Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2019-05
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11792

СообщениеДобавлено: Чт Май 30, 2019 5:21 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053003
Тема| Музыка, Конкурс Чайковского, Аутентичные интерпретации, Персоналии, А. Князев
Автор| Сергей Уваров
Заголовок| «Лучше любые споры, чем полная тишина»
Виолончелист и органист Александр Князев — о шумихе вокруг музыкальных конкурсов, кривом смычке и карете для Ростроповича
Где опубликовано| © Известия
Дата публикации| 2019-05-30
Ссылка| https://iz.ru/882427/sergei-uvarov/luchshe-liubye-spory-chem-polnaia-tishina
Аннотация| Интервью

Произведения Баха спасают от депрессии, аутентичные интерпретации старинной музыки перечеркивают эволюцию, а детские конкурсы слишком опасны для участников. Об этом «Известиям» рассказал виолончелист, органист, заслуженный артист России Александр Князев. Разговор состоялся в преддверии сольного концерта музыканта в Большом зале консерватории и старта конкурса имени Чайковского, лауреатом которого он был дважды.

На вашем сольном концерте 4 июня вы сыграете все виолончельные сюиты Баха. Ту же программу в том же Большом зале консерватории вы исполняли 20 лет назад — в 1999 году. А затем — в 2017-м. Почему снова к ней вернулись?

— Потому что это моя самая любимая программа. Я живу музыкой и играю только шедевры. Почти не исполняю современных работ, неизвестных композиторов. А произведения Баха — это неисчерпаемый колодец, из которого можно пить бесконечно. Кстати, к шести сюитам я добавлю переложение знаменитой скрипичной Чаконы. Причем, подчеркиваю, я не сделал там никаких упрощений — прозвучат абсолютно все ноты, хотя на виолончели это сделать очень непросто.

— Зачем к сюитам добавлять еще и Чакону?

— Мне хочется сделать уникальный концерт — чтобы не было сомнений, что такую программу еще никто не играл. Он будет идти очень долго, больше трех часов. Шесть сюит — это три часа чистой музыки с двумя антрактами, но после этого еще прозвучит Чакона, поэтому придется устроить маленький третий антракт, технический — после шестой сюиты голова будет уже где-то там (показывает наверх. — «Известия»).

— Как относитесь к интерпретациям сюит Баха другими исполнителями?

— Йо Йо Ма (американский виолончелист китайского происхождения. — «Известия») играет потрясающе. Я был на его первом концерте еще в Советском Союзе — в 1988 году. Он исполнял первую, пятую и шестую сюиты. Никогда в жизни не забуду. В СССР существовала своя школа игры Баха, и она не предполагала никакой свободы. После выступления Йо Йо Ма я подошел к профессору кафедры Московской консерватории (а на концерте присутствовала вся кафедра) и спросил: «Ну, как вам?» — «По-моему, абсолютное безобразие. Так играть нельзя!» Тут я окончательно убедился, что он играл гениально.

— Меняется ли со временем ваше ощущение этой музыки?

— Да, в том всё дело. Работа над сюитами началась в школе, первую я играл в третьем или четвертом классе. Это идет всю жизнь, и всё меняется. Я записал их в первый раз в 1995 году в Японии и был тогда очень доволен этой записью. Прошло где-то восемь лет, и известнейшая фирма Warner предложила мне переиздать ее, купить лицензию. Я отказался. «Если вы хотите, давайте я запишу заново, потому что у меня уже совершенно новые идеи». Они пошли на это, и в 2003 году появилась новая запись. А теперь я слушаю ее, и мне уже она не нравится, всё снова изменилось и, поэтому, в следующем сезоне я буду записывать сюиты в третий раз. Но я уверен, что через несколько лет мне опять захочется сделать всё по-другому…

Баха можно писать очень много раз, потому что неисчерпаемость этой музыки — как линия горизонта, к которой вы приближаетесь, а она всегда уходит вдаль.

— Вы играете на виолончели 1733 года.

— Да. Инструмент работы Карло Бергонци, из Госколлекции. Он обладает тембром невероятной красоты и в то же время очень сильным звуком. Бывают инструменты с красивым, но камерным звучанием, или мощные, но без выразительного тембра. Здесь же сочетание, которое делает эту виолончель совершенно уникальной. Я лучше пока не встречал.

— Тот факт, что этот инструмент — современник Баха, как-то влияет на вашу игру?

— Конечно, я думаю о том, что играю музыку композитора на инструменте его времени. Кто знает, где этот инструмент был в первые годы своего существования? Он появился в Кремоне, а потом? Может быть, он был в Германии, рядом с Бахом? Хотя сюиты практически никто не исполнял в то время, но мало ли… Я немного склонен к мистицизму. И всё, что связано с этим композитором, мне очень дорого. Музыка Баха подарила мне столько счастья в жизни, что это трудно переоценить. Я слушаю Баха постоянно.

— В машине можете его слушать?

— Как только завожу, сразу включаю! Не могу сказать, что слушаю в машине только Баха, но его — очень много. По-моему, у Баха была связь с какой-то вселенской гармонией.

Его музыка действительно сыграла огромную роль в моей жизни. В 1994-м мы с моей женой Екатериной Воскресенской попали в страшную аварию в Южной Африке. На моих глазах она погибла. А я после этого впал в такую депрессию, что не играл целый год. Бросил всё. Физически я мог играть, переломы быстро прошли, но абсолютно потерял интерес к музыке, к творчеству, ко всему. И понял, что продолжать концертную деятельность в таком состоянии — профанация. Если я не чувствую интереса к музыке, какое право я имею выходить на сцену? Я отменил все концерты, включая запланированный в знаменитом Карнеги-холле (самый престижный зал Нью-Йорка. — «Известия»), мне не хотелось общаться с друзьями. Пил с утра до вечера. Впал в локальный перманентный алкоголизм.

Вдруг приходит предложение из Японии записать сюиты Баха. И тут что-то все-таки во мне повернулось. Я подумал, что если еще это потерять... Концерт проходит и всё, а запись — остается. Я сказал: «Хорошо, но мне надо подготовиться». Взял виолончель в руки, начал потихоньку заниматься, играть Баха, и меня это сразу так увлекло! Я бросил пить в одну секунду. И постепенно начал выходить из депрессии — благодаря этой музыке.

Играя на виолончели 1733 года, вы тем не менее не признаете аутентичной манеры исполнительства. Почему?

— Аутентисты играют на жильных струнах кривым смычком. Такой смычок слабо и плохо звучит. Равномерный звук был практически невозможен из-за несовершенства смычка: тогда не было винта, натягивающего волос.

Зачем в наше время, когда можно прекрасно играть равномерным звуком, над чем работают с учениками еще в музыкальных школах, специально раздувать звук при движении смычка в одну сторону и ослаблять — в другую? Чтобы вызвать ассоциации с прошлым? Но тогда это было только из-за плохой конструкции смычка. Мы тем самым перечеркиваем эволюцию.

Играть в аутентичной манере очень легко, гораздо проще, чем в современной. Когда я записывал сюиты, приобрел во Франции огромное количество разных записей виолончелистов, которых даже не знал. Думал, послушаю, как играют в Европе. Среди них попались пять-семь аутентистов. Их интерпретации практически не отличались друг от друга ничем, всё почти одинаково. Я могу скопировать любого аутентиста элементарно. У них быстрые темпы не быстрые, медленные — не медленные, ни громко, ни тихо… Всё средненько идет. Ужас, скука смертная!

В XXI веке ракеты в космос летают, везде электричество! Жизнь изменилась, а они пытаются искусственно вернуться назад. Всё равно что мы сейчас с вами на полном серьезе скажем: «Давайте ездить по улицам на лошадях». Красиво было, никто не спорит. Но время другое. Мстислав Леопольдович Ростропович, который относился к аутентизму примерно так же, как и я (может быть, даже еще хуже, я все же признаю некоторые достоинства этого направления), говорил: «Старик, я сыграю им без шпиля кривым смычком только с одним условием: они потушат всё электричество в зале, будут все в париках и подадут мне карету».

В консерватории есть факультет исторического и современного исполнительства — оплот российского аутентизма. Считаете, надо его закрыть?

— Аутентисты — люди очень агрессивные, они говорят: «Так играть нельзя, надо вот так». Я же считаю, что каждый имеет право на творчество. Признаю, что среди них есть талантливые люди. Талант всё облагораживает, даже некоторые абсурдные идеи. В Голландии живет замечательный виолончелист Аннер Билсма. Однажды мы играли на одном фестивале во Франции, но не были еще знакомы. Увидев меня, идущего с виолончелью по улице, он перебегает дорогу и без всякого вступления кричит: «Я нашел: в пятой сюите надо начинать вверх, вверх, всё взлетает!» Он — абсолютный фанатик, живет только музыкой и играет очень необычно. Но — аутентист. Со многим из того, что он делает, я не могу согласиться, но слушать его игру интересно, он талантливейший музыкант.

И, конечно, такие знаковые фигуры аутентизма, как Тон Коопман, Густав Леонхардт и в первую очередь Николаус Арнонкур, внесли огромный вклад в исполнительство музыки барокко.

Мы с вами говорим в преддверии конкурса Чайковского. Вы сами дважды в нем участвовали. Как вы относитесь к самой этой системе?

— Я мог бы долго критиковать конкурсную систему, но прекрасно понимаю, что ничего лучше не придумано. Как мы будем искать молодые таланты?

Через соцсети, например.

— Да, действительно, сейчас начинается немного другая жизнь в связи с невероятным развитием интернета. Может быть, однажды и сможем обойтись без конкурсов, но пока это очень сложно. Говорить, что соцсети — полная альтернатива им, рано. Я не могу посоветовать молодому человеку не идти на конкурс, а загрузить свои записи в интернет и просто ждать.

Я сам стал по-настоящему известен только благодаря участию в двух конкурсах Чайковского. Хотя потом я четыре раза был в жюри и всегда говорил, что мне многие вещи не нравятся.

— Какие?

— Я понимаю, что у членов жюри может быть свое мнение. И слава богу, потому что музыка — не математика, мы не можем быть все одинаковыми. Но когда происходят какие-то вопиющие несуразности... Например, на последнем конкурсе Чайковского замечательная скрипачка Клара-Джуми Кан получила четвертую премию, а должна была — первую. Как так получилось при таком авторитетнейшем жюри? Просто не понимаю. Но уже тогда всем было ясно: это первоклассный музыкант, которого ожидает мировая карьера. И вот прошло всего два-три года после конкурса — и ее потрясающий талант полностью подтвердился.

— Сейчас все обсуждают скандал с подтасовками на детском «Голосе».

— Не уверен, что детские конкурсы вообще нужны. Это вроде бы модно, но как психика у детей всё это выдерживает? Надо им это? Вы уверены, что все вундеркинды, которые в 13 лет получили первую премию, действительно станут великими музыкантами?
Взрослые могут пережить кризисы, негативные моменты на конкурсе, а ребенок — не всегда. Ну, сильные дети, допустим, справятся, а слабые? Я хочу понять: все это действительно полностью продумано, эти дети защищены от негативных воздействий в будущем? Понимаю, что просчитать невозможно, но думать об этом необходимо. Не всё так безоблачно, как мы себе представляем в тот момент, когда у нас красивая картинка на экране.

Вернемся к конкурсу Чайковского. Вокруг него всегда возникают бурные дискуссии, у конкурсантов появляются фанаты… Рождается напряженная атмосфера, информационный шум. Это хорошо или не очень?

— Если уж ввязались в это дело, то будьте любезны, потерпите шум. Я считаю, что лучше любые споры, чем полная тишина. Я за большую открытость и ответственность.

Если говорить об общественном внимании к конкурсу Чайковского, вроде бы оно достаточно большое, но если мы сравним это с резонансом вокруг, скажем, «Евровидения», то поймем, что там совсем иной масштаб.

— Классическая музыка всё равно является элитарным искусством. Люди, которые любят эстраду, заполняют стадионы. Стадион — это тысяч двадцать, а то и больше. Аншлаг в Большом зале консерватории — 1,7 тыс. человек. К сожалению, пропорции между классикой и эстрадой таковы, и это очень негативное явление. Это происходит во всем мире, безусловно, хотя в таких странах, как Германия, Австрия или Англия, люди иногда приходят на классические концерты с партитурами.
Никогда не забуду один эпизод после одного концерта в Германии: ко мне в артистическую зашел человек и очень долго задавал профессиональные вопросы: «А почему в этом переложении сонаты Брамса изменена тональность? А зачем во второй части восьмушки у скрипки перешли в партию рояля?...» И когда я спросил: «А на каком инструменте вы играете?», последовал ответ: «Да я вообще не музыкант, я инженер». Я был просто поражен.

— Что же делать? Как добиться, чтобы такой уровень культуры был нормой?

— В школе должен быть экскурс в классическую музыку. Человек, которого взрастили на музыке Баха, Бетховена, отвратительные поступки уже совершить не сможет — великая музыка ему это не позволит. И наш мир потихонечку, может быть, начнет меняться. Это мои утопические фантазии, но мне хочется в них верить.

Справка «Известий»

Александр Князев в 1986 году окончил Московскую консерваторию по классу виолончели, в 1991-м стажировался в Нижегородской консерватории по специальности «орган». Завоевал международное признание, став лауреатом престижных конкурсов, в том числе дважды — конкурса имени П.И. Чайковского. Заслуженный артист России, солист Московской филармонии.


Последний раз редактировалось: Наталия (Чт Май 30, 2019 8:43 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11792

СообщениеДобавлено: Чт Май 30, 2019 6:41 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053004
Тема| Музыка, Опера, МАМТ, Премьера, Отелло, Персоналии, Ф. Коробов
Автор| Лейла Гучмазова
Заголовок| Отелло: крупный план
В четверг МАМТ представит новую постановку знаменитой оперы Верди
Где опубликовано| © Российская газета
Дата публикации| 2019-05-29
Ссылка| https://rg.ru/2019/05/29/reg-cfo/mamt-predstavit-novuiu-postanovku-znamenitoj-opery-verdi.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко - главная оперная премьера юбилейного 100-го сезона: "Отелло" Верди (режиссер Андрей Кончаловский). А накануне "РГ" побеседовала с дирижером-постановщиком Феликсом Коробовым.

Что для вас Верди и что он, на ваш взгляд, для современного человека?

Феликс Коробов: Он квинтэссенция оперного театра в самом лучшем варианте. Публика приходит в театр, особенно в оперный, за эмоциями и страстями, которые вряд ли получит в своей реальной жизни. Это как качественный роман, которым зачитываешься вечерами. И в чистом виде эти эмоции выдает только Верди. У него нет каких-то специальных придумок, обэриутской зауми, умствований, фокусов. Может, поэтому Верди будет актуален всегда. Наше время достаточно рассудочное, почти все делается "от головы", и мне нравится погружаться в его страсти. К тому же у Верди изумительной красоты музыка.

И в нее вы готовы погружаться с головой...

Феликс Коробов: У меня шестая постановка Верди в этом театре. Но, конечно, "Отелло" - уникальная опера даже для него. Известно приклеившееся к нему после "Травиаты" прозвище "маэстро ум-па-па" - считалось, что у него есть мелодия и чуть ли не гитарный аккомпанемент вместо полноценного звучания оркестра. На самом деле и в "Травиате" все намного интереснее и глубже. Но "Отелло" все-таки особенный спектакль. Верди никогда так подробно не работал над партитурой, ни в одной нет такого количества пометок: чуть не над каждой нотой значки, акценты, фразы, лиги. Это, наверное, главный его шедевр как композитора и инструментовщика. Громаднейший диапазон, перепады от шести форте до пяти пиано. И все так мастерски написано, что среди грохота дюжины труб оркестра в сцене бури все равно слышно всех певцов! Мне кажется, в этой эталонной работе спрятана своего рода игра: "Смотрите, я и так умею!" Это, наверное, некий знак к переосмыслению более ранних партитур. Мы старались точно следовать его указаниям, и партитура заиграла другими красками.

Не секрет, что режиссер-постановщик и музыкальный руководитель часто не совпадают в представлении о спектакле. Вам удалось найти общий язык с Андреем Кончаловским?

Феликс Коробов: В нашем театре очень ответственно подходят к составлению работающей над спектаклем группы. Мы всегда смотрим, какой материал более подходит характеру постановщика, к чему у него лежит душа и что должно получиться ярко. Мы пригласили Марка Минковского в его период увлечения Дебюсси - и получился прекрасный "Пеллеас и Мелизанда", великого Альберто Дзедду в "Севильском цирюльнике", трогательного Михаила Бычкова с его "Вертером" и жесткого Каму Гинкаса в "Макбет" - все совпадения не случайные, продуманные. "Отелло" и Кончаловский - тоже идеальное сочетание. У него зашкаливающий культурный уровень, от него исходит удивительное ощущение свободного состоявшегося человека, много в жизни сделавшего, а потому спокойного и никому ничего не доказывающего. Он делает, что считает правильным, и выигрывает. Мы сразу нашли общий язык и получили два месяца чудесной работы.

Конечно, Кончаловский много опер поставил за рубежом, но ведь случается, что режиссеры драмы и кино плохо стыкуются с оперным жанром.

Феликс Коробов: Он к опере относится с большим пиететом, сразу задекларировав, что главное в музыкальном театре - музыка. И он это не только декларирует, но и выполняет. Конечно, я вижу в постановке массу деталей, характерных для кино: отработка крупного плана, интересные сценические переходы, много профессиональных тонкостей. Получился яркий, проработанный в каждой детали спектакль. Меня спросили, как можно сегодня всерьез ставить "Отелло", если все знают, чем все закончится. Я удивился: мы же знаем, чем закончилась "Анна Каренина", но не перестаем читать Толстого! Ставили по-честному, и получился многослойный спектакль с неожиданным ходом, чтобы благостная, пришедшая на нафталинную костюмную оперу публика получила легкий шок от метаморфозы героев. Во время действия возникают разные акценты, и каждый зритель может их трактовать в силу своего воображения, восприятия мира и культуры. В спектакль заложена зрительская работа, так что публика сможет искать в спектакле свое, тем более что поле для поисков богатейшее.


Последний раз редактировалось: Наталия (Чт Май 30, 2019 8:45 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11792

СообщениеДобавлено: Чт Май 30, 2019 6:45 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053005
Тема| Музыка, Опера, МАМТ, Премьера, Отелло, Персоналии, А. Кончаловский, А. Согомонян, Н. Петрожицкая
Автор| Владимир Трефилов
Заголовок| В Москве пройдет премьера оперы "Отелло" в постановке Кончаловского
Где опубликовано| © РИА Новости
Дата публикации| 2019-05-30
Ссылка| https://ria.ru/20190530/1555097487.html
Аннотация|ПРЕМЬЕРА

Музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко представит в четверг последнюю премьеру своего юбилейного сотого сезона – оперу Верди "Отелло" в постановке Андрея Кончаловского, которая пройдет в рамках фестиваля искусств "Черешневый лес", сообщили в пресс-службе театра.

"Отелло" - позднее оперное творение Джузеппе Верди, которое композитор написал через 16 лет после "Аиды". Это подлинная музыкальная трагедия, поражающая драматизмом, глубиной воплощения характеров, произведение, достойное Шекспира, которого сам композитор предпочитал всем драматическим писателям, отмечая, что в шекспировских пьесах – "все контрасты и противоречия человеческих характеров".

Постановка "Отелло" в Музыкальном театре впервые появилась в репертуаре в 1996 году в постановке худрука РАМТа Алексея Бородина. В юбилейный сезон для постановки оперы был приглашен выдающийся режиссер Андрей Кончаловский.

Главное в опере — музыка

"Театр предложил мне поставить "Отелло", и я с удовольствием согласился. Я впервые ставлю эту оперу Верди. Постараюсь не изменить Шекспиру и Верди, который старался понять драматурга. "Отелло" - это классика. И современность не в том, чтобы были современные костюмы, а в том, чтобы зрители плакали и смеялись, думали и наслаждались красотой, которая заложена в произведении гениальных авторов. В опере, я не раз это говорил, главное – музыка, а мое дело – не мешать", - сказал Кончаловский накануне генеральной репетиции.

По его словам, он не считает возможным "тянуть на себя одеяло в опере". "Я подчиняюсь законам музыки. Это очень сложно – надо иметь смелость, чтобы не пытаться выражать себя. Главное, чтобы Верди не переворачивался в гробу. Не знаю, что сейчас будет с ним", - добавил он.

Режиссер отметил, что "сложность в том, что визуальный ряд не обязательно должен соответствовать зрительному видению Верди. Тут возможен определенный шок, но только такого рода, который бы не разрушал музыкального прочтения великим композитором великой драматургии".

"Опера – это условность, ведь то, что люди поют, это само по себе уже абсолютная условность. Музыкой в опере надо наслаждаться слепому, и если приоткрываешь глаза, чтобы не захотелось их закрыть", - сказал Кончаловский.

Исполнитель роли Отелло Арсен Согомонян считает, что гениальность Кончаловского-режиссера заключается в том, что он дал артистам свободу действия.

Не играть, а жить на сцене
"Андрей Сергеевич направлял нас так, что нам, порой, казалось, что мы сами пришли к этому решению. Но видя его улыбку и оценку, понимали, что он этого и хотел. Все полтора месяца я вживался в образ своего героя, великого человека, великого полководца, который все воспринимает глобально - и ревность в том числе, поэтому и трагедию, которая произошла, надо воспринимать в масштабах этого человека. Мы хотим показать живых людей, мы не будем играть, мы будем жить на сцене", - сказал Согомонян.

Главную женскую партию Дездемоны исполняют три певицы - Хибла Герзмава, Наталья Петрожицкая и Елена Гусева.

"Андрей Сергеевич дал мне термин "ложная перспектива", и вот почти два месяца я ношу его в себе. Это чрезвычайно сложно – каждый из нас знает, чем закончится эта история. А я должна в соответствии с "ложной перспективой" выходить на сцену не с ощущением скорого страшного конца, а с ощущением любви и безоблачного счастья. Это сложнейшая задача для меня как актрисы, и я благодарна Андрею Сергеевичу - есть над чем работать", - сказала Петрожицкая.

"Первое, что он сказал нам, – "вы просто каскадеры. Я должен вас о чем-то просить, а вы при этом должны делать тройной тулуп и прыгать с двухсотметровой высоты". Андрей Сергеевич был очень бережен и внимателен к нам. Мы всегда были вместе в поисках", - подчеркнула Петрожицкая.

Она отметила, что в ее большом оперном репертуаре партия Дездемоны появилась впервые, и она очень благодарна, что ей предоставили такую возможность.
Музыкальный руководитель постановки - главный дирижер Музыкального театра Феликс Коробов. Автор сценографии – британский художник Мэтт Дили, за костюмы отвечает Дмитрий Андреев.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20587
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Май 30, 2019 11:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053006
Тема| Музыка, Опера, БТ, Персоналии, Эльчин Азизов
Автор| Александр Фолин
Заголовок| Оперный певец Эльчин Азизов: «На сцене нельзя дать сбой, ведь тут же полетит все остальное»
Где опубликовано| © КиноРепортер
Дата публикации| 2019-05-30
Ссылка| https://kinoreporter.ru/opernyj-pevec-elchin-azizov-na-scene-nelzya-dat-sboj-ved-tut-zhe-poletit-vse-ostalnoe/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Эльчин Азизов / Фото: Иван Куринной


«КиноРепортер» встретился с лучшим баритоном страны и поговорил о неожиданных поворотах судьбы и секретах его профессии.

Он покорил нас своим вокалом, невероятным артистизмом и человеческим обаянием, а когда «КиноРепортер» узнал, что по первому образованию солист Большого театра Эльчин Азизов кинорежиссер, поняли, что надо срочно встречаться. На съемку и интервью Эльчин пришел с сыном Джамилем и, как мы вскоре выяснили, не просто так. Сын планирует сделать то, что не сделал отец.

— КиноРепортер: Полгода назад вам присвоили звание народного артиста Азербайджана, от всей души поздравляю! Это приятнее, чем честь быть первым азербайджанцем-солистом Большого театра?

— Эльчин Азизов
(улыбается): На самом деле звание я получил год назад — 27 мая 2018 года. А полгода назад великий, не побоюсь этого слова, Полад Бюль-Бюль-оглы, посол Азербайджана в России, официально вручил мне нагрудный знак и удостоверение народного артиста Азербайджана. Это было прямо на сцене после спектакля, при полном зале моего любимого Большого театра. Наверное, для творческого человека, если следовать традициям, звание народного артиста — это нечто такое недосягаемое, крутое… Прямо топ, говоря современным языком.

— КР: Вы уже 11 лет солист Большого театра. Сколько партий знаете наизусть?

— Э.А.:
За эти годы я выучил порядка 25 партий. И, соответственно, 25 опер, потому что, когда мы учим ту или иную роль, нужно знать ее в контексте всего произведения. Не только за себя, но и за того парня, и если он не вступит, ты его поддержишь. И наоборот… Ну, такого, слава богу, не бывало.

— КР: А если все же выпало из головы несколько строк?

— Э.А.:
Умоляю, давайте не будем о грустном! (Стучит по деревянному столу.) (Смеются.) «Белый лист» — это страшный сон любого артиста. В кино проще: забыл реплику — подбросили, подсказали, еще один дубль. А у нас это просто катастрофа, не дай бог никому.

— КР: Можно же, наверное, пропеть невнятно, чтобы никто не заметил?

— Э.А.:
Меня бог миловал, но у некоторых артистов такие ситуации встречались, и они выходили из ситуации. Если это русская опера, тут, конечно, носителю легче подобрать слова, историю помнит — логическую цепочку выстроит. Мне нравится история с «Евгением Онегиным»: у Татьяны «Читаю иногда, бродя по саду» или «Мечтаю иногда» два раза повторяются. И вот певица спела «Читаю иногда», и вместо «Я вижу, вы мечтательны ужасно» певец выдал: «Я вижу, вы читаете ужасно», исходя из логики. А дальше он должен был спеть «И я таким когда-то был», но, уже будучи в стрессовом состоянии, он спел: «И я самим таким же был».

— КР: Ваши многочисленные поклонники отмечают, что вы как раз невероятно разборчиво поете — понятно каждое слово…

— Э.А.:
С меня, как человека, скажем так, не совсем русского, спрос двойной. (Улыбается.) И если кому-то прощают в вокале «тИбя», то я должен спеть «тЕбя». Чувствую ответственность перед любимым русским языком, как и перед русской культурой. У меня это очень серьезный пунктик, много над этим работаю. Приятно и важно, когда каждое слово услышано.

— КР: А оперных певцов актерскому мастерству учат?

— Э.А.:
Конечно. Когда-то я имел огромное счастье работать с Юрием Любимовым, он доверил мне титульную партию в опере «Князь Игорь», которую ставил в Большом. Любимов про оперных певцов говорил: «Я вами восторгаюсь, вы высшая каста. Потому что вы не имеете никакой возможности сделать паузу. Вы должны отыграть и при этом спеть в нужный момент в такт с музыкой…» С ним было, конечно, потрясающе работать.

— КР: Существует какая-то «козырная» партия для вашего тембра?

— Э.А.:
Да, конечно, и не одна. Топ — это «Макбет». В прошлом году я исполнял ее во Франции и в ближайшее время буду в Мариинке, на «Белые ночи». Любая партия козырная, если она в названии оперы. (Смеется.) Сам я люблю Верди. Говорят, он вообще писал для баритонов, потому что сам обладал этим тембром.

— КР: В балете есть солист и прима, а в опере?

— Э.А.:
Если говорить о классификации, которая прописана в контракте, то это мастер сцены, солист высшей категории. Высшая планка в опере. Хотя премьер, по-моему, лучше — очень красиво звучит.

— КР: Можно ли сегодня говорить о популяризации оперы, ее модернизации?

— Э.А.:
Конечно, но дело в том, что сколько людей, столько и вкусов. Есть один ключевой фактор — это как заходить в оперу. Я рекомендую начинать с «Иоланты» Петра Ильича Чайковского — она не длинная, с хеппи-эндом, роскошной мелодикой и потрясающей эмоциональной составляющей. В этой опере любовь от начала до конца. Еще хороша «Кармен» Бизе. Обязательно нужно ходить на «Травиату» Верди, в которой как минимум можно найти узнаваемую музыку.

— КР: Как и в «Кармен», собственно.

— Э.А.:
Абсолютно точно. Если получается, то надо атаковать дальше. Значит, пошло. Но заставить всех любить оперу невозможно.

— КР: Вы по первому образованию режиссер кино. Снимали рекламные ролики в свое время. А почему все-таки опера?

— Э.А.:
А я знаю? (Смеются.) Дело в том, что я окончил режиссерский факультет в 1997 году, в сложные для кинематографа времена. И в работу я превратил свое хобби — у меня был ресторанный бизнес. Помимо этого снимал рекламные ролики, презентационные и документальные фильмы на заказ. Опера, на самом деле, появилась… не то чтобы вдруг, но гораздо позже.

— КР: Невероятная история!

— Э.А.:
Мы с супругой поменяли свою жизнь коренным образом. Она врач по образованию, сейчас — замечательный художник, ее картины в частных коллекциях, в галереях и музеях и в Москве, и за рубежом, по всему миру. А я пою. Наверное, все-таки определение сверху идет. Я просто начал использовать тот талант, которым одарил меня Всевышний, и все пошло с безумными скоростями. Я начал заниматься классическим вокалом в 2005 году, а с сентября 2008-го — я уже солист Большого театра. Понятно, что за этим стоит колоссальный труд, о котором знаю я, мои педагоги, семья, близкие. Три года — очень мало. Но силы и уверенность появлялись именно за счет того, что иду верной дорогой.

— КР: А почему опера, а не поп-музыка, например?

— Э.А.:
На этот вопрос сложно ответить… Баловался разными стилями, естественно, еще в кавээновские времена мы какие-то музыкальные номера делали. Но когда ты окунаешься в атмосферу оперы, когда начинаешь дышать вместе с оркестром, когда проживаешь целую жизнь за три часа… Ни в коем случае не хочу никого обидеть, но для меня лично это совсем другая история, совсем другие эмоции и совсем другой оборот энергий. Не скажу, что я сразу это понял и осознал.

— КР: Вы 9 лет играли в команде КВН «Парни из Баку» (обладатели звания «Лучшая команда XX века, — КР), стали с ней чемпионом Высшей лиги. Что вам это дало как человеку и артисту?

— Э.А.:
Это колоссальнейшая школа общения. Потом, есть такой незаметный, наверное, для обывателя и непонятный, возможно, даже для профессиональных артистов момент — это то, что во время игры в КВН в зале включен полный свет. Когда драматический артист выходит на сцену, он видит лишь нескольких человек в первом ряду. Часто говорят: «Я обязательно нахожу своего единственного зрителя, через которого чувствую энергетику». У нас сложность заключалась в том, что лиц этих зрителей, через которых должна пройти энергия, колоссальное количество. И это дало какую-то безумную уверенность нахождения на сцене. Ведь я знаю замечательных певцов с потрясающими голосами, но со страхом сцены, и эти голоса остаются в классе, в репетиционных комнатах. Сказать, что я абсолютно не боюсь сцены, это соврать. Но это скорее осознание ответственности за то, что сейчас происходит. Потому что нельзя дать сбой, тут же полетит все остальное. Более того, даже при выключенном в зале свете я стараюсь видеть почти всех, пока зрение позволяет.

— КР: Ваш сын Джамиль решил стать режиссером кино. Сын сделает то, что не сделал отец?

— Э.А.:
На самом деле, так получилось, что с первого дня мы с супругой для себя определились, что мы никогда не будем давить на сына по поводу выбора профессии. Что бы он ни решил, пускай пробует, ошибаться должен каждый сам. Принимать решение, кем он будет всю оставшуюся жизнь, в 17 лет может процентов семь подростков, все остальные делают это либо «потому что», либо «скорее всего», либо «почему бы и нет», не более того.

— КР: Джамиль, а в 17 лет становиться режиссером не рановато?

— Джамиль Азизов:
На самом деле, никогда не рано что-либо начать. Свою связь с кино я понял давно, но то хотел стать певцом, то жокеем… И сейчас, когда все больше вникаю в историю кинематографа, постигаю основы режиссуры, актерского мастерства, чувствую, какое удовольствие я получаю, понимаю, что именно такой и должна быть профессия. Это все нужно очень любить, чтобы делать на высшем уровне.

— Э.А.: Ну, мы без дела не сидим, и пока были в Нью-Йорке, Джамиль посещал знаменитую Школу Ли Страсберга…

— Д.А.: Мы снимали трехминутные ролики профессиональной камерой, а для этого нам надо было еще и полностью расписать сценарий. От актерской игры я тоже получал удовольствие, но от режиссуры все-таки больше. Когда снимал ролик, говорил актерам, что они должны делать, откуда свет должен падать… Это ощущение невозможно передать словами. С этого момента я уже на сто процентов понял, что режиссура — мое.

— КР: Сын оперного певца не обязан любить оперу…

— Д.А.:
Я, конечно, начал ходить на оперу, потому что хотел слушать своего отца. Сейчас для меня это важно и как для режиссера, потому что это классика. Все повторяется в истории, новое — это хорошо забытое старое, и из оперы тоже можно всегда что-либо использовать в кино.

— Э.А.: Вариантов нет, приходится ходить. (Смеются.)

— КР: У вас любимый фильм о музыке есть?

— Э.А.:
У меня много фильмов, которые я пересматриваю с удовольствием. Из того, что мне сейчас близко, это, наверное, «Квартет» — замечательный британский фильм (режиссерская работа Дастина Хоффмана 2012 года, — КР) про дом престарелых для классических музыкантов.

— КР: Если бы вы стали все-таки режиссером кино, какое кино вы бы снимали?

— Э.А.:
Хорошее. (Смеется.) Теперь опера — неотъемлемая часть моей жизни, и у меня есть режиссерский сценарий к музыкальному фильму, тоже по опере. И я очень надеюсь когда-нибудь воплотить это в жизнь.

======================================================================
Фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4354

СообщениеДобавлено: Чт Май 30, 2019 11:07 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053007
Тема| Музыка, Дягилевский фестиваль, МАСМ, Персоналии, Иван Бушуев
Автор| Юлия Баталина
Заголовок| Иван Бушуев: Каждый из нас, исполнителей современной музыки, является композитором
Где опубликовано| © «Новый компаньон»
Дата публикации| 2019-05-28
Ссылка| https://www.newsko.ru/diaghilevfest2019/nk-5243668.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Московский ансамбль современной музыки (МАСМ) — один из тех очень немногих коллективов, которые выступали на Дягилевском фестивале всегда: приезжали до Курентзиса, продолжают приезжать при нём... Помимо этого лучший в России ансамбль современной музыки неоднократно принимал участие в пермском фестивале Sound 59, проводит ежегодную Международную академию молодых композиторов в Чайковском и вообще теснейшим образом связан с Пермским краем.
На нынешнем Дягилевском фестивале МАСМ участвует аж в трёх концертах — ночном Midnight-gala, мемориальном концерте к юбилею Эдисона Денисова, а также выступает с собственной программой в Органном зале.

Флейтист Иван Бушуев — один из лидеров коллектива. Он не только играет, но и генерирует идеи и делает аранжировки.

— Как вы думаете, какими качествами должен обладать исполнитель, играющий современную академическую музыку?

— Это должен быть человек с открытой головой, с открытым мышлением, готовый экспериментировать — над собой прежде всего, а не над музыкой. Мне кажется, что музыкант так устроен, что склонен привыкать к определённому типу звуковой красоты. Проходит время, ты проживаешь ту или иную музыку, она становится для тебя очень привычной, близкой, родной. И вот ты играешь привычную, понятную музыку, а всю другую музыку отвергаешь...
Для исполнителя новых партитур очень важно, мне кажется, уметь говорить: «Давайте попробуем, дадим шанс музыке!» Главное, что должен сделать в этот момент музыкант, — выработать своё принятие музыки и своё понимание.

— Но надо же ещё как-то передать это своё понимание?

— Да, действительно, но это уже второй вопрос. Здесь очень важно, как зафиксирована эта музыка в нотах, как она написана: подробно, не подробно, графическая это партитура, или открытая, или текстовая? Взять, например, музыку Георга Фридриха Хааса, нашего гостя на этом фестивале. У него музыка открытая, импровизационная, и она очень зависит от тех людей, которые её играют: они должны чувствовать стиль композитора, понимать его эстетику, и поэтому графическая партитура нуждается в удаче. Ей должно повезти с исполнителями.
На концерте Хааса для меня было открытием, что его Третий струнный квартет, который исполняли музыканты ансамбля Klangforum Wien, — он открытый, с незафиксированной партитурой. Это означает, что партитуры как бы, в сущности, нет.

— Потрясающе! Они же так его блестяще сыграли, так синхронно, да ещё в полной темноте...

— Меня больше всего поразило даже не то, насколько они слаженно переходили от одного мотива к другому, не то, как ловко они передавали музыку от инструмента к инструменту, а насколько это было по-хаасовски, как музыканты понимают язык композитора, существуют в его системе координат — вот эти все глиссандо, спектральные биения, темпоративные аккорды, которые очень свойственны музыке Хааса. А партитуры нет!

— Очень интересная тема: как записывать музыку, которую нельзя записать традиционными нотами?

— После Кейджа и Кардью, после Скрэтч-оркестра, в принципе, можно говорить о том, что каждый из нас, исполнителей, является и композитором. В современной музыке очень важно взаимодействие композитора и музыканта. Бывает, что какую-то вещь в принципе невозможно исполнить без участия композитора. Ну, или возможно, но это будет уже другая вещь.
Если композитор хочет дать исполнителю чёткие указания, что и как играть, он должен это сделать в тексте, который предваряет партитуру — даже невидимую партитуру. Всё должно быть подробно описано, и это, как показывает практика, очень сложно сделать. Такая описательная партитура гораздо сложнее, чем ноты, которые ты просто чётко читаешь — и в них всё понятно. Текст надо написать так, чтобы в нём не было лазейки для обмана, потому что очень часто музыканты стремятся находить «чёрный ход», сопротивляться давлению композитора.
На Midnight-gala мы играли произведения Хироши Йошимуры — это партитуры, которых не было: я их снимал по слуху. Вот весь альбом, полностью. Альбом был создан в 1982 году и до сегодняшнего дня существовал только в звукозаписи, сделанной автором. Это музыка, которая изначально не планировала быть зафиксированной в нотах, но была зафиксирована и получила совершенно новые поля для взаимодействия со слушателями.

— Расскажите в двух словах историю МАСМ. Как так получилось, что вы все пришли к исполнению современной музыки, как вы нашли друг друга и как распределяются роли в коллективе?

— Я играю в ансамбле одиннадцатый год, но наш коллектив гораздо старше. Он начал существовать в 1990 году, у его истоков стоял один из важнейших российских композиторов ХХ века Эдисон Денисов. Денисов сделал огромное дело: он создал ансамбль, который стал играть русскую композиторскую музыку того времени. Наш ансамбль во многом состоит из людей, которые входили в круг Денисова. Нельзя не сказать про композитора, преподавателя Юрия Каспарова, который помог сплотить и организовать людей. Он наравне с Денисовым стоял у истоков нашего ансамбля. В нашем коллективе есть замечательный кларнетист Олег Танцов — это человек, который играет в МАСМ с самого первого дня существования ансамбля. Олег делает огромное количество транскрипций очень редко исполняемой русской авангардной музыки.
Наш директор Виктория Коршунова — наша мать. Виктория гениальный человек. Она ученица Денисова, Эдисон Васильевич вёл у неё инструментовку в консерватории. В самое сложное время в конце «нулевых» Виктории пришлось взять всё в свои руки и не дать ансамблю рассыпаться. И до сих пор она делает огромную работу.
Что касается распределения ролей, я думаю, что у нас свободный коллектив. Свобода, вы знаете, — это непростая вещь, но у нас есть то, что нам помогает её сохранять: это диалог в ансамбле. Когда мы выбираем программу, мы пытаемся найти компромисс, пытаемся скомбинировать программу таким образом, чтобы в ней мы сыграли бы ту музыку, которую сами хотим играть, и ту музыку, которую, как мы считаем, важно сыграть для русского слушателя, и, конечно, ту музыку, которую нас просят играть, — это всё непростая ситуация.

— Расскажите о ваших программах на Дягилевском фестивале.

— У нас три концерта на Дягилевском фестивале. Музыку Хироши Йошимуры мы исполняли совместно с пермской художницей Ольгой Бороздиной, которая сделала видеоперформанс под названием «Сад». Наш концерт в Органом зале состоял из очень разной музыки, которая объединена важной деталью: вся эта музыка связана с какой-то архаикой, со стариной. Музыка Хааса, вдохновлённая сочинениями Жоскена де Пре (французский композитор XVI века — ред.). Пьеса Янниса Ксенакиса Plecto тоже взаимодействует с какой-то архаической, древней музыкой. Музыка Сальваторе Шаррино называется «Обратное пространство». Кроме того, мы исполнили мою транскрипцию одной из светских песен Гийома де Машо (композитор XIV века — ред.), а также музыку одного из самых, наверное, загадочных композиторов Италии Фаусто Ромителли. Вся эта программа, действительно, про одно и то же, хотя все произведения разные.
И наконец, мы участвуем в концерте музыки Эдисона Денисова, исполняем пьесу «Жизнь в красном цвете» с дирижёром Фёдором Рудиным — это внук Эдисона Денисова и организатор концерта. Прозвучит также соната для кларнета и фортепиано — тоже Эдисона Денисова.

Концерт музыки Эдисона Денисова состоится 28 мая в 19:00 в Органном зале.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4354

СообщениеДобавлено: Чт Май 30, 2019 11:07 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053008
Тема| Музыка, Дягилевский фестиваль, «Идоменей», хор musicAeterna, Персоналии, Теодор Курентзис, Сергей Годин, Мари-Клод Шапюи, Элеонора Буратто, Йинь Фан
Автор| Inner Emigrant
Заголовок| «Идоменей»: лирическая трагедия Теодора Курентзиса
О концертном исполнении редкой оперы Моцарта на Дягилевском фестивале 2019

Где опубликовано| © «Ваш досуг»
Дата публикации| 2019-05-26
Ссылка| https://www.vashdosug.ru/msk/concert/article/2538900/
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

В Пермском театре оперы и балета прошло центральное событие программы Дягилевского фестиваля этого года — концертное исполнение оперы Моцарта «Идоменей» оркестром и хором musicAeterna, штатными певцами и приглашенными солистами. Материал редкий. Как опера «Идоменей» — загадка, застрявшая между старым миром оперы-seria и дивным новым миром музыкальной драмы, который к моменту ее создания еще даже не зародился. Отсюда у произведения много интересных «проблем», которые пришлось решать дирижеру Теодору Курентзису.

Об «Идоменее»

Моцарт вышивает эту партитуру с дерзкими гармониями и оркестровкой, исследует инновационные сочетания хора и солиста, совмещает арию с речитативом, освещая путь к своим куда более известным операм «Свадьба Фигаро» и «Дон Жуан». Но также «Идоменей» — работа, которая может показаться довольно мешковатой и часто подвергается порезам и купюрам (в том числе и самим Моцартом).
Неуклюж в опере и текст Джамбаттисты Вареско. Либретто надуманно, полно «неожиданных» совпадений, роковых случайностей и закручено настолько, что в конце разрешить конфликт может только «божественное вмешательство». При этом сюжет обладает тематическим и концептуальным потенциалом для того, чтобы звучать в современности актуально: здесь и непростые отношения религии с государством, и смена режима, и обхождение с беженцами.

Царь Идоменей возвращается с побежденными троянцами на родной Крит, но по пути терпит крушение. Чтобы получить спасение, он обещает богам принести в жертву того, кто встретится первым. По судьбоносной случайности первым встречным оказывается его сын Идамант, влюбившийся в захваченную троянку Илью. В свою очередь в Идаманта влюблена греческая царевна Электра. Идоменей пытается обойти свою клятву, отправив Идаманта подальше, но план терпит неудачу из-за возникшего морского монстра, терроризирующего остров. В конечном итоге критский царь решает пожертвовать своим сыном для спасения людей. Идамант тоже готов умереть, но Илия просит убить ее вместо возлюбленного, и голос Нептуна свыше заступается и прощает нарушение клятвы, выдвинув лишь одно условие: Идоменей должен передать трон сыну и Илии, поскольку не может быть царем тот, кто не держит своего слова. Расклад всех устраивает, все счастливы. Кроме Электры, которая поет одну из прародительниц «арии мести» и добровольно покидает этот мир.

О трактовке Теодора Курентзиса

Главное интригующее решение Теодора — никак партитуру не урезать. Он не просто оставляет финальный балет, которым обычно жертвуют многие постановщики, но и делает его обстоятельной кульминационной и драматургической точкой, которой так не хватает сюжету. В итоге концертное исполнение длилось четыре часа, которые пронеслись на одном дыхании, поскольку подача не была лишена психологических аспектов драмы с внешним влиянием политики и религии, подавляющих героев. Так, в сцене с великим морским чудовищем сложно сказать к кому обращается хор, вышедший прямо из зрительного зала, — то ли непосредственно к царю, то ли к публике в зале, заражая ее липким страхом и стыдом.
Но куда интереснее оказались не сценические, а музыкальные решения. Теодор решает конфликт оперы-seria и музыкальной драмы до гениального просто. Оркестр, сохраняя морцатовские темпы, звучит совсем не по-моцартовски, напоминая скорее драмы Вагнера или позднего Верди. При этом солисты работают именно в моцартовской технике. Поженить же два полярных мира дирижер берется лично, неистово перемещаясь по сцене, устанавливая с каждым солистом зрительный контакт.

Получилась не совсем опера-seria и не совсем музыкальная драма, а скорее «лирическая трагедия». Трагедия вдохновленная и в хоровых сценах поднимающаяся до благородных высот. Прочтение Теодора подчеркнуло свободу и выразительную эластичность речитативов и акцентировало такие уникальные для Моцарта элементы как хоровое пение внутри и вокруг сольных арий.

Об исполнении

Внимание Теодора Курентзиса к микроскопическим деталям партитуры часто оказывается отровением, разрывом ткани, чтобы выделить каждую из них. В «Идоменее» эти акцентуации больше не являются целью сами по себе. Так, в recitativi perfagnati некоторые аккорды становятся настолько внезапными и интенсивными, что сложно усидеть на месте. А сцена, когда Идаманте впервые видит своего отца, уже одна стоила высокой цены билета.
Сергей Годин в партии Идоменея принес суверену молодежную непосредственность и человеческую уязвимость, а также естественное бессилие, когда Идоменей уступает свой трон в финальной сцене.
Мари-Клод Шапюи жертвовала красотой и точностью звучания во имя ясности и драматизма. Спорное решение, но ловко поддержанное риторической игрой солистки. Идамант в ее исполнении получился идеалистичен, бесхитростен, наивен и чист в помыслах, но, к сожалению, относительно пассивен в центральных ариях.
Работу Элеоноры Буратто в партии Электры хочется назвать электрической. Она пронзила разрядом весь зал, сорвав самую бурную овацию за вечер. Ее исполнение захватывало дух, было наполнено вулканической силой, что обречено нравится публике.
Однако «незаметным глазу» триумфатором стала Йинь Фан в партии Илии. Она не тратилась на драматургию, не прибегала к демонстрации своих выдающихся способностей. С филигранной техникой она создала образ, наполненный эфирной уязвимостью. Редко можно услышать певицу с таким равномерно красивым звучанием и такой твердой техникой.

Довершал же этот парад планет хор musicAeterna, которому Теодор отвел в исполнении самую значительную роль. В отличии от солистов, хору удавалось самостоятельно гармонировать с инструментальным оркестром, не выпадать из Моцарта, не терять драмы и при этом потрясать уже не столько фирменным пьяниссимо, сколько ясностью и артикуляцией.

====================
ФОТОГАЛЕРЕЯ - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4354

СообщениеДобавлено: Чт Май 30, 2019 11:08 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053009
Тема| Музыка, Дягилевский фестиваль, «Идоменей», хор musicAeterna, Персоналии, Теодор Курентзис, Сергей Годин, Мари-Клод Шапюи, Элеонора Буратто, Йинь Фан
Автор| Юлия Баталина
Заголовок| Вне времени
Оперу Моцарта «Идоменей» в концертном исполнении под управлением Теодора Курентзиса многие считают кульминацией и вершиной нынешнего Дягилевского фестиваля

Где опубликовано| © «Новый компаньон»
Дата публикации| 2019-05-27
Ссылка| https://www.newsko.ru/articles/nk-5241095.html
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

Это событие показало со всей очевидностью и убедительностью: время не существует. Когда и где всё это происходит? В гомеровской Греции? В моцартовской Вене? В провинциальной российской Перми XXI века? Или в Космосе, где ни времени, ни пространства — есть лишь гармония? Курентзис и его музыканты играли так, как будто для них фактор времени абсолютно несущественен. Уже четыре часа прошло? Правда? А играют так, как будто свеженькие и отдохнувшие только что вышли на сцену и хотят поиграть подольше, потому что это в радость.

Решение сыграть партитуру полностью, не жертвуя финальным длинным балетным дивертисментом, как это принято в современных версиях «Идоменея», показывает отношение Курентзиса к музыке Моцарта и к музыке вообще. Какие могут быть купюры, если эта музыка так прекрасна?
В версии Дягилевского фестиваля «Идоменей» превратился в красивую концертную сюиту, где каждая ария, каждая сцена, каждая оркестровая интерлюдия (их много) — отдельный номер программы, но при этом всё складывается в единый сюжет. Сюжет этот, конечно, не имеет никакого отношения к древнегреческой мифологии. Все эти ревности-страсти, гнев богов, мучительные жертвы — не более чем условность. На самом деле речь идёт о приключениях голосов, которые находятся в сложных отношениях друг с другом, о большом путешествии музыки, которая проходит сквозь фантастические испытания и несёт в себе заряд неистребимой красоты.
В этом музыкальном сюжете множество неожиданных поворотов и смелых решений. Глас Нептуна (любимый пермяками бас Виктор Шаповалов) раздаётся откуда-то сверху и издалека (зрители вертят головами, пытаясь определить, где находится певец), хор приобретает собственную роль и активнейше участвует в действии, а дирижёр становится управляющим центром Вселенной. Курентзис берёт на себя роль демиурга не только в подготовке исполнения, но и в его процессе. В отличие от большинства подобных исполнений, дирижёр замыкает на себе не только оркестр и хор, но и солистов: здесь всё подчинено одному началу.
Самое же любопытное — это подбор и сочетание голосов, феерический набор певческих индивидуальностей. В этом смысле опера непроста: три ведущие партии исполняют сопрано. Недаром в более поздней венской версии голос Идаманта, сына Идоменея, заменили на тенор. Очень уж трудно подобрать три голоса одного регистра, чтобы они различались по звучанию и красиво сочетались, но у Курентзиса это получилось блестяще.
Три сопрано — Идамант, Илия и Электра — различаются и по тембру, и по эмоциональной окраске. Как сказали бы англичане, Stole the show итальянское сопрано Элеонора Буррато в партии Электры, поразившая публику цельностью образа: и внешне, и по эмоциональной насыщенности, она — настоящая античная героиня. Илия — китаянка Йинь Фан — её полная противоположность: почти бесплотная, с холодноватыми нотками и сдержанной интонацией. Мари-Клод Шапюи в роли Идаманта смотрелась несколько забавно в мужском костюме на два размера больше, чем следовало бы, и в этом был свой шарм: она как будто говорила, что её мужская роль — просто условность, суть не в этом, а в том, как она отлично звучит — и соло, и в ансамбле.
Особенную радость пермякам доставил тенор Сергей Годин — Идоменей. На протяжении последнего сезона публика внимательно приглядывалась и прислушивалась к новому солисту оперной труппы Пермского театра оперы и балета. Казалось, Годин особенно хорош в камерном репертуаре, а в больших операх он несколько терялся. И вот — полнейший триумф: он оказался настоящим моцартовским певцом, в голосе которого сквозь барочную приглушённость вдруг прорываются романтические нотки, а попадание в тесситуру настолько точное, что аж страшно — это же идеал!
Финал оперы-концерта, когда на протяжении 35 минут оркестр играл, хотя действие уже завершилось, стал особым торжеством: одна и та же тема в этом фрагменте (в оригинале это музыка для балета) повторяется четыре раза, и каждый раз оркестр играл её абсолютно точно и в то же время как-то иначе. Стало любопытно: неужели в Зальцбурге, где нынче летом будет показана сценическая версия этой оперы, Курентзис поступит с финалом так же? И чем займёт в это время сцену режиссёр Питер Селларс?
Так или иначе, это будет совсем, совсем другая опера, хотя бы потому, что набор солистов будет другой, да и оркестр тоже.

==================================
ФОТОГАЛЕРЕЯ – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11792

СообщениеДобавлено: Пт Май 31, 2019 9:42 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053101
Тема| Музыка, Опера, Венская опера, Персоналии,
Автор| Влад Васюхин
Заголовок| «Современный оперный спектакль — весьма дорогостоящее удовольствие»
Директор Венской оперы Доминик Мейер о балансе между искусством и бизнесом и преимуществах работы без музыкального руководителя
Где опубликовано| © «Известия»
Дата публикации| 2019-05-24
Ссылка| https://iz.ru/880860/vlad-vasiukhin/sovremennyi-opernyi-spektakl-vesma-dorogostoiashchee-udovolstvie
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Венская государственная опера, пожалуй, самый знаменитый и престижный оперный театр мира, отмечает 25 мая свое 150-летие. Ее директор Доминик Мейер дал эксклюзивное интервью «Известиям».

Директорский кабинет ничем не напоминает офис. Скорее, гостиная интеллектуала. У господина Мейера даже нет персонального стола. Он работает за большим, круглым, похожим на обеденный. За ним же проводит переговоры, принимает посетителей. Кругом картины, фотографии, гравюры и целая стена книг. А еще в его уютном и эклектичном кабинете есть кофейный столик и кофеварка, которые и были использованы по прямому назначению в ходе неспешной беседы с «Известиями».

— Доминик, почему вы не любите юбилеи?

— Я считаю, юбилей — это очень легкая причина для формирования программы. Это путь для ленивых. Допустим, наступает юбилей Моцарта, и все театры начинают лихорадочно ставить Моцарта. Или круглая дата у Шостаковича, и все играют Шостаковича. Или предсказуемо устраивают повсеместный праздник в честь Бетховена. Всеобщий юбилейный энтузиазм выглядит уже обыденно и немного смешно. Напоминает флешмоб... Помню, однажды я оказался в Болонье за день до столетия со дня смерти Верди. И мне показалось, все немного сошли с ума: в тот вечер в Италии давали 17 представлений вердиевского «Реквиема»!

— К предстоящему юбилею Венской оперы вы также относитесь скептически?

— Нет, это другое дело. Это, конечно, особое, уникальное событие, поскольку Венская опера находится не только в центре Вены, но и в центре музыкального мира. Наш юбилей — хороший повод оглянуться назад. Многие люди не знают или забыли историю оперы, не в курсе, какие великолепные произведения были созданы до Моцарта. Поэтому в рамках юбилейных торжеств нам хотелось бы представить и старинную музыку, и новую, современную. Скажем, оперы Манфреда Трояна и Иоханнеса Марии Штауда.

— Чем объясняется именно такая программа праздника?

— Это мой выбор. У нас запланировано в этом сезоне девять премьер. 25 мая в день официального открытия Венской оперы будет показана «Женщина без тени», опера Рихарда Штрауса, который руководил театром с 1919 по 1924 год. А 26 мая пройдет большой концерт на площади Герберта фон Караяна — с участием не только наших певцов и артистов балета, но и гостей, представляющих различные жанры.

В одном из ваших интервью я наткнулся на утверждение, что «опера — это искусство для всех». Вы всерьез считаете, что такой сложный и элитарный жанр общедоступен и понятен массам?

— Да, это так. Почему? Потому что опера — это сфера эмоций. Если вы восприимчивы и открыты, то всё поймете, даже не будучи профессиональным музыкантом или искушенным меломаном.

Простите мою настойчивость, но это касается всех или только венцев, у которых опера входит в состав крови?

— Конечно, Вена — особый случай. Но это и общемировая ситуация. Объясняется она тем, что за последние полвека оперная география сильно изменилась. Если раньше, говоря про оперу, подразумевали Европу и Соединенные Штаты, то сейчас потрясающие, фантастические певцы появились в Южной Африке, Китае, Корее...Оперный мир, во многом благодаря новым технологиям, стал открытым и гораздо более интересным, чем прежде. Уверен, что и в России эти перемены тоже хорошо заметны.
— Деловой человек часто конфликтует внутри вас с человеком искусства?

— Нет, я не чувствую себя слугой двух господ. Надеюсь, что удается совмещать творчество и бизнес. Они должны, обязаны сосуществовать вместе! Вы же не можете пойти в кондитерскую и скупить все пирожные, в любом случае придется делать выбор. Каждый оперный театр, расположен он в столице или в провинции, в большом городе или маленьком, выбирает свою художественную концепцию, которая должна быть эффективной.

— Бюджет спектакля сильно влияет на его качество?

— Это тот случай, когда размер имеет значение. Конечно, бюджет важен. Современный оперный спектакль — весьма дорогостоящее удовольствие.

— Можете назвать среднюю сумму?

— Бюджет постановки зависит от многих составляющих. Я помню, когда начинал работать в Лозанне, где небольшой оперный театр, то решил проблему цены и качества, выбрав несколько молодых певцов. У них были очень хорошие голоса, но на тот момент совершенно не было громкого имени, поэтому гонорары оказались скромными. Конечно, в Вене совсем другие затраты.

— Что самое приятное в позиции директора?

— Мне интересно работать со множеством людей, так или иначе задействованных в создании спектакля. Я чувствую себя папой. Нравится разнообразие моей работы: я принимаю решение о репертуаре, о кастинге, о «свежей крови», которая вольется в театр, имею дело с рабочими сцены, с публикой и прессой.

— А что неприятно?

— Не знаю. Я стараюсь во всем найти позитив.

Критика может вывести вас из себя?

— Разумеется, я читаю всё. С утра перед вашим приходом обнаружил в свежей газете позитивные отзывы, и это не может не радовать. Я должен быть в курсе, чтобы в случае необходимости поддержать и защитить артистов. К чему лукавить, я счастлив, когда театр хвалят. А когда ругают, вспоминаю Тосканини, который говорил, что, если хочешь узнать ситуацию в театре, зайди в кассу. Я рад, что у нас продается 99% всех билетов. Значит, мы на верном пути, я же формирую афишу не для себя, а чтобы понравилось публике.

— Перекупщики билетов — знакома ли вам эта проблема?

— Разумеется, перекупщики есть и в Вене. Решить эту проблему полностью невозможно. Но это не такая уж большая сложность для нас, поскольку у зрителей есть возможность заранее купить билеты по интернету.

— Ваш театр уже несколько лет работает без музыкального руководителя. Как это возможно?

— У нас фантастический оркестр, и если нет музыкального руководителя, то ничто не мешает мне приглашать лучших дирижеров. С нами работают Зубин Мета, Валерий Гергиев, Риккардо Мути, Семен Бычков, Марко Армильято и другие великие маэстро. Скажем, Венская филармония уже 27 лет не имеет музыкального руководителя, и ничего. Могу сказать, что с того момента, как мы работаем без музыкального директора, программа стала намного лучше.
Look Press/Evandro Inetti

— Венской опере знакомо слово «скандал»?

— Любой, кто нанимается на работу в Венскую оперу, должен соблюдать несколько правил: отделять главное от второстепенного, не делать из мухи слона, быть вежливым и проявлять уважение к окружающим. Это, если хотите, наши корпоративные ценности. Вы, наверное, обратили внимание, какой дружелюбный и гостеприимный вахтер на служебном входе? Я сам очень спокойный человек, никогда не нервничаю. Со мной сложно вступить в конфликт, но если кто-то начинает меня провоцировать, то сразу говорю: «Встреча закончена. Всем до свидания!»

В истории Венской оперы есть удивительный мировой рекорд — 30 июля 1991 года Пласидо Доминго аплодировали 80 минут после оперы «Отелло». Во время вашего директорства случалось что-то невероятное?

— Теперь мы не позволяем публике так долго аплодировать. Но часто овации длятся 15–20 минут. В этом году в марте у нас состоялся концерт 77-летнего итальянского баритона Лео Нуччи, и люди не хотели покидать зал, вызывали и вызывали артиста. Или вспоминаю спектакль «Анна Болейн» с Анной Нетребко и Элиной Гаранча. Был сумасшедший успех! Зрители не желали их отпускать, хотя, как после признались певицы, они проголодались и хотели побыстрее закончить поклоны.

— Вы хорошо знали как минимум трех знаменитых русских артистов, работали с ними. Уверен, что нашим читателям будет интересно ваше мнение о Рудольфе Нурееве, Дмитрии Хворостовском и Анне Нетребко.

— О! Я был довольно молод — 39 лет, — когда стал работал с Нуреевым. В 1994 году меня назначили генеральным директором Парижской оперы, где он, уже легенда, руководил балетом. У нас с ним никогда не возникало проблем. Мы уживались, имея разные темпераменты, может, потому, что Руди в то время уже болел и берег силы. Я многому научился у него. У нас в Венской опере каждый год проходит «Нуреев-гала». Мне важно, чтобы в театре сохранялся нуреевский дух... Дмитрий Хворостовский был большой звездой и моим большим другом. Уже будучи смертельно больным, он никогда не жаловался на свое состояние. Он вернулся в Вену, чтобы сказать: «Прощайте!..» Он дал на нашей сцене свое последнее представление — в ноябре 2016 года спел Жермона в «Травиате» и получил горячий прием публики. Все знали, что он болен, и хотели как-то поддержать.... Анна Нетребко в свое время дебютировала на нашей сцене в одном спектакле с Дмитрием — она пела Татьяну в «Евгении Онегине». Анна как цветок. Сейчас она самая большая певица в мире, экстраординарная. Каждый ее приезд сводит венцев с ума. Это всегда большой успех и событие. Вообще у меня в театре много талантливых «русских детей». Например, Аида Гарифуллина и Дмитрий Корчак. Или юная Мария Назарова. И, конечно, у нас немало балерин из России.

— Вы бывали в России. Что думаете о состоянии музыкального театра в нашей стране?

— Ваша страна имеет большие традиции и в опере, и в балете. И очень хороших артистов. Мне нравится, что сделал маэстро Гергиев в Санкт-Петербурге. Это очень впечатляет. И я бы хотел сделать совместный проект с Большим или с Мариинкой. Конкретных планов пока нет, но разговоры о сотрудничестве ведутся.

— Не секрет, что в 2020 году у вас истекает контракт и вы покинете свой пост. Уже названо имя преемника. Чем собираетесь заниматься дальше?

— Пока еще не знаю. Я хотел бы продолжать работать на этом поприще. Мне нравится рисковать, открывать новые таланты, руководить командой.

— А если вас пригласят в Россию руководить оперным театром?
— Почему бы нет?!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11792

СообщениеДобавлено: Пт Май 31, 2019 10:10 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053102
Тема| Музыка, Опера, МАМТ, Премьера, Отелло, Персоналии, Х. Герзмава
Автор| Александр Дмитриев
Заголовок| «Мне хотелось бы хеппи-энда в «Отелло»
Оперная певица Хибла Герзмава — о неизменности Шекспира, отдыхе в джазе и новой Норме
Где опубликовано| © «Известия»
Дата публикации| 2019-05-31
Ссылка| https://iz.ru/883695/dmitrii-abaulin/mne-khotelos-kheppi-enda-v-otello
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Хибла Герзмава хотела бы, чтобы Дездемона осталась в живых, она мечтает о «королевском триптихе» Доницетти и считает, что музыка — тоже своего рода политика. Об этом одна из самых знаменитых певиц отечественной сцены рассказала «Известиям» накануне премьеры оперы Джузеппе Верди «Отелло» в Московском академическом Музыкальном театре им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко.

Партия Дездемоны не первый год в вашем репертуаре, вы пели ее в Метрополитен-опера в Нью-Йорке, в дрезденской Земперопер, только что прошла серия спектаклей в Парижской опере. Будет ли героиня московской постановки отличаться от того образа, который вы уже создали раньше?

— Каждая постановка — это возможность создать что-то новое. Ты никогда не знаешь, что получится, и это очень интересно. Каждый спектакль привносит новые краски. Ты иначе двигаешься, даже поешь немного по-другому, и из этих нюансов складывается роль.«Отелло» в нашем театре ставит великий Андрей Кончаловский, с которым я давно мечтала поработать, и это огромное счастье, что мечта стала реальностью.

Андрей Сергеевич — удивительный режиссер, который очень тонко чувствует музыку. У него есть не только огромный опыт работы в кино и театре, но и серьезное музыкальное образование. Он по-своему видит сцену и певца в опере и работает с нами очень интересно.

В этом сезоне Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко отмечает свое столетие, и новая постановка «Отелло» станет частью его истории. Это театр с замечательными традициями, и мне необычайно повезло, что 25 лет назад я пришла именно сюда. Счастьем было встретить Александра Тителя, который год за годом помогал мне расти как артистке и чья поддержка мне важна до сих пор. Директором театра был Владимир Урин, который сумел создать коллектив единомышленников. С первых шагов мне очень помогал дирижер Вольф Горелик, который учил нас тем нюансам, которые полезны до сих пор. Моим педагогом стала профессор Евгения Арефьева, все мои новые партии и концертные программы мы готовили вместе.

Премьерой «Отелло» дирижирует Феликс Коробов. Мы давно дружим и часто выступаем вместе. Можно сказать, что мы вместе выросли в театре. Он изумительный дирижер и потрясающий виолончелист. Я очень люблю работать с ним и рада, что он стоит за пультом на премьере.

— Вашим партнером в спектакле будет Арсен Согомонян, который начинал свою вокальную карьеру как баритон, а теперь с успехом выступает как тенор.

— Это блистательный драматический актер с потрясающим голосом. У Арсена невероятно теплый тембр, петь с ним в дуэте — счастье. Это настоящий Отелло, продолжающий традицию таких замечательных певцов, как Владимир Атлантов, Зураб Соткилава, Вячеслав Осипов, Владимир Галузин.

— Россини завершил свой вариант «Отелло» счастливым финалом. У Верди опера кончается трагически. Вам никогда не хотелось, чтобы Дездемона в финале осталась в живых?

— Конечно, хотелось бы. Тем более что вся музыка буквально соткана из любви. Первое, что нам сказал Андрей Кончаловский, начиная работу: «Главное в этой опере — любовь». Атмосфера, в которой живут Отелло и Дездемона, полна любви. И когда Отелло теряет веру в нее, мир вокруг него рушится. Да, мне хотелось бы хеппи-энда, но Верди в одном из писем ответил на предложение что-то изменить в сюжете: «Не могу, так написал Шекспир». Так что у нас всё будет так, как написали Шекспир и Верди.

— В вашем репертуаре много главных женских партий в операх Верди: Елизавета в «Доне Карлосе», Леонора в «Силе судьбы», Виолетта в «Травиате», Амелия в «Симоне Бокканегре». Можно ли говорить, что это ваш любимый композитор?

— Один из любимых — это точно. И это тот репертуар, который сейчас подходит моему голосу. Мне в нем удобно и комфортно. Когда-то «моими» были Доницетти и Пуччини, был большой период Моцарта. Сейчас пришло время Верди. Новые героини, новое ощущение себя. Голос меняется со временем, и очень важно не форсировать его жизнь, бережно относиться к тому, что тебе дано, и наслаждаться каждым новым этапом. Да, какие-то партии уходят в прошлое, но появляются другие, ты можешь расти, пробовать себя в новых ипостасях. Это дает постоянное ощущение свежести ощущений.

— А есть какие-то партии, которые вы хотели бы спеть в ближайшем будущем?

— Хочется спеть Норму, Адриану Лекуврер, Леонору в «Трубадуре», в дальнейшем — Аиду. Я бы очень хотела повторить партию Анны Болейн. Для меня это эталонная партия, я подходила к ней, как к одной из сложнейших вершин. Надеюсь, что какой-нибудь из театров первого ряда вновь обратится к этой опере. Вообще хочется иметь в репертуаре весь «королевский триптих» Доницетти, в который входят оперы «Мария Стюарт», «Анна Болейн» и «Роберто Деверё».

— Вы говорили о том, как важно сосредоточиться на определенном репертуаре. А как же тогда эксперименты с джазом, выступление на закрытии Олимпийских игр в Сочи, другие выходы за пределы оперного мира?

— Джаз я люблю с детства. Когда я пою джаз, мой голос отдыхает. И мне давно хотелось придумать красивую, стильную историю в духе «кроссовер», которая была бы интересна и любителям джаза, и поклонникам оперы. Мне хочется быть многогранной, не замыкаться в рамках академического пения. Если это находится в сфере моих интересов, не противоречит моему внутреннему состоянию — почему бы не попробовать? Очень важно, что моими партнерами в этом проекте стали первоклассные джазовые музыканты, общение с которыми доставляет радость. Если бы это не было интересно в первую очередь нам, ничего бы не получилось.

Что касается Олимпиады — это был замечательный праздник, которым жила страна. Участвовать в нем было огромной честью. Красивое, мощное действо, которое я вспоминаю с гордостью. Тем более что Олимпиада проходила в Сочи, рядом с моей родной Абхазией.

— Сегодня часто спорят, какую позицию должны занимать люди искусства — идти в политику или находиться над схваткой?

— Быть вне политики невозможно, это иллюзия. Но я не политик, а музыкант. И самое лучшее, что у меня есть и чем я могу поделиться с другими, — это музыка. Музыканты могут сделать очень много для того, чтобы наш мир стал лучше и добрее. Это ведь тоже своего рода политика.

СПРАВКА «ИЗВЕСТИЙ»

Хибла Герзмава в 1994 году окончила вокальный факультет Московской консерватории, затем — ассистентуру-стажировку при том же вузе (класс профессора Ирины Масленниковой). Завоевала Гран-при на Х Международном конкурсе им. П.И. Чайковского. С 1995 года — солистка Московского музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. Регулярно выступает на ведущих сценах мира — в: Метрополитен-опере (Нью-Йорк), Гранд-опера (Париж), Ковент-Гардене (Лондон) и др. В 2014 году приняла участие в Церемонии закрытия зимних Олимпийских игр в Сочи. Народная артистка России и Республики Абхазия.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4354

СообщениеДобавлено: Сб Июн 01, 2019 12:56 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053103
Тема| Музыка, Дягилевский фестиваль, ансамбль Klangforum Wien, ансамбль старинной музыки La Tempête, хор ByzantiAeterna, хор musicAeterna, оркестр Mahler Chamber Orchestra, Персоналии, Теодор Курентзис, Мередит Монк, Георг Фридрих Хаас, Владимир Мартынов, Алла Демидова, Анатолий Васильев, Михаил Мордвинов, Сесиль Лартиго, Вадим Холоденко, Алексей Любимов, Антон Батагов, Полина Осетинская, Алексей Гориболь, Маттиас Хёффс, Кристиан Шмитт, Сергей Годин, Анна Матц, Надежда Павлова, Димитрис Тилиакос
Автор| Вера Шуваева
Заголовок| 13 – число счастливое. В Перми завершился Дягилевский фестиваль
Более 30 тысяч человек побывали на его мероприятиях.

Где опубликовано| © «Аргументы и факты»
Дата публикации| 2019-05-31
Ссылка| http://www.perm.aif.ru/culture/13_chislo_schastlivoe_v_permi_zavershilsya_dyagilevskiy_festival
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ


Фото: Антон Завьялов / Пермский театр оперы и балета

Всю последнюю декаду мая Пермь жила в настоящем фестивальном водовороте. 34 события основной программы, примерно столько же – образовательной, плюс около 200 - в программе Фестивального клуба – масштабнейший культурный проект, стирающий границы между артистами и зрителями, традицией и авангардом, днём и ночью. И, что немаловажно, стирающий дурную славу числа 13. Дягилевский фестиваль проходил нынче в 13-й раз, но вопреки суеверию оказался счастливым и щедрым на потрясающие открытия.

Концертов много не бывает

Если в прошлом году акцент в программе Дягилев-феста был сделан на перформансы и театральные постановки, то в этом – на музыку.
Театральных событий на нынешнем фестивале было всего два, но каких! Балет «Шахерезада» в постановке Алексея Мирошниченко и моноспектвкль «Старик и море» Анатолия Васильева. С «Шахерезадой», премьера которой состоялась в начале апреля, пермские зрители уже знакомы, а вот увидеть «вживую» «Старика и море», поставленного два года назад легендарным Анатолием Васильевым, было мечтой многих.
И благодаря Дягилевскому фестивалю эта мечта сбылась. Магия звучащего слова Аллы Демидовой, гипнотическая музыка Владимира Мартынова, гигантская тень рыбы, фейерверк серебряных брызг из петард-хлопушек… Феноменально! Притча, в которую укладывается не только схватка старика Сантьяго с акулами, но и жизнь каждого из нас - с нашими, такими разными, «акулами» и «большими рыбами».

Что же касается концертов, то они порой настолько плотно соседствовали в афише, что истинным меломанам приходилось, наступив на горло собственным желаниям, убегать с «бисов» одного исполнителя, дабы не опоздать на выступление другого.
70 часов живой музыки за одиннадцать фестивальных дней! Вот лишь несколько названий и имён, чтобы представить высоту планки и широту охвата. Австрийский ансамбль Klangforum Wien (24 музыканта из 10 стран исполняли сочинения одного из лидеров в области экспериментального звучания Георга Фридриха Хааса), французский ансамбль старинной музыки La Tempête (первое выступление в России), греческий хор ByzantiAeterna (совместно с хором musicAeterna выступал в концерте–посвящении Арво Пярту).
А ещё были сольные концерты – пианистов Вадима Холоденко, Алексея Любимова, Антона Батагова, Полины Осетинской, Алексея Гориболя и Михаила Мордвинова (Михаил дал, кроме этого, концерт в Оханске, впервые выведя Дягилевский фестиваль за пределы Перми), трубача Маттиаса Хёффса и органиста Кристиана Шмитта, а также Сесиль Лартиго, покорившей всех волнами Мартено.

И как вишенка на торте – концертное исполнение оперы Моцарта «Идоменей». Хор и оркестр musicAeterna под управлением Теодора Курентзиса творили необъяснимые чудеса. И голоса солистов, среди которых был и пермский тенор Сергей Годин в партии Идоменея, звучали просто волшебно.

От Малера до Брамса

Завершающим аккордом фестиваля вечером 30 мая стал «Немецкий реквием» Брамса в интерпретации Теодора Курентзиса. На этот раз маэстро руководил не своим оркестром, а одним из лучших западных коллективов - оркестром Mahler Chamber Orchestra, прославившимся как раз исполнением этого «Реквиема».
Курентзис и Mahler Chamber Orchestra давно знают друг друга. Их объединяет страсть к риску и разнообразию как в музыке, так и в жизни. Встретившись в 2010 году, они накопили с тех пор обширный репертуар, экспериментировали с различными форматами концертов, записали CD и DVD, провели несколько турне по Европе и Южной Америке. Но в Перми выступали вместе впервые. Выступали, к радости пермяков, с участием хора musicAeterna.
«Для нашего оркестра это особенный опыт – не только совместная работа с Теодором Курентзисом, но и сотрудничество с энергичным, страстным и харизматичным хором musicAeterna, - поделилась первая скрипка Mahler Chamber Orchestra Анна Матц. - «Немецкий реквием» Брамса во многих отношениях каноничный, хорошо нам знаком, но это представление - новый опыт любви, духовности и человечности».

Солировали в «Немецком реквиеме» прима Пермской оперы сопрано Надежда Павлова и приглашённый солист театра баритон Димитрис Тилиакос.
В программу заключительного концерта вошло ещё одно произведение Брамса - «Рапсодия», сочинённая им на пронизанные грустью и одиночеством стихи Гёте «Зимняя поездка в Гарц». А компанию брамсовским полотнам составила модернистская композиция современного американского композитора Мортона Фелдмана «Мадам Пресс умерла на прошлой неделе в возрасте 90 лет».
Впервые за многие годы традиция закрывать Дягилевский фестиваль симфонией Малера оказалась нынче нарушена. Но при этом Малер не исчез из фестивальной программы! Его Девятая симфония открывала Дягилев-фест-2019. Ну а дальше были дни, до краёв наполненные музыкой, общением, встречами, дискуссиями…

«Люди приезжают сюда, чтобы встретиться и говорить, думать и созидать. В это вовлечён весь город, такое редко встретишь где-то ещё, - уверен художественный руководитель Международного Дягилевского фестиваля Теодор Курентзис. – И мне хочется, чтобы люди уезжали после нашего фестиваля очень тронутые и радостные. С небольшой горечью от того, что всё закончилось, и с предвкушением следующей встречи».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4354

СообщениеДобавлено: Сб Июн 01, 2019 12:58 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053104
Тема| Музыка, Дягилевский фестиваль, Персоналии, Теодор Курентзис, Малин Бонг, Георг Фридрих Хаас, Владимир Мартынов, Алла Демидова, Анатолий Васильев, Вадим Холоденко, Алексей Любимов, Полина Осетинская, Сесиль Лартиго
Автор| Ирина Муравьева
Заголовок| Пропилеи Дягилева
Международный фестиваль искусств прошел в Перми

Где опубликовано| © Российская газета - Федеральный выпуск № 117(7875)
Дата публикации| 2019-05-30
Ссылка| https://rg.ru/2019/05/30/reg-pfo/mezhdunarodnyj-festival-iskusstv-proshel-v-permi.html
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ



Это факт, что у пермского Дягилевского фестиваля аналогов нет, хотя в Европе подобного рода мультижанровых проектов много. Но суть Дягилевского фестиваля состоит не только в программах разных форматов - концертах, постановках, образовательных проектах, перформансах, трансляциях, но в самой его модели, где публика, музыканты, участники фестиваля, съезжающиеся в Пермь из разных городов России и других стран, в течение десяти дней погружаются в тотальное культурное действо.

События Дягилевского фестиваля охватывают все больше городских пространств - от Пермского оперного театра, филармонических залов, Дома Дягилева до Дворца культуры им. Солдатова и завода Шпагина, и проходит с девизом "Не спать!", что означает практически круглосуточную афишу. По утрам йога, тренинги, концерты на рассвете, как, например, выступление Сесиль Лартиго в Пермской художественной галерее, исполнявшей в 3.30 утра на загадочном электронном инструменте волны Мартено сочинения с завораживающими названиями "Шелест крыльев", "Священное пространство", сюита "К солнцу". Днем на всех площадках фестиваля разворачивается непрерывная цепь концертов, экскурсий, мастер-классов, клубных встреч, а к полуночи публика собирается на ночные гала в Доме Дягилева, "пермских Афинах", как назвали его современники импресарио: ночные концерты проходят в специфическом формате - в темноте и безмолвии, публике не объявляют, что будет звучать в следующий момент, чтобы не нарушать поток музыкальной "медитации". В этом году в Piano-galа выступали Вадим Холоденко, Полина Осетинская и Алексей Любимов, соединившие в своей программе музыку разных стилей и времен: Итальянский концерт Иоганна Себастьяна Баха и "Возвращение" композитора Алексея Курбатова, трансцедентную по сложности "Кампанеллу" Листа (Этюд № 3 на тему Паганини) и минималистский опус musique triste, parfois tragique ("музыка печальная, местами трагическая", 1976). Алексей Любимов исполнил написанную по его заказу "Шуманиану" Павла Карманова - образец рефлексии шумановского романтизма, популярного в постмодернизме (достаточно назвать шумановские оммажи Ханса Холлигера, Вольфганга Рима, Дьёрдя Куртага). В самом же сопоставлении сочинений разных эстетических систем - ключевой концепт гала, всю музыку представляющий как поток не земного, а музыкального времени.

К слову, одной из экспериментальных партитур, прозвучавших на фестивале в формате российской премьеры, было сочинение шведского композитора Малин Бонг splinters of ebullient rebellion ("осколки отчаянного сопротивления") для симфонического оркестра и четырех печатных машинок, содержащее в себе идею хрупкой коммуникации между общественными и властными институциями и современным человеком, находящимся под давлением политических решений. Стук печатной машинки, вторгающийся в контрастные фактуры оркестра и сольных инструментальных голосов, создает в этом опусе "поперечное", протестное общему потоку движение. Теодор Курентзис, исполнявший splinters of ebullient rebellion с Фестивальным оркестром, жестко обострил все ритмические и звуковые манифестации партитуры, резкие контрасты громовых литавр, скрежетов, свистов, шуршаний. Эта звуковая материя с жесткими ударами перкуссии, стуками смычков, с врывающимися голосами скандирующих оркестрантов и яростной дробью печатных машинок, точно обрисовала суть современного мира, где гуманизм и прежние ценности человеческой цивилизации стали утопией.

Курентзис также представил с Фестивальным оркестром в ДК им. Солдатова Девятую Симфонию Густава Малера, которую он ясно вписал в мистический контекст "проклятия Девятой симфонии". По суеверию, композиторы, написавшие Девятую симфонию, умирают: Бетховен, Шуберт, Дворжак, Брукнер, позже Альфред Шнитке. Арнольд Шенберг утверждал, что эту закономерность обнаружил сам Малер и всячески пытался избежать "проклятия": свою хронологически девятую симфонию он даже не стал нумеровать, а назвал ее "Песнь о земле". Однако мистика не отступила: написанная следом Девятая (по счету десятая) симфония стала последней его законченной партитурой, премьеру которой он так и не услышал.

В исполнении Курентзиса эта малеровская симфония прозвучала как симфония вечности и смерти, переполненная той исступленной прощальной красотой, которая прорывалась в искусстве малеровского времени в преддверии губительных смертоносных войн и революций ХХ века. У Курензиса пронзительная красота первой части симфонии: певучая природа Lieder с всплесками рефлексий малеровских адажио, в музыкальную материю которой вторгались короткие тревожные звучности, словно из другого измерения, огромные драматические наполнения, напоминающие оркестровые полотна Рихарда Штрауса, мотив погребального шествия, с мерным страшным приближением. Во второй части - рубленый штрих грубоватого деревенского лендлера, разгоняющегося до быстрого вальса, "заломы" ритма, острый звук и тихие наплывы миражей малеровской "красоты". Надо заметить, что Курентзис открывает эту симфонию не только малеровскими ключами, но в ней слышатся отголоски огромной звуковой культуры: и парсифалевские ассоциации, и штраусовские, и то, что усвоит потом Шостакович - в интенсивной фугированной фактуре малеровского Рондо. В финале он вывел симфонию к теме смерти, вечности, и оркестр набрал здесь огромный объем, разрастаясь, словно гигантский прекрасный цветок. Но обернулась эта картина не величием, не торжеством, а тихим тремоло, трепетом сердца человека, одинокого перед смертью. Звук оркестра ушел в небытие, а зал погрузился в полную темноту. "Проклятие" симфонии свершилось.
В афишу Дягилевского фестиваля в этом году вошел еще целый ряд крупных событий: на фестивале был показан спектакль Анатолия Васильева "Старик и море" с участием Аллы Демидовой, гостем фестиваля стал австрийский композитор, автор спектральной музыки Георг Фридрих Хаас. Оммажи фестиваля были адресованы композиторам советского авангарда - Эдисону Денисову (концерт к 90-летию) и Арво Пярту. А одним из главных событий фестиваля стали программы в новом фестивальном пространстве - в цехах бывшего паровозоремонтного завода имени Шпагина. Теперь здесь создано уникальное городское арт-пространство, со своей эстетикой - шпал, бочек, рельс, вагонов, инсталляций и арт-объектов, подобных железным человечкам в стиле Казимира Малевича. В цехах завода показали и ночной перформанс в трех частях под названием Политопон, в котором звучала музыка Дьёрдя Куртага, Джона Доуленда, Беллы Бартока, Яниса Ксенакиса, а также тексты Беккета, Данте, Домостроя. На этой заводской сцене впервые зазвучал и новый музыкальный инструмент - септемайрис, медный духовой, по форме напоминающий гигантский декадентский цветок: диковинный дебютант Дягилевского фестиваля.

Кстати

С 2021 года Дягилевский фестиваль планирует показывать свои программы в Париже, в Театре "Шатле", где в свое время и проходили "Русские сезоны" Сергея Дягилева. А сегодня в Концертном зале "Зарядье" в исполнении Mahler chamber orchestra и хора musicAeterna (хормейстер Виталий Полонский) под руководством Теодора Курентзиса прозвучит "Немецкий реквием" Иоганнеса Брамса.

*Это расширенная версия текста, опубликованного в номере "РГ"
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4354

СообщениеДобавлено: Сб Июн 01, 2019 12:58 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053105
Тема| Музыка, Дягилевский фестиваль, Персоналии, Виталий Полонский, Антониос Кутрупис
Автор| Inner Emigrant
Заголовок| Виталий Полонский и Антониос Кутрупис: «Человеческий голос — самый совершенный инструмент»
Хормейстеры созданных Теодором Курентзисом хоров musicAeterna и byzantiAeterna рассуждают о сходствах и различиях подходов к исполнению хоровой музыки.

Где опубликовано| © «Ваш досуг»
Дата публикации| 2019-05-29
Ссылка| https://www.vashdosug.ru/msk/concert/article/2538940/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


InnerVIEW — первая масштабная попытка взглянуть на современное искусство изнутри. В формате интервью-бесед ведущие театральные режиссеры, продюсеры, композиторы, менеджеры, кураторы, исполнители, музыканты, художники, драматурги и писатели делятся с шеф-редактором «Вашего Досуга» Inner Emigrant своими взглядами на профессию и размышлениями о происходящих тенденциях. Гостями уже были Максим Диденко, Кристоф Рок, Всеволод Лисовский, Ильдар Абдразаков, Томас Остермайер, Максим Виторган, Анатолий Васильев, Патрик де Бана и Владислав Наставшев.

Десятыми героями стали сразу два хормейстера, которых объединяет успех, интерес слушателей и фигура дирижера Теодора Курентзиса. Один работает с хором musicAeterna, чье пьяниссимо — притча во языцех, который исполняет широкий репертуар от средневековых произведений до сочинений XXI века и каждое выступление которого проходит с аншлагами. Второй является хормейстером byzantiAeterna, специализирующегося на исполнении греческой церковной музыки. Первая встреча двух хормейстеров прошла накануне их совместного выступления на Дягилевском фестивале 2019 в присутствии шеф-редактора «Вашего досуга».

Виталий Полонский (ВП) и Антониос Кутрупис (АК) рассказывают Inner Emigrant (IE) о различиях русской и греческой традиций исполнения церковной хоровой музыки, делятся секретами мастерства и размышляют о пространстве диалога между двумя родственными культурами и музыке, разделенной столетиями.

Интервью и фотогалерея – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4354

СообщениеДобавлено: Сб Июн 01, 2019 12:59 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053106
Тема| Музыка, Дягилевский фестиваль, Персоналии, Теодор Курентзис, Мередит Монк, Алена Коган, Владимир Мартынов, Алла Демидова, Анатолий Васильев, Михаил Мордвинов, Сесиль Лартиго
Автор| Inner Emigrant
Заголовок| Дягилевский фестиваль в Перми: музыкальная революция
Как один музыкальный фестиваль изменил целый российский город и его жителей?.

Где опубликовано| © «Ваш досуг»
Дата публикации| 2019-05-30
Ссылка| https://www.vashdosug.ru/msk/travel/article/2539028/
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

История Дягилевского фестиваля в Перми — это история про того самого одного война, который в поле оказался вполне себе воином. Фестиваль проходит с 2003 года, но с тех пор, как в 2011 году его художественным руководителем стал дирижер Теодор Курентзис, Пермь вышла не только на отечественные столичные карты культурного туризма, но и на мировой уровень. Впервые за долгое время журналисты легендарных и старейших мировых изданий, таких как немецкий Der Spiegel, итальянская La Repubblica или американские The New York Times, посетили Россию по культурному поводу, и посетили они именно Пермь по случаю Дягилевского фестиваля.

Редакция «Вашего досуга» также не могла игнорировать культурное явление подобного масштаба, и главное, что впечатлило нас, — не столько то, как фестиваль меняет репутацию и славу Перми и России на международной арене, сколько то, как он меняет сам город. Разумеется, в одни руки Теодор Курентзис таких успехов добиться бы не смог, но именно он задал вектор, набрал команду, и именно его вкус и видение конечной цели привели к тому, что в Перми, порой незаметно даже для самих ее обитателей, случилась настоящая культурная революция.

Полный текст и фотогалерея – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11792

СообщениеДобавлено: Пн Июн 03, 2019 6:32 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053201
Тема| Музыка, Дягилевский фестиваль, Малеровский камерный оркестр, хор MusicAeterna, Персоналии, Т. Курентзис, Надежда Павлова, Вибке Лемкуль, Димитрис Тилякос
Автор| Сергей Уваров
Заголовок| Хиндемит на двоих: Роман Минц и Александр Кобрин сыграли раритеты
В МАМТе прозвучали все произведения немецкого классика XX века для скрипки и фортепиано
Где опубликовано| © «Известия»
Дата публикации| 2019-05-24
Ссылка| https://iz.ru/881577/sergei-uvarov/khindemit-na-dvoikh-roman-mintc-i-aleksandr-kobrin-sygrali-raritety
Аннотация|

В Малом зале Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко (МАМТ) прошел концерт-презентация диска Hindemith. Роман Минц и Александр Кобрин записали все произведения Пауля Хиндемита для скрипки и фортепиано, добавив к ним Kleine Sonate для виолы д’амур. CD с такой программой — редкость, а возможность услышать ее вживую, за один вечер — тем более.

Скрипач Роман Минц известен московской публике в первую очередь как организатор и постоянный участник фестиваля камерной музыки «Возвращение». Каждый январь этот смотр, объединяющий несколько пестрых концептуальных программ, становится одним из центральных событий культурной жизни столицы. На нем регулярно выступает и пианист Александр Кобрин, так что их дуэт с Минцем давний и отлично сыгранный.

Программа из музыки Хиндемита для артистов тоже не нова: еще в 2010 году они играли ее в Малом зале консерватории. Но с тех пор выросло целое поколение слушателей, многие из которых полюбили камерную музыку именно благодаря «Возвращению», ставшему народным в прямом смысле — это один из немногих заметных фестивалей, существующих за счет краудфандинга. Аншлаг на концерте в МАМТе показал: у Минца и его соратников действительно сформировалась преданная и, что еще более важно, чуткая публика.

Ни телефонные звонки, ни аплодисменты невпопад не нарушили атмосферы вечера. И хотя бисов не было (музыканты решили не отступать от монографической концепции), ощущение полного взаимопонимания между артистами и публикой присутствовало от начала до конца. Надо ли говорить, что после антракта почти никто не ушел. Это тем более удивительно, поскольку музыка Хиндемита все-таки непроста для восприятия. С одной стороны, они лишена внешней броскости, тех эффектов, которые могут увлечь своей диковинностью. С другой — многие считают творчество немецкого классика суховатым, угловатым, чересчур «интеллектуальным».

С этими тезисами Минц и Кобрин могут поспорить. В их интерпретации Хиндемит расцветает лиризмом и, порой, эмоциональной непосредственностью, хотя музыканты не допускают романтической аффектации. Их интерпретации точны стилистически и эстетически, при этом — обаятельны. В первом отделении прозвучали три скрипичные сонаты — ми-бемоль, ре и ми мажор, второе — началось с «Медитации» из балета Nobilissima visione. Позже была исполнена «Траурная музыка» в версии для скрипки и фортепиано.

Но гвоздь программы и одновременно главный раритет — Kleine Sonate для виолы д’амур и фортепиано. В 2010-м Минц и Кобрин были первыми, кто исполнил это сочинение 1922 года в Москве, но с тех пор оно так и не стало завсегдатаем концертных программ — вероятно, прежде всего по причине редкости самого солирующего инструмента. Разновидность альта, распространенная в эпоху барокко, сегодня нечасто присутствует даже на выступлениях аутентистов. Хотя тембр — крайне интересный, а возможности вполне соответствуют задачам требованиям XX века, что и доказал Хиндемит.

Конечно, в его случае обращение к виоле д’амур было отчасти данью моде. В начале 1920-х в Европе доминировал неоклассицизм, во многом определивший стиль Хиндемита, и логичным было заимствовать у XVIII столетия не только мелодические (полифония) и гармонические особенности, но и инструменты. Тем не менее в самой музыкальной ткани Kleine Sonate черты стилизации минимальны — разве что фуга в первой части. Зато уже следующий за ней медленный номер благоухает изысканной позднеромантической, почти скрябинской гармонией, и от искусства прошлых эпох здесь — ни следа.

Именно эта вторая часть сонаты позволила музыкантам продемонстрировать волшебное пианиссимо, в котором время будто останавливалось: пиццикатные аккорды виолы д’амур наслаивались на мягчайшее фортепианное туше (перед исполнением Kleine Sonate крышка рояля была предусмотрительно полуприкрыта). И казалось чудом, что это тем не менее слышно в зале — прекрасное свидетельство удачного выбора площадки.
Ну а завершился концерт на высокой ноте — во всех смыслах. Финал до-мажорной скрипичной сонаты — огромная фуга, начинающаяся с небыстрой, тихой темы, но постепенно разрастающаяся и достигающая кульминации в самом конце, на торжествующих звуках скрипки в верхнем регистре. Действительно, лучшей точки и не придумать. Потому и бисы были уже, в общем-то, не нужны.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4354

СообщениеДобавлено: Сб Июн 08, 2019 12:31 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053202
Тема| Музыка, Дягилевский фестиваль, Персоналии, Марко Никодиевич
Автор| Рината Хайдарова
Заголовок| Марко Никодиевич: Композитор — это ускользающая субстанция
Один из главных композиторов Дягилевского фестиваля — о национальной идентичности, любви к техно и творческом взаимодействии с Теодором Курентзисом

Где опубликовано| © «Новый компаньон»
Дата публикации| 2019-05-31
Ссылка| https://www.newsko.ru/diaghilevfest2019/nk-5254893.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

На каждом Дягилевском фестивале есть несколько композиторов, творчество которых оказывается в центре программы. В этом году таких было несколько: советский авангардист Эдисон Денисов, 90-летию которого был посвящён мемориальный концерт, современный австрийский автор, живущий в США, Георг Фридрих Хаас, музыка которого звучала на трёх концертах, в том числе одном монографическом, и, разумеется, Марко Никодиевич, который с прошлого года «рифмуется» с Дягилевским фестивалем примерно как завод им. Шпагина.

Марко Никодиевич на протяжении последних трёх лет преподносит пермским слушателям сюрприз за сюрпризом. От Gesualdo dub, исполненного на одном из концертов в 2017 году, до энергичного GHB/tanzaggregat здесь же, на заводе им. Шпагина, год назад, и до пронзительного «Cvetić, kućica…» («Цветочек, домик…») на новогоднем концерте в декабре 2018 года — Никодиевич каждый раз новый. Вот и сейчас в цехе №5 прозвучала, наверное, лучшая музыка, какая могла быть исполнена по случаю закрытия фестиваля, да ещё в заводском цехе.

В преддверии этого события состоялась творческая встреча с композитором в Фестивальном клубе. Никодиевич ответил на вопросы музыкального критика Алексея Мунипова и гостей в зале.

— Вашу музыку неплохо знают и пермские слушатели, и московские, потому что Теодор Иоаннович любит использовать её в своих программах, в частности, в прошлом году был сыгран GHB/tanzaggregat. По этому произведению понятно, что написавший его композитор слушает техно. Действительно ли это так и как техно влияет на вашу музыку?

— Примерно в возрасте 25 лет у меня был кризис, и для меня было важно найти что-то новое. Тогда я понял, что техно — это музыкальное откровение, а не то, с чем часто ассоциируется этот жанр: секс, наркотики, ночная жизнь... Традиционный концерт имеет начало и конец. В музыке техно такого уже нет.
Музыка техно помогла мне видеть не глазами, а ушами. Со временем пришло умение видеть в звуках пейзаж, даже цвет воды. Мой слух стал более натренирован.

— В академической музыке есть традиция академического минимализма, в котором есть многое, что присуще техно, — повторяемость, сменяемость паттернов...

— Меня привлекает идея, что в жизни всё движется по кругу. Это пришло из вавилонской культуры: все дни недели, все молитвы повторяются. Многие вещи в современной жизни движутся по кругу, например колёса машины или поезда. Это факт жизни.

— Вы родились в Сербии, а потом переехали в Германию и сейчас живёте в Штутгарте. Важна ли для вас национальная идентичность? Чувствуете ли вы себя сербским композитором? И что вообще национальная принадлежность значит для современного композитора?

— Переезд из Сербии был связан не с бедностью страны, не с политической обстановкой, а с тем, что моя история начинала повторяться каждые пять лет. Я хотел провести большую часть жизни, создавая музыку, а не бороться с обстоятельствами жизни. Я переехал в Германию, потому что хотел учиться у человека по имени Маркус Стропа. В Сербии я получил качественное классическое образование, но жил в довольно сковывающей среде, где идеи были слишком академическими. В Германии я встретил много интересных людей, которые хотели играть мою музыку.

— Немало русских композиторов, например Сергей Невский, Борис Филановский, тоже переехали в Германию. Они говорят, что когда ты переезжаешь, то всегда острее чувствуешь свои корни.

— Я смог по-настоящему вслушаться в сербский фольклор, только уехав. Когда я жил в Сербии, идея использовать что-то фольклорное была для меня абсолютно невозможной. Она ассоциировалась с академизмом — консерваторской практикой, а также с плохим вкусом, провинциальностью. Я никак не мог представить себе, что смогу использовать фольклор в своей музыке. Уехав подальше, я смог оценить социальную ценность народной музыки, её метафизику.

— Помните ли вы момент, когда осознали, что будете композитором?

— Главную роль в момент выбора профессии сыграл мой учитель. Я очень хотел заниматься физикой или музыкой. На самом деле хотел сбежать из маленького городка, в котором жил. Преподаватель музыки с раннего возраста воспринял меня серьёзно. Он был требовательным. Одобрение я услышал только после четырёх лет работы.

— Каждый композитор в какой-то момент начинает чувствовать свою зону — то, что у него хорошо получается. У всех композиторов разные зоны. Не могли бы вы описать свою?

— Меня привлекает аутентичность: тибетское, монгольское горловое пение, африканские барабаны. Я думаю о музыке как о работе, которую я хочу хорошо выполнить. Я не умею рассуждать о собственной музыке и с большой завистью смотрю на композиторов, которые уверенно говорят о себе и своей музыке. Для меня композитор — ускользающая субстанция. Если я думаю о своей музыке, то всегда с точки зрения «не дотянул», «тут нужна другая нота».

— Расскажите, как вы познакомились с Теодором Курентзисом и начали с ним работать. Интерпретирует ли он вашу музыку иначе, чем вы её себе представляете?

— История знакомства с Теодором началась, когда я получил по электронной почте письмо из Пермского театра оперы и балета с предложением написать балет. Я решил, что это дурацкая шутка моих друзей, потому что мы любим подшучивать друг над другом (однажды я написал своему другу письмо от имени мэра Лондона). Я похихикал и не ответил. С чего вдруг Курентзис знает про меня? После этого из Перми позвонили и спросили, почему я не отвечаю на сообщение. Тогда я понял, что предложение написать балет действительно настоящее!
Все говорят, что Теодор — экстравагантный дирижёр и человек. Но если посмотреть в ноты и сравнить с исполнением, то окажется, что это ничуть не экстравагантная, а максимально точная интерпретация того, что написано в нотах. Это слышно во всей музыке, с которой он работает. В Теодоре есть редкая артикулированная чёткость. Он очень точно слышит и расчищает музыкальные слои, а это сейчас редкость, потому что многие любят дирижировать красиво, но неестественная красота и правда — это не одно и то же.
Сейчас все дирижируют оркестрами, и в результате Лондонский симфонический от Чикагского не отличить — у них одинаковая красивость. В случае с MusicAeterna такого не происходит, потому что здесь есть сильное персональное присутствие дирижёра. Помимо этого, есть восхитительные музыканты. Всё вместе это даёт очень редкий результат.

================
Фото – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6  След.
Страница 5 из 6

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика