Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2020-02
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Вт Фев 25, 2020 3:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020022505
Тема| Музыка, Фестивали, III Международный фестиваль Ильдара Абдразакова, Персоналии. И. Абдразаков
Автор| Мария Лупанова
Заголовок| "Абдразаков-фест" открывает новые имена
Знаменитый бас представил своих друзей в Свердловской филармонии
Где опубликовано| © Независимая газета
Дата публикации| 2020-02-25
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2020-02-20/8_7800_festival.html
Аннотация|

III Международный фестиваль Ильдара Абдразакова открылся в Екатеринбурге. Певец, считающийся по праву одним из лучших басов в мире, пригласил для участия в концерте своих друзей – тенора Лучано Ганчи, баритона Сергея Кайдалова, меццо-сопрано Наталью Якимову и сопрано Анастасию Коротенко. Артисты выступили в сопровождении Уральского академического филармонического оркестра с Михаилом Татарниковым за дирижерским пультом.

В программу концерта вошли в основном «хиты» из «Риголетто», «Трубадура», «Аиды», «Дона Карлоса», «Севильского цирюльника», «Дона Паскуале» и «Турандот». Начало концерта ознаменовала увертюра к опере Верди «Набукко» в достойном исполнении оркестра, а финальной точкой стала «Застольная» из «Травиаты», витальный дух которой способен пьянить и без бокалов. Первое отделение шло исключительно под знаком «драматичного» Верди и было своего рода репрезентативным (каждый из исполнителей «представился» сначала сольно, а после объединились в дуэты). Второе – позволило публике насладиться музыкальной Италией во всем ее разнообразии (наряду с Верди – Россини, Доницетти, Масканьи, Бойто, Пуччини) и артистичной подачей каждого номера. Что лукавить, все с особым нетерпением ждали выхода на сцену Ильдара Абдразакова. Четыре арии, как драгоценные камни, сияющие всеми гранями, украсили этот вечер. Сначала он исполнил арию Аттилы из одноименной оперы (ее не часто услышишь в концертах), затем – арию короля Филиппа из «Дона Карлоса» (любимая вердиевская партия певца) с виолончельным соло, великолепно исполненным Наталией Кабильковой. Во втором отделении прозвучала ария дона Базилио о клевете и ближе к финалу – ария Мефистофеля из оперы Бойто (со свистом). Все они, разные по состоянию, исполнены были с невероятной музыкальностью, филигранным владением звуком, богатой палитрой нюансов, впечатляющим pianissimo и мощным звучанием баса на forte. При этом каждая ария – это и психологическое перевоплощение в другого героя, которому «верю». Такое умное исполнение – подарок слушателям. С ними, кстати, Ильдар прекрасно контактировал. Перед началом концерта сам представил всех участников, а в конце арии Мефистофеля, когда свист получился не совсем идеально, обратился «за помощью зала», но, видно, не тот контингент собрался… Спас положение музыкант из оркестра – свистнул «как полагается», и только после этого прозвучал финальный аккорд, а публика взорвалась аплодисментами.

Гость фестиваля, итальянский тенор Лучано Ганчи, с первых нот сразивший екатеринбуржцев арией Радамеса, – обладатель красивого, сильного, свободного голоса, и при кажущейся спонтанности (поет как дышит) очень разумно им управляет. Он окончательно влюбил в себя публику, когда в квартете из «Риголетто» с потрясающим чувством юмора и самоиронией «домогался» Маддалены (ростом значительно выше его) так, что остальные участники будто ушли на второй план и лишь озвучивали этот фееричный моноспектакль! К слову, Лучано с такой энергией и энергетикой, помимо дипломов трех итальянских консерваторий, имеет аттестат в сфере геодезии и диплом римского университета «Сапиенца» по специальности «строительство гражданских сооружений»...

Конечно, три молодых певца на фоне мэтров, поющих на лучших мировых сценах, смотрелись значительно скромнее. Баритон Сергей Кайдалов сначала в арии графа ди Луна из «Трубадура», возможно, от волнения, был зажат, и даже на верхах однажды спел «мимо». (Да и дирижер Михаил Татарников поначалу так тяготел к медленным темпам, что внутренне все время хотелось сдвинуть это стоячее состояние.) Но уже в дуэтах Сергей показал себя с лучшей стороны и окончательно «реабилитировался» в арии заики Тартальи из оперы Масканьи «Маски», продемонстрировав помимо певческого и артистический дар.

Уральский филармонический оркестр сегодня известен как один из лучших не только в России. Кстати, Ильдар Абразаков тоже отметил: «Впечатление, что репертуар, который будет в концерте, музыканты уже много раз играли. Они слушают, они слышат, очень тонко все воспроизводят».

На самом деле выход на сцену с молодыми певцами – это то, ради чего затевался фестиваль. Поскольку Ильдар Абдразаков – художественный руководитель Международной академии музыки Елены Образцовой, он понимает, что хороших молодых певцов нужно сначала найти. А фестиваль стал той платформой, где найденные таланты смогут себя показать. Это раздвигает рамки обучения, включает более масштабный механизм их продвижения. Поэтому неотъемлемой частью фестиваля стали мастер-классы Ильдара Абразакова. В этом году заявки прислали более 300 человек, по аудиозаписям он лично отобрал 12 (были и местные певцы, приехали из других городов и даже из Казахстана). Следующий день после концерта Ильдар вместе с Лучано Ганчи, а потом и присоединившимся к ним маэстро Массимилиано Булло (итальянский коуч в Екатеринбургском театре оперы и балета) полностью посвятил наставничеству.
Итак, фестиваль стартовал в Екатеринбурге. Сегодня он продолжится в Казани, а 26 февраля в Большом зале Московской консерватории пройдет заключительный концерт.

Екатеринбург
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Вт Фев 25, 2020 3:56 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020022506
Тема| Музыка, КЗ «Зарядье», Le Concert des Nations, Персоналии. Жорди Саваль
Автор| Сергей Ходнев
Заголовок| Мысль бурь
Жорди Саваль и Le Concert des Nations выступили в Москве
Где опубликовано| © «Коммерсант»
Дата публикации| 2020-02-25
Ссылка| https://www.kommersant.ru/rubric/8?from=menu_kultura
Аннотация|

В концертном зале «Зарядье» выступил легендарный каталонский аутентист Жорди Саваль. Приехав в Москву на сей раз со своим оркестром Le Concert des Nations, он представил программу «Бури, грозы и морские празднества» — изумительную коллекцию барочных гидрометеокартин от Вивальди, Телемана, Рамо, Мэтью Локка и Жана-Фери Ребеля. За разгулом стихий наблюдал Сергей Ходнев.

Жорди Саваль — один из тех великих, с чьим именем принципиально ассоциируются сами понятия «старинная музыка» и «исторически информированное исполнительство» — почти полувековая карьера тому порукой. При этом 78-летний маэстро до сих пор как-то обходится без позы жреца «чистого искусства». Напротив, нередко делает так, чтобы несметные количества редкой и ультраредкой музыки (ренессансной, барочной, классицистической и даже фольклорной) слушатель воспринимал как череду ярких «картинок», складывающихся в как будто бы не совсем музыкальный, но всяко увлекательный большой нарратив. Например, в биографию Карла V, или Христофора Колумба, или Эразма Роттердамского. Или в историко-публицистическое высказывание о диалоге и розни народов и культур — на материале истории Стамбула, Венеции, Иерусалима или Балкан.

Программа «Бури, грозы и морские празднества» вроде бы из той же серии — задумана и впервые реализована она была пять лет назад чуть ли не как памфлет против антропогенного фактора в климатических переменах. В Москве концерт открывался сюитой Мэтью Локка (1621–1677): один из главных композиторов английского театра эпохи Реставрации написал музыку в том числе и к шекспировской «Буре», где среди почти перселловских по языку номеров находится место и соответствующему погодному явлению (в «Музыке на поднятие занавеса»). Во втором отделении музыке Локка отвечали «морские» балетные номера из оперы Марена Маре «Альциона» — и марш матросов с его несколько хмурой торжественностью, и финальная чакона тритонов, и, разумеется, очередной упоительный гнев волн.

В нетеатральный регистр тему уводил виртуознейший флейтовый концерт Вивальди «Буря на море», а в сферу праздничной развлекательности — «Музыка на воде», только не Генделя, а Телемана, у которого морские божества парадировали (в ритмах традиционных сюитных танцев) по случаю юбилея гамбургского Адмиралтейства. Оказывается, даже «окультуренные» и неизбежно полные риторических общих мест бури XVII–XVIII веков — такая музыка, которая способна влюбить в себя, похоже, и самое черствое к барочному репертуару сердце. Если, конечно, исполнить ее настолько вдохновенно. Но при всем том нашлись в этой колоритнейшей мини-антологии и два момента дистилированной гениальности, перераставшей весь чудесный контекст, когда шумящий, когда плещущий, когда уютный (на манер горациевского suave mari magno): странное атональное вступление к «Стихиям» Жана-Фери Ребеля и начало «Танца Зефиров» из «Галантных Индий» Рамо.

Усадить современного человека в концертное кресло и заставить его наблюдать за разнородными перепевами одного старинного художественного топоса буквально затаив дыхание, с таким неослабным вниманием, как будто это остросюжетное кино,— искусство, в котором Савалю и его музыкантам по-прежнему нет равных. Достигается ли это железным техническим мастерством и крепкой манерой? Да, безусловно — в том числе; в оркестре играют знаменитые мэтры инструментального аутентизма вроде скрипача Манфредо Кремера, мага-ударника Педро Эстевана или флейтиста Пьера Амона (солировавшего в концерте Вивальди). Нужен ли тут темперамент и порыв? Конечно — и в иные ураганные музыкальные минуты казалось, что можно было бы даже обойтись без завываний «машины ветра», и так хватало неистовства. Но еще нужны точнейшая интеллектуальная простроенность каждого лихого пассажа в сочетании с доверительным чувством почти игровой свободы (которой было полным-полно и в сыгранном на бис «Авиньонском бурре» из рукописи Филидора-старшего). Вот тогда получается счастливое парадоксальное чудо — как в Писании, где откровение являлось не в «сильном ветре, раздирающем горы» и не в огне, а в «веянии тихого ветра».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Вт Фев 25, 2020 4:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020022507
Тема| Музыка, Персоналии, Жорди Саваль
Автор| Сергей Ходнев
Заголовок| «Внезапно о барочной музыке заговорили все»
Жорди Саваль о прошлом и настоящем аутентизма
Где опубликовано| © «Коммерсант»
Дата публикации| 2020-02-25
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/4267492?from=doc_vrez
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Перед своим московским концертом Жорди Саваль рассказал Сергею Ходневу о том, почему он редко исполняет оперы, почему в 1970-е годы играть старинную музыку было труднее, почему отношение к ней изменил кинематограф и почему традиционная армянская и сефардская музыка не менее важна, чем Бах.

— Что, на ваш взгляд, изменилось по сравнению с 1970–80-ми годами в том, как живет старинная музыка и соответствующее исполнительство?

— Во-первых, в 1970–80-е все было в новинку. Нам приходилось самолично разыскивать оригиналы партитур в библиотеках и архивах, только-только появлялись факсимильные издания. То есть у каждого музыканта уходило огромное время просто на то, чтобы разыскивать материал и изучать его. Сейчас все иначе — очень многое издано, многое стало доступно в интернете. Но тут есть и другая крайность. Информации, книг, статей сейчас так много, что иногда начинающий музыкант может растеряться и подумать: «Ох, да мне просто не хватит времени на то, чтобы это все прочесть, буду лучше на свой страх и риск заниматься чем-то, что мне нравится».

— А публика?

— Публика тоже очень сильно изменилась. Тогда, в 1970–80-е, аудитория у старинной музыки была очень узкая, сосредоточенная в немногих городах и вокруг специальных фестивалей. Мне кажется, основные перемены случились после фильма «Все утра мира» (вышедший в 1991 году известный фильм Алена Корно, экранизация романа Паскаля Киньяра о композиторе XVII века Марене Маре, музыку к которой записывал Жорди Саваль.— “Ъ”): вот тогда внезапно о барочной музыке заговорили все.

— Вы рассчитывали на этот популяризаторский эффект?

— Ни в коей мере. Я, например, принципиально не шел ни на какие компромиссы. В какой-то момент мы обсуждали с Аленом Корно, не нужно ли вставить какие-то более эффектные пьесы, но не стали. То, что музыка из «Всех утр мира» иллюстрирует меланхолический аспект виолы да гамба — это, в конце концов, справедливо. И знаете, когда фильм и саундтрек были готовы, я подумал: это, конечно, хорошая работа, но слишком интимная, слишком интроспективная, что ли, и никогда она не станет большим успехом. А в результате фильм посмотрели миллионы, и как раз музыка, к нашему удивлению, тронула очень многих людей — и молодых в том числе.

— Откуда сейчас в ваших коллективах появляется новое поколение музыкантов, как вы их находите?

— Уже десять лет мы устраиваем ежегодно большие «академии» — в том числе и для того, чтобы выбрать молодых певцов и молодых инструменталистов. Я считаю, что это вообще очень важная и ответственная часть нашей миссии — делиться своим опытом, показывать молодежи, как сделать так, чтобы старинная музыка хорошо звучала. В прошлом году, например, мы исполняли первые пять симфоний Бетховена в два приема: в одной «академии» — Первая, Вторая, Четвертая, во второй — Третья и Пятая. Общим числом у нас было 55 музыкантов, среди них — два десятка молодых инструменталистов, которых мы отобрали буквально со всего мира. Две недели интенсивной работы, потом тур с концертами и запись. В этом году продолжим с оставшимися четырьмя симфониями.

— У вас еще и собственный звукозаписывающий лейбл — насколько легко его удерживать на плаву и какие у вас есть ноу-хау для этого?

— Держаться на плаву непросто. Специализированных магазинов, торгующих дисками, почти не осталось. Но все-таки у нас получается, причем две трети продаж приходится именно на физические диски. Думаю, отчасти дело в том, что мы те «последние могикане», которые не просто делают качественные записи, но и сам альбом вместе с буклетом превращают в произведение искусства — с концепцией, с иллюстрациями, с прекрасными текстами, с переводом на шесть языков. Иногда даже в целую книгу. И собираемся продолжать в том же духе, не сбавляя темпы и по-прежнему выпуская по три-четыре альбома в год. Хотя, конечно, здесь есть финансовая сложность. Скажем, десять лет назад, если в запись альбома было вложено €50 тыс., через год они окупались. Теперь на это нужно года два-три.

— С какой основной идеей вы делаете свои альбомы—посвящения историческим персонажам, историческим городам или даже целым регионам? Стамбул, Армения, Балканы и так далее.

— Основная идея — в том, что музыка представляет душу каждой культуры и каждой цивилизации. Посмотрите на Стамбул — он столетиями был городом толерантности и диалога, где уживались мусульмане, православные христиане, иудеи. Не идеальным образом, может быть, но уживались. Посмотрите на Армению — это страна удивительной культуры и прекрасной музыки. Да, это не классика в нашем обычном европейском понимании, и тем не менее она тоже способна обращаться к нашей душе. Более того, она очень многое сообщает об истории народа, в том числе и о его страданиях. Тут то же самое, что и с кельтской музыкой или с сефардской музыкой, которой я тоже очень много занимался: это музыка, которая создавалась и исполнялась для того, чтобы сам народ мог выжить. В этом ее потенциал, ее сила, ее значимость и эмоциональная, и духовная. И в этом же ее необычайная важность для всего человечества.

— Кажется, что вы не очень жалуете оперы: я из ваших оперных записей вспоминаю «Орфея» Монтеверди, «Фарнака» Вивальди, его же «Тайцзуна»…

— Да, и еще когда-то была «Редкая вещь» Мартина-и-Солера. Понимаете, у меня столько концертов — и сольных, и с моими ансамблями, и со средневековой музыкой, и с ренессансной, и с барочной. Порядка 150 выступлений в год! А оперная постановка — это два месяца, которые надо посвятить исключительно ей. Это роскошь, которую я, увы, не всегда могу себе позволить. Но все-таки я планирую, например, в Барселоне выпустить «Альциону» Маре, в парижской Opera Comique — новую версию «Орфея». А если мне будет отпущено достаточно лет, еще хотелось бы сделать «Королеву фей» Перселла, «Коронацию Поппеи» и «Возвращение Улисса» Монтеверди и, может быть, «Волшебную флейту» Моцарта. А возможно, и «Фиделио» Бетховена.

— Менялось ли что-то с годами в вашем подходе к одному и тому же материалу — например, к Марену Маре?

— Ну, мой исполнительский подход в целом формировался довольно долго и основательно — порядка десяти лет, начиная с 1965 года, когда я занялся игрой на виоле да гамба и исследовательской работой. Потом, конечно, в каких-то отношениях была и эволюция, это нормально. Но, знаете, когда я слушаю свои старые записи, у меня обычно есть ощущение, что сейчас я бы не стал менять ничего. Я записываю что-то только в том случае, если я уже абсолютно уверен, что я знаю, как это надо сделать: уже нашел правильные темпы, правильную фразировку и так далее. Значит, вряд ли тут что-нибудь будет сильно меняться со временем. В этом году, например, я записывал «Героическую» Бетховена. Когда я ее сравнил со своей же записью 25-летней давности, оказалось, что все темпы те же самые. Три-пять секунд хронометража — вот и вся разница!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Вт Фев 25, 2020 6:34 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020022508
Тема| Музыка, Опера, МАМТ, «Манон», Персоналии
Автор| Анастасия Попова
Заголовок| МАМТ и Манон: опера Жюля Массне вернулась на Большую Дмитровку
История любви юной красавицы и кавалера де Грие разворачивается в эпоху молодежных движений 1960-х годов
Где опубликовано| © «Известия»
Дата публикации| 2020-02-25
Ссылка| https://iz.ru/979636/anastasiia-popova/mamt-i-manon-opera-zhiulia-massne-vernulas-na-bolshuiu-dmitrovku
Аннотация|

Леопардовые» кокетки и лощеные франты, зажигательный твист и карточные поединки, шумный вокзал в Каннах и панорамные виды Парижа 1960-х… в Музыкальный театр им. К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко вернулась «Манон» Жюля Массне. Спектакль Андрейса Жагарса переносит зрителя в эпоху хиппи и свободных нравов. Опьяненные успехом герои оперы не в силах противостоять искушению и дорого за него платят.

— «Манон» вместе с «Кармен» Бизе и «Сказками Гофмана» Оффенбаха составит французское трио в реперуаре театра. Спектакль долго не появлялся в афише, но пауза пошла ему на пользу. Артисты, занятые в премьерных показах, были очень молоды. Сейчас они — более мастеровитые и яркие, — рассказал «Известиям» художественный руководитель оперной труппы МАМТа Александр Титель. — Драма, в которой девушка, увлеченная погоней за успехом и богатством, губит свою жизнь, актуальна всегда. Могла она случиться и в 1960-е годы, в период всплеска молодежных движений и сексуальных революций. Временная актуализация «Манон» вышла очень корректной. Внешний облик оперы, поведение героев, расставленные дирижером Феликсом Коробовым музыкальные акценты сохранили дух сочинения Жюля Массне и аббата Прево. Возобновление постановки мы посвятили памяти Андрейса Жагарса и постарались бережно восстановить сотканную им ткань спектакля.

Три четверти века, разделяющие музыку Массне и воссозданные постановщиками 1960-е, действительно не ощущаются. Брызжущие весельем аллегро словно призваны передать суету вокзала в Каннах, где встречаются Манон и де Грие. Переклички оркестровых тембров — разномастную толпу рынка. Широкие звуковые пейзажи — панорамный вид на Париж, открывающийся из мансарды влюбленных. Французский шарм партитуры дополняет стильный черно-белый занавес с изображением Эйфелевой башни и высоток города (сценограф Рейнис Сухановс).

Царящий в музыке аромат юности и свободы воплощает Манон. Мария Макеева, обладательница нежного чувственного сопрано — его ведущий компонент, солистка почти не сходит со сцены. Для нее, как и для режиссера, этот персонаж — жертва соблазна. Искушению героиня поддается еще до встречи с шевалье, когда в зале ожидания меняет кроссовки на туфли, и наносит макияж (художник по костюмам Кристине Пастернака). Блеск Парижа, отраженный в блестках пестрых туалетов а ля Катрин Денев, пряжках сумочек, вспышках фотокамер, манит девушку. В омут порока она затягивает и де Грие.
— На поступки Манон влияют ее природная красота, ранее проявление инстинктов и интереса, которые не остаются без внимания. Она покоряется обществу и соблазну вокруг нее. Всему виной молодость и духовная незрелость героини, заставляющие ее совершать неверные, губительные шаги. Для меня Манон — любимейшая актерская работа, с глубокими ариями, тонкой фразировкой. В ней нужно соединить легкость и пылкость чувств, драматизм и простоту; передать ее душу, способную рисковать, любить и, увы, предавать. Я стараюсь прожить эту роль наполненно, как проводник героини и великой музыки, — подчеркнула певица.

Внушительный объем партитуры (спектакль длится больше трех часов) режиссер компенсирует динамикой мизансцен. Персонажи непрерывно двигаются, жестикулируют, временами переходя на твист. Это касается и хора — посетителей вокзала, снующих покупателей на базаре, завсегдатаев игорного дома. Последний вместе с ансамблями солистов — одно из главных достижений возобновления. Не только техническое — артисты филигранно произносят текст и чувствуют друг друга, но и эмоциональное.

Предшествующий аресту квартет Манон, шевалье де Грие, его отца и Гийо с хором по экспрессии перекрывает даже финальное объяснение героев.

Ансамбли раскрыли сочные тембры Антона Зараева (Леско) и Ильи Павлова (де Бретиньи). Их дуэт в мансарде оттеняет лирическую линию влюбленных. Разбавили драму и виртуозно-юмористические трио Лилии Гайсиной, Натальи Владимирской и Екатерины Лукаш (местные красавицы Пуссетта, Жавотта и Розетта). Чингис Аюшеев, несмотря на крупную сольную партию, выигрышней выглядит в ансамблях. Возможно, причина в режиссерской драматургии спектакля, заточенной на Манон. Его де Грие при возлюбленной, даже когда облачен в мантию аббата. Недаром пронзительный дуэт героев в церкви, наряду с упомянутым квартетом — лучшие страницы вернувшегося спектакля.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22125
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Фев 26, 2020 10:21 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020022601
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Ильдар Абдразаков
Автор| Анастасия Захтаренко
Заголовок| Бас Ильдар Абдразаков — о зрителях в России и США, любимых залах и семье
Где опубликовано| © РИА Новости
Дата публикации| 2020-02-26
Ссылка| https://ria.ru/20200226/1565161566.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В Московской консерватории имени Чайковского в финале III Международного музыкального фестиваля, организованного знаменитым оперным басом Ильдаром Абдразаковым, состоится концерт "Верди-гала". В середине февраля певец вместе с женой Марикой прилетел в Москву, откуда отправился с мастер-классами и концертами в Уфу, Екатеринбург и Казань.

В интервью РИА Новости он рассказал о поддержке молодых российских исполнителей, о дружбе с Дмитрием Хворостовским, о самых восторженных зрителях и лучших залах мира, о любимой семье и о том, как его когда-то исключили из музыкальной школы.


— У вас очень много работы за рубежом, это контрактная система?

Ильдар:
Да, но я служу Мариинскому театру все равно, я же являюсь солистом Мариинского театра. Также работаю и в Большом театре.

Этот приезд в Россию связан с композитором Джузеппе Верди, с итальянской музыкой, совсем недавно в Мариинском театре прошел «Реквием» Верди, в котором принимали участие солисты, оркестр и хор Мариинского театра, а дирижировал худрук и главный дирижер Валерий Гергиев. Именно за него с маэстро мы и получили «Грэмми».

В нашем турне по России (Екатеринбург, Уфа, Казань и Москва) мы исполняем итальянскую музыку.

— Работа по контракту — это независимость, но в то же время и нестабильность, наверное? То есть в этом году вас пригласили в какой-то театр, а в следующем — может, и нет.

Ильдар:
У меня контракты подписаны на пять лет вперед, поэтому стабильность пока есть, главное, чтобы здоровье было.

— А вы голос как-то бережете?

Ильдар
: Голос… ну… по возможности. В день спектакля стараюсь не разговаривать. Главное — высыпаться и не нервничать.

Еще не очень люблю говорить по телефону.

— А пропадал когда-нибудь?

Ильдар:
Нет, бывало, что я заболевал, приходилось переносить спектакль, но голос не пропадал.

— Вас называют лучшим в мире басом. Вы лучший, как вы думаете?

Ильдар:
На каждого лучшего есть свой лучший все равно. Но я стараюсь конкурировать только с самим собой.

Ты ставишь задачу, выходишь на сцену — и нужно вот эту задачу выполнить, иначе ты сам себе проиграл.

— А как вы считаете, у вас сейчас пик формы, вы умеете делать все, что необходимо?

Ильдар:
Нет, ну низкие голоса, они развиваются с годами. Мы же не в балете. Басы могут петь долго и с каждым годом все лучше.

В двадцать лет я был юный, неопытный, сейчас у меня совсем другой голос, он меняется. Это все огромная, большая работа. Я, когда выхожу петь на сцену, и не только я, но и мои коллеги, мы килограммы теряем.

— Очень большая нагрузка?

Ильдар:
Большая нагрузка, ответственность. Нервная система очень плотно работает, и физически это часто тяжело. Страшно сказать!

— А есть ли партии, которые бы вы больше не хотели исполнять?

Ильдар:
Это, например, Фигаро в «Свадьбе Фигаро». Я спел, наверное, более пятисот спектаклей, и сейчас у меня роли более возрастные стали.

Потом, есть молодежь хорошая, которая прекрасно это сделает.

— Когда вот вы поняли, что у вас есть этот дар, такие вокальные возможности?

Ильдар:
Я с детства пел. Так как я родился в семье артистов, у нас очень часто звучала в семье музыка: и родители мои пели, и старший брат мой тоже певец.

И как-то мы в музыке выросли, на песнях Магомаева, Кикабидзе.

— А где она у вас звучала?

Ильдар:
По радио. На телевидении же мало музыки было. Да и я родился и вырос в Уфе, у нас там было всего два канала. Мне очень нравилось, как Вахтанг Кикабидзе пел вот это: «По аэродрому, по аэродрому…», я его слушал и подражал.

Когда родители уходили на работу, приходила мамина подруга, брала меня, маленького, с собой в контору (она была в нашем же доме), я ходил по ее кабинету и все время пел. И она меня сама просила: спой еще что-нибудь, ну я и пел. Очень это запомнилось.

— А что за история, описанная в статье «Википедии», что, когда вы были в музыкальной школе, вам сказали, что у вас слуха нет? Или это легенды какие-то?

Ильдар:
Нет, это правда.

— Так же не может быть: слух — он либо есть, либо его нет…

Ильдар:
На самом деле, когда я ходил в музыкальную школу, у меня и слух был, и чувство ритма.

Но как-то отбили у меня желание учиться — осилил только четыре года.

— Педагоги плохие были?

Ильдар:
Может, я был плохой. Но я старался. Когда у меня что-то не получалось (в игре на рояле) учитель меня заставлял отжиматься.

За одну ошибку — одно отжимание.

— Руки еще больше тряслись…

Ильдар:
Я, маленький мальчик, боялся ошибиться, а когда боишься, то еще больше ошибаешься. И я бросил музыкальную школу. Просто пришел домой и сказал родителям, что я больше не хочу учиться.

А папа пошел в школу узнавать, почему сын приходит со слезами. Ему ответили, что вот, получается, у него нет слуха.

— Советские учителя ошибки свои редко признавали. А было бы здорово, если бы вы сейчас кого-то из этих людей встретили.

Ильдар:
Когда-то потом встретил. Он мне сказал: «Ильдар, если тебе нужно выучить какую-то партию, ты ко мне обратись».

Я ему ответил: спасибо, мы уже позанимались.

— Вы дружили с Дмитрием Хворостовским?

Ильдар:
Да. Я помню, что у него практически всегда было прекрасное, приподнятое настроение, он часто шутил. Мы познакомились в Мюнхене в начале двухтысячных, на фестивале Мариинского театра. Он с супругой Флоранс был на спектакле, в котором я пел. После они подошли, поздравили.
Так и познакомились. Потом по телефону несколько раз общались, он мне давал советы, которые в результате очень помогли. Еще он меня пригасил к себе на концерт «Хворостовский и друзья».

Затем мы очень часто встречались в Америке, так как в «Метрополитен-опере» участвовали в спектаклях (правда, в разных, но при этом в одном театре).

Марика: Мне кажется, такие концерты дают очень хороший толчок для развития карьеры даже уже состоявшихся артистов, потому что они вдохновляются друг другом, заряжаются друг от друга, рождаются новые идеи, планы...

А какой толчок это дает молодым исполнителям — то, что вот Ильдар делает фестивали (Abdrazakov Fest), дает путевку в жизнь, как бы это громко ни звучало.

— А как вы выбираете тех людей, которых вы поддерживаете, молодых?

Ильдар:
Они присылают свои записи. Я всех практически слушаю, а если даже кто-то мне непонятен, нахожу какие-то другие записи. Тех, что мне нравятся, приглашаю на мастер-классы, чтобы работать уже напрямую.

Марика: Когда мы организовали фонд поддержки молодых талантов, Ильдар в этот момент был уже художественным руководителем Академии Образцовой в Петербурге.

И хотелось сделать какую-то платформу, чтобы помогать ребятам системно, потому что на это запрос был в стране очень большой. А эта система мастер-классов помогает на фестивальной основе вывести ребят на сцену.

— По-вашему, у нас, в России, сейчас сильная вокальная школа?

Ильдар:
Да! У нас хорошие голоса, но им трудно пробиться, вот это печально. Я в России не знаю ни одного менеджера, который работает с певцами классическими.

Они не знают, куда идти, они тыркаются и сюда и туда, а податься им некуда: в Европу пробиться сейчас очень тяжело.

— А у лучшего мирового баса Ильдара Абдразакова есть площадки, на которые вы еще не пробились, — вы же выступали во всех самых известных мировых театрах?

Ильдар:
Нет, пожалуй, нет.

Марика: На самом деле, Ильдар еще не спел в «Гарнье». Просто оперы в Париже идут в основном в Opera Bastille.

А в таком известном красивом историческом здании, в котором пел еще Шаляпин, выступить пока не пришлось.

— Где вы больше всего любите выступать? Какой зритель, какие залы вам нравятся, акустика?

Ильдар:
Знаете, вот хочу похвастаться: в «Зарядье» — прекрасная акустика. И первый раз, когда я вышел туда на открытие зала (там был Гергиев, Мариинский театр), и тогда президент приходил. Я прямо почувствовал вот эту волну звуковую, которая течет в зал и возвращается назад.

Это было очень приятно — иметь дело с таким звуком. Еще в залах «Консертгебау» (Concertgebou) в Амстердаме и в «Сметана-холл» (Smetana Hall) в Праге потрясающая акустика.

Но… взять концертный зал «Консертгебау» в Амстердаме, там тоже публика сидит сзади или в «Сметана-холл».

— А зрители?

Ильдар:
В России, Германии и в Австрии они немножко сдержанные сначала, но потом принимают прекрасно. В Америке — у них там сразу шоу, что бы ни было, сразу реакция такая одобрительная — там как-то проще выступать.

В Италии и Испании зрители тоже сдержанные, но потом могут посреди арии взять и начать аплодировать — надолго. Однажды в Барселоне я пел на бис три раза.

— Посреди действия?

Ильдар:
Да! Идет опера, я пою свою арию, я ее заканчиваю — аплодисменты, и они не останавливаются.

Публика кричит: «Бис!», и я повторяю арию, потом снова «Бис!» — и еще раз пою ее…

— Какой у вас гастрольный график и райдер?

Ильдар:
Райдер у меня обычный: чтобы была вода и бутерброды какие-нибудь. И важно, чтобы везде были увлажнители воздуха. График плотный. Иногда приходится выбирать среди лучших площадок в одно и то же время выступления.

Тогда уже смотришь, где какая роль, кто дирижер, режиссер, кто исполнители. Иногда даже климат имеет значение: выбираешь то, что комфортнее для семьи.

— Вы ездите на гастроли всей семьей?

Ильдар:
Да, с женой, с детьми.

Марика: Раньше их чуть меньше было, немножечко проще с этим, но мы все время вместе.

Ильдар: Иногда меня спрашивают, а почему ваши дети родились одна в Нью-Йорке, а другая — в Австрии?

— Где выступал, там и родились?

Ильдар
: Да, вот и ответ. Если бы мы работали в Японии, родились бы в Японии.

Марика: Мы с Ильдаром познакомились случайно, на дне рождения. А потом как-то очень быстро приняли решение — наверное, так получилось, что оба были готовы к тому, чтобы завести семью.

Оба были свободны, поженились и начали рожать детей одного за другим.

Ильдар: Мне важно с детьми проводить время и с Марикой — мы с ней узнаем друг друга каждый день все больше и больше.

Мне важно, когда моя семья со мной, — иначе зачем это все?=====================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22125
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Фев 26, 2020 9:24 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020022602
Тема| Музыка, Опера, БТ, «Садко», Премьера, Персоналии, Дмитрий Черняков
Автор| Анна Гордеева
Заголовок| Мир дикого Новгорода
Где опубликовано| © Журнал ТЕАТР.
Дата публикации| 2020-02-25
Ссылка| http://oteatre.info/mir-dikogo-novgoroda/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Журнал ТЕАТР. – о “Садко” Дмитрия Чернякова в Большом театре.


©Дамир Юсупов /Большой театр. Садко - Иван Гынгазов, Любава Буслаевна - Ксения Дудникова

Любой каприз за ваши деньги – если современным горожанам чего-то в жизни не хватает, они могут купить тур в парк, где их ждут эксклюзивные приключения. (Да, реклама должна быть именно про “эксклюзив” – так это работает, даже если туры поставлены на поток). Идея, четыре года назад мощно сработавшая на телевидении (сериал HBO, в котором андроиды изображали для возжаждавших безопасных авантюр туристов жителей дикого Запада, получил сумасшедшие рейтинги) пригодилась и Дмитрию Чернякову в новеньком его “Садко”. Главные герои спектакля отправляются в некий “Парк исполнения желаний”, оказываясь как бы в пространстве русской былины; как и в “Мире дикого Запада”, они узнают про себя много такого, чего знать бы и не хотелось.

Нет, конечно, тут нет речи о заимствовании сюжета – этими темами “игры в жизнь” Черняков занимается очень давно. “Трубадур”, “Кармен”, “Снегурочка” – от психодрамы к исторической реконструкции, с постоянным напоминанием о том, как легко заиграться. Театральный человек, Черняков отстаивает границы театра. Выступая, собственно, в нашей реальности, где многие актеры и режиссеры просто рвутся в зрительный зал, чтобы пообщаться с публикой, физически ее потрогать, спровоцировать, – страшным консерватором. Вот давайте мы оставим игру здесь, за линией рампы – упорно говорят его спектакли. А вы уж как-нибудь разберитесь с собственными жизнями, никем не притворяясь.

Итак, в “Садко” у нас – очередное путешествие за грань игры, закончившееся плачевно. (Думаю, для тех, кто видел хоть один спектакль Чернякова, отсутствие хэппи-энда в опере, где этот хэппи-энд вроде бы прописан композитором – не сюрприз). До того, как прозвучит самая первая нота Римского-Корсакова, нам показывают на экране небольшие собеседования с Садко, Любавой Буслаевной и Волховой. Ну то есть как на самом деле зовут этого молодого мужчину в свитерке, стеснительно рассказывающего о том, что он любит былины, начинающую стареть ухоженную даму, жалующуюся на то, что никакие отношения у нее не длятся более полугода, и модную молодую женщину – мы не знаем. Новгородским гусляром Садко, его нелюбимой женой Любавой Буслаевной и дочерью морского царя Волховой они станут в “Парке исполнения желаний”. Вот только уберут экран, как на громадную пустую сцену Большого опустится железная арка с сияющей вывеской парка.

А затем мгновенно соберется декорация первой картины – нам будет явлена гридня, где собрались на пир новгородские купцы. Черняков, всегда сам оформляющий свои спектакли, в этот раз решил использовать эскизы к нескольким знаменитым постановкам прошлых лет. Гридня здесь – из 1901 года, из Мариинского театра, где ее сотворил Аполлинарий Васнецов. Но это, разумеется, не простое копирование: “та” декорация теперь отчетливо собрана из фрагментов на наших глазах – а потом так же на наших глазах будет разобрана рабочими. Театр не собирается “обманывать” зрителя так простодушно – поэтому и задник в следующей картине (”Ильмень-озеро”, 1914 год, Иван Билибин) будет назойливо морщить. И последующие картины, где идут отсылки к работам Николая Рериха, Константина Коровина, Владимира Егорова – это “приветы” прошлым эпохам, но не “игра в них”. Черняков перебирает артефакты из истории русской оперы, отдает им должное – но в финале оставит героев в пустом пространстве. Потому что жить (даже прекрасным) прошлым невозможно, а тот, кто стремится это делать – теряет настоящее.


©Дамир Юсупов / Большой театр

А ведь именно в прошлое стремится главный герой. Разумеется, не в реальное прошлое (с отсутствием антибиотиков и канализации) – а вот в эти сказочные картинки. (Так театр, всегда живой, воюющий, тоскующий и празднующий, в “исторической живописи” выглядит умилительно во все времена). Попав же “в картинку”, герой сначала резвится, осознавая, что это аттракцион (и тут происходит одна из самых жутких сцен в черняковском спектакле, когда Садко “раздает роли” гостей и мимикой издевательски комментирует их выступления – прямо вот ждешь, что сейчас очередной “андроид” взбунтуется и герой получит по шее; но нет, служащие парка безропотно отрабатывают зарплату) – а затем все более и более верит в эту искусственную реальность.

Все менее искусственной ее делает музыка. То есть вот Садко выползает из-под мятой тряпки “моря” – и где уж там поверить в то, что ему надо решиться пожертвовать собой ради того, чтобы его дружина добралась до дома? Но в музыке (не идеальной в исполнении, хор у дирижера Тимура Зангиева вначале довольно ощутимо расходился с оркестром) все это есть – и тоска, и неясное ожидание, и прощание, и надежда. Музыка забирает все большую власть – и все больше сходит с ума Садко.

Герой стремился в “прошлое” за приключениями и сильными чувствами – которых, очевидно, нет в его настоящем. Сильные чувства ему обеспечивает дочь морского царя Волхова (Аида Гарифуллина, затем Надежда Павлова). Явившаяся в пространство Парка “бизнес-леди” с элегантным чемоданчиком на колесах с удовольствием “отпускает себя” и бегает в балахоне a la дети цветов, приплясывает и “выходит замуж” за Садко в подводном царстве. Меж тем декорация этого терема морского царя отчетливо апеллирует даже не к спектаклю 1912 года в опере Зимина, а прямо-таки к “лестнице Зигфельда”. А костюмы рыб и прочих подводных тварей, придуманные Еленой Зайцевой – чистый мюзик-холл. В музыке – да, любовь, и оба исполнителя главной роли (и Гынгазов, виденный мной вживую, и Мавлянов, которого я наблюдала в телетрансляции) очень внятно ее транслируют. А вокруг – гулянья, которые Черняков прикладывал еще в “Руслане и Людмиле”, адский фальшак развлечений. Есть от чего рехнуться.

Понятно, что любой тур заканчивается – заканчивается оплаченное время. Бизнес-леди, спев на прощанье герою вполне искреннюю колыбельную, удалится по своим делам. С ним в растерянности останется та женщина, что исполняла роль нелюбимой жены – и нелепо, на грани последней надежды, попытается слепить что-то для себя из стремительно разрушающейся сказки. (Екатерина Семенчук и Ксения Дудникова в равной степени самоотверженно сыграли женщин некрасивых и остро переживающих уход молодости). Садко же, окруженный работниками Парка в спецовках, потребует продолжения дурного этого волшебства – и зайдется в истерике, когда его не получит.

Черняков который год носит титул самого востребованного русского режиссера в мировом оперном театре, часть общества связывает с ним надежды на интересную жизнь в театре российском, для другой части он стал символом всей ненавистной оперной режиссуры, мешающей великим певцам спокойно петь в шубах на фоне “исторических” декораций. Нагрузка на него в любом случае очень велика – и разговор о сути театра, о его границах, о Великом прошлом, об опасностях “аттракционов” с игрой – думается, очень важен для него. Сдается мне, что именно в “Садко” эта тема проговорена окончательно, сцена расчищена и далее начнется какой-то новый этап.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5022

СообщениеДобавлено: Ср Фев 26, 2020 10:48 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020022603
Тема| Музыка, Пермская опера, Perm Opera Chamber Orchestra , Премьера, Персоналии, Артем Абашев, Павел Курдаков, Иван Подъемов
Автор| Надежда Травина
Заголовок| Просветленная Пермь
История о том, как Курентзис уехал, а в Пермском оперном появился новый оркестр.

Где опубликовано| © “Ваш досуг».
Дата публикации| 2020-02-19
Ссылка| https://www.vashdosug.ru/msk/concert/article/2570773/
Аннотация| КОНЦЕРТ

16 февраля в Пермском театре оперы и балета состоялся концерт, на котором был официально представлен Камерный оркестр – новый музыкальный коллектив, созданный на базе театра. Это первое большое событие в его жизни после значительных перемен, связанных с переездом Теодора Курентзиса в Санкт-Петербург. Специально для «Вашего Досуга» Надежда Травина рассказывает о том, как прошла презентация нового оркестра и как живет знаменитый театр сейчас.

Способны говорить с миром на равных

Появление любого нового оркестра на музыкальной карте страны, в принципе, уже само по себе большое событие, а если говорить про регионы, то и вовсе – историческое. В ситуации с Пермским театром оперы и балета, до сих пор воспринимающимся как место притяжения всего экспериментального и необычного, сам факт создания еще одного музыкального коллектива выглядит как попытка доказать, что и на руинах можно возвести храм. Участники Perm Opera Chamber Orchestra – бывшие солисты оркестра musicAeterna, те, кто предпочел северной столице суровую Пермь и не отправился вслед за Теодором Курентзисом. Среди них – трубач Павел Курдаков, давний соратник маэстро еще со времен Новосибирска: теперь он стал директором по развитию нового оркестра, формирование которого, между тем, началось еще в июле прошлого года – вскоре после «я устал, я ухожу» от маэстро. Вне сомнений, тогда у руководства Пермской оперы, включая музыкантов, почти сразу возник вопрос – а что же дальше? Как поступить с теми, кто остался, как выстроить стратегию развития театра в иных условия и при этом не уронить высокую планку? И пока поклонники пермских чудес начинали постепенно привыкать к глобальным переменам, а критики делали ставки не хуже азартных игроков в казино, дружная команда театра во главе с его директором Андреем Борисовым набирала состав будущего оркестра. По словам Курдакова, они сделали «тысячи звонков», провели серьезный кастинг: в итоге за рекордные сроки (два-три месяца) сформировали постоянный состав из 40 выдающихся инструменталистов, многие из которых были концертмейстерами, т.е., не понаслышке знают, как нужно исполнять камерную музыку.
Главным дирижером новоиспеченного оркестра стал Артем Абашев (он же и главный дирижер всея Пермского театра). На встрече перед концертом-презентацией он с гордостью рассказывал, как увлечены его подопечные – репетируют чуть ли не до одиннадцати вечера в одном из цехов Завода Шпагина, нынешней постоянной площадке (да-да, именно там, а не в спортзале с крысами, о которых так часто упоминал Курентзис). Таким образом, все необходимые условия для осуществления грандиозных планов, у оркестра, по-видимому, есть. Андрей Борисов уверен в этом на сто процентов: «Мы вполне способны говорить с миром на равных». А теперь самое главное: какую музыку будет исполнять Камерный оркестр Пермской оперы?

Концерт как большой трейлер

Очевидно, что концерт-презентация нового коллектива задумывался как большой «трейлер» к будущему репертуару и общей стилистически-временной направленности программ. Для первого «официального» выступления Артем Абашев и его музыканты выбрали три сочинения XX века – но не послевоенный авангард и опусы, созданные на закате прошлого столетия, а вполне себе «классику»: «Просветленную ночь» Шенберга (произведение было создано еще в 1899-м, но исполнили его впервые в 1902 году), сюиту из балета «Пульчинелла» Стравинского (здесь выбрали редакцию 1949 года) и Концерт для гобоя с оркестром Рихарда Штрауса (написан в 1945-м). Выбор этих произведений очевиден: во-первых, все они созданы для камерного состава, во-вторых, не так часто исполняются в России, в-третьих (и самое главное) являются своего рода лакмусовой бумажкой, позволяющей услышать инструменталистов в целом, и «в частности» – как частицу единого живого организма под названием оркестр. Впрочем, не вдаваясь в подробности, эта аллегория пока оказалась неприменима к выступлению дебютантов. Оставляя возможные придирки и учитывая эмоциональное давление, волнение и момент «притирания» друг к другу (что вполне нормально, ибо играют они вместе в таком составе всего ничего), резюмируем: широкий дебют Камерного оркестра Пермского театра оперы и балета (причем, в новой акустической «ракушке») состоялся на самом высоком уровне.
А теперь несколько слов о деталях. «Пульчинелла» Стравинского, один из великолепных образцов неоклассицизма (композитор находчиво стилизовал, или, скорее, «препарировал» музыку итальянского мастера Перголези) у пермского оркестра получился подчеркнуто театральным: контрастные темпы между частями сменяли друг друга как хоровод масок dell'arte на Венецианском карнавале. Невольно вспомнились похожие темповые и динамические «сдвиги», которые любит неожиданно вскрывать в партитурах Теодор Курентзис – и приучил к этому пермскую публику (а она и рада избавиться от ассоциаций, но не получается, ибо на сцене – большинство лиц из musicAeterna, которые, правда, наконец, сидят, а не стоят). В Концерте для гобоя с оркестром Штрауса солировал Иван Подъемов – артист с солидным списком достижений, первый гобой Королевского оркестра Консертгебау. В камерном музицировании он чувствует себя легко и свободно, что ощущалось при первых же звуках этого экзальтированного опуса, посвященного американскому солдату, бывшему гобоисту (об этой истории можно было прочесть в quasi музыковедческой, со всеми сносками и нумерацией страниц, программке). Завершила же концерт-презентацию «Просветленная ночь» Шенберга – молодого, начинающего, пока еще не «отца» додекафонии. Подопечные Артема Абашева максимально пытались воссоздать символистский дух стихотворения поэта Рихарда Демеля, вдохновившее композитора, но экспрессии – особенно той, что впиталась в стены этого театра после Малера и прочих – все же не хватило. Хотя многие утирали слезы: просветленная Пермь в лице завсегдатаев Пермского театра минут десять аплодировала стоя своим новым героям.

Есть ли жизнь в Перми после Курентзиса?

Теперь на этот вопрос можно ответить смело – есть. В летописи Пермского театра появилась новая глава, интригующая и захватывающая внимание уже с первых строк. Пока что Perm Opera Chamber Orchestra – «открытое произведение», и развитие его сюжета невозможно предугадать. По словам Андрея Борисова, в планах коллектива – концерты в России и зарубежом, участие в различных международных фестивалях, а также, не много не мало, активная деятельность на Новой сцене театра. Остается надеяться, что ее когда-нибудь наконец построят и тогда в культурной жизни Перми и без Курентзиса будет счастье. Счастье не за горами.

================
Фотогалерея – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5022

СообщениеДобавлено: Ср Фев 26, 2020 10:49 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020022604
Тема| Музыка, Персоналии, Жорди Саваль
Автор| Анна Андрушкевич
Заголовок| «Купил виолончель, месяца три играл на ней сам, а затем нашел педагога»
ЖОРДИ САВАЛЬ ОБ ЭЛВИСЕ ПРЕСЛИ, «КАПИТАНСКОЙ ДОЧКЕ» И О ТОМ, КАК СТАЛ МУЗЫКАНТОМ

Где опубликовано| © Colta.ru.
Дата публикации| 2020-02-26
Ссылка| https://www.colta.ru/articles/music_classic/23676-zhordi-saval-o-gambe-bethovene-i-pushkine
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


© МКЗ «Зарядье»

Великий каталонец Жорди Саваль и его оркестр Le Concert des Nations привезли в московский зал «Зарядье» программу барочной музыки «Бури, грозы и морские празднества», составленную из сочинений Вивальди, Телемана, Рамо, Мэтью Локка и Жан-Фери Ребеля. Перед концертом с 78-летним гамбистом, дирижером и символом европейского аутентизма поговорила Анна Андрушкевич.

— В последнее время в ваших программах помимо старинной музыки появились уже и Бетховен, и Шуберт. Вы собираетесь двинуться дальше, к более позднему репертуару?

— Я думаю, что останусь в пределах XIX века. Если я буду жить достаточно долго, то в 2022 или 2023 году возьмусь за Торжественную мессу и «Фиделио» Бетховена, а потом, может быть, успею исполнить Берлиоза. У меня сейчас такой период, когда мне хочется глубоко заниматься музыкой героической, полной энергии.

— В «Зарядье» вы тоже исполните очень энергичную музыку. При этом она, в общем, иллюстративна, и поэтому временами ее называют поверхностной. Это ведь несправедливо?

— Абсолютно. Музыкальная живопись здесь почти в том же духе, что и в Пасторальной симфонии Бетховена. В ней далеко не только описание природы, она выражает чувства, а разве не в этом самая суть музыки? Кроме того, наша программа косвенно говорит о том, что мы в ответе за этот мир, он должен быть в заботливых руках, и я считаю важным об этом напомнить.

— Вы приехали с оркестром Le Concert des Nations. Он появился в 1989 году — как именно это произошло?

— Мы репетировали «Canticum Beate Mariae Virgine» Шарпантье в Версале. На самом деле мы тогда были никаким не оркестром, а просто небольшой группой музыкантов, певцов и инструменталистов — человек, наверное, 12 или 14. Почти все были разных национальностей, хотя работали в Базеле или Версале. Настал момент, когда нам потребовалось какое-то название, а я в то время очень увлекся Купереном, его «Нациями». И вот я подумал: пусть мы будем «Концертом наций».

— Вы играли тогда на гамбе?

— Конечно.

— А вы помните, как впервые взяли в руки этот инструмент?

— О да. Это было, когда я закончил учиться на виолончели и меня вдруг пригласили участвовать в записи Виктории де лос Анхелес, великолепной певицы (сопрано). Им нужен был профессиональный музыкант, и они знали, что я хороший виолончелист. Меня спросили, не хочу ли я поиграть на гамбе, а мне это как раз было интересно. Я взял инструмент, и поначалу он звучал у меня весьма странно, но довольно быстро я сообразил, как на нем играть.

— Совсем сами сообразили?

— Ну да. Я сначала снял все лады, потому что они мне мешали, потом вернул их назад. Думаю, что и сегодня педагоги могли бы использовать этот метод.

— А как вообще начались ваши музыкальные занятия?

— Моя музыкальная эволюция началась, когда мне было шесть и я учился в католической школе. Я услышал хор мальчиков и сказал, что тоже хочу петь. Меня взяли, и я оставался там до 14 лет, так что мои первые представления о музыке, очень важные для меня, появились благодаря пению.

— Точно как у Телемана: «Пение — основа музыки во всех ее проявлениях»...

— Именно так, да. Потом у меня сломался голос, и я как-то растерялся. Я в то время был большим поклонником Элвиса Пресли и играл с друзьями на гитаре, на губной гармошке, на ударных — в общем, на любых инструментах. Однажды я пришел в консерваторию и застал там струнный ансамбль, который репетировал Реквием Моцарта. Это произвело на меня глубочайшее впечатление. Я подумал, что если музыка обладает такой силой, то я хотел бы стать музыкантом.

— И как вы поступили?

— Купил виолончель, месяца три играл на ней сам (мне кажется, у меня довольно быстро все получилось), а затем нашел педагога.

— Теперь все мечтают учиться у вас. Сегодня вы провели мастер-класс с солистами оркестра Pratum Integrum…

— ...и сделал это с большим удовольствием! Когда люди музыкальны, с ними можно по-настоящему работать, заниматься деталями. Мне кажется, мы многое нашли сегодня — во фразировке, нюансах, артикуляции. Я вообще считаю, что качество исполнения — именно в том, как сделаны детали: здесь нет мелочей.

— Как вам думается, что сейчас интересного происходит в историческом исполнительстве в целом? В нем теперь много направлений, много новых имен.

— Сейчас действительно есть множество барочных музыкантов, и каждый пытается как можно лучше делать свое дело; среди них есть более талантливые, есть менее талантливые, это в порядке вещей. Меня тревожит то, что при этом власти, как правило, поддерживают большие симфонические оркестры, а не барочные ансамбли. Однако это раньше весь репертуар от барокко до Малера был уделом симфонических оркестров, а сейчас они почти не исполняют Баха и раннюю классику и никогда не играют, скажем, Монтеверди. Все это — вотчина оркестров на исторических инструментах, которые не получают никакой поддержки. И если нужны качественные барочные концерты, то такую ситуацию придется менять. Мои концерты стоят дорого — а могли бы стоить гораздо дешевле, если бы у нас была какая-то субсидия.

— Приятно, что вы снова согласились выступить в России.

— Мне нравятся Россия и здешние люди. У меня был период, когда я с русской культурой соприкоснулся очень тесно: в тринадцать лет я заболел тифом — опасно, вполне мог умереть. А потом я долго выздоравливал и все это время читал. У меня были Пушкин, Толстой, Достоевский и Гоголь. Гоголь великолепен! А Пушкин! Помню, с каким восторгом я впервые прочел «Капитанскую дочку»…
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22125
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Фев 28, 2020 9:39 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020022801
Тема| Музыка, Опера, Abdrazakov Fest (Уфа), Персоналии, Ильдар Абдразаков, Лучано Ганчи, Сергей Кайдалов, Вероника Джиоева
Автор| Лада Волкова
Заголовок| На фестивале в Уфе Ильдар Абдразаков отрепетировал версию «Аттилы» для Большого театра
В этот день состоялось сразу два дебюта

Где опубликовано| © Московский Комсомолец Уфа
Дата публикации| 2020-02-28
Ссылка| https://ufa.mk.ru/culture/2020/02/28/na-festivale-v-ufe-ildar-abdrazakov-otrepetiroval-versiyu-attily-dlya-bolshogo-teatra.html
Аннотация|

В Уфе уже в третий раз состоялся Abdrazakov Fest. Устраивая очередной именной музыкальный праздник, Ильдар Абдразаков решил отказаться от традиционного гала-концерта. Прославленный бас пригласил любителей классики на оперу "Аттила" Джузеппе Верди.

В Уфе уже в третий раз состоялся Abdrazakov Fest. Устраивая очередной именной музыкальный праздник, Ильдар Абдразаков решил отказаться от традиционного гала-концерта. Прославленный бас пригласил любителей классики на оперу "Аттила" Джузеппе Верди.

В Уфе уже в третий раз состоялся Abdrazakov Fest. Устраивая очередной именной музыкальный праздник, Ильдар Абдразаков решил отказаться от традиционного гала-концерта. Прославленный бас пригласил любителей классики на оперу "Аттила" Джузеппе Верди.



«Смотрите, кого я вам привез!»

В этот день состоялось сразу два дебюта: на сцену Башкирского театра оперы и балета вышла одна из самых востребованных на Западе исполнительниц Вероника Джиоева и молодой солист Мариинского театра Сергей Кайдалов, компанию которым составил итальянский тенор Лучано Ганчи.

На минувшей неделе Уфа вновь принимала именной фестиваль народного артиста Башкирии Ильдара Абдразакова, который для родного города приготовил особую программу - кроме концерта камерной музыки с участием студентов Академии музыки им. Елены Образцовой, художественным руководителем которой является знаменитый уфимец, в рамках фестиваля была показана опера Джузеппе Верди "Аттила", ставшая режиссерским дебютом артиста.

- Когда в 2018 году мы проводили первый фестиваль в моей родной Уфе, у нас было две мечты. Первая - существенно расширить географию фестиваля. И вот уже в прошлом году концерты состоялись в Казани, Альметьевске и Москве. В этот раз мы добрались еще дальше, до Екатеринбурга, где я лично прежде не выступал. Вторая - представить в рамках фестивальной программы полноценный оперный спектакль, которая воплотилась в этом году, - признается худрук фестиваля Ильдар Абдразаков, сумевший собрать на уфимской сцене звезд мировой оперы.

На пресс-конференции накануне фестиваля уфимские журналисты упрекнули знаменитого земляка в том, что он не сдержал слова - всегда начинать свой амбициозный проект в родном городе: Abdrazakov Fest в этом году вопреки обещаниям стартовал в Екатеринбурге.

- Зато смотрите, кого я вам привез! - парировал знаменитый бас, представляя партнеров по спектаклю.

Состав исполнителей главных партий, действительно, мог впечатлить любого меломана - на сцену Башкирского театра оперы и балета вышли звезды мировой оперы - сам режиссер-постановщик, обладатель титула "Лучший бас мира" и дважды обладатель премии "Грэмми" в титульном партии, итальянец Лучано Ганчи , которого музыкальные критики называют едва ли не лучшим тенором современности вердиевского репертуара, одна из самых востребованных на мировой оперной сцене российских певиц, сопрано Вероника Джиоева и молодой солист Мариинского театра, 27-летний баритон Сергей Кайдалов, в прошлом году триумфально завоевавший первый приз на Международном конкурсе музыкантов в Норвегии и получивший награду из рук самой королевы страны.

- Кого-то вы уже знаете, а кто-то привезли в первый раз, - представил Ильдар участников фестивальной программы. - Для двух артистов - Вероники Джиоевой и Сергея Кайдалова - это будет дебют. Сергей прошел серьезный отбор: я его много слушал в записи и решил, что он сможет вполне достойно исполнить партию Эцио, нелегкую, но которая как раз показывает все его способности - и как певца, и как актера. Еще хотел бы вам представить гостя из Италии, моего друга и потрясающего парня, как все тенора, Лучано Ганчи. Легкий на подъем, как и все итальянцы, он впервые приехал из Рима в Уфу. Мы с ним познакомились на открытии "Астана-опера" в Казахстане, тоже на опере «Аттила», которую поставил великий итальянский режиссер Пьер Луиджи Пицци - автор самых красивых постановок в Ла Скала. Думаю, публике будет интересно услышать итальянского тенора в итальянской опере. Наконец, прекрасная и всеми любимая нами Вероника Джиоева специально выучила партию Одабеллы. И когда она спела ее на репетиции, я понял, что она просто родилась для этой партии.

«Пока ты молод, тебе нелегко, какой бы голос у тебя ни был»

Уроженка южноосетинского Цхинвала Вероника Джиоева не впервые выступает в столице Башкирии - певица уже несколько раз принимала участие в местных фестивалях - "Сердце Евразии" и "Шаляпинские вечера". Но участие в фестивальной программе Abdrazakov Fest - особый случай для певицы, ведь прежде в ее репертуаре партии Одабеллы не было. Кстати, Ильдар Абдразаков с самого начала хотел, чтобы именно Вероника Джиоева, с которой его связывают по-настоящему дружеские отношения, исполнила главную женскую партию в его режиссерском дебюте. Но певица при всем желании не смогла бы дебютировать в премьерном "Аттиле" в прошлом году из-за большой востребованности в международных проектах и ранее заключенных контрактах с ведущими театрами мира. Тем не менее Вероника не оставляла надежды осуществить свою мечту.

- Когда я получила приглашение исполнить партию Одабеллы и посмотрела оперу в записи, была просто поражена - она настолько меня восхитила своей красотой, - призналась Вероника Джиоева. - Для меня это огромное счастье - и я очень благодарна Ильдару, что благодаря ему эта роль теперь будет в моем репертуаре.

Дебют Вероники Джиоевой, обладательницы лирико-драматического сопрано с большим диапазоном в партии Одабеллы впечатлил уфимских меломанов. Итальянский тенор с его сильным и звонким голосом в партии Форесто просто влюбил в себя публику, едва не затмив главного героя фестиваля - каждую его арию публика встречала криками "браво" и бурными аплодисментами. Молодой баритон Сергей Кайдалов достойно справился со своей партией, разделив успех с более опытными коллегами. На финальных поклонах артист в порыве чувств показал публике рок-н-ролльную козу - весьма неожиданный жест на академической сцене. Уроженец шахтерского Прокопьевска Кемеровской области Сергей Кайдалов в самом начале карьеры, но уже востребован на мировом рынке, являясь приглашенным солистом Венской и Лионской опер. Тем не менее исполнить одну из главных партий в режиссерском дебюте Ильдара Абдразакова, по собственному признанию молодого артиста, было для него очень важным.

- Я очень переживал: боялся подвести коллег, - признался Сергей.

Не меньше волновались и студентки Международной академии им. Елены Образцовой, худруком которой является Ильдар Абдразаков, сопрано Наталья Якимова и меццо-сопрано Анастасия Коротенко, вместе с солистом Башкирской оперы Владимиром Копытовым выступившие в концертном зале Уфимского училища искусств. В Екатеринбурге и Казани молодые певицы принимали участие в "Вечере итальянской музыки" вместе со звездами оперной сцены - Ильдаром Абдразаковым и Лучано Ганчи.

- Задумывая Abdrazakov Fest, мы с самого начала решили, что публика услышит как всемирно известных артистов, так и молодых ребят, чей путь на большую сцену только начинается, - отметил Ильдар. - Пока ты молод, тебе нелегко, какой бы голос у тебя ни был. Мне самому в свое время очень много дало участие в конкурсах Ирины Архиповой и Елены Образцовой. Эти великие женщины всю жизнь поддерживали начинающих оперных певцов. Я считаю свои долгом продолжить миссию своих учителей. И как приятно видеть, когда молодых певцов, которых мы открыли на мастер-классах и концертах нашего фестиваля, приглашают на оперные сцены.

«Всегда мечтал поиграть в хоккей»

Супруга худрука фестиваля Марика Абдразакова, директор Фонда продвижения молодых талантов, поддерживает все начинания именитого мужа.

- Поддержка молодых дарований - одна из приоритетных миссий нашего фестиваля, который является самым крупным проектом Фонда, - подтвердила Марика. - За два прошедших сезона мы провели образовательные программы в Москве, Санкт-Петербурге, Уфе, Казани, Альметьевске, Старом Осколе. В этом году к ней присоединился Екатеринбург. Прислать видеозапись с исполнением мог любой желающий, не обязательно иметь консерваторское образование, не нужно никаких денежных взносов - все расходы по организации Фонд берет на себя.

Как выяснилось, число претендентов, подавших заявки на мастер-классы Ильдара Абдразакова и Лучано Ганчи, превысило три сотни человек, среди которых были и двое уроженцев Башкирии. И хотя мастер-класс в столице Башкирии в этом году было решено не проводить, Ильдар все-таки нашел время встретиться с земляками в Уфе. А еще выкроил время, чтобы принять участие в новой программе башкирского телевидения и дважды побывал на домашней площадке "Салавата Юлаева" - "Уфа-Арене". В первый же день после репетиции вместе с женой артист отправился поболеть за любимую команду, которая в итоге обыграла "Сочи", досрочно выйдя в плей-офф КХЛ, а во второй день, накануне фестивального "Аттилы", сам вышел на лед - поучаствовал в дружеском матче месте с главой Башкирии Радием Хабировым.

- Abdrazakov Fest - это не только музыка! И сбываются мечты не только молодых певцов, но и мои детские. Всегда хотел поиграть в хоккей, - поделился бас с подписчиками в инстаграме, выложив серию снимков в форме "юлаевцев".

Хотя на другой день в театре глава республики не появился, от его имени министр культуры Башкирии Амина Шафикова зачитала приветственное письмо участникам и гостям фестиваля и вручила Ильдару памятную медаль "100 лет Республики Башкортостан".

- Служу Башкортостану! - отрапортовал народный артист региона.

Спектакль, который был показан на сцене Башкирской оперы уже в пятый раз, кроме всего прочего, стал репетицией предстоящей премьеры "Аттилы" в Большом театре 13 марта.

- На исторической сцене, - уточнил Ильдар. - Во-первых, опера "Аттила", насколько я понимаю, никогда не шла в Большом театр. А если говорить о нашей опере, постановках Башкирского театра, то, наверное, последний раз это было году в шестидесятом. По-моему, это была "Журавлиная песнь" или "Салават Юлаев". А после этого театр не ездил в Москву. Знаю, что в прошлом году был "Фауст" на Новой сцене. Но все-таки историческая сцена, конечно, совсем другое. И мне вдвойне приятно, что я буду выступать, мои коллеги, Вероника Джиоева, и это будет именно та, первая постановка, которую я в этих стенах осуществил.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Пт Фев 28, 2020 3:02 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020022802
Тема| Музыка, Опера, Abdrazakov Fest (Москва), Персоналии, Ильдар Абдразаков, Лучано Ганчи, Сергей Кайдалов, Вероника Джиоева
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| Аттила спел басом
Ильдар Абдразаков привез в Москву свой фестиваль
Где опубликовано| © Российская газета
Дата публикации| 2020-02-28
Ссылка| https://rg.ru/2020/02/27/ildar-abdrazakov-privez-v-moskvu-svoj-festival.html
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

В Большом зале консерватории прошел концерт закрытия Третьего международного фестиваля Ильдара Абдразакова. Долгожданную гостью Соню Йончеву, не приехавшую в Москву, экстренно заменила сопрано Вероника Джиоева.

В остальном фестивальная повестка состоялась без сбоев. Фестиваль, как и планировалось, стартовал в Екатеринбурге, где выступление Ильдара произвело настоящий фурор. В родной для хозяина фестиваля Уфе вновь показали "Аттилу" Верди, поставленную им в прошлом году. В этот раз состав исполнителей укрепился Вероникой Джиоевой в партии Одабеллы, итальянским тенором Лучано Ганчи в партии Форесто и молодым баритоном Сергеем Кайдаловым, получившим боевое крещение в партии римлянина Эцио. Состоялись и запланированные мастер-классы в Екатеринбурге, Казани и Москве, которые провели сам Ильдар Абдразаков и его коллега Лучано Ганчи. На московском мастер-классе юные сопрано - Елизавета Менчук и Инна Деменкова были выбраны для участия в заключительном концерте фестиваля.

Азартный игрок Ильдар Абдразаков, противник какой бы то ни было рутины, аккумулирует бодрые, животворные эмоции, которыми его наделила природа. Статус "баса номер один в мире" ему не помеха в том, чтобы быть открытым, дружески настроенным, готовым делить радость жизни со всеми, кто его окружает. Это желание он не скрыл на последнем концерте фестивале - "Верди-гала", где оставил себе лишь четыре номера, уступив остальное время итальянским гостям, Веронике Джиоевой и двум молодым участницам, исполнившим арии донны Эльвиры из "Дон Жуана" Моцарта. Конечно, все, включая самого Ильдара, ждали Соню Йончеву, его партнершу по парижскому "Дон Карлосу" Верди в постановке Кшиштофа Варликовского, но по семейным обстоятельствам мировая звезда отменила свой визит в Москву. Вероника Джиоева не подвела ни Соню, ни себя.

Хорошо известная не только обеим российским столицам, но все стремительней и столицам мировым, ученица Тамары Новиченко, выпестовавшей Анну Нетребко, обладает не только харизмой, но и главным даром - богатейшим, редким по объему, тембру и техническим возможностям голосом, выигрышно выделяющим ее на фоне мировых див. В арии двух Леонор - Tacea la notte placida из "Трубадура" и Pace, pace "Силы судьбы" - она заявила тот самый вердиевский масштаб, который задумывал продемонстрировать на фестивале Ильдар. Идеальный баланс эмоций и техники, страсти и контроля над ними, а главное - безупречное чувство меры и переливающееся бриллиантовое бельканто показал в своих четырех выходах Ильдар Абдразаков. Осторожный и вкрадчивый Аттила, обдумывающий очередной политический план, глубоко страдающий король Филипп, за которым Верди словно бы подглядел в замочную скважину в минуту душевной слабости, - все они были искусно, психологически интонационно прожиты артистом. Ему даже пришлось приостановить в финальном ансамбле из "Аттилы" дирижера Михаила Татарникова, положив по-дружески руку на плечо, чтобы тот позволил певцу с толком и расстановкой проартикулировать речитативную фразу.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Пт Фев 28, 2020 3:07 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020022803
Тема| Музыка, Опера, Зимний международный фестиваль искусств в Сочи, Персоналии, Юрий Башмет
Автор| Сергей Бирюков
Заголовок| Великий шелковый путь Юрия Башмета
Где опубликовано| © «Труд»
Дата публикации| 2020-02-28
Ссылка| http://www.trud.ru/article/26-02-2020/1386716_velikij_shelkovyj_put_jurija_bashmeta.html
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

Что такое для Сочи Зимний международный фестиваль искусств, прошедший в этом феврале в 13-й раз, понимаешь у дверей Зимнего театра, где и билеты лишние рвут из рук, и отлавливают шустриков с поддельными бейджиками прессы…
Город, чьему статусу курортной столицы не очень-то соответствует реальное культурное заполнение жизни (нет даже такой необходимой вещи, как стационарный драмтеатр), целый год ждет этого концентрированного десанта классического искусства, прежде всего музыкального и театрального, который пришел сюда с инициативой Юрия Башмета 13 лет назад.

Имя прославленного музыканта – ключик, открывающий многие двери. В самом деле, сколько лет иным куда более крупным городам приходится ожидать гастролей, скажем, мировой балетной звезды Натальи Осиповой, моноспектакль которой «Мать» за последний год объехал престижные сцены многих стран. Или надеяться на показ одной из самых востребованных постановок московского Театра наций «Ван Гог. Письма к брату» в исполнении Евгения Миронова и обладателя «Грэмми» – ансамбля Юрия Башмета «Солисты Москвы».
С 13 по 23 февраля сочинцы увидели и это, и многое другое. Например, стали зрителями эксклюзивного проекта, выполненного МХАТом имени Горького специально для фестиваля: в спектакле «Сочи. Некурортный роман» Алика Смехова, Ирина Линдт, Алиса Гребенщикова и другие известные актрисы озвучивают реальные истории семерых жительниц города-курорта, по сути создавая групповой, совсем не парадный его женский портрет.

Но, конечно, ядро фестиваля – его музыкальная программа, для которой традиционны три акцента: участие реальных звезд, привлечение яркой молодежи и проекты на пересечении культур. Если говорить о звездности, то представление о ней дают уже имена из афиши первого вечера праздника: певица-сопрано Ольга Кульчинская, за голос которой «сражаются» лучшие оперные театры планеты, или лауреат конкурса Чайковского немецкая скрипачка Клара Джуми Кан…

Что до «пересечений» – не зря прямо на концерте открытия состоялась мировая премьера коллективного сочинения, Сюиты россиянина Кузьмы Бодрова и китайца Чжии Вана для китайского голоса и струнного оркестра. На стыке традиций – и другие партитуры, написанные адресно для Сочи-2020: пьеса для гитары с оркестром «Две жизни» итальянца Оскара Бьянки, вкрапляющая в «академическую» симфоническую ткань фри-джазовые фантазии и совсем инопланетные звуки, извлекаемые немецким виртуозом-гитаристом Нико Куком; оркестровая поэма японца Тошио Хосокавы «Узу», названная так по имени национального духового инструмента, обладающего особо выразительным «дыханием»….Даже чисто европейская программа музыки барокко в колоритном исполнении оркестра La Magnifica Comunità (руководитель – скрипач Энрике Казацца) и обаятельной певицы Раффаэллы Миланези была посвящена теме Великого шелкового пути, т. е. Востока, каким он виделся сочинителям той эпохи.

Добавили национальных красок зажигательные сербские мотивы в трактовке виртуоза-маримбиста и композитора Небойши Живковича, программа гамбийской красавицы-мультиинструменталистки Соны Йобартех, наконец самый, наверное, масштабный музыкальный проект фестиваля – премьера оперы Александра Чайковского «Сказание о Борисе и Глебе» для солистов, шести (!) хоров, пластического ансамбля и симфонического оркестра…

Теперь – об обещанном «молодежном акценте». Имею в виду не только выступление любимого детища Башмета – Всероссийского юношеского симфонического оркестра, приезд которого в любой город дает возможность услышать пассионарный коллектив международного класса, а местным одаренным детям – шанс пройти отбор и попасть в круг исполнительской элиты. Хочу рассказать вам и о проходящей в Органном зале Академии молодых музыкантов, приехавших на мастер-классы мировых знаменитостей – польского композитора Кшиштофа Мейера, петербургского балалаечника Михаила Дзюдзе, скрипачки Татьяны Самуил, певца Дмитрия Корчака (я назвал лишь малую часть прославленных коучей).

Хотя, казалось бы, зачем такая Академия Ульяне Бирюковой или Николаю Землянских – артистам Молодежной оперной программы Большого театра, совершенствующимся там под руководством международно известного вокального педагога Дмитрия Вдовина, или Дарье Телятниковой – приглашенной солистке ГАБТа, теперь уже больше поющей в Вене, чем в Москве или Петербурге? Но сами ребята говорят – на любом этапе биографии советы мастеров неоценимы. Вот пример: чудесная певица – меццо-сопрано Елизавета Менчук, с неподражаемым огнем спевшая арию моцартовского Керубино, оказывается, у себя в Петербургской консерватории считалась… сопрано! А мысль о том, что Лизе стоит «сдвинуть» диапазон и расширить репертуар, пришла одному из коучей Академии – знаменитому перуанско-итальянскому тенору Эрнесто Паласио (на минуточку – худруку Россиниевского фестиваля в Пезаро).

Вот так приезд на неделю в Сочи может поменять судьбу молодого артиста. Я уверен, благотворно скажется он и на карьере участников традиционного для фестиваля конкурса молодых композиторов – не только занявшего первое место студента Московской консерватории Ильи Марфика, но и других ребят, среди которых особенно мне симпатичен (честно признаюсь) пишущий очень живую, образную, мелодически яркую, ритмически взрывную музыку Кирилл Архипов, ученик одного из лучших современных российских композиторов Ефрема Подгайца. И он, и буквально все ребята говорили мне, что с таким ответственным отношением исполнителей, какое проявили участники оркестра «Солисты Москвы», в первую очередь уникальный пианист Олег Худяков – им прежде не приходилось встречаться.
Ну и просто бесценна Академия для жителей далеких от столиц регионов – например, 12-летней екатеринбургской пианистки Аси Черновой или 14-летней ее коллеги Софьи Селянко. Соня – родом из украинского Днепропетровска, сейчас живет с мамой в Магнитогорске, на рояле стала играть всего три года назад – впрочем, знаменитый нынче Люка Дебарг тоже впервые прикоснулся к клавишам в этом возрасте…

Девочка уже дошла до виртуозных пьес Рахманинова – но то дома и в классе, а вот на сцене еще не научилась владеть собой: от волнения пальцы спешат, комкают фразы… Тут поддержка опытных педагогов незаменима. Как и сама возможность погрузиться в бесконечно многообразный мир живой музыки. Мы сидели рядом на том самом барочном концерте, и я видел, что Соня слушает игру и пение итальянских мастеров буквально затаив дыхание: «У нас в городе такое не услышишь»…

Уже ради этих удивленно распахнутых глаз подростка стоило бы устроить такой фестиваль. А ведь я не рассказал вам и о половине его программы. Может быть, смогу наверстать упущенноев репортаже со следующего смотра? Ждать недолго: он, объявил на закрытии нынешнего праздника Юрий Абрамович, откроется 15 февраля 2021 года.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22125
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Фев 28, 2020 3:40 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020022804
Тема| Музыка, Опера, Abdrazakov Fest (Уфа), Персоналии, Ильдар Абдразаков, Лучано Ганчи, Сергей Кайдалов, Вероника Джиоева
Автор| Елена ШАРОВА
Заголовок| Посвящение Верди
Где опубликовано| © «Республика Башкортостан» №23
Дата публикации| 2020-02-27
Ссылка| https://resbash.ru/articles/kultura/Posvyashchenie-Verdi-139033/
Аннотация| Фестиваль



Уфа присоединилась к третьему международному фестивалю Ильдара Абдразакова
Музыкальный форум открылся 15 февраля в Екатеринбурге. Там прошли мастер-классы, на которые съехались молодые исполнители со всей России, в том числе из Башкирии.

21 февраля самые известные арии из опер Верди услышали жители и гости Казани. А 26 февраля в Московской консерватории состоялся концерт «Верди-гала».
Уфимцев же и гостей города на сцене оперного театра «поджидал» «Аттила» со звездным составом исполнителей: партию «Яростного вепря», воинственного гунна исполнил сам Ильдар Абдразаков.

Для двух певцов — сопрано Вероники Джиоевой и баритона Сергея Кайдалова выступление на уфимской сцене в опере «Аттила» стало дебютным. Так, Вероника специально для фестиваля выучила партию Одабеллы. «После того как Ильдар пригласил меня исполнить эту роль, я посмотрела оперу в записи. Не ожидала, что спектакль такой красивый, — рассказала она. — Первое, на что обратила внимание, — это потрясающие сценические костюмы. А в реальности опера еще прекраснее. Так поставить мог только певец, учитывающий, насколько комфортно на сцене будет его коллегам. Я рада, что эта роль теперь есть в моем репертуаре».

Баритон Сергей Кайдалов, молодой, но уже обласканный наградами на мировом уровне (в этом году он завоевал первый приз на международном конкурсе музыкантов в Осло и получил награду из рук королевы Норвегии), прошел, тем не менее, жесткий отбор. Ильдар Абдразаков отметил, что партия амбициозного римского полководца Эцио продемонстрировала выдающиеся способности Сергея как вокалиста.


В главных ролях — звезды мировой оперы Вероника Джиоева и Ильдар Абдразаков.
В роли ревнивого жениха Одабеллы Форесто выступил друг Ильдара Лучано Ганчи — их, к слову, объединил все тот же «Аттила». С тенором из Италии наш земляк познакомился, исполняя партию Великого гунна на открытии оперного театра в Казахстане. Дирижировал тогда Валерий Гергиев, а режиссером спектакля стал итальянец Пьер Луиджи Пицци, постановщик самых красивых спектаклей Ла Скала.

По словам Лучано, партия Форесто дается ему нелегко: «Для меня Форесто не злодей, он раненный в самое сердце мужчина, жизнь которого тяжела. Мои роли всегда говорят о любви. Мне очень тяжело исполнять эту партию, потому что по роли мне приходится ненавидеть человека, которого в жизни я искренне люблю», — рассказал он.

Дирижировал спектаклем заслуженный артист РБ, лауреат премии «Золотая маска» Артем Макаров.

Кстати, в рамках фестиваля состоялся камерный концерт «Вечер вокальной музыки». Произведения великих композиторов — Моцарта, Доницетти, Сен-Санса, Чайковского, Римского-Корсакова — исполнили солистка Международной академии музыки Елены Образцовой Анастасия Коротенко (сопрано, Крым) и солистка Академии молодых оперных певцов Мариинского театра Наталья Якимова (меццо-сопрано, Мурманск). Компанию им составил заслуженный артист РБ баритон Владимир Копытов. «Скоро вы услышите этих исполнительниц на лучших площадках мира», — пообещал Ильдар.

Уфа с нетерпением будет ждать знаменитого земляка: в планах Абдразакова — поставить в Уфе «Итальянку в Алжире» Джоакино Россини.

К слову, опера «Аттила», пожалуй, наиболее нашумевшая премьера прошлого года и режиссерский дебют Ильдара Абдразакова. Опера попала в Long List Российской театральной премии «Золотая маска». Фестиваль — самый крупный проект Фонда поддержки и продвижения молодых талантов в области искусства, основанного в 2016 году Ильдаром Абдразаковым.


Итальянец в итальянской опере — это особая песня.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Пт Фев 28, 2020 8:47 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020022805
Тема| Музыка, ГМИИ, Музей С. Рихтера, Музыкальный сезон
Персоналии
Автор| Марина ЛЕПИНА
Заголовок| Святослав Рихтер и другие гении
Где опубликовано| © «Культура»
Дата публикации| 2020-02-14
Ссылка| https://portal-kultura.ru/articles/music/315957-svyatoslav-rikhter-i-drugie-genii/
Аннотация|

В Мемориальной квартире великого пианиста открылся музыкальный сезон – 2020, проводимый ежегодно ГМИИ имени Пушкина.

«Демократичность начинает пугать. Классические концерты прекращают быть элитарным предприятием, — посетовал на открытии музыкального сезона заслуженный артист России пианист Александр Гиндин. — В этом смысле Мемориальная квартира Святослава Рихтера — одно из последних мест в Москве, где публика может доверять организаторам и артистам. Нет других мест, где на единицу площади была бы такая плотность качества».

Нынешний сезон, как рассказала журналистам заведующая отделом музыкальной культуры ГМИИ имени Пушкина Юлия Де-Клерк, не похож на предыдущие — посвященные странствиям Святослава Рихтера и связанные с Францией, Англией, Италией, Австрией, Германией, Америкой. «В этом году нужно было придумать новую, интересную концепцию. Думаем, нам это удалось. Каждая программа отсылает к биографии Святослава Рихтера: к его сольным программам и к тем, участие в которых принимали его конгениальные партнеры».

Среди них выдающиеся скрипачи, виолончелисты, пианисты, певцы и композиторы, с которыми Святослав Рихтер дружил и работал, — Генрих Нейгауз и Артур Рубинштейн, Марина Юдина и Владимир Софроницкий, Глен Гульд, Вера Горностаева и Анатолий Ведерников, Давид Ойстрах и Олег Каган, Наталья Гутман, Мстислав Ростропович и Юрий Башмет, Нина Дорлиак, Элизабет Шварцкопф и Дитрих Фишер-Дискау, Сергей Прокофьев и Дмитрий Шостакович, Кароль Шимановский и другие.

Мемориальная квартира Святослава Рихтера — место концентрации творческих сил и переплетений судеб. Музыканты — участники музыкального сезона — поделились своими воспоминаниями: «Я появился на свет благодаря Святославу Рихтеру: моя мама Наталья Гутман познакомилась с моим отцом (Владимир Мороз. — «Культура») в этой квартире, где и зародилась их дружба. Мой отец, известный художник-шестидесятник, коллекционер и эксперт живописи, проводил здесь с Рихтером выставки, — рассказывает Святослав Мороз, лауреат международных премий, скрипач, президент Фонда Н.Г. Гутман и директор фестиваля памяти Олега Кагана. — Позже родилось трио — Святослав Рихтер, Наталья Гутман и Олег Каган. Они часто выступали в Европе, на Декабрьских вечерах, и даже мне посчастливилось принимать участие, я играл в камерных составах».

«Я участвовал в легендарных капустниках, которые здесь проводились, атмосфера была потрясающая», — вспоминает Алексей Гориболь, пианист, заслуженный артист России. Алексей Гориболь подарил Мемориальной квартире Святослава Рихтера уникальное издание фирмы «Мелодия» — запись на виниле фортепианного цикла композитора Леонида Десятникова «Буковинские песни».

20 февраля состоится первый концерт в рамках нового музыкального сезона — «Бородинцы» 40 лет в ансамбле с Рихтером». Государственный квартет имени А.П. Бородина более 40 лет, с 1950 года, был постоянным партнером Святослава Рихтера на сцене, сыграл с ним 83 концерта. «Бородинцы» впервые исполнили «Квартет» Теофила Рихтера в этой квартире на Большой Бронной, когда Святослав Рихтер устраивал вечер памяти отца. В концерте выступит Людмила Берлинская, пианистка, заслуженная артистка России, а также ансамбль Rusquartet — коллектив молодых музыкантов, один из лучших камерных ансамблей России.

Программа музыкального сезона обширна и охватывает почти весь 2020 год, но на сайте музея она анонсирована до начала апреля.

Ко дню рождения Святослава Рихтера приурочена выставка «Святослав Рихтер в кругу друзей» (с 19 марта по 19 июня), посвященная его жизни в Коктебеле. А 27 октября откроется главный выставочный проект года: «Святослав Рихтер. Жизнь под музыку Баха…», где можно будет увидеть уникальные экспонаты и архивные документы, работы художников XX века, в том числе Марка Шагала, Дмитрия Краснопевцева, а также рисунки самого Святослава Рихтера.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22125
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Фев 28, 2020 9:20 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020022806
Тема| Музыка, Опера, МАМТ, Персоналии, Мария Макеева
Автор| Беседовала Наталья Матвеева
Заголовок| Мария Макеева: каждый спектакль – это всегда новая задача
Где опубликовано| © LOCALDRAMAQUEEN
Дата публикации| 2020-02-25
Ссылка| http://localdramaqueen.moscow/2020/02/interview-maria-makeeva/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Мария, мы встречаемся накануне второго блока «Похождений повесы», где Вы исполнили главную женскую партию – Энн Трулав, причем перерыв после первого блока выдался действительно большим. Расскажите, какие знаковые события произошли в Вашей карьере за этот период?

В конце февраля на нашу сцену после продолжительного периода возвращается опера «Манон», которую мы все ждём с большим нетерпением. Потрясающая музыка, невероятная история, полная страсти, любви, молитвы, веры, предательства и беспощадной жизни двух влюблённых, которые преступили законы совести и сердца. Партии неописуемой красоты, исполнять которые для нас честь и большая радость. Режиссер-постановщик спектакля – замечательный режиссёр и человек Андрейс Жагарс, который в прошлом году скоропостижно ушёл от нас. Это возобновление мы посвящаем ему с большой благодарностью и любовью. Режиссёр возобновления – Ирина Лычагина, друг, незаменимый помощник Андрейса и прекрасный режиссёр. Двигатель и душа спектакля – незаменимый маэстро Феликс Коробов, наш музыкальный руководитель и дирижёр-постановщик, который наполняет нас, помогает раскрыться и жить в этой музыке, задаёт настрой и энергию спектакля, придаёт объём нашим ролям и дает возможность быть погруженными в материал на полную!

Также уже началась работа над новой постановкой Александра Борисовича Тителя «Вольный стрелок» К. Вебера, премьера которой состоится в мае, сейчас идут уроки с дирижёром-постановщиком Фабрисом Болоном, который специально приехал для уроков с солистами. Прекрасная опера, работа над которой дарит трепет и счастье.

Таким образом, сезон складывается насыщенно и плодотворно. Помимо премьер и выучки новых партий, есть текущий репертуар, который живет своей бурлящей жизнью, а мы с удовольствием в нем!

Далеко не всегда бывают такие плотные сезоны. От этого радостнее и позитивнее вдвойне! Бесконечно люблю наш театр-дом, рада, что в новом столетии театра мы вместе.

Вы не упомянули еще одно важное событие для Вас – это постановка Тителя «Зимний вечер в Шамони», своеобразный подарок Александра Борисовича труппе и зрителям на свой собственный день рождения. Расскажите, пожалуйста, как проходила подготовка?

Это был не самый простой путь, ведь этот спектакль соткан из отдельных номеров различных оперетт, которые нужно было собрать воедино – найти и соединить между собой отдельные жемчужины, известные арии, дуэты, ансамбли и те, что совсем не на слуху. Объединять всю постановку воедино приходилось не только постановщикам, но и всем службам театра. Но самым удивительным было то, что мы очень часто смеялись на репетициях. Это очень здорово, потому что все наши последние премьеры были мудрыми и трагическими историями. Здесь же мы наконец-то повеселились! Это очень ценно, потому что оперетты на сцене артистам часто не хватает. Не так давно были такие постановки, как «Летучая мышь» и «Веселая вдова», это было важное время, совсем другой формат для артиста. Оперетта все-таки включает в себя не только академизм, но еще и чувство юмора, определенные пластические движения, танцевальную подготовку. Для нас это своего рода вызов, но всегда очень яркий и приятный.

Кроме того, у нас в театре очень хороший оперный коллектив, мы очень любим работать вместе, и чем больше артистов собирает один спектакль, тем веселее и приятнее работать. В нашем новом спектакле «Шамони» очень яркие массовые финалы.

Значит, оперные артисты не смотрят на оперетту свысока?

Да что вы, нас так не учили! Мы любим любую музыку, с которой работаем, мы обязаны ее понять и полюбить, а если это не получается, значит мы просто до нее не доросли. Наша цель – погрузиться в любую музыкальную задачу. Другое дело, что часто мы не совсем умеем такую музыку исполнять. Но как раз для этого нам даны наши коучи, специалисты по иностранным языкам, произношению – как в пении, так в разговорном жанре, концертмейстеры, хореографы, и мы получаем удовольствие от борьбы с этим новым материалом и преодоления своих собственных трудностей. Эти партии настолько богаты обертонами, что для нас это всегда азарт в постижении материала. Во время учебы мы все пели оперетту, но большинство из нас скорее как оперные певцы – немного зажатые, с классической техникой. К примеру, Сильва – женщина-праздник, она не может быть скованной, заурядной, скучной, как в исполнении, так и в актерской игре. С такой праздной, легкой музыкой очень часто необходимо быть динамичным на сцене. В отрывке из «Парижской жизни» Оффенбаха, например, мы вместе с нашими замечательными артистами балета, принимающими участие в спектакле, танцуем канкан. Стоя это спеть просто невозможно.

Фактически, артисты и постановщики создали свою собственную, новую оперетту?

Совершенно верно. Так же, как и на «Вечере классической оперетты», действие которого проходило на Лазурном берегу, здесь тоже все отрывки объединены единой атмосферой – зима, Альпы, горный воздух, спорт, молодые люди, которые приезжают получать удовольствие от жизни. И именно эта подобранная нашим режиссером-постановщиком А.Б. Тителем и маэстро У.Лейси музыка отлично передает настроение таких мест. Собран же этот паззл настолько грамотно, что создается впечатление, что это одно цельное произведение.

Насколько сложно исполнителям в таких постановках переходить от одного композитора к другому? Ведь все они разные, со своими музыкальными особенностями, и для оркестра, к примеру, это уж точно задача не из легких.

Самое сложное для вокалиста – это не манера пения, а языки. Ведь мы в один вечер поем на английском, французском и немецком. Мы должны с легкостью переходить от арии к арии, дуэтам, ансамблям, и язык не должен этому мешать. Есть, конечно, определенные речевые задачи, это разная фонетика и звукоизвлечение. Поэтому с нами работали и педагоги по вокалу и концертмейстеры, которые учили нас делать эти переходы логичными и красивыми, и маэстро Уильям Лейси. Благодаря всей нашей команде это перестало быть проблемой.

Как раз Уильям говорил в своем интервью нашему сайту, что еще 10-15 лет назад если русский певец пел по-итальянски или по-французски, то это было всегда хорошо слышно. Сейчас же уровень вокалистов лучших оперных держав мира достиг такого уровня, что все поют на иностранных языках одинаково хорошо.

Просто Уильям работает с действительно хорошими певцами, ему очень повезло. Языковой барьер в опере – это очень непростая штука. Мало говорить на иностранном языке правильно и с хорошим произношением. Очень важно мыслить на этом языке. Когда мы работали над «Манон», наш французский коуч приехал лишь на небольшой промежуток времени, нас было много. Охватить всех по полной и дать всю нюансировку было практически невозможно за это время. Он говорил нам, что не сможет за три недели выучить нас идеальному языку. И тогда было гораздо важнее исполнять правильные фразировки, основываясь на смысле текста и музыкальной составляющей материала, чтобы были преподнесены именно те музыкальные фразы, которые должны быть выделены. Чтобы мы сами понимали, о чем поем. Думаю, Лейси говорил о том же самом. Конечно, мы должны правильно произнести фразу на немецком. Но еще важно, чтобы исполнители мыслили логично относительно языка, правильно взятые дыхания, цезуры, логичные замедления или наоборот проходящие нюансировки. Думаю, что именно этот момент стал осознаннее в последнее время.

Кроме того, артисты сейчас гораздо больше ездят по миру, слушают все больше различных постановок, поют на различных сценах мира, работают с носителями языка. Все мы стараемся услышать, как правильно, и стремятся это повторить. И неважно, сколько тебе лет и каким голосом ты обладаешь. Это одна из самых важных составляющих нашей профессии – уметь слушать, слышать и воспроизводить.

Как вы относитесь к тому, что больше всего в «Зимнем вечере в Шамони» работ именно Жака Оффенбаха?

У нас множество арий и ансамблей еще и Легара, Кальмана. Оперетты этих композиторов праздные, яркие, торжественные, со вкусным чувством юмора, и это важно показать. Суметь погрузиться в эту музыку, взять все самое лучшее в себе как в артисте и передать это публике. Поэтому мы очень счастливы, что у нас есть возможность поработать с этими сложным, но очень интересным материалом.

Правильно ли я поняла, что, на Ваш взгляд, публике и артистам нужно больше оперетт?

Абсолютно точно. Это необходимо для души. Я думаю, что артистам это даже нужнее. Оперетту можно поставить и исполнить по-разному, безусловно можно ее сделать старомодной и скучной. Если послушать хороших певцов, они поют эту музыку на таком блестящем уровне, легко, содержательно, что у тебя создается ощущение необходимости иметь в своем репертуаре эти сокровища. Зависит это и от манеры исполнения, и от постановки. Если взять профессионалов этого дела – они обожают оперетту, у них она в крови, совсем другая подготовка, как техническая, так и голосовая. Нам это очень полезно, хоть мы и делаем это более академически. Когда я вижу одних и тех же девушек, которые поют Тоску или Чио-Чио-Сан, и при этом в их репертуаре есть Розалинда или Сильва, восхитительные красавицы с чувством юмора, яркие, пластичные, – это невероятно здорово. Очень жаль, что спектакль «Однажды на Лазурном берегу» у нас сняли, и мы очень рады, что пришел «Зимний вечер в Шамони». В спектакле задействована почти вся труппа, это для нас праздник – не так уж и часто мы собираемся вместе. Это очень сплачивает команду, и для зрителей тоже подарок, когда в спектакле целая россыпь лучших голосов театра.

Любая работа для нас – это шаг вперед, голова работает совсем по-другому. В оперетте, например, очень много движений в паре, и ты думаешь уже не только о том, как исполнить сложную партию, а как при этом ее еще и преподнести пластически. Тебе нужно еще и совместить ее с партнером и его перемещениями на сцене.

Те же сложности у нас есть и в опере, к примеру, в опере С. Прокофьева «Обручение в монастыре». Спектакль идет не так часто, репетиции происходят непосредственно перед этими датами, а там очень много физического движения, буквально спортивных упражнений. Есть сцена, где я много бегаю, отжимаюсь, приседаю. Мы обязательно делаем это прямо в классе, на репетиции, чтобы, перед выходом на сцену хоть немного дать возможность своему телу вспомнить этот опыт. На репетициях сводит мышцы, прерывается дыхание, а ведь надо еще петь дальше. Поэтому очень хорошо, когда есть такие динамичные спектакли, это помогает артистам быть легче, гибче, собраннее. Это держит нас на плаву.

Если брать те партии, которые поете Вы в театре, а репертуар невероятно широк, – что интереснее лично Вам – классика Верди или Моцарта или тот же Прокофьев, который хоть и стал уже классикой, но совсем другой по стилю?

Конечно, голос у нас один, и все поется им одним, но есть язык и стиль, которые несколько различают между собой композиторов и их эпохи. Тот же Стравинский по стилю ближе к Моцарту, чем к Верди. Верди другой, он очень страстный, объемный, с большой дистанцией и раскрытием персонажа, с каждой нотой в глубину души. Там по-другому выстраивается накал, по-другому чувствуется, по-другому существует время на сцене. Это другое измерение, более масштабное. Моцарт более томный, изысканный, тонкий, он как бриллиант, который постепенно раскрывается, очень интеллектуальный и наполненный. Но везде ты поешь своим голосом. Меняются только стилевые, речевые и тональные основы, очень важен текст, смысл, собранность на сцене. В этом сезоне мне посчастливилось пополнить свой репертуар оперой Стравинского «Похождения повесы», замечательной партией Энн Трулав – это олицетворение светлой, девичьей, настоящей преданной любви. Ее можно спеть очень по-разному, можно сделать ее более классической, а можно исполнить ее, будто поешь Моцарта, спеть ее немного по-другому. Она другая девушка, не Виолетта Валери, скажем так. И дальше ты читаешь нотный текст и понимаешь, что просто не можешь спеть ее по-другому, именно так, как видишь ее лично ты. Хорошо, что сейчас есть очень много записей, которые ты можешь изучить, чтобы найти свою личную героиню. Мне очень нравится, как ее поет Дебора Йорк, барочная певица, в репертуаре которой очень много Генделя. Она очень легкая, ясная, чистая, и слушая ее, я отдыхаю. Ее Энн выходит лучиком света, которая очень любит, она не обижена, она только ищет во всем свет. Если же начать ее петь в классической манере сопрано, это уже не та девочка, это уже совсем другая взрослая девушку. Поэтому для меня очень важно передавать характер через звук. Ведь что бы я ни пела, я пою только своим голосом. Преобразить его, окрасить может только видение героини.

Вообще Моцарт, Прокофьев, Стравинский, Массне, Верди и Чайковский – это мои любимые композиторы. Опера «Война и мир» меня поразила, хоть я и не принимала в нашей постановке участие. Эта музыка переворачивает сознание, как и Стравинский. Это особый смысл, неизбежность бытия. Музыка не только о любви, свободе, там всегда есть глубинные замыслы авторов. Точно так же трогает меня и Массне, «Манон», опера, которая начинается и заканчивается практически одними и теми же словами «Это и есть вся история Манон Леско». И музыка написана таким образом, что эта история ни на минуту не отпускает. Каждый раз, когда я репетирую партию Манон, я плачу, потому что по-другому прожить, прочувствовать эту роль я просто не могу, а выплакать все слезы надо до сцены, чтобы голос не дрожал. Как только ты начинаешь окружать себя этой музыкой, ты как оголенный провод пропускаешь ее через себя. И не реагировать на нее, не растрогаться возможности нет. Я думаю, что Массне и хотел такого результата, хотя и работать с этим нелегко. День за днем проживая эту музыку, ты не можешь не жить эмоциями героини. Но в итоге печаль сменяется счастьем, потому что ты осознаешь эту великую гармонию, ты купаешься в ней, чтобы донести ее до публики. Артист здесь как проводник, как сосуд. И каждый наполняет этот сосуд именно тем, что проживается у него внутри. Я очень благодарна той команде, которая у нас собралась – мы работаем над любым спектаклем как единое целое. Мы и должны это делать вместе, только тогда получится полноценное произведение, а команда получает удовольствие от того, как работают твои коллеги. Мы никогда не думаем только о себе, потому что мы делаем искусство, а его всегда делают только душой. Ведь каждый из нас осознает, что он поет вечное, и, возможно, тебя никто не будет помнить, а эту музыку будут помнить всегда. Ее надо исполнять достойно, правда не всегда выходит…

Потому что все артисты – перфекционисты?

Дело не только в этом. У нас все очень зависит от состояния. Иногда ты понимаешь, что ты сейчас не в идеальной форме. В этом случае, к примеру, выходя на сцену, лучше спеть какие-то неудобные верхние ноты плоско, что конечно же никому не хочется, но зато чисто. Мы часто поем после дороги, после долгих перелетов, и каждый придумывает способы, чтобы обойти свои физические и моральные проблемы. Ведь зритель не знает, как ты себя чувствуешь, да и не должен. Но ему очень важно услышать чистое пение. У нас очень искушенная публика, она много слышала и смотрела, ее сложно удивить. Да и я понимаю, что не могу нравиться всем. Кому-то может не нравиться моя техника, моя работа на сцене, мой тембр. Это нормально, и я спокойно это принимаю, и стараюсь расти, побеждать свои проблемы.

Именно в такие эмоционально сложные моменты я понимаю, как здорово, что есть оперетта. Там особо не поплачешь. Потому что от таких героинь, как Манон или Виолетта Валери не хочется жить еще несколько часов, настолько ты глубоко пропускаешь все эти слова и эмоции через себя. Ту же Виолетту я прожила, начиная с ее реального исторического персонажа, который перетек в книгу Дюма, а потом уже в оперу. Даже сам Дюма признал оперу Верди, был тронут ей и говорил, что эта музыка будет вечной, а его книга, может, и забудется. Поэтому, когда я осознаю всю эту глубину, я понимаю, что, несмотря на всю свою сложность, у меня самая лучшая профессия в мире.

Не так давно мы ездили в Казань с моими потрясающими коллегами по «Травиате» с Александром Нестеренко и Андреем Батуркиным, и это был очень интересный опыт. Другая постановка, костюмы, другие взаимоотношения героев. И мы конечно же привнесли в этот спектакль что-то свое, и это было по-настоящему хорошо. Именно благодаря тем людям, с которыми я работаю. Работать с ними – огромное счастье. Мы всегда поддерживаем друг друга, помогаем, мы знаем, чего ждать друг от друга. Таким образом, мы спокойны на сцене – значит, мы доверяем друг другу, а не занимаемся пристройкой в процессе спектакля. И это невероятная школа жизни нашего театра. Ведь моя проблема – это слова партнера. Чтобы он спел хорошо, удобно, в зал, я должна подать свою фразу правильно, смотивировать партнера на его текст. Точно так же работает и в обратную сторону. А уж какой груз лежит на дирижере, который буквально держит в своих руках все: оркестр, хор и нас.

Вы упомянули «Травиату» в Казани, и я не могу не спросить, насколько сложно вот так входить в спектакль другого театра, в другой постановке, поставленный не на Вас?

В Казани зачастую поют приглашенные артисты, у них постоянный конвейер. Там всегда один день на ввод, вечером прогон, на следующий день спектакль. И эта постановка рассчитана на то, что в нее можно быстро войти. Там самое важное – приехать с готовой ролью. Им нужен человек, исполнявший эту музыку. Я не могу сказать, что я знаю эту роль вдоль и поперек, с моей стороны, это пока еще поиск, открытая книга, и, думаю, это даже интереснее.

Если же говорить о нашем театре, где есть составы и вводы, то тут ситуация обстоит немного по-другому. Есть «Дон Жуан», который мы ставили вместе, и я эту роль вынашивала лично вместе с командой спектакля. Именно во мне лично пытаются найти именно то, что может мне помочь настроиться на эту партию. А на Виолетту меня вводили, и тут уже совсем другие законы. Есть записи, есть каноны партии, есть видение режиссера – это данность, которую ты должен на себя надеть. Здесь есть и плюсы, и минусы. Радость в том, что ввод происходит быстрее, постановка – процесс гораздо более долгий. Мне нравятся оба процесса. На готовую роль я очень люблю смотреть с пониманием того, что бы я еще добавила от себя, как бы я увидела эту героиню. Где-то мне разрешают это видение, а где-то говорят: «Нет, наша героиня не такая, это здесь лишнее». Как любит спрашивать Александр Борисович, «А что Виолетта любит пить по утрам – кофе или чай?» Нет, она любит вино. Это идет от простройки роли, объемности образа и набора повадок героини, и этот ответ для каждого свой. И это уже определенный характер, который сможет сложиться только после прочтения книги, после просмотра постановок, после прочтения воспоминаний ее современников, стихотворений Дюма. В этих строках вся любовь, вся боль, весь ужас этих отношений. И ты создаешь свой образ именно из этих деталей – ее ум, мудрость, доброта, готовность помочь, ее легкость и щедрость. И вот ты собираешь этот образ по кирпичику, собираешь этот материал, обнимаешь его и выходишь на сцену уже совсем с другим отношением. Это важный актерский поиск, и у каждого он свой, свои секреты. Ведь даже если ты не можешь ничего узнать о своем герое, ты должен видеть его по-особенному, интуитивно придумать этот образ. Кто читает, кто слушает другие исполнения, кто распевается до начала репетиции, чтобы туда войти уже в этом образе. Иногда мне важно выйти на сцену заранее и потрогать ее, вспомнить, я как будто боюсь. Нужно вспомнить этот воздух, пространство, чтобы, как только ты вышел на сцену, этого страха уже не было. Особенно в тех партиях, где с первых секунд уже сильный, серьезный материал. У каждого свои тайны.

Если вернуться к «Похождениям повесы», то премьера прошла просто блестяще, причем как для зрителей, так и для критиков. Сейчас, когда страсти улеглись, как Вы, как человек ищущий, часто собой недовольный, оцениваете премьеру сейчас?

Я безусловно довольна общим командным результатом, потому что работа в одном составе очень сложна. Ответственность выше, необходимо рассчитать силы, это всегда особый случай. Конечно, когда такие профи, как Богдан Волков, работают рядом с тобой, это очень вдохновляет. У него такая насыщенная профессиональная жизнь, он постоянно куда-то спешит, у него выступления по всему миру, и ты смотришь на него и думаешь: «Если он может все то, что у него в расписании, то значит, со своим я уж точно справлюсь». С Дмитрием Зуевым мы вместе работаем в театре, у него насыщенный репертуар, множество ярких ролей, интересных проектов, и я не могу не восхищаться работе с ним, таким профессионалом своего дела. Я практически бежала на репетиции, и я рада, что наше общее дело так благополучно сложилось, в атмосфере общей любви и взаимного уважения. Также огромная благодарность нашему дирижеру-постановщику Тимуру Зангиеву. У нас было множество спевок, поисков, кропотливой и усердной работы, после которой мы влюбились в свои роли с еще большей страстью.

Что касается своего личного результата, то нужно еще очень много работать, и это прекрасно, что между блоками был такой перерыв, потому что на это самосовершенствование есть время. Я беру записи, переслушиваю, понимаю, что мне нравится, что нужно изменить или проработать, что не сработало. Режиссер спектакля хотела определенного характера, у них была конкретная запись, которая была для них образцом. Из меня периодически вырывалась этакая жертвенная дева, и мне говорили: «Нет, это какая-то Жанна Д’Арк, но ты другая девочка, ты Энн Трулав! Найди себя в этом рисунке, найди свой темпоритм, не хлопочущий, не резкий. У тебя на земле другая миссия.» И постепенно ты отходишь от своих шаблонов и приносишь в партию то, что в нее вложили другие люди. Режиссеры имеют на это право, но мне тоже интересно сделать что-то новое для себя. Другое мироощущение, другой свет от героини, любовь тоже другая, не резкая, не страстная, но чистая, высокая и жертвенная. Она верит в светлое будущее всей душой.

Принимать участие в таком спектакле – это огромная честь для меня, такие события не так часто встречаются в твоей жизни. Бывает, что они и никогда не случаются. И я каждый день думаю о том, чтобы стать в этой партии лучше, чтобы найти какие-то новые краски, чтобы стать еще более достойной своих партнеров, которыми я восхищаюсь. Это моменты, когда ты отдаешься процессу полностью и понимаешь, что получаешь кайф от этого. На сцене это всегда особенное чувство – ведь тут мы очень близко к зрителю, чувствуем его, слышим его эмоцию, мы напитываемся ей. Но это все может нас отвлекать, вышибать из процесса. Поэтому репетировать нужно настолько, чтобы эти эмоции не отвлекали тебя.

Но я не могу сказать, что я довольна. Есть вещи, которые у меня не получились, по моим ощущениям, и я думаю, как исправить и сделать еще лучше!

А как Вы для себя оцениваете финал оперы, финал отношений Тома и Энн? С одной стороны, он умер, но, с другой, он ведь спас свою душу.

Для меня этот финал, когда он говорит ей «моя Венера», когда извиняется перед ней, очень сложный – наверно, мне бы хотелось, чтобы он и дальше сходил с ума и был бы жив. Как любой любящей женщине, Энн важно услышать это признание в любви. И даже в этом сумасшествии она видит будущее, видит жизнь. Поэтому я не понимаю для себя, что же лучше. Принимать любовь от умирающего – это особенно болезненное чувство. Венера и Адонис – это уже другой космос. Богдан отыгрывает этот трогательный момент удивительно, его невозможно не простить. И Энн прощает, она его не винит ни в чем. Она пытается его спасти, несмотря на то что он ее бросил, обманул, но она видит в нем что-то светлое, что не видит никто. И Ник Шедоу это понимает, он знает, что Энн все портит, что его план может разрушить только она. И финал невероятно трогательный, потому что все будто живы в итоге. Эта история не может оставить равнодушной, она очень поучительная и нежная. И мы можем только догадываться, что станет дальше с Энн – влюбится ли она или нет, уйдет в монастырь или продолжит жить дальше. Каждый додумывает сам. Но вряд ли она поступит как Ольга из «Евгения Онегина», которая погоревала немного и вышла за другого. Она настоящая героиня, с очень говорящей фамилией, она спасительница его души. Далеко не каждая женщина способна на такую любовь, когда можешь искренне понять и простить, без обязательств и требований. Ведь в реальности никто никому ничего не должен, а любовь можно только заслужить.

Вы говорили, что эта роль для Вас не на вырост. А есть ли роли, которые, как Вам кажется, для Вас на вырост, но до которых Вы хотели бы дорасти?

В принципе, почти любая роль редко когда получается с первого раза. Все всегда на вырост. Чтобы вырасти в партии, очень важно еще ее и обкатать. Чтобы она прошла болезнь, недосып, дорогу, какие угодно неприятности и злоключения. Нужно спеть в разном состоянии, чтобы закрепиться в роли. У меня нет партий, которые я выучила, закрыла и пою на автомате. Каждый спектакль – это всегда новая задача. Это внутренняя работа, анализ голосовых особенностей, где не довела ноту, где плохо работала с дыханием, это всегда нужно анализировать. С этим мне помогает мой концертмейстер театра Г.К. Михеева, которая не дает мне расслабиться и постоянно ставит новые актуальные задачи и выравнивает мое исполнение, так же как и мой педагог К.П. Лисициан, которая на протяжении уже тринадцати лет мой верный спутник в мире музыки и которую я очень люблю и ценю.

А что касается партий, которых у меня пока нет, то я очень люблю Пуччини. Он трогает меня так же, как Верди и Массне. Партия Мими – это одна из тех партий мечты, до которых хотелось бы дорасти, и важно, чтобы кто-то из режиссеров и дирижеров увидел меня в этой роли. Мне очень нравится Наташа Ростова, это тоже партия, которую можно петь совершенно по-разному. И я надеюсь, что мой голос тоже подойдет для этой роли. Я очень рада, что в моей жизни есть Виолетта, потому что эта партия тоже была когда-то партией моей мечты, я очень долго ее ждала, работала, чтобы она у меня была. Она не сразу созрела в моем голосе, в моей голове, и сейчас, как только я начала ее понимать, спектакль сняли, и мне очень жаль, что Виолетта ускользнула от меня. Но я спела эту роль в 2019 году на фестивале в Италии, в Казани, как я говорила ранее, а также в Саратовском театре оперы и балета. Это очень ценно для меня, потому что только сейчас я перестала бояться «Травиаты». Ведь Виолетт очень много, и зритель знает и музыку, и разных исполнительниц, и задача артиста – начать петь так, чтобы у зрителя не осталось вопросов и не было желания сравнить, и он просто получил удовольствие от спектакля.

У меня немного более личный вопрос: как ученице Александра Борисовича, легче ли Вам в театре? Или же со своих учеников он наоборот спрашивает больше?

Александр Борисович очень требователен к своим ученикам, и своих он берет редко. Выпускников у него было много, сюда попали единицы. И я не ожидала, что стану одной их них. Так случилось, что именно когда я заканчивала, из театра по разным причинам ушли сразу четыре сопрано. Появились некоторые «пустоты» в репертуаре и труппе, которые нужно было закрыть. Меня позвали на прослушивание, конечно же не А.Б. Титель лично. Я спела два прослушивания здесь, одновременно с этим проходили прослушивания в других театрах Москвы, Но меня взяли в МАМТ, и выбор я сделала сразу же, было несколько ролей, на которые я могла вводиться – партии в «Сказке о царе Салтане», в премьере сезона 2012-2013 «Веселой вдове» и «Вечере классической оперетты». Получается, что со своего первого сезона в театре я попала в обойму труппы, и Александр Борисович спрашивал с нас как со своих учеников вдвойне. Ведь если другие артисты не учились у него, то мы-то уже должны знать все, что он объясняет. Так что он для своих выпускников как отец, который не «залюбливает» детей.

Для меня большое счастье, что я попала к нему на курс, а также в руки к Карине Павловне Лисициан в ее класс вокала. Я стала заниматься вокалом только в пятнадцать лет в Новокузнецке, училась у чудесного педагога Н.К. Курихиной, а в девятнадцать я уже поступила в институт в Москве. Я приехала, почти ничего не понимая, и Карина Павловна приняла меня и помогла освоиться в профессии. И работать я хотела непременно в МАМТ, в котором видела удивительный симбиоз вокала, актерской игры, тонкой, режиссерской работы. До сих пор иногда думаю: «Боже мой, неужели я здесь работаю!» Часто работы очень много, спать некогда, но это все равно невероятный кайф. Я сейчас в том самом возрасте как вокалистка, когда надо работать, пахать. И я благодарна Александру Борисовичу, что он сделал из меня артистку. Вся база, заложенная им, сама по себе гениальна, и только уже мы, его ученики, можем не сразу понимать и применять что-то из этих уникальных знаний.

Особое удовольствие – это работать над операми, которые ставит сам Александр Борисович. Просто невероятно, как глубоко и точно он работает с каждым артистом над ролью. Поэтому, когда ты приезжаешь на гастроли, то тебе есть с чем приезжать. Мои коллеги, которые работают за границей, также говорят, что приезжают с полностью готовыми ролями, благодаря Александру Борисовичу. Он совершенно потрясающий человек с невероятной энергетикой, знаниями. Я работаю с ним уже 13 лет – пять лет в ГИТИСе и Восьмой уже в театре, и каждый день я выношу из работы с ним что-то новое – фильмы, книги, спектакли, стихотворения, музыка. Он наполняет нас. И мы, его выпускники, эту информацию «жадно жрем», как бы грубо это ни звучало. Потому что если ты ее не сожрешь, то за тебя это сделает кто-нибудь другой, и он-то уже выйдет на тот уровень, на который мог бы выйти ты. Ты много и честно работаешь, растешь, и счастье в том, что ты никому ничего не должен за это. Ты попал в обойму и стараешься не оплошать, честно выполняя свои задачи. Александру Борисовичу я бесконечно благодарна за то, что он дал мне профессию, за каждую свою роль, за каждый шанс в своей жизни, за все знания, которые он в нас вложил.

Мы благодарим МАМТ за помощь в организации интервью

================================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5022

СообщениеДобавлено: Пт Фев 28, 2020 11:18 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020022807
Тема| Музыка, Персоналии, Лейф Сегерстам
Автор| Марина Алексеева
Заголовок| Финский дирижер и композитор Лейф Сегерстам рассказал, что думает о Петербурге
Накануне он впервые выступил в Филармонии имени Д. Д. Шостаковича вместе с Санкт-Петербургским государственным академическим симфоническим оркестром

Где опубликовано| © «Петербургский дневник»
Дата публикации| 2020-02-25
Ссылка| https://spbdnevnik.ru/news/2020-02-25/finskiy-dirizher-i-kompozitor-leyf-segerstam-rasskazal-chto-dumaet-o-peterburge
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Про Лейфа Сегерстама едва ли скажешь, что он мировая знаменитость. Колоритен? Да! Непредсказуем? Еще бы! Его собственные сочинения оркестр исполняет порой без… дирижера. А своими криками при исполнении симфоний он покорил даже Интернет. Ролики набирают миллионы просмотров.

ДИРИЖЕР И КОМПОЗИТОР

На самом деле Лейф Сегерстам – один из самых востребованных дирижеров современности, скрипач, пианист. Он возглавлял Королевскую оперу в Стокгольме, Финскую национальную оперу, Датский национальный симфонический оркестр, Филармонические оркестры Турку и Хельсинки, оркестры Австрийского и Финского радио. И нет, пожалуй, ни одного известного музыкального коллектива в мире, в котором он не работал бы как приглашенный дирижер.
Также Лейф Сегерстам – композитор. На его счету струнные квартеты и многочисленные концерты. А еще – 326 симфоний, таких же необычных, как и он сам. Большинство из них длится ровно 22 минуты. На вопрос журналиста «Петербургского дневника», кем же он все-таки ощущает себя в первую очередь – дирижером или композитором, Сегерстам отшучивается: «Хоть я и сильно похудел за последнее время, все равно остаюсь достаточно толстым. И знаете почему? Просто мне приходится съедать каждый день два завтрака: один за дирижера, другой – за композитора».
А потом серьезно добавляет: «Я думаю, что дирижеру необходимо умение видеть мир звуков изнутри, то есть глазами композитора».

ЗНАЙ НАШИХ!

Сам Лейф Сегерстам называет себя «нордическим финном». И объясняет, что слово «Финляндия» в переводе со шведского означает вовсе не «последний приют», а «хорошая земля».
Себя он сравнивает с Санта-Клаусом, которого в Финляндии зовут Йоулупукки. И, хитровато улыбаясь, передает всем привет от полярных мишек.
Маэстро уже выступал в Петербурге с оркестром Мариинского театра. Был у него и опыт работы с Санкт-Петербургским государственным академическим симфоническим оркестром (ГАСО). В китайском городе Нанкин он сыграл с нашими музыкантами и представил оперу «Мулан». «Там очень интересный сюжет. В опере рассказывается о том, как девушка, переодевшись в мужской костюм, отправляется на войну. И ни один человек не догадывается, что она женщина. Вы когда-нибудь слышали о таком?» – спрашивает музыкант.
Разочаровывать маэстро, конечно, неполиткорректно. Но и ударить в грязь лицом не хочется. Разве найдется у нас хоть один человек, который не видел знаменитую «Гусарскую балладу» Эльдара Рязанова с прекрасной музыкой Тихона Хренникова?

ЛЮБИМЫЕ АВТОРЫ

Для своего нынешнего выступления в Петербурге Лейф Сегерстам выбрал первые симфонии Дмитрия Шостаковича и Яна Сибелиуса. Говорит, что сделано это сознательно: когда Шостакович писал это произведение, он был очень юн. А Сибелиус, хотя и не был уже так юн, оставался молодым в душе.
«В симфонии Сибелиуса можно услышать много русского влияния. У Шостаковича это более гротескно, под влиянием неоклассицизма. Поэтому эти первые симфонии и были выбраны для концерта», – отмечает Сегерстам.
Отношение к Шостаковичу у него вообще особое. Он сыграл почти все его симфонии. Еще в далеком 1977 году первым дирижировал в Вене его Четвертой симфонией. И так совпало, что в одной с ней программе шла Четвертая симфония Сибелиуса, которая тоже прежде не звучала в Вене. «Так что мне довелось провести вдвойне исторический концерт», – хвалится маэстро.

ВАЖНА ИНТУИЦИЯ

Лейф Сегерстам считает, что лучшая дирижерская школа сейчас в Финляндии. Там много молодых талантливых людей. И все больше появляется интересных женщин-дирижеров.
Российских музыкантов из ГАСО он тоже ценит. «Мне очень понравилось, как они проявили себя в Китае в опере "Мулан". И хотя это был единственный случай совместной с ними работы, я очень доволен результатом. Это действительно был большой успех. Люди вставали, долго аплодировали, кричали браво», – вспоминает Сегерстам.
Он считает, что главная черта, которая должна быть присуща настоящему музыканту, – это естественность. А она, в свою очередь, складывается из честности, открытости и откровенности.
«Еще очень важна интуиция, когда человек улавливает, что происходит вокруг. Только тогда и рождается настоящее музыкальное откровение», – убежден маэстро.

ВСТРЕЧА С ПЕТЕРБУРГОМ

Лейф Сегерстам из семьи композитора Селима Сегерстама. Будущий дирижер окончил Академию Сибелиуса, преподавал, руководил хорами. Однажды даже исполнил роль Вяйнямейнена в горячо любимом им финском эпосе «Калевала».
«Это очень важная веха в моей биографии», – объясняет он.
Талант деда и отца унаследовали и дети. У Сегерстама их пятеро. Но когда он рассказывает о семье, то называет цифру 11 и уточняет: «Это вместе с внуками».
«У меня очень одаренная семья. Один мальчик учится в Гарварде, другой служит, третий – успешный марафонец. Средняя дочь – талантливый художник. И еще одна дочь в качестве солистки недавно выступала в консерватории, имела большой успех. Так что все мои дети прекрасны и талантливы. И имеют некую "сегерстамность". И у них такая же улыбка и талант, как у папы», – улыбается он.
Сегерстам рассказывает, что читал много произведений русских классиков, и особенно ему запомнилась история про Пиковую даму.
«Однажды поздно вечером я решил прогуляться по местам, связанным с пушкинским сюжетом. И забрел в Летний сад. Там ко мне подошел молодой человек и неожиданно спросил: "Вы Чайковский? Хочу вас обнять". Я говорю: "Нет, я Сегерстам". А он опять твердит свое: "Да нет же, вы вылитый Чайковский!" Эту первую встречу с Петербургом я никогда не забуду», – заключает композитор.
Концертные залы в Петербурге прекрасные. А музыканты с хорошим темпераментом и открытым сердцем. Поэтому я всегда приезжаю сюда с большим удовольствием. Тем более что добираться недалеко и недолго, — Лейф Сегерстам.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8  След.
Страница 6 из 8

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика