Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2019-11
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11802

СообщениеДобавлено: Пн Ноя 18, 2019 6:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019111804
Тема| Музыка, Опера, геликон-опера, Премьера, «Травиата», Персоналии
Автор| Морозов Дмитрий
Заголовок| Чужая среди своих
Где опубликовано| Играем с начала
Дата публикации| 2019-11-15
Ссылка| https://gazetaigraem.ru/article/19809
Аннотация| Премьера

На сцене «Геликон-оперы» появилась уже третья в истории этого театра «Травиата». Интерес к премьере подогревала и фигура музыкального руководителя постановки – Александра Сладковского.

Геликоновская «Травиата» 1995 года стала одним из первых спектаклей, что принесли популярность совсем еще молодому театру. В 2006-м на московскую почву была пересажена постановка, сделанная ранее для показа в Париже, недолго задержавшаяся в репертуаре. Новой «Травиаты», рассчитанной на возможности большой сцены театра, ждали едва ли не с самого момента ее открытия.

В этом спектакле есть немало такого, чего прежде мы в постановках «Травиаты» не видели. Например, столь атмосферно поданного Парижа конца XIX века. Кто-то спросит: а почему взят именно этот отрезок времени? Ведь у Верди события оперы происходят незадолго до ее написания (в «Даме с камелиями» Дюма-младшего смерть героини датирована 1847 годом, сам роман вышел в 1848-м, а опера появилась три года спустя). Но подобными вопросами в сегодняшнем театре задаются разве лишь отдельные буквоеды: главное, чтобы сходились концы с концами, а время действия может быть каким угодно. Вот когда «Травиату» переносят в наши дни, свести концы оказывается непросто: представления о нормах морали – особенно во Франции после 1968 года – сильно изменились, и жертв на алтарь буржуазных идолов добропорядочности и благопристойности давно никто не приносит. С другой стороны, «аутентичная» середина девятнадцатого столетия не вызывает ныне практически никаких ассоциаций. То ли дело – «финдесьекль», Париж Тулуз-Лотрека, Монмартра и Мулен-Ружа.

В то время, кстати, и смерть от туберкулеза (еще именовавшегося чахоткой) была в порядке вещей. Однако в спектакле Дмитрия Бертмана причина иная. «Пойми, что теперь, когда я отведала прелести новой жизни, я наверняка умру, вернувшись назад», – говорит в романе Маргарита Арману (в опере, соответственно, Виолетта и Альфред). Режиссер отталкивается именно от этого мотива. Виолетта как рыба в воде чувствовала себя в борделе (на сцене и правда выведен бордель, а не так называемый «полусвет»), пока не ведала другой жизни. Попытка вернуться туда после вынужденного расставания с Альфредом приводит к катастрофе. Потому что, сделавшись «чужой среди своих», она так и не смогла стать «своей среди чужих».

Бертман не педалирует те или иные концептуальные моменты, о чем-то зритель может и не догадаться. Например, о том, что образ Аннины – это метафора смерти, поджидающей свою добычу. Мотив, столь явственно читавшийся в его «парижской» «Травиате», на сей раз лишь слегка обозначен, и кто-то, не считав символический подтекст, усмотрит тут некую затаенную ненависть служанки к своей госпоже. Между тем, лучшие режиссерские решения лежат как раз в символической плоскости. Более впечатляющего финала я даже и не припомню. Виолетта остается одна, все, кто окружал ее до этого момента, незаметно исчезают. И последние фразы – не самообман умирающей, вообразившей, что выздоравливает, но предощущение перехода в иной мир, разрешающего неразрешимый внутренний конфликт. А иной мир – совсем рядом, вот за той дверью в глубине комнаты, и Виолетта сама ее открывает, замирая на пороге…

Такой финал искупает не только жизнь героини, но и некоторую сомнительность отдельных моментов спектакля, иные из которых оставляют ощущение дежавю. Однако и в предшествующих картинах есть замечательные находки. Например, в третьей картине, на балу у Флоры, веселые девицы возникают перед зрителями живописной группой внутри большой картины, и поначалу не отличишь персонажей живых от нарисованных. Неважно, чья это идея, режиссера или художника, – главное, насколько виртуозно она воплощена. И в любом случае сценография Игоря Нежного – одна из безусловных удач премьеры.

Высокой оценки заслуживает работа дирижера. Предложенная Александром Сладковским интерпретация в главном не расходилась с режиссерской, что-то подхватывая и усиливая, что-то углубляя, а что-то и микшируя. Сладковский не пытался преобразить знакомую от и до музыку в нечто дотоле неведомое, однако в отдельных местах нас поджидали сюрпризы, когда какие-то подголоски или аккорды вдруг выходили на первый план, создавая непривычные акценты. Очень убедительным было и найденное маэстро соотношение быстрых и медленных темпов. Единственный вопрос: зачем было заставлять исполнительниц партии Виолетты брать в знаменитой арии первого действия вставные верхние ноты, с которыми столько лет боролись дирижеры, начиная с Тосканини? Ведь в итоге они все равно воспринимаются как неорганичные, а последнее ми-бемоль к тому же еще и не очень дается обеим певицам.

Во втором премьерном блоке Сладковского сменил за пультом Михаил Егиазарьян – прекрасный музыкант, хотя и не столь опытный дирижер. Он очень достойно провел спектакль, по возможности стараясь сохранять наиболее важные акценты Сладковского, но вот темпы в ряде мест стали более усредненными.

Главное открытие новой постановки – Юлия Щербакова. За последние годы эта талантливая певица не раз ярко и весомо заявляла о себе, но вот ролей такого масштаба у нее еще не было. При частных недочетах можно сказать, что уже сейчас она вполне способна конкурировать с лучшими из столичных Виолетт и даже некоторых превзойти – не в смысле технического совершенства, его еще предстоит достичь, но по вокально-актерской выразительности и силе воздействия.

К сожалению, у прекрасной певицы Лидии Светозаровой (идеальной героини опер Римского-Корсакова) эта партия пока не очень ложится на голос и актерскую природу. Правда, в последней картине и в отдельных моментах второй она была хороша, но даже и там ее исполнению не хватало красок более контрастных, трагических.

Одаренный Шота Чибиров, в целом хорошо выступивший в партии Альфреда на пресс-показе, во втором блоке несколько подпортил впечатление, немилосердно форсируя звук. Игорь Морозов спел эту партию гораздо ровнее, хотя кабалетта во второй картине у него пока не слишком получается. Да и рисунок роли (беспощадное разоблачение ничтожности персонажа) у Чибирова выглядит убедительнее.

Алексей Исаев превосходно поет Жермона. Но по точности актерской интонации его заметно обходит Михаил Никаноров, к которому, впрочем, и по вокальной части особых претензий нет. А вот Максим Перебейнос слишком пережимает во всех отношениях и краски при этом использует чересчур однообразные.

Целый каскад ярких работ показали геликоновцы в ролях второго плана. Назову, прежде всего, Екатерину Облезову (Аннина), Ларису Костюк и Ксению Вязникову (Флора), Дмитрия Скорикова (Доктор).

На фото: Ю. Щербакова – Виолетта; Пролог к спектаклю; Ю. Щербакова - Виолетта, Ш. Чибиров – Альфред; Ю. Щербакова - Виолетта, М. Никаноров – Жермон; Л. Светозарова - Виолетта, А. Исаев – Жермон; А. Исаев - Жермон, И. Морозов – Альфред; Сцена на балу; Ю. Щербакова – Виолетта; И. Морозов - Альфред, Л. Светозарова – Виолетта; Л. Светозарова - Виолетта


Последний раз редактировалось: Наталия (Ср Ноя 20, 2019 2:29 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4393

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 20, 2019 12:46 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019112001
Тема| Музыка, Опера, юбилей, всероссийский музыкальный фестиваль "Год Вайнберга", Персоналии, Мечислав Вайнберг
Автор| Северьян Цагарейшвили
Заголовок| В Большом театре презентовали посвященный 100-летию Вайнберга музыкальный фестиваль
Где опубликовано| @ “Российская газета»
Дата публикации| 2019-11-13
Ссылка| https://rg.ru/2019/11/13/v-bolshom-teatre-prezentovali-posviashchennyj-100-letiiu-vajnberga-muzykalnyj-festival.html
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

Восьмого декабря исполняется сто лет со дня рождения выдающегося советского композитора польско-еврейского происхождения - Мечислава Вайнберга. Именно ему посвящен всероссийский музыкальный фестиваль "Год Вайнберга", презентация которого прошла в Большом театре России.

"Имя Мечислава Вайнберга - феномен, который сегодня переживает второе рождение, - отметил куратор "Года Вайнберга", главный редактор газеты "Музыкальное обозрение" Андрей Устинов. - Тематика его произведений удивительно широка - ведь сам Вайнберг прошел через горнила многих трагических событий двадцатого столетия, а музыкальный стиль образовался из "ручейков" русской, польской, советской и еврейской культур".

Спустя двадцать пять лет незаслуженного забвения сочинения произведения Вайнберга достаточно часто появляются в концертных и театральных афишах. В Большом и Мариинском театре, в "Новой опере" и в Екатеринбургском театре "Урал Опера Балет" идут его оперы "Идиот" и "Пассажирка".
В рамках "Года Вайнберга" творчество композитора можно услышать на более чем тридцати площадках по всей стране - в концертных залах и консерваториях Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, Казани, Брянска, Смоленска, Перми, Мурманска и многих других городов. Программа удивительно разнообразна и включает в себя как камерные, так и симфонические сочинения Вайнберга: симфонии, инструментальные концерты, вокальные циклы, сонаты, фортепианные произведения и даже музыку к кинофильмам. Среди исполнителей - знаменитые музыканты и лауреаты международных конкурсов, а также такие коллективы, как БСО им. Чайковского, Уральский академический симфонический оркестр и т.д.

Совместно с издательством "Композитор" газета "Музыкальное обозрение" также осуществляет уникальный проект - выпуск полного собрания сочинений Вайнберга: в 2017-2019 годах публикуются первые тринадцать томов, а к 2020 году планируется выпустить еще семь. А в день столетнего юбилея композитора - 8 декабря - в Государственном институте искусствознания в Москве начнется двухдневная Международная научная конференция "Судьба и творчество М.С. Вайнберга. К 100-летию со дня рождения".

Справка "РГ"
Фестиваль "Год Мечислава Вайнберга в России" организуется газетой "Музыкальное обозрение" при поддержке Министерства культуры Российской Федерации и Федеральной дирекции музыкальных и фестивальных программ "Росконцерт".
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4393

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 20, 2019 12:46 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019112002
Тема| Музыка, Опера, Зальцбургский фестиваль, Персоналии, Теодор Курентзис, Ильдар Абдразаков
Автор|
Заголовок| Курентзис и Абдразаков выступят на сотом Зальцбургском фестивале
Этот фестиваль пройдет с 18 июля по 30 августа 2020 года

Где опубликовано| @ ТАСС
Дата публикации| 2019-11-16
Ссылка| https://tass.ru/kultura/7133949
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, 16 ноября. /ТАСС/. Российский дирижер греческого происхождения Теодор Курентзис и бас Ильдар Абдразаков примут участие в юбилейном, сотом Зальцбургском фестивале, который пройдет с 18 июля по 30 августа 2020 года в Австрии. Об этом сообщила в субботу президент фестиваля Хельга Рабль-Штадлер на презентации программы в рамках VIII Санкт-Петербургском международном культурном форуме (ПМКФ).
"Зальцбургский фестиваль скоро отметит столетие, в честь этого будут открыты архивы, мы увидим программу фестиваля за все эти сто лет. Важна ретроспектива, важно оглянуться назад и увидеть, что дает силу, - двигаться вперед в искусстве, опираясь на прошлое, - подчеркнула Рабль-Штадлер. - Первой оперой, в самом начале фестиваля, был "Дон Жуан" Моцарта, великого сына Зальцбурга, и в этом году будет новая постановка этой оперы, которой продирижирует Теодор Курентзис. Режиссер - Ромео Кастеллуччи".
Российский певец Ильдар Абдразаков выступит в главной партии оперы Модеста Мусоргского "Борис Годунов". "Российские исполнители играют огромную роль", - заметила глава фестиваля.
Юбилейный смотр развернется на 48 площадках.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4393

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 20, 2019 12:47 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019112003
Тема| Музыка, Персоналии, Борис Березовский
Автор| Станислав Крючков, Марина Максимова
Заголовок| Разбор полета: Борис Березовский
Где опубликовано| @ Эхо Москвы
Дата публикации| 2019-11-18
Ссылка| https://echo.msk.ru/programs/razbor_poleta/2538977-echo/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

С. Крючков― Добрый вечер, здравствуйте! Это «Разбор полета» — программа о людях и решениях, которые они принимают в своей жизни. Проведут ее сегодня Марина Максимова и Стас Крючков. И в гостях у нас пианист, музыкант с мировым именем Борис Березовский. Для тех, кто любит музыку, особых представлений, наверное, не нужно. Борис, добрый вечер!

Б. Березовский― Добрый вечер!

М. Максимова― Здравствуйте!

С. Крючков― Для затравки мы обычно начинаем с вопроса о самом сложном жизненном решении (вас, наверное, предупредили), определившем зигзаги этой жизни, траекторию, цели.

Б. Березовский― Знаете, меня как-то Бог любит. Пока не было никаких сложных решений. Что касается игры на рояле, это мои родители приняли решение. Что касается всего остального, две женитьбы — вроде как первое принимал не я, а второе — я принимал. Но это такие основные решения в жизни. А третье, когда умереть — это решение тоже буду принимать не я, так как я человек верующий.

С. Крючков― Во всех ваших биографиях написано, что вы ребенок Арбата, из музыкальной семьи. Атмосфера города сильно поменялась с тех времен, когда вы здесь родились и когда, допустим, вернулись?

Б. Березовский― Когда я рос, я выходил из дома и сразу попадал на Арбат. Тогда его только стали делать пешеходным. Тогда еще была такая шутка, что Арбат офонарел — если помните, там стали ставить фонари. А сейчас поставили памятник Окуджаве — тоже фигура, связанная с Арбатом. С ним была такая история — он написал песню «Люди, откройте двери». И какой-то поэт пришел к нему, говорит: «Я пришел, а дверь была закрыта — мне никто не открыл». Поэтому музыка и поэзия — это одно, а жизнь, к сожалению — это другое.

С. Крючков― Кстати, по поводу отъезда. 1991 год, вы уже лауреат премии конкурса имени Чайковского. Это было карьерное решение или это просто как-то было связано со страной, которая менялась, тут возникала определенная атмосфера?

Б. Березовский― Тогда был такой поток отъезжающих — это было так заразительно.

М. Максимова― То есть «все пошли, и я пошел»?

Б. Березовский― Нет, в действительности я уже много раз говорил, что первая жена — это было скорее ее решение, а не мое. То есть я попал под ее очень сильное влияние. Я совершенно об этом не жалею, но это был такой брак — скорее она была более сильной в нашей паре, чем я. Поэтому она приняла решение уехать, и я, естественно, послушно собрал вещички и уехал с ней. И 10 лет прожил в Лондоне.

С. Крючков― А вот эта история с неполученным дипломом Московской консерватории? Так и не дипломированный специалист Борис Березовский?

Б. Березовский― Нет, я уже получил этот диплом спустя много лет. Тоже классическая история — моя мама очень переживала, что у меня нет диплома, несмотря на то, что у меня и карьера, и все было нормально. Но, тем не менее, такие советские вещи остаются. Кстати, помимо этих советских вещей, то, что я сейчас преподаю — я начал преподавать детишкам в Гнесинской школе. Мне это очень нравится. Я без ума от этой своей новой деятельности. Там без диплома не берут. Какая бы суперзвезда ни приехала, у нас в России такая система — если нет диплома, тебя не возьмут. Поэтому я очень рад, что в конце концов я все-таки получил эту бумажку и теперь могу наслаждаться…

С. Крючков― То есть вы работаете с ребятами младшего возраста? Или со студентами тоже?

Б. Березовский― Нет, именно младший. До этого я работал в Академии. Там студенты и студентки, и там совершенно другая атмосфера. Мне нравится в детях то, что с ними можно гораздо лучше работать. Они больше мотивированы. Все-таки студенты — ну, девушки вообще занимаются уже какими-то другими вещами, а мальчики в основном думают о карьере. А тут такой совершенный учебный процесс и можно действительно передать все накопленное.

С. Крючков― А со взрослыми только на уровне мастер-классов, или прямые концерты, просто такое общение со сцены с аудиторией?

Б. Березовский― И так, и потом у людей какие-то проблемы. Это то, как я вижу: проблемы уже укоренились. А в детях их можно спокойно исправить. Кстати, Гнесинская школа недалеко отсюда — если вы знаете, на Знаменке. И я там 2 раза в неделю преподаю.

М. Максимова― А для вас это больше как хобби, душу отвести? Или вы считаете, что это вторая профессия?

С. Крючков― Миссия.

Б. Березовский― Это не столько миссия. Дело в том, что, с одной стороны, мне действительно нравится, потому что это дети, с ними приятно и очень симпатично — и посмеяться, и вообще придумывать какие-то истории. С другой стороны, дело в том, что у нас в стране, к сожалению, есть такая проблема, как детские конкурсы. Очень много талантливых детишек просто берут в оборот после всяких шоу…

М. Максимова― Это вы про «Голос»?
Б. Березовский― Нет, «Голос» — это совсем другое шоу. Там все прекрасно. У нас это созревание довольно длительное. И когда берут 13-14-летних детей, показывают им весь успех, сцену и прочее, а через год выкидывают, потому что они никому не нужны, потому что появились новые молодые, первая проблема — что у них начинается психологический слом. Ко мне приходили многие дети, плакали и говорили: «Мы хотим вообще бросить рояль». Потому что они уже привыкли к аплодисментам, вниманию публики. А вторая проблема — что они начинают в этом юном возрасте играть вещи, которые не должны играть, чтобы произвести впечатление на публику.
В общем, я даже как-то обратился… Было какое-то интервью, и я написал, что Спиваков, Денис Мацуев — патроны всех этих движений — я абсолютно не сомневаюсь в их благих намерениях, что они хотят только добра. Но результат получается очень плачевный: потом, через год, дети ломаются, у них начинаются проблемы с техникой и прочее. Потому что нельзя — это как взять молодой цветок, сорвать, попользоваться, помахать им, а потом, собственно, ничего из этого…

С. Крючков― Это глобальная история или, может быть, работает естественный отбор — остаются сильнейшие? И так возникают фигуры колоссального масштаба.

Б. Березовский― Мне трудно сказать, глобальная или нет. Там есть замечательные дети, которые сделали карьеру. Собственно говоря, и Денис Мацуев сам прошел через это. Он как раз очень успешный пример. Есть еще пара успешных примеров, но все равно эти успешные примеры, на мой взгляд, не оправдывают те 70-80% детей, которые после этого остаются с каким-то надломом и с неприятными ощущениями.

М. Максимова― А какой выход? Взять и все отменить?

Б. Березовский― Выхода пока нет, потому что нет альтернативы. Но вот мы сейчас думаем, может быть, создать какой-то крупный фестиваль или несколько фестивалей. Это действительно талантливые ребята, которые нуждаются в том, чтобы их замечали, чтобы они выступали, но не было бы вот этого конкурса, когда ребенок получает первую премию или вторую. Чтобы это был скорее более фестиваль, чем конкурс. Так что мы сейчас думаем.

С. Крючков― А ваша личная история — она без надлома? Вы говорили, что решение сесть за рояль, заняться фортепиано — это было решением родителей. В какой момент это стало вашим ощущением…

М. Максимова― Вы смирились?

Б. Березовский― Я никогда не бунтовал. Мне всегда нравилась музыка. Не было никаких проблем. Я с детства настолько музыкален, мне все это было по вкусу, нравилось играть, я обожал слушать музыку в разных интерпретациях. В общем, все в таком духе.

С. Крючков― Коль скоро уж мы заговорили о детях, мы сейчас за эфиром смотрели одну запись. Концертное произведение исполняет ребенок. Вы сказали, что если не видеть того, кто исполняет, то, в принципе, можно и не определить. Это действительно так?

Б. Березовский― Это сложный тест. На многих радио мира делают такие тесты — кто дирижирует, кто играет. Практически никто этот тест не проходит, потому что определить исполнителя очень сложно. Я могу сказать, нравится мне это или нет как любителю и как профессионалу. Я могу точно сказать, хорошее это исполнение или нет. Но точно сказать, кто играет, очень сложно.

С. Крючков― То есть критерий «нравится — не нравится» — один из основных, один из важнейших?

Б. Березовский― Для меня — безусловно. Для меня другого критерия нет. А композитора, конечно, можно отличить. Композитор — уже гораздо проще. Просто величины несопоставимы. Композитор стоит намного выше.

С. Крючков― Чем исполнитель?

Б. Березовский― Да, безусловно. Ну а что, вот если я сейчас выйду на сцену и начну играть свою музыку — никому это не будет интересно.

С. Крючков― Тогда позвольте поинтересоваться: исполнительство — это, с одной стороны, мимолетное. Оно есть здесь и сейчас, на концерте. Несмотря на то, что пот и кровь, время на подготовку. И оно, безусловно, бывает гениальным, и после этого остается запись — во всяком случае, сейчас. А композиторское искусство — это искусство воспроизводимое, и каждый раз воспроизводимое по-новому. В чем тогда величие исполнительского искусства? Как вы для себя это определяете?

Б. Березовский― Знаете, на первом клавесине, по-моему, была написана такая латинская фраза «Так проходит земная слава — как звук». То есть этот момент жизни очень короткий. Собственно, звук сравнивается с жизнью — настолько он недолговечен. Исполнение живьем гораздо приятнее. Все-таки люди, которые приходят на концерт, получают гораздо больше удовольствия от живого исполнения. Во-первых, это интереснее. Во-вторых, ничто не отвлекает. И конечно, мне нравится именно живое исполнение, концертная атмосфера. Я не очень люблю, когда после концерта много народа приходит поздравлять — это довольно утомительно. А за исключением этого, все прекрасно.

М. Максимова― Я прочитала несколько ваших интервью и так и не поняла вашего отношения к залу, в котором вы выступаете. Я имею в виду зрителей, а не само помещение. Вам, в принципе, есть дело до этого или нет — до реакции зала? Или в принципе, когда вы выходите, садитесь — вот вы и инструмент.

Б. Березовский― Знаете, я тоже много читаю интервью разных исполнителей. Кому-то хочется тишины. Для них тишина — это показатель успеха. Кому-то хочется бешеных аплодисментов, кому-то побыстрее выпить.

С. Крючков― Бывает и такое?

Б. Березовский― Бывает и очень часто. Кому что надо — Бог его знает. В принципе, для меня задача — это уйти в мир музыки, побывать там, полетать… Если уж передача «Разбор полета» — вот полетал там, с великим композиторами, потом мягко опустился на землю и пошел дальше своей дорогой.

С. Крючков― А у вас в этих полетах есть свои приоритеты или это такая ситуативная меняющаяся…?

Б. Березовский― В какой компании я люблю летать?

С. Крючков― Да, какими авиалиниями?

Б. Березовский― Очень люблю авиалинии Рахманинова. Это один из моих любимых. Скрябин, у которого, кстати, такой космизм — гениальнейший композитор, который много писал о космосе, о звездах, о полете в космосе. У него совершенно космическая музыка. Это просто феноменально, когда уже состояние такой невесомости: нет ритма… Такое космическое предчувствие космической эпохи, которое было за 50 или 60 лет до первого полета в космос. Это удивительно. Вот там действительно можно полетать. И этот экстаз, его поиск счастья в музыке — это удивительно. Так что я с удовольствием летаю с этими композиторами.
Кстати, Рахманинов — есть такая история, о которой мало знают: он интересовался машинами, всеми новыми технологиями. И как-то зашел к Сикорскому, который в то время только начинал в Америке свою компанию, строительство вертолетов. Еще даже не был построен первый экземпляр. И в воспоминаниях Сикорского: «Зашел какой-то господин в пальто и начал спрашивать, чем мы тут занимаемся». Он ему все объяснил, и этот господин в конце вынул чековую книжку и выписал чек на 5 тысяч долларов — в то время огромная сумма. Он говорит: «Нам это безумно помогло». То есть Рахманинов в чем-то связан с полетами. И вот эта компания Сикорского — он ее просто спонсировал своим интересом.

С. Крючков― В одном из ваших интервью читал, что Рахманинов высоко ценил Метнера, и это тоже один из тех композиторов, который вам дорог.

Б. Березовский― Да, безусловно. Но Метнер — это такой более специализированный случай. То есть он скорее не для широкой публики. У него очень сложный гармонический язык. Но в принципе, когда хорошо играют Метнера, это все равно производит впечатление. Но довольно сложно.

С. Крючков― Сложное произведение — это свидетельство того, что музыка интеллектуальна, что она сложна и вызывает мощную рефлексию? Или все-таки музыка — это всегда нечто, ориентирующееся прежде всего на эмоцию? По вашим ощущениям, по вашему пониманию, какова здесь пропорция рационального и эмоционального? Или глупо выстраивать эти пропорции?

Б. Березовский― Это как таблица Менделеева — очень сложно. Есть очень разные композиторы. Есть легкие композиторы, как Мендельсон — он писал очень легкую музыку по весу. Есть очень тяжелые — Брамс, там все гораздо тяжелее. Не знаю, в музыке просто огромное разнообразие. Это океан. Я всегда сравниваю музыку с океаном, в который втекает очень много рек. Есть народная музыка, которую я обожаю, которая тоже втекает в него. Есть религиозная. Есть аристократическая — то есть чистая эстетика. Есть греческая. Собственно говоря, все лады, названия ладов пришли из Греции. Первый профессиональный музыкант тоже был грек — Орфей. Так что это длинная история, огромная, разнообразная и увлекательная. Но не для всех — в основном для музыкальных…

М. Максимова― Вы сейчас сказали об авторах, композиторах, которых вы любите играть. А есть какие-то примеры, когда что-то вам не очень по душе, но нужно играть, потому что, например, публике это нравится? Или в каком-то концерте нельзя обойтись без этого произведения.

С. Крючков― Промоутеры хотят.

Б. Березовский― Ну, было. Сейчас я, слава Богу, достиг такой степени свободы, что делаю исключительно то, что я хочу. Но по молодости, конечно, чтобы что-то заработать, предлагали выучить что-то, что совсем не нравилось. Выучивал. Играл плохо…

М. Максимова― А что, например, не нравилось?

Б. Березовский― Концерт Мартину — знаете? 5 концертов или больше. Вот 4-й концерт Мартину. Если я когда-нибудь поссорюсь с вами, я вам… А может, вам даже и понравится. Кто его знает?

С. Крючков― Не исключено. Давайте от музыки немножко к текущим вещам. Какое у вас ощущение от нынешней российской жизни? Решение уехать — ладно, вами принималось, не вами, там, жена позвала. А решение вернуться в 2013 году в Россию, где уже все более-менее понятно — со сложившейся политической системой, с так называемой стабильностью и прочее.

М. Максимова― Да нет, как же — сейчас мы стали стабильнее.

С. Крючков― Стабильнее, конечно. Вот в эту стабильность.

Б. Березовский― Я обожаю русское искусство. Обожаю русскую музыку, театр. Мне здесь жить намного веселее, интереснее, увлекательнее и волнительнее, чем за рубежом. Я часто хожу в театры, знаком с артистами, обожаю новые постановки, пьесы, какие-то имена. Она же бесконечна — русская культура. Вот сейчас какие-то планы сделать спектакль по Куприну, по «Гамбринусу». Вот такие вещи меня восхищают — бесконечность нашей культуры, ее совершенно непостижимый объем. Впрочем, как и любой другой крупной культуры. Просто она мне ближе, я ее больше люблю, потому что я и родился здесь, и мама у меня русская. Отец еврей. У меня есть и израильский паспорт, и русский, но к русской культуре я гораздо ближе. Например, я обожаю Ерофеева.

С. Крючков― Кстати, ваш проект с Колядой состоялся? В каком-то интервью — весеннем, этого года — вы говорили…

Б. Березовский― С Колядой нет. Он пропал — видимо, ему этот сценарий не очень понравился. Мы, кстати, говорили о записных книжках Ерофеева. Их у него опубликовано только 3 тома, а в действительности их 6 томов. Я просто знаю, так как близко занимался этой проблемой. Это просто счастье — читать его дневники. Это человек таких энциклопедических знаний — Венедикт Ерофеев. И очень странно, что у него такой имидж — алкоголик, «Москва-Петушки». Я много раз просто восхищался.
Кстати он писал о начале Второй мировой войны. Для нормального человека что такое начало Второй мировой? Всем известные даты. А он не поленился и выписал абсолютно все даты: какая страна в какой день объявила… Например, Венесуэла объявила войну и так далее. Вы не представляете — это список на 10 страниц — Боливия, какие-то страны… Это же действительно мировая война.
Но это только часть его интересов. И потом он потрясающе знал всю философию, поэзию. Вообще, такой человек, как Веничка Ерофеев — для меня это кумир. Поэтому жить там, где он жил, для меня просто огромное счастье. И я хотел бы быть немножко похожим на своих кумиров — семидесятников, восьмидесятников, Веничку. Такие люди… Зверев, художники — очень свободные люди.

М. Максимова― Со свободой у нас как раз сейчас не очень хорошо.

Б. Березовский― Нет, вы знаете, я сейчас говорю о другой свободе — об артистической свободе. Например, как Зверев — если ему было скучно с человеком (неважно, кто он был — он мог быть президентом, послом), он начинал скатывать хлебные шарики, пуляться в него (ну, ему было скучно) и смотреть на его реакцию. Представить себе, что я могу встретиться с каким-то послом и так поступить — для меня это… Я не могу, к сожалению. А вот они совершенно спокойно могли это делать. Это потрясающе! Такая степень полной отвязной свободы, которой я просто завидую.
С
. Крючков― Свобода жить. Кстати, еще по поводу театральных проектов. Мы же находимся в преддверии второго концерта в рамках проекта «Город Калягинск». Что это такое? Расскажите нашим слушателям.

Б. Березовский― Это очень наивный и, можно сказать, детский проект. Это мечта — моя и многих моих друзей — о том, как должна выглядеть современная архитектура в России. Чтобы не было этих новостроек. Условно говоря, у нас такая огромная страна — почему нужно везде строить эти коробки? Чтобы дать землю, чтобы было гораздо просторнее, чтобы было больше пространства для детишек, чтобы было красиво, талантливо, а не просто чисто формально построить эти высотки. Некоторые из них, кстати, очень удачные проекты, но всегда хочется чего-то более впечатляющего.
И вот этот проект, который родился как такая наивная мечта, как ни странно, очень многие мои друзья-артисты поддержали. И когда я узнал, что Александр Александрович Калягин, величайший актер (кстати, если уж мы говорим о нашей культуре — вот кто один из величайших актеров), тоже поддержал эту идею, мы решили просто проводить такие концерты, придумали выдуманный город, назвали его Калягинск, и каждый год проводим там акции в поддержку. Удивительным образом в этом году уже появился девелопер с огромной территорией в Подмосковье. Очень симпатичный человек, который мечтает о том же — создать такое очень красивое пространство. У него, по-моему, 400 гектар или еще сколько-то. Огромная территория, где были бы разные архитектурные направления — немножко старина, потом взгляд в будущее.
В общем, сейчас мы пытаемся… Этот проект в первый раз стал напоминать не мечту, а что-то, что действительно может воплотиться, материализоваться. Это очень здорово. Собственно говоря, мы закинули удочку и ждем как можно больше людей, которые чувствуют так же, как мы — хотели бы больше красоты вокруг. И вот сейчас что-то начинает получаться.
Сегодня как раз встречались в преддверии концерта 23-го ноября. Александр Александрович сказал, что он постарается сделать на этой территории театр, чтобы там был фестиваль, чтобы туда приезжало много туристов. Потом Елена Маньенан, легендарная женщина, создавшая невероятную красоту… Собственно, когда я вдохновился по-настоящему — это когда побывал у нее в Плесе. Как это называется — по-моему, «Знатная сторонка», вы не в курсе? У нее потрясающий отель. Она приехала из Франции и создала такую невероятную русскую красоту. Когда я увидел это, я понял, что это на уровне японской эстетики.

С. Крючков― Вернемся к этому разговору после новостей на «Эхе».

С. Крючков― С нами пианист Борис Березовский. Мы заговорили о проекте «Город Калягинск». Вот эти концерты — мартовский концерт и предстоящий ноябрьский — это форма популяризации этой вашей идеи малоэтажного градостроительства?

Б. Березовский― Безусловно. Вы абсолютно точно сказали. Мы пытаемся привлечь внимание людей, общественности к этой, как мне кажется, довольно большой проблеме: как так, что в такой огромной стране, как Россия, строят, в общем, довольно мелочно? Понимаете, у нас «Россия — широкая душа», все эти понятия. А строят, как будто мы, извините, последние жиды, если так можно выразиться в прямом эфире. Я обожаю евреев, это совершенно не к этому. Это просто как выражение.
Действительно, там же есть коммерческие структуры. Им тоже приходится считаться с реальностью. Но так как это проект утопический, мы все-таки решили благодаря вот этому новому появившемуся девелоперу попробовать создать на этом относительно небольшом участке (400 гектар) в Подмосковье, в тульском направлении — найти людей, которые также хотят что-то новое, попробовать разные архитктурные решения. И вот сейчас начнется какой-то этап уже конкретного развития. У нас есть сайт. Он называется artgorodok.ru. И вот сейчас на нем как раз появится информация об этом.
Там вообще очень много красивых проектов. Я хочу рассказать еще об одном. Есть такое бюро «Лозинский» — очень талантливый архитектор. Они сделали проект Керчи — то есть полностью переделать. Когда въезжаешь по Крымскому мосту, первый город — Керчь. Это очень красивый проект. Потому что это древнейший город, один из самых древних городов не только в России, но и вообще в мире. Там столько удивительных раскопок! И вот как это все вписать в ландшафт и прочее? Этот вечный вопрос: Крым наш или не наш? Он, безусловно, наш, но если смотреть на историю Европы, все всегда меняется. Вот сейчас он наш. Но у меня, как у российского гражданина, есть такое опасение, что если мы не будем создавать красоту, он скоро перестанет быть нашим и станет еще чьим-то.
Но, в принципе, если по большому счету, даже если создавать красоту, все равно это не поможет. Но это уже такие дальние дали. Но хочется каких-то красивых проектов, необычных решений. Кстати, по дороге в Керчь есть очень много старых красивых русских городов. Они тоже включены в этот проект, как это можно было бы сделать красиво. Люди, которые едут по этой дороге, могли бы там останавливаться. Там очень много интересного. Это, опять же, наша история, богатейший исток красоты, который можно создать, если задаться такой целью.
И сейчас мне действительно очень приятно, что появляются какие-то люди, единомышленники, которые присоединяются к этому движению. Вот Лена Маньенан — я уже говорил, что она на этом участке тоже, во всяком случае, обещала повторить свою невероятную красоту. А всем слушателям я советую съездить в Плес, действительно увидеть своими глазами, что можно сделать. Причем это не стоит баснословных денег. Она взяла кредит в банке и выплачивает своим трудом — гостиницей. Туда приезжает очень много знаменитых людей просто посмотреть на то, как красиво может быть в нашей стране, если человек этого захочет.

С. Крючков― Этот предстоящий концерт будет называться «Улица джаза». А джаз — это ваша музыка? Вообще сейчас Борис Березовский ехал на эфир — что он слушал в машине? Популярная музыка, неакадемическая?

Б. Березовский― Я люблю любую музыку. Она под настроение. Просто джаз — это особый мир, очень симпатичный. Я очень люблю мюзиклы, рок, поп, обожаю Фредди Меркьюри, «АВВА». У меня вообще нет никаких… Музыка для меня как океан — где вы в океане поставите границу, что здесь такое-то, такое-то? Музыка либо нравится, либо неприятна. Либо интересна, либо не трогает.

М. Максимова― А вы, например, можете сыграть — не знаю, для себя, для друзей, для семьи… Вы сказали, что любите «АВВА» или еще что-то. Вы, помимо классической музыки, играете «Queen», «АВВА»?

Б. Березовский― Да, слушаем «Queen», обожаю «Deep Purple».

М. Максимова― Нет, одно дело слушать, а вы можете играть?

Б. Березовский― А какой смысл на рояле играть «Queen»?

С. Крючков― А помимо рояля, вы садитесь за какой-то другой инструмент? То есть владеете?

Б. Березовский― Нет, к сожалению, не владею.

М. Максимова― Это сознательное решение? Или просто не сложилось?

Б. Березовский― Инструмент? Это жуткое ощущение, когда ты вроде такой музыкант и вдруг берешь незнакомый инструмент и понимаешь, что ты ничего не можешь там выразить. Условно говоря, взять гитару и сыграть 3 аккорда еще можно. Но по-настоящему играть на гитаре сложно. И так далее. Это довольно длительный процесс обучения на инструменте. Ну, губная гармошка вот…

М. Максимова― Почему мне было интересно спросить — опять же, вы рассказывали, что, насколько я понимаю, вы говорите по-английски и по-французски (и русский язык), и начали изучать еще и японский. Казалось бы, тот же пример: вы свободно владеете 3 языками — и японский, который, прямо скажем, не самый простой язык. Кстати, как прогресс — есть?

Б. Березовский― Да ужасно. Ничего из этого не вышло. Все забросил, сад зарос, мусор везде валяется. Одни воспоминания об этом. Надеюсь, что все-таки я еще займусь этим.

С. Крючков― По поводу инструмента — вы говорите, что чувствовали бы себя не в своей тарелке, если бы сели за другой инструмент. А вот существует мнение, что большому музыканту безразлично, на каком инструменте играть. Допустим, среди фотографов есть секты поклонников Canon, Nikon, Olympus. А есть ваш любимый инструмент?

Б. Березовский― Марка, фабрика роялей? Вы знаете, я совершенно случайно приобрел редчайший экземпляр рояля «Москва». Потрясающий инструмент! Его выпускали в 70-х годах небольшой партией. Это изумительный инструмент. Но в принципе, конечно, если говорить о роялях, сейчас основные — это Yamaha (японский), Steinway (это немецко-американский). У нас были очень хорошие предприятия, но они, к сожалению, по разным причинам закрылись.

С. Крючков― Бывает так, что вы приходите, у вас предстоит большой концерт, а в зале, в котором предстоит выступать, инструмент…

Б. Березовский― «Дрова»?

С. Крючков― Ну, не «дрова», а тот инструмент, который вам не по сердцу? Что в таких случаях делать? Садиться и играть?

Б. Березовский― Играть современную музыку. Там можно и кулаками, и даже сесть на него. Знаете, есть такая композитор Уствольская. У нее в одной из сонат можно локтями… В общем, делаешь все что хочешь. И даже есть любители этого дела. Больше того, директор Зальцбургского фестиваля — большой любитель этой музыки.

С. Крючков― Но вы себя к ним не относите.

Б. Березовский― Точно не отношу. Хотя иногда, конечно, хочется постучать. Кулаком.

С. Крючков― А вот великие исполнители — есть имена, которые у всех на слуху: ваше, Луганского, Вирсаладзе. А есть элемент лотереи в том, что некоторые достигают этого Олимпа…?

Б. Березовский― Есть, безусловно. Есть очень много замечательных музыкантов, которые по разным причинам остаются в тени. То ли карьера не сложилась, то ли еще что-то. И потом есть такая вещь как концертный опыт. Очень многие не получают его, а именно он дает полную свободу на сцене. С годами очень многие приобретают этот опыт.
Недавний пример — я обнаружил совершенно феноменальную пианистку Варвару Мягкову. Она просто гениально играет Дебюсси и Баха. Ей 30 с чем-то лет. У нее было 3-е детей. Они болели, и она просто не могла заниматься своим делом. Все-таки дети — это главное. А сейчас постепенно стали выкладывать ее записи, и народ, который увлекается этим — они просто, извините, обалдели и сказали: «Слушайте, это же совершенно потрясающе». И сейчас 15 февраля у нее будет концерт в Зарядье. Она будет исполнять Баха и Дебюсси, насколько я знаю. Это действительно явление. Она феноменально играет Баха — на мой взгляд, даже лучше чем знаменитый Гленн Гульд.

М. Максимова― Это речь о какой-то концертной практике. А вы говорили еще про везение. Какую роль оно играет в этом?

Б. Березовский― Огромную. Если тебе упадет кирпич на руки, или трамвай… Не знаю, конечно, кто ж его знает? Много моих коллег что-то отморозили в армии, у них не сложилось. Очень большой процент неудачных браков.

С. Крючков― То есть бытовуха определяет…

М. Максимова― Тоже элемент везения.

Б. Березовский― Вот что убивает современный пианизм.

М. Максимова― А вы по жизни везучий человек?

Б. Березовский― Невероятно. Просто фантастически везучий. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.

С. Крючков― Какова в этом роль учителей?

Б. Березовский― Тоже огромная. Если хороший учитель, он в 100 раз быстрее объяснит тебе то, до чего сам дойдешь, потратив на это кучу времени. А он просто тебе скажет: «Нужно так и так» — и все. Это тоже везение. Сплошное везение. Я везунчик.

М. Максимова― Хотела спросить про публику. Отличие публики там и здесь — в Европе и у нас.

Б. Березовский― Не знаю. Там публика цветы не дарит — вот что. Здесь принято дарить цветы.

М. Максимова― Ай-яй-яй. Вот поэтому вы переехали обратно. Теперь я поняла.

Б. Березовский― В Японии дарят всякую фигню, извините — заворачивают… Это целый ритуал: куча каких-то свертков. Развязываешь — второй слой, третий, один красивей другого, а в результате там какой-нибудь платочек или пуговка, или не знаю что — маленький миниатюрный мишка.

М. Максимова― Сплошные мучения.

Б. Березовский― Абсолютно.

С. Крючков― Но приятно же! Вы копите такие воспоминания? У вас есть отдельная комнатка для этой, как вы сказали, фигни?

Б. Березовский― Нет, конечно. Я тут же выбрасываю. А если хоть что-то минимально напоминающее ценное — то есть какая-нибудь бутылочка, скажем, сакэ в случае Японии…

М. Максимова― Любите?

Б. Березовский― Да, грешен. ...То обычно просто дарю, потому что сами знаете — в самолет это не пускают. А я люблю летать без багажа, чтобы быстрее.

С. Крючков― Вот Марина спросила про здесь и там, восприятие зала и воприятие залом. Русская пианистическая школа, русская пианистическая культура и европейская — между ними, конечно же, есть зазор. Но вот зазор, допустим, между восприятием музыки в Европе и в той же Японии, в тех же восточных странах — он больше, существеннее? Или мир настолько глобален, что люди везде воспринимают на какой-то общей волне?

Б. Березовский― Я не знаю. Я вам просто расскажу одну довольно забавную историю. Одна женщина сидела на концерте — это было как раз на моем концерте — и начала безумно кашлять. То есть у нее приступ. Она хотела досидеть, но на нее стали оборачиваться, говорить: «Вы уж давайте тогда уходите отсюда». В общем, заставили ее выйти. Она оставила сумку. И когда она вышла, в этой сумке начал звонить телефон.

М. Максимова― Потрясающая история!

Б. Березовский― Вот это мне понравилось. Ну и еще есть такие способы — если вам не нравится, так уходите. С классического концерта не так легко уйти, как кажется. Потому что всегда какое-то смущение. Это не рок-концерт, где всем плевать, что ты делаешь: пришел, ушел.

М. Максимова― Кстати, а это сильно отвлекает? У кого-то телефон… Хотя сейчас всех просят отключать мобильные телефоны, даже проверяют.

Б. Березовский― Нет, меня это абсолютно не отвлекает. Я вообще считаю, что это все надумано, потому что если артист умеет захватить зал, то что бы там ни происходило, он его захватывает. Если не умеет, то что там ни происходи, это все равно будет уже не то. Это немножко такой гипноз. Хороший артист захватывает зал, умеет как-то это сделать. А если нет, то пускай лучше говорят. Как знаменитая передача «Пусть говорят».

С. Крючков― А бывает такое ощущение, что на концерте не возникает гипноза? Какое чувство испытывает исполнитель, что как-то сегодня не тот вечер?

Б. Березовский― Бывает, но тоже учишься к этому относиться спокойно. Ну, неудачный концерт — относительно, конечно. Бывает.

С. Крючков― А что такое неудачный концерт?

Б. Березовский― Когда не произошло того, что я говорил — когда ты не можешь отвлечься от земных и войти в этот мир. Вот как мои любимые шаманы — они же связываются с каким-то своим миром. Они это делают потрясающе, вводят людей в какой-то транс. Ритм тоже вводит в транс. Человек должен войти в какое-то состояние. Если этого не происходит, то, соответственно, концерт плохой.

С. Крючков― Это сугубо ваше ощущение? Потому что зал-то иногда может воспринимать это все…

Б. Березовский― Если ты во время концерта думаешь, условно говоря, выключил ли ты сковородку, о каких-то своих проблемах — значит, тебя это не захватило.

М. Максимова― А есть какой-то секрет, как вводить себя в такое состояние? В конце концов, мы же не роботы. Нет же такой кнопки, на которую ты можешь нажать, включить, а потом, после концерта, выключить.

Б. Березовский― Обычно музыка помогает. Просто музыка в основном настолько восхитительная — то, что мы играем. Я всегда играю то, что я хочу, выбираю то, что хочу. И меня эта музыка обычно очень быстро вводит в нужное состояние.

М. Максимова― То есть до концерта вы себя как-то не настраиваете?

Б. Березовский― Нет, никак.

С. Крючков― А если во временном отношении, сколько музыкальная часть вашей жизни занимает в повседневности? Сколько времени вы отводите на репетицию, на подготовку? Просто такая бытовая история, сугубо история Бориса Березовского.

Б. Березовский― Я вспомнил фразу из Венички Ерофеева. Помните «Вальпургиеву ночь»? Совершенно шикарное произведение. Там он попадает к психиатру, который говорит: «Скажите, а вы что — не любите Россию?». Он говорит: «Нет, я очень люблю Россию. Она занимает 1⁄6 часть моей души». Музыка тоже занимает где-то 1⁄6 часть моей души — это точно. А все остальное — это уже другие вещи.

М. Максимова― Когда заговорили о телефоне, который звонил на концерте… Когда мы готовились к эфиру, читали ваши интервью. Я по уже выработавшейся привычке всегда захожу в Инстаграм, Фейсбук или еще куда-то. Ищу людей. Вашу страничку в Фейсбуке я нашла, но там только одна фотография и все. Вы как-то так…

Б. Березовский― Я говорю, что я люблю живые концерты. Я просто понимаю, что это все немножко не мое. Нет, я очень много пользуюсь — к сожалению, слишком много — пользуюсь интернетом. Я смотрю стримы. У меня есть любимый стример и прочее. Но такими своими делами мне неинтересно…

С. Крючков― А стримы из какой области — из вашей сферы?

Б. Березовский― Шахматные. Я много смотрю Радзинского, обожаю смотреть. Ну, это не стрим. Я вообще люблю разнообразное. Кстати, и Навального довольно много смотрю, его видеоролики, и Прилепина очень люблю смотреть. Это совершенно разные вещи, но мне это все интересно. Как историки меня восхищают и Прилепин с одной стороны, и Радзинский с другой. Хотя Радзинский, конечно, гораздо более аристичен и увлекателен. Но по информатике тут тоже очень интересно послушать. Это я к тому, что это все происходит в интернете, в мобильном телефоне. Я с ним очень часто засыпаю.

М. Максимова― Во всяком случае, вы знаете слово «стрим».

Б. Березовский― Да. Донатить…

М. Максимова― Ух ты! Отлично.

Б. Березовский― Есть шахматный стрим — я очень люблю смотреть Шипова. Есть такой Евгений Новиков — очень веселый стрим.

С. Крючков― То есть вы не сетевой человек, но цифровой. Вот рояльное, пианистическое искусство — аналоговое. А электронная музыка вам интересна?

Б. Березовский― Электронная музыка — 60-е годы. Это было очень популярно в Германии. Штокхаузен и прочие. Да, конечно, это спецэффекты, совершенно космическое звучание, которое потом стали использовать в фильмах — в моем любимом «Пятом элементе». Обожаю этот фильм, могу смотреть его бесконечно.

М. Максимова― Чем он вас так привлекает?

Б. Березовский― Вообще история про любовь всегда привлекает. Потом очень красивые костюмы, потрясающая фантазия. Вообще Люк Бессон, конечно, выдающийся человек. Мне нравятся его морские фильмы. Он же увлекается… Вы знаете, он снял 2 фильма о жизни в океане. Его родители занимались подводным плаванием, и он перенял от них эту любовь. Очень интересные, замечательные фильмы.
Люблю смотреть советские фильмы. Кстати, недавно посмотрел «Она вас любит» — старый советский фильм. Там была потрясающая фраза — как раз про пианиста. Там молодой Ширвиндт играл певца, и у него был аккомпаниатор. И аккомпаниатор как-то вышел и говорит: «Да, судьба играет человеком, а человек играет на рояле». Замечательно! Вицин там играет молодой — прелесть, чудный фильм. Очень добрый, приятный, остроумный. Удивительно, как они в советские времена делали такие потрясающие фильмы.

М. Максимова― Я тогда уточню. Мы ушли в прошлое. Я где-то нашла про вас (правда, неправда — не знаю, вот у вас и спрошу), что вы продолжатель русского дворянского рода, который бился еще с Золотой Ордой. Что это за история — правда, неправда?

Б. Березовский― Вроде правда. Моя вторая жена — русская кореянка, и вот согласно фильму, который сделала моя сестра (она очень любит выискивать родовые связи), я действительно ухожу к каким-то Свиньиным. В общем, люди, связанные еще с Петром I, что-то такое. Выяснилось, что я даже очень дальний родственник Лермонтова. И мой сын приходит в класс — ему лет 8 — а вокруг портреты классиков: Пушкин, Лермонтов. Он говорит: «О, это мой родственник». А он абсолютно корейского вида, мама — кореянка. И какой-то парень посмотрел и говорит: «Смотри, что было и что стало».
Да, действительно, что-то там есть. Вообще очень интересно то, что моя мама из дворянского рода, а папа из еврейского — как раз делавших революцию. Потому что моя бабушка была невероятная революционерка. Она хранила оружие. Она была членом партии с 1905 года. Убежденная коммунистка, до конца верившая. Жила безумно бедно, вообще на какие-то копейки. Жалко ее — она даже не могла воспитывать детей. Она отдала моего папу в суворовское училише, потому что не было денег. Была убежденной коммунисткой, сама родившаяся в очень богатой еврейской семье. А со стороны мамы получается так, что это пострадавшие от моей бабушки. У них было имение в Тульской области. Они были очень богатые люди. Но так получилось, что у меня такая смесь: с одной стороны русское дворянство, с другой стороны революционеры. Очень забавно с этим жить.

С. Крючков― Люди, которые не играют на рояле. Не могу не спросить. В интервью Познеру вы говорили о дирижере, который, по вашим словам, «почти не профессия, а регулировщик движения — если поставить занавеску, никто не отличит, есть дирижер или нет». А лучшим дирижером вы вообще назвали Бориса Николаевича Ельцина.

Б. Березовский― Да, я до сих пор в этом убежден. Лучше него никто не дирижировал. С таким удовольствием.

С. Крючков― Но ведь приходится же контактировать в том числе и с великими дирижерами. Это воспринимается как…

Б. Березовский― Не знаю, это довольно сложная тема. Если можно, я не буду об этом говорить, потому что это действительно очень серьезный разговор. Но я их недолюбливаю по одной причиние: 99% дирижеров — это несостоявшиеся солисты. Это люди, которые в какой-то момент понимают, что не могут очень хорошо играть на скрипке, на рояле. И тут, чтобы заработать деньги, чтобы иметь власть и прочее, они становятся дирижерами. Очень редко бывают такие дирижеры — по призванию, что называется. Это все недоразвитые солисты, если можно так сказать, которые потом каким-то чудом приобретают невероятую власть, потому что все вертится вокруг дирижера. Там крутятся огромные финансы, деньги, туры, оркестры и прочее.
А то, что никто не отличит — я уже много раз говорил, что предлагаю поставить деньги. Я уже 2 года играю без дирижеров, и мне это безумно нравится. Оркестрантам это тоже нравится. Но, к сожалению, мир так устроен, что мы от этого, видимо, никогда не уйдем, к сожалению. И кстати, о свободе. Именно в России я могу это делать. На Западе это практически невозможно, потому что там синдикаты.
У меня была история, когда я играл с Лондонским оркестром. Так получилось, что нам пришлось играть без дирижера, потому что этот кретин ушел. Я ему говорю: «Ну пошли выйдем, еще раз сыграем на бис». Он говорит: «Нет, не надо, иди сам играй». Я разозлился. Это был замечательный Лондонский оркестр. Я говорю: «Ребят, давайте сыграем так, сходу, без дирижера». Сыграли замечательно, огромный успех. Кстати, потом анекдот расскажу. И потом ко мне все подходят — и первая скрипка, и прочие — и говорят: «Давай сделаем это в Лондоне», — «Давай». Когда пошли переговоры, выяснилось, что это нельзя, синдикат…

С. Крючков― 50 секунд остается — скорее анекдот.

Б. Березовский― Значит, заболел дирижер. Срочно нужно заменить. Кто-то там с последних пультов, скрипка, говорит: «Я что-то там могу помахать». Становится за пульт, концерт проходит с огромным успехом. На следующий день он возвращается на работу, его сосед спрашивает: «А где ты был вчера вечером?».

С. Крючков― Это была программа «Разбор полета». Просто стремительно пролетел час с Борисом Березовским, пианистом. Огромное вам спасибо!

М. Максимова― Спасибо, до свидания!

Б. Березовский― Спасибо вам огромное!

=========
Видео – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4393

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 20, 2019 12:48 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019112004
Тема| Музыка, Опера, Нижегородский оперный театр, Персоналии, Александр Топлов
Автор| Дина Якушевич, Марина ГАЙКОВИЧ
Заголовок| Вперед, к новым экспериментальным форматам, не забывая о классике
Новый директор Нижегородского оперного театра Александр Топлов осуществляет перезагрузку труппы и репертуара

Где опубликовано| @ Независимая газета
Дата публикации| 2019-11-19
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2019-11-19/7_7730_opera2.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Оперой Мусоргского «Борис Годунов» с участием Михаила Казакова из Большого театра и Надежды Бабинцевой из Урал Оперы открылся XXXII Всероссийский Пушкинский фестиваль «Болдинская осень», который проходит в Нижнем Новгороде. В этом сезоне в оперном театре города произошли перемены – появилась новая управленческая и творческая команда. Балетную труппу возглавил хореограф Морихиро Ивато, оперную труппу – молодой, но опытный режиссер Дмитрий Белянушкин, на чьем счету постановки в региональных и столичных театрах, в том числе и Большом. Должность директора и художественного руководителя Нижегородского оперного театра занял ранее работавший главным хормейстером Государственного хора им. Свешникова Александр ТОПЛОВ, который ответил на вопросы корреспондента «НГ» Марины ГАЙКОВИЧ.

– Насколько просто для вас было сменить творческую работу на административную? Будете ли вы в театре заниматься с хором как хормейстер?

– На самом деле так вопрос не стоял. Моя должность совмещает в себе и творческую, и административную работу. Хороший управленец в театре – это не только «эффективный менеджер», как принято считать в бизнес компании, крайне важно быть «родом из искусства», профессиональным музыкантом, знающим театральную жизнь изнутри. Как минимум для того, чтобы со своими подчиненными говорить на одном языке, ставить посильные задачи и требовать реальный результат. На самом деле приходится заниматься всем, потому что в театре важно все: от номерков в гардеробе до последних штрихов спектакля. Другой вопрос, что с какой то из этих составляющих я на «ты», как с хором, а с какой то на «вы».

– Как вы определяете место театра на театральной карте России? Какие сильные и слабые стороны коллектива вы видите?

– Думаю, что Нижегородский театр оперы и балета им. А.С. Пушкина должен быть одним из ведущих в России, а затем и на международной арене. В последнее время о театре мало говорили, возможно, из за того, что в нем было мало изменений. Но у него есть солидная творческая история, традиции артистической преемственности, есть сильные артисты. Бывали времена, когда труппа театра гремела на весь мир, гастролировала как по Советскому Союзу, так и за рубежом. И сегодня, конечно, артистам этого не хватает.
Увы, у нас только по одному составу артистов как в опере, так и в балете. А это накладывает свои ограничения: если заболел один человек и заменить его некому, это может поставить под угрозу весь спектакль. Природа театра схожа с живым организмом, требующим регулярного обновления. И сейчас как раз наступил такой период полной перезагрузки.

– Какова творческая концепция театра в вашем видении? Есть ли она и как вы намерены добиваться желаемого результата?

– Мы хотим строить современный театр, где есть место и классике, проверенной годами, и новым экспериментальным форматам, но при этом их объединяет свежий взгляд, отвечающий сегодняшним реалиям.

– Что происходит в театре в этом сезоне?

– Этот сезон мы открыли музыкально хореографической фантазией «Шопениана, или Японские этюды». В октябре прошла премьера балета Владимира Качесова «Безымянная звезда» в постановке художественного руководителя Кремлевского балета Андрея Петрова. Мастер класс для солистов оперной труппы провел всемирно известный коуч Майкл Пол. Мы провели прослушивания в оперную труппу, сейчас началась «Болдинская осень» – фестиваль оперного и балетного искусства, где мы представляем спектакли пушкинского репертуара с участием приглашенных из крупных театров солистов. Большая премьера нас ждет в середине декабря – Морихиро Ивато ставит балет «Корсар». А в апреле Дмитрий Белянушкин представит моцартовскую «Свадьбу Фигаро».

– Как обстоят дела с технической базой и состоянием театра в целом?

– Не сказать, что плачевно, но техническим совершенством театр явно не назовешь. Eсть просто данность, с которой приходится мириться и пытаться адаптироваться. Например, небольшая сцена, которая не позволяет делать масштабные постановки с сотнями артистов, равно как и приглашать труппы других крупных театров.
Оркестровая яма тоже не позволяет вместить большой состав музыкантов для исполнения ряда партитур. В театре нет бегущей строки, а значит – и нет возможности исполнять зарубежные оперы на языке оригинала. Нет движущегося круга на сцене, нет люка, да и сама сцена невелика. Ощущается, что балетным негде развернуться. Дело в том, что изначально это здание не несло в себе замысла оперного театра, это был Народный дом. И есть какие то вещи, которые сложно, если не сказать – невозможно, преодолеть, когда мы говорим о современном оперном театре. Ведь театр – это и особая архитектура, заточенность на акустические особенности, и современная машинерия. Но это все дело наживное.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4393

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 20, 2019 12:49 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019112005
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Уильям Кристи
Автор| Редакция vashdosug.ru
Заголовок| Уильям Кристи: «Моцарт — последний из великих композиторов мадригалов»
Легендарный дирижер рассказывает о «новом» в Моцарте.

Где опубликовано| @ Ваш досуг
Дата публикации| 2019-11-17
Ссылка| https://www.vashdosug.ru/msk/concert/article/2569059/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В Москву приехал легендарный дирижёр, педагог и клавесинист Уильям Кристи. В Концертном зале им. П.И. Чайковского Московской Филармонии он вместе со своим барочным ансамблем «Цветущие искусства» (фр. Les Arts Florissants, названным по одноимённой опере Марка-Антуана Шарпаетье) готовится представить концертное исполнение редкой ранней оперы Моцарта «Мнимая садовница».
Мы уже в подробностях рассказывали об этой опере и ее прежних значимых исполнениях. За час до выступления, на пресс-конференции, редакция «Вашего досуга» узнала у самого Уильяма Кристи, как он выбрал этот материал, и что нового можно сегодня услышать в музыке Моцарта.

Почему Моцарт? Почему «Мнимая садовница»?

Ответить на вопрос, почему я выбрал эту оперу, можно по-разному. Во-первых, это опера о саде и садовнице. И, конечно, это история, в сути которой лежит любовь — иногда едкая, иногда опасная. И все протагонисты этой истории приходят в сад. Еще здесь много вопросов, связанных с классовой несправедливостью общества — как мы смотрим на садовницу и ее место в мире? Но для меня главное, что есть сад. Вы же знаете, что моя главная страсть после музыки — это сад. В той части моей жизни, которая связана с Францией, сад приобрел второе место по значимости. Когда я искал оперу, которую могу исполнить в своем саду, я подумал: «Конечно, это же "Мнимая садовница"».

То есть в первую очередь это личная причина?

Конечно. Двадцать лет назад у меня возникла философская проблема. Я стал учителем, профессором музыкальной консерватории в Париже. Я оставил этот пост в 1996 году, поскольку ансамбль «Цветущие искусства» стал занимать гораздо больше места в моей жизни. Я не мог бы быть хорошим учителем, путешествуя с моим ансамблем. Я вспоминаю, как мы вернулись из Токио, и я понял, что у меня есть только ночь, чтобы подготовиться к важным занятиям на следующее утро. После этого я ушел с поста педагога.
А через какое-то время я вдруг понял, что несчастен. И ощущение несчастья было связано в первую очередь с тем, что я перестал заниматься преподавательской деятельностью, потерял контакт с молодежью. Со своим директором я начал обсуждать, что можно сделать. Так родился «Сад голосов». Каждые два года мы проводим академию для молодых людей, отбираем 6-8 голосов, их возраст не должен превышать 30 лет. И отбор во многом происходит потому, что мы много путешествуем по разным городам. Успех оказался потрясающим. Я не знаю, кто сверху на нас смотрит, но кто бы там ни был, очевидно, мы ему нравимся. У нас выросли целые поколения великих певцов. Мы тренируем их, занимаемся от трех недель до месяца, а потом программа продается лучшим филармоническим институциям и оперным домам.

Как это возможно?

Как я могу брать неизвестных певцов и потом продавать их ведущим мировым оперным домам? Я думаю, что это потому, что у нас все организовано очень правильно. За последние 15 лет мы выпустили множество певцов, которые сделали оглушительную карьеру. И, может быть, сегодня, вы не только обнаружите новые голоса, очень молодые, но и станете свидетелями того, как эти голоса очень далеко пойдут, и мы все будем ими гордиться.

Почему вы ищете новые голоса, но не занимаетесь развитием мододых иснтрументалистов?

На самом деле, это неправда. Два года назад я организовал фонд, который называется «Сады Уильями Кристи». Все, что у меня есть, я отдал этому фонду, чтобы работа, которую мы начали с «Цветущими искусствами», могла продолжаться. Центр этого фонда — мой дом, мой сад, и деревня, где мой дом стоит. Это не только для певцов. Все, что мы делаем на протяжении последних 40 лет, — это концерты с оркестрами, голосами и хорами. Мы проводим музыкальные исследования и публичные прослушивания. Мы делаем все, чтобы работы неизвестных композиторов стали известны. И очень озабочены тем, что называется передачей опыта. Это прекрасная система обучения, которая для меня гораздо важнее, чем привычные способы обучать певцов. Мы растим также и инструменталистов, проводим теоретические изыскания. Когда речь идет о «Саде голосов», мы также даем старт и молодым музыкантам. Можно назвать это очень амбиционзной обучающей программой. Что-то мы проводим в Париже, но в основном — все происходит у меня дома. И если вы знаете каких-то молодых людей, которым нужна такая помощь, пожалуйста, отправляйте их ко мне.

Чем вы объясняете популярность барокко в последние годы?

Думаю тем, что исполнители смогли предложить в этом жанре что-то новое. Когда сегодня люди слушают Монтеверди, Скарлатти или более популярных Вивальди и Генделя, они говорят: «Боже, это же новая музыка, она звучит, как новая!». Я хочу, чтобы мой Моцарт звучал очень по-новому. И возможно сегодня вечером вы со мной согласитесь. При этом я люблю пропагандировать музыку людей, которые не столь популярны, как Моцарт.

Откуда сегодня исторически информированные исполнители берут такие быстрые темпы?

Иногда есть причина полагать, что Моцарт думал даже быстрее, чем многие дирижеры его сегодня интерпретируют. Можем ли мы с точностью сказать, что в 1925 году, когда играли Моцарта медленно, играли его верно? И можем ли мы сказать, что сегодня с интрументами того периода мы начали делать быстрее, чем было у Моцарта? Конечно, нет. Я знаю много людей, которые до сих пор остались в 1925 году. Когда я играю Моцарта быстрее, чем играли раньше, я думаю про музыку, которую Моцарт знал. Разве он думал о Малере или о Шостаковиче? А сегодня я встречаю музыкантов, которые играют музыку XVIII века, как будто композиторы уже тогда знали о Малере, Прокофьеве, Брамсе и XX веке. Возможно в исполнении находит воплощение любовь исполнителей к более поздним композиторам, но это не повод считать их подход каноническим.

Вашему ансамблю уже почти 40 лет. За это время вы неоднократно приезжали в Москву. Есть ли в вашем ансамбле те, кто с вами играл тогда?

Я впервые выступал в Москве еще до перестройки. И да, как минимум трое музыкантов, с которыми я выступаю сегодня, остались с тех времен. Если бы с нами приехал еще и хор, их было бы значительно больше.

Вы сказали, Моцарт сегодня должен прозвучать по-новому. Что вам важно показать нового в Моцарте?

Во-первых, язык. Либретто и речитативы. Иногда я на опере в театре просто зажимаю уши на речитативах, не могу их слышать. Я думаю, что в дополнение к ариям и ансамблям язык очень важен, и вас сегодня будет ждать много интересного. Сейчас, когда исполняют Моцарта, многие ищут великих солистов. Это прекрасно, когда мы привлекаем знаменитых певцов, но солист Моцарта отличается от солиста Верди или Вагнера. Например, что главное в опере «Так поступают все»? Конечно, там отличные арии, ансамбли и финал. И вот сегодня вечером вы услышите, что «Мнимая садовница» уже все эти элементы содержала. А при этом Моцарту было 18 лет, и это всего лишь 8 лирическая опера, которую он написал. Но все, что Моцарт нам покажет 15 лет спустя, уже заложено в этих выдающихся ансамблях, где пять солистов собираются вместе. Это то, что я могу навзать самым потрясающим ансамблем в мире.
Знаете мадригал? Это такой образ пения вместе, который начался задолго до Монтеверди, это одна из самых прекрасных форм музыки. Моцарт — последний из великих композиторов мадригалов. И я думаю, в этом сегодня будет та самая новизна — услышать мадригалы в Моцарте. А когда люди поют Верди или Вагнера, а потом начинают петь Моцарта, это совсем не то, возникают проблемы в ансамблях. Вы там слышите какофонию. Каждый солист слушает себя, не имея представления о том, как петь вместе. По этой же причине я часто не могу сегодня слышать финал девятой симфонии Бетховена, где певцы пытаются спеть квартет, а возникает ощущение, что каждый пытается спеть громче, что они толкают друг друга локтями. Надеюсь, сегодня вы услышите иной подход.
Я конечно не хочу, сказать, что моя «Садовница» — идеальна, но здесь важно объяснить, что мы — труппа. У нас молодежь из Австралии, Сербии, Бельгии, Германии и Англии. Они создали семью, и, надеюсь, это сегодня будет слышно.

Можно ли сказать, что за 40 лет существования вы успели осуществить свои главные намерения?

Вы достаточно хорошо меня знаете, чтобы самостоятельно ответить на вопрос. У нас очень много хороших задумок, которые я хочу воплотить. Сейчас уже проходят прослушивания на следующую академию. Мы решили, что останемся с оперой, будем делать комическую оперу — «Партенопу» Генделя.

===========
фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11802

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 20, 2019 2:25 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019112006
Тема| Музыка, Опера, Le Jardin des Voix, "Мнимая садовница", Персоналии, Уильям Кристи
Автор| Дина Якушевич
Заголовок| Ранняя опера Моцарта "Мнимая садовница" прозвучала в Москве
Молодая труппа Уильяма Кристи в рамках ежегодного европейского турне выступила на сцене филармонии
Где опубликовано| @ Независимая газета
Дата публикации| 2019-11-19
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2019-11-19/7_7730_opera.html
Аннотация|

Знаменитая Академия молодых исполнителей Le Jardin des Voix («Сад голосов») собирается в заповедном саду «Цветущих искусств» (Les Arts Florissants) во французской провинции Вандея раз в два года. Состав академии обновляется, но главные достоинства патроната дирижера Уильяма Кристи – непосредственная живость исполнения и безупречный отточенный ансамбль – остаются неизменными, в чем из сезона в сезон москвичи убеждаются сами: Les Arts Florissants регулярно выступает в столице по приглашению Московской филармонии.
Полуконцерная постановка моцартовской «Мнимой садовницы» с лаконичной простоты декорациями и подкупающим юношеским пылом исполнения стала настоящим гимном чистоты и какой то звонкой, нездешней радости.

«Садовница», в которой уже угадывается автор будущей «Свадьбы Фигаро», была написана Моцартом в 18 лет. Партитура с ее точно выверенной, словно хрустальной инструментовкой и мастерским сплетением оркестровых тембров словно заключает в себе всю искрометную энергию юного композитора – и потому особенно приятно слушать ее в исполнении молодых артистов: в исполнении Les Arts Florissants Моцарт слушается необычайно свежо. Как тонко Моцарт вычерчивает легкими штрихами темы и мотивчики, в которых можно уловить даже интонации «Волшебной флейты»; как трогательно воплощает его замысел юная труппа Кристи, наполняя незамысловатую постановку каким то подлинным, настоящим теплом…

Режиссерское решение Софи Дейнман кажется простым, и оттого особенно убедительным: запутавшиеся в интригах любовники, слуги и господа, желанные и отвергнутые... Все они радостно играют в любовь, увлекаемые вихрем комических ситуаций и недоразумений – вплоть до ансамбля всеобщего сумасшествия во втором акте.

Театрализация с элементами самой настоящей буффонады сыграна так искренне, что на самом деле становится полноценным спектаклем, где ни одно душевное движение не оставлено без внимания. Декорации, эскизно изображающие сад, с одной стороны, исполняли утилитарную функцию – организовывали сценическое пространство, с другой – создавали и пространство вневременное, сад души, или, согласно названию академии, сад голосов, самых разных, но идеально гармонирующих друг с другом. Здесь и огромного потенциала тенор Морица Калленберга, и гибкие камерные сопрано Деборы Каше и Мариасоле Майнини, и великолепный контратенор Тео Имар, о котором мы, несомненно, вскоре еще услышим. Очень артистичны были в своих простодушных партиях тенор Рори Карвер, бас баритон Сретен Манойлович и сопрано Лорен Лодж Кемпбелл.

Главным же стал безупречный ансамбль: особая способность каждого солиста слушать друг друга сообщает целому то качество, когда, кажется, музыкальная ткань исполняется ровно в тех пропорциях, так гармонично, как задумал композитор. Кажущаяся простота тембровых и мелодических сплетений в искусной интерпретации предстает воплощением подлинного музицирования, совершенного «делания» музыки – и оттого за кажущейся легкостью проступает нездешняя глубина.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11802

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 20, 2019 2:38 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019112007
Тема| Музыка, Опера, Le Jardin des Voix, "Мнимая садовница", Персоналии, Уильям Кристи
Автор| Юлия Бедерова
Заголовок| Безумный день без Фигаро
Уильям Кристи и его музыканты выступили в Московской филармонии
Где опубликовано| @ Коммерсант
Дата публикации| 2019-11-19
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/4163296
Аннотация|

В рамках европейского турне к 40-летию ансамбля Les Arts Florissants («Цветущие искусства») легендарный дирижер Уильям Кристи, его музыканты и участники его академии молодых певцов Le Jardin des Voix («Сад голосов») разыграли в зале Чайковского таинственно-печальную комедию «Мнимая садовница» — одну из ранних опер Моцарта в оригинальной итальянской версии. Рассказывает Юлия Бедерова.
Московская филармония не успевает встречать и провожать мировых звезд. Как раз на днях на сцене зала Чайковского выступила воспитанница Уильяма Кристи Соня Йончева — сегодня одна из ключевых фигур мировой оперной сцены. А еще несколько лет назад она исполняла главную партию в «Дидоне и Энее» Перселла — памятный филармонический дебют «Цветущих искусств» тогда изменил для московской публики многие представления о мире и музыке.

Новая «Садовница», так же как та «Дидона», исполняется в жанре полуконцертного представления. Режиссер Софи Дейнман своей изысканно ясной работой не только придает особенное измерение концертному и театральному жанрам, но и превращает их в точную проекцию музыки с ее прозрачной инструментовкой, странными пропорциями, легкими темпами, хитрой игрой фактур и витиевато приглушенной цветовой палитрой. На сцене зала Чайковского, гостеприимной для полуконцертного театра, ведущего свою родословную от площадей и дворцовых залов одновременно, в нарочито простодушных декорациях (кустики ядовито-зеленой травы, пара медных прутиков, на них пластмассовые цветочки-лепесточки) Дейнман строит действие так, что театральный рисунок становится неотъемлемой частью партитуры. Переплетается с линиями голосов и инструментов, создает вместе с ними то яркий свет, то темную тень. Так выстроенная экономными средствами глубина моцартовской перспективы — звуковой, тембровой, цветовой, драматургической — представляется бездонной.

С щедрого на колкости, ироничного и откровенно смелого ансамбля, густо замешивающего свет и тень, отчаяние и юмор, начинает 18-летний Моцарт свою «Садовницу». Можно было бы сказать, что в ней заложено все будущее моцартовское совершенство, если бы это не звучало старомодно высокомерно по отношению к эксперименталистскому мюнхенскому шедевру. В нем Моцарт, не дозируя, словно Царевна-лягушка рассыпает чудеса из рукава и не стесняется ни их разнообразия, ни собственной неумеренности. Фрагменты, образы, звуки будущих «Дон Жуана», «Фигаро», «Флейты», «Идоменея», «Так поступают все женщины» накладываются друг на друга по горизонтали и вертикали, каждый следующий такт изменяет предыдущему, так что упрямая драматургическая логика стремительно движется по косой.

У Кристи, его ансамбля и певцов «Садовница» звучит изысканным и трогательным ансамблевым плетением миражей и достоверности, где ясно чувствуется типично моцартовская смесь печали, очарования, восторга и горечи. Оставаясь верным принципам исторически информированного исполнительства с его первичностью подчеркнутой артикуляции и раздувающихся динамических микроволн, Кристи словно оставляет позади привычную полемику «аутентизма» и «большого стиля»: его манера обнаруживает себя там, где уже необязательно что-либо подчеркивать и раздувать — музыке предоставляется течь естественно и свободно.

Студенческий по сути и по форме спектакль — кульминация и квинтэссенция работы академии «Сад голосов», где каждый участник словно бы рожден для соответствующей роли. Сама академия функционирует по принципу воображаемого театра с регулярно меняющейся труппой. Кто из ее нынешних участников после выпуска вырастет в звезду размером с ту же Йончеву, сейчас еще неизвестно. Это может быть и контратенор Тео Имар (Рамиро), в поразительном голосе которого звучат ангельская нежность и дьявольская ярость, и Мориц Калленберг, блистательный в партии графа Бельфьоре, и Дебора Каше, чудесно смешная и вокально утонченная Арминда. И Мариасоле Маинини, рисующая голосом поэтичный образ Сандрины, и по-россиниевски подвижный бас-баритон Сретен Манойлович (Нардо), и Лорен Лодж-Кэмпбелл в партии очаровательной служанки-змеюки Серпетты или Рори Карвер (Дон Анкизе) с голосом небольшого объема и большого обаяния. Все они слышат музыку и друг друга, отстраивая не только звуковые, но и стилистические, эмоциональные интервалы и соотношения инструментальных линий и опор. Кристи возводит ансамблевую технику Моцарта к старинному искусству мадригала. Так или иначе совместное пение, взаимное слышание, ансамбль как таковой, растущий на глазах, как сад, где трава и цветы сплетаются корнями и ветвями, остаются главным свойством исполнения и постановки. Кроме прочего, в ней расцветает ключевая сцена сумасшествия — полупритворного, полуреального, полуперсонального, полуколлективного. У Кристи она оказывается едва ли не лучшей сценой безумия в истории мировой оперы именно потому, что виртуозный, бережный ансамбль — единственный инструмент, способный по-настоящему показать, как Моцарт высвечивает мнимость повседневности и обнажает в искусстве, мире и душе их темноту и тайну.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4393

СообщениеДобавлено: Вс Ноя 24, 2019 12:03 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019112301
Тема| Музыка, БЗСпбФ, «Реквием» Верди, musicAeterna, Персоналии, Теодор Курентзис, Зарина Абаева, Аннализа Строппа, Леонардо Капальбо, Евгений Ставинский
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| В петербургской Филармонии Теодор Курентзис исполнил Реквием Джузеппе Верди
Теодор Курентзис со своим хором и оркестром MusicAeterna вновь исполнил Реквием, на сей раз принадлежащий перу Джузеппе Верди. Для итальянского колорита дирижер пригласил двух носителей языка - меццо-сопрано Аннализу Строппа и тенора Леонардо Капальбо.

Где опубликовано| @ «Санкт-Петербургские ведомости» № 220 (6573)
Дата публикации| 2019-11-22
Ссылка| https://spbvedomosti.ru/news/culture/v-peterburgskoy-filarmonii-teodor-kurentzis-ispolnil-rekviem-dzhuzeppe-verdi/
Аннотация| КОНЦЕРТ

Курентзис продолжил укреплять свои позиции на новом месте, демонстрируя мастерство в самом печальном из существующих музыкальных жанров - заупокойной мессе. Совсем недавно, в октябре, он дирижировал Реквиемом Моцарта в Большом зале Филармонии. Трудно не замечать страсть Теодора к ритуалам, к возможности нарядить оркестр и хор в фирменные рясы, превращающие их в коллективного анонима, преследующего единственную цель служения музыке. Есть в этой демонстрации своих музыкантских возможностей и психологический фактор, основанный на желании показать сверхъестественные способности слышать звуки потустороннего мира, завладевая вниманием паствы, становясь эдаким пастором.
Реквием Верди дает почувствовать себя таковым в не меньшей степени, чем сочинение Моцарта. В Реквиеме последнего есть немало эпизодов, когда исчезают слова, а в оркестре остаются мистические гармонии, словно приоткрывающие двери и коридоры туда, откуда не возвращаются.
Реквием Верди масштабней моцартовского и звучит в два раза дольше. Композитор начал сочинять его на смерть Джоаккино Россини, а завершил спустя пять лет уже на смерть Алессандро Мандзони, поэта и писателя, одного из лидеров Рисорджименто - движения за объединение Италии. Если Моцарт в своем Реквиеме, скорее, смиряется перед неизбежным и закономерным финалом жизни, то для Верди это мгновение становится поводом для проявления самых полярных чувств. Доминирует среди них отчаянное рыдание, бунт против смерти.
Теодор Курентзис не стал прибегать ни к каким экстрадобавкам, как было на Реквиеме Моцарта, где в «прелюдии» зазвучал греко-византийский хор. Первые слова - Requiem aeternam - прозвучали у него почти беззвучно, на фантастическом даже не тройном, а четверном пиано. Такого рода ставших фирменными звуковых и динамических эффектов на протяжении вечера можно было ожидать немало, и все ожидания подтвердились. Эти эффекты помогали скреплять форму отдельных частей, но на форму целого влияли не всегда конструктивно, лишая ее монолитности, дробя на моменты. Рождалось ощущение просмотра картин в разных залах музея.
Мотив Dies irae, разумеется, ворвался адским пламенем, готовым выжечь все на своем пути. Дирижер вихреобразно взвинтил и темпы, и тембры медных духовых вывел на первый план так, что в ушах звенело-свистело, доводя сознание слушателя до белого каления. Особой проработкой деталей отличились крайние части. В предпоследней, шестой, части Lux aeterna («Свет вечный») дирижер показал, как умеет из звука делать свет, превращая звучащее в светящееся, уподобляя тремоло струнных в верхнем регистре ослепительному сиянию другого солнца. После этого лишающими надежды, словно заколачивающими гвозди в крышку гроба, слышались слова баса: «Вечный покой», затем снова - вера в «вечный свет» и снова примирение. И вдруг - вырывающееся из хора соло сопрано, заполошное, словно у закрывающихся навсегда дверей Вечности: «Избави мя, Господи, от смерти вечной».
В истории записей Реквиема Верди известны версии Герберта фон Караяна с Леонтин Прайс и Лучано Паваротти, Клаудио Аббадо с Каррерас и Раймонди, Даниэля Баренбойма с Аней Хартерос, Йонасом Кауфманом, Рене Папе и Элиной Гаранча. Теодор Курентзис дал понять, что роскошествовать в Реквиеме сегодня неуместно, впору думать об экономии и Вечности. Хотя времени вслушаться в красивые голоса приглашенных солистов все же было больше, чем на Реквиеме Моцарта. Зарина Абаева и Евгений Ставинский выступили самыми верными адептами звуковой философии маэстро. Правда, то ли от волнения, то ли от сдерживания себя в объеме у сопрано иногда сползала интонация. А настоящим итальянцам, конечно, хотелось бы попеть вволю, но пришлось сдерживать свой пыл. Представители нового поколения - меццо-сопрано Аннализа Строппа и лирический тенор Леонардо Капальбо явно знают, что сегодня каждый дирижер может предъявить свои требования. Оба сумели показать и объем, и краски, и пластичность, и грациозность, и понимание жанра. Хотя тенора явно тянуло в сторону оперной сладости, а вот Аннализа оказалась почти идеальна для строгого амплуа.
Логично и красиво было бы, конечно, дождаться третьего по нарастающей «Военного реквиема» Бриттена, но этого композитора до сих пор не было в творческом реестре MusicAeterna.

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 220 (6573) от 22.11.2019 под заголовком «Бунт против неизбежного».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4393

СообщениеДобавлено: Вс Ноя 24, 2019 12:04 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019112302
Тема| Музыка, The Shed, «Реквием» Верди, musicAeterna, Персоналии, Йонас Мекас, Теодор Курентзис, Зарина Абаева, Клементина Маргейн, Рене Барбера, Евгений Ставинский
Автор| Августа Аверенс (перевод)
Заголовок| ПРОПУСТИТЬ НЕЛЬЗЯ: «РЕКВИЕМ» В THE SHED ОТ МАЭСТРО
Теодор Курентзис и musicAeterna дебютировали в Америке с «Реквиемом» Верди и сопровождающим произведение фильмом.

Где опубликовано| @ сайт Пермской оперы
Дата публикации| 2019-11-23
Ссылка| https://permopera.ru/media/mediatec/89304/
Аннотация| ГАСТРОЛИ

=================
Оригинал статьи в NY Times
https://www.nytimes.com/2019/11/22/arts/music/shed-requiem-review.html
Review: A Must-Hear Maestro Leads ‘Requiem’ at the Shed
Teodor Currentzis and MusicAeterna made their American debut with Verdi’s Requiem and an accompanying film.
Anthony Tommasini
Nov. 22, 2019
===================


Teodor Currentzis leads vocal soloists and his MusicAeterna chorus and orchestra in “Requiem” at the Shed, with film overhead by Jonas Mekas.
Credit...Kate Glicksberg/The Shed


В ранние годы оркестр и хор musicAeterna, основанные 15 лет назад в Сибири дирижером Теодором Курентзисом, были относительно неизвестны.

Впрочем, слухи о чрезвычайно захватывающих исполнениях под управлением маэстро постепенно распространялись. Особое внимание общественности привлек контракт со звукозаписывающей компанией Sony, и Теодор Курентзис стал одним из самых востребованных дирижеров в мире.

Для своего американского дебюта с musicAeterna он мог бы выбрать любой престижный зал в стране. Но тот факт, что оркестр и хор выступали не, скажем, в Карнеги-холле, а в The Shed (с англ. «сарай») — новом, похожем на гигантский черный ящик, концертном пространстве в Хадсон-Ярдс — говорит о новом движении в индустрии классической музыки и постепенном разрушении старых подходов. «Реквием» исполняется вместе с фильмом авангардного режиссера Йонаса Мекаса, скончавшегося в январе в возрасте 96 лет.

В притягательных выступлениях Курентзиса ритуальности ничуть не меньше, чем в его концертах. С драматической световой партитурой, двумя экранами, проецирующими фильм Мекаса над оркестром, 90-минутный «Реквием», безусловно, не стал исключением.

Фильм метафорически отображает экологические и религиозные угрозы, происходящих в нашем мире. Картина показывает крупные планы цветов, парков, открытых полей, темных прудов, городских улиц, архивных изображений концентрационных лагерей и детей, страдающих от голода, загрязненных вод, пожаров и наводнений. Но для меня это не усилило впечатление от музыки.

Но этот музыкальный опыт был захватывающим, проницательным и, учитывая размер пространства, удивительно прозрачным. Потребовалось небольшое усиление звука даже для оркестра из 100 человек и хора — из 80, так как пространство не является концертным залом с естественной акустикой. В противном случае звук мог бы быть невероятно громким и искаженным. Курентзис и его музыканты приложили немало усилий, чтобы достичь правильного баланса — в особенности, чтобы ясно исполнить даже самые тихие части произведения.

«Реквием» Верди начинается с мягкой, тоскливой нисходящей виолончельной партии, которую подхватывают другие струнные и превращают единую линию в последовательность аккордов, исполненных словно с придыханием, в то время как хор вполголоса распевает единственное слово — «Реквием». Здесь игра струнных была такой приглушенной и нежной, что в полумраке можно было и засомневаться, а слышите ли вы её вообще. И все же каждая нота каждой играющей струны звучала отчетливо. А когда отдельные партии хора вместе вступили в увесистый контрапунктный пассаж «Te decet hymnus», Курентзис извлек из хора экспрессивное пение, а из оркестра — заряженную игру, такую, как в ансамбле старинных музыкальных инструментов — с чего и начинался этот оркестр.

Часть «Dies Irae», в тексте которой описывается день Страшного суда, была исполнена с адским пылом и сражающей наповал напряженностью — как раз так, как должно проходить любое выступление. Но даже здесь Курентзис сдерживал темп по сравнению со многими другими дирижерами, которых я слышал, и подчеркивал четкую артикуляцию, гремящие звучание медных духовых и глубокое пение хора.

Этим исполнением Курентзис еще раз доказал, что музыка способна сразить не только усиленной громкостью, запредельными темпами или большей стремительностью . Внимание к деталям, точное исполнение и свобода выражения, которые приходят в постоянных репетициях, в не меньшей степени добавляют мощности и энергии.

Усиление звука хотя и было сделано весьма чутко, имело тенденцию несколько уравновешивать звучание, придавая мягким пассажам больший эффект присутствия, а вспышкам фортиссимо — некоторую приглушенность. И трудно было в полной мере разглядеть качества четырех замечательных солистов: сосредоточенное и сияющее сопрано Зарины Абаевой иногда казался тусклым или, быть может, это впечатление, создающееся из-за попыток усилить звук? Меццо-сопрано Клементина Маргейн звучала мрачно, в голосе слышалась холодная напряженность. Тенор Рене Барбера звучал громко и молодо в парящей «Ingemisco», фактически оперной арии. И бас Евгений Ставинский был громогласным и торжественным.

И все же мне бы очень хотелось услышать всех этих артистов в настоящем концертном зале. Если выбирать место для следующего выступления Теодора Курентзиса и musicAeterna в Нью-Йорке, как насчет Карнеги?
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Ноя 25, 2019 12:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019112501
Тема| Музыка, Опера, МТ, проект «Большая опера», Персоналии, Екатерина Семенчук
Автор| Алина Артес
Заголовок| Екатерина Семенчук: "Пусть все идет своим чередом…"
Где опубликовано| @ телеканал Культура"
Дата публикации| 2019-11-22
Ссылка| https://tvkultura.ru/article/show/article_id/352947
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Екатерина Семенчук дебютировала на сцене Мариинского театра еще будучи студенткой. Она исполнила партию Леля в «Снегурочке». Потом были Соня в «Войне и мире», Полина и Миловзор в «Пиковой даме», Никлаус в «Сказках Гофмана», Отрок в «Сказании о невидимом Граде Китеже», Асканио в «Бенвенуто Челлини» и многие другие.

Не менее важными на старте карьеры Екатерины оказались финал конкурса Operalia, выступления в «Ла Скала» и Метрополитен-опера, победа в Международном конкурсе молодых оперных певцов имени Римского-Корсакова.

Сегодня Екатерина Семенчук – признанная звезда оперной сцены. В ее репертуаре – важнейшие меццо-сопрановые и сопрановые партии итальянской, французской, немецкой и русской оперы XIX - XX века: Кармен («Кармен»), Амнерис («Аида»), Эболи («Дон Карлос»), Азучена («Трубадур»), Леди Макбет («Макбет»), Сантуцца («Сельская честь»), Далила («Самсон и Далила»), Марфа («Хованщина»), Любовь Кочубей («Мазепа») и многие другие партии. В этом году артистка дебютировала в составе жюри проекта «Большая опера». О своих впечатлениях она рассказала Алине Артес.

А.А. – Это Ваш первый опыт в качестве члена жюри проекта «Большая опера». За что же Вы ставите высший балл?

Е.С.
– Высший балл от меня можно получить за искусство, за естественность и за самое глубокое раскрытие образа. И как сказала моя коллега Нелли Миричою, невозможно иметь идеальную технику вокальную, потому что идеал в принципе – не достижим, но все-таки, если человек поет сердцем, если он это делает с любовью и огромной отдачей, то это уже успех.

А.А. – Все участники волнуются, а что переживают члены жюри?

Е.С.
– Мы первые, кто волнуемся на проекте. Всегда есть страх, что мы не увидим тот самый талант, тот самый бриллиант, который требует огранки. Быть педагогом, быть членом жюри – это всегда очень ответственно!

А.А. – Какая программа показалась наиболее интересной именно для Вас?

Е.С.
– Программа кроссовер! Это просто невероятная возможность: артисты проекта могут пробовать себя в новом амплуа, а зрители – видеть нас совершенно другими. Это нас даже объединяет, потому что на площадке царит неформальная атмосфера и дружеская обстановка.

А.А. – Вы не только сидели в кресле члена жюри, но и сами выходили на сцену. Расскажите об этом опыте.

Е.С.
– Да, мне посчастливилось сделать то, чего я раньше не делала – исполнить песню Аллы Пугачевой «Женщина, которая поет». Идею, кстати, предложил режиссер проекта Кирилл Сбитнев. Это оказалось интересной, но и невероятно сложной задачей, потому что песня совсем не простая и исполнение Аллы Борисовны - эталон. Нужно было найти собственный голос в этой песне, осознать, что лично я хочу сказать ее словами и передать их. Исполнение стало для меня невероятным событием и дало огромный душевный подьем! Правда свое выступление я посвятила другой оперной диве. Какой? Узнаете уже из самой программы.

А.А. – В итоге все совпало?

Е.С.
– По моим ощущениям, да. Я испытала огромное чувство благодарности и счастья. Мы работали в невероятной атмосфере праздника и красоты. Но об итоговом результате лучше, конечно, судить зрителям, потому что все, что мы делаем – мы делаем для нашей аудитории.

А.А. – Вы пели на самых разных площадках. Например, на церемонии бракосочетания Принца Уэльского Чарльза и Камиллы Паркер-Боулз в Виндзорском замке. А где было Ваше самое сложное выступление?

Е.С.
– Каждое выступление - очень ответственное. Это комплекс, в который входит все: твое самочувствие, подготовленность, партнёры, слаженные действия тех, кто работает на сцене и вне её, а также энергия тех, кто приходит в зал. А сложности возникают спонтанно. Я бы сказала: бывают не сложные выступления, а трудные. Главное - быть здоровым и получать удовольствие от того, что ты делаешь.

А.А. – Вы уже исполнили огромное количество партий для меццо-сопрано. А есть что-то, что еще хотели бы попробовать?

Е.С.
– Я очень люблю то, чему посвящена моя жизнь и счастлива, что сразу обрела смысл и сердечную необходимость в служении музыке. Для меня всё новое - это необходимость моего роста, и это мой нескончаемый интерес. Конечно. существует множество оперных партий и просто прекрасной музыки, которую я мечтаю исполнить! Но я не люблю это предвосхищать. Пусть все идёт своим чередом.

Фото: Вадим Шульц

=======================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11802

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 27, 2019 9:17 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019112701
Тема| Музыка, Опера, Пермская опера, Фестивали, Персоналии, Т. Курентзис
Автор| Константин Кадочников
Заголовок| Возвращение призрака в оперу
Теодор Курентзис стал художественным руководителем Дягилевского фестиваля-2020
Где опубликовано| @ Коммерсант
Дата публикации| 2019-11-27
Ссылка|https://www.kommersant.ru/doc/4172033
Аннотация|

Теодор Курентзис все же решил остаться руководителем Дягилевского фестиваля. Причем, экс-худрук театра согласился на первоначальное условие властей — контракт с театром, а не с Минкультом, как требовал изначально господин Курентзис. Стоит отметить, что соглашение пока распространяется только на один фестиваль.

Бывший художественный руководитель Пермского театра оперы и балета Теодор Курентзис подписал контракт с театром на проведение Дягилевского фестиваля в 2020 году. Как сообщает пресс-служба Пермской оперы, договор был подписан в понедельник, 25 ноября. От лица театра документ подписал генеральный директор Андрей Борисов. Фестиваль под художественным руководством господина Курентзиса пройдет в Перми с 12 по 21 июня.

Согласно договору, художественный руководитель формирует основную и образовательную программы фестиваля. Театр и министерство культуры Пермского края, в свою очередь, обеспечивают финансовую и техническую возможность их реализации.
Собеседник, близкий к краевым властям, отметил, что с Теодором Курентзисом заключен контракт только на проведение фестиваля в 2020 году, а долгосрочное сотрудничество пока не обсуждается.

К возвращению господина Курентзиса в Пермь краевые власти, по словам собеседника, «относятся хорошо». Также собеседник отметил, что краевые власти не конфликтовали с музыкантом.

Как сообщил Telegram-канала «Давыдов. Культура», господин Курентзис подписал контракт, находясь в Нью-Йорке. Документ был отправлен в Пермь факсом, после чего о нем узнали пермские СМИ. В это время музыкант находился в полете, и его пресс-служба не могла прокомментировать утечку.

Как сообщалось ранее, Теодор Курентзис планировал заключить контракт не с театром, а непосредственно с Минкультом. Однако в ведомстве заявили, что это невозможно. Не получив ответа от господина Курентзиса, театр в сентябре начал готовиться к Дягилевскому фестивалю самостоятельно. После публичных препирательств стороны взяли тайм-аут, и дальнейшие переговоры проходили без взаимных упреков в СМИ.
По одной из версий, краевые власти не стали отказываться от сотрудничества с маэстро из-за отсутствия альтернатив.

В окружении господина Курентзиса никак не комментировали причины, побудившие маэстро пойти на все условия властей.

Напомним, Дягилевский фестиваль проводится в Перми с 2003 года. Основным организатором выступает Пермский академический театр оперы и балета имени Чайковского. Учредитель — министерство культуры Пермского края. За время существования фестиваль стал одним из главных культурных брендов региона, в этом году его посетили более 30 тыс. человек.

С 2012 года художественным руководителем фестиваля является Теодор Курентзис. Летом этого года он покинул должность художественного руководителя Пермской оперы на фоне конфликта с краевым руководством, но при этом изъявил желание продолжать руководить фестивалем.

Эксперты рады возвращению Теодора Курентзиса в Пермь. Но отсутствие долгосрочных договоренностей между экс-худруком и краевыми властями вызывает у них опасения. Учредитель фонда поддержки культурных проектов «Новая коллекция» Надежда Агишева считает, что достигнутый компромисс «не внушает оптимизма». «На мой взгляд, оптимальным вариантом является заключение длительного сотрудничества с понятными перспективами развития Дягилевского фестиваля. Фестиваль — это институция, а не разовый проект»,— отмечает депутат.

«Диалог между краевыми властями и Теодором непростой и потребует взаимных усилий. Как показала практика, стороны не всегда готовы уступить друг другу. Поэтому, я не уверен, что диалог будет продуктивным, а решения удовлетворят обе стороны»,— предполагает экс-министр культуры края Николай Новичков. Вместе с тем он отметил, что рад сохранению Дягилевского фестиваля.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11802

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 27, 2019 9:23 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019112702
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Джозеф Каллейя
Автор| Мария Бабалова
Заголовок| Очи черные, звезда мальтийская
В "Зарядье" выступил знаменитый тенор Джозеф Каллейя
Где опубликовано| @ Российская газета
Дата публикации| 2019-11-26
Ссылка| https://rg.ru/2019/11/26/v-zariade-vystupil-znamenityj-tenor-dzhozef-kallejia.html
Аннотация| Концерт

Уроженец небольшого острова в Средиземном море Джозеф Каллейя безоговорочно входит в сонм лучших оперных певцов ХХI века. В Москву он приехал в качестве главной звезды своей родной Мальты и дал сольный концерт в рамках гастрольного тура Мальтийского филармонического оркестра, за дирижерский пульт которого встал Константин Орбелян.
Каллейя, решив серьезно заниматься вокалом в 16 лет, пел сначала в церковном хоре и брал уроки у мальтийского тенора Пола Асциака, с которым работает и поныне. Успешная карьера планетарного машстаба началась у него уже в 20 лет. И, как оно часто бывает, произошло это после побед на престижных международных конкурсах Belvedere в Вене и Operalia Пласидо Доминго в Пуэрто-Рико.

Впервые в Москву и в Россию Джозеф Каллейя приезжал в январе 2007 года, запомнившись впечатляющим участием в концертном исполнении оперы Доницетти "Лючия ди Ламмермур" в партии страстного Эдгара Равенсвуда, возлюбленного Лючии - прекрасной Лоры Клейкомб. Потом уже годы спустя последовали два сольных концерта в статусе абсолютной звезды, которая и сегодня, как показал и нынешний вечер, не теряет своей яркости, а, наоборот, приобретает редкие, очень востребованные оперным театром качества. Прежде всего, твердо "заявив" своим выступлением, что, обладая сокрушительным обаянием, его голос имеет редкую способность, как к лирическому, так и драматическому репертуару. И всякие попытки "втиснуть" его талант в строго очерченные рамки определенного вокального амплуа бессмысленны.

И в подтверждение этому представил в "Зарядье" по-настоящему звездную программу, немного эклектичную, но состоящую из хитов, что неизменно приводят в восторг самую разную публику. Дабы сделать реверанс публике, певец даже рискнул исполнить, как и на концерте 2014 года, романс Чайковского "Нет, только тот, кто знал". И получилось у него с большим чувством, подлинной музыкальностью и чуть-чуть подглядывая в "шпаргалку" с русским текстом, который на этот раз поддался ему практически без серьезных помарок. Еще в программе вечера пару песен Тости, а все остальные номера - оперные арии, в основном итальянские.

Единственное замечание, или даже точнее ощущение, что голос 41-летнего тенора чуть "взрословатый" для Ромео из оперы Гуно "Ромео и Джульетты" из-за того, что от природы его голос отличается немного глухим звучанием в нижнем регистре и немного баритональной окраской. Зато все другие арии - вердиевские Герцога из "Риголетто" и Рудольфа из "Луизы Миллер", веристские - Каварадосси из "Тоски" Пуччини и Федерико из "Арлезианки" Чилеа - были исполнены фактически эталонно, как по смысловой и эмоциональной наполненности каждой фразы, так и роскоши кантилены с кульминационно-триумфальными верхними нотами. Вопреки филармоническому формату выступления, из всякой арии получился реальный театр, захватывающий стопроцентной актерской самоотдачей. Публика откликнулась ответным экстатическим восторгом, в благодарность за который получила на бис "Гранаду", O sole mio и "Очи черные".
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11802

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 27, 2019 9:29 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019112703
Тема| Музыка, Кафедральный собор Калининграда, Фестиваль "МузыКанты на острове Канта. Ремесло экстаза" , Персоналии, В. Таривердиева, М. Аркадьев
Автор| Ирина Муравьева
Заголовок| Философия фуги
В Калининграде вспоминали Баха и Канта
Где опубликовано| @ Российская газета
Дата публикации| 2019-11-26
Ссылка| https://rg.ru/2019/11/25/reg-szfo/v-kaliningrade-vspominali-baha-i-kanta.html
Аннотация| Концерт

В Калининграде, городе, связанном для всего мира с именем Канта, в Кафедральном соборе отметили Всемирный день философии. Многочасовой марафон лекций и концертов под лейблом "МузыКанты на острове Канта. Ремесло экстаза" уже в третий раз прошел под руководством директора собора, музыковеда Веры Таривердиевой и пианиста, дирижера, композитора Михаила Аркадьева. В философском оммаже звучала музыка Баха, Генделя, Вивальди, Куперена, а также мировая премьера новой партитуры для камерного оркестра Михаила Аркадьева "Фуги".

Сама идея появления философско-музыкального проекта в Кафедральном соборе Калининграда логична: здесь, на его территории сконцентрировано семь веков интеллектуальной и культурной истории города, начинавшейся еще при рыцарях Тевтонского ордена. К истории собора относятся и первые евангелические проповеди на немецком языке, и знаменитая Валленродтская библиотека (XVI век) - собрание средневековых книг и манускриптов, усыпальница профессоров университета Collegium Albertinum, основанного Великим магистром Альбрехтом, и гробница Иммануила Канта у соборной стены - место поклонения философов всего мира. Между тем сегодня остров Канта стал центром музыкальной жизни с концертной афишей в несколько сотен имен, собор, в свою очередь - концертным залом с уникальным органным комплексом, на котором играют известные и молодые музыканты, попадающие в финал Конкурса органистов имени Микаэла Таривердиева. Возглавляет конкурс Вера Таривердиева, ставшая теперь и главой Калиниградского Кафедрального собора.

Вера Таривердиева: Как директору мне приходится заниматься разными вещами: от благоустройства территории острова до формирования афиши Кафедрального собора - культурного комплекса с двумя концертными залами и музеем Канта. Мы проводим 700 концертов в год, и по количеству концертов можем подавать уже заявку в Книгу рекордов Гиннеса. Раньше люди, приезжая в Ригу, ходили в Домский собор послушать орган, теперь, попадая в Калининград, идут в Кафедральный собор. У нас выступают и симфонические оркестры, и оркестры русских народных инструментов, камерные коллективы. Но с такой историей места было невозможно обойти стороной Всемирный день философии, отмечающийся в мире с 2002 года. Обдумывая этот проект мы решили с Михаилом Аркадьевым соединить бренд собора "МузыКанты на острове Канта" с названием его известного телевизионного цикла "Ремесло экстаза". Суть в том, что мы задаем философскую тему дня, которая становится и темой лекции Михаила Аркадьева за роялем. Он пишет для нас также новое сочинение. В афише - философская лекция, концерты на заданную тему, программа "Ночной Бах". Музыка Баха очень подходит Канту.

В соборе проходят до 700 концертов в год - можно подавать в Книгу рекордов Гиннеса!
Сам формат лекций и концертов практически "нон-стоп", когда публика, приходящая в собор, может не покидать его до полуночи, погружаясь, например, в философскую коллизию "вечного возвращения" Ницше, в фуги, звучащие на разных инструментах, в музыку Баха или в анализ музыкального мифа модерна, придает проекту в Соборе характер музыкально-философской академии одного дня. Предыдущие "дни" проходили под девизами "Незвучащее время и звучащее время", Liebestod (любовь/смерть). В этот раз Михаил Аркадьев обратился к эстетическому трактату Нище "Рождение трагедии из духа музыки", ключевому для философии и искусства рубежа ХIX-XXвеков, для русского символизма. Тему загадочного ницшевского "вечного возвращения" раскрыл в своей лекции и Игорь Кумичев, председатель Калининградского общества Гете. В контексте эпохи модерна он проанализировал музыкальные коды романа "Мраморная статуя" (Das Marmorbild, 1819) немецкого поэта-романтика Йозефа фон Эйхендорфа, чья лирика, к слову, перекладывалась на музыку более 5000 раз.

Вера Таривердиева: К концерту Михаил Аркадьев сочиняет произведение по теме дня. У нас уже состоялись две мировые премьеры его сочинений: Пассакалии для струнного оркестра и органа и Сарабанды. Этот цикл сам композитор назвал "Кенигсбергским триптихом": завершают его Фуги - своего рода, философское"бегство за доказательством" (фуга в переводе с латинского означает "бег, бегство"), по сути, "вечное возвращение".

Мировой премьере предшествовала целая программа из фуг, фугетт и полифонических "фантазий" композиторов разных времен, от эпохи Ренессанса до Сезара Франка, в чарующем своей трепетной барочной красотой звука исполнении Ансамбля старинной музыки "Les Moscovites" под руководством Филиппа Ноделя и титульных органистов Кафедрального собора Евгения Авраменко и Мансура Юсупова. Новую партитуру Михаила Аркадьева "Фуги. Бегство за доказательством" исполнил Камерный оркестр Калининградской филармонии под управлением автора. Суть своего сочинения композитор охарктеризовал как посвящение жанру фуги, Баху и современному миру, пока еще способному слушать фуги, но уже зависшему над бездной всемирной катастрофы. С пронзительного звука струнных и загадочных ударов литавр, переходящих в тремоло и не сразу обрисовывающих тему последней фуги из "Искусства фуги" Баха, началась эта партитура. Музыкальная ткань ее буквально прослоена темами баховских фуг и Шостаковича - своего рода, мета-текст фуги. Аркадьев использовал здесь и прием коллажа, и синтез, искусно сцепляющий полифоническое движение и оркестровую драматургию. Мрачный роктот и удары литавр возвращают к предсмертным звукам, написанным Бахом - как фундамент, его храм и склеп одновременно, как мотив "вечного возвращения". Разреженное звучание скрипок оборачивается трагической экспрессией Шостаковича, на мгновение отсвечивает жизнеутверждающей энергией вивальдиевской фактуры. А массивный бег оркестра сменяется стройной фугой органа, величественно набирающей свою полифоническую "вертикаль" (орган - Мансур Юсупов). Но разрешением этой коллизии становится не торжество, а страшный диссонанс, обрыв, возвращение к теме литавр, звучащих, как императив, как фатум, как "тема смерти" Баха и всего человечества - финал бега в никуда.

Уже поздним вечером в программе "Ночной Бах" Михаил Аркадьев исполнил баховские фугии каноны из "Искусства фуги", Ричеркар из "Музыкального приношения" и Гольдберг-вариации - немыслимый в одной программе набор сложнейших сочинений, по сути - двухчасовая баховская мистерия, которую можно услышать только в калиниградском Кафедральном соборе. И, кто знает, возможно на пути таких философских дней, отмечающихся теперь во всемирном масштабе, удастся осуществить идеалистический проект, выдвинутый Кантом - установление "вечного мира" на земле. Правда, согласно Канту, достичь его будет возможно только тогда, когда власть будет принадлежать не людям, а законам.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11802

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 27, 2019 9:36 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019112704
Тема| Музыка, фестиваль Дениса Мацуева , Персоналии, Д. Мацуев, А. Сладковский
Автор| Александр Матусевич
Заголовок| Мацуев взял Казань в седьмой раз
VII музыкальный фестиваль пианиста завершился в столице Татарстана
Где опубликовано| @ Независимая газета
Дата публикации| 2019-11-26
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2019-11-26/5_7736_music.html
Аннотация| Концерт

Казань все больше и больше заявляет о себе как полноправная музыкальная столица России, оттягивая очки не только у других значимых региональных центров, но небезуспешно соревнуясь с Москвой и Петербургом. Заметная страница казанской афиши – фестиваль пианиста Дениса Мацуева, прошедший в волжской столице уже в седьмой раз.
В первый вечер самый знаменитый пианист России подарил казанцам бетховенский моногаф – хитовая «Апассионата», зеркальная по номеру 32-я соната до минор и Третий фортепианный концерт. Из всей западной музыки мужественному темпераменту Мацуева героический Бетховен идет более всего: чеканные ритмы не кажутся преувеличенными, бурные кульминации – грубыми, оглушающее фортиссимо – чрезмерным, яркая контрастность – утрированной. Бетховен – как раз про это: про суровую правду жизни, про бескомпромиссность борьбы, про веру в человека – несмотря ни на что.

Второй концерт – парад ярких звездочек благотворительного фонда «Новые имена» имени Иветты Вороновой. Когда то Мацуев был «открыт» именно этой институцией – теперь он сам ее патронирует, помогая пробиться новым талантам. Десять степиндиатов порадовали собравшуюся публику своими успехами и достижениями, а игра двоих из них – пианистки Евы Геворгян и скрипача Михаила Усова – буквально потрясла. В сильной по эмоциям и броской по стилю Испанской рапсодии Листа у первой слышалось что то мацуевское; фантазия на темы «Кармен» в исполнении второго пленила изяществом и блеском виртуозности.

Ключевой концерт фестиваля – третий. В его программе – шедевры русского и мирового симфонизма, сочинения Прокофьева и Малера. Такое соседство – более чем оправданно: взрывные эмоции и философские глубины, изощренное симфоническое развитие и невероятной красоты мелодизм, демоническая устремленность и экспрессивная взвинченность – у опусов, созданных почти в одну эпоху, в большей или меньшей степени накануне Первой мировой войны, общие апокалиптические предчувствия.

Мацуев солировал во Втором фортепианном концерте Прокофьева: музыку русского классика он играет невероятно – сильно, ярко, увлекательно. Пожалуй, это его музыка и его образный мир еще в большей степени, чем героический Бетховен. Стихийность и мощь, ясный охват формы, словно несокрушимый и увлекающий всех и вся поток мысли, мастерское нагнетание звучности, эмоциональный накал, приводящий к апофеозу – кто еще может сегодня сыграть так убедительно, так душераздирающе этот концерт? Филигранное взаимодействие между солистом и Госоркестром Татарстана под управлением Александра Сладковского приблизило исполнение к совершенству и дало ему необходимый объем – акустический, эмоциональный, смысловой.

Второе отделение – уже полностью оркестровое. Один из лучших региональных коллективов России, за девять лет поднятый Сладковским до фантастических вершин профессионализма, представил сложнейшую Пятую симфонию Малера во всем блеске. Обостренная чувствительность тем, чеканность и взвинченность интонаций и ритмов, бешеная скерцозность и энергетический выплеск невероятной силы – эти компоненты были подчинены главному: выявлению заложенного в сочинении огромного трагического потенциала, с чем коллектив справился стопроцентно. Плотный, словно физически ощутимый звук оркестра, сочность струнных и пронзительная точность духовых, шквальные тутти и щемящие, надрывные пиано – пригвожденная к своим местам казанская публика, казалось, не дыша внимала этому беспрецедентному по силе выразительности посланию. Александру Сладковскому, работающему преимущественно крупным мазком, такая глыба не просто по плечу – она ему искренне интересна, ощутимо, что именно в этом образном мире дирижер чувствует себя как рыба в воде и уверенно ведет и музыкантов, и публику сквозь оглушающие толщи звуковых бурь малеровского апокалипсиса. Проблески счастья в Адажиетто никого не должны смущать – грандиозный апофеоз финала пронизан трагическими красками, и разрешение зревшего всю симфонию конфликта получается у маэстро не жизнеутверждающим, а брутально устрашающим, грозным.

А вагнеровский «Полет валькирий» прозвучал своеобразной кодой ко всей программе концерта, логично подытожив многогранный разговор о величии и многоплановости трагедийного в музыке.
Казань Москва
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4  След.
Страница 3 из 4

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика