг друга возненавидели с первых же встреч. И в том числе потому, что все игрушки, которые попадали ко мне в руки, ломались. Брат не хотел, чтобы я сломал его гитару, и какое-то время не давал мне к ней прикасаться. Я вокруг нее ходил кругами, мучился. Помню, однажды он разрешил мне в его присутствии взять гитару. Я взял, положил ее себе на колени как гусли – не понимал, как ее держать. Бренчал по струнам, и помню, что ощутил такую благость невероятную, такой прилив счастья, что понял – вот оно! И я в этот же вечер сказал: «Мама, папа, я хочу научиться играть на гитаре, отведите меня!»

– Обучение не отвратило вас?

– Нет, более того, меня даже не отвратило то, что на прослушивании в музыкальной школе мне сказали, что у меня нет ни слуха, ни голоса, ни чувства ритма и вообще мне не надо заниматься музыкой в принципе. Я всегда был асоциальным типом. Сейчас я к этому проще отношусь, а раньше сильно не любил чужих людей. А на прослушивании какой-то чужой дядя, которого я не знаю, что-то мне говорит – спой песенку, простучи ритм... я впал в ступор и вообще не смог сделать ничего. И меня не приняли. Но я сказал, что все равно хочу играть на гитаре, давайте найдем место, куда меня возьмут. Я пошел в первый класс в 6 лет в Ростове-на-Дону. Мы жили на окраине города, за нашим домом уже только кукурузное поле и кладбище. Но в образовательной школе оказался кружок гитары, куда брали всех подряд. Учили семиструнной гитаре, но мне было все равно. Я тогда не понимал разницу, просто хотел учиться играть.

Получаться стало сразу, через полгода после начала обучения я уже играл на каком-то концерте. Потом мы переехали в Электрогорск в Подмосковье, там не было класса гитары. И я год не занимался. Только через год папа нашел школу в Орехове-Зуеве. Мама сказала, что будет возить. И так я начал играть на классической, шестиструнной гитаре. Потом мы переехали в Москву, и в Москве я сменил две школы. Но так ни одну и не окончил.

– Когда вы поняли, что будете профессионально играть?

– Где-то лет в 11. Кто-то в один прекрасный день рассказал, что есть такая профессия – музыкант. И я подумал: о, я занимаюсь любимым делом и мне за это еще и деньги платят. А тут мама договаривается о прослушивании в частной музыкальной школе «Юные дарования». Я пошел на прослушивание, сыграл, они сказали: отлично, мы тебя берем. Только у нас нет класса гитары. Но это не проблема. У кого ты хочешь учиться? Я вспомнил, что, когда мы переехали в Москву, я попал на концерт Николая Комолятова и решил, что хочу у него учиться. Вот я и сказал, что хочу учиться у Николая Комолятова. Они говорят: хорошо. Сначала он не хотел со мной заниматься, потому что до этого никогда не занимался с маленькими детьми. Но послушал и сказал, если я готов отказаться от игр, футбола, девочек... Я сказал, что на все согласен. И мы начали.

Я там был единственный гитарист. Каждый месяц наша школа давала отчетный концерт в Рахманиновском зале консерватории. Я сразу попал на серьезную крутую сцену. Концерты были на спонсорские средства, зал всегда битком. И в этот же период я начал сочинять музыку. Даже есть архивная запись на телевидении 1990-х гг., мне 12 лет и я исполняю премьеру своего дуэта для скрипки и гитары. Музыка была очень жалостливая, «Романс» называлась. Она выбивала слезу у всех, и директор сказала, что, пожалуй, надо ходить с этой музыкой по спонсорам.

– А деньги откуда взялись на частную школу?

– Для нас все было бесплатно, все оплачивали спонсоры школы. Это был такой типичный проект новой России начала 1990-х гг. – богатый дядя дает деньги. Кто – не помню. На эти деньги учились многие талантливые дети.

–В 13–14 лет, когда гормоны играют и сложно не отвлекаться, как вы справились? Или этой проблемы не было?

– Я бы не назвал это проблемой. Что такое исполнительство классической музыки? Человек пытается ухватить мысли, чувства и переживания небесталанного композитора. Обычно эти мысли и чувства достаточно глубоки. И если в тебе нет этой глубины, ты не прожил какие-то моменты жизни, ты и не знаешь, о чем там говорится, и не знаешь, как об этом рассказать людям. Конечно, годы моего обучения в колледже были достаточно безумны. Помимо гормонов и других отвлекающих факторов я впервые оторвался от семьи. До этого я все время проводил дома. В детстве меня не выпускали одного гулять на улицу, потому что мы жили в неблагополучном районе Ростова, потом Подмосковья и позже в Москве – в Солнцеве. В начале 1990-х гг. это были самые настоящие джунгли, где я всегда очень сильно выделялся. Мне было страшно даже пройти по улице. Тогда было так: если ты прошел по улице и тебя не обули и не избили, значит, очень хороший день, реально повезло. В самом детстве я один не гулял, друзей практически не было, я всегда играл один в комнате. И в школе я не особо с кем-то общался. Школьные годы для меня тоже черная полоса жизни, там действительно всегда было ужасно. В школе меня все ненавидели, хотя до сих пор не могу понять, за что. Видимо, пацанчики на районе четко определяли: мы как все, а он будет жертвой.

А в колледже я ощутил, что попал ровно в противоположную среду. Меня вдруг все начали любить. Вообще все: однокурсники, однокурсницы, преподаватели. Только начальство недолюбливало, а со всеми остальными все было прекрасно. Наверное, это сильно способствовало тому, что я еще больше закрепился в музыке. Я понял, что это мое общество, моя тусовка – меня здесь любят, принимают. Я не такой, как все, но здесь это абсолютно нормально и приветствуется. А отвлекающие факторы... я ни о чем не жалею вообще. Чего я только в жизни не повидал, абсолютно безумные были истории.

Гитара и Bentley

– Для вас быть гитаристом – какая амбиция? Показать себя, показать, что вы служите большому делу? Или обе сразу?

– Есть несколько мотиваций. Самая долгоживущая – ты делаешь, потому что не можешь не делать. То есть призвание. Это самая чистая, искренняя и правильная мотивация, которая двигает людей до самого конца, несмотря ни на какие финансовые сложности. Потому что классическая музыка по большому счету не про деньги. Она не сравнима, например, с нефтегазовой отраслью.

Особый женский язык

«9 июня у нас будет мультимедийное шоу вместе с Тан Дуном. Он очень крутой, его проект про женщин – это такое собирательство фольклора. Он нашел в Китае деревню, где женщины говорят на своем, неведомом никому языке. Он сложился, потому что они не допущены были к образованию. И они общались между собой, писали книги на этом языке, и передавались знания от женщин из уст в уста, в том числе через песни. Тан Дун поехал в эту деревню, записал это все, сделал документальный фильм, написал симфонию для арфы, микрофильмов и оркестра. А я сделал переложение для гитары, и мы покажем новую версию – с гитарой. Тан Дун невероятный. Он не просто очередной дирижер-композитор, он особенный человек, правда. Его дирижирование – смесь Шаолиня с дирижированием , это стоит увидеть. И работа с ним – огромное удовольствие».

– А с попсой?

– Тоже совсем другие цифры. Сильно меньше. Поэтому нужна сильная мотивация, чтобы продолжать заниматься, когда денег нет. Музыканты очень долго учатся. Школа, училище, вуз, потом еще аспирантура, стажировки. И все это время музыкант не самостоятелен. Финансовая самостоятельность приходит позже, чем к сверстникам, которые занимаются чем-то другим. Мы все с детства играем на сцене, но это бесплатные концерты. Моя финансовая состоятельность и независимость пришли достаточно поздно. До этого меня поддерживали родители и брат.

Многие мои однокурсники или коллеги ушли работать гитаристами неклассического профиля. Они играют на электрогитаре у известных певцов – Лепса, Михайлова и т. д. И я думаю, в целом это правильный выбор.

– А когда у вас деньги начались? Серьезные, что можно и родителям помочь?

– Да недавно. Я сначала стал играть в Рахманиновском зале Московской консерватории, потом начал учиться и параллельно зарабатывал деньги в переходах на свои подростковые нужды. И тогда же я дебютировал в зале Чайковского. Мне было 17, по-моему.
– Вот вы молодой, 1990-е годы, кругом клубы, деньги. Не было соблазна во все это окунуться? Заработать побольше?

– Мне это никогда не было интересно. Мне было интересно общение. Всегда. И меня соблазняло общение с интересными людьми, а ночные клубы мне скучны, там невозможно общаться, отвратительная музыка, накурено.
А заработать я всегда пытался, играя на гитаре. Я играл в переходах, в метро. Просто садился и играл свою программу. Помню какой-то Новый год, 31 декабря, у меня ни копейки денег, а хотелось всем купить подарки. Я пошел, сел в переходе на Охотном Ряду, поиграл несколько часов, заработал. Мне тогда родители давали карманные деньги, их, естественно, не хватало. А были вещи, на которые родительские деньги, мне казалось, тратить неправильно, – и я играл. И хватало на то, что было тогда интересно. Не на рестораны. Мы собирались и выпивали в каких-то дешевых забегаловках. Там было очень душевно, была отличная наша компания. Когда было тепло, то просто на улице собирались. Никогда у меня не было желания купить Bentley, и до сих пор нет.

– Ладно Bentley, есть же более насущные надобности. Концертная гитара, например. Дорогой инструмент.

– Относительно. Но если сравнить со скрипками – нет.

– Хорошая гитара стоит несколько тысяч долларов?

– Ну да. Действительно, нормальный инструмент у меня появился примерно в 1995–1996 гг., уже в колледже. Родители купили. Пошли с Николаем Комолятовым, он помог выбрать гитару, и недорогую, и неплохую. На начальных этапах помогали родители. Позже помогал брат, он бизнесмен.

– А как сейчас организованы ваши заработки?

– У меня есть менеджер, я состою в агентстве, которое занимается не только моими концертами, но и в целом моей карьерой. Помимо концертов у меня много разных проектов, в том числе те два фестиваля. Я много работаю с современными композиторами. У меня каждый год возникает глобальный интереснейший проект. Плюс я занимаюсь педагогикой.

Гитара и концертные залы

– Насчет фестиваля вашего. С гитарой непросто, наверное, в зал Чайковского попасть?

– Непросто. Но мне всегда везло.

– Со скрипкой даже не очень известный музыкант имеет определенный шанс попасть в Большой зал консерватории. А к гитаре и баяну есть предвзятое отношение?
– Давайте не смешивать гитару и баян, они ничего общего между собой не имеют. В России есть отношение к гитаре как к народному инструменту. Но это баян – народный инструмент. Это только сейчас на нем играют серьезный репертуар. Гитара и баян – абсолютно разные истории. На гитаре играли во времена барокко. Бах, конечно, играл не на гитаре, он играл на лютне. Но это родственница гитары. Еще раньше существовала виуэла, прямой предок гитары. Во времена Ренессанса виуэла была очень популярным инструментом, на ней играли при дворе. Гитара – древний инструмент, из той же семьи, что и скрипка, альт, виолончель и другие струнные. Я ни в коем случае не ущемляю баян, это прекрасный инструмент, просто надо понимать, что яблоки не растут на дубе, а желуди не растут как морковь.

– Вопрос не в том, что гитара недостаточно хороша, а в том, что гитаристу не так просто попасть в консерваторию и филармонию.

– Непросто, да. В филармонию я попал благодаря двум людям. Первый – мой профессор Николай Комолятов. Он меня отвел в филармонию и познакомил с Натальей Захаровой. Она тогда занималась планированием сезонов, абонементов. Он ей сказал: вот молодой, перспективный, может быть, как-то можно ему помочь. Она поставила меня в программу следующего сезона с [Аранхуэсским] концертом [испанского композитора Хоакина] Родриго в зале Чайковского и с концертом [Антонио] Вивальди в Большой зал консерватории. Естественно, от этого дебюта зависело все мое будущее. К счастью, всем все понравилось, и меня начали ежегодно приглашать на концерты с оркестром в зал Чайковского. Я показывал разные программы, и публике очень нравилось. Понимаете, проблема гитары в больших залах и на серьезных концертах в том, что очень мало тех, кто хочет рисковать. Люди не знают репертуара, не понимают, пойдет – не пойдет. А здесь человек рискнул и увидел, что публика воспринимает гитару прекрасно. Да, может быть, незнакомый репертуар, но музыка хорошая, красивая, и всегда выступления проходили на ура.

И точно так же происходило в других больших залах. Например, гитара нечасто звучит в зале Кельнской филармонии. Огромный зал, консервативная немецкая публика. Зал битком – 2500 человек, по-моему. После моего выступления весь зал аплодировал стоя. Это был незабываемый концерт.

– А в гитарных странах вы концертировали? Испания, Латинская Америка?

– Гитарные страны – это фикция. Большое заблуждение думать, что, например, лучше всего на гитаре играют в Испании. Испания считается гитарной страной, потому что там есть жанр цыганского народного творчества – фламенко. Но гитара фламенко отличается от классической шестиструнной. Сейчас фламенко очень популярно, есть и японцы, играющие фламенко, и русские и т. д. Можно говорить, что Испания – страна гитары фламенко. Несмотря на то что классическую гитару тоже называют испанской, формирование той конструкции, которую мы сейчас знаем, происходило во всех европейских странах. У всех были свои нюансы, но все закончилось в конце XIX в., когда Антонио де Торрес сделал ту конструкцию, которую мы называем классической. Он собрал воедино все идеи и сделал инструмент, который действительно прекрасно звучал. Лучше на тот момент не звучало ничего. Да и, может быть, на данный момент тоже. Сейчас просто тенденция – делать гитару громче. Но вот гитары де Торреса – это классика. Говорить, что Испания гитарная страна – это примерно как говорить, что Италия – скрипичная страна. Везде играют на скрипках, и везде могут играть хорошо. Точно так же на гитаре. В каждой стране есть несколько гитаристов, которые играют очень круто.

– Скрипка – международный инструмент. Гитару везде знают, но, допустим, немцы не очень привычны к гитаре...

– Абсолютно нормально воспринимают. Германия сейчас лучшая страна, чтобы получить музыкальное гитарное образование, на мой взгляд. Я тоже там учился. Германия – богатая страна, там либо бесплатное, либо очень дешевое обучение. И поскольку там хорошо платят, туда приезжают хорошие преподаватели.

– Насколько большой зал может собрать гитарист с классическим репертуаром?

– Любой, наверное. Самое главное – известность имени. Никакой неизвестный исполнитель не соберет «Олимпийский», даже если завесить весь город рекламой. Дальше – программа. И реклама. Но в целом мы, конечно, не выходим на стадионы.

– Светлановский зал реально собрать?

– Я играл неоднократно в Светлановском зале. 9 июня я буду в большом зале «Зарядья» играть. Большой зал консерватории, зал Чайковского, все большие площадки, я их собирал.

– Вы лауреат очень многих конкурсов. Любите соревноваться или в этом есть практический смысл?

– Я на конкурсах зарабатывал деньги. Вот вы говорите, взять гитару, пойти в клуб и заработать. А я брал гитару и ехал зарабатывать на конкурс. Мой первый конкурс был в 11 лет. Конечно, там еще не было денег. Потом был первый мелкий выигрыш, когда я почувствовал себя добытчиком и кормильцем, – выиграл видеомагнитофон. Мы жили достаточно скромно, у нас не было видеомагнитофона, и вдруг я еду на конкурс в Воронеж и получаю как премию видеомагнитофон. Тогда я чувствовал – мужик!
А дальше все разделилось на несколько этапов. Сначала ты пытаешься посмотреть других и чему-то научиться. Исполнительство на конкурсе сильно отличается от концертного, и к этому нужно привыкнуть. Понять, как это работает. Потом ты начинаешь показывать себя, зарабатывать имя, выигрывать призы. Это как казино. То есть ты заработал, думаешь, ага, я могу на эти деньги съездить еще на несколько конкурсов. Если у тебя где-то пять конкурсов в год, три выигрываешь – два проигрываешь, то будешь все равно в плюсе. Реально похоже на казино.

– О каких деньгах идет речь на конкурсах?

– По-разному. На начальных конкурсах просто подарки. Потом 1000 евро или долларов – поездку отбить. А потом начинаешь ездить на конкурсы, где 10 000 евро. К тому моменту у меня уже был боевой конкурсный репертуар. Я достаточно свободно себя чувствовал на конкурсах, уверенно. Меня знали. Я понимал обстановку. На конкурсы ведь одни и те же ездят. Ты познакомился, всех знаешь, понимаешь, кто что и как играет. Знаешь жюри, понимаешь, что этому ты нравишься, а этому нет. И тут уже начинается реальная игра. Я готовился к конкурсу – изучал список жюри, понимал, что с этим жюри у меня шансов никаких. Ну не нравлюсь я этим людям, и все, с этим ничего не сделаешь. В конкурсах все субъективно. Всегда найдется кто-нибудь, кто скажет: это было ужасно. Если я понимал, что это классное жюри, то ехал на конкурс. И жил очень неплохо, зарабатывал тут десятку, там десятку.

– Детям своим пожелаете гитарной карьеры? И вообще музыкальной?

– Начальное музыкальное образование должно быть обязательным для всех. Я обязательно отдам детей в музыкальную школу. А дальше – как сами решат. Музыкальная карьера очень сложная. Это не про деньги и не про славу, а про постоянный ежедневный труд. Часто музыкальный мир не очень доброжелательный. Тем более я понимаю, как сложно быть ребенком человека, который в этой области чего-то достиг. Соревнование с родителями, мне кажется, нездоровая история. А найти себя в той же области, но не соревноваться – это нужно постараться. Мне кажется, задача родителей – предоставить палитру возможностей, дать попробовать. Почему часто дети идут по стопам родителей? Потому что не знают ничего больше. Я хочу быть как папа, потому что он большой и сильный. Я верю в папу, папа крутой. А если показать, что другой папа тоже крутой? Но музыкальное образование я бы ввел обязательно.

Артем Дервоед
гитарист, организатор фестивалей
Родился в 1981 г. в Ростове-на-Дону. Окончил Московский колледж при МГИМ им. А. Г. Шнитке, Российскую академию музыки (РАМ) им. Гнесиных, летнюю Академию «Киджиана» (Сиена, Италия), Гитарную академии Кобленца (Германия)
1993
дебютировал с оркестром на сцене Московской консерватории. В 1999 г. впервые выступил в Концертном зале им. Чайковского с концертом Хоакина Родриго «Аранхуэс»
2006
стал первым за 40 лет россиянином, победившим на конкурсе им. Микаэле Питталуги в Алессандрии (Италия). В этом же году стал сооснователем фестиваля «Виртуозы гитары» Московской филармонии
2009
стал первым россиянином, победившим на конкурсе ее королевского величества принцессы Кристины в Испании
2011
начал преподавать в РАМ им. Гнесиных, в этом же году дебютировал с сольным концертом в Карнеги-холле
2014
дебютировал в программе Большого фестиваля РНО, исполнив мировую премьеру концерта Паганини/Госса с Российским национальным оркестром под управлением Михаила Плетнева
2016
учредил Московский фестиваль камерной гитарной музыки «Золотые грифы»
2019
исполнил в Китае мировую премьеру собственной транскрипции для гитары симфонии «Ню Шу: тайные песни женщин» для арфы, 13 микрофильмов и оркестра Тан Дуна
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22125
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 10, 2020 1:54 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020023006
Тема| Опера, Персоналии, Брэндон Йованович
Автор| Сергей Элькин
Заголовок| Брэндон Йованович: “Нельзя пропустить “Пиковую даму”!”
Где опубликовано| © газета “Реклама”
Дата публикации| 2020 февраль
Ссылка| https://thereklama.com/brendon-yovanovich-nelzya-propustit/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Брэндон Йованович. Фото - Кристен Хоберманн

С 15 февраля на сцене Лирик-оперы Чикаго идет “Пиковая дама” П.Чайковского в постановке британского режиссера Ричарда Джонса. В партии Германа – талантливый американский тенор Брэндон Йованович. Мы встретились с певцом в перерыве между репетициями. Брэндон был в хорошем настроении, шутил и охотно говорил о своем персонаже.

– Вы понимаете Германа?

– Это сложно, но я стараюсь понять его.

– Он – сумасшедший?

– Он полон страсти, одержим игрой. Обычно такая одержимость приводит к сумасшествию. Я играю Германа как человека страстного, увлекающегося, неуравновешенного… Мне нравится постановка Ричарда Джонса. Нервная, необычная, но удобная для певцов. Я чувствую себя на сцене комфортно. Не хочу раскрывать всех деталей, но в середине спектакля есть момент, который наверняка останется в памяти любителей оперы.

– Вы читали повесть Пушкина?

– Да, конечно, но между повестью Пушкина и оперой Чайковского – целая пропасть.

– Как вы считаете, почему Модест Чайковский изменил финал?

– Мне кажется, он сделал это для публики. В классической опере почти обязательными элементами были смерти главных героев Так было более зрелищно.

– Готовясь к роли, вы должны понять поведение вашего героя?

– По-разному. В традиционных постановках достаточно красивого пения, а вот в современных необходимо понять, что движет героем. Мне нравится вникать в психологию персонажей, а не только заниматься вокальной составляющей.

– Герман поет во всех семи сценах трехактной “Пиковой дамы”. Как вы держите себя в форме?

– Да, роль Германа не для слабаков!.. Особенного рецепта у меня нет: отдыхаю между спектаклями и прихожу подготовленным.

– Какие-то технические сложности есть для вас в партии Германа?

– Партия трудная не по части вокала, а по сложности характера. По голосу она очень хорошо мне подходит, и с технической точки зрения проблем нет.

– Ваш дебют в партии Германа состоялся в особом месте и примечательном спектакле…

– О да, мой первый Герман был на Зальцбургском музыкальном фестивале летом 2018 года. Мне повезло, я имел счастье работать над оперой с замечательным дирижером, маэстро Марисом Янсонсом.

– Что вспоминается вам о нем?

– Его доброжелательность, преданность музыке, обаяние. Личностью он был необыкновенной. Заражал всех своей любовью и огромной работоспособностью. Он выходил на подиум сосредоточенный, полностью погруженный в музыку, готовый ее исполнять.


Брэндон Йованович в спектакле “Пиковая дама”. Фото — Кори Вевер

– Так получилось, что две последние оперные постановки Мариса Янсонса сделаны с вами. Вы сразу нашли контакт друг с другом?

– Мы познакомились в Зальцбурге летом 2017 года. Я был приглашен на партию Сергея в опере Шостаковича “Леди Макбет Мценского уезда”. Маэстро приехал с русской командой: солистами, помощниками, концертмейстерами. Поначалу он отнесся ко мне настороженно. Понятно, он меня не знал. Наверно, думал: “Что это за американец такой?” Мы подружились на репетициях. Он много занимался со мной. После премьеры сказал: “Я буду делать “Пиковую даму” только с Брэндоном”. Признаюсь, это был для меня лучший комплимент. Он предлагал мне войти в состав “Бориса Годунова” – оперы, которой он должен был дирижировать этим летом в Зальцбурге. Я не смог согласиться, а вскоре, к несчастью, он умер. (Оперой “Борис Годунов” в Зальцбурге летом 2020 года будет дирижировать главный дирижер Большого театра Туган Сохиев. – Прим. автора.)

– Как проходили с маэстро Янсонсом репетиции “Пиковой дамы”?

– Мы проходили вместе каждую фразу. Он хотел, чтобы каждое слово Германа было осмысленным. Работал со мной над произношением, фразировкой, ударением, углублялся в психологическое состояние Германа, обсуждал и анализировал все детали его поведения. Сейчас в Лирик-опере я пользуюсь советами маэстро.

– Как вам работается с вашей партнершей Сондрой Радвановски?

– Сондра – замечательная певица и прекрасный партнер. С ней очень легко и приятно работать. Для нее это первая Лиза в жизни. Думаю, она справится.

– Тяжело петь оперу на русском языке?

– Трудно. Особенно в самом начале. Приходилось много работать… В моей копилке пока только два русских персонажа – Сергей и Герман.

– Хотели бы попробовать себя в “Евгении Онегине”?

– С удовольствием. Я очень люблю Чайковского. Русские оперы очень мелодичны. В них всегда есть осмысленный сюжет. В русских героях интересно “покопаться”. Ну и русская душа – как же без нее?! Все метания русской души прекрасно передаются в “Пиковой даме”… Русская музыка всегда узнаваема. Чайковского можно узнать по нескольким тактам…

– Как получилось, что при вашей любви к русской музыке вы ни разу не выступали в России?

– Что-то не складывается. Несколько раз мне поступали предложения из Москвы и Санкт-Петербурга, но по датам мы не смогли совпасть. Планирование в российских театрах не такое долгосрочное, как в Европе и США. Все время возникают конфликты с датами. Надеюсь, когда-нибудь мне удастся выступить в России. Мне бы этого очень хотелось! Зато с российским режиссером Дмитрием Черняковым я собираюсь поработать. Впереди у нас с ним совместный проект.


Брэндон Йованович родился 5 октября 1970 года в городе Биллингс (штат Монтана). В мир оперы, по его словам, попал случайно, хотя пел с раннего детства. Вспоминает, что его мать сидела за роялем, играла бродвейские мелодии, а он “подвывал” рядом. В школе Брэндон пел в хоре и играл в футбол, но о пении не думал – хотел стать футболистом. Когда в старших классах ему дали роль капитана Георга ван Траппа в “Звуках музыки” Р.Роджерса и О.Хаммерстайна, это оставило след в его голове, но не заставило свернуть с футбольного пути. После окончания школы Брэндон получил стипендию в University of Mary в Бисмарке (штат Северная Дакота). В первый год учебы температура в городе опускалась до -80 градусов по шкале Фаренгейта. “Было ужасно холодно, да еще с пронизывающим ветром”, – вспоминает Брэндон. Чувство холода заставило нашего героя перебираться в теплые края. Он перевелся в Northern Arizona University (город Флагстафф, штат Аризона), но с условием: кроме футбола он должен был где-либо играть или петь. Брэндон отправил запись своего школьного хорового пения и был принят на… музыкальное отделение. Так, помимо своей воли, он стал заниматься музыкой. С голосом все тоже не сразу получилось. Педагоги решили, что у юноши – бас-баритон. Юноша не спорил. Он пел в университетском хоре, однажды даже заменил баса в партии Зарастро в “Волшебной флейте” В.А.Моцарта, но потом перешел на театральное отделение и вместо пения Моцарта и Кo. стал играть в пьесах Шекспира и Нила Саймона. В середине девяностых Йованович переехал в Нью-Йорк. Был актером, пел в мюзиклах, учился в Манхеттенской школе музыки, где, если можно так сказать, вернулся в оперный мир, но уже в качестве тенора. Его первой крупной оперной работой летом 1999 года стала партия Ладислава в опере Б.Сметаны “Две вдовы” в Chautauqua Opera (штат Нью-Йорк). Европейская оперная премьера состоялась в 2000 году в партии Хозе в “Кармен” Ж.Бизе в Опере Бордо (Франция).
Сегодня оперная карьера Йовановича складывается блистательно. Его контракты расписаны на несколько лет вперед, и уже он выбирает, в какой постановке и какой стране выступать. В Чикаго Йованович прилетел из Берлина. В декабре в Берлинской опере он пел Самсона в новой постановке оперы “Самсон и Далила”, сделанной молодым аргентинским кинорежиссером Дамианом Сифроном. Партнершей Йовановича была Элина Гаранча. Оркестром дирижировал Даниэль Баренбойм.



Брэндон Йованович и Сондра Радвановски в спектакле “Пиковая дама”. Фото —
Кори Вевер


– Ваш репертуар поистине необъятен, он простирается через три века: от барочной до атональной музыки. Какие для вас самые трудные партии?

– Пожалуй, Зигмунд в “Кольце нибелунга”, Питер Граймс в опере Бриттена и… Герман. Да, роль Германа была для меня большим испытанием.

– Я читал, что вам предложили петь Зигмунда слишком рано. Вы даже не думали об этом…

– У меня не было никакой оперной подготовки. В колледже начинал как бас. Потом мне сказали, что у меня теноровый голос. Моей первой мыслью была: “Боже мой, теперь в моем голосе не будет мужественности”. Уже потом я услышал Франко Корелли, Джона Викерса, русских певцов, немецких вагнеровских теноров… В моем голосе всегда была “темная” составляющая, и театры стали приглашать меня петь вагнеровский репертуар раньше, чем я думал. У меня было представление об операх Вагнера как об очень длинных, статичных и скучных, в которых ничего не происходит. Я совсем не интересовался Вагнером. Впервые я согласился на предложение спеть Зигмунда и Фро в “Кольце нибелунга” в Опере Сан-Франциско в 2011 году. И я сразу понял – это мое! Это была огромная радость – находиться на сцене и петь вагнеровских героев. Я влюбился в композитора и его оперы. Широта природы Вагнера необъятна. Он занимался изучением человеческой души, и это чертовски интересно! Его музыка феноменальна.

– Почему вы не поете в операх Верди?

– Пока не сложилось. Я сомневаюсь, что мой голос подходит для вердиевских героев. И темперамент не тот.

– Самый банальный вопрос о любимых композиторах. Сколько раз вам уже его задавали, наверно?

– И каждый раз он ставит меня в тупик. Трудно выбрать кого-то одного. Я бы назвал троих: Вагнера, Пуччини и Шенберга.

– Они такие разные…

– Именно поэтому они мне нравятся. Они разные и не похожи на других. Мне нравится хорошая и разная музыка.

– Есть партии, которых вы пока не поете, но хотели бы спеть в будущем?

– Я бы хотел попробовать спеть Тристана. Начну с концертов. Попробую несколько арий. Посмотрим… Мне уже несколько раз предлагали Тристана, но пока я отказывался. И, кстати, Отелло, если возвращаться к вашему вопросу об операх Верди. Грандиозная роль, где есть что спеть и что сыграть. Очень хотелось бы взяться за Отелло. Мне кажется, эта роль подходит мне по темпераменту.

– В этом плане вы повторяете репертуар великого русского тенора Владимира Галузина. Его лучшими ролями остаются Герман и Отелло.

– Да, голос Владимира неповторим, он прекрасно играет. Он как будто создан для Германа. Я знаю, что он пел Германа в Лирик-опере двадцать лет назад. Наверняка многие в Чикаго помнят его.

– Вы проводите много времени в Европе и можете сравнивать. В чем различия между европейскими и американскими оперными театрами?

– В Европе театры более экспериментальные. Обычно они не любят традиционные костюмы и декорации. Они ищут смыслы, которые могут относиться к моральным аспектам поведения героев. Они переносят действия опер из давних времен в день сегодняшний. Мне это нравится. Новые трактовки помогают мне расти как артисту. Я пытаюсь понять ход мысли режиссера и соответствовать его идеям. Потом я возвращаюсь к традиционным постановкам и тоже с удовольствием пою в них.

– Критики пишут, что недавняя берлинская постановка “Самсона и Далилы” была как раз традиционная…

– Да, и публика возненавидела этот спектакль, режиссера освистали на открытии. Для них постановка оказалась слишком традиционной. Я сказал в Берлине, что в Америке такая постановка всем бы понравилась и режиссер стал бы героем… В Европе от каждого спектакля ожидают глубокие копания, психологические выверты, новые трактовки. Конкретно от оперы Сен-Санса они ожидали ответа на вопрос, чем Самсон и Далила интересны сегодняшнему зрителю… Я не боюсь экспериментальных постановок. Примерно половину времени работаю в Европе, половину – в Америке. Постановки чередуются, и мне это нравится. Каждый раз – что-то новое.

– Почему американская аудитория гораздо консервативнее европейской?

– В Европе гораздо более концентрированная оперная жизнь. В каждом маленьком европейском городе есть свой оперный театр, и город, общество гордится им. Оперное искусство поддерживается на самом высоком уровне. Европейский зритель видел уже столько постановок, что обычный спектакль кажется ему повторением пройденного. Театры все время в поиске нового, необычного, неожиданного… В Америке, в отличие от Европы, никогда не было традиций оперного искусства. Оперные театры появились в Америке в конце XIX века, а в Европе мы говорим о театрах XVI-XVII веков. Огромная разница!

– Вы полагаете, сегодня положение меняется?

– Многое изменилось даже с тех пор, когда я впервые стал петь в опере. Влияние Европы повысилось, американский оперный театр стал европоцентричным. Не забывайте, что в Европе оперные театры поддерживаются государством. Они могут себе позволить ставить экспериментальные, радикальные спектакли. В Америке все зависит от спонсоров. Если они не примут новую постановку, театр лишится денег на новый сезон. Менеджеры театров боятся рисковать, и их трудно за это осуждать. Но я принимаю и классические постановки с красивыми костюмами и историческими декорациями. Если зрителям это нравится, зачем от этого отказываться?

– Как вам работается в Лирик-опере?

– Лирик-опера – фантастический театр. Все очень доброжелательны, милы, как одна большая семья. Это моя шестая постановка в Чикаго. Я всегда возвращаюсь в Лирик-оперу, как к себе домой. Всегда с радостью. Впервые я пел в Лирик-опере в 2009 году в партии Бориса в опере Яначека “Катя Кабанова”. Я хорошо запомнил, это было перед Днем благодарения. Мы год жили под Брюсселем, с середины 2006 до середины 2007 годов. Потом переехали в Биллингс (Монтана) в дом моей мамы. На День благодарения 2009 года семья приехала ко мне в Чикаго. Нам так понравилось, что мы стали искать жилье где-то в Иллинойсе. Через год нашли небольшую ферму в районе города Де-Калб (DeKalb), в часе езды к западу от театра. Там и поселились. У нас были куры, утки, мы продавали яйца… В декабре, пока я был в Берлине, пришел хорек и перебил около тридцати птиц, уничтожил почти все поголовье. Остались петух, селезень и пара куриц – я их отдал соседям. Начнем все сначала весной.

– Обычно оперные певцы живут в квартале от театра, а вы забрались так далеко…

– Утром вождение составляет от часа до двух часов – в зависимости от дороги; вечером – от часа до часа пятнадцати. Иногда я еду на поезде, но чаще – на машине. Включаю радио, слушаю новости. Как-то незаметно время проходит. Зато возвращаюсь домой…

– Как вы делите время между работой и семьей?

– Это самая большая проблема в нашей специальности. Тяжело общаться с семьей по Skype или FaceTime. Я делаю это ежедневно, когда меня нет дома. Часто жена с детьми путешествуют со мной. Школы позволяют детям находиться в отъезде некоторое время. Они столько всего уже видели, столько стран, городов… Но тяжело все время жить на чемоданах. Дети заняты спортом, у них друзья… Последние два года были особенно трудными для меня. Я взял перерыв, поехал домой, но в последнюю минуту мне позвонили и попросили спеть в “Троянцах”, и я опять уехал на два месяца… Моя жена тоже из музыкального мира. Певица, сопрано. Мы познакомились в колледже. Она готовилась к карьере на Бродвее, но потом вышла замуж за меня, у нас появились дети… Сейчас она занимается с вокалистами, дает частные уроки… Мне повезло с семьей. Дома меня понимают и поддерживают.

– Вы бы хотели, чтобы ваши дети повторили вашу судьбу?

– У всех моих детей прекрасные голоса. Моя семнадцатилетняя дочь Седе (Seday – венгерское уменьшительное имя, так звали мою прапрабабушку) необыкновенно стеснительна. Она в полный голос поет только дома, когда уверена, что ее никто не слышит. Старшему сыну Гэбриэлю восемнадцать. Он собирается в колледж. Младшему Джейкобсу – четырнадцать, и я не знаю, что он будет делать дальше. В этом году он получил роль в школьном мюзикле Сондхайма “В леса”.

– Какие у вас ближайшие планы?

– На следующий день после “Пиковой дамы” начинаю репетировать “Мадам Баттерфляй”. В двух мартовских спектаклях Лирик-оперы 4 и 7 марта исполняю партию Пинкертона. А потом начинаю в Лирик-опере репетиции “Кольца нибелунга”, исполняю партии Фро и Зигмунда. Так что ближайшие планы связаны с Чикаго – в этом сезоне в Лирик-опере я пою четыре оперы! После Чикаго лечу в Мюнхен на роль Дика Джонсона в “Девушке с Запада” Пуччини. После этого – Опера Висбадена (я никогда там раньше не был), Хозе в “Кармен”. Летом даю несколько концертов. Исполню, среди прочего, “Песнь о Земле” Малера. Я очень люблю камерное музицирование.

– Брэндон, если можно, скажите, пожалуйста, несколько слов для наших читателей. Почему надо посмотреть “Пиковую даму»?

— Дорогие читатели газеты “Реклама”! Я уверен, что вы знаете и любите русскую музыку. Вам просто нельзя пропустить “Пиковую даму”! Прекрасная постановка, хорошие солисты, гениальная музыка, великая опера Чайковского! Приходите в Лирик-оперу. Вы не пожалеете!

PS.
Пока статья готовилась к печати, стало известно, что Брэндон Йованович исполнит партию Самсона в опере “Самсон и Далила” К.Сен-Санса в новом сезоне Лирик-оперы Чикаго.

=========================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ


Последний раз редактировалось: Елена С. (Чт Май 07, 2020 6:58 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22125
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 15, 2020 5:19 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020023007
Тема| Музыка, Опера, «Абдразаков-фест», Персоналии, Ильдар Абдразаков
Автор| Майя Крылова
Заголовок| Верди как фундамент
Где опубликовано| © ClassicalMusicNews.Ru.
Дата публикации| 2020-02-29
Ссылка| https://www.classicalmusicnews.ru/reports/fundamental-verdi/
Аннотация| фестиваль

Концертом «Верди-гала» в Большом зале консерватории завершился Третий международный музыкальный фестиваль Ильдара Абдразакова. Фестиваль шел в нескольких городах России почти две недели.

В рамках проекта прошли концерты и бесплатные мастер-классы со специально приглашенными коучами.

Поддержке начинающих певцов, «системной и адресной», знаменитый бас придает большое значение. Причем возможность участвовать дается на либеральных основаниях: прислать запись для отбора может любой желающий, даже без консерваторского образования. Самых ярких не только учат, но и покровительствуют в карьере, по линии прослушивания в разные оперные дома и грантов на дальнейшее обучение.

В этом году из 300 заявок на фестиваль были отобраны 35 человек. Двое участников мастер-классов пели на заключительном концерте.

По словам Абдразакова,

«итальянскую тематику фестиваля, с одной стороны, навеял 2019 год: у меня вышел альбом, посвященный Верди. С другой – именно итальянская опера является тем фундаментом, на котором я вырос как артист».

Можно также предположить с большой долей вероятности, что выбор Верди – залог заведомого успеха у публики. И концепция вечера сразу готова, как коллаж, да и выбор богатейший: итальянский классик писал оперы с 26 до 80 лет.

Консерваторский концерт прежде всего привлек возможностью услышать самого Абдразакова и приглашенную примадонну Соню Йончеву. Увы, Йончева отказалась в последний момент, по семейным обстоятельствам. Ее срочно заменила Вероника Джиоева благо, вердиевский репертуар у нее выучен (и спет) давным-давно.


Вероника Джиоева. Фото – Алексей Молчановский

В концерте также участвовали итальянские гости – тенор Лучано Ганчи и баритон Клаудио Сгура.

Первый с детства пел в хоре мальчиков Сикстинской капеллы, окончил три консерватории в Италии, выступал во многих европейских и не европейских театрах, включая Большой и Мариинский.

Второй с юности специализируется на Верди: именно после победы на конкурсе в Буссето – «Вердиевские голоса» – певца пригласили в Театр Ла Скала. Для фестиваля это был неплохой выбор, тем более что приглашены итальянцы, носители стиля и языка.

Певцам играл оркестр театра «Новая опера» под управлением Михаила Татарникова. С координацией солистов и музыкантов периодически выходила неувязка: дирижер как начал смаковать громкость (в ущерб, естественно, нюансам) еще в увертюре к «Аттиле» (начало концерта), так и гнул ту же линию поведения до финала. При солистах тоже норовил разогнать звук до форте, отчего певцы должны были форсировать голоса, приобретая, соответственно, недостатки вокала. Но и «крик» часто не помогал, так что вокал не раз тонул в шуме.

Еще на прошлом фестивале Абдразакова возникло желание услышать не только всем известные арии. Но пока с этим туго. Программа состояла из хитов, правда, хит хату – рознь. Все же ранняя опера Верди «Луиза Миллер» и даже «Аттила» не так известны, как «Трубадур» или «Дон Карлос», поэтому узнавание публики перемежалось с ее же открытиями. Последних было больше, иначе не объяснишь, почему в зале не раз хлопали, не дожидаясь конца арий.

Особо порадовал ведущий концерта Юлиан Макаров. Нет, конечно, узнать перед концертом полное имя Верди – Джузе́ппе Фортуни́но Франче́ско – дорогого стоит. Ну, просто настраивает на торжественный лад. А в финале ведущий пригласил на сцену «трех сумасшедших архаровцев». То есть Джиоеву, Сгура и Абдразакова.

Начало же вечера ознаменовалось репликой, что Аттиле-Абдразакову, в отличие от исторического невзрачного гунна с кривыми ногами и редкой бороденкой, не потребовалось многотысячного войска для покорения всех и вся. Это перед тем, как певец начал концерт с арии упомянутого вердиевского героя.

Под мрачный рокот виолончелей голос с тысячью оттенков лепил образ неординаного злодея. Таким же – мятущимся и фанатичным, полным потаенной тоски и вопрошания судьбы – предстал король Филипп из «Дон Карлоса» во втором отделении. И все за счет отменного вокального артистизма.

Вероника Джиоева фактически спасла концерт, за что ей, конечно, спасибо. Она всецело погрузилась в страстный вердиевский романтизм, демонстрируя плотный «матовый» звук, с фирменными низкими нотами (и небольшими погрешностями на верхах) в ариях двух Леонор – из «Трубадура» и «Силы судьбы». Вдобавок предстала решительной героиней «Аттилы» и влюбленно-смятенной Амелией в дуэте из «Бала-Маскарада».

Ее партнер по дуэту Лучано Ганчи (Рудольф в «Луизе Миллер», Дон Карлос, Альваро в «Силе судьбы», Манрико в «Трубадуре») объял зал неутомимым пением, мощно пронзающим зал до дальних углов. (От ведущего мы узнали, что настоящего тенора в Италии могут звать только Лучано). Энергичному итальянцу и громкий оркестр почти не стал помехой.

Невозможно не оценить мастерство в непринужденном путешествии голоса всем регистрам и диапазонам, с внятной, легкой кантиленой и хорошей итальянской школой. Разве что тембр резковат, но это на любителя. Зато темперамент ни разу не подкачал.

Клаудио Сгура (Эцио в «Аттиле», Родриго в «Дон Карлосе») представленный ведущим как «живой завод по производству положительных эмоций», впрямь привнес элегантную сценическую харизму и подарил публике красивый и сильный баритон.



Лучано Ганчи и Михаил Татарников. Фото – Алексей Молчановский

В паре с Ганчи спетый дуэт инфанта и маркиза из «Дон Карлоса» стал символом единения не только по сюжету. Хотя сцена смерти того же Родриго прошла у Сгуры несколько более безмятежно, чем хотелось бы. Все же благородный маркиз страдает и поет о главных ценностях уходящей жизни – Испании и боге. Кстати, излюбленные (в смысле – часто исполняемые певцом) оперные злодеи, например, Скарпиа и Яго, в концерт не попали. А жаль, наверняка было бы артистично. Ведь сказал же Сгура, что «перевоплощение в плохих парней на сцене» делает его «самым счастливым художником в мире».

В заключение четверка участников спела большую сцену финала «Аттилы», а дальше знакомые меломаны начали биться об заклад: будет ли на бис исполнена заздравная (она же застольная) песня из «Травиаты»? Конечно, будет, мысленно поставила я. И не прогадала.

=========================================================================
Все фото - по ссылке


Последний раз редактировалось: Елена С. (Чт Май 07, 2020 6:58 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22125
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 15, 2020 10:38 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020023008
Тема| Музыка, Опера, «Абдразаков-фест», Персоналии, Ильдар Абдразаков
Автор| Айсылу Мирханова
Заголовок| В России завершается Абдразаков Фест
Где опубликовано| © журнал "Казань"
Дата публикации| 2020-02-26
Ссылка| http://kazan-journal.ru/news/chelovek-v-iskusstve/v-rossii-zavershaetsya-abdrazakov-fest
Аннотация| фестиваль, пресс-конференция



Сегодня в Москве завершается III Международный музыкальный фестиваль Ильдара Абдразакова. В нынешнем сезоне именной форум обладателя звания «Лучший бас мира» охватил маршрут от Урала до Первопрестольной, кроме столицы, прошёл в Екатеринбурге, Уфе, Казани, и был посвящён музыке великого Джузеппе Верди.

В Казани команда фестиваля выступила на одной сцене с Государственным симфоническим оркестром Республики Татарстан под управлением Александра Сладковского вместе с «лучшим вердиевским тенором» Лучано Ганчи. В концерте приняли участие сопрано Анастасия Коротенко, баритон Сергей Кайдалов, меццо-сопрано Наталья Якимова. Все они — подопечные организованного Ильдаром Абдразаковым и его женой, Марикой Абдразаковой Фонда поддержки молодых талантов. Хедлайнер программы, Лучано Ганчи, выступил также в качестве коуча традиционных бесплатных мастер-классов для начинающих исполнителей, которые проводятся под эгидой фестиваля.

Накануне мастер-классов Ильдар Абдразаков дал пресс-конференцию. Предлагаем читателям запись его беседы с казанскими журналистами.

— Ильдар Амирович, фестиваль, который вы проводите, имеет важную образовательную составляющую. Что вы, как состоявшийся артист, могли бы посоветовать своим молодым коллегам? Каким образом им правильно выстраивать стратегию собственной карьеры? Какими знаниями они должны обладать, помимо школы и таланта?

— Для этого и существует фестиваль, который включает мастер-классы и работу со студентами. Наша задача — правильно их направить, подсказать в каких-то моментах выбор репертуара, композиторов. Если это начинающий певец, не следует набрасываться на что-то сложное. Мы предлагаем арии, развивающие голос. Если он поёт в народной манере, то немного его «подсобираем», направляем в правильное русло.

— По части менеджмента вы что-то рекомендуете подопечным?

— Хороший вопрос. Дело в том, что в нашей стране менеджмент не так развит. Но я сам лично знаю очень многих менеджеров, директоров театров, фестивалей, с которыми у меня дружеские отношения. Когда я вижу, что среди начинающих ребят есть перспективные, то предлагаю их на какую-то небольшую партию. В позапрошлом году, к примеру, Кирилла Белова, выступавшего на фестивале, услышал директор театра «Монте-Карло опера». После этого его пригласили на небольшую теноровую партию в оперу «Борис Годунов», в которой я участвовал. Президент Россиниевского фестиваля в Пезаро пригласил участницу моего фестиваля Диляру Идрисову. Она будет исполнять одну из ролей в опере на этом фестивале. Те, кто выступает на фестивале, я приглашаю на концерты, стараюсь показать международной публике, устроить их карьеру.

— Вы оперный певец, программу фестивальных концертов собираете из оперных арий. Почему фестиваль проходит в Казани не на сцене оперного театра, а с симфоническим оркестром?

— Это предложение, прежде всего, тех площадок, которые хотят нас слышать и видеть. Конечно, для нас было бы здорово выступить в оперном театре. Здесь, в Татарстане, я близко знаком с Александром Витальевичем Сладковским, мы с ним дружим более двадцати лет. Поэтому наша встреча и наша совместная работа для меня — большой праздник. Здесь прекрасный зал, замечательная акустика. В оперу как-нибудь, я надеюсь, мы приедем. Но это пока в будущем.

— В фестивальном концерте вы выступили на одной сцене с молодыми подопечными. Вы довольны ими?

— Когда мы только начинали наш тур, я с ними немножко работал, они, конечно, очень волновались. Выход на сцену сам по себе волнителен. А выступление с Лучано Ганчи, с Александром Витальевичем Сладковским, сама атмосфера таковы, что ты, хочешь-не хочешь, начинаешь работать на двести процентов. Со мной происходило то же самое, когда я выходил на сцену с Ириной Архиповой, Еленой Образцовой. Я не просто пел в такие моменты — я жил, готов был умереть на сцене. Такие моменты очень важны для начинающих певцов. Ребята очень подтянулись и по-другому запели. Этот процесс они не забудут никогда, поверьте мне.

— Екатеринбург — Уфа — Казань — Москва: почему маршрут фестиваля охватил именно эти четыре города? И что нужно другим городам, чтобы Вы приехали?

— На самом деле у нас были приглашения из Новосибирска, Сургута. Но у меня нет пока достаточно времени, чтобы ездить на такие расстояния. Поэтому в этот раз решили обойтись Уралом. Я никогда раньше не был в Екатеринбурге. Что касается Казани — это мой родной город, как и Уфа. В Казани фестиваль будет проходить ежегодно. Мы также собираемся расширять нашу карту. Сейчас идут переговоры о том, чтобы следующий фестиваль прошёл также во Франции.

— Вы назвали Казань своим родным городом. Почему?

— Здесь у меня друзья. Мы — соседи. Мы близки, у нас одна и та же еда, у нас практически одинаковый язык. Поэтому, приезжая сюда, я чувствую себя как дома. Друзья меня принимают хорошо, публика меня принимает хорошо. Я люблю народ, который здесь живёт.

— Как, будучи за рубежом, вы объясняли, откуда вы родом, что за город Уфа и что за народ башкиры? Казань, к примеру, в мире часто путали с Казахстаном.

— Объясняю очень просто: «Знаете, где Казань? — Да. — Уфа ещё чуть-чуть правее» (смеётся). На самом деле, для многих в Америке, что Азия, что Европа… Они даже иногда не знают, где Париж находится. Если серьёзно, то обычно объясняю так: «Вы знаете Фёдора Шаляпина? — Конечно! — Так вот он — из Казани. А Рудольфа Нуриева — знаете? — Разумеется! — Он вырос в Уфе». И тогда им самим интересно становится: «А где это? Покажи!» В Ковент-Гардене, за кулисами висит фотография Рудольфа Нуриева, улыбающегося. Когда выхожу на сцену, чувствую, как он «благословляет».

Справка:

Ильдар Абдразаков — российский оперный певец (бас). Родился в Уфе. В 1999 году окончил Уфимский государственный институт искусств. Одержал победу на телевизионном конкурсе Ирины Архиповой «Большой приз Москвы», Международном конкурсе вокалистов имени Глинки и Международном конкурсе Елены Образцовой.

Народный артист Республики Башкортостан, Народный артист Республики Татарстан, двуxкратный обладатель премии "Грэмми", лауреат национальной театральной премии "Золотая маска". Кавалер Ордена дружбы народов и Ордена Салавата Юлаева.

В 2016 году был признан лучшим певцом года и получил премию "Каста дива". В 2017 году подписал эксклюзивный контракт со звукозаписывающей компанией Deutsche Grammophon. В 2018 году был удостоен премии Bravo в номинации "лучший мужской классический вокал". В июне 2018 года дебютировал в партии Бориса Годунова в Парижской опере. Ильдар Абдразаков вновь был удостоен чести открыть новый сезон в театре Ла Скала премьерой спектакля "Аттила". В 2019 году получил Премию итальянской критики Франко Аббьяти. В декабре 2019 года спел заглавную роль в премьере спектакля Барри Коски "Князь Игорь" на сцене парижской Опера Бастиль. Ведущий звукозаписывающий лейбл в области классической музыки Deutsche Grammophon выпустил сольный альбом певца, который полностью посвящен творчеству Джузеппе Верди.

История фестиваля

Международный музыкальный фестиваль Ильдара Абдразакова - это самый крупный проект Фонда поддержки молодых талантов и развития международных культурных связей, который основан всемирно известным артистом в 2016 году. Фестиваль начал свою историю в 2018 году и с успехом проходит два последних театральных сезона.

Программа I фестиваля включала концерты с участием исполнителей с мировой известностью, солиста Мариинского театра Сергея Скороходова, молодых оперных певцов, а также благотворительные программы, мастер-классы и открытые репетиции. Благодаря фестивалю впервые в России выступила знаменитый итальянский дирижер Сперанца Скапуччи. Второй сезон оказался еще более масштабным и охватил сразу 4 города Российской Федерации: Москву, Казань, Уфу, Альметьевск и порядка 7000 зрителей. В качестве хедлайнера фестиваль привез в Россию одного из самых признанных теноров bel canto и обладателя International Opera Awards Лоуренса Браунли (США). Трансляция московского концерта в зале "Зарядье" прошли на ТК "Культура" и имели высокий рейтинг.

Фото предоставлены пресс-службой III Международного музыкального фестиваля Ильдара Абдразякова.

=====================================================================
Все фото - по ссылке


Последний раз редактировалось: Елена С. (Чт Май 07, 2020 6:59 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22125
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Апр 06, 2020 8:54 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020023009
Тема| Музыка, Опера, Камерная сцена им. Б.А. Покровского, Персоналии, Валерий Макаров
Автор| Ирина Каракозова
Заголовок| ВАЛЕРИЙ МАКАРОВ: «ТЕАТРАЛЬНАЯ СЦЕНА ДЛЯ МЕНЯ СВЯТОЕ МЕСТО». БЕСЕДА КУЛЬТУРОЛОГА С МОЛОДЫМ ОПЕРНЫМ ПЕВЦОМ
Где опубликовано| © "Миры Орфея" - электронный альманах об искусстве
Дата публикации| 2020-02-26
Ссылка| http://orfeiart.ru/?p=1586#more-1586
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Валерий Макаров один из самых ярких и перспективных молодых оперных певцов. Для меня он олицетворяет будущее оперного искусства. Просто удивительно сколь многого он уже успел достичь и сделать в свои неполные 20 лет! Для поклонников жанра его имя известно, не смотря на юный возраст уже давно, т.к. еще мальчиком он стал обладателем Гран-при международного конкурса вокалистов Елены Образцовой, побеждал в престижных российских и международных конкурсах, в т. ч. телевизионной «Синей Птице».



А я знаю и с восхищением слежу за Валерием с его детства, когда маленьким мальчиком он впервые появился на сцене Самарского академического театра Оперы и Балета в мюзикле «Малыш и Карлсон». Это был такой Малыш, что сама Астрид Линдгрен осталась бы им довольна! Не только вокальные данные,но врожденный артистизм-органичное существование в образе-все это восхитило в маленьком солисте. Валерий закончил Центральную детскую музыкальную школу в Самаре, периодически выходя на сцену не только оперного театра, Его актерский талант ярко проявился в спектаклях САМАРТа. Он взрослел, открывая в себе новые дарования, склонность к сочинительству музыки. И это оказалось столь же талантливо, как все, за что он брался. Красивый мальчишеский голос постепенно окреп-и вот уже в спектакле Самарского театра Оперы и Балета «Волшебная флейта» он запел красивым тенором. Было ему тогда лет 15…

Время стремительно, а Валерий, кажется, поставил цель обогнать его. Он Солист Камерной Сцены им. Б. Покровского Государственного Академического Большого Театра России. Продолжает совершенствовать свое мастерство под руководством заслуженного артиста РФ Романа Муравицкого.

Только за прошедший год в его жизни произошло очень много знаковых событий, заставивших говорить о нем не только как о перспективном вокалисте, но талантливом организаторе и…

Впрочем, об этом он расскажет сам в интервью, которое я предлагаю читателям нашего альманаха.

-Итак, Валерий, очень приятно встетиться с Вами и первый вопрос:каким был для вас этот период-с начала прошлого года по, скажем так, нынешние уже два месяца 2020-го, потому что ощущение- буквально каждый день вы открываете новые возможности и грани своего таланта.

-Спасибо за такую оценку! Да, минувший год был для меня ярким и насыщенным. Я смог реализовать себя, как организатор проектов. Прежде всего в начале января 2019 года с солистами Самарского театра мы провели Пушкинский фестиваль, в котором звучали произведения на стихи нашего великого поэта, а так же арии и дуэты из опер «Евгений Онегин», «Пиковая дама», «Мазепа», «Каменный гость». Звучали романсы Чайковского, Рахманинова, Метнера. Хочу выразить благодарность директору Самарского художественного Музея, в Мраморном зале которого проходили эти концерты А.Шахматовой.

-Этими концертами, Валера, вы возрождаете замечательную традицию вечеров вокальной музыки в Мраморном Зале Самарского Художественного музея. А следующим этапом Вашего творчества была поездка в Сургут, не так ли?

-Да. Вместе с оркестром «Премьера» под руководством Игоря Дронова, мы выступили на фестивале «Зелёный шум», который представляет молодых солистов публике северного округа в Сургутской Филармонии.

-Это замечательно. Валера, знаю, что не только в России, но и за ее пределами Вы уже неоднократно выступали и принимали участие в интересных проектах. Для меня,-простите, небольшое отступление, было очень интересно и радостно узнать о том, что Вы соприкоснулись и в творчестве и лично с Эмиром Кустурицей, выдающимся режиссером, и одним из самых ярких представителей мирового кинематографа, и не только…

-Для меня большая честь принять участие в фестивале, который ежегодно проводится в Сербии благодаря Эмиру Кустурице.Для участия отобрали всего 10 человек. Конечно, я даже не думал получить главный приз-«Золотую матрешку»,т.к. были сильные конкуренты из России и других стран Но…я его получил. Из рук самого Эмира Кустурицы и это было незабываемо. Вообще, все было организовано так, что атмосферы конкурса не ощущалось, а был праздник музыки души! Во время фестиваля проводились мастер-классы по вокалу, актерскому мастерству, сценической речи… Это был бесценный опыт. Мы давали концерты на открытой сцене. Это было в июле и на концерты съезжается огромное количество людей из разных стран.Они приезжают специально смотреть и слушать конкурсантов. Невероятное ощущение:ты поешь, и перед тобой пространство гор и облаков… Счастье творить в таком месте. Гостями фестиваля были Юрий Башмет, Василий Герелло, Нарек Ахназарян-познакомиться с такими большими музыкантами незабываемое счастье.

-От души Вас поздравляю. Но, буквально следом произошло новое событие…

—Это был Проект фонда Елены Образцовой, Академия которой организована в Москве и в Вене. Там мы работали с маэстро Дмитрием Корчаком. Работать с ним как с коучем и дирижером необыкновенно интересно. Маэстро также подсказывал очень полезные вокальные советы, ведь он сам часто исполняет партии в операх Россини. Далее, уже в Москве, под руководством художественного руководителя Россиниевского Фестиваля в Пезаро мы работали над стилистикой и языком, каденциями-техникой, т.е музыкой и стилем Россини. Ведь для исполнения его музыки нужна особая подвижность голоса, особые темпы, артикуляция

-Безусловно, это очень помогло Вам в дальнейшем. Но, знаю, что Вы участвовали и в очень престижном молодежном форуме Таврида. Как это пришло в Вашу жизнь и что последовало в результате?

— Молодежный форум Таврида помогает молодым деятелям культуры, молодым авторам реализовывать свои идеи. И я очень благодарен и счастлив, что он помог мне выиграть грант на проведение фестиваля русской музыки имени Д. Шостаковича.



-Который стал первым в Самаре фестивалем имени великого композитора. Как Вы пришли к этой идее?

-Она возникла не случайно. Потому что в Самаре, в моем родном городе в годы Великой Отечественной войны жил и творил гений мировой музыки 20 века Дмитрий Дмитриевич Шостакович. Человек, музыка которого давала нам силы к победе в войне. И эта тема, тема победы сподвигла меня на реализацию идей фестиваля.

-Вы преподнесли великолепный подарок родному городу. 7 фестивальных концертов, роскошное открытие…

-Я очень благодарен всем музыкантам нашего города. Музыкантам Москвы и Санкт-_Петербурга. Это ведущие солисты Большого театра, театра Новая Опера, Театра Геликон- Опера, Центра Оперного Пения Галины Вишневской, которая так же была тесно связана с Д. Шостаковичем. Теперь в городе есть замечательный памятник композитору, который напоминает нам, что в нашем городе впервые прозвучала 7-я симфония Шостаковича. А на концерте в филармонии, наш оркестр под управление маэстро Михаила Шербакова великолепно исполнил грандиозную и философскую 5-ю симфонию композитора. Я рад, что на самарской земле впервые прозвучали великолепные произведения, шедевры инструментальной вокальной музыки русских композиторов 20 века: Шостаковича, Стравинского, Гаврилина, Прокофьева,Щедрина, Слонимского, а так же самарских композиторов– Аллы Виноградовой, Петра Дятлова.

-Фестиваль дал дорогу молодым талантам. Целый концерт фестиваля был посвящен молодым композиторам.

Это очень здорово-давать возможность раскрыться не только маститым исполнителям, но и тем, кто только начинает свой путь в искусстве. Помимо концертной программы у нас работал лекторий московских и самарских музыковедов, представивших партитуры Шостаковича, которые помогли нам глубже понять его творчество с научной точки зрения для теоретиков и музыковедов. Это очень важно, ведь. Д.Д. Шостакович призывал нас неустанно изучать этот многогранный мир музыки.Ведь любителями Музыки не рождаются, ими становятся, когда мы имеем возможность слышать гениальную музыку. И я безумно счастлив и благодарю власти города, дирекцию Самарской филармонии, надеюсь, что фестиваль будет ежегодным и к нему подключится и наш Самарский Академический театр оперы и балета, потому что где исполнять музыку Шостаковича, как не в этих стенах нашего театра, ведь там впервые была исполнена 7 Симфония…

-Валерий, то, что Вы сделали-это настолько неординарно, это действительно прекрасно. Незабываемый подарок Самаре. Но за этим подарком стоит Ваш большой талант и огромный труд. Как человек уже много лет имеющий дело с грантами и грантодателями, знаю эту кухню изнутри. Знаю, что выиграть грант –это вершина айсберга. А его реализация-это непреходящий труд и постоянная отчетность, очень сложная и…нервы. Вы все это выдержали и добились блестящего результата. Примите восхищение и уважение не только Вашему таланту ,но и Вашей целеустремленности, Вашей трудоспособности.

-Спасибо большое.

— Давайте перейдем к событию, которое заставило Ваших поклонников и друзей не отрываться от экранов телевизоров и которое привлекло к Вам, безусловно, еще больше почитателей Вашего таланта. Я говорю о Вашем участии в Проекте Канала Культура «Большая опера». Как это было, как себя чувствовали в телевизионном формате?

-Да. Осенью минувшего года мне открылся совершенно новый формат-участие в знаменитом телевизионном проекте Большая Опера.Не ожидал, что удастся пройти почти до самого финала, настолько сильный был состав участников. Они все невероятно талантливы, интересны, целеустремленны. Мы очень подружились и со многими из них продолжаем общаться. Встречаемся, Ходим друг к другу на концерты.

Бесценно то, что на каждом выпуске мы работали с разными очень талантливыми дирижерами.

-А как работалось в формате телевидения-камеры, прямой эфир…

-Работать на камеру намного сложнее, чем на сцене. На сцене мы можем где-то вздохнуть, потихоньку откашляться,- никто не заметит. Под прицелом же объектива каждое мимическое движение-улыбка, взгляд, каждый шаг виден зрителям. Перед каждым выпуском я очень много готовился не только вокально, но и сценически. Продумывал каждую вокальную фразу, стараясь быть предельно достоверным,т.к. телеэкран не терпит фальши.

- Результат великолепный. И члены жюри и зрители были восхищены вашей юностью, Вашей красотой внешней и внутренней-это редкое сочетание, Вашим голосом и артистизмом. И Вы ведь не останавливаетесь, Вы идете вперед. В столь молодые годы Вы солист Камерной сцены им. Б. Покровского Государственного Академического Большого театра России. Постепенно Вы вливаетесь в репертуар театра. Расскажите немного о дальнейших театральных планах.

-Театральная сцена для меня всегда была святым местом. Местом, где артист может соприкоснуться с высшими силами и поделиться со зрителем самым сокровенным- силой своей любви, которая выражается в таланте. С самого детства я мечтал работать именно в оперном театре. Музыка и театр для меня неразрывны. Работать на такой легендарной сцене, которую основал режиссёр и музыкант, гений нашего времени Б. А. Покровский- большая честь и ответственность. И в каждом моем выходе, я всегда стараюсь оправдывать своё пребывание на этой площадке. Театральная сцена во многом может помочь и многое может открыть в тебе, но никогда не стерпит к себе небрежного отношения и фальши. Сейчас в моем репертуаре партия Нарчизо в опере Россини «Турок в Италии» и принц Тамино в опере «Волшебная Флейта». Также занимаюсь готовлю партии в операх «Ариадна на Наксосе» И. Штрауса и «Ревизор» В. Дашкевича.

-Требования у артистам оперного жанра очень изменились. Кажется, от них теперь ждут еще отличной физической подготовки и тренированности?

-Да, современный Оперный театр требует от певца не только голоса, но и мобильности, пластичности, отваги на разные сценические трюки, актерские данные и базовые навыки реалистической театральной школы. Раньше, можно было просто выйти, спеть Арию и уйти. Сейчас же нет. Моя мама фитнес- тренер, и стараюсь находить время заниматься с ней спортом, потому что современные задачи режиссуры требуют больших физических затрат. Важно и другое: у каждого режиссера всегда есть свои требования к певцу, и если режиссер занимается задушевным театром, раскрывающим богатства непостижимой человеческой души, наличие хорошей технической подготовки артиста ему никак не помешает. (Смеется). К сожалению, без техники пения Опера перестанет существовать.

-Ведь правильная вокальная школа позволяет артисту быть свободным? Режиссерский театр так же приложил к этому немало усилий?

-Только свободным можно достичь настоящего апофеоза душевных чувств на сцене. Режиссерский театр преобразил певца, научил его быть универсальным и, кажется, удовлетворил спустя несколько веков чаяния великих композиторов, говоривших о том, что настоящий певец — это не только голос. Но при всем притом, я считаю, что главный талант постановщика- найти грань, а иногда даже промолчать в своём режиссерском высказывании и поверить музыке. Ведь как говорил Сартр: «Молчит лишь тот, кто способен что-то сказать…» Часто в новаторских постановках человеческий голос уходит на второй план. И за стремлением поставить что то оригинальное, теряется самая главная истина.

Валерий, спасибо за интересную содержательную беседу. Желаю Вам новых восхождений к оперному Олимпу и новых прекрасных побед. Наши читатели, уверена, присоединятся к моим пожеланиям!

Фотографии предоставлены Валерием Макаровым.
==================================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22125
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Май 07, 2020 7:09 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020023010
Тема| Музыка, Опера, Премьера, Персоналии, Дмитрий Черняков
Автор| Inner Emigrant
Заголовок| «Садко»: Черняков исполняет желания в Большом театре
О главной оперной премьере года.

Где опубликовано| © «ВашДосуг.RU/VashDosug.RU»
Дата публикации| 2020-02-20
Ссылка| https://www.vashdosug.ru/msk/theatre/article/2570804/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Любава Буслаевна – Ксения Дудникова. Садко – Иван Гынгазов. Источник: пресс-служба Большого театра. Автор: Дамир Юсупов

Почти 10 лет назад в России была показана последняя оригинальная постановка Дмитрия Чернякова, главного российского оперного режиссера, обладателя многочисленных наград и «оперных Оскаров». Постановка вызвала нешуточный скандал, была закрыта, а все декорации спешно уничтожили, чтобы никакой другой, более смелый театр (а предложения были) этот спектакль купить и показывать не смог.

В той истории вокруг постановки оперы Михаила Глинки «Руслан и Людмила» примечательно было, что на только открывшейся после реконструкции Исторической сцене Большого театра в первом действии зрителям показывали нарядный лубок, а ко второму выяснялось, что все это было фальшивкой — стилизованной под стародавние традиции свадебной церемонией. Остроумие режиссера оценили не все. Нашлись зрители, которые недостаточно внимательно смотрели спектакль и принимали происходящее в первой картине за чистую монету. Можете представить, какой шок и какую обиду они испытывали, когда понимали (если понимали), что их ожидания обманули. Более того, к финалу на сцене возникала обнаженная женская грудь, и оказалось, что в России людей, которых обнаженные женские формы в искусстве могут оскорбить, не так мало.

Дальше история известна — крики «Браво!» и «Позор!», доносы и растасканный на мемы и цитаты иск в суд с требованием моральной компенсации «за испытанные в ходе просмотра спектакля нравственные страдания». Постановку сняли, а главный русский режиссер почти 10 лет ничего нового в России не ставил, и увидеть актуальный его спектакль можно было только в Европе или Америке.

Наконец оно случилось — возвращение в Большой театр с большой русской оперой «Садко» Римского-Корсакова. Возвращение остроумное, ироничное и даже где-то насмешливое. Возвращение, которое показывает, что Черняков урок с «Русланом и Людмилой» усвоил и готов желания нравственно неокрепшей публики Большого театра исполнить — дать ей все, что она так любит, и побольше.


БОЛЬШЕ ИСТОРИЗМА

Все семь картин оперы-былины Черняков воспроизводит дотошно и скрупулезно. Он играет с реальными картинами, созданными художниками разных лет для этой оперы — от Ивана Билибина, Константина Коровина и до Николая Рериха. Фирменная режиссерская надстройка сюжета задается как рама для этих картин — несколько минут в начале и несколько в конце. В середине — почти три часа того, что так любит публика Исторической сцены Большого театра — фальшак, подделка, шелка, исторические мизансцены и исторические костюмы. Решение выглядит, как троллинг. Не самые внимательные зрители могут вовсе не понять, что это не историческая постановка, а остросоциальное и актуальное режиссерское высказывание.

БОЛЬШЕ ДИАГНОЗА

Дмитрия Чернякова во всех спектаклях интересуют диагнозы обществу, конфликт человека и толпы. В «Садко», обыгрывая историзм большой русской оперы, он выходит со сцены в зрительный зал. Спектакль начинается не с увертюры, а с видеовставки — с кастинга-интервью трех главных исполнителей. Режиссер задает им вопросы — что они хотят, какие их самые сильные желания? Главный герой — в кризисе средних лет хочет почувствовать себя былинным героем. Легкомысленная девушка из инстаграма хочет приключения и какого-нибудь опыта любви. Токсичная русская баба жаждет понять, почему от нее постоянно сбегают мужчины. Их троих режиссер вводит в спектакль, а точнее в особое место — «Парк исполнения желаний», где их мечты реализуются. Три часа они ходят из павильона в павильон, где реконструируются события былины. Их цель — понять себя и осознать свои желания.

Поклонники режиссера без труда проведут параллели с недавней постановкой оперы «Кармен» на фестивале в Экс-ан-Провансе. Там тоже главный герой проходил психотерапевтический квест, чтобы разобраться в своих чувствах. Но в «Садко» зрительный зал Чернякова интересует даже больше героев, Он не запирает исполнителей в реалистичных декорациях, а, напротив, на протяжении всего спектакля не дает забыть, что все происходящее на сцене — игра.

«Кто он — современный герой нашего времени?» — такой вопрос задается в первые секунды спектакля. Три часа обычный потерявшийся человек путешествует сквозь реконструкцию русского героизма — от былин до имперских времен. А в финале, когда квест заканчивается, он отказывается добровольно возвращаться в реальный мир. Он хочет продолжить эту игру, где ему дали почувствовать себя великим.

Эти добровольная диссоциация и эскапизм на главной сцене страны — отличный портрет того, что произошло с Россией за последние годы, пока режиссер здесь не ставил, — выросли исторические памятники, война возвелась в культ, иллюминация на улицах города все больше напоминает царство Морского царя, и, прикрываясь заслугами предков, героизируется сегодняшний народ, который потерялся, у которого не осталось ничего, кроме жизни в фальшивой, подсвеченной лампочками реальности. И чем дольше мы в ней просуществуем, тем болезненнее будет в финале принять свою никчемность, чтобы начать что-то с ней делать.

НЕМНОГО ДОСАДЫ

Подход режиссера заслуживает восхищения. С таким остроумием примирить поборников традиций со сторонниками прогресса — шикарный ход. Все мизансцены проработаны до мелочей. Если сразу понять, что трое главных персонажей существуют в фальшивом мире, оторваться от психологизма невозможно. Некоторые сцены заигрывания с историзмом вовсе вызывают плохо сдерживаемый приступ хохота. Но, конечно, не отпускает мысль, что было бы, если бы режиссер поставил эту оперу с серьезным лицом, в духе своих культовых спектаклей — «Евгения Онегина», «Сказания о невидимом граде Китеже и деве Февронии» или «Князя Игоря». Музыкальный материал настолько сложен и фактурен, что вполне позволял создать непревзойденный шедевр, который будут обсуждать годами не только потому, что это первый спектакль на родине за десятилетие. Безусловно, выбор Черняков сделал верный, угодил всем, попал в десятку дважды, не потерял связь с реальностью. Содержательного недовольства нет ни от поклонников режиссера, ни от его ненавистников. Но это не мешает мечтательно задумываться, а что, если бы…

А ЧТО С МУЗЫКОЙ?

Добавляет ложечку дегтя в спектакль именно музыкальная часть. В первую очередь, разочаровывает оркестр под управлением Тимура Зангиева. Богатая партитура осилена, но ни шага дальше не сделано. Про такое исполнение принято говорить «дежурно отыграли». Не найдено никаких тонких нюансов, никаких новых акцентов, временами проскакивает грязное месиво из звука. Тонкой и богато нюансированной режиссуре Чернякова это не столько вредит, сколько не соответствует. Да и дирижер, как будто, происходящим на сцене интересовался не слишком сильно.

Вторым разочарованием стал хваленный хор Большого театра. Никакой артикуляции, никакой слаженности. Все достижения, которые были сделаны в опере «Снегурочка», канули в небытие. Кажется, что хор и оркестр соревнуются в том, кто более неразборчивую кашу издаст. Понять, о чем поет хор, можно только из субтитров. И это при том, что слова в опере очень важны. Специально к спектаклю литературно-драматический отдел Большого театра издал филигранный буклет, который сопроводил на этот раз не только полным текстом либретто, но и отдельным словарем, помогающим понять изначальные смыслы музыкального произведения и режиссерскую работу с ними.

Надо сказать, что, в отличии от дирижера, Черняков с музыкой особенно бережен. Он ей любуется, не боится долгих статуарных сцен, музыка его ведет и отвечает ему взаимностью, нисколько не сопротивляясь его сюжетной надстройке.

КАКОЙ СОСТАВ ВЫБРАТЬ?

Как и полагается режиссеру такого статуса и уровня, в обоих составах его спектакля значатся хорошие и драматически убедительные вокалисты. Но с выбором состава вопроса не стоит — однозначно первый. В роли Садко Нажмиддин Мавлянов звучит идеально, с блестящей артикуляцией и крепким драматизмом. Иван Гынгазов в этой партии более скован, хотя его неуверенность привносит в образ больше растерянности.

Екатерина Семенчук в партии Любавы — голос всей «женской доли». Ей куда лучше, чем Ксении Дудниковой, удалось воплотить дихотомию образа: с одной стороны ее героиня удушает и раздражает постоянным нытьем, психологической неустойчивостью, что не вызывает ни одного вопроса, почему же от нее сбегают мужчины, а с другой — образ не отталкивает, а вызывает сочувствие, ее очень жаль от самого начала до самого конца. Роль Волховы режиссер вовсе словно срисовал с Аиды Гарифуллиной — легкая, игривая инстадива. Вокально Надежда Павлова несколько увереннее, но эта уверенность порой цельности образа вредит.

Во втором составе спектакль меняет центральный конфликт. Пропасть между Любавой и Волховой не так очевидна, что усиливается большей растерянностью и бесхарактерностью Садко.

ТРИУМФ БОЛЬШОГО

Несмотря на все недостатки, спектакль получился. О нем интересно говорить, его интересно смотреть и не менее интересно анализировать. В конце концов, он дарит очень много ярких и комичных моментов. Этот спектакль — однозначный триумф Большого театра за последние годы. Более того, оперной премьеры интереснее сделанной не было в России давно, со времен «Войны и мира» в постановке Грэма Вика в Мариинском театре. Однако, сложно назвать спектакль триумфом режиссера. Он может гораздо больше.

============================================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8  След.
Страница 7 из 8

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика