Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2019-05
На страницу Пред.  1, 2, 3 ... 9, 10, 11
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20585
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июн 01, 2019 11:24 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053202
Тема| Балет, труппа Бориса Эйфмана, Гастроли, Персоналии, Джуди Мур, Сергей Данилян
Автор| Евгений Левин
Заголовок| ​ Верить в мечту - либретто Эйфмана
Где опубликовано| © газета "Пятница Express" № 1242, стр. 16-17
Дата публикации| 2019-май-24-30
Ссылка| https://issuu.com/panorama-e/docs/friday_1246__may_2019/16
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Приезд балетной труппы Бориса Эйфмана в Южную Калифорнию всегда большое событие в культурной жизни. Спектакли знаменитого хореографа запоминаются надолго, и зрители с нетерпением ждут новой встречи с Мастером и его коллективом. Накануне спектакля «Эффект Пигмалиона», который пройдет в предстоящие дни на сцене Segerstrom Center for the Arts (Центр исполнительских искусств Сегерстром) в Коста Меса, мы побеседовали с двумя людьми, непосредственно связанными с выступлением балетной труппы Бориса Эйфмана в Калифорнии.

Издатель газеты «Пятница-Экспресс» Евгений Левин встретился с исполнительным директором Segerstrom Center for the Arts Джуди Мур и знаменитым импресарио Сергеем Даниляном, руководителем продюсерской компании Ardani Artists. Как утверждают знатоки балета, Сергей Данилян буквально «подсадил» Америку на Бориса Эйфмана.
- Сегерстром-центр, или Центр исполнительских искусств графства Орандж, расположенный в Коста Меса, хорошо известен далеко за пределами Южной Калифорнии. Сюда часто приезжают знаменитые исполнители и коллективы из разных стран мира. Особой популярностью у зрителей пользуются балетные труппы и оркестры из России.




- Джуди, почему Центр, которым вы руководите много лет, привлекает большое количество исполнителей и коллективов из бывшего Союза?

- В первую очередь нужно сказать, что балетные труппы из России имеют великолепных танцоров - высокопрофессиональных исполнителей. Мы стараемся представить нашей публике лучшие балеты, которые есть в репертуаре российских коллективов с тем, чтобы любители этого вида искусства могли насладиться их выступлениями.

Мы также учитываем тот фактор, что подобного калибра труппы довольно тяжело заполучить. Пользуясь большим спросом, они гастролируют по всему миру, и мы стараемся выбрать время, когда они свободны. В данном случае нам удалось в очередной раз пригласить балет Бориса Эйфмана, который будет выступать на сцене Сегерстромцентра.

Помимо этого публика в Южной Калифорнии, в частности, в графстве Орандж хорошо знакома с русским балетом, и мы знаем, что гастроли коллективов из России всегда привлекают много зрителей.

- Джуди, какое влияние оказал русский балет на американскую балетную школу, в частности на те труппы, которые существуют в Соединенных Штатах? В первую очередь, «НьюЙорк Сити Балле» и АБТ - American Ballet Theater.

- На протяжении очень длительного времени русский балет оказывал и продолжает оказывать значительное влияние на классический балет во всем мире и, естественно, здесь, в Америке.

Речь идёт и o репертуаре, и о хореографии, и о прочтении балета. Поэтому мы стараемся, чтобы балетные труппы из России чаще посещали нас. В Сегестром-центре, к счастью, это происходит практически каждый год.

Меня саму многое связывает с классическим балетом, в частности с AБТ. И я очень уважительно отношусь к русскому балету. Меня восхищает то, как великолепный хореограф Алексей Ратманский сейчас руководит АБТ. Трудно представить, как выглядело бы танцевальное искусство Америки без влияния русских хореографов и артистов.

- Лет 25 назад в НьюЙорке я видел на сцене Линкольн-центра балет «Ромео и Джульетта», представленный AБТ. Этот балетный спектакль значительно отличался от ранее увиденного ещё в Союзе. Поскольку вы профессионал, можете ли описать американский подход к классическому балету?

- Безусловно, Евгений, каждый хореограф хочет внести что-то новое даже в ту постановку, которая много лет идет на сцене. Но говорить о каком-то американском подходе к балету не совсем верно. Ведь ни танец, ни музыка не требуют какого-то перевода. Они одинаково понятны зрителям и в Америке, и в России…

- Джуди, вы участвуете в отборе гастрольного репертуара тех трупп, которые приезжают в Южную Калифорнию. Есть ли у вас какой-то любимый, скажем, русский балет?

- Трудно назвать какой-то отдельный балет. Я люблю танцы и делаю все возможное, приглашая к нам на гастроли лучшие балетные коллективы с лучшим репертуаром. При отборе стараюсь, чтобы в первую очередь наша аудитория получила удовлетворение от увиденного.

- Какими критериями вы руководствуетесь, приглашая ту или иную труппу на гастроли для выступления в Центре?

- В первую очередь, я смотрю, что доступно на рынке. Иными словами, какие балетные труппы можно пригласить и не заняты ли они, могут ли они приехать к нам на гастроли в Южную Калифорнию.

Конечно же, мы смотрим, какого уровня эта балетная труппа или оркестр. Мы также смотрим на то, какое количество людей могут приехать, что понадобится в плане сценографии, смотрим на музыкальное сопровождение спектаклей. И, безусловно, какой репертуар они могут привезти к нам – какие спектакли могут показать нашей аудитории.

- Уже не впервые балет Бориса Эйфмана приезжает в Южную Калифорнию и выступает на сцене Центра. И каждый раз его спектакли вызывают повышенный интерес аудитории. Зрители, в том числе из нашей общины, приезжают в Коста Меса из Лос-Анджелеса, Сан-Диего, даже из Финикса и Сан-Франциско, из других городов Западного побережья США, чтобы посмотреть эти великолепные спектакли.

- Я очень рада, что нам удалось пригласить балетную труппу такого всемирно известного хореографа как Борис Эйфман и зрители смогут насладиться премьерой его постановки «Эффект Пигмалиона». Я уверена, что те, кто приедет к нам в Центр, действительно получит удовольствие от искусства высочайшего уровня.

- Джуди, спасибо за возможность побеседовать с вами. Знаю, насколько вы загружены, руководя столь большим центром. Хочу поблагодарить вас за великолепную работу, которую вы делаете, предоставляя возможность увидеть такие знаменитые коллективы как Театр балета Бориса Эйфмана.

- Спасибо вам, Евгений, и обязательно приезжайте посмотреть выступление балета Бориса Эйфмана, которого мы все с нетерпением ждём.



Мы продолжили разговор о знаменательном событии в культурной жизни Южной Калифорнии - премьере спектакля «Эффект Пигмалиона» - с Сергеем Даниляном, известным продюсером и режиссером. Его компания, театральное агентство Ardani Artists, много лет успешно участвует в разработке и продюсировании крупных танцевальных проектов. Сергей привлекает самых знаменитых хореографов и всемирно известных звезд балета. Благодаря ему американские зрители смогли познакомиться с работами Вишневой, Лопаткиной, Цискаридзе, Захаровой, Осиповой. Данилян организует выступления в Северной Америке таких прославленных компаний, как Мариинский театр, Американский театр балета, Королевский балет Великобритании, Большой театр и, конечно же, Театр балета Бориса Эйфмана.

- Сергей, мы знакомы более 20 лет. И каждое выступление различных балетных трупп, которых ты привозишь в Южную Калифорнию, вызывает восторг зрительской аудитории. Среди них, безусловно, Театр балета Бориса Эйфмана. Как давно ты работаешь с его труппой и лично знаком с Борисом Эйфманом?

- Знаком с Борисом Яковлевичем Эйфманом более 23 лет.

Женя, вообще нашей компании Ardani Artists недавно исполнилось 25 лет, и одним из первых, с кем мы начали работать, был именно Борис Эйфман. Это уже 16-й тур нашей компании по городам Соединённых Штатов Америки, Канады и Мексики. А к вам, в Южную Калифорнию, если я не ошибаюсь, мы приезжаем в 11-й раз.

- Сергей, был ли ты знаком с Борисом то того как начал организовывать поездки его труппы в Соединённые Штаты?

- Нет, мы не были знакомы, и творчество его я не знал… Кстати, с этим связана довольно анекдотичная ситуация. Я тогда находился в Москве, мне позвонила моя супруга Гая и сказала, что мне рекомендуют познакомиться с Борисом Эйфманом. Кто-то из знакомых сказал, что у Эйфмана интересный авторский театр и было бы неплохо привести его балетную труппу в Америку. Я связался с Борисом Яковлевичем и полетел в Петербург к нему на встречу. Когда же мы встретились и я сообщил, что хочу пригласить в Америку, Эйфман задал мне вопрос – знаком ли я с его творчеством. В ответ я несколько самоуверенно заявил: не волнуйтесь, ещё познакомимся в процессе… главное, что вы согласились поехать в Америку.

- Сергей, зная Эйфмана, от него можно было бы ожидать и иного вопроса – знакомы ли вы с моей биографией…

- Впрочем, биографию его я знал, прочитал её до того как с ним встретиться. Затем мы потратили почти два года, готовясь к первой его поездке в Америку. Гастроли состоялись в 1998 году. Тогда это были его постановки балетов «Красная Жизель» и «Чайковский». Они прошли с таким огромным успехом, что через полгода мы снова их привезли в США. Билеты на эти выступления невозможно было достать. Четыре спектакля давали с аншлагами. Они вызвали огромный интерес и хорошую прессу. А главное - очень понравились зрителям. Чтобы сделать в Америке имя Бориса Эйфмана узнаваемым, нам понадобилось почти пять лет.

Начиная с 2000 года, с нашего первого выступления в Лос-Анджелесе, a это был Universal Theatre, мы стараемся привозить в Южную Калифорнию все новые постановки Бориса Эйфмана.

Напомню, что в Калифорнию мы привозили не только труппу Бориса Эйфмана но и другие балетные коллективы. Так в 2002 году мы побывали с труппой Большого театра, в 2003 году, насколько я помню, на сцене зала «Кодак» выступал балет Мариинского театра, чьи гастроли я также продюсировал.

Что же касается Бориса Эйфмана и его труппы, то с периодичностью примерно раз в два года мы приезжаем к вам – в Лос-Анджелес или в Коста-Меса.

Мы никогда не забываем калифорнийских поклонников его творчества, ценим их внимание, и поэтому я стараюсь организовать гастроли балетной труппы Эйфмана, чтобы зрители могли насладиться его искусством. Я действительно рад, что люди приезжают издалека в Костa Меса, чтобы увидеть очередную премьеру балета Бориса Эйфмана.

- Сергей, скажи, пожалуйста, твоя компания Ardani Artists всегда старается привозить новые постановки Бориса Эйфмана или то, что зрители уже видели ранее?

- Нет, отнюдь не всегда это премьеры. Дело в том, что Борис Яковлевич, в отличие от руководителей многих театров, зачастую возвращается к своим прежним работам. К тем спектаклям, которые ему особенно дороги. Эйфман их перерабатывает, переосмысливает, он обновляет хореографию, оформление, костюмы. Скажем, «Чайковский», поставленный впервые в 1983 году, или же «Красная Жизель» в девяностых годах. Основа сохраняется та же, идея та же, но он всегда привносит нечто новое. Кстати, в «Чайковском» Эйфман название поменял - сейчас этот балетный спектакль под названием «Чайковский. PRO et CONTRA» («Чайковский. За и Против» - ред.).

Но дело, безусловно, не в названии. Это новое прочтение спектакля, новое видение, новые артисты балета, новые зрители. C годами, как говорит сам Эйфман, он становится мудрее – у него новый взгляд на эти постановки. Он переосмысливает свои идеи, и всё это захватывает - будем считать, что это всегда новые работы…

В 2017 году мы показывали тот же репертуар, с которого начинали в США, тем самым, отмечая 20-летие первого выступления труппы Эйфмана в Америке. А в прошлом году мы показали в четвёртый раз «Анну Каренину». Но впервые она шла на сцене Линкольн-центра, в Баланчинском театре. Борис Яковлевич мечтал о том, чтобы его балетная труппа выступила именно там. Тогда впервые труппе Эйфмана аккомпанировал оркестр New York City Ballet.

Добавлю, что недавно Эйфман завершил обновление «Русского Гамлета», и мы надеемся, что уже в будущем году представим его зрительской аудитории.

- То, что делает Борис Эйфман, – уникально, уникально для режиссёра, для постановщика, хореографа, и каждая его работа - это действительно открытие.

– У Эйфмана много идей. Его проекты, уже реализованные или те, которые будут реализованы, все это – невероятно. Нужно иметь особый дар, чтобы этим заниматься и, причем, успешно. У него невероятное терпение, видение. Он просто феноменален, и я подобного прецедента не знаю. Борис Эйфман не просто верит в свою мечту. Он ее реализует.

– Можно сказать, что все это очень сложная, но и очень интересная жизнь по либретто Эйфмана.

- Да, ты прав. Знаешь, несколько лет назад была построена и открылась в Петербурге Академия танца Бориса Эйфмана. А два месяца назад открылись огромные художественные мастерские, принадлежащие Театру балета Бориса Эйфмана. Там есть и столярный, и слесарный, и пошивочный, и живописный цеха. Вскоре будет открыт Детский театр при Академии на 500 мест. Рядом с Академией будет открыто здание школы, где студенты, которые занимаются балетом, будут изучать общие предметы. Они будут получать общее образование.

Помимо этого, в Комарово, вблизи Финского залива, будет построен пансионат для студентов и артистов балета. Если они не могут куда-то уехать на каникулы в силу материальных сложностей, они смогут там проводить время, отдыхать. А в 2022 году в Арт-парке в Санкт-Петербурге будет построен Дворец танца Бориса Эйфмана, который, я уверен, должен стать не просто театром балета, a международным центром танцевального искусства. Этот дворец будет с достоинством носить имя Бориса Эйфмана.

- Сергей, когда ты говорил об Академии, школе, я услышал у тебя интонации не продюсера, а преподаватели. Ведь ты же читаешь курс лекций?

- Преподаю я в другой академии. В Академии русского балета имени Вагановой я приглашённый профессор. По приглашению Николая Максимовича Цискаридзе - ректора Вагановскoй академии – преподаю там специально разработанные курс.

- И в заключение нашего интервью – какие ещё балетные постановки ты планируешь привезти в Южную Калифорнию?

- Следующий сезон в Музыкальном центре Лос-Анджелеса мы открываем выступлением Мариинского театра. Будут показаны три работы Баланчина. А закрываем этот сезон - выступлением великолепного балета Театра Ла Скала. И я надеюсь, что эти работы понравятся зрителям в Южной Калифорнии. Мы ждём вас.

Женя, спасибо за интервью и за возможность рассказать вашим многочисленным читателям о Борисе Эйфмане и его балетной труппе.

- Сергей, зная твою загруженность, особенно во время гастрольных поездок, спасибо, что ты нашёл время и встретился со мной.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20585
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июн 08, 2019 1:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053203
Тема| Балет, Государственный академический театр классического балета Наталии Касаткиной и Владимира Василёва, Персоналии, Наталья Огнева
Автор| Беседовала Надежда КУЗЯКОВА
Заголовок| НАТАЛЬЯ ОГНЕВА: «НЕ СТЕСНЯТЬСЯ БЫТЬ СОБОЙ»
Где опубликовано| © газета "Музыкальный Клондайк" №5 (198), стр. 2
Дата публикации| 2019-май (на сайте газеты опубликовано 30.04.2019)
Ссылка| https://www.muzklondike.ru/announc/372
или https://www.muzklondike.ru/u/2019/Du/panu/_int.pdf#page=2
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Автор фото - Ольга Шергина

Наталья Огнева – ведущая солистка Государственного академического театра классического балета Наталии Касаткиной и Владимира Василёва. Балерина настоящей академической школы, она не просто обладает виртуозной техникой танца, но наполняет каждое движение содержанием и смыслом. Диапазон ее артистических возможностей безграничен, и ее имя в афише означает для публики встречу с истинной прима-балериной. Наталья Огнева – гость «Музыкального Клондайка». Она размышляет о выразительных возможностях балета, об искусстве и спорте, о жизни и детях – у Натальи два сына и дочка, редчайший случай для успешно продолжающей карьеру прима-балерины.

- В одном из своих интервью Вы сказали, что балет не должен опускаться до уровня спорта. При всем уважении к спорту, нельзя не отметить, насколько актуальны Ваши слова. Как Вы считаете, в чем причина того, что это стало актуальным?

- К сожалению, сейчас нередко на первый план у артистов балета выходит техника как таковая, она становится не средством для создания образа, а самодостаточной целью. Артисты стремятся прыгать, крутить, поражать технической оснащенностью. Может быть, это связано с широким распространением балетных конкурсов, может быть, - с неверным пониманием зрелищности… Но наше искусство – не спорт и не шоу. Хотя я знаю таких людей, которые ходят на балет и считают, сколько фуэте скрутила балерина…Обычно этим же людям бывает важно, кто с ними рядом сидит на спектакле (улыбается).

- Тем не менее, и зрители, и критики отмечают ваше техническое совершенство. Хотя, конечно, значительно больше говорят о выразительности созданных вами образов, поражаясь тому, насколько вам удается буквально захватывать аудиторию судьбой своей Жизели или Джульетты… Обычно в таких случаях принято говорить банальную фразу, дескать, она не только балерина, но и актриса… Как достигается такая гармония?

- Это достигается чувством. Техника - это служанка, которая обслуживает тот образ, что мне предстоит воплотить. Я люблю такое сравнение – у хорошей служанки ее госпожа всегда выглядит лучше, чем другие, при этом служанки не видно. Техника должна быть незаметной, все, что мы делаем, должно быть легко и непринужденно. И тогда те чувства наших персонажей, которые мы передаем при помощи своей технической оснащенности, будут по-настоящему волновать зрителей. Когда я танцую, я получаю огромное удовольствие - моральное, духовное и физическое, - и делюсь им со всеми, кто выступает со мной в это время на сцене и, конечно, со зрителями.

С каждым выступлением я стараюсь все глубже и тоньше прочувствовать и прожить ту роль, которую в данный момент я исполняю. Но чтобы передать это, тело должно становиться более совершенным и послушным. Огромный труд, но и безграничное счастье и удовольствие. Важно каждый раз быть разной и искренней и не надо стесняться быть самой собой. То, что я делала в этой роли вчера- это было вчера, то что я буду делать в этой роли завтра- это завтра!, но то, что я делаю сегодня, сиюминутно вкладывая в этот образ все свои чувства, эмоции - это должно быть со стопроцентной отдачей и пониманием мною сегодняшнего дня. На репетициях я тоже стараюсь работать с полной отдачей. Чем больше отдаешь, тем больше получаешь.

- Под чьим влиянием формировалось ваше отношение к балету, к работе над партией, постижением роли?

- Несомненно, мне очень повезло на встречи с прекрасными педагогами, балетмейстерами и репетиторами. В Новосибирском хореографическом училище я училась у заслуженного педагога РФ Алисы Васильевны Никифоровой (ученицы А.Я Вагановой). Выпускалась у заслуженной артистки России Татьяны Константиновны Капустиной (воспитанницы Московской школы). Сразу после выпуска меня пригласили в замечательный театр Классического балета под руководством Наталии Дмитриевны Касаткиной и Владимира Юдича Василёва. Здесь и проходило мое творческое становление, и на этом пути мне встречались талантливые, гениальные и просто прекрасные люди. Касаткина и Василёв для нас были словно родители, их счастливый и гармоничный союз был и есть для нас пример и в жизни, и в творчестве. Они создали действительно уникальный театр. Очень много мне дала работа с народным артистом СССР Михаилом Леонидовичем Лавровским, с заслуженными артистками России Верой Тимашовой и Светланой Цой. Затем был ГИТИС, я закончила педагогическое отделение у народной артистки России Нины Семизоровой, сейчас работаю а театре с прекрасной Алевтиной Александровной Лисиной.

- Насколько современные педагоги обращают внимание на эту выразительную сторону танца, насколько именно этому уделяется внимание на репетициях?

- Мне повезло, что у меня есть такие талантливейшие педагоги, и для меня и для них выразительная сторона танца является неотъемлемой частью нашей работы, но, наблюдая за работой других артистов, я понимаю, что так в наше время работают уже единицы. Ведь очень многие слушают, но не слышат, смотрят, но не видят, поэтому важно быть готовым увидеть и услышать и все время расти, потому что предела совершенству нет.


Китри - Н. Огнева, Базиль - Н. Чевычелов

- Вы успешно занимаетесь педагогической деятельностью, как именно вы работаете с учениками?

- Пока я сама не начала заниматься с учениками в школе, я не понимала насколько это сложный и кропотливый процесс. Ведь когда мы учим, мы сами учимся. В первую очередь нужно много терпения, не следует требовать от детей сразу все и много. Главное вначале - правильно выстроить тело, это как хороший фундамент, на котором дом будет стоять долго. Сейчас я работаю в основном с выпускниками, готовлю их на различные конкурсы, это очень полезно и интересно, и уже есть несколько наград, которые мои ученики завоевали на международных конкурсах.

- На вашем жизненном пути было немало испытаний…

- Да, у меня были тяжелые травмы, которые должны были поставить точку в моей профессии балерины… Я дважды перенесла разрыв ахиллового сухожилия. Мне говорили, что большой удачей будет, если я просто смогу нормально ходить. Но Всевышний послал мне встречу с доктором Поповым. В возрасте 28 лет я начала заново понимать свое тело, правильно его выстраивать. Благодаря уникальным методикам доктора Попова я сегодня не имею никаких последствий перенесенных травм, активно танцую, быстро и легко приходила в форму после рождения моих детей.

- Что поддерживало вас в непростых испытаниях?

- Конечно же, моя семья и большая любовь. Я счастлива, что такой человек, как доктор Попов, стал моим супругом и отцом Георгия, Ивана и Маруси.

- Вы уникальный пример для подражания, женщины вашей профессии крайне редко бывают многодетными мамами. Как вообще возможно активно танцующей прима-балерине иметь троих детей?

- Когда мой муж лечил Ольгу Васильевну Лепешинскую, нашу великую балерину, мы много разговаривали с ней не только о балете, но и о жизни. И единственное, о чем жалела эта выдающаяся женщина, так это о том, что у нее не было детей. На тот период у меня их было двое. Я до сих пор помню ее слова: «Наташенька, какая же ты молодец!». Мне повезло, потому что у меня есть свой «личный» гениальный доктор. Но, конечно же, воспитывать детей - это каждодневный тяжелый труд, это во много раз сложнее, чем танцевать, поэтому на работе я отдыхаю (улыбается).

- Чему вы стремитесь научить своих детей?

- Я хочу, чтоб мои дети добились большего и пошли гораздо дальше, чем мы. И я уверена, что у них это получится. У них уже есть различные награды в школьных олимпиадах, победы в конкурсах чтецов, Маруся закончила музыкальную школу, Ваня только поступил и начал заниматься вокалом, танцами, шахматами, имеет спортивные награды - за прыжки в воду. Мы очень любим ходить в горы. Моя задача – развивать детей интеллектуально и физически, потому что в здоровом теле здоровый дух!

- Кем вы хотите их видеть?

- Прежде всего здоровыми, счастливыми и любимыми. Мальчишки будут врачами – и продолжат папин труд, а Марусечка - прима балерина, которая продолжит мамино направление.

Беседовала Надежда КУЗЯКОВА

Фотографии из архива Театра классического балета
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20585
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Июн 09, 2019 8:15 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053204
Тема| Балет, АРБ имени А. Я. Вагановой, Персоналии, Николай Цискаридзе
Автор| Беседовала Евгения ЦВЕТКОВА
Заголовок| «После балета мне всё легко»
Где опубликовано| © Газета «Санкт-Петербургский вестник высшей школы»
Дата публикации| 2019-05-30
Ссылка| https://nstar-spb.ru/higher_school/print/recto_practice/posle-baleta-mne-vsye-legko/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Интервью с народным артистом РФ, ректором Академии Русского балета имени А. Я. Вагановой Николаем Максимовичем Цискаридзе.


Фото: Алексей Костромин (из архива АРБ имени А. Я. Вагановой)

— Уважаемый Николай Максимович, в нашей стране существуют всего два профильных балетных вуза: возглавляемая вами Академия Русского балета имени А. Я. Вагановой и Московская государственная академия хореографии. Остальные учебные заведения, готовящие артистов балета, работают только в системе основного общего и среднего профессионального образования. Достаточно ли для такой огромной страны всего двух балетных вузов?

— Помимо профильных балетных вузов в Москве и Петербурге хореографическому искусству обучают еще в Санкт-Петербургской государственной консерватории имени Н. А. Римского-Корсакова, Санкт-Петербургском государственном институте культуры и Российском государственном педагогическом университете имени А. И. Герцена; в Москве эту специальность можно получить в Российском институте театрального искусства ¬(ГИТИС) и Московском государственном институте культуры, а если говорить в целом о стране — я знаю, что хореографии обучают во многих российских институтах культуры. Насколько качественно и что именно там преподают — мне неизвестно. Когда я был артистом балета и много гастролировал по стране, мне часто доводилось слышать в том или ином городе, что именно здесь сохранили настоящую систему Вагановой, что в Петербурге о ней уже забыли, а Москву в этом контексте ¬вообще никогда не учитывали. Я и подумать не мог, что могу оказаться в столь значимом кресле, но когда это произошло, мне с первого дня стали рассказывать о каком-то уникальном петербургском стиле, который здесь всеми силами стараются сохранить. В то же время в Москве я постоянно слышал разговоры о том, что в Петербурге давно уже отошли от системы Вагановой. Что это за стиль и о чем все эти рассуждения — я так и не понял. Я абсолютно уверен только в одном — балет может быть или хорошим, или плохим. И утверждаю это и как не самый последний артист в мире, и как педагог с огромным стажем работы в театре, и как ректор. Все мои педагоги вышли из этих стен. Мой педагог в Московской академии хореографии Пётр Антонович Пестов окончил Пермское хореографическое училище, которое в тот момент было филиалом Ленинградского хореографического училища, мой педагог-репетитор в Большом театре Марина Тимофеевна Семёнова — ученица А. Я. Вагановой. Она начала преподавать методику на педагогических курсах при -Ленинградском хореографическом училище через два года после его окончания, то есть в совсем юном возрасте, и продолжала это делать всю свою жизнь и позже, уже в Москве. Если люди преподают, они обязаны знать методику. Я когда-то этого не понимал, всячески брыкался и не хотел учиться методике. И бесконечно благодарен Марине Тимофеевне, которая буквально заставила меня всё вызубрить. Когда я только вступил в должность, многие отнеслись к моему назначению весьма скептически и критиковали едва ли не каждое мое распоряжение. Но когда они поняли, что я досконально знаю методику, нападки прекратились. И конечно, на моей стороне были все старейшины, которые быстро поняли, что к ним пришел профессионал. Сейчас я постоянно говорю моим подчиненным, что когда в академии случаются ЧП по хозяйственной части — это проблема местного масштаба, но когда наши дети выходят на сцену и не могут выполнить элементарные вещи, то это уже проблема всей профессии, проблема той подготовки, которую мы им даем. Я много раз говорил, что всё то, что происходит с подготовкой кадров по стране в нашей профессии, — это катастрофа. Образование очень сильно просело тогда, когда появились постоянные мониторинги, необходимость писать бесконечные отчеты, когда рейтинг педагога стал зависеть не от знаний его студента, а от количества красных дипломов и высших баллов, которые он ставит студентам. Я считаю, что ничего не изменится в лучшую сторону до тех пор, пока снова не будут цениться в первую очередь знания, а не корочка.

— Вы неоднократно заявляли в своих интервью о том, что балетному образованию в нашей стране нужны единые стандарты — сейчас это не так?

— Я говорю о том, что стандарты должны быть едиными только для балета. Стандарты не могут быть общими для балета, музыки и, например, инженера. Да и в той же консерватории есть разные факультеты и кафедры — фортепиано, скрипка, медные духовые инструменты, деревянные духовые инструменты и так далее, и все они преподаются по-разному, не может быть общего стандарта. И те люди, которые пишут стандарты, должны быть очень хорошо образованы каждый в своей сфере. Приведу очень трагичный для балетного образования пример. Много лет в стенах академии значимую должность занимал человек, который участвовал в разработке и подписал большое количество стандартов, нанесших огромный урон профессии и повлиявших на судьбы многих и многих людей в стране. В течение вот уже шести лет я вынужден разбираться с этим тяжелым наследием, которое подавалось под маркой Академии Русского балета. Есть такие особенности профессии, которые необходимо защитить. И когда вуз проходил аккредитацию, я постарался объяснить это представителям Рособрнадзора: есть много несоответствий реалий профессии и того, что от нас требует эта организация. У меня два высших образования — педагогическое и юридическое, и я отдаю себе отчет в том, что есть норма, которую мы обязаны выполнить по стандартам, но нам ее надо как-то пристроить к профессии. Я вообще считаю, что к управлению учебными заведениями в сфере культуры должны допускаться прежде всего профессионалы в той или иной сфере культуры с обязательным наличием второго высшего юридического или серьезного управленческого образования — иначе нельзя. Другие люди не могут допускаться к руководящим должностям в таких вузах, потому что они непременно их погубят.

— На сайте академии указано, что ее развитие осуществляется на базе концепции нетипового элитного образовательного учреждения — что в этом контексте означают слова «нетиповое» и «элитное»?

— Элитное — потому что это старейшее учебное заведение данного профиля в стране и мире. Методику, по которой все мы учимся, разработали именно здесь. Что касается нетипового — оно действительно не похоже ни на одно другое учебное заведение, но оно и не может быть типовым. Да, можно сказать, что мы работаем по каким-то стандартам, но ведь мы занимаемся творчеством, а как его можно загнать в какие-то рамки? Ведь формулы для вдохновения не существует.

— Еще несколько лет назад, когда должность ректора занимала ваша предшественница, на сайте академии одной из ее задач значилась «гуманизация балетного образования». Сейчас эта строка исчезла. Как вы считаете, нуждается ли в принципе балетное образование в гуманизации?

— К сожалению, я не могу сказать ничего положительного о своей предшественнице, несмотря на то что это женщина, и, будучи воспитанным человеком, я должен относиться к ней с уважением. Возвращаясь к тому, о чем мы с вами говорили, — предыдущий ректор не имела никакого отношения к балету. А вот Леонид Николаевич Надиров, ее предшественник на этом посту, для меня пример человека, который, не имея отношения к искусству, возглавив училище, сумел титаническими усилиями, используя все свои связи, превратить училище в высшее учебное заведение, создать охранную грамоту для этого учебного заведения, отстоять в сложные 90-е гг. здание, где оно располагалось, и вернуть ему здания, стоявшие вокруг. Он был переведен в Москву, не успев расселить последние пять квартир, всё остальное доделывал уже я. Когда я был артистом и слышал о том, что происходит в стенах академии, а также будучи постоянным читателем «Вестника Академии Русского балета имени А. Я. Вагановой», я бесконечно удивлялся тому, с какой красивой ноты всё началось и что имеет место быть в настоящее время. Вот вы упомянули формулировку о «гуманизации балетного образования», а я честно не понимаю, о чем идет речь. Я могу показать вам книги, которые здесь издавались до 2013 года, диссертации, которые защищались, — вы будете очень удивлены и спросите меня, какое отношение они имели к профессии. Знаете ли вы, что в академии была закрыта кафедра балетоведения? Я вернул ее в первую же неделю моей работы в этих стенах. Мы сразу стали издавать книги о балете, а не о духовном развитии, гуманизации и прочем. Константин Михайлович Сергеев, художественный руководитель и позже президент нашей академии, скончался в 1992 году. Ни разу с этого момента не было ни одного методического совещания ни по классическому, ни по характерному танцу — ни одного! Это в ведущем-то учебном заведении страны данного профиля! На момент моего прихода до аттестации оставалось два с половиной года, и я честно могу сказать, что была проделана огромная работа, для того чтобы я ее не прошел, то, что было сделано, — настоящее вредительство.

Но мы прошли аккредитацию, и более того — в Петербурге на тот момент мы были единственным вузом в области культуры, который прошел ее с первого раза, потому что я готовился к аттестации с первого дня работы. Я не могу вам сказать, что сегодня в академии всё идеально, есть рабочие моменты, хочется что-то улучшить, что-то, наоборот, сохранить и не трогать. Об этом я тоже сказал представителям Рособрнадзора — есть профессии, такие как музыкант, певец, артист балета, которым, что бы мы ни писали вам на бумаге о какой-то модернизации, продолжают учить по старинке, как это делали 300 лет назад. И никак иначе, потому что иначе просто не бывает, это не подлежит модернизации, потому что человеческий организм нельзя изменить.
Мышца созревает определенное количество времени, голос прорезается в определенном возрасте и у каждого человека по-своему в зависимости от генетических особенностей, результаты по этой причине тоже начинаются в разном возрасте, потому что мышца должна научиться извлекать этот звук, делать это движение и так далее.

— Сейчас много говорят о смене парадигмы восприятия информации молодым поколением, о клиповом мышлении. И вы, выступая в начале года в Совете Федерации, тоже затронули эту тему. Тем не менее вы не оставляете попыток образовывать своих учеников, организовывая им, к примеру, экскурсии в музеи. Это приносит какие-то результаты?

— В отношении многих из них — да. У нас все классы ходят в музеи. Свои классы я вожу сам, сам беседую с учениками, пытаюсь какими-то примерами, иногда шутками, иногда сарказмом, подтруниванием изменить что-то, но это очень сложно. Они читают литературу, но не усваивают ее. У них какой-то другой чип в голове, ничего не сделаешь с этим. Читают, но воспринимают по-другому, иначе, чем мы.

— Вы однажды сказали, что иногда балетные танцовщики не интересуются содержанием сказок, литературных произведений, которые лежат в основе балетов. Это действительно так?

— Это действительно так в 98 процентах случаев. Им неинтересно. Мало того, многие из тех, кто работает в театрах, вдруг видят, как мои ученики сидят и читают, говорят им — что вы его слушаете, зачем вы это делаете? Какой глупостью вы занимаетесь! Это балет, это другое, здесь прыгать надо. А то, что в прыжке заложена мысль, что прыжок — это средство выражения эмоций, подобным «специалистам» и в голову не приходит. А как это объяснить? В Советском Союзе во главе учреждений культуры всегда стоял художник очень большого калибра, который мог многим не нравиться, но который имел вес и имя. Когда в Советском Союзе упоминалось Вагановское училище, практически каждый человек мог как минимум назвать имена Константина Михайловича Сергеева и Наталии Михайловны Дудинской. А вот кого вы, например, помните из Московской государственной академии хореографии?

— Софью Николаевну Головкину…

— Как ни грустно, но, пожалуй, на ней всё и закончилось. К сожалению, Софья Николаевна с 2001 года уже не была ректором, а скончалась она в 2004 году. И вы потому и вспомнили ее, что она была ас. Софья Николаевна не была моим педагогом, но я ее настолько люблю и уважаю как директора, что когда я возглавил Академию Русского балета имени А. Я. Вагановой, я в полной мере оценил всё, что она делала, и понял, каким великим руководителем и великим педагогом она была. Воистину государственного мышления человек! К сожалению, в нынешнем мире руководителей такого уровня нет.

— Вы стали инициатором проведения конкурса балетных педагогов. Это довольно необычно, ведь мы привыкли к состязаниям и награждениям исполнителей. А как соревнуются педагоги?

— Получилось так, что у нас был юбилей одного из педагогов младших классов, я зашел в класс поздравить ее и подарить цветы. Она была так растрогана, что расплакалась. И выходя из класса, я подумал: как же это несправедливо, ведь у меня такое количество наград, но когда говорят обо мне, то всегда вспоминают только Петра Антоновича Пестова, которого я очень люблю, но ведь меня учили и другие люди. А вот о них мало кто знает и помнит, хотя я и рассказываю о них в интервью. Очень часто, когда награждают победивших в конкурсах учеников, упоминают только педагогов, обучавших их в старших классах. И я придумал конкурс для педагогов младших и средних классов, чьи ученики добились выдающихся результатов в учебном заведении, чтобы государство могло как-то отметить и их заслуги. Моя идея очень понравилась министру культуры РФ Владимиру Ростиславовичу Мединскому. Мы тут же организовали конкурс и провели его на Санкт-Петербургском международном культурном форуме. Чествование педагогов проходит в Эрмитажном театре всегда в очень торжественной атмосфере. Я считаю это очень важным. Дай Бог, чтобы этот конкурс стал всероссийским, чтобы подключались другие вузы разного профиля. Человек должен получать благодарность за то, что он сделал. Понимаете, я вырос в учительской, я сын педагога. Мне нужды людей этой профессии очень понятны. Теперь, когда я стал руководителем, я могу что-то исправить, поскольку у меня есть, пусть и небольшой, но рычажок власти. И я стараюсь использовать его для осуществления всего, что, с моей точки зрения, правильно и необходимо.

— В академии существует психолого-реабилитационная служба. Для чего и для кого она создана и насколько востребована?

— Сейчас такое удивительное время, когда психологи обязаны быть в каждом учебном заведении. Я не припомню, чтобы подобное имело место во время моей учебы в школе. Когда я лежал в реабилитационном центре по восстановлению коленного сустава, а было это во Франции, в г. Биарриц, то все психологи были поражены тем, что у меня нет депрессии. Я был такой счастливый, у меня появилось время гулять, читать, ходить по музеям, пусть даже и на костылях. Я приехал в центр с огромным количеством книг и дисков и за год, проведенный там, узнал столько нового! На Западе с детства приучают к тому, что необходимо поговорить и обсудить проблему с психологом. В России в качестве психолога традиционно выступали кухня, подруга, мама, тетя и так далее. Не надо забывать, что мы ратифицировали Болонскую систему, а в ее стандарте прописано обязательное наличие психолога в учебном заведении. Когда я был ребенком, высочайшим авторитетом для меня был мой педагог по классическому танцу. Специфика подобных учебных заведений еще и в том, что именно он для учеников самый важный, гораздо важнее, чем классный руководитель или любой другой учитель. Я часто говорю моим коллегам, которые ведут классический танец: вы формируете жизнь своих учеников навсегда, а потому вы и есть для них главные психологи.

— Однако на Западе с вами бы не согласились…

— Возможно, но у них нет классического балета. И не может быть, потому что балет — это дисциплина, строжайшая иерархия, муштра. Здесь не может быть сюсюканий. Представьте себе — чуть старше нас по году основания Парижская школа, которая неоднократно закрывалась, и потому всё же не имеет такого количества лет, как мы. Мы главнее, важнее и авторитетнее. Там по стандарту два дня выходных — суббота и воскресенье. А у нас один — воскресенье, и то это много. По большому счету для профессии это много. А во Франции при полном понимании нужд профессии они обязаны исполнять европейские законы и предоставлять два выходных дня — какое балетное образование там может быть? Если у нас обучение длится восемь лет, и так и должно быть, то там — всего пять. И я могу очень долго перечислять, какие предметы, нужные для профессии, там не изучаются вовсе. Они не понимают их важности. У них нет вузов, готовящих педагогов в нашей области, и их педагоги не знают методики, а потому не могут ее преподавать. И это, можно сказать, общемировая проблема — отсутствие понятия методики.

— Мы говорим о балетном образовании, чаще всего имея в виду обучение исполнительскому мастерству, балетной педагогике и т. д. А как в академии развивается наука?

— Например, мы изучаем методику наших предшественников. В последние годы мы изучали уроки Н. И. Тарасова, А. А. Писарева, А. М. Мессерера. Дело в том, что многое не было записано. Мы изучали их по записям моего педагога П. А. Пестова, сделанным им во время обучения. И уже позже он всю жизнь совершенствовался в профессии, ездил к кому-то на классы. Был очень дружен со своим учителем — выдающимся педагогом Ленинградского хореографического училища Александром Ивановичем Пушкиным, учениками которого были также Рудольф Нуреев и Михаил Барышников. П. А. Пестов часто приезжал к А. И. Пушкину в Ленинград, посещал классы и делал записи. Так получилось, что эти записи достались мне и моему однокласснику Илье Кузнецову. Мы их расшифровываем и публикуем, чтобы они стали достоянием общественности, чтобы коллеги могли пользоваться этим наследием. С этой же целью мы выпустили учебное пособие «Пять экзаменационных уроков классического танца П. А. Пестова». В академии ведутся и балетоведческие изыскания, у нас есть и концертмейстерская кафедра — а это совершенно другая профессия со своими правилами, на сегодняшний день очень востребованная.

— Был провал, когда концертмейстеры исчезли…

— Да, потому что старое поколение стало уходить и преподавать стало некому…

— Остаются ли у вас время и силы на педагогическую деятельность? И есть ли у вас сейчас желание этой деятельностью заниматься?

— Я очень много раз говорил, что если бы мне не делали столько гадостей внутри театра, когда я танцевал и когда стал там же преподавать, и если бы мне позволили работать спокойно, давали бы мне и моим ученикам спектакли, то я бы никогда из репетиционного зала не вышел. Мне вообще, кроме балета, ничего и никогда не было интересно. Я еще раз скажу, что совершенно не предполагал оказаться на этом посту. Должность ректора подразумевает большое количество управленческой работы, но поверьте мне — эта часть моей работы едва ли не самая легкая. Я преподаю все время без остановки с того самого дня, как я переступил порог академии. В течение трех лет я не брал классы, занимался только хозяйством. Посмотрите, в каком состоянии школа, и вы поймете, что редкий вуз может похвастаться подобным. А вот репетировал с учениками я постоянно, я не мог и не могу этого не делать, иначе я не поднял бы уровень образования, а образование — это самое главное в вузе. Три года назад получилось так, что одному педагогу нужно было по семейным обстоятельствам на год взять отпуск, а у меня был приказ не увеличивать штат. И мне пришлось написать в Министерство культуры РФ письмо с просьбой позволить мне работать в том числе и педагогом. Я взял класс, и только в конце прошлого года мне разрешили выписать себе премию за педагогическую работу. Если вы посмотрите документы, то увидите, что каждый месяц у меня репетиторской работы в четыре раза больше, чем у любого даже самого занятого педагога, но мне за это не платят ни копейки. К тому же у меня очень много общественной работы, приходится часто ездить в Москву и регионы, потому что я обязан это делать. Скажу честно — после балета мне всё легко. Только бы танцевать не заставили (смеется). Всё остальное для меня — очень-очень легко. Вот танцевать сложно, а танцевать на таком уровне, как Майя Плисецкая, Светлана Захарова… и я — невероятно сложно. Вот это каторга! А уж со всем остальным после этого я справлюсь — поверьте мне.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20585
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июн 20, 2019 9:44 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053205
Тема| Балет, Фестиваль DANCE OPEN (СПб), Персоналии,
Автор| Анна Гордеева
Заголовок| DANCE OPEN: ПУТЬ ОТКРЫТ
В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ В ВОСЕМНАДЦАТЫЙ РАЗ ПРОШЕЛ МЕЖДУНАРОДНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ БАЛЕТА

Где опубликовано| © журнал "МУЗЫКАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ" №5
Дата публикации| 2019 май (на сайте журнала опубликовано 20.06.2019)
Ссылка| http://muzlifemagazine.ru/dance-open-put-otkryt/
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

Две недели танцев на сцене гостеприимного Александринского театра, билеты, распроданные за полгода до события, таксисты, рассуждающие о достоинствах и недостатках приезжающих европейских трупп, – ​Dance Open стал главным событием в апрельском Петербурге.

Уже в восемнадцатый раз фестиваль, что с каждым годом расширяет свою программу, привозит в город самые яркие европейские спектакли, добавляет к ним тщательно отобранный спектакль российский – и зовет на берега Невы подростков, занимающихся классическим танцем. Собственно, с мастер-классов, которые дают петербургские звезды юнцам со всего мира, фестиваль и начинался – и сейчас учебная программа никуда не делась, просто заслонена от взгляда обычных зрителей программой театральной. Эта театральная программа в нынешнем году была особенно богата.

Открывался Dance Open гастролью Цюрихского балета. «Зимний путь», поставленный худруком компании Кристианом Шпуком на музыку Франца Шуберта (в варианте Ханса Цендера), сначала казался рискованным выбором именно для открытия. Начало феста, торжественная публика и городское начальство, все ждут обязательного праздника, а на сцене – холод, одиночество и путешествие к смерти. Но Кристиан Шпук, известный в Москве лишь не самой яркой «Анной Карениной», поставленной в Музыкальном театре имени К. С. Стани­славского и Вл. И. Немировича-Данченко, а в Петербурге – и вовсе лишь комическим па-де-де, в котором балерина танцует с дамской сумочкой в зубах (в свое время оно полюбилось Ульяне Лопаткиной), в этом апреле взял российскую публику штурмом. Захватил мгновенно, с открытия занавеса (хотя, казалось бы, – всего лишь серый павильон) и не отпускал до финала. Балетмейстер, работающий в традиционной неоклассической графике, не стал пересказывать сюжеты шубертовских песен (хотя над сценой были исправно пущены титры, и любой желающий мог понять, о чем в данный конкретный момент плачет в фонограмме тенор Кристоф Прегардьен) – он создал хореографические картины, перекликающиеся с настроением, но не с событиями песен.


«Коппелия» Пьера Лакотта

Одиночество? – Большой ансамбль, вот только это не люди на сцене. Балетные артисты превращаются в деревья и ветра, в призраков, в тени, в выцветшие уже воспоминания. Главный цвет спектакля, в котором за декорации/костюмы/свет отвечали Руфус Дидвисцус, Эмма Райотт и Мартин Гэбхардт, – серый. Множество его оттенков – как будто разные фрагменты фотографии выцветали с разной скоростью. Вот люди еще видны – а пейзаж уже растворился в вечности. Или наоборот – какие-то ветви еще качаются, а люди уже пропали. На секунду вспыхивающая в музыке надежда заретуширована: нет-нет, надеяться не на что, но и рыдать не стоит. Это не-бытие так величественно и так красиво, что зачем вспоминать жизнь? Подчиненные сложной геометрии перестроения теней – прекрасны. Можно ли назвать этот «Зимний путь» декадентским сочинением? Пожалуй. Но в Петербурге, знавшем великих декадентов, он получил свою овацию – и она была совершенно заслуженной. Тем более что эти «песни смерти» исполняла одна из лучших трупп в мире: весьма обеспеченный Цюрихский балет имеет возможность приглашать к себе лучших артистов, и его труппа давно стала коллекцией практически безупречной. (Наши школы в ней представляют окончившая Академию русского балета Елена Востротина и бывшая пермская прима Инна Билаш.) Так «рискованное» открытие фестиваля стало его первым триумфом.

Еще одним триумфом стал «Щелкунчик», поставленный Алексеем Мирошниченко в Пермском балете (об этом спектакле, «реальная» часть событий которого перенесена в Санкт-Петербург, «Музыкальная жизнь» писала в прошлом году). Затем последовала гастроль Балета Дортмунда – эта труппа привезла «Алису» в постановке Мауро Бигонцетти, и она тоже была принята с восторгом.

«Алиса» – пример того, как балет решительно входит в XXI век, осваивая его технологии, но при этом не отказываясь от своей танцевальной сути. В этом спектакле – эффектные видеодекорации, сделанные с голливудским качеством (так, что, когда они меняются, кажется, что ты падаешь в этот волшебный мир – что очень к месту в спектакле, поставленном «по мотивам» «Алисы в Стране Чудес»). Мауро Бигонцетти, чья труппа Aterballetto не раз гастролировала в Москве, и чей спектакль «Cinque», сделанный в Большом театре, был удостоен «Золотой Маски» за лучшую работу хореографа, сотворил балет-фантазию, в котором исчезли многие герои Кэрролла, а некоторые некэрролловские персонажи появились. Не линейное путешествие, а прыжки с одного аттракциона на другой – таков весь балет. Бигонцетти не ограничивает себя балетной лексикой и не настаивает на строгой вертикали корпуса – тела артистов струятся и свиваются, но снова и снова возвращаются к почти что старинной манере «разговора». Так писал Кэрролл – добавляя собственные изобретения, но чрезвычайно почитая правила классического английского языка; так Бигонцетти шлет тайные приветы Кеннету Макмиллану и даже Фредерику Аштону. Особенным подарком спектакля стало участие в нем южноитальянской группы Assurd – ее участники сотворили музыку к балету и сами же ее «живьем» на сцене исполняют, что придает путешествию Алисы (вернее, двух Алис – у Бигонцетти на сцене взрослая и маленькая Алиса одновременно) отчетливую краску «здесь и сейчас», «все может измениться в следующую же секунду».


«Алиса» Мауро Бигонцетти

Венский государственный балет привез свеженькую премьеру – «Коппелия» в постановке Пьера Лакотта появилась в австрийской столице только в этом январе. Французский мэтр, которому сейчас 87, впервые сделал «Коппелию» почти полвека назад для Парижской оперы. Это был один из первых его «проектов из прошлого» – спектаклей-фантазий по мотивам утраченных легендарных балетов. Артур Сен-Леон поставил «Коппелию» в 1870 году в Париже – но спектакль пропал после восемнадцати представлений, поскольку случилась война, немцы осадили Париж, театр закрылся, и умерла юная исполнительница главной роли. Документально зафиксированного текста не осталось – хотя в следующее столетие многие хореографы выпускали спектакли «по Сен-Леону», за точность их ручаться не может никто. Ну вот Лакотт и сделал как бы сен-леоновский спектакль – «как бы», потому что невооруженным глазом видны элементы балетной техники, возникшие уже в ХХ веке. Но эти «исторические неточности» ничуть не ухудшают спектакль – он остается гимном классическому балету. Французскому балету, уточним – потому что эта «Коппелия» насыщена французской мелкой техникой. А венская труппа, ныне работающая под руководством легендарной звезды Парижской оперы Мануэля Легри, с удовольствием продемонстрировала в Петербурге, как легко она справляется с этими французскими штучками. (В роли Сванильды можно было увидеть вагановскую выпускницу Марию Яковлеву, через год после школы оставившую мариинский кордебалет ради балеринской участи в Вене, а в роли Франца – венца Якоба Фейферлика, лишь шесть лет назад окончившего школу в родном городе и только что возведенного в ранг первого солиста.)

Последними (last, but not least) гастролерами фестиваля стали голландцы – базирующаяся в Арнеме труппа Introdans с более чем полувековой историей, насыщенной поисками в неоклассике, привезла три одноактных балета разных авторов. Нильс Кристи представил «Cantus» на музыку Арво Пярта – строгий и впечатляющий реквием всем юным солдатам, погибающим в разных войнах на нашей планете (алый закат, девушки-ангелы на полчаса воскрешают парней, чтобы те успели в первый и последний раз обнять женщину, соединиться с ней в любви, успеть даже поссориться и расстаться, и снова встретиться – вся жизнь за полчаса, жизнь, которой не было; и никакой выспренности, ангелы вполне обходятся без видимых крыльев). Ханс ван Манен вручил петербургской публике «Польские пьесы» на музыку Хенрика Гурецкого – мгновенно узнаваемое сочетание голландского мэтра, где из очень сдержанного ансамблевого рисунка вдруг проявляется отчаянный конфликт мужчины и женщины, бескомпромиссная борьба за власть. А в финале вечера народ повеселил Каэтано Сото с его «Conrazoncorazon» («разумичувство», примерно так, в одно слово), где бодрый разнополый кордебалет стремился сохранять «покер фейс», танцуя под удалую музыку Шарля Трене в строгих рубашках, кокетливых шляпах и бескомпромиссно маленьких штанах.

«Хрустальные ноги» (приз Dance Open) в этом году не вручали: церемония происходит раз в два года. Но финальный гала (на котором обычно выступают кандидаты на приз) все равно поразил богатством имен и стилей – в течение трех часов на сцене Александринки можно было увидеть и фантастически виртуозного солиста American Ballet Theatre Даниила Симкина и фламенко-компанию Фернандо Ромеро, выдавшую такой драйв, что партер отчетливо захотел встать и присоединиться к танцам, и блистательную пятерку из Польского национального балета, безупречно станцевавшую отчетливо пост-форсайтовский опус Кшиштофа Пастора (хореограф поставил «Токкату» на музыку Войцеха Киляра специально для Dance Open и использовал пластические открытия Форсайта, но совершенно осознанно «гуманизировал» его – радикальные шпагаты перестали быть символом насилия над человеком и стали символом удовольствия, которое получают артисты, демонстрируя свои выдающиеся возможности). Танцовщик из Датского королевского балета Гильерме де Менезес (бразилей, учившийся в Лондоне) блистал в крохотном номере Себастьяна Клоборга «Flight mode», где под звучащие в фонограмме стандартные самолетные объявления (те, что зачитывают при подготовке к взлету) весело и быстро сходил с ума заполошный стюард, а мариинская солистка Елена Евсеева и солист Большого Игорь Цвирко объединились, чтобы стать решительными французскими революционерами в па-де-де из «Пламени Парижа». Так закончился восемнадцатый Dance Open – и немедленно началась подготовка к Dance Open будущего года. Хотелось бы, чтобы развивающийся фест подумал о привозе своих гастролеров и в Москву – в столице отчетливо не хватает именно балетного фестиваля. А потом можно подумать и о других российских городах.

ФОТО: СТАС ЛЕВШИН И ANNE-SYLVIE BONNET
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20585
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 21, 2019 6:36 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053206
Тема| Балет, , Персоналии, Сергей Полунин
Автор| Елена Смородинова
Заголовок| Сергей Полунин: «Мне нужен адреналин, чтобы сконцентрироваться»
Где опубликовано| © журнал «Русский репортер» №9 (474)
Дата публикации| 2019-05-20
Ссылка| https://expert.ru/russian_reporter/2019/09/sergej-polunin-mne-nuzhen-adrenalin-chtobyi-skontsentrirovatsya/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Сергей Полунин — суперзвезда современного балета и самая противоречивая его фигура. Татуировка с Путиным, план стать художественным руководителем нового балетного училища, которое построят в Севастополе, дерзость и невероятные способности на сцене, из-за которых строптивого Полунина «терпят» в лучших театрах мира, а еще — нежность к родителям и благодарность первым учителям. Корреспондент «РР» побывала на мастер-классе Полунина в Тобольске, а после поговорила с самим Сергеем — и тоже не смогла устоять перед его магией



«Адажио… Я сам его не очень люблю, оно тяжелое, давайте вместе?»

«Здесь я хочу, чтобы вы представили, что вы танцуете на сцене. Здесь большая подача энергии, ну, давайте, гран-батман!»

«Давайте шене! Или вы еще не учили его?»

В зале Тобольского ДК «Синтез» — несколько линий девочек, один мальчик, педагог, сидящая в зале, фотограф, журналисты с айфонами и он, фамилия которого за последние годы стала синонимом слова «танцор» — а все из-за фильма Стивена Контора с клипом на песню ирландца Хозьера Take me to church. Клип пару лет назад стал вирусным и смог открыть балет для тех, кто думал, что это скучно и неэротично. Правда, герой фильма, Сергей Полунин, уже давно не главный плохиш и «анфан террибль» современного балета… но это как посмотреть. Не так давно перестали обсуждать, как Парижская опера отозвала приглашение Полунину станцевать в «Лебедином озере». Говорили, что отзыв связан с высказываниями Полунина в Инстаграме, хотя официально руководство театра приняло это решение, несмотря на «бесспорно гомофобные, трансфобные, мизогинные и жестокие» высказывания Полунина. Писал Полунин и правда много — и про Трампа и Путина, и про мужчин, которые «не трахают» женщин, и про людей с лишним весом. Но Полунин слишком неординарен и слишком одарен, чтобы вписываться в какие бы то ни было определения. Вряд ли приглашение компании «Сибур» приехать в Тобольск и Тюмень с концертами и мастер-классами Полунин, самый знаменитый на сегодня артист балета, принял из-за денег. Но наверняка — в том числе из-за возможности дать мастер-класс: Полунин не скрывает, что для него это очень важно, он помнит всех, у кого учился ребенком.

«Не боимся! Если мы думаем, что нам будет тяжело, нам и будет тяжело».

«Прыгайте, сражайтесь с собой, и тогда каждый день вы будете лучше».

«Надо начать крутиться, расслабить шею и улыбаться! И ни в коем случае не думать, что это тяжело!»

Полунин, без всякого официоза начавший занятие с представления: «Привет, я Сережа», — за этот час влюбил в себя чуть ли не больше, чем пока умирал и возрождался в Sacre — балете, поставленном для Полунина японкой Юко Оиши. Создатели говорят, что в основе этого балета идея о том, что стремление жить чувствами — не безумие, а человечность. Неудивительно, что танцует это именно Полунин.

После мастер-класса он раздает автографы ждущим у служебного входа и распахивает передо мной дверь машины. Я все еще надеюсь увидеть «плохого парня», но передо мной молодой мужчина с хорошими манерами и воспитанием, который выглядит ожившей статуей из коллекций Эрмитажа.


— Я под большим впечатлением от вашего занятия с детьми.

— Спасибо, — совсем не формально отвечает Полунин.

— Меня удивило, когда вы говорили: «Представляйте, что вы на сцене и стремитесь все время вверх». А вы помните, что говорили вам ваши педагоги?

— В училище такого не было. И я даже не знал, зачем мы занимаемся. Была правильная выучка — это плюс. Но моей маме пришлось находить учителей для дополнительных уроков. Я много с кем занимался, от всех брал. Один из педагогов говорил целыми картинами, рисовал словами: «Представь, что через форточку влетает воздух, и ты делаешь пируэт»… Мой лучший пируэт случился, когда он это мне объяснил. К сожалению, я немного работал с ним. В Англии меня вообще не заставляли — там не заставляют никого. Там ты сам должен все осознать и захотеть. И я понял, что это важный момент: в России заставляют детей заниматься, у нас такая напористая система, и человеку становится необходима сильная рука по жизни. Когда ее нет, человек теряется и сам не пытается что-то делать. А ведь в театре нет этой руки в принципе.

— В российском или за рубежом? В российском, мне кажется, такая сильная рука — очень часто норма.

— Ну в России такое может быть, да… Например, если тебя педагог возьмет. Но это, возможно, не во всех театрах. А я как-то сам научился работать — и всегда без педагогов. Таким образом, ты ни на кого не рассчитываешь и не тратишь драгоценного времени. Нет студии — прорепетировал там или здесь, нет педагога — позанимался сам. Ты сам должен придумать, как себя заставить! Почему тебе кто-то должен? Задача педагогов — научить тебя в конкретный момент, но у нас, к сожалению, не учат детей саморазвиваться, чего-то хотеть самостоятельно. Мне кажется, вообще можно поменять систему так, чтобы она стала основана на добре, на том, чтобы увлечь человека. Сделать так, чтобы ребенку было интересно, чтобы он понимал, зачем он что-то делает. Я лучше учился, когда меня хвалили.

— Да, дети шептались: «Он такой классный, он нас хвалил!»

— Они от этого становятся лучше! Похвалил человека — он старается. Поругал — ему неинтересно стало. Это же психология маленьких детей: они обожают, когда их хвалят. Когда я учился, мне было важно знать, что педагог меня любит и хвалит. Вот и все, что мне нужно было в школе.

— У нас с вами всего год разницы, но я отлично помню, как наша педагог могла подойти, потянуть твою ногу в гран-батмане, а у тебя — слезы.

— У меня такое было (смеется). Но на гимнастике — я же из спортивной гимнастики пришел в балет, нас тоже так растягивали. А когда я стал заниматься балетом, педагог нас очень любил. Я помню все растяжки, но в школе уже сам сидел на шпагатах, сам себя заставлял.

— Когда вы уехали работать за границу, про вас писали, что Полунин нарушает регламент театров, приходит прямо перед спектаклем…

— У меня просто так устроен мозг, что мне нужен адреналин, чтобы сконцентрироваться. Я недавно про это узнал. Это не то чтобы болезнь, я забыл, как называется эта особенность… И я вспомнил, как не мог сконцентрироваться в школе. Мне важна стрессовая ситуация, чтобы появилась концентрация. Тогда мне все по плечу. Если мне неинтересно, концентрации нет. Должна быть какая-то опасная ситуация — или опоздания, или хаос, или ты что-то за кого-то делаешь. Когда есть стресс, я себя собираю, ощущаю себя в своей тарелке. Если бы я узнал это про себя раньше… А тогда я просто интуитивно действовал, делал так, чтобы мой мозг работал.

— А в кино вам нужен адреналин?

— Да, и в кино. Была пара моментов, когда я должен был выучить свои реплики, и я до последнего их не учил. Всегда держал с собой текст — и не учил. Однажды пошел на съемочный день, не зная текста.

— Чтобы выкрутиться?

— Чтобы у меня появилась эта концентрация! Я раньше думал: «Ну зачем я такое творю?!» А теперь, зная, что за мной такое водится, я понимаю какие-то вещи. Но когда я сконцентрирован, могу за раз все сделать — мне не нужны месяцы на что-то.

— Вы работали с европейскими, с российскими хореографами, Юко Оиши — японка. Ментально вам кто ближе?

— Не знаю. На самом деле Юко — очень широкий человек. Я бы не сказал, что она по-японски как-то мыслит. Для меня она артист. Да, она добавляет какие-то свои, японские оттенки, но я не ощущаю, что она из Японии или с какой-то другой планеты. Для меня главное — глубина, это то, что я ищу. У русских глубина от природы. Есть очень глубокие европейцы. Есть Йохан Кобборг (датчанин, будет вместе с Полуниным работать в балете «Распутин». — «РР») — мне кажется, за ним будущее, я хочу делать с ним новые балетные спектакли. Есть американец Давид Ля Шапель (он снял клип Take me to church с Полуниным. — «РР»). Конечно, у всех есть свои оттенки и вкусы, но талант, мне кажется, вне всего.

— Одна из ваших бывших партнерш, Наталья Осипова, которая так же, как и вы, сейчас танцует не только балет, но и контемпорари, в одном из интервью сказала: «Когда ты танцуешь классику, ты танцуешь вверх, а контемпорари — вниз, к земле». Когда я смотрю на вас, мне кажется, что вы танцуете все время вверх.

— Я люблю вверх, не люблю внизу танцевать — всегда устаю. Если по-простому объяснять, то да, модерн — он больше внизу, а балет — всегда вверх. Но я и модерн танцую вверх, мне нравится. Моя сила вверху, когда я внизу — это не мое.

— Ваш однофамилец Вячеслав Полунин никогда не отвечает на вопросы о политике. Он считает, что клоуны вне политики, они должны устанавливать мир. Исторически балет в нашей стране — всегда история фасадная, часто деятели балета — некие представители нашей страны.

— Вообще искусство — это просветление, ворота просветления для людей. Кстати, я думаю, что скоро смогу познакомиться со Славой Полуниным: мой дедушка всегда говорил, что мы родственники, почему-то. Надо будет проверить! А политика… Я люблю политику. Если помогать ей, если с ней сотрудничать и любить ее, то какие-то процессы могут происходить быстрее. В России государство — это основные деньги, основное финансирование, основная помощь. Если в Америке все решает частный капитал, то здесь государственное все. Очень важно сотрудничать с государством, любить его и помогать ему. Там абсолютно нормальные люди работают, хорошие, работяги. И еще я люблю политику, потому что с ней за день можно поменять очень много.

— Вы можете себя в будущем представить внутри государственных институций?

— Если я хочу что-то менять, то да. Мне кажется, эти люди готовы менять какие-то законы, и без их помощи нет смысла что-то делать.

— И последний вопрос. Вы подбрасываете монетку сейчас? (В одном из интервью Полунин рассказывал, как подбрасывал монетку, загадывая желание «стать лучшим танцором мира». — «РР»)

— Нет (улыбается). Но ношу с собой одну японскую монетку, мне ее подарили.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Мирра
Участник форума
Участник форума


Зарегистрирован: 15.08.2003
Сообщения: 358
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июл 02, 2019 5:59 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053207
Тема| Балет, Персоналии, Нуреев Р. - Образ в кино, Ивенко О.
Автор| Максимов Андрей
Заголовок| Нуреев здесь больше не живет. Знаменитый Рэйф Файнс снял фильм о Рудольфе Нурееве "Рудольф Нуреев. Белый ворон".
Где опубликовано| Российская газета (статья опубликована как в федеральном, так и в московском выпусках).
Дата публикации| 2019-05-20 (№ 106). С. 10. (на сайте дата 2019-05-19).
Ссылка| https://rg.ru/2019/05/19/maksimov-to-chto-fajns-reshil-sniat-kartinu-o-nureeve-zamechatelno.html?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop
Аннотация| [О фильме Р. Файнса "Рудольф Нуреев. Белый ворон"]

Я не знаком с Рэйфом Файнсом, но у этого актера настолько умное лицо и проникновенный взгляд, что кажется, будто он все понимает. Говорит он неизменно интересно и своеобразно. Актер, на мой взгляд, просто великий.

А потому испытываешь неловкость, говоря вещи, казалось бы, очевидные, но Файнсом почему-то не понятые.

Файнс постоянно утверждал, что заглавную роль должен играть актер из России. Мне казалось, что в этом словосочетании "актер из России" главное слово все-таки "актер", но Файнс рассудил иначе.

“Нуреева будет играть профессиональный танцовщик из Татарстана, очень на него похожий

Неловко говорить, как важен в биографической картине выбор исполнителя главной роли. Файнс выбрал премьера Казанского балета, танцовщика Олега Ивенко. Это красивый выбор! Нуреева будет играть, во-первых, профессиональный танцовщик, во-вторых, из Татарстана, в-третьих, очень на него похожий. Не хватает одного: профессионализма.

Балетный артист не может быть актером? Мне было бы, как минимум, нелепо это утверждать, учитывая, что в трех моих спектаклях главные роли играла Илзе Лиепа - знаменитая балерина. Более того, я вполне предполагаю, что Ивенко наберется опыта, подучится и еще станет знаменитым киноартистом. Но позже.

Вспоминаю фильм Николая Лебедева "Легенда N 17". Когда я узнал, что Анатолия Тарасова будет играть Олег Меньшиков, насторожился: ну вот ведь, совсем не похож. А потом посмотрел фильм, прочитал, как дочь Тарасова, знаменитый тренер Татьяна Анатольевна Тарасова, сказала, что Меньшиков похож на отца, и понял: да, похож! Потому что в биографическом фильме нас не портретное сходство интересует, а попытка понять гения. Гения можно сыграть либо гениально (как это сделал Меньшиков), либо никак. Тут, увы, нет середины.

Есть такая профессия - артист. Довольно сложная. Взять человека и сделать его центром картины, чтобы он держал внимание зрителя, - нелегкое дело. Ивенко, увы, не держит. Попросту говоря, он существует старательно, но не органично. Да простят меня создатели, но главный герой играет очень по-детски: не проживая эмоции, а старательно демонстрируя их. Иногда от этого становится просто неловко.

Задачу дебютанту усложняло еще и то, что все остальные актеры играют блестяще. Согласитесь, трудно существовать в кадре вместе с тем же Файнсом и Чулпан Хаматовой. И Файнс, и Хаматова создают интересных, таинственных людей, которых хочется познавать. Нуреев остается непонятным.

Замечательно играет мать Нуреева Равшана Куркова. Очень живой и многогранный получился чекист у Алексея Морозова. Адель Экзаркопулос замечательно играет подругу Нуреева, и в фильме наконец-то появляется лирическая нота. Даже мелькнувшие Надежда Маркина и Андрей Ургант исполняют своих героев столь живыми и узнаваемыми, что на них интересно смотреть. Короля играет свита, говорите? Наверное, но не в этом случае. В этом случае свита перекрыла короля.

Еще одна, как мне кажется, очевидная ошибка: Ивенко в фильме танцует в образе Нуреева. Ивенко танцует хорошо, нет вопросов. Но дело в том, что так, как танцевал Нуреев, больше не танцевал и не танцует в мире никто. Можно станцевать Нуреева в балете, но танцевать как Нуреев нельзя. Разве это не очевидно?

То, что Файнс решил снять картину о Нурееве, - замечательно. То, что сам решил сыграть одну из главных ролей, придав фильму значительность, тоже очень хорошо. Как писал русский поэт: "Авантюра не удалась. За попытку спасибо". Правда, спасибо за попытку.

Но что я, зритель, понял про Нуреева? Что он - гениальный танцовщик? Я был в курсе и до этого. Что он стремился к свободе? Но в фильме никто особо на нее и не покушается до той поры, пока киношный Нуреев не делает все, чтобы убедить всех, как ему не хочется возвращаться в СССР. Ну не выпустили Нуреева на первый спектакль на гастролях в Париже. Велика важность! Выпустили в следующем, и он сразу, как по нотам, всех и покорил.

Мне показалось, что кино-Нуреев выглядит не столько человеком, стремящимся к свободе, сколько плохо воспитанным и нервным субъектом. Один из самых запоминающихся эпизодов в картине, когда Нуреев выгоняет из зала руководителя балета Мариинского театра. Чтобы актер выгнал из зала руководителя театра, должен быть либо актер какой-то безумный, либо руководитель сделать совсем уж что-то немыслимое. Может быть, в реальности такой случай и был, но убежден: в реальности что-то должно было случиться не так. В фильме же в этот момент Нуреев выглядит плохо воспитанным самовлюбленным человеком. Он таким и был? Не знаю. Но почему тогда режиссер явно хочет вызвать у меня к нему сочувствие.
Да простят меня создатели картины, но я не увидел в картине ни одной ситуации, когда герой вызывал бы у меня симпатию и любовь. Вот Нуреев заводит роман с женой своего любимого учителя. Довольно мерзкий поступок. Можно ли его оправдать или понять? Наверное, можно. Но для этого его надо оправдывать. Или делать так, чтобы мы, зрители, его поняли.

И я снова возвращаюсь к исполнителю главной роли. Нуреев явно был фигурой неоднозначной и сложной, это не тот герой, который с шашкой наголо бросается на врагов. Сложная, художественная, многогранная натура. Такого героя и опытному-то артисту сыграть нелегко. Что ж говорить о дебютанте?

Фильм Файнса о Нурееве ожидался многими. Не исключаю, что кому-то он понравится. Но я выходил из зала разочарованным. Уж простите...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20585
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Сен 24, 2019 7:50 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019053208
Тема| Балет, фестиваль «RE:Форма танца» (Воронеж), Персоналии, Татьяна Кузнецова
Автор| Елена Прохорова, Алина Вохминцева, Анна Толкачева, Анастасия Перелыгина
Заголовок| Что начинающие журналисты узнали из беседы с Татьяной Кузнецовой?
Где опубликовано| сайт Воронежского государственого театра оперы и балета
Дата публикации| 2019-05-16
Ссылка| http://www.theatre-vrn.ru/news/chto-nachinayuschie-zhurnalisty-uznali-iz-besedy-s/
Аннотация|

Глазами Татьяны Кузнецовой.
Текст: Елена Прохорова.

В рамках фестиваля «RE:Форма танца» в Воронежском Доме журналистов прошла лекция балетного критика, обозревателя ИД «Коммерсант» Татьяны Кузнецовой «Погружение в профессию балетного критика или словами о балете». Модератором встречи выступила Анна Берколайко.
Татьяна Кузнецова из балетной семьи, она сама прошла путь от хореографического училища до большой сцены и наверняка знает, о чём говорит. Татьяна Анатольевна признанный профессионал в своей области и постаралась максимально поделиться своим опытом и дать ответы на вопросы коллег и студентов.
В ходе встречи Кузнецова поделилась своим видением того, что происходит в русском балете на срезе нашего времени: «В репертуарах театров России по-прежнему преобладает классический балет. Зритель без труда может увидеть на театральной сцене традиционную классику». Но, как утверждает Кузнецова, со временем произошло некоторое замедление темпа классических спектаклей, они стали более продолжительными. Это вызвано в том числе и внешним отличием современных балерин от их более миниатюрных предшественниц. В современном театре балерины намного выше и для того, чтобы сделать тот же батман им требуется больше времени.
Также Татьяна Анатольевна затронула тему развития современного танца, его изменений за последние 30-40 лет. По её наблюдениям современный танец переживает не лучшие времена. «Постановки 90-х годов, – считает Кузнецова, – были смелее и интереснее, но тогда, к сожалению, не было достаточно подготовленных исполнителей. Зато хореографы были способны на свежие, неизбитые идеи». Сегодня во время развитых технологий и доступности видео, артист, пытаясь скопировать увиденное, испытывает на себе влияние других исполнителей, пытаясь внешне копировать хореографию, теряет свою неповторимость. Как результат – актерское мастерство уходит на второй план и приобретает заштампованную форму.
Татьяна Кузнецова коснулась и темы главной национальной театральной премии «Золотая Маска». Она рассказала, что никогда не была в жюри или экспертном совете «Маски». Балетный критик предпочитает оставаться в стороне от судейства, что дает ей возможность оставаться журналистом и независимо оценивать фестиваль и его результаты.

Фуэте вокруг балета.
Текст: Алина Вохминцева, Анна Толкачева.

Мы ждали!! Мы хотели!! И вот, наконец, в Воронеж приехала Татьяна Кузнецова – всемирно известный театровед и балетный критик!
Воронежский Дом журналистов пригласил нас на лекцию Татьяны Кузнецовой о профессии балетного критика и о балете в целом, но...
Мы попали на душевный разговор с человеком, который любит и знает балет.
«Не стесняйтесь, пожалуйста! Я сама больше всех стесняюсь» – обратилась к начинающим журналистам Татьяна Анатольевна. И никто не стеснялся!
Один из присутствующих задал весьма нелепый вопрос: «Гран па, которое идёт 40 минут, ну это же невыносимо смотреть! Вот обычный человек идёт в будний день после работы на спектакль в 7 часов вечера. 3,5 часа! Я с трудом высидел!».
По выражению лица Татьяны Анатольевны казалось, что она находится в недоумении. Возможно, этот вопрос был для неё неприятным или даже обидным, но ответ все же прозвучал: «Это считается самое наше сокровище. Мы же кричим, что мы храним, что это наше наследие, это наше все. Это музей. Вы же не будете отрывать от музея какую-нибудь часть. В Большом театре «Корсар» шел 3,5 часа, я была в восторге от этой постановки, потому что она была одновременно очень грамотно и реконструирована, и отреставрирована. Это была бомба. Пафос был в том, чтобы показать спектакль так, как он шел во времена Петипа и вот они этого добились, а тогда были такие огромные спектакли».

Балет – один из способов выражать свои чувства и эмоции. Для зрителя – это потрясающе красиво, для исполнителя – упорные тренировки и стёртые в кровь ступни.
Чтобы попасть в балетную школу мальчики и девочки проходят строгий отбор. Учитываются как навыки ребёнка, так и физические данные, начиная с длины ног, заканчивая правильной формой головы. Существуют всемирные стандарты для балерин и танцоров-мужчин.
– «У выпускника Воронежского хореографического училища Вячеслава Лопатина, премьера Большого театра совершенно не балетные пропорции, однако он получил за партию Ученика «Золотую Маску». Прокомментируйте!»
– «Комментирую. Слава совершенно уникальный артист. Он потрясающе умеет передавать телесно разные стили, разных хореографов. Не просто транслировать, но и пропускать через себя, то есть, как бы их присваивать себе. Слава совершенно уникален тем, что может заставить свои мышцы работать как угодно, когда угодно. Я могу сказать, именно в этом отношении он исключительное явление Большого театра и фишка в том, что он при этом удивительно виртуозен в классике. И до этого дуэт Лопатина с Осиповой получил «Золотую Маску», хотя Осипова была номинирована, а его не было, но все члены жюри выделили им специальный приз. Слава сумел передать чрезвычайно сложную двойственность, не хлопоча лицом, а телесно, в мизансценах, в дрожании рук. Слава умеет делать так, будто вообще не думает, как будто он вообще не знает, что его ноги делают».

А сейчас, начинающие журналисты, навострите ушки!!!
Татьяна Кузнецова дала несколько советов о том, как сделать Вашу статью о балете достойной!
«Во-первых, нужно смотреть, смотреть и смотреть, как можно больше, чтобы иметь возможность сравнивать. Чем больше вы смотрите балетных спектаклей, тем становитесь более искушёнными.
Желательно смотреть первоисточник.
Во-вторых, писать. Сейчас говорят, что люди не читают больше 20 строк. Это очень сложный жанр, потому что это же 20 строк не «Ваууу, ребята идите, это круто», хотя примерно так сейчас пишут. Но это ни о чём. Суть в том, чтобы в 20 строках пересказать суть того, что увидели – вот высший пилотаж и большая творческая мука. О балете все-таки нужно писать больше, в пределах 60-80 строк. Как мне кажется, это оптимальный вариант, потому что человек не успевает соскучиться, пока читает, а ты успеваешь все-таки рассказать о своих каких-то главных выводах.
Ну, а что касается строительной структуры текста, то я, в общем-то, продолжаю придерживаться советской классики: что, где, когда, как это выглядело – словесная картинка и в конце какой-нибудь бантик, запоминающаяся фраза. Бантик довольно важен, если вы банально заканчиваете какой-то моралью, то лучше оборвать текст на полуслове, тогда будет ощущение интриги».
После этого Татьяна Анатольевна восторженно воскликнула: «Всё?!» и с улыбкой вспорхнула и поспешила на улицу, а потом в театр...

Мнение Татьяны Кузнецовой о балансе современных и классических постановок
Текст: Анастасия Перелыгина.

…Рассказывая о разнице в количестве современных постановок сравнительно классических, Татьяна Кузнецова и Анна Берколайко сошлись во мнении, что масштабы классических, всеми любимых и знакомых балетов в репертуарах наших театров многократно преобладают над современными:
«Ни в одном городе нашей страны, ни в одном театре оперы и балета современный репертуар не преобладает над классическим. В нашей стране зрительские интересы, я имею в виду консервативной части зрителей, учтены выше крыши. И даже вы можете посмотреть по своему городу. Много у вас современных постановок? Не так уж. Я имею в виду конкретно балет.
Новичкам нельзя быть первопроходцами. Нельзя быть слишком строгими. Конечно, они не будут сразу выдавать продукт, который сможет конкурировать с классическими постановками. Но и зрители тут тоже первопроходцы. Они не привыкли это смотреть. Нечего ожидать, что такие постановки с первого раза захватят».

Но надо учесть еще и слова критика о том, что нет ничего плохого или идущего в ущерб современному балетному театру в том, что зритель хочет видеть на сцене то, что видели его дедушки, бабушки, папы, мамы, который хочет воспитывать своих детей на том, на чем он воспитывался сам.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3 ... 9, 10, 11
Страница 11 из 11

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика