Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2020-01
На страницу Пред.  1, 2, 3
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Чт Янв 30, 2020 5:30 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020013001
Тема| Музыка, Опера, Фестивали, Золотая маска, Персоналии,
Автор| Марина Гайкович
Заголовок| Три сестры и Орфей в ушанке. Самые любопытные спектакли оперной программы "Золотой маски"
Где опубликовано| © Независимая газета
Дата публикации| 2020-01-28
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2020-01-28/7_7779_cilt2.html
Аннотация|

Спектаклем Театра Наций «Стиляги» началась конкурсная программа «Золотой маски» в музыкальном театре. Жюри предстоят насыщенные три месяца работы: список номинантов в этом году чрезвычайно обширен, что, впрочем, не удивительно – всего было отсмотрено, если верить статистике, 386 спектаклей из 75 городов.

Рекордное количество номинаций – в опере, их 14, и список претендентов на главную театральную премию страны весьма любопытен. Он объединяет большие государственные театры и маленькие частные оперные компании, «Евгений Онегин» – и экспериментальная партитура для глухих артистов, шедевры – и редкие оперные находки. Эти 14 номинаций в некоторой степени отражают тенденции последних лет, стимулирующие, с одной стороны, беспроигрышное укрепление фундаментальной опоры на вечную классику, с другой – расширение репертуара, порой неожиданное, с третьей – поиски новых форм, порой настолько далеко отходящих от оперы, что специалисты по музыкальному театру – пока кулуарно – поднимают вопрос о необходимости новой номинации.

Спектакль «Аллюки» (4 апреля в Историческом музее) – как раз из таких. Режиссер Туфан Имамутдинов и композитор Эльмир Низамов поднимают тему сохранения языка – и, как следствие, культуры, личности. В партитуре для хора используются пять стихотворений татарского поэта Габдуллы Тукая («Аллюки» – название колыбельной песни). Они исполняются здесь на вымирающих языках, названия которых – долганский, челканский, тувинско-тоджинский и шорский – сегодня кроме их малочисленных носителей (режиссер, по его словам, искал их целый год) известны лишь специалистам-филологам. Но есть и еще один язык – язык глухих – напоминающий о хрупкости, ранимости мира.

Опера венгерского композитора Петера Этвеша «Три сестры», которую представляет театр Урал Опера Балет (3 марта в Музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко), за 20 лет после премьеры была поставлена десяток раз, в том числе в титулованных театрах вроде Венской оперы. Сам факт появления этой партитуры на российской сцене заслуживает внимания: виртуозный спектакль, где задействовано два оркестра (в яме и над сценой), стал кульминацией линии, взятой театром несколько сезонов назад. Без опыта освоения музыкального языка ХХ века – через оперу Гласса «Сатьяграха» и «Греческие пассионы» Мартину – «Три сестры» вряд ли легко поддались бы труппе екатеринбургского театра.

Неожиданно в шорт-лист «Золотой маски» попал спектакль театра «Амадей». Театр, существующий практически на энтузиазме, без собственной сцены, до сих пор даже в поле зрения экспертов попадал крайне редко. Спектакль, который участвует в конкурсе, поставлен героическими усилиями труппы и режиссера Анны Саловой, ученицы Дмитрия Бертмана в ГИТИСе (это была ее выпускная работа). Постановок оперы Джана Карло Менотти «Ложь Мартина» (23 и 20 марта в Англиканском соборе Св. Андрея) – не то что в России, в мире – по пальцам пересчитать. Взять его для диплома – настоящий вызов, слишком много организационной работы. По традиции исполняется опера только в церкви, хотя задумывалась как телевизионная, впервые прозвучала в соборе и положила начало линии церковных опер Менотти, предполагает кроме солистов и оркестра участие детей (их нашли в одной московской школе). Но все сложности того стоят: под высокими сводами собора история сироты Мартина звучит особенно горестно. После жестокого обмана человека, представившегося отцом, обретет ли он веру – в человека, человечество и Бога?
«Духовные пути человечества и Христа пропущены через хрупкое тело одной женщины», – говорит режиссер Екатерина Одегова о своей постановке оперы Бенджамина Бриттена «Поругание Лукреции» (12 апреля в театре «Новая Опера»). Она ставит спектакль-страсти, где поднимает не только вопросы насилия и верности, но человечности души и крепости духа. Дирижер Ян Латам-Кениг, можно сказать, перенял опыт из рук композитора – мальчиком-хористом он участвовал в исполнении сочинений Бриттена под авторским руководством, что, конечно, добавляет московскому спектаклю особый вес.

На другом полюсе – одна из первых опер в истории: «Орфей» Монтеверди (13 апреля). Шедевр начала XVII века звучит в Детском музыкальном театре им. Сац не менее актуально, чем оперы современных композиторов. В интерпретации режиссера Георгия Исаакяна и художника Ксении Перетрухиной это история не богов, но обычных людей – советских, послевоенных времен – которые, впрочем, тоже могли шагнуть в ад и попытаться спасти свое счастье, своих любимых, свою жизнь.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Чт Янв 30, 2020 5:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020013002
Тема| Музыка, Опера, «Collegium 1704», «Бореады» Жан-Филиппа Рамо, Персоналии, В. Лукс
Автор| Сергей Ходнев
Заголовок| Трагедия без героев
«Бореады» Рамо в «Зарядье»
Где опубликовано| © "Коммерсантъ" №16
Дата публикации| 2020-01-30
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/4234964
Аннотация|

В концертном зале «Зарядье» состоялась российская премьера оперы Жан-Филиппа Рамо «Бореады» (Les Boreades, 1763). Последнюю «лирическую трагедию» классика французского барокко исполняли европейские солисты в сопровождении чешского оркестрово-хорового коллектива «Collegium 1704» под управлением дирижера Вацлава Лукса. Рассказывает Сергей Ходнев.

«Бореады» — не «Галантные Индии» или «Платея», под занавес ХХ века они вернулись в активный театрально-концертный оборот самым буквальным образом из небытия: постановочной истории в XVIII столетии у них попросту не существовало. Оперу 80-летнего Рамо вроде бы репетировали в 1763-м в Париже, но потом постановку отложили на неопределенный срок, а в следующем году композитор умер, и про «Бореадов» дружно забыли. Отчего — примерно понятно: Рамо для просвещенческих меломанов был слишком «ученым», слишком барочным, слишком укорененным в торжественной традиции французской придворной оперы. Передовые теоретики превозносили новомодных итальянских авторов, да к тому же «великий Глюк явился и открыл нам новы тайны»: в 1762-м состоялась премьера глюковских «Орфея и Эвридики», а десять лет спустя Глюк перебрался в Париж, и тут уж мало кого всерьез интересовало, что успехом собственных опер он обязан как раз изучению «лирических трагедий» Рамо.

Либретто «Бореадов» тоже вряд ли было очень по вкусу единомышленникам Руссо и Дидро: линейно выстроенный мифологический сюжет темноватого происхождения с не то масонскими, не то галантно-литературными обертонами. К Альфизе, царице Бактрии, сватаются сыновья бога северного ветра Борея — Кализис и Борилей: воля богов требует, чтобы царица породнилась именно с «бореевой кровью». У Альфизы, однако, взаимная страсть со жрецом Аполлона Абарисом, ради брака с которым она готова даже оставить трон. Разгневанные бореады зовут на помощь отца, но Абарис при помощи волшебной стрелы, врученной ему Амуром, вызволяет Альфизу из царства Борея, а там и неизбежный «бог из машины» оканчивает дело почетным пирком да свадебкой: Аполлон возвещает, что Абарис его сын от нимфы, приходящейся родней Борею, так что формальных препятствий для счастливого брака не остается.

В нынешнем московском исполнении не все подробности этой прелестной истории пропелись идеальным образом —:у иных артистов (бас Николас Бройманс — Борей, баритон Бенуа Арну — жрец Адамас, бас Лукаш Земан — Аполлон) их по большей части небольшие партии звучали в лучшем случае с деловитой отстраненностью. Удачнее всего выступила главная пара, по колориту очень несходная: Альфиза в исполнении сопрано Деборы Каше, изящном, деликатном, с красивым округлым звучанием, и Абарис, спетый тенором Матиасом Видалем, одним из патентованных специалистов по французским барочным ролям такого кроя, в радикальной «антиитальянской» манере — с утрированной актерской патетикой в подаче речитативов и демонстративно-надрывными верхами.
Впрочем, было тем заметнее, как мастеровито отстаивали достоинства партитуры Рамо Вацлав Лукс и его «Collegium 1704», и таки отстояли. Оркестровое письмо композитора в «Бореадах» вправду изумительно. Устрашающая буря между третьим и четвертым актами, явления божеств, осиянных неземным олимпийским светом, щедрые инъекции танцевальных дивертисментов — все это звучало не формальными и типизированными «спецэффектами», а чистой музыкой, драгоценной, красочной, вневременной. В сущности, «Бореады» в версии Лукса предстали не столько произведением музыкального театра, сколько грандиозной оркестровой сюитой с пением и хорами, прекрасной на совершенно недраматический лад. И следить в ней было интереснее всего не за приключениями героев, а за композиторской мыслью — вот, казалось бы, не самый затейливый инструментальный состав — струнные, гобои, фаготы,— к которому иногда подключаются валторны, и вот чудом возникающая на выходе совершенно импрессионистская сонорность. А отсутствие балетного действия с лихвой компенсировал ударник оркестра, с невозмутимой виртуозностью оперировавший целым арсеналом внесенных дирижером «украшательств» — от маленького колокольчика до громоздкой «машины ветра».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Чт Янв 30, 2020 5:45 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020013003
Тема| Музыка, Фестивали, «Зимние грезы», Персоналии, Е. Мечетина
Автор| Елена ФЕДОРЕНКО
Заголовок| Екатерина Мечетина: «Исполняем то, к чему лежит душа»
Где опубликовано| © «Культура»
Дата публикации| 2020-01-30
Ссылка| https://portal-kultura.ru/articles/festival/314286-ekaterina-mechetina-ispolnyaem-to-k-chemu-lezhit-dusha/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В начале февраля в Москве состоится IV международный музыкальный фестиваль «Зимние грезы», продлевающий радость новогодних праздников.
Начиная с 2017 года в стенах Московской консерватории встречаются ее лучшие воспитанники — уже знаменитые, но еще достаточно молодые музыканты. Хедлайнер фестиваля — виолончелист Сергей Антонов, ставший в этом году трижды номинантом 62-й премии Grammy в составе Hermitage Piano Trio за дебютный диск с записями трио Сергея Рахманинова. И он, и его команда — звезды, лауреаты международных конкурсов и фестивалей, желанные гости на самых престижных площадках мира. О «Зимних грезах» «Культура» расспросила постоянного участника проекта, известную пианистку и педагога Екатерину Мечетину.

культура: Что отличает ваш фестиваль от остальных?

Мечетина: «Зимние грезы» замечательны своим художественным руководителем — Сергеем Антоновым. Он — личность, которая полумер не признает, и придумал масштабный проект, рассчитанный на перспективу: фестиваль проходит уже четвертый раз. Он состоит из трех концертов, и все они разные. Мы многое делаем вместе с Сергеем, и для меня он не просто друг, но и партнер по камерному ансамблю. Музыкант он потрясающий, не только блестяще владеет виолончелью, он уже и дирижирует. Кстати, его московский дирижерский дебют случился на первых «Зимних грезах». И это здорово!

культура: «Зимние грезы» открываются 4 февраля в БЗК гала-концертом непривычного жанра — «Творческие дуэли». Кто кому противостоит?

Мечетина: «Дуэли» — отличительная черта «Грез», ими неизменно стартует фестиваль. Формат захватывающий — участники по очереди играют и дирижируют. Музыканты словно участвуют в соревновании друг с другом, превращаясь из дирижеров в солистов, а из солистов — в дирижеров, и удивляют публику неожиданной сменой ролей. Такая демонстрация своих разных талантов — особенный принцип концерта. Как раз на «Творческих дуэлях»-2017 Сергей преобразился в маэстро, и публика восторженно приняла этот эксперимент. В нынешнем году вызов примут, помимо Сергея Антонова, Валентин Урюпин, Алевтина Иоффе, Анастасия Ушакова, Петр Гладыш и Даниил Коган — все они выйдут на сцену. Прозвучат премьеры новых музыкальных произведений: впервые в Москве исполнят сочинение Арвидаса Мальциса из Литвы Mozart Games и Концерт для виолончели с оркестром «Сон Иакова» композитора из Израиля Баруха Берлинера. Инструменталисты встанут за пульт Концертного симфонического оркестра Московской консерватории, которым многие годы руководит дирижер Анатолий Левин.

культура: Он ведь бессменный участник «Зимних грез»?

Мечетина: Счастье, что он с нами с самого начала, без него и его оркестра трудно представить фестиваль. Анатолия Абрамовича все мы любим с давних пор. Он бережно руководит студентами-музыкантами, вводит их в мир будущей профессии оркестранта и здорово преподает ребятам то, чем они будут заниматься всю жизнь. Мы, солисты, всегда радуемся, когда есть возможность выступить с ним — тончайшим музыкантом и деликатнейшим аккомпаниатором.

культура: Конечно, не так легко придумать свежее и оригинальное название для фестиваля — у вас получилось. «Зимние» — понятно, а почему «грезы»? Не потому ли, что все участники — выпускники Московской консерватории — собираются на сцене, о которой грезили в годы ученичества?

Мечетина: Можно, конечно, «вычитать» и эту версию, она справедлива, мы все — ученики одной alma mater. Связано название и с симфонией Чайковского, которая звучала на первом фестивале. Радостная, плясовая, с колокольными перезвонами музыка финала симфонии № 1 «Зимние грезы» напоминала о новогоднем настроении, вере в сказку и мечту. Мы хотели продлить праздник.

культура: Чем интересен второй вечер камерной музыки 6 февраля? «Концерт для холста с оркестром» — так необычно названо одно из отделений.

Мечетина: Программа — для ценителей и знатоков, но других на фестивале, в общем-то, и не встретишь. Консерваторскую публику непростой камерной музыкой не то что не испугаешь, скорее, привлечешь, поскольку это самый сердечный, душевный и даже интимный тип музицирования. Ему отлично подходит камерное пространство Малого зала Консерватории. «Концерт для холста с оркестром» — это творческий тандем «Времен года» Антонио Вивальди и современной художницы Яны Ланде, которая во время концерта на сцене напишет картину, отражающую образы музыки. Сама Яна говорит, что исследует образ счастья. Формат и идея прекрасны. Подобное я однажды наблюдала во Франции и была крайне увлечена процессом, когда живописное полотно создается в момент исполнения. Возникло ощущение чуда, происходящего здесь и сейчас.

культура: Что прозвучит 12 февраля на заключительном концерте-посвящении Людвигу ван Бетховену?

Мечетина: Великий композитор родился 250 лет назад, и «Зимние грезы» открывают юбилейный «Бетховенский год», который отмечает весь мир. В Большом зале прозвучат увертюра «Творения Прометея», Пятая симфония и Тройной концерт. Наше трио предстанет в непривычном составе. Обычно мы с Сергеем Антоновым играем с Никитой Борисоглебским, но давно сверстанные планы не позволили ему участвовать в нашем проекте. Скрипичное соло исполнит Гайк Казазян — тоже наш большой друг и единомышленник. Мы радуемся возможности объединиться новым составом благодаря ненаписанному когда-то концерту для виолончели.

культура: Почему ненаписанному и почему для виолончели?

Мечетина: Это сочинение Бетховена для скрипки, виолончели и фортепиано с оркестром известно как «Тройной концерт». Существует вполне доказательное мнение, что изначально композитор планировал произведение для сольной виолончели — настолько развернута партия этого инструмента, но получился концерт для ансамбля с оркестром.

культура: Действительно ли участники сами выбирают произведения для исполнения?

Мечетина: Художественный руководитель фестиваля не сомневается в том, что когда солисты сами определяют свою программу, то результат оказывается потрясающим. Конечно, мы предлагаем сами, никто не загоняет нас в жесткие рамки, но обсуждаем содержание концертов сообща, и каждый ощущает высокую степень доверия к его замыслам. Мы собираемся и методом мозгового штурма решаем, как позиционировать фестиваль, выстраиваем его драматургию. И, конечно, исполняем то, к чему лежит душа, о чем мечтали. И это вносит задушевность и откровение в атмосферу фестивальных вечеров. Его чувствует публика, а она на «Зимних грезах» — благодарная, замечательная, чуткая.

культура: Можете представить участников фестиваля?

Мечетина: Мы все люди одного поколения, из одной среды, нас всех связывают теплые отношения, мы рады собираться вместе, и даже не знаю, чего в «Зимних грезах» больше — работы или удовольствия. Мы всю фестивальную неделю живем сообща, и это огромное счастье. Алевтина Иоффе — главный дирижер Детского музыкального театра имени Наталии Сац, замечательный музыкант. Я с ней один раз играла, и это была великолепная встреча. Кларнетист Валентин Урюпин — главный дирижер Ростовского симфонического оркестра. Год назад мы искренне радовались за нашего друга, получившего Президентскую премию для молодых деятелей культуры. Клавесинистка Александра Коренева умеет смешивать старинные произведения с современными и делает это удивительно органично.

культура: Каким видите движение музыкальных фестивалей в будущем?

Мечетина: Фестиваль — удобная модель и современный способ привлечь внимание к каким-то конкретным своим устремлениям и идеям, задачам и их решениям. У меня тоже есть два фестиваля.

культура: Один из них в Сургуте, не так ли?

Мечетина: В Сургуте — Международный молодежный фестиваль «Зеленый шум». Еще один проект — Musica Integral — объединяет профессионалов и любителей, которые учились музыке, но выбрали другие профессии. Считаю, что любительское музицирование нужно поддерживать. С «Зимними грезами» тоже есть точки пересечения — его участники, например, скрипач Гайк Казазян всегда охотно играет на нашем заключительном гала.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Чт Янв 30, 2020 6:08 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020013004
Тема| Музыка, Фестивали, «Mozartwoche», Персоналии, Роландо Вильясон
Автор| Алексей Мокроусов.
Заголовок| Чем жив Моцарт
В Зальцбурге проходит фестиваль Mozartwoche
Где опубликовано| © «Коммерсант»
Дата публикации| 2020-01-30
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/4234965
Аннотация|

В Зальцбурге проходит первый крупный музыкальный фестиваль года — «Неделя Моцарта» (Mozartwoche). В партии интенданта выступает знаменитый тенор Роландо Вильясон. Рассказывает Алексей Мокроусов.

Мексиканский тенор Роландо Вильясон руководит «Неделей Моцарта» всего второй год, но уже успел заложить новые традиции. В день рождения Моцарта сам Вильясон поет на зальцбургских площадях (адреса понятны — перед домами, где родился и жил Моцарт). Один из музеев проводит в дни фестиваля бесплатные экскурсии по сокровищнице, где хранятся оригиналы моцартовских партитур. Другие тоже в деле — так, городской музей Зальцбурга показывает выставку современницы композитора Барбары Крафт, одного из известных портретистов эпохи, она и Моцарта запечатлела, пусть и посмертно, сегодня это самый знаменитый его портрет.

Каждый концерт фестиваля начинается с фразы «Моцарт жив!» — точнее, ею заканчивается аудиозапись обращения Вильясона к публике с традиционной просьбой выключить телефоны и не фотографировать. Зальцбург полюбил Вильясона, хотя не все его шаги равнозначны. Умение сочетать элитарное и массовое — редкий дар. Но даже спорное не меняет благожелательного отношения к интенданту, на всякий вкус у него свое предложение. Вот веселое концертное исполнение «Свадьбы Фигаро», где порой комикуют не только солисты (как певица выделялась Регула Мюлеман в партии Сюзанны), но и дирижер Андраш Шифф — кажется, он решил, что в этот раз дирижирует оркестром Cappella Andrea Barca в мюзик-холле.

Полуконцертное исполнение полно мизансцен, порой живых и остроумных. Сценическое действие выстраивал сам Вильясон, явно склонный к комизму, но эта склонность не всегда еще находит идеальную форму выражения. В будущем году Вильясон представит полуконцертного «Дон Жуана» — интересно, чем обернется его комическое дарование там.
В «Свадьбе Фигаро» блеснула и Юлия Лежнева как Барбарина, безоговорочный же ее триумф совпал с первым выступлением на фестивале ансамбля L`Agreggiata c харизматичной Кристиной Плюар за дирижерским пультом (говорят, ей предстоит важная роль на фестивале в ближайшие годы). Это был редкий концерт, где исполнялся не только Моцарт — после его «Торжественной вечерни исповедника» звучала «Ода на День св. Цецилии» Генделя, правда, в обработке Моцарта. А так Вольфганг Амадей царит почти безраздельно. Наверное, девять десятых сочинений в программах — его, таково было изначальное решение интенданта: убрать контекст, вернуть фестивалю Моцарта. Только он звучал и в концерте Даниэля Баренбойма с Венским филармоническим оркестром (в концерте для валторны солировал удивительный чех Радек Баборак), и в камерной программе французского пианиста Эрика Лесажа, ансамбля Les Vents Francais и квартета Кодаи, ему посвящены вечера квартета саксофонов Ebonit и сольный концерт хаммерклавириста Кристиана Безёйденхаута. Разве что в спектакле «Mozart Moves. Семь полудрам», поставленном Вильясоном вместе с Зальцбургским драматическим театром, дивертисменты Моцарта соседствуют с короткими пьесами современных авторов и хореографией XXI века — ход интересный и порой остроумный.

Главным же событием стала постановка Бобом Уилсоном оратории Генделя «Мессия» (снова в обработке Моцарта). Это копродукция с парижским Театром Елисейских Полей и — вот неожиданность так неожиданность! — Зальцбургским летним фестивалем. Тот отмечает столетие и по этому поводу «пригласил» в свою программу постановку «Недели Моцарта» — обычно такого сотрудничества не бывает.

Уилсон равен себе, что звучит как комплимент: да, можно заранее представить визуальное решение, неоновые направляющие декораций, тончайшую игру со светом, иронические мизансцены с большим количеством историко-художественных цитат, отсылающих к Востоку первых христиан. Но можно и заранее поверить в качество: Уилсон профессионал высокой пробы, все у него отточено и осмыслено, все подчинено жесткой художественной логике. В оркестровой яме не меньшую осмысленность проявляют «Музыканты Лувра» под управлением Марка Минковского, любимца Зальцбурга, руководившего фестивалем до Вильясона и запомнившегося радикальными решениями вроде приглашения конного театра Бартабаса.

Уилсон счастлив, что вернулся в город, знакомый ему еще по эпохе Жерара Мортье, когда он ставил «Пеллеаса и Мелизанду» и «Смерть Дантона», сейчас в зале немало людей, помнящих те спектакли. «Мессия» тоже запомнится — парадоксальным решением режиссера отказаться от религиозного взгляда на музыку и текст; сам он далек от религии, считает, что той нет места в театре. При этом свет, которому Уилсон уделяет внимание, словно это дива, определяющая сценическую жизнь, порождает энергию, близкую к экстатической. Все это звучало бы отвлеченно, если бы не голоса: кроме Филармонического хора Вены под управлением Вальтера Цее это четыре солиста — сопрано Елена Цаллагова (“Ъ” писал о ее Кармен в Брегенце 16 августа 2017 года), альт Вибке Лемкуль, тенор Ричард Крофт и бас Хосе Кока Лоса. На сцене появляются и персонажи без слов, отсутствующие в либретто, но присутствующие в выходных данных об участниках,— танцор Алексис Фузекис и бывший американо-итальянский программист Макс Харрис, после выхода на пенсию ставший по настоянию жены актером и полюбившийся Уилсону, тот задействует его не в первый раз. Борода Харриса внушительна, он может изобразить хоть Саваофа, и это вторжение немузыкального в пространство Моцарта — еще один кирпичик в здание нового фестиваля, которое выстраивает Вильясон. Главное — всему здесь найдется место.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Чт Янв 30, 2020 6:13 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020013005
Тема| Опера, Немецкая опера на Рейне, «Пуритане», Персоналии
Автор| Александр Матусевич
Заголовок| ЛОЖКА ДЕГТЯ НА ЗАКУСКУ
Лебединую песню Винченцо Беллини странным образом воплотили в Дюссельдорфе
Где опубликовано| © «Играем с начала»
Дата публикации| 2020-01-30
Ссылка| https://gazetaigraem.ru/article/21154
Аннотация|

Оперы бельканто по-прежнему редкие гостьи на отечественной сцене. В последние десятилетия российские театры сделали немало для того, чтобы вырваться за пределы набивших оскомину хитов типа «Севильского цирюльника» и «Любовного напитка», а в Московской филармонии в концертном исполнении иной раз звучит нечто совсем эксклюзивное («Дева озера», «Роберт Девере» или «Чужестранка»), но в целом ситуация остается диетической. Это касается даже великой троицы – Россини, Беллини и Доницетти; что уж говорить о неглавных композиторах стиля вроде Николы Ваккаи, Джованни Пачини или Саверио Меркаданте – скорее всего, их опер в России не поставят никогда.

Из «троицы» более других обойден вниманием Винченцо Беллини – мелодически самый одаренный и написавший опер менее других из-за ранней смерти. Изредка исполняется лишь его главный шедевр – «Норма» (сегодня в репертуаре «Новой оперы», и, кажется, больше нигде у нас), другие сочинения ставятся исключительно редко (разве что «Сомнамбула» появлялась в недалеком прошлом в Мариинке и Большом, но задержалась, увы, ненадолго), чуть чаще звучат в концертном исполнении.

Считается, что бельканто вообще, а Беллини в частности очень сложно исполнять – и это называют в качестве одной из причин редкости опер этого стиля на наших сценах. Певец должен обладать большим диапазоном (в частности женские партии в операх Беллини часто написаны не вполне понятно для каких голосов, и привычное по более поздней опере разделение на сопрано и меццо тут весьма условно), абсолютно владеть кантиленой (и дыханием – выпевать бесконечные беллиниевские фразы не каждому под силу), иметь феноменальную колоратурную технику. Желательно, чтобы сам голос, помимо технической вооруженности, был просто красив – пение-то предполагается прекрасное, а не просто умелое.

Справедливости ради надо сказать, что и на мировой сцене Беллини представлен гораздо скромнее коллег по стилю и здорово уступает двум топовым композиторам – Верди и Пуччини. Тем ценнее свежая попытка Немецкой оперы на Рейне, только что представившей на своей сцене в Дюссельдорфе последнюю оперу гения – «Пуритан», где некоторые музыковеды видят поворот от стандартов неаполитанской школы к более драматическому письму. Если бы не ранняя смерть, говорят они, Беллини написал бы череду остродраматических полотен, эволюционировал подобно тому, как это произошло с Верди, от клишированных фасонов оперы бельканто в сторону реализма и психологизма, и, возможно, именно он, учитывая его невероятный мелодический дар, а не Верди, стал бы национальным гением номер один. Но, познав невероятный триумф в Париже на премьере «Пуритан» в январе 1835-го, в сентябре того же года меланхолический сицилийский Орфей покинул грешную землю, не прожив и 34 лет.

По числу постановок на мировых подмостках «Пуритане» заметно уступают «Норме». Среди причин этого называют надуманный псевдоисторический сюжет (действие происходит в революционной Англии XVII века, в нем много нестыковок и противоречий, но когда в оперных театрах это кого-то волновало?), в большей – степени вокальные трудности мужчин: сверхвысокие ноты у тенора (для своего любимца Рубини композитор навставлял верхних ре) и колоратуры у баритона.

Немецкая опера на Рейне регулярно обращается к репертуару бельканто: премьерой прошлого сезона была доницеттиевская «Мария Стюарт», в репертуаре текущего сезона также такие оперы, как «Золушка» Россини и «Дочь полка» Доницетти. Неслучайно поэтому уровень премьеры отвечал высоким стандартам «прекрасного пения». Изумительный Дуйсбургский филармонический оркестр очаровывал утонченным звучанием, сбалансированностью групп и невероятно деликатным аккомпанементом певцам. Итальянскому маэстро Антонино Фольяни, признанному мастеру интерпретаций белькантовых опер удалось передать всю красоту и изысканность беллиниевской партитуры, высветить заложенную в ней экспрессию, но не пережать с драматизмом. Он любовался сам и дать возможность насладиться публике пением солистов, их голоса были постоянно на первом плане. Отлично звучал и хор Патрика Фрэнсиса Честната.

Великолепно провела виртуозную партию Эльвиры румынская сопрано Адела Захария, хорошо известная в Москве: мягкий и яркий звук, тембрально богатый голос, впечатляющее владение колоратурной техникой и превосходная кантилена свидетельствовали, что певица по праву поет такой репертуар. Ей удавалась и мечтательная меланхолия ее героини, и яркий драматизм, и отстраненное блуждание в сцене сумасшествия, но главное – качество и выразительность пения были убедительными.

Труднейшие мужские партии достойно исполнили румынский тенор Иоан Хотя (Артур) и мексиканский баритон Хорхе Эспино (Ричард). Первый порадовал красивым тембром и звучным, полетным голосом, а также смело взятыми верхушками. Лишь в финале сказалась некоторая усталость, и голос певца чуть закачался. Внешний облик артиста, молодого и стройного, исключительно гармоничен в роли юного отважного роялиста. Плотный и темный баритон второго отлично соответствовал роли ревнивого злодея, и хотя голос Эспино несколько тяжеловат, он хорошо справлялся с элементами подвижной техники.

Весь ансамбль солистов, включая исполнителей второстепенных партий, был очень качественен: турецкий бас-баритон Гюнес Гюрле (Уолтер Уолтон), венесуэльский тенор Андрес Сульбаран (Робертсон), специально стоит отметить итальянского баритона Луку Далль’Амико (Джордж Уолтон) и особенно – немецкую меццо-сопрано Сару Фереде (Генриетта) с красивым, пластичным и насыщенным голосом (к сожалению, королеве, во многом вокруг которой крутится интрига, Беллини дал слишком маленькую партию, позволив блеснуть лишь в дуэте первого акта).

Что касается спектакля как театрального события, то он оставил противоречивое впечатление. В целом убедительная сценография Дитера Рихтера сочетала готические элементы с современными, костюмы Сусанны Хубрих оказались стильными и выразительными, не лишенными в ряде случаев элегантности. Доминировавший темный колорит соответствовал тревожной музыке и общему настрою этой в целом невеселой истории, а туманный свет Фолькера Вайнхарта буквально дословно воспроизводил на сцене клише «туманный Альбион».

Но если внешнее, визуальное впечатление, скорее, позитивное, то режиссуру в прошлом прославленного мексиканского тенора Роландо Вийясона смело можно назвать беспомощной. По большей части постановщик не знал, что делать с солистами, как выстроить мизансцены, но хорошо хоть, что не мешал им петь, оставляя часто на авансцене во фронтальных позах. И даже это можно было бы поставить ему в заслугу, а не в порицание, предположив, что тем самым бывший певец понимает и уважает стиль бельканто, в котором пение важнее драматической достоверности и реалистичности, если бы не финал, который испортил все. Как известно, «Пуритане» – редкая опера, в которой насыщенное драматическое, практически трагическое содержание неожиданно и неправдоподобно разрешается счастливо: Артур прощен парламентом и воссоединяется с любимой Эльвирой, к которой возвращается разум. Но Вийясон не верит Беллини и его либреттисту Карло Пеполи и заканчивает оперу «за упокой»: Ричард перерезает горло Артуру, Эльвира остается безумной и видит в дурмане, как ее возлюбленный идет под венец с вдовствующей королевой! Положим, либреттисту не очень верим и мы (финал, действительно, неуклюж), но как же музыка? Торжественная, ликующая, мажорная музыка Беллини никак не вяжется с таким разрешением пьесы, если только не воспринимать ее как чудовищную издевку и нелепый сюр. Возможно, именно это и хотел донести до нас постановщик, но получилось у него очень неуклюже, если не глупо, что омрачило в целом позитивное впечатление от премьеры.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Вт Фев 04, 2020 12:05 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020013201
Тема| Музыка, Концертный зал «Зарядье», Солисты Москвы», Бранденбургские концерты Баха, Персоналии, Ю. Башмет
Автор| Сергей Уваров
Заголовок| И все за одного: «Солисты Москвы» сыграли Баха с Башметом и без
Где опубликовано| © «Известия»
Дата публикации| 2020-01-31
Ссылка| https://iz.ru/970569/sergei-uvarov/i-vse-za-odnogo-solisty-moskvy-sygrali-bakha-s-bashmetom-i-bez
Аннотация|В зале «Зарядье» за один вечер прозвучали шесть Бранденбургских концертов

Шесть концертов в одном — таким рекламным слоганом можно было бы охарактеризовать выступление «Солистов Москвы» в зале «Зарядье» в рамках Зимнего фестиваля искусств Юрия Башмета. Вопреки своему стремлению к максимально пестрым программам и неожиданным стилистическим сопоставлениям худрук и главный дирижер коллектива ограничился в этот вечер произведениями одного композитора и одного жанра. В двух отделениях прозвучали все Бранденбургские концерты Иоганна Себастьяна Баха.
Цикл был сочинен композитором, предположительно, в конце 1710-х и преподнесен в дар маркграфу Бранденбург-Шведта в 1721 году. Тот, впрочем, на подношение не отреагировал, и только через век после его смерти рукопись была обнаружена в библиотеке правителя и опубликована. Сегодня же эти шесть произведений считаются едва ли не главными шедеврами светской барочной музыки. Исполняют и записывают их регулярно, но — разница между интерпретациями огромна.

Бранденбургские концерты можно играть на аутентичных (исторических) инструментах и на современных, ансамблем (по одному музыканту на партию) и полноценным оркестром... Юрий Башмет предпочел в «Зарядье» и компромиссный вариант: состав — максимально компактный, но инструментарий — не «музейный». В частности, вместо двух корно да качча у солистов в Первом концерте были привычные валторны, а вместо виол да гамба — виолончели. Но блок-флейты во Втором и Четвертом концертах — остались, хотя нередко их заменяют обычными.

Сам маэстро ограничился функцией дирижера. Хотя в программе было заявлено и его солирование на альте — в Шестом концерте, Юрий Абрамович передоверил это дело Андрею Усову из «Солистов Москвы» и вовсе вышел со сцены — ансамбль играл без лидера. Впрочем, уровень коллектива таков, что подобная ситуация для него не проблема.
Вообще поведение народного артиста СССР в этот вечер отличалось скромностью: ни спонтанных конферансов, столь любимых поклонниками, ни даже собственного биса (решено было ограничиться основной программой). Да и дирижировал он в плотном кольце музыкантов — из партера его почти не было видно за клавесином.

Вероятно, отчасти это сознательное решение: дать возможность блеснуть коллегам и не оттягивать внимание на себя. Ведь в концертах Баха хватает выразительных соло, каждый может проявить индивидуальность. «Солисты» и солисты не упустили шанс. Так, например, после блестящей развернутой каденции Александры Кореневой (клавесин) в Пятом концерте публика чуть было не грянула овацией — вопреки настоятельным предупреждениям незримого конферансье не аплодировать до конца произведения.
Заметим, однако, что если в Пятом и Шестом концертах доминирование клавесина было логично, поскольку там он один из солирующих инструментов, то в других произведениях хотелось чуть приглушить его звучание. Вероятно, это следствие расположения клавесина — ближе всего к партеру. С другой стороны, у зрителей, сидевших на балконе позади сцены, ощущения нарушенного баланса могло и не быть.

Еще один спорный момент — решение главной интерпретаторской проблемы Третьего концерта. В нем три части, но вторую — Adagio — Бах, видимо, не написал, оставил пространство для импровизации. В автографе стоит только один такт с двумя аккордами. Поэтому одни исполнители досочиняют свой материал, другие — растягивают с помощью пышных переливов эти две гармонии на полминуты... «Солисты Москвы» представили здесь сладостно-красивый дуэт скрипки и клавесина, но стилистически он выглядел чужеродным.

И всё же общее впечатление от вечера — самое позитивное. Маэстро и его прославленный коллектив никогда не гнались за модой на историзм, но играли и продолжают играть Баха аутентично по духу: камерным составом с благородным звучанием — сдержанным, но не безликим. И именно в таких концертах ярко проявляется индивидуальность всех «Солистов Москвы» и вместе с тем их исключительная слаженность, сохраняющаяся даже тогда, когда дирижер оставляет своих подопечных на сцене одних.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Чт Фев 06, 2020 5:48 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020013202
Тема| Музыка? оркестр Les Siècles., Персоналии, Франсуа Ксавье Рот
Автор| Виктор Александров
Заголовок| Франсуа Ксавье Рот: для французов Берлиоз – как Бетховен и Вагнер для немцев
Где опубликовано| © «Музыкальная жизнь»
Дата публикации| 2020-01-31
Ссылка| http://muzlifemagazine.ru/fransua-ksave-rot-dlya-francuzov-berl/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

На исходе 2019 года в Москве впервые выступил оркестр Les Siècles. О том, как он живет и развивается, о революционных идеях Берлиоза и его пламенной любви к России Виктору Александрову (ВА) рассказал дирижер Франсуа Ксавье Рот (ФКР).

ВА Маэстро, как возникла идея создания Les Siècles?

ФКР Я мечтал об оркестре, которому было бы по плечу исполнить любой репертуар на инструментах своей эпохи. Подтолкнуло к этому прочтение книги Николауса Арнонкура «Музыка языком звуков», где он утверждал, что музыкант XXI века должен в равной степени успешно играть партиту Баха на старинном инструменте, а секвенцию Лючано Берио – на современном. Меня осенила мысль: «А что, если применить эту идею к целому оркестру»? И эта мечта воплотилась в жизнь!
Мы постепенно расширяли репертуар, отходя от превалирующих поначалу французских композиторов. Я убежден, что любое из сочинений должно звучать так, будто создано в наше время. Мы используем исторические инструменты и стараемся максимально соответствовать каждой из эпох.

ВА Кто вошел в ваш оркестр?

ФКР Процесс формирования оркестра проходил непросто – многие музыканты до этого выступали сольно с барочной и романтической музыкой, а это совсем иной тип артиста, более независимый, самостоятельный. Всем было необходимо преодолеть разрозненность идей, научиться быть единым организмом, осознать преимущества процесса взаимного профессионального совершенствования.

ВА В чем состоит феномен звука Les Siècles?

ФКР Охарактеризовать наш звук и стиль непросто. Любому оркестру свойственно индивидуальное звучание. Я же за то, чтобы у Les Siècles было множество граней. Мы – французы, и это касается и языка, и культуры, и бэкграунда. Но когда мы играем Бетховена, я хочу, чтобы наша nationalité не бросалась в глаза, и для этого стоит оставаться открытым к проявлениям других культур. Когда мы беремся за какое-то известное произведение, нам важен контекст: какие события происходили в жизни композитора, когда он писал эту музыку, какой отклик они находили в его душе? Мы не можем не принимать это во внимание и всегда стараемся задумываться о таких вещах. Оркестры по всему миру постоянно играют эту музыку, поэтому всегда надо искать новые решения в интерпретациях.

ВА Какой сегодня вам представляется творческая фигура Берлиоза? В чем вы видите его главное достижение в контексте мировой музыкальной культуры?

ФКР Берлиоз был одним из самых революционных композиторов XIX века, его музыка никогда не потеряет своей свежести, она способна изменить мир. Для французов Берлиоз – как Бетховен и Вагнер для немцев. Сближение с принципами Вагнера у Берлиоза происходит на почве написания опер: один и тот же человек писал либретто, партии для всех инструментов оркестра и все остальные сопутствующие материалы. Я с особым чувством исполняю его музыку здесь, в России – стране, которую он так боготворил! Спасибо России, что она благосклоннее отнеслась к нему, чем к другим французам (смеется)! Здесь его произведения принимали охотнее, чем на родине в то время. И это не может не восхищать нас сегодня. В музыке Берлиоза заложено слишком много чувств, мечтаний и страстей, каких французы тогда не могли воспринять.

ВА В обширной дискографии Les Siècles немало записей музыки французских композиторов, без которых немыслима творческая биография коллектива.

ФКР У каждого композитора есть собственные идеи и представления о звуковой материи, и они способны по-настоящему раскрыться на аутентичных инструментах. Дебюсси и Равель создали новый язык музыки. Когда мы исполняем «Море», «Ноктюрны» Дебюсси, музыку балета Равеля «Дафнис и Хлоя», оркестр звучит очень объемно и колоритно.

ВА Вы предпочитаете живые концерты или студийные записи?

ФКР Мы играем вживую и никогда не работаем в студии. Все записи наших выступлений трансляционные. Необходимые корректуры делаем с нашим звукорежиссером Йиржи Хегером. Он постоянно работает с нами в Берлине, Париже, Франкфурте-на-Майне, Лондоне. Записи, осуществленные в этих и других городах, изданы на дисках.

ВА Сложно ли сегодня сохраниться симфоническим оркестрам в мире? Не везде же
ситуация благоприятная?

ФКР Во Франции действительно немало проблем, но для искусства это благоприятная страна. Государство активно поддерживает независимые оркестры, что не может не радовать. Сейчас такое время, когда многие страны испытывают трудности. В Великобритании, где мы часто даем концерты, из-за Brexit возникают сложности. Непонятно, смогут ли музыканты свободно пересекать границу или нет? У меня на этот счет свое мнение. Музыка объединяет людей и помогает им лучше понимать друг друга, невзирая ни на какие политические и экономические ситуации.

ВА Кого из дирижеров прошлого вы особенно цените?

ФКР Из французов моими кумирами навсегда останутся Пьер Булез и Пьер Монтё. Из русских, с которыми связано современное дирижерское искусство, очень привлекает Кирилл Петренко. Уверен, он еще ярче заявит о себе на посту Берлинского филармонического оркестра. Я также преклоняюсь перед титанами прошлого – Ойгеном Йохумом, Карлосом Клайбером, Рудольфом Кемпе. Не могу не упомянуть о Евгении Мравинском и Евгении Светланове. Последний был очень популярен во Франции. В молодости мне довелось ассистировать Марису Янсонсу в работе с Лондонским симфоническим оркестром. Мне очень жаль, что Марис Арвидович так неожиданно покинул земной мир. Это колоссальная и невосполнимая потеря для всех нас.

ВА У вас были какие-то взаимосвязи с Россией раньше?

ФКР В 2002 году я побывал в Санкт-Петербурге. А в Москве я впервые. Здесь очень красиво, такая удивительная архитектура! Мне очень понравилось здесь, понравились лица людей. Очень жаль, что я не говорю по-русски. У французов и русских много общего, особенно в культурных сферах. Это не только могучая сила музыки Чайковского, Стравинского, Берлиоза, Равеля и Дебюсси, но и великая литература и философия. Мы – братья, и я особенно рад выступать здесь.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5022

СообщениеДобавлено: Ср Фев 19, 2020 10:15 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020013203
Тема| Музыка, Персоналии, Натали Форже
Автор| Наталия Сурнина
Заголовок| «Когда играешь на волнах, надо быть спокойным»
НАТАЛИ ФОРЖЕ РАССКАЗЫВАЕТ, КАК УСТРОЕНЫ ВОЛНЫ МАРТЕНО, ЗА ЧТО ИХ ЛЮБЯТ СОВРЕМЕННЫЕ КОМПОЗИТОРЫ И ПОЧЕМУ КРУТО ИГРАТЬ МЕССИАНА НА РОК-КОНЦЕРТЕ

Где опубликовано| © Colta.ru
Дата публикации| 2020-01-28
Ссылка| https://www.colta.ru/articles/music_classic/23465-natali-forzhe-o-volnah-marteno
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


© Свердловская филармония

90-минутная «Турангалила-симфония» Мессиана звучит у нас крайне редко. Многие оркестры с радостью играли бы сложнейшую партитуру, но есть одна большая проблема — солирующие волны Мартено. Дитя акустических экспериментов 1920-х годов, этот электронный музыкальный инструмент, сконструированный французом Морисом Мартено, везти в Россию вместе с исполнителем и трудно, и дорого. Свердловская филармония не побоялась хлопот и на закрытие V фестиваля «Евразия» в декабре 2019 года пригласила волнистку Натали Форже с ее волнами. Во-первых, это красиво. Во-вторых, звучит впечатляюще. Декабрьское исполнение Уральского филармонического оркестра во главе с Дмитрием Лиссом иначе как ошеломительным не назовешь. Теперь они везут грандиозный опус главного визионера ХХ века в Петербург и Москву: 30 января он прозвучит в Концертном зале Мариинки, 1 февраля — в Большом зале «Зарядья».

— Мы в России практически ничего не знаем про волны Мартено. Насколько они популярны во Франции?

— Это популярный (хотя и редкий) инструмент, тесно связанный с французскими культурой и историей. Для волн Мартено писали многие французские композиторы — Мессиан, Жоливе, Онеггер, Варез и другие. Широкая аудитория знает волны благодаря популярной музыке: Жак Брель использовал их в песне «Ne me quitte pas», их любят рок-группы — например, Radiohead.

— Как вам пришла идея связать свою жизнь с этим инструментом? Вы поступали в Парижскую консерваторию сразу в класс волн Мартено?

— Я открыла для себя этот инструмент отчасти случайно: моя первая учительница музыки была ученицей Мессиана и самого Мартено. Она была композитором и дирижером. Я сначала училась как пианистка, но параллельно стала заниматься визуальным искусством, инсталляциями, перформансами, фотографией. Поэтому возник интерес к необычному инструменту. Мне потребовалось около десяти лет, чтобы хорошо овладеть волнами Мартено: ведь надо не только уметь играть, но и разбираться в их техническом устройстве — мы часто ездим, нужно уметь подстроить инструмент под зал, а в случае чего и подремонтировать. Сейчас я сама преподаю в Парижской национальной консерватории.

— Честно говоря, я удивилась, узнав, что в Парижской консерватории существует класс волн Мартено. Какие еще необычные специализации у вас есть?

— Есть классы, где учат играть, например, на серпенте или на лютне — в общем, на инструментах, характерных для отдельных эпох. Французские музыканты очень трепетно относятся к своим многовековым традициям, изучают их, такие специализации помогают сохранять историю и культуру страны. Но в мире всего два вуза, где учат игре на волнах Мартено, — в Париже и в Монреале.

— Волны Мартено — специфическая часть именно французской культуры?

— Сейчас игра на волнах Мартено развивается в трех странах — во Франции, во французской части Канады (в Квебеке) и в Японии. Там есть композиторы, которые для нас пишут. Недавно во Франции показали фильм «Wavemakers» канадского режиссера Каролин Мартель, посвященный волнам Мартено. Но вообще это довольно молодой инструмент, и в каждой стране он развивается по-разному.

— Инструмент состоит из нескольких частей. Я читала о нем, но все равно до конца не поняла, как он работает.

— Сердце инструмента — клавиатура, нить с кольцом, которое надевается на палец, и небольшая кнопка на выдвижной панели слева, выполняющая функцию смычка. Клавиатура очень чувствительная, она позволяет делать вибрато. Выдвижная панель, где находится та самая кнопка, — это командный центр, с помощью которого мы полностью управляем звуком и создаем разнообразные эффекты. Отсюда звук в виде электрических волн идет в динамики.

— Все динамики разные?

— Да, они различаются по форме, по типу резонатора и, соответственно, по тембру. В моем комплекте одна колонка имеет металлический резонатор, у него длинное эхо. В другом динамике резонируют струны, расположенные в форме пальмового листа. Именно эти модели создал Мартено. Их можно настраивать несколькими способами, что существенно меняет звучание. К инструменту можно подключать разные динамики и получать совершенно разный звук.

— Все инструменты уникальны. Сколько их вообще существует в мире и на каком играете вы?

— Инструментов больше, чем исполнителей. И проблема в том, что, если волны долго не использовать, они погибают. В мире сейчас тридцать-сорок профессиональных исполнителей и много тех, кто научился играть самостоятельно.
У меня пять инструментов и около пятнадцати динамиков — все разные. Выбор зависит от того, где и что мне предстоит играть, куда ехать. Сейчас появляются новые модели инструмента; соединяя их с разными динамиками, мы получаем интересный микст. Я привезла новый инструмент 2003 года, а динамики — один итальянский 70-х годов, другой — оригинальный Мартено 1959 года, еще один — 1950 года. И у меня единственный во всем мире зеленый динамик, я сама выбрала такую расцветку.

— Сколько все это весит и как это перевозить?

— Для инструмента и динамиков есть специальные чехлы, все вместе это весит около 150 кг. Можно сделать более легкий вариант, можно более громоздкий — зависит от того, что нужно играть. Если я играю рок, то везу только сам инструмент и подключаюсь к обычным колонкам.

— Вы впервые выступали в России. Какие впечатления от работы с Уральским филармоническим оркестром и Дмитрием Лиссом?

— Я удивлена и счастлива. Обычно исполнение «Турангалилы» требует много репетиций, а у нас была одна, но очень насыщенная и продуктивная. У оркестра потрясающая энергетика, я сразу нашла контакт с музыкантами и очень всем благодарна.

— У волн Мартено огромный спектр звучаний. Насколько точно записаны в партитуре «Турангалилы» тембры, которые нужно использовать?

— Совершенно точно указать тембр невозможно, потому что все инструменты отличаются друг от друга. Можно указать, какой использовать тип резонатора или эффект, обозначить характер звука. Мессиан не указывал точный тембр, он дал поэтические описания звука. Мы должны интерпретировать эти описания, интерпретировать тембр. В старых партитурах точно выписаны все тембры и все инструменты, но нужно хорошо знать историю волн Мартено, чтобы понимать, какими тембрами обладал тот или иной инструмент.

— То есть не бывает двух одинаковых исполнений «Турангалилы»?

— Конечно. Я никогда не использую в точности те же тембры. Я всегда сохраняю тип динамика, краску и идею, указанные Мессианом, но остальное меняется в зависимости от акустики зала, оркестра, солиста-пианиста и того, что хочет дирижер.

— У вас степень по музыкальной философии, ваше исследование посвящено Мессиану. Как его философская система работает в «Турангалиле»?

— Это особое сочинение — единственное оркестровое, где речь идет не о вопросах религии, а о человеческой любви, подобно истории Тристана и Изольды. Но по факту музыкальный язык здесь остается тем же, что и в других его симфонических произведениях.
Когда я начала изучать Мессиана, меня удивило то, что его философские и религиозные идеи гораздо консервативнее, чем его музыка. Я пыталась разобраться почему, подробно изучала «Турангалилу» и поняла, что его образ мыслей здесь тот же: для Мессиана человек — Божественное создание, поэтому и музыкальный язык не отличается. По сути, он и тут говорит о Боге, и человеческая любовь — то же самое, что любовь Божественная. Мессиан всегда пытался найти выход в другое измерение.

— Все части симфонии имеют названия, из которых складывается некий сюжет. Насколько он важен для музыки?

— Названия имеют важное значение, они отражают процесс роста любви, отражают ее состояния. Пятая часть — «Радость крови звезд» — это любовное слияние со звездами и космосом, шестая часть — «Сад сна любви» — с природой.
Мессиан очень любил французскую сюрреалистическую поэзию и живопись, и, хотя буквально это не отражено в музыке, сюрреализм был одним из источников его вдохновения. Сюрреалисты — например, Андре Бретон — много писали о любви, защищая ее порой разрушительную силу. Для меня любовь в этом контексте — способ ухода от конфликтов и объединения всех религий. Сюрреалистов интересовала политика, не религия, а вот Мессиана занимали экуменические идеи.

— «Турангалила» — самое известное и важное сочинение для волн Мартено. Есть ли что-то сопоставимое с ним?

— Есть, но менее исполняемое и более трудное. Например, очень красивый Концерт для волн Мартено Андре Жоливе почти не играют, там очень сложная оркестровая партитура. Но это классика нашего репертуара. Много камерных пьес у Тристана Мюрая, часто играют сочинения Онеггера, но там волны используются не в качестве солиста. Есть и менее известные композиторы.

— Изначально всплеск интереса к волнам Мартено был связан с совершенно новым типом инструмента и новыми, прежде недоступными звуковыми возможностями. Теперь есть и синтезаторы, и компьютеры. Композиторы продолжают интересоваться этим инструментом?

— В последние десять-пятнадцать лет они возвращаются от электроники к волнам Мартено. Особенность волн — в их чувствительности: не нужно никаких дополнительных компьютеров и синтезаторов, одно прикосновение — и инструмент следует за твоим телом, твоими мыслями. Это что-то сумасшедшее. Я влюбилась в этот инструмент именно из-за его гиперчувствительности. Волны Мартено вдохновили на создание многих электронных инструментов и технически, и художественно, но ни один из них не обладает такой отзывчивостью в каждом параметре звука.
Лет тридцать назад к волнам действительно относились как к устаревшему, отмирающему инструменту. Но волны Мартено оказались вне законов времени: мы должны были исчезнуть, но нет — мы все еще живы. Да, нас немного, но мы много играем, педагоги всегда востребованы, а молодые композиторы увлечены этим выжившим «ископаемым».
В нашем деле все уникально — каждый концерт, инструмент, исполнитель. Невозможность точной фиксации музыки для волн Мартено как раз очень привлекает композиторов — она всегда живая, подвижная, порой непредсказуемая. Композиторам нравятся качества, которыми обладает только этот старый электронный инструмент, и для нас по-прежнему пишут.

— Контакт между исполнителем и инструментом такой тесный, что, кажется, характер музыканта и его настроение должны непосредственно отражаться на звуке.

— Конечно, так с любым инструментом. Но в случае с волнами Мартено это ощущается во много раз сильнее, потому что малейшее движение с многократным усилением отражается на звуке и вызывает его изменения. Если ты нервничаешь — это очень слышно. Когда играешь на волнах, надо быть спокойным. Поэтому Мартено учил исполнителей релаксации.

— Вы работаете не только в академической сфере. Расскажите, как вы встретились, например, с Radiohead.

— Я работала с разными группами, играющими тяжелый рок, — например, Faust. Мне интересно, потому что там я могу использовать весь звуковой спектр инструмента, а это подталкивает к поиску новых границ его возможностей. Несколько лет я играла в рок-группе, и это было классно: я открыла много вещей, которые потом применяла в современной музыке.
С Radiohead у меня был только один концерт — в Лондоне в 2005 году. Это было время, когда они экспериментировали и делали смешанные программы: классика, оркестр и их собственная музыка. Мне довелось участвовать один раз, мы играли Мессиана и Radiohead. Это было круто! Совсем другая аудитория: на нас реагировали так же, как на рок-музыкантов. На самом деле, Мессиан для меня — тоже рок, только, может быть, богаче в смысле музыкального языка. Иногда я чувствую, что публика под Мессиана должна танцевать и кричать: «Уа-а-а-а!» Когда я впервые услышала «Турангалилу», я танцевала — не в зале, конечно, потому что это запрещено, а в сердце. Ее вибрации проходят через все тело. Но в концертном зале мы должны сидеть тихо. А как было бы хорошо, если бы администрация решилась снять кресла в партере и позволила публике танцевать.
У меня был интересный опыт. Мы играли в соборе, где все пространство было заставлено кроватями, на которых лежала публика. Все расслабились и просто плыли вместе с музыкой и грезили. Мы должны придумывать какие-то альтернативные способы слушания: музыка действительно входит в наше тело, и мы должны позволить ей действовать внутри.
В общем, надеюсь, что на концерте все будут танцевать. Хотя бы в сердце.

===============
Фото и видео – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5022

СообщениеДобавлено: Ср Фев 19, 2020 10:16 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020013204
Тема| Музыка, Персоналии, Екатерина Антоненко
Автор| Людмила Привизенцева
Заголовок| [b Екатерина Антоненко. «Любой хоровой дирижер мечтает исполнить Таллиса… если знает о его существовании»[/B]
Где опубликовано| © ЗОНД Новости
Дата публикации| 2020-01-31
Ссылка| https://zondnews.ru/interview/Ekaterina-Antonenko-Lyuboy-dirizher-mechtaet-ispolnit-Tallisa%E2%80%A6-esli-znaet-o-ego-sushchestvovanii/14723
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


фото: Ира Полярная, Григорий Соловьев

8 февраля открывается VII Международный фестиваль вокальной музыки «Опера Априори». И первый его концерт – уже сенсация, причем по многим параметрам, включая программу, состав исполнителей и место выступления. На концерте-открытии мы услышим 40-голосный мотет английского композитора XVI века Томаса Таллиса и новое сочинение современного православного священника Айвэна Муди. Представят произведения два вокальных ансамбля – российский Intrada и английский VOCES8. А пройдет концерт в Англиканской церкви св. Андрея, имеющей уникальные акустические характеристики. Коллективы пока репетируют отдельно. VOCES8 на днях прилетает в Москву и сразу же отправляется на первую совместную с Intrada репетицию. О том, как Intrada готовится к выступлению ZN рассказала руководитель хора Екатерина Антоненко.

Intrada ведь не первый раз участвует в фестивале «Опера Априори»?

Впервые нас пригласили в 2016 году. Мы исполняли «Маленькую торжественную мессу» Джоаккино Россини, это было очень интересное для нас сотрудничество с пианистами Павлом Нерсесьяном и Лукасом Генюшасом. Дирижировал Максим Емельянычев. Еще через год мы исполняли на «Опера Априори» реквием памяти Жоскена Депре, написанный в XVI веке Жаном Ришафором, дополненный пятью сочинениями современных композиторов. Проект начался с реквиема Ришафора с довольно нетипичным составом голосов – их шесть и мужские голоса преобладают. Для такого состава мне нужно было определиться с количеством певцов, на которое должны были ориентироваться современные композиторы при написании своих частей реквиема. И было забавно… Я только родила дочку, буквально на следующий день мне Елена Харакидзян, создатель и организатор всех фестивалей «Опера Априори», пишет: «Катя, мне срочно нужен состав»! В общем, вот так мы и живем... И тот состав, который я тогда назвала, и послужил основой 5 мировых премьер сочинений Клауса Ланга из Австрии, Франка Кристофа Езникяна из Франции и трех российских композиторов – Армана Гущяна, Владимира Раннева и Алексея Сысоева. После этого проекта мы продолжили работать с некоторыми из них. Так, третий наш концерт на VI «Опера Априори» – сотрудничество с Клаусом Лангом, который написал парное сочинение к мессе №2 Брукнера. На каждом из этих концертов была либо мировая, либо российская премьера. Концерты всех фестивалей «Опера Априори» уникальны. И те, в которых мы принимали участие, не исключение.

Какой из этих концертов запомнился больше остальных?

Наверное, реквием Ришафора. Потому что результат превзошел все ожидания. Этот концерт относится к концертам очень высокой исполнительской сложности: во-первых, а капелла, что само по себе уже не просто. Участие инструментов минимальное, во-вторых, современные композиторы никаких скидок не делали, многие из них писали на грани исполнимого. Все получилось, потому что все звезды сошлись – к гениальному реквиему Ришафора современным композиторам удалось написать очень интересную и зачастую не менее гениальную музыку, были подобраны великолепные солисты-инструменталисты – Айлен Притчин, Сергей Полтавский, Карлос Наварро Эрреро, Сергей Суворов – и все это прозвучало в потрясающей акустике московского католического собора, идеально подходящей для этой программы. Для певцов это был настоящий челлендж и очень интересный. Мы получили большое удовольствие.

Соединение в одном концерте старых и новых произведений – относительно недавний прием?

Прием это старый. Его практиковали в разные эпохи. Сочинения композиторов быстро устаревали, требовались новые оркестровки. Не прошло и сорока лет после смерти Генделя, как Моцарт «обновляет» оркестровку оратории «Мессия», потому что оркестровка Генделя с тех пор уже устарела. Известно, что Моцарт был очень большим поклонником Генделя. И это видно по его сочинениям, где-то он даже цитирует Генделя. Тогда важно было постоянно исполнять что-то новое – по сути, принцип был такой же, как и в современном шоу-бизнесе, когда постоянно нужны новые песни, новые альбомы и т.д. Но одновременно уже в начале XVIII века в Англии возникает «Академия старинной музыки», цель которой была в исполнении старинной полифонии предшествующих веков. И такие явления существовали параллельно.

Почему решили заняться хоровым пением?

Ответ очень простой, потому что я это очень люблю. Было примерно так: я ходила на танцы, туда меня мама отдала довольно рано, в пять лет, в четыре. Я была послушной девочкой – ходила. Но в соседнем классе занимался хор. И я ухом прислонялась к стене, слушала, какие-то мне картины виделись, вот они там стоят, поют. И я просилась в хор, я хотела петь в хоре. Мне говорили, что способностей у меня нет, поэтому мне туда не надо.

А кто говорил? Родители? Они музыканты?

Нет, мама биолог, сотрудник МГУ, папа – профессор, доктор биологических наук, тоже сотрудник МГУ. Оба они любят слушать классическую музыку. Мой дедушка очень любил пение, вдохновенно исполнял арии и романсы из классического репертуара теноров, но не был профессиональным музыкантом. Его отец, мой прадед был кантором в синагоге, и так сложилось, что мой дедушка был выходцем из большой поющей семьи. Никто из них не стал профессиональным музыкантом, все так и остались страстными любителями. Дедушка, например, в 70 лет занялся изучением теории музыки, записал какие-то сочинения, которые помнил с детства, из репертуара своего отца. Помню, когда к дедушке приезжала сестра, моя тетя, они садились и пели. И как-то мне, видимо, это передалось. И однажды мы пошли с папой гулять… Во дворе встретили соседку с дочкой, которые шли прослушиваться в музыкальную школу. И я говорю, ой ну пойдем тоже. А почему бы и нет, ну сходим, музыкальная школа рядом… И меня взяли. Родители стали водить. Мне уже тогда было 9 лет. Это считается поздно, чтобы начинать заниматься музыкой, но вроде и нормально оказалось.

И дальше пошло? И никаких сомнений не было?

Да нет, постоянно были сомнения. В школе я хорошо очень училась. В принципе могла бы поступить в университет. Многие мои друзья шли на экономический, еще куда-то. А я после 9 класса пошла в музыкальное училище. И все на меня странно смотрели: ну это что? Я в принципе не понимала, куда иду. Если бы видела на примере родителей путь в профессии музыканта, то понимала бы, как и что. Я этого ничего не видела. Так вслепую шла. Но в итоге не жалею и очень рада, что так сложилось.

Создание своего хора – это уже какая-то следующая веха…

Это тоже получилось случайно. Как все в жизни получается случайно. Была у меня такая мысль: свой хор – вот здорово. Но опять же никакой уверенности, что получится. И первые годы, я помню, как пребывала в постоянных сомнениях, а то ли мы делаем, а правильно ли это. Ошибаться довольно тяжело, а без ошибок ничего не сделать. Потому что ты постоянно видишь, вот здесь у тебя не получилось, вот здесь... Стало легче, когда мне стало нравиться то, что получается, стал вдохновлять сам результат. Тогда уже появляются силы преодолевать сложности и идти дальше.

Когда поняли, что можете быть дирижером?

На первой же репетиции, которую я провела. Точнее, я поняла не то, что я могу им быть, а то, что мне это очень нравится.

Но кто-то просто идет петь в хор, не каждый же встает за дирижерский пульт…

Это во многом зависит от того, что человек выбирает по жизни, от направления его усилий. В моей ситуации на мне лежат не только художественные задачи, хотя именно они главные, вокруг них все строится, и если это главное утерять, то остальное, а это огромная работа – я имею ввиду все организационные вопросы и проблемы, – лишается всякого смысла. Мне бы очень хотелось себя освободить от многих обязанностей и заниматься только творческой частью, но в данный момент такой возможности нет, потому что путь, который я выбрала – не самый легкий. Начинать любое дело тяжело и то, что мне удалось создать такой коллектив – чудо. Если бы я здраво к этому подходила, когда начинала этим заниматься, то мне бы конечно какой-нибудь умный человек со стороны объяснил, что это невозможно. И это действительно малореальное предприятие.

Однако, хоров довольно много…

И они все государственные. Я имею в виду профессиональные коллективы. Существование хора сложно окупить. На хорах не заработать. Они все убыточные, прибыль от выступления хора – почти невозможная задача. Поэтому существование негосударственного хора, как в нашем случае, мне представляется чудом.

Можно быстро устать от бесконечного преодоления трудностей…

Нужно следить внимательно за собой, и что ты конкретно делаешь, и какой от этого плод. Если признаки усталости проявляются, нужно искать ее источник, что именно выматывает, постараться перестроить работу, перестать это делать, делегировать полномочия. Все, что угодно нужно пробовать, но совершенно необходимо сберечь радость от того, что стоишь на сцене. Если лишиться главного, то дальше уже ничего не спасти. Мы в такой сфере работаем, где не спрятаться. Певцов и музыкантов с понурыми лицами зритель не может не заметить.

Как отбираете певцов для участия в концерте? Бывает, что отказываете удивительному голосу почему-то?

В нашем деле нужен профессионализм вкупе с другими качествами. Если певцу с удивительным голосом нужен миллион репетиций… Мы в таких условиях не работаем. Мы работаем быстро. И мое убеждение, что вот те певцы, которые умеют быстро читать ноты, схватывать стилистику, они гибкие в итоге и на концерте. С ними можно экспериментировать, не только исполнять произведение, как выучили, и они больше никак не споют. На конечное исполнение гибкость певцов влияет очень сильно. А если певцы все заучивают наизусть, и ты не сможешь сделать ничего другого на концерте, это неинтересно ни публике, ни дирижеру.

Вы часто отказываетесь от приглашений на концерты?

Честно, я редко отказываюсь от чего-либо. Это не моя мысль, мне ее высказал дирижер, который во многом является для меня ориентиром, Питер Филлипс. Он признался, что для него очень сложно отказаться от концерта. И я действительно предпочитаю не отказываться, если это возможно, если мне интересно. В том, что мы не государственный коллектив, есть и плюсы, и минусы. И если мне совсем какая-то программа не интересна, меня никто не заставляет ее делать. В этом случае я с легкой душой отказываюсь, потому что меня это просто не интересует…От предложений «Опера Априори» мы не отказываемся, потому что они всегда очень интересны. Елена Харакидзян уникальные программы делает и собирает уникальных исполнителей. Правда, мотет Таллиса – это была скорее моя идея. Он мне интересен, потому что это шедевр.

Это субъективная оценка?

Абсолютно объективная. Это один из шедевров в истории музыки... Совершенно уникальное сочинение, поэтому я думаю, что любой хоровой дирижер мечтал бы его исполнить, если только знает о его существовании. Не все знают – это специфика нашей страны, а в принципе 40-голосый мотет известное, пусть и не самое репертуарное сочинение. Ведь оно требует большого состава и определенного мастерства. И для любого хорового дирижера его исполнение станет большим событием в жизни в любом случае.

Сколько человек в вашем хоре?

Вот сейчас мы репетировали «Евгения Онегина» с Василием Серафимовичем Синайским составом в 27 человек. Но у нас состав варьируется, зависит от музыки, от концерта. Мы же не государственный коллектив, определенного штата у нас нет, поэтому мы коллектив довольно мобильный.

Набираете под проект?

Так сказать нельзя. Если бы я просто набирала под проект и это были бы каждый раз новые люди, то звучание не было бы качественным. Ничего больше халтуры из этого бы, конечно, не вышло… Выступала бы просто группа случайных людей. Мы существуем больше десяти лет. И прошли разные этапы. Основа коллектива – это певцы, которые больше десяти лет поют вместе, им удобно и радостно вместе петь, они многому вместе научились. Сейчас сам подход к репетициям у нас тоже особый. Сейчас нам не нужно много репетировать. Многое зависит, конечно, от уровня сложности музыки, но по сути – мы делаем программы в довольно короткие сроки. Уже несколько лет мы репетируем перед основными репетициями, перед проектом, перед концертом. Но очень долгое время, много лет мы репетировали стабильно каждую неделю. И конечно это и дало то качество, которое мы имеем сейчас. Наступил другой этап. Но если бы не было этих лет, то и сейчас бы ничего не звучало.

Когда начнутся репетиции мотета Таллиса?..

Сначала мы репетируем отдельно, а накануне концерта впервые встретимся с VOCES8. Минимум половину концерта поет ансамбль VOCES8 – звезда мирового уровня. И конечно для нас это огромная радость, что мы вместе с ними выступаем. Вслед за их выступлением мы вместе с ними исполним мировую премьеру сочинения Айвэна Муди, потом Intrada исполнит сочинение Джона Тавенера, учителя Муди, оно довольно большое, идет 12–13 минут, и наконец, наше совместное исполнение мотета Таллиса. Предварительные репетиции уже идут, а вместе с VOCES8 будет две: накануне концерта и в день концерта. У них, собственно, нет времени, 6 февраля – другой концерт, 7 февраля – они в Москве. Они очень востребованный коллектив, поэтому мы не можем рассчитывать на большее.

А в соборе святого Андрея уже выступали?

Очень давно, около 10 лет назад. Реквием Ришафора на IV «Опера Априори» пели в католическом соборе. Это храм с совсем другой акустикой. Мессу Брукнера – в зале им. Чайковского. Там тоже отличная акустика, просто это совершенно разные залы по масштабу. В зале Чайковского помещается полторы тысячи человек, а в англиканской церкви – всего сто пятьдесят. Огромная разница в десять раз. Как известно, англиканская церковь использовалась в качестве студии звукозаписи фирмы «Мелодия», то есть там совершенно потрясающие акустические условия, считается, лучшие, какие есть в Москве.

И как это влияет на работу дирижера?

Влияет и очень существенно. Собственно акустические условия, умение к ним приспосабливаться – это довольно большой процент в успехе концерта вообще. И дирижер должен об этом думать. От этого зависит скорость исполнения, все параметры зависят от акустики безусловно. Банально – громкость. Выбор темпа от этого зависит. В англиканском соборе небольшая реверберация, в католическом – она сильнее, дольше. Нам очень понравилось, когда мы пели там Ришафора, потому что в этом случае музыка медленная долго держится, уходит и возвращается... Потрясающая красота, очень много обертонов. Но любая быстрая виртуозная музыка там бы пострадала. В зале Чайковского один способ проецирования звука, в англиканском соборе – другой. И певцу это важно понимать, и дирижеру это важно понимать и требовать правильного подходящего решения.

==============
Все фото – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22125
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 22, 2020 11:37 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020013205
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Мария Баракова
Автор| Беседовала Александра Собецкая
Заголовок| Российская Кармен
Где опубликовано| © газета "Трибуна молодого журналиста" №1 (189)
Дата публикации| 2020 январь
Ссылка| https://tribuna.mosconsv.ru/?p=7717
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Недавно мне посчастливилось познакомиться с восходящей звездой — оперной дивой, чье имя в ближайшие годы наверняка будет на слуху у всего мира. Речь идет о победительнице недавно завершившегося XVI Международного конкурса имени П.И. Чайковского в номинации «Сольное пение» Марии Бараковой. Обладательница очень мягкого и глубокого меццо-сопрано на данный момент является артисткой Молодежной программы Большого театра под руководством Д.Ю. Вдовина, а также студенткой РАМ имени Гнесиных класса профессора В.А. Мальченко. В интервью с ней мне захотелось раскрыть другую, более неформальную сторону певицы.



– Мария, характер играет большую роль в становлении любого человека. А ты, можно сказать, идешь семимильными шагами, покоряя вершину за вершиной. Как бы ты могла описать, что помогает тебе в этом процессе?

– В моем понимании у певца должен быть характер. Чтобы выдержать огромную конкуренцию на престижном конкурсе и на оперном рынке в целом. Чтобы не сломаться в тяжелый период, когда ты заболел, например, а голова забита репетициями, которых всегда, как мы знаем, недостаточно.

– А какова роль педагогов в твоей творческий жизни?

– Педагог – важная часть жизни певца, фактически второй родитель, только вокальный. Мне очень повезло, ведь всю жизнь, начиная с детства, меня окружали самые лучшие педагоги, которые давали и дают мне все и даже больше. Певцы учатся бóльшую часть жизни, поэтому занятия с педагогом важны. Они обретают особый смысл, когда ты находишь «того самого» учителя. Я училась в Новосибирском музыкальном колледже у Светланы Ивановны Балашовой, она развивала мой голос. Затем я поступила в Молодежную оперную программу Большого театра к Дмитрию Юрьевичу Вдовину и параллельно – в Российскую академию музыки имени Гнесиных к Владимиру Афанасьевичу Мальченко. Каждый из них по-своему вносит правки в мою вокальную технику, чему я очень рада.

– Могла бы ты назвать своих «учителей из прошлого» – кто для тебя ориентир среди мировых звезд?

Ирина Константиновна Архипова, Елена Васильевна Образцова и Мэрилин Хорн. Три такие разные и любимые мною меццо. Архипова и Образцова – одни из лучших исполнителей русской оперы, их манера, трактовка не оставили меня равнодушными в свое время. Особенно меня впечатлила ария Иоанны из «Орлеанской девы» в исполнении Ирины Константиновны и ария Ульрики из «Дона Карлоса» в исполнении Елены Васильевны. С Хорн же другая история: я впервые услышала ее, когда пришла в Молодежную программу Большого. Я никогда до этого не пела колоратурный репертуар, а Дмитрий Юрьевич решил, что нужно пробовать и, дав ноты, показал запись Мэрилин. Я была поражена силой и при этом легкостью и гибкостью ее голоса.

– Как бы ты могла себя описать? Кратко: какая ты?

– Кратко – целеустремленная. Именно это помогает мне бороться за место под солнцем. Также – жизнелюбивая. Не жизнерадостная, а именно жизнелюбивая. Я люблю жизнь и ценю каждый прожитый мною день. Стараюсь наполнять его полезными вещами. А с другой стороны – очень чувствительная и ранимая. Я очень восприимчива к словам и к жизни.

– Интересно, как твой темперамент уживается с такой тонкой чувствительностью. Это из детства? Вообще, как родители прививали любовь к музыке?

– Моя семья связана с музыкой лишь на любительском уровне. Мама и бабушка хорошо пели, отец же мечтал о музыкальном образовании, но, не получив его, воплотил свои мечты во мне. Сам он играл на гармони по слуху. Думаю, абсолютный слух достался мне от него. Не знаю, откуда во мне была уверенность, но я точно знала с детства, что буду певицей. Хотя представляла себя и архитектором, и в других ипостасях.

– Наверное, сцена помогает тебе проживать другие профессии, жизни и характеры?

– Конечно. Если бы я имела возможность жить вечно, то мне бы хотелось исследовать жизнь через профессии. Попробовать все. Многое пережить. А опера – это моя мечта в миниатюре.

– А на данный момент, кто из оперных героинь — воплощение тебя?

– Определенно,ч это Кармен. Я бы очень хотела «прожить» эту героиню, по-своему, конечно. Более чувственно, трогательно, что ли.

– Как ты оцениваешь репертуар для меццо? Достаточно ли он развит?

– Если говорить о классически устоявшемся репертуаре, то достаточно. Вполне. И он порой сложен для воплощения, так что развиваться есть куда. А вот современного воплощения, музыки композиторов нашего дня маловато.

– Какой композитор на данный момент кажется тебе самым близким?

– Наверное, Чайковский. Композитор внутренних страстей. Мне очень нравится находить для себя что-то новое в его музыке, разбирать на составляющие характеры персонажей его опер.

– Спасибо за этот разговор. Есть ли у тебя жизненный девиз, которым можно было бы завершить нашу беседу?

– Жить на полную – вот мой главный девиз!

Беседовала Александра Собецкая, IV курс ИТФ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22125
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 24, 2020 11:24 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020013206
Тема| Музыка, Опера, Ростовский музыкальный театр, Персоналии, Анна Шаповалова
Автор| Светлана Ломакина
Заголовок| АННА ШАПОВАЛОВА: ПОКА Я В РОСТОВЕ, А В ВЕНГЕРСКОЙ ОПЕРЕ - ПРИГЛАШЕННАЯ СОЛИСТКА
Где опубликовано| © журнал "Кто главный"
Дата публикации| 2020-01-24
Ссылка| https://kg-rostov.ru/peoples/anna-shapovalova-poka-ya-v-rostove-a-v-vengerskoy-opere-priglashennaya-solistka/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

По количеству запросов в поисковых системах о ростовчанах Анна Шаповалова сегодня занимает одно их первых мест. Ее фамилия появляется на запросы «сопрано», «музыкальный театр», «опера». Дело в том, что в конце прошлого года Анна стала победительницей телешоу «Большая опера». Девять соперников были ничуть не слабее Анны, но… О том, какие в жизни бывают «но», о жизни в Кагальнике, работе в Ростовском музыкальном театре и пыли звезд «Главный» поговорил с певицей.

— Анна, сегодня на афишах Ростова висит ваш портрет, вы смотрите на прохожих с фасада музыкального театра. Привыкли уже к этому? Не вздрагиваете?

Еще не привыкла, он только неделю назад появился, но не вздрагиваю, приятно, что наш театр ценит своих артистов. И до сих пор, когда вижу, улыбаюсь.

— Как-то изменилось отношение зрителя к вам после победы в «Большой опере»?

Я еще не выходила на сцену с момента возвращения. Но уже были приятные знаки внимания — передавали цветы, одна поклонница подарила мне золотые сережки. Я была очень удивлена, испытала некоторую неловкость. Билеты на два спектакля уже раскуплены, и я думаю, что после них можно будет сказать, изменилось что-то или нет.

— От чего еще испытываете неловкость?

От слова «звезда»: я когда его слышу, хочется куда-то спрятаться. Раньше мне его никто не говорил, теперь иногда слышу. А какая я звезда? Звезды в Большом театре работают, в Ла Скала. Я же начинающая артистка из Ростова-на-Дону.



— А родом вы из Кагальника Азовского района...

Да, из самой обычной семьи. Папа занимался предпринимательством, мама тоже, у меня есть брат и сестра. Мы жили как все — хозяйство, курочки, огород. Но папа любил классическую музыку. И когда по каналу «Культура» показывали концерты, мы их слушали. Потом родители заметили, что я хорошо и с удовольствием пою, отвели в музыкальную школу. Я тогда училась уже чуть ли не в пятом классе. И, может, оттого что уже пришла в музыкалку осознанно, я в ней буквально поселилась: о том, что есть уроки в базовой школе, вспоминала поздним вечером, делала их наспех, потому что настоящее удовольствие получала от музыки. Развивалась я в этом направлении очень быстро — не мучилась, не страдала, все шло как-то само. Я стала солисткой хора, начала участвовать в соревнованиях и побеждать.

— Мечтали стать профессиональной певицей?

Нет, никогда! В детстве я хотела быть врачом-педиатром, а потом, когда надо было выбирать, куда идти, собиралась, как и все, — на менеджера или экономиста. Но папа сказал: менеджеров и экономистов сейчас много, давай попробуешь продолжить музыкальное образование. Для женщины — это интересная и благородная профессия. Тем более что мне было куда вернуться — в нашей музыкальной школе меня уже ждали. Так и произошло, на третьем курсе я работала в Кагальнике преподавателем музыки у малышей. Работа несложная, я выступала больше как педагог-воспитатель. И мне это очень нравилось. Но потом все сложилось само собой — на выпускном экзамене меня заметила преподаватель консерватории и посоветовала попробовать поступить к ним. Я не мечтала об этом никогда, пошла из-за того, что от высшего образования зависела моя зарплата в школе. Поступила, начала учиться — опять все давалось мне легко, кроме дороги. Приходилось очень рано вставать, чтобы доехать на занятия, а я сова. Сейчас ложусь в четыре утра, а просыпаюсь в десять. Но сейчас только работа, а тогда и учеба, и музыкальная школа. Мне казалось, что когда все это закончится, я останусь в школе и буду вести спокойную жизнь. Но после консерватории меня пригласили на прослушивание в Музыкальный театр и сразу взяли на роль Татьяны Лариной. Опять все вышло само собой. Хотя знаю, что многие мечтали бы об этом. Мои сокурсники отсылали свои записи, ходили на кастинги. Я ничего этого не делала. И в моей жизни так всегда.

— Наверное, у вас есть завистники? Люди, которых вы обошли на тех же прослушиваниях, да и вообще?

Не без этого. Я сейчас читаю книгу о жизни Марии Каллас, это была не только очень талантливая женщина, но и очень умная. Она говорила: когда у меня не останется врагов, я пойму, что ничего уже не стою. Хотя какие в Ростовском музыкальном театре враги? Что нам тут делить?

— Как вы попали в «Большую оперу»?

Как все — отправила на конкурс видео и прошла отбор. Я участвовала во многих конкурсах, почти во всех проходила первые этапы, а потом уже решала — нужно мне участвовать в них дальше или нет. Малоизвестные, непонятные не брала. А этот конкурс мне очень понравился, я волновалась, потому что так складывались события, что накануне у меня был спектакль. Я играла Жанну Д’Арк — роль очень сложная, она меня буквально выворачивает наизнанку. Поэтому, как я пела на отборочном туре, не помню. Помню лестные слова жюри, и дальше уже колесо закрутилось. На конкурсе было сложно физически — в десять утра начиналась репетиция или съемка, и хорошо если в десять вечера она заканчивалась.

— Но вы как-то настраивались? Яйца пили или, как Монсеррат Кабалье, какую-то специальную диету держите? Брызгаете что-то в горло?

Яйца для голоса я не пила ни разу, в горло брызгаю специальные препараты, только когда лечусь или надо восстановиться. Но это не помогает петь — ты или умеешь это делать, или нет, волшебных снадобий не бывает. А чтобы голос звучал, нужно две вещи — хорошо поесть и хорошо выспаться.

— Что значит «хорошо поесть»? Картошку жареную вечером можете, к примеру?

Все могу. Вчера вечером как раз и ела жареную картошку. Я себе не отказываю пока ни в каких удовольствиях, а когда уже почувствую, что что-то идет не так, буду думать о диетах и здоровье.

— У вас была мощная поддержка зрителей — Музыкальный театр болел за вас, весь Кагальник жил в часы показа конкурса у телевизоров. Это огромная ответственность. Как вы настраивались перед выходом на сцену? Может, амулеты какие-то? Молитвы?

Настраиваюсь я всегда дома. И перед спектаклями, и на конкурсе. Потому что, как только ты переступаешь порог театра, тебе уже некогда думать о таких вещах. Могу прочесть молитву. Но амулетов не ношу. У меня всегда есть момент переключения. Сначала очень страшно, а когда уже вышла на сцену, то все — страха нет, есть желание спеть так, как будто я делаю это в последний раз. И тогда это было очень искренне — потому что я не была уверена, что не уйду на этом этапе. А когда стала победительницей, сразу даже не поверила.

— Вы говорили, что некоторые костюмы на «Большой опере» были не очень удачными.

Они были неудачные с точки зрения совпадения с характером героини. К примеру, арию Тоски я пела в костюме Джессики Рэббит («Кто подставил кролика Роджера»). Джессика — авантюрная, легкая, а Тоска — сильная, волевая, глубокая. И я сыграла ее именно такой, хотя, наверное, выглядела для зрителя несколько неубедительной.

— Как изменилась ваша жизнь после победы в «Большой опере»?

Я изменилась внутренне, стала сильнее. Получила очень ценный опыт — теперь я знаю, как вести себя в стрессовых ситуациях, знаю, что могу собраться и выступить при любых практически условиях. Статуэтку отвезла домой и вручила ее папе — это и его победа. И все мои достижения — это заслуга родителей, им я очень благодарна. Что касается будущего, то театр «Геликон-опера» предложил мне сотрудничество, мы определили партии, которые я должна выучить, и примерный график выступлений. Пока я в Ростове, но также бывают выступления в Венгерской опере — там я приглашенная солистка.

— Вы как-то пользовались своим даром в обычной жизни? Допустим, забыли кошелек и заплатили за такси арией?

Нет. И я все жду, когда мне это пригодится. К примеру, остановит меня сотрудник ДПС, а я ему спою. Но не останавливают, хотя, может, потому, что я езжу нечасто.

— В душе поете?

Пою, но тихо, так, напеваю скорее. Это же неприлично в типовом доме — громко петь.

— Что слушаете из современной музыки? Егора Крида и Лободу вы считаете хорошими исполнителями?

Егора я очень люблю, но не слушать. Мне нравится на него смотреть — он же милаха. Светлана — красавица. Но они оба не поют. Сейчас на эстраде вообще мало кто поет, упор делается на видеоряд. Я люблю современные клипы из-за картинки. Также мне нравятся биты, под которые можно танцевать. Люблю Басту, «Руки вверх» — это воспоминание о детстве, и Талькова. Его просто обожаю. Познакомилась с его творчеством в музыкальной школе, когда училась играть на гитаре и мы проходили бардов. Я включила его «Чистые пруды» и просто растворилась. Какой там текст! А рок не люблю, хотя признаю, что там есть смысловая нагрузка. Это просто не моя музыка.

— Я могу спросить вас о личной жизни?

Можете. Мне 31 год. Я не замужем, детей нет. Но не замужем я потому, что нам просто некогда пожениться. Мы с молодым человеком встречаемся уже семь лет. Познакомились на свадьбе моей подруги. Он не музыкант, но видит, как я расту, и всегда поддерживает. Я очень хочу стать его женой, хочу детей, семью. И уже не один раз мы собирались расписаться, но постоянно что-то происходит — то приглашения, то выступления. Уже жду не дождусь, когда пройдет эта горячая пора и мы наконец-то дойдем до загса. Мария Каллас говорила, что музыка — не самая важная вещь в жизни. Самая важная — общение. Оно делает человеческие трудности терпимыми. А еще она говорила, что важнее, чем любой артистический триумф, — любовь. Я с ней совершенно согласна. Выбирая между славой в одиночестве и обычной жизнью в окружении близких людей, я всегда выберу второе.
=========================================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22125
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 19, 2020 6:54 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020013207
Тема| Музыка, Опера, Ростовский музыкальный театр, Персоналии, Анна Шаповалова
Автор| Юлия Стус
Заголовок| «Большая опера» для Анны. Ростовчанка стала звездой телеканала «Культура»
Где опубликовано| © «АиФ-Ростов»
Дата публикации| 2020-01-23
Ссылка| https://rostov.aif.ru/society/persona/bolshaya_opera_dlya_anny_rostovchanka_stala_zvezdoy_telekanala_kultura
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Из личного архива

Солистка ростовского Музыкального театра Анна Шаповалова выиграла престижный конкурс «Большая опера» на федеральном канале. О себе, о музыке, об участии в телепроекте Анна рассказывает охотно и очень искренне.

Во всём «виноват» папа

Юлия Стус, «АиФ-Ростов»: Анна, давайте начнём с музыки. Как вы к ней пришли? Мама отвела в музыкальную школу?

Анна Шаповалова:
Нет. Папа. Он виновник всех моих свершений. Привёл меня в музыкальный класс и сказал: «Учись!». Вообще папа очень любит красивые голоса. Он - ценитель красивых тембров. Всегда слушал Хворостовского, Образцову и других классиков оперного пения. Хотя сам по профессии с музыкой никак не связан. Видимо и во мне он услышал какой-то потенциал. Но сказал, что нужно много учиться. И я училась. Сначала в Ростовском колледже искусств, потом в Ростовской консерватории у профессора Татьяны Шорлуян. Я по сей день с ней занимаюсь. Сегодня она - мой наставник. И я очень ей благодарна. Она повлияла и на формирование моего характера, как творческой личности. Ну, а после консерватории меня пригласили на роль Татьяны в опере «Евгений Онегин» в Ростовский музыкальный театр.

- Так сразу из консерватории и на главную роль главного донского театра?

- Да, сразу. Так получилось. Тогда, пять лет назад, дирижёром в театре был Андрей Аниханов. И он же режиссировал этот спектакль. Хотел создать его так, как и задумывал П. Чайковский - для молодого состава исполнителей. На прослушивание приезжало много певцов. А я до этого уехала в Санкт-Петербург. Каждый год там проходит ярмарка солистов-вокалистов, выпускников музыкальных вузов. Там меня и услышал директор оперной вокальной труппы Ростовского Музыкального театра Геннадий Верхогляд и пригласил меня на это прослушивание. Я – из Ростова, а узнали и услышали обо мне в Питере. С тех пор я работаю в этом театре.


СПРАВКА
«Большая опера» - конкурс молодых исполнителей, организованный телеканалом «Россия К». Это - единственный профессиональный телевизионный конкурс молодых оперных певцов. Его цель - открыть новые имена талантливых вокалистов и помочь им обрести популярность. В прошлом году конкурс проходил в шестой раз. Его участники - конкурсанты из России, Польши, Германии, Австрии, Казахстана. В финале вместе с Анной Шаповалой за первое место боролись Станислав Ли и Михаил Широченко. В жюри: оперная певица мировой величины Екатерина Семенчук, художественный руководитель театра «Геликон-опера» Дмитрий Бертман и оперный режиссёр, сын легендарного Марио дель Монако Джанкарло дель Монако. Анна Шаповалова – лауреат международных и всероссийских конкурсов. В 2014 году окончила Ростовскую государственную консерваторию им. Сергея Рахманинова. Анна солистка Ростовского государственного музыкального театра. В репертуаре певицы главные партии в операх «Евгений Онегин», «Пиковая дама», «Жанна д’Арк», «Хованщина», «Травиата», «Богема», «Князь Игорь» и других.


- Конкурс «Большая опера» первый для вас?

- Не первый. Но пока самый значимый. Сначала я ни на какие конкурсы не ездила. Считала, что недостаточно к ним готова. Что нужно сначала чему-то научиться, а потом уже всё это усовершенствовать. Только поработав какое-то время в театре, я стала ездить и на конкурсы. Первым был конкурс Елены Образцовой – мне достался специальный приз за лучшее исполнение романса Чайковского. Там же я познакомилась с известной венгерской оперной певицей Эвой Мартон. В Будапеште она проводит конкурс своего имени. И я на него поехала. Тоже стала финалисткой и получила спецприз – участие в спектакле на сцене Венгерской национальной оперы и в Будапештском весеннем фестивале. И с тех пор я сотрудничаю с Венгерской национальной оперой, как приглашённая солистка. Потом был международный конкурс «OPERALIA-2019» с Пласидо Доминго. И я снова в финале и снова - спецприз.

Хорошо петь мало

- А как вы оказались на проекте?


- Увидела объявление о кастинге на канале «Культура». Сейчас очень удобно, что все отборочные туры проходят по видеозаписи. У меня было видео, думаю, ну ладно – отправлю. Это было всё так спонтанно и в последний момент. Мне позвонили, я была в Будапеште, и пригласили уже на очный кастинг. Всего было 50 конкурсантов. Я исполняла свою программу одна из самых последних. Так как накануне вечером в Ростове у меня был очень сложный спектакль «Жанна Д*Арк».

К исполнителям относятся весьма требовательно. Хорошо петь мало: смотрят на внешность, как ты будешь выглядеть на экране. Я прилетела в Москву, спела и сразу же улетела обратно. Волновалась очень. До сих пор даже не смотрела запись кастинга в интернете. Я спела, выхожу, а меня трясет всю. Никогда этого не забуду. Выхожу, а Дмитрий Бертман, художественный руководитель театра «Геликон-опера» говорит: «Ну здесь, по-моему, всё ясно. У кого есть какие вопросы?». Вопросов не было. Меня взяли в проект. Потом на протяжении всего проекта Бертман меня поддерживал, советы давал. И остальные члены жюри тоже.

- А как проходили съёмки?

- На съемках я пробыла три недели. Съёмки каждый день. Это очень затратно и тяжело. Утром с 11 часов репетиция. У меня был такой выпуск: на репетиции мы с режиссером делали одно, а я вышла и меня как понесло - делала всё не так, как мы планировали. И это в момент записи полуфинала! А они же всё-таки выстраивают камеры под нас на репетициях. Но меня захватило. Это была ария графини из оперы «Свадьба Фигаро». Ещё этот костюм... Время действия XVIII век, где обычно платья – кринолины. А тут я выходила в чёрном латексе и в коже. И мне захотелось исполнить эту роль по-другому. Такая необычная получилась графиня. Но жюри понравилось.

Пела как в последний раз

- Что было самым сложным?


- Трудно было себя собирать и фокусировать так, чтобы с одного раза показать всё, что у тебя есть и что ты хочешь показать. Не всегда получалось. Потому что когда ты поёшь всю оперу, ты видишь развитие героя. Показать это за одну очень сложно? К тому же свой полностью готовый образ мы видели уже на съемках. Некоторые произведения даже учили прямо на съемочной площадке. А Катерину Измайлову из оперы «Леди Макбет Мценского уезда», которую я исполняла в финале, выучила за ночь. Но я каждый раз выходила и пела для зрителей. Там ведь не только члены жюри были, но и обычные зрители – не подставные какие-то люди. И они реагируют на тебя, когда ты выступаешь, также как на обычных спектаклях. Я вообще не обращала внимания на камеры. Выходила и пела как в последний раз. Так нам всегда в консерватории говорили: «Выходишь и поёшь как в последний раз». Такое ощущение и было.

- Ожидала, что победишь?

- Не ожидала победы. Ведь на одной из передач я недобрала два голоса. Там каждый тур четыре члена жюри отдают свой голос участникам. Был мальчик, который на протяжении всех выпусков получал полный комплект голосов. И вдруг на финале ему не дают голоса. Не знаю, как это всё было выстроено. Я абсолютно простая девушка из провинции, родом из села Кагальник, Азовского района. Никогда, кстати, не думала быть оперной певицей. Не мечтала об этом и в мыслях не была.

Пошла учиться в музыкальный вуз, чтобы быть детским педагогом. Но всё иначе как-то закрутилось. И когда мне вручали статуэтку, у меня в голове всё прокручивалось: «Вот как это?». Мне потом многие писали и говорили, что это так подкупает, когда обычный человек может выиграть такой конкурс. А я вообще не люблю пафоса ни в жизни, ни на сцене. Когда человек открытый и искренний – люди это чувствуют. Это видно по глазам, это слышно из голоса.

- То есть это был абсолютно честный конкурс? Про конкурсы ведь часто пишут, что там заранее всё проплачено.

- Да и про этот конкурс также писали. Что всё куплено, всё известно заранее. Ничего заранее никто не знает. Участники - самые обычные ребята. Все соперники очень сильные. Говорят, что такого высокого уровня участников на проекте ещё не было. Кстати, все девушки выбыли почти сразу. Последние три тура я была одна среди парней. Это было так волнительно, потому что ты не понимаешь, к чему члены жюри ведут. А вот волнения по поводу выигрыша у меня не было. Я считала, что те, кто находятся на проекте, у кого есть возможность показать себя на всю Россию – это уже победители. Много, конечно, и критики было. Но критика - это тоже полезно. Вообще конкурсы это своего рода школа. Как для других повышение квалификации. С конкурсов всегда возвращаешься другим человеком.

- Было то самое ощущение, что ты проснулся знаменитым?

- Я боялась этого ощущения. И отгоняла от себя эту мысль.

- Почему?

- Потому, что это – большая ответственность. Постоянно выходя на сцену, ты думаешь, что теперь тебе просто нельзя ошибаться. Потому, что достигнув какого-то уровня, его постоянно нужно подтверждать. А это не просто.

Сбудутся не все мечты

- В профессиональном плане ваша жизнь как-то изменится?


- Конечно «Большая опера» - это большое событие в моей жизни. После победы в проекте мне сказали: «Ну что, ты теперь звезда канала «Культура»! Как ты себя чувствуешь?». А я даже не знаю. Долго не могла привыкнуть к этому статусу. Но это приятно. Меня приглашали в Москву, где я пела концерты. Дмитрий Бертман пригласил меня к сотрудничеству с «Геликон-оперой». Что дальше? Я думаю, что всему своё время. Оно всегда само расставляет всё и всех на свои места. Если будут интересные предложения, буду рада. А так, чтобы прямо чего-то жаждать… Я ничего не хочу загадывать и не хочу сидеть на одном месте. Я очень ценю Музыкальный театр. Здесь были мои первые шаги на профессиональной сцене. Здесь меня поддерживают. Художественный руководитель театра Вячеслав Кущёв всегда идёт мне навстречу, помогает во всём. И я ему очень за это благодарна. Для меня очень важно, чтобы всегда была родная сцена, куда я смогу вернуться.

- А как коллеги восприняли вашу победу? Ревность была?

- На ревность не обращаю внимания и не замечаю её. Многие коллеги меня поддерживали, звонили мне во время проекта. Поддержка колоссальная была. Мне было это очень приятно и очень важно для поднятия духа.

- Есть ли у вас какая-то любимая роль, любимый спектакль?

- Один из любимых это «Евгений Онегин». Потому что это была моя первая работа на большой сцене. Это как первая любовь. А так в каждой роли есть что-то особенное, свои нюансы, которые помогают развиваться и расти в профессии.

- А какую партию мечтаете спеть? Есть такая?

- Я мечтаю спеть то, чего я никогда не спою. Мечтаю о партии Кармен. Вот Кармен это – мечта. Но я сопрано, а Кармен – это меццо-сопрано. Другой тип голоса. Царицу Ночи («Волшебная флейта» Моцарта) тоже не спою – там арии для колоратурного сопрано.

- Ваши любимые оперные певцы – кто они?

- Я очень люблю колоратурное сопрано Галины Ковалёвой. Очень люблю Образцову и Вишневскую. Из современных это – Соня Йончева, Надин Сиерра, Айлин Перез.

- Вы пришли в оперу, не мечтая о ней. Получается, судьба вас ведёт?

- Вот именно. Всегда боюсь об этом говорить, чтобы не гневить бога. Все это – известность, признание - со мной произошло буквально за последние полгода. Но на протяжении всей жизни мне попадаются те люди, которые и помогают мне, и заряжают своей творческой энергетикой. И я благодарна судьбе.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22125
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июн 25, 2020 9:33 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020013208
Тема| Музыка, Опера, , Персоналии, Любовь Казарновская
Автор| Виталий Лесничий
Заголовок| Любовь Казарновская и её fermata
Где опубликовано| © журнал "Прямая речь"
Дата публикации| 2020 январь
Ссылка| http://www.directspeech.ru/news/za-kulisami/lyubov-kazarnovskaya-i-eye-fermata/
Аннотация| презентация книги



Звезда мировой оперной сцены представила книгу «Оперные тайны». Мы пришли на встречу с читателями. В переполненном зале публика ловит каждое слово. В наши дни трудно услышать такую красивую речь. Певица чувствует глубину и силу слова. Выражаясь музыкальным языком, интонирует. Слова льются, что музыка. «Прямая речь» приводит отрывки презентации.

Первые уроки

В консерватории нам преподавали историю КПСС. Люди моего возраста, наверное, помнят этот мучительный предмет, который нам не очень пригодился в жизни, но на который нас всех собирали каждое воскресенье в 9 утра, чтобы рассказать о преимуществах социалистической и коммунистической жизни. Нагрузка была большой. Я сильно уставала. Но мой педагог по вокалу Надежда Матвеевна Малышева-Виноградова не принимала никаких аргументов. Она говорила: «Хорошо. Допустим, ты устала, но всё равно приходи на занятие. Мы будем разговаривать, ты будешь слушать музыку». Я приходила. У неё дома стояла громадная фонотека пластинок – эти толстые блины, аккуратно сложенные на этажерке. Будучи женой выдающегося русского филолога Виктора Владимировича Виноградова, она часто выезжала за рубеж, откуда привозила записи замечательных исполнителей – Марио Дель Монако, Энрико Карузо, Марии Каллас, Ренаты Тебальди... Надежда Матвеевна ставила Фёдора Ивановича Шаляпина, заводила патефон, который, по её мнению, воспроизводил самый чистый звук, и говорила: «Сейчас будем сравнивать». Игла опускалась, и начиналось действие. Она комментировала каждую фразу: «У Шаляпина нет одинаково спетой и произнесённой “а”. В зависимости от внутреннего состояния у каждой гласной своя градация. Красиво спетые ноты – очень хорошо: это ремесло, без которого, конечно, нельзя, но! Неинтонированное пение никому не нужно. Его послушают пять минут и забудут». Зритель на оперу идёт за другим – за невероятной энергией, мыслью, чувством артиста. Именно певец является выразителем идей, заложенных композитором, автором либретто, дирижёром, режиссёром, сценографом, костюмером, хореографом и другими. Команда очень важна, но конечная точка, кульминационная фермата – это артист. Опера – самый прекрасный жанр, потому что в нём гениальная музыка помножена на гениальное слово. Мы словом должны достучаться до самых глубин души зрителя, пришедшего в театр. Своей интонацией мы должны разбудить те чувства, которые в нём, может быть, спали. Что такое настоящий артист? Как говорила мой педагог, это еврейский паштет из дичи – один рябчик, один конь. Рябчик – это талант, который дан от Бога, от родителей. Это твой голос, его тембр. А конь – всё остальное: ежедневно и ежечасно думать, слушать, читать, анализировать. Это безумная работа.

Надежда Матвеевна аккомпанировала Шаляпину. Как-то она сказала: «Однажды меня пронзила мысль, от которой я не могла унять дрожь в коленях и в руках. Передо мной стояла глыба, а не человек». Шаляпин стал человеком, который из себя сделал то, о чём я говорила – один рябчик, один конь. Крестьянский сын, простой русский мужик. Ему была уготована жизнь ремесленника, бурлака, который всю жизнь будет тянуть лямку бытия. Но Шаляпин создавал свой образ, окружив себя невероятно интересными людьми. Как говорили Сергей Рахманинов, Константин Коровин, артист ходил за ними по пятам, приставал по любому поводу в поисках нужных ориентиров, интонаций, красок. И в результате он создал такой потрясающий энергетический выплеск, который зовётся Фёдор Шаляпин. Он настаивал на том, что певец-артист – это невероятный комплекс, состоящий из блистательной вокальной техники, изумительного владения словом и стилем, понимания и знания традиций вокальных школ. А потом Надежда Матвеевна ставила пластинку Марии Каллас. На одной стороне арии для сопрано, на другой – меццо-сопрано. Певица шла на подобные эксперименты. Ей было тесно в репертуарных пелёнках, в одном направлении, как принято говорить за рубежом – Fach (ящик. – Ред.). Она стремилась эти рамки разорвать. Поэтому на пластинке после Виолетты из «Травиаты» звучала Кармен. История рассудит – хорошо это или плохо. Я неслучайно привожу пример Шаляпина и Каллас. Возможно, это звучит странно, но для меня Каллас стала продолжением того, что заложил Фёдор Иванович Шаляпин.

Не по Станиславскому

Опере более 400 лет. Вначале это было царство мелодии. Композитор в нём был вознесён на непостижимую высоту. Публика приходила в итальянские театры, чтобы посмаковать каденции Беллини, Доницетти, Россини, Верди… Потом дирижёры крепко взяли инициативу в свои руки и пришло их царство. А сейчас наступило время режиссёров, работающих вне музыки и стиля. Утверждаясь на великих именах, они создают немыслимые постановки, которыми задавили авторов. На сцене царят кошмары – скабрёзность, неприличия, извращения. Недавно на сцене фламандского театра модный режиссёр сотворил «Сказку о царе Салтане». Милитриса обращается к публике: «Мой мальчик аутист. У него большая беда». И мы наблюдаем мальчика Гвидона, который на протяжении всего спектакля совершает немыслимые движения. Я знаю, что существует такая трагедия, но какое отношение эта беда имеет к сказке Пушкина и опере Римского-Корсакова? А на сцене театра в Амстердаме мы видим, как в «Евгении Онегине» вповалку в постели лежат Татьяна, Онегин, Ленский, Ольга, Гремин… А как можно Ленского в телогрейке и с шапкой-ушанкой в руках отправить на сцену петь: «Куда, куда вы удалились, Весны моей златые дни?..» В Зальцбурге в той же опере мы с мужем наблюдали, как Татьяна – женщина лёгкого поведения – на греминском балу поочерёдно садится наколени к генералам КГБ. В сцене, когда появляется Онегин, она говорит: «Я очень рада… Встречались прежде с вами мы!» Что мы слышим?.. Это безобразие. Такие выбросы отвращают людей от оперы. Публика над ней смеётся. Я видела, как зрители в зале хохочут там, где совсем не смешно. Однажды знаменитый дирижёр сказал: «Я же не пририсовываю к статуе “Давида” полотнища. Я восторгаюсь первоисточником». А почему мы считаем себя вправе издеваться над автором музыки. Когда в руках первоисточник, имей совесть – обратись к нему.

Я не за нафталиновый театр. Понимаю, пульс времени надо ощущать и происходящее на сцене должно соотноситься каким-то образом со временем… Но зачем из оперного театра устраивать капустник? Страшно, когда режиссёры заявляют о себе на плечах Чайковского, Пушкина, Верди. Если хочешь заявить о себе, сядь и продумай – как сделать так, чтобы твой спектакль не выглядел помойкой. Оправдай доверенные тебе великие имена.

Мне удалось сотрудничать с фантастическими режиссёрами, которые работают в современной эстетике, но с невероятным уважением к первоисточнику. Джули Тэймор сняла дивный фильм «Фрида» с Сальмой Хайек в главной роли. Она создала «Волшебную флейту» в Метрополитен-опера, «Короля Льва» на Бродвее. Мы репетировали «Саломею» (Рихард Штраус). Она садилась в первый ряд и смотрела мне в глаза. И стоило мне совершить одно неверное движение, как она тут же мотала головой – не то. Я говорила: «В громадном зале на 4 тысячи мест этого никто не заметит», на что Джули отвечала: «Люба, любая маленькая ложь, актёрская, интонационная неправда выбивают тебя. А если выбилась ты, выбьется публика. Её терять нельзя: как натянула между собой и аудиторией канат, так его и не отпускай». Так же говорил Станиславский. Он много экспериментировал. Он был готов на эксперимент, но исходил из личности артиста. Если артист несёт невероятную мысль, он всегда прислушивался и с ним работал. Джули Тэймор работала абсолютно так же. Вообще в Америке нередко говорят: «Что вы, русские, всё время что-то изобретаете? Ведь мы все работаем по системе Станиславского – весь Голливуд держится на ней».

Где на Руси быть хорошо

Книгу я писала в Москве, Перудже, Вероне, Мюнхене... Но многое было написано в русской провинции – в селе Вятское под Ярославлем. Теперь это историко-культурный центр с 12 музеями. Впервые там оказалась четыре года назад. Меня пригласили приехать посмотреть после концерта в Ярославле. Время было позднее. Походила, погуляла, увидела роскошный храм 1750 года, который меня вдохновил… Потом прошлась по очень красивому променаду, а на следующее утро обошла энное количество музеев, поговорила с людьми, познакомилась с Олегом Алексеевичем Жаровым. Он продолжил великую меценатскую традицию, заложенную в России Стасовыми, Морозовыми, Станиславским, Третьяковым, и на территории своей Отчизны создаёт пространство любви. Я предложила организовать в Вятском фестиваль «Провинция – душа России». Он сразу одобрил. Теперь фестивалю три года. Среди тех, кто к нам приезжает, не оказалось ни одного, кто не проникся бы вятской красотой и тем великим делом, которое совершается здесь и сейчас на наших глазах.

Это вдохновляющая меня история. В Вятском есть место силе, есть место притяжению. Я приезжаю не на даче валяться, а туда, где знаю, куда себя деть и чем занять. Недавно мы провели пленэр русских художников-импрессионистов. Эти люди совершенно не наполнены амбициями и желанием «заявить о себе». Они не в мейнстриме. Когда мы с Робертом (супруг) увидели их картины, одновременно решили – это надо показывать. Вот они – таланты России. Непридуманные, не распиаренные, не инстаграмные, а настоящие – надевали резиновые сапоги, спецовки, выходили в поле и рисовали красоту России. Весь облик села Вятского – мой любимый XIX век. Это Россия, которая дала миру Глинку, Чайковского, Рахманинова, Мусоргского, Стасова, Танеева, Пушкина, Достоевского, Толстого, Чехова… Мы показали, какие есть. Этим надо гордиться. Это наше лицо, а не режиссёрские выбросы – те, что сегодня поддерживаются, пропагандируются, возносятся на Олимп. Я благодарна Олегу Алексеевичу Жарову – гению места Вятского, куда все приезжают и говорят: «Отсюда не хочется уезжать». Там не ремонтируют русскую первозданность на европейский лад. Люди воссоздают красоту, которая изначально присутствовала в купеческом селе Вятское – «богатенькое», как о нём писал Некрасов. Ведь Вятское – это село Кузьминское в поэме «Кому на Руси жить хорошо». В нём живут умельцы народные – те, кто строил Москву, Петербург. Вспомните выходца из этих мест Петра Телушкина – того, кто без лесов и страховки починил на шпиле Петропавловского собора ангела и крест и кораблик на Адмиралтействе. Скоро в Вятском появится роскошный музей. Он предлагает совершенно новый взгляд на хрестоматийные вещи. Я вас приглашаю. Александр Сергеевич Пушкин в своём «Путешествии в Арзрум» писал: «Мы ленивы и нелюбопытны». Будьте неленивы и любопытны – приезжайте и окунитесь в эту красоту.

Фото: Евгений Терновецкий / Студия Дмитрия Винокурова
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22125
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июн 30, 2020 2:58 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020013209
Тема| Музыка, Опера, МТ, Премьера, Персоналии, Пелагея Куренная
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| Кто виноват?
Пелагея Куренная споет набоковскую Лолиту в опере Щедрина

Где опубликовано| © Российская газета - Федеральный выпуск № 11(8065)
Дата публикации| 2020-01-21
Ссылка| https://rg.ru/2020/01/21/pelageia-kurennaia-spoet-nabokovskuiu-lolitu-v-opere-shchedrina.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Второй премьерой сезона в Мариинском театре в феврале станет опера "Лолита" Родиона Щедрина по всемирно известному роману Владимира Набокова. Титульную партию исполнит сопрано Пелагея Куренная, чья большая карьера в этом театре началась с главной роли Замарашки в опере "Рождественская сказка" Щедрина. Певица рассказала "РГ" о том, насколько близки оказались роман и опера и почему боялась браться за эту роль.


Пелагея Куренная: Для меня Лолита - это и угловатый ребенок, и сексуальный провокатор. Фото: предоставлено Мариинским театром

Кто предложил вам исполнить партию Лолиты?

Пелагея Куренная:
Родион Константинович прислал мне СМС, из которой я узнала, что Пражский театр проявил интерес к этой опере и что он порекомендовал меня на главную роль. Но о том, что я могла бы взяться за партию Лолиты, мы говорили с композитором еще в период работы над его оперой "Рождественская сказка".

Мне кажется, провокационный сюжет Набокова привлек композитора и красотой слога, и философско-психологическими мотивами.

Пелагея Куренная:
Мы с Родионом Константиновичем однажды смеялись на тему возраста. Я ему сказала: "Будь вы помоложе, я только за вами и бегала бы". Признаюсь, я не чувствую этой разницы в возрасте. Родион Константинович очень современен, выглядит очень молодо для своих лет. От него исходит очень молодая энергетика. Он молодо мыслит, говорит, двигается. Я обращала на это внимание с момента моего первого знакомства с композитором, и меня это всегда поражало. Сам композитор говорил на пресс-конференции в Праге о том, что эта история для него - об уходящей женской красоте. Он не побоялся взяться за этот сюжет, который для него не ограничивается поверхностными перипетиями, - для него это глубокий и в какой-то степени философский роман.

Но провокации в этом романе предостаточно - с этим ведь трудно спорить?

Пелагея Куренная:
Конечно, писатель провоцировал читателей думать так, как они сами считают - провоцирует на фантазию, воображение, разные мысли. У каждого будет своя правда об этом романе. Для меня Лолита - это и угловатый ребенок, и сексуальный провокатор. В ней есть и беззащитность, и вызов. Одна Лолита, воспитывавшаяся мамашей, достаточно пошловатой, с религиозной претензией, - подросток, обыкновенная американская девчонка, любящая мороженое, жвачки, модные журналы. Вторая Лолита, как писал Набоков и подхватил Щедрин, - маленький смертоносный демон: "Тело демона во образе маленькой девочки", как поется в опере.

Сложно вам было воплощать этот образ?

Пелагея Куренная:
Если честно, мне было страшно. Я боялась, что в свои 29 лет буду наигранно изображать 12-летнюю девочку, корчить из себя что-то. Поскольку я с детства предпочитала куклам футбол с мальчишками и производила впечатление пацанки в юбочке. Боясь, что эта пацанистость оттолкнет режиссера, старалась ее прикрыть, но режиссер сказала, что ничего играть не надо, надо быть такой, как в жизни - как девочка-мальчик. Но когда начали репетировать, режиссер стала очень глубоко копать. Она по первому образованию - психолог. Мы постоянно с ней что-то обсуждали, искали. Я боялась заштампованности, но в какой-то момент поняла, что действительно очень подхожу по фактуре.

Как Родиону Щедрину удалось перенести роман в музыку?

Пелагея Куренная:
Я была поражена сходству партитуры с романом, как только начала учить оперу. Композитор очень деликатно сам адаптировал текст романа, не отходя от Набокова ни на шаг. Сын писателя Дмитрий Набоков был на мировой премьере оперы в Стокгольме и остался под большим впечатлением от того, как все было передано в музыке. В музыке героиня получилась более лиричной. В первом акте у нее больше мелодекламационности, быстрых речитативчиков, которые она аккуратно напевает. Это хулиганка, живущая по принципу "захотела - сделала". А во втором акте она резко взрослеет, после переворота в судьбе тембр голоса Лолиты полностью меняется: возникает оттенок грусти, а в конце даже драматизма.

Изменила вас "Лолита" Щедрина?

Пелагея Куренная:
Каждый артист знает, что существует грань, которую нельзя переступать, не забывать, что ты - это ты, Пелагея. Я вдруг стала замечать, что слишком вжилась в эту роль, начав относиться к певцу, исполнявшему Гумберта, как к своему мужчине. Мы с партнером по сцене однажды осознали, что заигрались, что мыслим себя как Гумберт и Лолита, а это опасно. Приходилось с собой договариваться, что вечером после спектакля ты снова Пелагея. Трансформация происходила. Но измученной жертвой я себя не чувствовала. Режиссер просила показать, что Лолита - очень сильная, не сломленная девушка, чтобы в финале оперы не выдавать, что она страдает или бессильна. Жертвой губительной страсти в итоге оказывается сам Гумберт.

А кто, по-вашему, виноват?

Пелагея Куренная:
Каждый слушатель будет искать свою правду, кто прав и кто виноват. Однозначно ответить очень сложно на вопрос, что произошло в романе. На мой взгляд, виноват Гумберт. Но и вины Лолиты не исключаю.

Справка "РГ"
Мировая премьера оперы "Лолита" Щедрина состоялась в 1994 году в Королевской опере Стокгольма на шведском языке.

Премьера постановки в режиссуре Славы Даубнеровой, которую переносят в Мариинский театр, была представлена в октябре 2019 года в Национальном театре Праги на русском языке. Музыкальным руководителем выступит Сергей Неллер, дирижировавший на пражской премьере.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3
Страница 3 из 3

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика