Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2019-04
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11421

СообщениеДобавлено: Ср Апр 10, 2019 6:21 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019041003
Тема| Музыка, Фестивали, Фестиваль Ростроповича, Персоналии
Автор| Сергей Бирюков
Заголовок| Симфонический парад имени Ростроповича
Где опубликовано| © Труд
Дата публикации| 2019-04-10
Ссылка| http://www.trud.ru/article/10-04-2019/1374649_simfonicheskij_parad_imeni_rostropovicha.html
Аннотация| Фестивали

Фестиваль имени Мстислава Ростроповича в Москве с самого начала зарекомендовал себя как парад лучших оркестров и дирижеров мира. Конечно, бывали приливы и отливы, но прошедший с 27 марта по 3 апреля Десятый, в соответствии со своим юбилейным статусом, превзошел большинство предшествовавших.



Одно только перечисление участников, собранных под знамена смотра его главным организатором Ольгой Мстиславовной Ростропович, воодушевляет: Заслуженный коллектив России под управлением Юрия Темирканова, оркестр Национальной академии Санта-Чечилия в Риме под руководством Антонио Паппано, Симфонический оркестр Мадрида, он же оркестр-резидент оперного театра «Реал» с Густаво Химено за пультом, наконец, в виде пикантной экзотической пряности, «Йокогама симфониетта» с маэстро Казуки Ямадой из Японии… Сразу извинюсь перед гостями с Востока – их послушать не удалось, но на выступлениях всех остальных участников программы я присутствовал. И с удовольствием расскажу о них.

Начали устроители смело и немилосердно по отношению к остальным оркестрам с кульминации – концерта петербуржцев. Прославленный коллектив, как и положено оркестру с таким статусом, захватил слух с первых же тактов – стремительных и порывистых пассажей веберовской «Эврианты». Какая отчетливость струнных даже в этом головокружительном темпе! Первые скрипки, вторые, альты и так далее – каждая партия смычковых звучит как один инструмент. «Пространственный» звук валторн, таинственно вырастающее из настороженной тишины драматическое фугато – все эти увлекательные романтические приемы переданы виртуозно и точно.

В Виолончельном концерте Шумана от оркестра потребовалось совсем другое умение – до предела убрав физическую силу, остаться надежной основой для мелодического высказывания солиста, окутывая его по-шумановски приветливой гармонической и подголосочной тканью, которая в этом трогательно-лирическом, очень интимном по тону произведении особенно тепла. Правда, сам солист Энрико Диндо, показалось, далеко не сразу вошел в это настроение – довольно долго звук его инструмента казался плосковатым и даже ученическим, но под конец то ли мы привыкли, то ли вправду петербуржцам удалось вовлечь и его в чудесную добрую ауру этой музыки.

Центр и самая насыщенная часть программы – симфония «Из Нового света» Дворжака. Все комплименты по поводу групповой игры или точных, идеально ложащихся в общую тембровую мозаику духовых соло в первой части; все восторги относительно «органной» меди и «лугового» многоцветия солирующих деревянных во второй части; все восхищение насчет кинематографически-эффектных наплывов тем-лейтмотивов, делающих четырехчастную симфонию эмоционально рельефной, как горный пейзаж, – все это здесь так же в силе, как и по отношению к другим исполнениям петербуржцев. Может быть, иногда в игре чувствовалась излишняя накатанность – не исключено, Юрий Хатуевич специально экономил эмоции в этой горячей музыке, например, затушевав наступление репризы финала, которую дирижеры обычно подают как суровый и прекрасный вселенский глас…

[img]http://www.trud.ru/userfiles/userfile/13_1(19).jpg[/img][size=9] Юрия Темирканова и Заслуженный коллектив России благодарит ректор Московской консерватории Александр Соколов

Нелегко после этого пришлось Оркестру Мадрида! На удивление спокойно, без присущей этой музыке взрывной остротЫ прозвучала Alborada del Gracioso («Утренняя песня шута») Равеля, написанная великим французом в испанском духе, который гости из тех краев словно бы не прочувствовали. Дал шанс коллективу реабилитироваться Первый концерт поляка Кароля Шимановского с прекрасной солисткой, испанской скрипачкой Летисией Морено. Это тот случай, когда деликатность звука, в отличие от итальянского виолончелиста из первой программы фестиваля, не тушевала, а наоборот, подчеркивала значительность партии. И оркестр буквально воспрянул, столь же деликатно, притом ярко колоритно передав эту тончайшую, нежно сплетенную партитуру – изысканнейший образец славянского модерна в музыке.

Скрипачка Летисия Морено и музыка Кароля Шимановского помогли Симфоническому оркестру Мадрида и дирижеру Густаво Химено вернуть себе кураж

Начало второго отделения, родной испанцам Мануэль де Фалья – сюита из балета «Любовь-волшебница». И снова, вот парадокс – ощущение аккуратно играемых нот, не более того. Ближе к требуемому настроению прозвучала сюита из «Жар-птицы» Стравинского – да и невозможно равнодушно исполнять эту играющую огненными сполохами музыку, соединившую русский кучкизм с утонченнейшими находками импрессионизма.

Оркестру «Санта-Чечилия» во главе с Антонио Паппано выпала привилегия сыграть на фестивале не одну, а две программы. Они оказались монографическими. Первая – бетховенская. Не возьму на себя смелость сказать, что она войдет в историю смотра как одна из его вершин. «Эгмонт» прозвучал массивно, вроде бы «как нужно», но, пожалуй, не хватило резкости, бескомпромиссной отчетливости бетховенского интонационного рисунка, ритма и формы. Разочаровала поначалу и интерпретация Третьего концерта, особенно «листовское» обилие педали у молодого итальянского пианиста Франческо Пьмонтезе, к тому же не слишком стилистически точного при «досочинении» известной бетховенской каденции первой части. Но дальше произошла радостная трансформация: во второй части рояль запел настоящим бетховенским звуком, а в третьей музыка обрела и бетховенскую пружинную энергетику. После чего в бисе – Ля-бемоль мажорном экспромте Шуберта солист укрепил свою репутацию тонкого интерпретатора венской музыки XIX века.

Пианист Франческо Пьемонтезе и оркестр Академии Санта-Чечилия во главе с Антонио Паппано сыграли Третий концерт Бетховена на подъеме

Пятую симфонию Паппано сыграл «как в лучших домах». Слава богу, не переусердствовал с быстрым темпом в первой части, не растянул в скучном адажио вторую, нагнал ровно столько, сколько нужно, тревоги и тумана в скерцо, дал волю ослепительному до мажорному сиянию в финале… Но так эту хрестоматийную партитуру играют многие.
А вот что, думаю, запомнится как уникальное событие – так это исполнение на следующий день Девятой симфонии Малера. Сам масштаб этой четырехчастной глыбы, идущей около 75 минут, обуславливает ее нечастое появление в программах. Впрочем, слово «глыба» не очень подходит к детальнейше проработанной партитуре, эмоционально подвижной, как душа ее автора, одного из самых глубоких художников всей мировой музыкальной истории. Какое многозвучие, многокрасочность, многотемность – и притом цельность! Некоторые части, особенно вторую (лендлер) по тонкости прописи, по обилию тембровых контрастов я бы назвал концертом для оркестра. Третья ((бурлеска) поражает предвосхищением самых острых моментов музыки ХХ века, вплоть до Шостаковича 1930-х — 1940-х годов, даже можно уловить подобие темы нашествия из «Ленинградской» симфонии.

Наконец, финал – почти получасовое адажио, впитавшее в себя вагнеровские и брукнеровские мотивы, но совершенно свободное от вагнеровской «надчеловечности» и брукнеровской наивности: это идущее из самой глубины человеческой натуры пение без слов, выражающее внутренне горение творца, который понимает, что пишет СВОЮ ДЕВЯТУЮ симфонию, помнит о сакраментальном значении этого рубежа в творчестве великих предшественников – Бетховена, Шуберта, того же Брукнера, девятыми завершивших свой симфонический и жизненный путь.

Когда «догорела» последняя интонация (не знаю, случайно или намеренно Малер вывел одну из проникновеннейших своих тем на почти точное цитирование знаменитой арии Caro mio ben Томмазо Джордани), то после этого прощального признания в любви зал, наверное, минуту пребывал в молчаливом трансе – только после этого разразилась овация, подобной которой давно не доводилось слышать.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3967

СообщениеДобавлено: Чт Апр 11, 2019 2:12 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019041004
Тема| Музыка, Опера, Шестой международный фестиваль вокальной музыки "Опера априори", Персоналии, Марина Ребека
Автор| Майя Крылова
Заголовок| Марина Ребека спела о трагедии монархов
Звезда мировой оперы привезла в Москву программу "Три королевы". Она посвящена музыке Доницетти.

Где опубликовано| © РЕВИЗОР
Дата публикации| 2019-04-10
Ссылка| http://www.rewizor.ru/music/concert-halls/kontsertnyy-zal-im-chaykovskogo/retsenzii/marina-rebeka-spela-o-tragedii-monarhov/
Аннотация| КОНЦЕРТ

Звучали фрагменты опер "Анна Болейн", "Мария Стюарт" и "Роберто Деверё". Компанию латвийской вокалистке составили Большой симфонический оркестр имени Чайковского и дирижер Михаэль Балке.

Марина Ребека – певица с репутацией вердиевской специалистки и мастерицы по Моцарту, но далеко не только. Список ее сценических площадок простирается от Зальцбурга до Карнеги- холла. Включая Театр Ла Скала, Метрополитен-оперу и Ковент-Гарден. А имена великих дирижеров, с ней сотрудничавших, известны всем меломанам. Это Риккардо Мути, Зубин Мета, Антонио Паппано, Янник Незе-Сеген и много других.

Программа "Три королевы" составлена не случайно по нескольким причинам. Во-первых, это концерт в поддержу нового диска певицы – "Spirito". Во-вторых, указанные оперы Доницетти – они написаны с 1830 по 1837 годы – связаны одной темой, хотя и не задуманы как трилогия. Это тема драм истории: все события происходят во время правления династии Тюдоров в Англии шестнадцатого века, а если точней, то при короле Генрихе Восьмом и его дочери, королеве Елизавете. И это родство психологических коллизий: судьба сильной духом женщины в ситуации, когда любовные страсти сталкиваются с деспотизмом власти. Жену Генриха Анну Болейн венценосный муж велел казнить за измену, бывшую королеву Шотландии Марию Стюарт казнили по приказу Елизаветы Первой, как и Роберто Деверё, графа Эссекса, которого Елизавета любила. Человек в жерновах власти, которая корежит и самого властелина: палач становится жертвой.
Разумеется, все выдержано в традициях музыкального романтизма: с открытой эмоцией, виртуозным голосоведением и предполагаемой харизмой вокалиста, владеющего всеми секретами бельканто. Трудная задача. В случае концерта Ребеки тем более трудная, что оркестр играл неряшливо и на редкость равнодушно (какое там бельканто!), хотя молодой дирижер из всех сил пытался его взбодрить. Итог музицирования все же вышел не особо романтический, так что все силы примадонны уходили хоть на какую-то эмоциональную компенсацию. Это, в сущности, был не концерт, а борьба, в которой и вокал, увы, потерпел некоторые "ранения".

У Ребеки красивый и сильный голос, ровный во всех регистрах, профессионально выделанный. Она с легкостью "берет" Концертный зал имени Чайковского, а могла бы "взять" и гораздо больший. На высокие ноты ее гибкое сопрано забирается без хлопот. Но автору этих строк показалось, что голосу не хватало …как бы сказать… разнообразия психологических деталей. Все оперные характеры на концерте оказались похожи. И, если так можно выразиться – спрямлены. Да, конечно, это один композитор, один стиль, одна эпоха. Но ведь Мария Стюарт в каватине и кабалетте из второго акта одноименной оперы вспоминает прошлое счастье и опасается за свое чувство к графу Лестеру. Хоть и в тюрьме. Тут, кажется, надобно некое лирическое созерцание, внезапно сменяющееся тревогой. В то время как Анна Болейн в заключительной сцене оперы поет перед собственной казнью, впав в безумие. А в финале оперы "Роберто Деверё" Елизавета Английская послала на плаху собственного возлюбленного. С соответствующим этому душевным состоянием раздрая, гнева и тоски.

Есть же разница. И Ребека, безусловно, это понимает. Но тут как будто ее что-то сжимало. Видимо, зависимость от плохого оркестра.

Тем не менее, идея романтической оперы, с ее сильными страстями, была певицей передана. И красота незаурядного голоса нашла высшее выражение в бисе, когда Ребека исполнила фрагмент из "Весталки" Спонтини. Так что можно быть уверенным, что некоторая "недостаточность" московского пения – стечение досадных обстоятельств. И что меломаны, которые услышат Ребеку в грядущих ангажементах (в числе которых – Татьяна в "Евгении Онегине" в Венской опере) получат большое удовольствие. И качество.

Остается сказать, что это был очередной концерт Шестого международного фестиваля вокальной музыки "Опера априори". Причем концерт, подготовленный специально по заказу фестиваля.

====================
ФОТОГАЛЕРЕЯ – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3967

СообщениеДобавлено: Пт Апр 12, 2019 1:38 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019041101
Тема| Музыка, Опера, Приморская сцена МТ, Персоналии, Алексей Степанюк
Автор|
Заголовок| Зрители встретили овациями премьеру оперы "Аида" на Приморской сцене Мариинского театра
Премьерные спектакли запланированы также на 13, 19 апреля и 17 мая
Где опубликовано| © ТАСС
Дата публикации| 2019-04-11
Ссылка| https://tass.ru/kultura/6324909
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

ВЛАДИВОСТОК, 11 апреля. /ТАСС/. Первое исполнение оперы "Аида" Джузеппе Верди на Приморской сцене Мариинского театра во Владивостоке, состоявшееся в четверг, произвело большое впечатление на зрителей и завершилось овациями, сообщили ТАСС в пресс-службе театра.
"На премьере был аншлаг. По окончании спектакля зрители устроили овации стоя и в целом премьеру приняли очень хорошо. Судя по всему, опера произвела на гостей большое впечатление", - сказал представитель пресс-службы.
Опера рассказывает историю времен Древнего Египта: прославленный египетский полководец Радамес оказывается в центре любовного треугольника с дочерью фараона и эфиопской рабыней Аидой, ради которой он предает свою родину. За выдачу военных секретов противнику жрецы приговорили Радамеса к погребению заживо.

Спектакль представлен в оригинальной постановке заслуженного деятеля искусств России, режиссера Мариинского театра Алексея Степанюка. Главные партии исполняют ведущие солисты оперной труппы Приморской сцены Мариинки. Для подготовки сложного музыкального материала с вокалистами был специально приглашен концертмейстер миланского Театра "Ла Скала" Массимилиано Булло.

Премьерные спектакли запланированы также на 13, 19 апреля и 17 мая. "Аида" войдет в репертуар Приморской сцены и будет исполняться каждый месяц.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3967

СообщениеДобавлено: Пт Апр 12, 2019 1:38 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019041102
Тема| Музыка, шестой Транссибирский арт-фестиваль, Персоналии, Антонио Менезес, Вадим Репин, Александр Раскатов, Андрес Мустонен
Автор| Александр Савин
Заголовок| Вадим Репин свистит в скрипку
Где опубликовано| © ClassicalMusicNews.Ru
Дата публикации| 2019-04-11
Ссылка| https://www.classicalmusicnews.ru/reports/vadim-repin-svistit-v-skripku/
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ


Вадим Репин и Андрес Мустонен

8 апреля 2019 в рамках шестого Транссибирского арт-фестиваля состоялась вторая мировая премьера.
На этот раз, после большого успеха работы Бориса Лисицына «Музыка моря», ее ждали.
Сразу после исполнения прекрасным бразильским виолончелистом Антонио Менезесом Первого виолончельного концерта Дмитрия Шостаковича на сцену вышел художественный руководитель фестиваля, скрипач Вадим Репин.
Именно он должен был исполнить с оркестром второй четырёхчастный концерт для скрипки с оркестром известного современного композитора Александра Раскатова, поскольку именно ему эта работа и была посвящена. А написать его Раскатову предложили Вадим Репин и последовательный сторонник современной музыки, полюбившийся новосибирцам эстонский дирижер Андрес Мустонен.
Концерт назван «…ex oriente lux …… с востока свет …». Премьера состоялась в Новосибирске, что уже отсылает к Востоку. Но главное в данном случае – культурологический аспект. В Европе в первую очередь выражена информативность мышления. Выражение, наоборот, снижено. Огромное количество информации приводит к «дезинформации» слушателя.
«И я думаю, что Восток, как обобщенный способ мышления, может внести в развитие музыки ту свежую струю, которой сейчас так не хватает»
— говорит Раскатов.
Концерт имеет устойчивое послевкусие и, наверное, рано делать какой-либо анализ произведения. Пока расскажу лишь об ощущениях от этого произведения.
Он интересен, атмосферный – местами свинговый, местами хулиганский.
Виолончелисты вращают свои инструменты, как завзятые музыканты джаз бэнда, птицы чирикают, хлопушки хлопают и Вадим Репин ставит финальную точку молодецким свистом в свой инструмент, который было слышно в зрительском фойе.
Признаться, я ждал, что и скрипачи и альтисты начнут играть на своих инструментах, как на гитарах или вращать ими над головой. Но до этого не дошло.
Словом было не скучно. А музыкальное хулиганство, без скатывания в китч, я очень люблю. Тут именно так и было. Сомневался, но к утру понял: у этого концерта хорошая исполнительская перспектива.
Транссибирский арт-фестиваль развивает важную традицию: каждый год представляет премьеры современных композиторов. Уже представляли свои работы Б. Юсупов, Л. Ауэрбах, А. Райкопулу, Э. Шнайдер, а в прошлом году с большим успехом показали свою работу новосибирский композитор Андрей Молчанов и живой классик – София Губайдулина.
Завершила вечер « Пятая симфония Бетховена». С учетом того, что Андрес Мустонен, помимо увлечения авангардом, прослыл самобытным интерпретатором классики, прозвучала она свежо и очень мощно, удовлетворив тех зрителей, для которых приход на концерт является событием редким. Они на себе испытали полные возможности резонанса.
После абсолютно непонятного для них первого отделения, первые такты Пятой симфонии Бетховена укрепили их в мысли, что настоящую музыку они понимают.
Ну, а для постоянных слушателей Академического симфонического оркестра Новосибирской филармонии, который (на пределе усталости – сколько им приходится играть!) показал высокий исполнительский класс, состоявшийся вечер был глотком свежего воздуха.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3967

СообщениеДобавлено: Пт Апр 12, 2019 1:40 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019041103
Тема| Музыка, Опера, МТ, фестиваль к 175-летию Николая Римского-Корсакова, Персоналии, Валерий Гергиев, Дмитрий Черняков, Ангелина Ахмедова
Автор| Ирина Муравьева (Санкт-Петербург-Москва)
Заголовок| Тайны Китежа и Грааля
Мариинский театр провел месяц Римского-Корсакова

Где опубликовано| © Российская газета - Федеральный выпуск № 81(7839)
Дата публикации| 2019-04-11
Ссылка| https://rg.ru/2019/04/11/mariinskij-teatr-provel-mesiac-rimskogo-korsakova.html
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ


В "Сказании о невидимом граде Китеже" Дмитрий Черняков столкнул житие Февронии со злободневной реальностью.
Фото: Наташа Разина / Мариинский театр


В Мариинском театре подошел к концу фестивальный месяц, посвященный 175-летию Николая Римского-Корсакова. Афиша проекта беспрецедентна: кроме симфонических, инструментальных, вокальных сочинений, впервые были исполнены блоком все 15 опер Римского-Корсакова, часть которых практически не известна современной публике. В их числе впервые с 1902 года в Мариинке прозвучала "Сервилия", опера о первых христианах, созданная Римским-Корсаковым на "пути" к "Сказанию о невидимом граде Китеже", "Вера Шелога", "Пан воевода" и другие.

Мариинку не случайно называют "домом Римского-Корсакова": именно здесь состоялись семь мировых премьер его опер, композитор и дебютировал в Мариинке, со своей первой оперной партитурой "Псковитянка" (в 1873 году). Первым дирижером его опер был легендарный мариинский маэстро Эдуард Направник, а за полтора века на этой сцене в партиях Римского-Корсакова вышли практически все лучшие певцы - от великих Шаляпина, Собинова, Ершова, Забелы-Врубель, Фигнер, до нового молодого поколения.

Но даже для Мариинского театра проект - все 15 опер Римского-Корсакова - исторический. В таком объеме музыка Римского-Корсакова не звучала нигде и никогда. А некоторые партитуры открылись даже для петербургской публики практически с нуля: "Вера Шелога", "Сервилия", "Пан воевода", "Млада", "Кащей бессмертный" - все эти оперы в лучшем случае исполнялись здесь раз за столетие или впервые. Кроме редкостей, на фестивале представили весь текущий римско-корсаковский репертуар: хрестоматийную "Царскую невесту", "Снегурочку", "Сказку о царе Салтане", "Ночь перед Рождеством", "Майскую ночь" и другие, среди них - драгоценные раритеты - "Садко" с восстановленными декорациями Константина Коровина 1923 года, "Псковитянку" Федора Федоровского 1952 года.

По словам Гергиева, "25 лет назад, на фестивале к 150-летию Николая Андреевича, подобные задачи даже не ставились, хотя и тогда программа была внушительной: звучали произведения Римского-Корсакова, Лядова, Стравинского, Мусоргского, исполнялся "Борис Годунов" в оркестровке Римского-Корсакова, сочинения Дебюсси, Равеля, Мессиана. Тогда была попытка проследить влияние Римского-Корсакова". На этот раз музыку юбиляра представили в полновесном оперном формате, показав, по сути, и свою историю, и фестивальные премьеры ("Кащей бессмертный", "Моцарт и Сальери"), разные составы певцов, беспрецедентную по объемам работу хора и оркестра.

Показали в эти дни в Мариинке-2 и один из своих лучших спектаклей - "Сказание о невидимом граде Китеже" в постановке Дмитрия Чернякова, сохраняющийся в афише уже 18 лет. Поразительно, но за прошедшие десятилетия спектакль не утратил ни своей сценической актуальности, ни остроты заложенных в нем смыслов: режиссер столкнул здесь "житие" Февронии со злободневной реальностью, тему врагов страны с социальным гротеском, сиюминутное и сакральное. Даже сцена в Малом Китеже, где толпа встречает свадебный поезд Февронии, создававшаяся когда-то как собирательный образ российской жизни 90-х, сегодня сменила в реальности разве что костюмы и реквизит - клетчатые сумки, коробки на колесах, спортивные штаны с лампасами. Как актуальна и тема внешнего врага, так страшно метафорически решенная у Чернякова: дурман, кошмарный сон, где двуглавый механический всадник-чудище и толпа Батыя в одеждах, напоминающих воинственных кочевников-мадьяр, уничтожает Малый Китеж. На другом полюсе у Чернякова - Китеж Великий, надмирный, где, словно на иконе всех святых, застыли в неподвижной мизансцене, все в белом, лучшие люди из разных времен российской истории.

Гергиев ведет эту партитуру как мистерию (так понимали ее и современники Римского-Корсакова), ясно сближая ее с мистическим вагнеровским "Парсифалем": таинственные колокола невидимого Китежа звучат у него подобно особым, тягучим сверхъестественным звонам Грааля, для которых Вагнер придумал в свое время специальный инструмент. В гергиевском "Китеже" - и потусторонность, и красочный лесной мир с трелями "птиц", волшебными разливами арф, и мягкая кантилена струнных в ариях блаженной Февронии, так напоминающих райские миражи Марфы из "Царской невесты". Но главное в этой партитуре, как и во всяком "житии", это борьба сил света и тьмы, символически - Китежа с врагами, буквально "набегающими" в оркестре "топотами", резкими трубами, ударами литавр - с апогеем в "Сече при Керженце". Финальную точку - последний звук оперы Гергиев тянет долго и величественно, не растворяя его, а, словно открывая в бесконечное движение в вечность.

С таким же посылом он завершил и "Сервилию", прозвучавшую в концертной версии в Мариинке впервые после ее исторической премьеры. Финальный мощный хор Credo (Верую), словно куполом увенчал грандиозное музыкальное действо с участием более двадцати солистов и большого хора, погрузившее в атмосферу времени первых христиан, гонимых во времена Нерона в Риме. У Римского-Корсакова, как всегда, история скрестилась здесь со страстным любовным сюжетом, где дочь сенатора Сервилия, спасая своего возлюбленного трибуна Валерия Рустика от интриг отвергнутого ею Эгнатия, приняла в итоге христианство. В опере был собран весь римский "монументализм" - сцены в термах, Римский форум, суде с участием преторианцев, консулов, трибунов, народные картины римской жизни, мистика с явлением призрака в сцене гадания Сервилии - богатейший и экзотический постановочный материал.

И в первом музыкальном прочтении Гергиев открыл не менее богатые и неожиданные музыкальные параллели это партитуры, показав ее и как часть римско-корсаковского мира, где арии Сервилии (в абсолютно завораживающем исполнении Ангелины Ахмедовой) отсылают к образу Марфы из "Царской невесты" и к будущей (еще не написанной) Февронии, и как часть западноевропейской музыки рубежа XIX-XX веков, с ясно проступающими удивительными ассоциациями с Рихардом Штраусом (его будущим "Кавалером розы") и вагнеровской музыкой "Тангейзера" и "Парсифаля". Солисты звучали убедительно в своих "античных" партиях, а финал Credo прозвучал с таким вселенским масштабом, что было понятно - истинную веру не победить.

От "РГ"
Месяц Римского-Корсакова завершился спектаклем "Золотой петушок". Следующий марафон музыки Римского-Корсакова Гергиев проведет на Московском Пасхальном фестивале.

*Это расширенная версия текста, опубликованного в номере "РГ"
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11421

СообщениеДобавлено: Сб Апр 13, 2019 11:40 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019041301
Тема| Музыка, Фестиваль, VI Транссибирский арт-фестиваль , Персоналии, В. Репин
Автор| Илья Овчинников
Заголовок| Премьера со свистком
В Новосибирске завершается VI Транссибирский арт-фестиваль
Где опубликовано| © Коммерсант
Дата публикации| 2019-04-13
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3944376
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

Сегодня в Новосибирске заканчивается основная программа VI Транссибирского арт-фестиваля, возглавляемого скрипачом Вадимом Репиным. Среди главных событий форума — концерт для скрипки с оркестром «…ex oriente lux…» («...с востока свет...») Александра Раскатова. Его мировая премьера, на которой побывал Илья Овчинников,стала одной из самых ярких страниц и всей шестилетней истории фестиваля.

Транссиб давно вышел за пределы Сибири; ближайшие его концерты состоятся на следующей неделе в зале Чайковского, среди их участников Вадим Репин и дирижер Шарль Дютуа. Они представят программу французской музыки, почти полностью повторяющую ту, которой открылся самый первый Транссибирский. Форум бережно относится к своей истории, и в ней много подобных арок и рифм между программами разных сезонов. Все, кроме одного, отметились мировыми премьерами с Вадимом Репиным — фирменным знаком Транссиба. На фестивале в его исполнении звучали новые концерты Беньямина Юсупова и Леры Ауэрбах, музыка Афродиты Райкопулу к немому фильму «Любовь», а год назад — скрипичный концерт «Диалог: Я и Ты» Софии Губайдулиной, представленный дирижером Андресом Мустоненом. Он же за пультом Новосибирского академического симфонического оркестра великолепно провел премьеру скрипичного концерта «...с востока свет...» Александра Раскатова, значение которой ничуть не меньше.
87-летняя Губайдулина — живой классик, представитель «московской тройки» Шнитке—Денисов—Губайдулина, и премьера ее нового сочинения априори ожидалась как крупнейшее событие. В случае премьеры 66-летнего Раскатова ожидания могли быть не так высоки, зато выше уровень интриги: сам он посмеялся бы, назови его «живым классиком» или «актуальным композитором», хотя как минимум последнее было бы верно. Его сочинения почти не играют в России, тогда как он, безусловно, из тех, кто движет вперед музыку нашего времени, в том числе оперную: его «Собачье сердце» с успехом шло в четырех странах Европы и до сих пор не услышано в России из-за невозможности урегулировать вопрос авторских прав с наследниками Булгакова. В 2018 году прошли премьеры сразу двух его опер — «Затмение» о декабристах (Санкт-Петербург) и «GerMANIA» (Лион) по пьесам Хайнера Мюллера, где есть, например, дуэт Гитлера и Сталина.

Кроме того, именно Раскатову удалась задача, считавшаяся невыполнимой, реконструкция последней, Девятой симфонии Шнитке, а его кантата «Голоса замерзшей земли» (2001) для Нидерландского ансамбля духовых, ансамблей Дмитрия Покровского и Марка Пекарского могла бы стать визитной карточкой новой русской музыки, удели ей исполнители и промоутеры больше внимания. «...с востока свет...» — второй скрипичный концерт Раскатова: премьерные исполнения первого, «In excelsis», состоялись в 2009 году в Далласе, а вот следующей встречи с публикой концерт ждал десять лет, прозвучав вновь лишь недавно. Написанный для скрипача Эммануила Борока, «In excelsis» повествовал о 400-летней истории его скрипки Амати и уже с этой точки зрения был еще одной репликой в диалоге со славной традицией скрипичного концерта.

Сочинение «...с востока свет...» от груза этой традиции свободно. Для надежности поддержанная двумя хитами, Пятой симфонией Бетховена и Виолончельным концертом Шостаковича №1 (солист Антонио Менезес), премьера оказалась самым лаконичным — меньше 25 минут — номером вечера. Чего бы ни ждал слушатель, все эти ожидания композитор обманул самым веселым образом. Свои намерения Раскатов объяснил в авторском предуведомлении, которое было напечатано в программке, однако вопрос и в том, насколько этот текст серьезен, и в том, насколько автору удалось воплотить задуманное. По словам композитора, «восток» в названии обусловлен и местом премьеры, и намерением подчинить западную «информативность мышления» восточному стремлению к выразительности. Однако речь скорее о двух сторонах целого, нежели о разных явлениях; природа нового сочинения столь же двойственна и в то же время цельна.
Концерт и вправду не перегружен музыкальной информацией на единицу времени, нетороплив и по-восточному медитативен. С другой стороны, он похож на калейдоскоп — картины непрерывно сменяют друг друга, и сама эта идея могла бы выглядеть по-западному рационально, не будь воплощена автором и исполнителями столь вдохновенно. Концерт начинается с виртуозного пассажа солиста, который подхватывает оркестр в бодром ритме итальянского танца и вдруг останавливается, перебивая скрипку причудливым свистом. Короткий эпизод с пением птиц, тонко напоминающий о Мессиане, с кульминацией медных духовых, торжественной и скорбной. Подобие траурного шествия, которое вдруг ускоряется и резко меняет характер: из такого рода «кирпичей» состоит весь концерт, но к середине перестаешь следить за их соединением, настолько оно органично. Ближе к финалу возникает тень то ли Шостаковича, то ли Шнитке, но картина тут же меняется вновь — виолончелисты лихо разворачивают свои инструменты на месте, и оркестр начинает энергично свинговать. Пока наконец свисток Вадима Репина не ставит точку в произведении, оказавшемся не просто еще одной победой фестиваля, но и почти идеальным примером современной музыки.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11421

СообщениеДобавлено: Пн Апр 15, 2019 2:20 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019041501
Тема| Музыка, Барокко, Концертный зал «Зарядье», Реконструкция, "Страсти по Марку" Баха, оркестр Pratum Integrum, вокальный ансамбль Intrada, Персоналии, Й. Бойзен
Автор| Надежда Травина
Заголовок| Пазл XVIII века
Москве впервые прозвучали реконструированные "Страсти по Марку" Баха
Где опубликовано| © Независимая газета
Дата публикации| 2019-04-15
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2019-04-14/6_7556_puzzle.html
Аннотация|


Автор восстановленной версии сочинения Баха сам дирижировал оркестром. Фото Лилии Ольховой

Премьера баховского шедевра в авторской версии композитора и дирижера Йорна Бойзена состоялась в концертном зале «Зарядье». Для историков музыки, баховедов и просвещенных меломанов это почти историческое событие. Известно, что Бах создал свои последние пассионы еще в 1731 году, но партитура оказалась утеряна. Зато полностью сохранился текст либретто поэта Пикандера, который позволял не только судить о композиторском замысле, но даже воссоздать музыку (с учетом того, что черновики также не сохранились).
Ученые выяснили, что некоторые хоры и арии «Страстей по Марку» по структуре текста совпадают с баховской «Траурной одой», написанной несколькими годами ранее, а также с «Кетенской траурной музыкой». Идеальные пропорции либретто давали возможность «подставить» другую музыку Баха или же сочинить свою, ориентируясь на стилистику той эпохи и смысл поэтических строф.
Неоднократные попытки реконструировать забытые пассионы начались еще в 60-е годы прошлого века в Европе. Многие авторы подходили к трудной задаче по-разному: кто-то создавал свои речитативы, кто-то заимствовал их из «Страстей по Марку» других композиторов, а кто-то и вовсе не нотировал текст, предписывая исполнителям его зачитывать. Долгое время эту музыку собирали по кусочкам, складывая недостающие детали одного пазла, и количество подобных реконструкций перевалило за десяток. Большой исследовательский труд требовал не только отличного знания особенностей такого жанра, как пассионы (Страсти), но и умения переносить или дописывать без каких-либо искажений. Словом, чтобы простые слушатели не догадались, что это придумал не Бах, а его коллега спустя 200 с лишним лет.
Немецкий композитор и дирижер Йорн Бойзен совершил по-настоящему интеллектуальную, серьезную и кропотливую работу над баховской партитурой. Перед тем как приступить, изучал руководства по композиции Шайбе и Марпурга тех лет и погружался в контекст эпохи, читая даже книгу кулинарных рецептов XVIII века. В результате композитор-энтузиаст написал речитативы в барочном стиле и недостающие арии к тем, что исполняются из вышеупомянутых произведений Баха. Мировая премьера его версии прошла в Нидерландах семь лет назад, а в России была представлена лишь однажды – в Новосибирске. Теперь, наконец, пришел черед столице, избалованной исполнением старинной музыки.
Какие именно вокальные номера принадлежали Баху, а какие Бойзену, определить на слух могли только скорее всего знатоки. Некоторые хоры вызывали ассоциации с хорами из ораторий Генделя – точнее, их приемы полифонического развития и сам характер звучания, типичный для светской музыки. Другие – «Страсти по Матфею», известные и широко исполняемые по сей день. Речитативы Евангелиста Бойзен превратил в драматические выразительные высказывания, в полной мере отвечающие словам либретто (текст Пикандера в русском переводе транслировался на экране). Причем не все из речитативов были выдержаны в баховской стилистике: то и дело слышались небольшие «вольности» – нетипичные хроматизмы, резкие уходы в другую тональность, диссонансы, но в целом это не противоречило структуре и образному строю пассионов.
В «Зарядье» сочинение Баха–Бойзена исполнили ведущие специалисты старинной музыки – оркестр Pratum Integrum и вокальный ансамбль Intrada. За дирижерским пультом находился сам автор реконструкции, который время от времени привлекал внимание своими танцевальными движениями и мимикой, напоминая одного известного дирижера (музыканты, кстати, весь вечер также стояли). Звучание хора и оркестра восхищало своей стройностью, сбалансированностью, легкостью, умением точно передать события великой библейской истории. Компанию музыкантам составили солисты – сопрано Диляра Идрисова, меццо-сопрано Полина Шамаева, тенор Беньямин Глаубиц (партия Евангелиста) и бас Юлиан Редлин (партия Иисуса и Петра). Из них наиболее органичным выглядел тенор, который не просто свободно чувствовал себя на сцене, но и без труда справлялся с вокальными придумками Бойзена (отдельные речитативы певец исполнял почти как оперные декламации). Возможно, Полине Шамаевой было некомфортно в барочной музыке или «виной» стала ее небольшая партия, но выступление солистки «Новой оперы» не оказалось столь запоминающимся. Юлиан Редлин представил свою партию уверенно, в благородно-суровом духе, и это неудивительно: в репертуаре артиста преимущественно мессы, мотеты, мадригалы эпохи Возрождения и барокко. Арии сопрано, изумительные по красоте, исполнила Диляра Идрисова, придавая голосу благородное, почти ангельское звучание, проникающее в самое сердце.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11421

СообщениеДобавлено: Пн Апр 15, 2019 2:23 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019041502
Тема| Музыка, Барокко, Концертный зал «Зарядье», Реконструкция, "Страсти по Марку" Баха, оркестр Pratum Integrum, вокальный ансамбль Intrada, Персоналии, Й. Бойзен
Автор| Юлия Бедерова.
Заголовок| Пассионный фонд
«Страсти по Марку» Баха исполнены в Москве
Где опубликовано| © Коммерсант
Дата публикации| 2019-04-15
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3944768
Аннотация|

В «Зарядье» прозвучали «Страсти по Марку» Иоганна Себастьяна Баха в исполнении российских и европейских музыкантов: ансамбля Pratum Integrum, хора Intrada и четырех солистов под управлением автора — конечно, не Баха, а дирижера и клавесиниста Йорна Бойзена, в 2010 году выполнившего очередную реконструкцию утраченной партитуры. Рассказывает Юлия Бедерова.



Барочный год «Зарядья» весь поместился в рамку баховских пассионов: сезон открыла камерная версия «Страстей по Иоанну» от Эндрю Пэррота (в духе влиятельной гипотезы о том, что музыку «Страстей» Бах писал не для больших хоров, а для ансамблей), а финал сезона отмечен еще одной фантазией на баховские темы — реконструкцией «Страстей по Марку». От них остался только текст авторства Пикандера (псевдоним регулярного баховского либреттиста, поэта и налогового инспектора Кристиана Хенрика Хенрици), сообщения о прижизненных исполнениях и косвенные данные о том, что Бах мог в них использовать свою раннюю музыку, в том числе «Траурную оду» (BWV 198). В реконструкциях, история которых началась во второй половине ХХ века (последним свой вариант предложил один из зубров непоименованного направления «Воображаемое барокко» Жорди Саваль в 2018 году), используются разные источники, вплоть до аналогичных «Страстей» Райнхарда Кайзера и Иоганна Кунау — предшественника Баха на должности кантора церкви Святого Фомы; Кунау, впрочем, писал своего «Марка» скрепя сердце, полагая, что лейпцигская мода на пассионы — следствие дурного влияния «оперистов» на умы и на весь церковно-музыкальный обиход. Из обширного корпуса разных версий составился целый композиторско-исполнительско-исследовательский жанр, самостоятельный и, главное, очень показательный для аутентизма: в нем фантазия наделяет словесный текст статусом чертежа и возводит на его основе утраченное музыкальное здание, а целиком иллюзорная реконструированная реальность вызывает острое ощущение подлинности.
Парадокс, но как минимум из двух баховских «страстных» апокрифов — «по Луке» с сохранной партитурой, долго приписывавшейся Баху, но разочаровавшей исследователей, и «по Марку», где от нот не осталось и следа,— последние (буквально несуществующие) в XXI веке воспринимаются как более авторские, тогда как автор «Луки» — всего лишь загадочный псевдо-Бах.

Еще один аутентистский парадокс в том, что в основании мечты о подлежащей восстановлению целостности партитуры лежит цельный словесный текст. Как бы вольно композиторы барокко с ним не обращались и каким бы иллюзорным не было само существование в баховские времена идеи опуса — единого и неделимого авторского сочинения. По крайней мере, когда во время службы в церкви «музицировались пассионы», как тогда писали в церковных отчетах, они неизменно прерывались пасторской проповедью.

Современный слушатель «Страстей» в антракте вместо проповеди имеет променад или буфет. Но, возвращаясь в зал, он снова слышит гипнотическую цепь речитативов, арий, хоралов и хоров (коротких реплик «толпы», turbae: в версии Бойзена это, например, изумительные лжесвидетели на суде Пилата), смесь будничного пересказа и утонченного искусства, позволяющую пережить события «Страстей» и сдержанную драму барочной музыки в одно и то же время. Все существующие варианты «Марка» (от Хелльмана до Хайеса и Копмана) объединяет лаконичность — здесь меньше арий и хоров, больше хоралов (в том числе на любимую хоральную мелодию «O Haupt voll Blut und Wunden») и речитативов, в нашем случае аккуратно стилизованных Бойзеном. И хотя это, кажется, противоречит заявленным целям, его «Страсти» с их стилистической корректностью необъяснимым образом кажутся музыкой XXI века.

В этой версии (кстати, до сих пор неизданной) «Маркус-пассионы» звучат легко, компактно, воздушно и упруго по форме, темпам и инструментовке. Хоровые партии требуют ансамблевой проворности, точности, прозрачности и стилистического мастерства, в чем «Интрада» была безупречна. Те же вызовы адресованы солистам, но у меццо и сопрано (Диляра Идрисова добавила ансамблю много светлых красок и в звучании, и в мастерстве) просто меньше музыки. Главные страсти разворачиваются в партиях Евангелиста и Иисуса — первый (Беньямин Глаубиц) был замечательным рассказчиком, хотя в мелодизированных фрагментах ему чуть недоставало плавности звуковедения, второй же (Юлиан Редлин) стал просто чудесным Иисусом, сдержанным, простым и утешительным как драматически, так и вокально. К тому же чудесно возвращающим музыку из общеконцертного агрегатного состояния в интимно-религиозное.

Вопреки европейской традиции исполнения «Страстей» на Страстной неделе, концерт в Москве снова, как и недавний гергиевский «Парсифаль», пришелся не совсем ко времени. Но это все же мелочь в сравнении, возможно, с вынужденным невниманием «Зарядья» к другим традициям, вполне родным и современным: здесь в крохотных программках пока не приводят текстов сочинений по-русски и в оригинале, как это делается в филармонии (случалось и в Большом зале консерватории), что для «Страстей» принципиально важно. Трансляция перевода на экран не то же самое. С текстом в руках эта музыка слушается принципиально иначе, ее двойственность как одновременно искусства и проповеди, сакрального театра и музыкального служения ощущается точнее, и даже бас-Иисус в своих намерениях оказывается не одинок.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11421

СообщениеДобавлено: Вт Апр 16, 2019 4:47 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019041601
Тема| Музыка, Концерт, Московская филармония, «Оперные шедевры», «Норма», Персоналии, Патриция Чьофи, Массимо Джордано, Карин Дейе, Лучано Акочелла
Автор| Северьян Цагарейшвили
Заголовок| В зале Чайковского прозвучала "Норма" Беллини
Где опубликовано| © Российская газета
Дата публикации| 2019-04-16
Ссылка| https://rg.ru/2019/04/16/v-zale-chajkovskogo-prozvuchala-norma-bellini.html
Аннотация|

Шедевр эпохи бельканто "Норму" Винченцо Беллини исполнили в абонементе Московской филармонии "Оперные шедевры". В главных партиях - зарубежные звезды: Патриция Чьофи (Норма), Массимо Джордано (Поллион) и Карин Дейе (Адальжиза). За пультом оркестра "Новая Россия" - итальянец Лучано Акочелла.

Величественно-патетический стиль в эстетике античной трагедии и одновременно глубочайшая жизненная драма, многогранность характеров - этим "Норма" заслужила себе прочное место в репертуаре театров во всем мире. Но на московских площадках эта опера - редкий гость: за исключением "Новой оперы", беллиниевской партитуры сегодня нет в репертуаре ни одного театра столицы.

В Концертном зале Чайковского глубокое погружение в особую эстетику беллиниевской музыки произошло уже в знаменитой увертюре, где эффектное чередование величественных tutti и эфирных pianissimi с переливами арфы передавало пульсацию жизни во всех ее красках. В дирижерском прочтении Лучано Акочелло чувствовалась по-настоящему итальянская страсть, никогда, однако, не выходящая за границы хорошего вкуса и стилистических требований - этот "почерк" ему удалось сохранить до самых последних аккордов.

Партию Нормы исполнила итальянка Патриция Чьофи, лирико-колоратурное сопрано, известное на всех лучших сценах мира. По-неземному мягко "полилась" в зал знаменитая каватина "Casta diva", сопровождавшаяся эффектными "отголосками" хора ("Мастера хорового пения"). Элегантное колоратурное кружево кабалетты, которую Чьофи в репризе украсила собственными вариациями, довершили картину, вызвав бурные овации. Однако в дальнейшем Чьофи очень часто не хватало вокального веса настоящей драматической колоратуры, ее небольшой по объему голос часто терялся в ансамблях и в потоках плотного оркестрового звука, не давая певице возможности полностью передать глубину переживаний ее героини - особенно в финальной сцене.

Таким же неоднозначным оказалось исполнение партии римского проконсула Поллиона итальянским тенором Массимо Джордано. Его яркий, теплый голос с первого же речитатива отличался прекрасной дикцией и по-итальянски эффектно скандированными согласными, но звучал пусто на переходных нотах и в верхнем регистре. Однако драматичность фразировки отчасти компенсировала эти недостатки, и финальная сцена самосожжения Нормы, когда Поллион принимает решение взойти со своей возлюбленной на костер, была проведена на высшем уровне.

Наконец, совсем иное впечатление произвела молодая француженка Карин Дейе в меццо-сопрановой партии Адальжизы: ее голос, сразу поразивший свежестью тембра и свободой верхних нот, прекрасно заполнял зал, парил над оркестром и солистами в ансамблях. К тому же, ее Адальжиза - прекрасная актерская работа: в оттенках голоса чувствовались страдания и радость, смятение и решительность в сочетании с вокальной ровностью и точностью - а это именно те качества, которые необходимы настоящей белькантовой певице.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11421

СообщениеДобавлено: Вт Апр 16, 2019 4:56 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019041602
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Д. Ульянов
Авторы| Юрий Коваленко
Заголовок| Дмитрий Ульянов: «Басы — мужики серьезные»
Где опубликовано| © Культура
Дата публикации| 2019-04-03
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/opera/249250-dmitriy-ulyanov-basy-muzhiki-sereznye/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

6 апреля в парижской Опере Бастилии состоится премьера оперы Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда». В роли купца Бориса Тимофеевича Измайлова — солист Московского академического музыкального театра имени К. С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко Дмитрий Ульянов. Со знаменитым басом встретился корреспондент «Культуры».

культура: Несколько лет назад партию в «Леди Макбет» на Зальцбургском фестивале Вы расценили как «необычайный подарок судьбы». Сегодня воспринимаете ее так же?

Ульянов: Пока не знаю. В Зальцбурге все удачно сложилось — замечательно принимала публика, были хорошие отзывы. А как сейчас будет, неизвестно.

культура: Какое прочтение предлагает польский маэстро Кшиштоф Варликовский, известный нестандартным подходом к классике?

Ульянов: Кшиштоф перенес действие в наши дни. Обострил до предела отношения между героями, довел их до полуживотного состояния. Усилил страсти так, что порой становится страшно. Измайлов — олигарх со своими желаниями, радостями и горестями.

культура: Шостакович узнал бы свое детище?

Ульянов: Думаю, да. И одобрил бы.

культура: Опера — искусство элитарное, доступное только для подкованной публики. Надо ли ее непременно популяризировать, нести в массы?

Ульянов: Одно из предназначений оперы — поднимать общий культурный уровень. Так что ее нужно популяризировать. Вопрос в том, готовы ли люди к этому. Если человек не дозрел, то сколько ни пытайся доказать, что опера лучше, чем хип-хоп или рок-культура, убедить его будет сложно. Но такие попытки делать необходимо.

культура: Некоторые критики отмечают «голливудизацию» оперы, ее превращение в шоу. Согласны?

Ульянов: Все развивается, и опера — не памятник, не монумент, она претерпевает изменения. Поиск необходим, но надо сохранять классическую базу. Что касается «голливудизации», то не знаю, как к этому относиться. Все имеет право на существование — вопрос, в каких рамках и в каких объемах. Но главенствующей должна оставаться музыка.

культура: Сегодня оперу, по остроумному замечанию одного эксперта, слушают глазами, а не ушами.

Ульянов: Мне так не кажется. Визуальный ряд, конечно, важен, но человек приходит слушать музыку. Опера — синтетический жанр. В ней сошлись и драматическая составляющая, и музыкальная. Это сложное блюдо. Когда в мишленовском ресторане подают изысканное кушанье, ты же не будешь разбирать его по ингредиентам, пытаясь понять, как оно сделано. Так и тут.

культура: Выигрывает ли «Борис Годунов», когда действие переносится в наши дни?

Ульянов: Трудно сказать. Во всем должна быть золотая середина. Будь я директором Большого театра — что невозможно — выпустил бы двух «Годуновых». На Исторической сцене — классического, с костюмами. А на Новой — современную постановку.

культура: Сегодня редкий спектакль обходится без обнаженной натуры — как женской, так и мужской…

Ульянов: Я тоже на это обратил внимание. Есть формула хорошей немецкой постановки: на сцене обязательно нужно обнажиться, пролить кровь и совершить страшное убийство. Может, в этом и заключается та самая «голливудизация»?

культура: Меломаны задаются вопросом, есть ли будущее у оперы и какое оно.

Ульянов: Будущее, несомненно, есть, но какое — ответить не берусь. Я за то, чтобы сохранить живое звучание оперы, несмотря на все попытки ее оцифровать. С одной стороны, это ведет к популяризации — идут трансляции в кинотеатрах; с другой — превращает оперу в кино 3D. Людям как бы говорят: «Опера пришла в ваш дом, берите попкорн, садитесь — вот вам звук, вот артист открывает рот и на пол-экрана видно, какая у него пломба». Ей это во вред. Когда в нью-йоркской «Метрополитен» начали устраивать кинотрансляции, зрители исчезли из зала. Но, повторю, опера будет жить, и ее невозможно подменить ничем другим. Она проявление духа, любви. Где еще услышишь такую музыку?

культура: А YouTube для оперы — благо или зло?

Ульянов: Все сложно… С одной стороны, благо, потому что все становится доступно. С другой — качество оставляет желать лучшего. У меня есть свой канал, куда команда выкладывает какие-то записи, но мы ведем строгий отбор.

культура: Режиссер и дирижер обычно живут как кошка с собакой, — утверждает известный постановщик Андрей Щербан. Не преувеличивает ли он?

Ульянов: Режиссер делает свою мизансцену, а дирижер ему говорит: «Нет, мне нужно совсем не так». Певцу было бы лучше, если бы оба ушли в уголок и не мешали петь. Поэтому на сцене всегда происходит интересный процесс. Каждый отвоевывает свое место, а певец пытается выжить между режиссером и дирижером.

культура: Публика ходит прежде всего на голоса?

Ульянов: Необязательно, она идет на личность. Это может быть как певец, так и режиссер. Например, Дмитрий Черняков, который сейчас находится на огромном взлете. Когда слышишь о его новой постановке, сразу же хочется пойти посмотреть. То же самое и с исполнителями. Когда появляется фигура масштаба Ани Нетребко, Оли Перетятько или Ильдара Абдразакова, спектакль котируется выше. На неизвестного артиста никто не пойдет.

культура: Не умоляя больших достижений Чернякова, нельзя не вспомнить, что на недавней парижской премьере оперы Берлиоза «Троянцы» половина публики ему рукоплескала, другая — букала.

Ульянов: Черняков всегда вызывает абсолютно противоречивые чувства — часть публики его освистывает, а другая — аплодирует. Может, в этом специфика восприятия его спектаклей?

культура: Не мешает ли отечественной опере тот факт, что Россия –«балетоцентричная» страна?

Ульянов: Я много лет служу в Театре Станиславского и Немировича-Данченко, сейчас работаю и в Большом — и такого не замечаю. Есть две параллельные вселенные. В последнее время в наших двух театрах всегда ажиотаж, полные залы. Среди публики есть балетоманы и опероманы — это вопрос предпочтения.

культура: Несколько лет назад Вы сказали, что лучшие оперные голоса — в России. Вы по-прежнему так считаете?

Ульянов: Видимо, я имел в виду русскую музыку. Кто лучше нас может ее спеть? В России очень хороша сама вокальная природа, много талантливых ребят. Если раньше мешал «занавес», то сейчас есть возможность выйти на мировую арену. Посмотрите, сколько у нас певцов, которые делают на Западе успешную карьеру, уровня Ани Нетребко.

культура: У нас любят обожествлять искусство во всех его ипостасях.

Ульянов: Голос — дар божий. Важно это осознать и подчинить ему всю жизнь. В какой-то степени ты становишься заложником этого дара. Хочешь или нет, но ты обязан вернуть «долг» своим трудом, упорством, любовью к музыке.

культура: Наша отечественная школа не размывается под мощным напором глобализации?

Ульянов: Нет. У нас есть очень сильные традиции, которые надо сохранять. Есть, конечно, проблемы с образованием, с подготовкой. Старые педагоги уходят, поэтому им на замену должны приходить новые мастера.

культура: Вы исполнили множество замечательных партий. Оставляют ли они след на Вашем характере?

Ульянов: У меня процесс выхода из роли очень трудный, особенно если это Борис Годунов, с которым проживаешь на сцене целую жизнь. Порой непонятно, вышел ли ты из образа или все еще в роли. После спектакля никогда не могу уснуть, прихожу в себя целые сутки. Иногда после «Бориса» у меня даже ноги не идут.

культура: «И мальчики кровавые в глазах…»

Ульянов: До этого, слава Богу, не доходит (смеется). Но душевные силы приходится серьезно восстанавливать.

культура: «Мадам Бовари — это я», — повторял Флобер. А Ваш Годунов, Кутузов или Пимен — это тоже в какой-то мере Вы?

Ульянов: При всех попытках перевоплощения по Станиславскому, все равно не можешь на сто процентов изменить себя. Но для меня важно в роли убрать самого себя. Для меня, как артиста, самый огромный комплимент, когда после спектакля меня не узнают и с удивлением спрашивают: «Это вы пели Кутузова? Не может быть!»

культура: Успех кружит голову?

Ульянов: Он важен, но суть не в нем, а в любви к музыке. Конечно, без успеха работать трудно. Приятно, когда тебя ценят. Но я пришел в профессию не для того, чтобы получать цветы. Мне важно прикоснуться к таинству музыки, делиться этим ощущением с другими.

культура: Насколько я понимаю, в Вашей творческой судьбе огромную роль играет жена.

Ульянов: Мы вместе с Еленой двадцать лет — она мой тыл, опора и поддержка. Елена прежде всего замечательная пианистка, работает в Академии Гнесиных на вокальной кафедре и на кафедре дирижеров. У нас с ней творческий тандем — мы постоянно в работе, разучиваем все новые партии.

культура: Басы дружат между собой или каждый сам по себе?

Ульянов: Конечно. Конкуренция существует, но она уходит, когда видишь рядом профессионала. Басы, быть может, не очень открыты миру. Мы серьезные, основательные мужики. Это тенорам лишь бы погулять (смеется). Но лучший Дон Жуан — это бас. Я и сам пел эту партию. Так что еще вопрос — кто настоящий Дон Жуан.

культура: Вы дебютировали в юношеском возрасте в драматическом театре. Не хотелось бы вернуться или попробовать себя в кино?

Ульянов: Соблазн есть всегда. Когда я пришел в оперу, то понял, что это гораздо более мощный драматический жанр, чем театр. Но вот в кино мне было бы интересно попробовать — у Кончаловского, Михалкова, Лунгина.

культура: Дмитрий Шостакович и Евгений Светланов были страстными футбольными болельщиками. Вас эта игра увлекает?

Ульянов: Я тоже фанат — «нет в стране у нас пока команды лучше ЦСКА».
Когда есть возможность, бегу на стадион. Сам мальчишкой стоял на воротах. Тренеры, которые смотрели дворовые команды, хотели даже меня взять в школу, но не сложилось. С тех пор я болею еще и за голкиперов. И за армейцев начал болеть, как только в команде появился молодой Игорь Акинфеев.

культура: Что Вы ждете в творческом плане от завтрашнего дня? «В надежде славы и добра гляжу вперед я без боязни»?

Ульянов: Только новых ролей, новых площадок и интересных проектов с замечательными дирижерами, режиссерами. У меня сейчас много русских ролей. Пока еще не спел Мефистофеля в «Фаусте». Интересно прикоснуться к вагнеровским ролям типа короля Марка в «Тристане и Изольде». Хотелось бы побольше вердиевских героев, например, Захарию в «Набукко». Предстоит огромная работа над партией Кочубея в «Мазепе». В мае у меня несколько спектаклей в Москве — «Лючия ди Ламмермур» и «Сказки Гофмана» в Театре Станиславского и Немировича-Данченко, а в июне — Филипп в «Дон Карлосе» в Большом. В Париж вернусь в конце нынешнего года с «Князем Игорем». Женя Никитин (бас Мариинского театра. — «Культура») споет заглавную партию, а я — князя Владимира Галицкого.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11421

СообщениеДобавлено: Вт Апр 16, 2019 5:01 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019041603
Тема| Музыка, Опера, Мариинский театр, Фестиваль к175-летию Римского-Корсакова, Персоналии
Авторы| Александр МАТУСЕВИЧ
Заголовок| От Сальери до Кащея
175-летию Римского-Корсакова Мариинский театр посвятил грандиозный фестиваль.
Где опубликовано| © Культура
Дата публикации| 2019-04-14
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/opera/250451-ot-saleri-do-kashcheya/
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

Музыка композитора — целая вселенная: столь разнообразна по жанрам и столь самобытна, ни на что не похожа. Притом что она выросла из традиции предшественников, наследуя и белькантизму Глинки, и драматической правде Даргомыжского, гармонично связав первое со вторым. А самое главное, что его музыка была написана в России, для России и преимущественно про Россию. Даже «Испанское каприччио», «Шехеразада» или «Сервилия» адресованы прежде всего русской аудитории. Лучшие же опусы, вершинные сочинения в оперном театре — там, где он сказал наиболее весомое слово, — все связаны с русской историей, русским эпосом, русской философией.

За «исконно русскую суть» его очень любили в Москве, старой русской столице, вечно оппонировавшей слишком прозападному, европейскому Петербургу: в Мамонтовской опере, а потом в ее преемнице — Опере Зимина — Римского-Корсакова буквально боготворили, активно пропагандируя его творчество. И при этом Николай Андреевич — прежде всего композитор петербургский, — родился, прожил и умер на северо-западе России, почти сорок лет преподавал в Петербургской консерватории, носящей ныне его имя.

Половина из его пятнадцати опер впервые были поставлены в Мариинском театре, а те, что пришли на главную петербургскую сцену позже, возобновлялись на ней неоднократно. Звездные имена русского искусства интерпретировали его творения — дирижеры Направник, Коутс, Купер, Самосуд, Пазовский, Хайкин, режиссеры Баратов и Соковнин, художники Головин, Коровин, Васнецов, Билибин, Федоровский, певцы Петров, Стравинский, Шаляпин, Ершов, Забела-Врубель, Рейзен, Нэлепп… Мариинка была Домом Римского-Корсакова, да и сегодня в ее репертуаре двенадцать его опер. Особый интерес к творчеству композитора испытывает Валерий Гергиев: в 1994-м, к 150-летию Римского-Корсакова, несмотря на трудное время переломных 90-х, он провел грандиозный монографический фестиваль. Спустя четверть века маэстро повторяет акцию с еще большим размахом.

Целый месяц музыка Римского-Корсакова буквально царит на трех сценах театра. Звучат все его оперы, даже самые забытые — «Млада», «Сервилия» и «Пан воевода», которые практически никогда не ставятся даже в России, — правда, пока только в концертном исполнении. В концертах — его инструментальные опусы, в том числе редко исполняемый фортепианный концерт, а также полная романсовая антология, которой посвящено аж три вечера, — эту целину (а среди романсов есть и такие, которые не поются, увы, никогда) поднимает со своими академистами Лариса Гергиева. Дань великому патрону в рамках мариинского фестиваля приносят Международный конкурс оперных певцов и Петербургская консерватория — каждая институция проводит вечер в Концертном зале Мариинки. Не обошлось и без балета, для которого Римский-Корсаков вообще-то и не писал, тем не менее без «Шехеразады» фестиваль бы явно был не полным.

Гергиеву удалось в дни юбилейных торжеств организовать настоящий «русский Байройт». Даже круче: едва ли где-то в мире найдется фестиваль, где показывают сразу двенадцать опер одного композитора, да еще и в виде полноценных спектаклей, не говоря уже о разноплановых прочих сочинениях.

Сценических оперных премьер, подготовленных специально к фестивалю, три, и все это оперы относительно малые (а большие полотна автора — в активном репертуаре театра). В день рождения гения показали «Боярыню Веру Шелогу» — пролог к первой опере «Псковитянка», без которого обходились почти семьдесят лет. Монументальная постановка 1952 года, выполненная в декорациях Федоровского, была восстановлена Юрием Лаптевым в 2008-м, к другому корсаковскому юбилею (столетию со дня смерти). Теперь Лаптев доставил к ней в декорациях четвертой картины (палаты князя Токмакова)«Шелогу» — получился единый стиль величественного отечественного соцреализма, живописный, грандиозный и впечатляющий. Смотрится так, будто «Шелога» всегда тут и была, а не является специально фестивальной акцией. Сквозной женский образ двух опер — Веры Шелоги и ее дочери Ольги Токмаковой — создает Ирина Чурилова. Ее большой, яркий и сочный голос с насыщенной серединой идеально подходит для русской оперы. Когда-то за такую амбициозную задачу в Большом бралась лишь знаменитая Тамара Милашкина — теперь в Северной столице есть своя отважная примадонна. Немалое впечатление производит и Станислав Трофимов в роли Ивана Грозного — красивый и выразительный голос певца, как и подобает в этой партии, царит на сцене.

Две другие премьеры показали в Концертном зале. «Моцарт и Сальери» и «Кащей бессмертный» композитором никогда не планировались как некий диптих, однако в нынешней мариинской версии они представлены именно так — с единой сквозной идеей. Режиссер Вячеслав Стародубцев исследует природу зла, разные ее ипостаси и проявления: и вполне реалистическую, и сказочно-легендарную. Впрочем, история про отравление зальцбургского гения завистливым коллегой — также из разряда легенд, поэтому соседство двух опер в таком случае не кажется столь уж парадоксальным. Молодой и красивый Сальери (тембристый бас Дмитрий Григорьев) одет в тот же кроваво-красный костюм, что и злой колдун Кащей из второй оперы (звучный тенор Александр Тимченко). И тот, и другой, каждый по-своему, противостоят свету и добру — первый, загромоздив сцену горами толстенных книг, пытаясь впихнуть живую реальность в мертвящие формулу учености, второй — накрыв плененную им Царевну Ненаглядную Красу волшебным дендрологическим шатром и очертив заповедный огненный круг (сценография Петра Окунева).

Музыкально премьера диптиха убеждает не меньше ее сценического решения. Особенно достижения впечатляют в «Кащее» — опере гармонически сложной, в которой письмо композитора достигает высокой степени изощренности. Молодому маэстро Тимуру Зангиеву удается высветить все пряные красоты этой необыкновенной партитуры, при этом не утопив в плотной и колористически насыщенной оркестровке голоса солистов. Особенно хороши женские — поэтичный звук сопрано Ангелины Ахмедовой (Царевна) великолепно контрастирует с брутальным и одновременно эротичным меццо Екатерины Сергеевой (Кащеевна) — хит последней (знаменитая ария «Настала ночь… Меч мой заветный») звучит с неподдельной призывной энергетикой, в которой очевидно слышится что-то образцовское.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11421

СообщениеДобавлено: Вт Апр 16, 2019 5:07 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019041604
Тема| Музыка, Опера, Мариинский театр, «Парсифаль», Персоналии , В. Гергиев
Авторы| Ирина Муравьева
Заголовок| В Москве и Вене Валерий Гергиев исполняет мистерию Вагнера
Где опубликовано| © Российская газета
Дата публикации| 2019-04-15
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/opera/250451-ot-saleri-do-kashcheya/
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

В Европе в эти дни наступает время "Парсифаля", традиционно исполняющегося в предпасхальные дни (содержание оперы завязано на христианских символах, а ее последнее действие происходит в святую пятницу). Впервые в этом году дирижировать вагнеровским "Парсифалем" в Вене на главной оперной сцене - в Штатсопере - будет Валерий Гергиев. Накануне он исполнил оперу с коллективом Мариинского тетра в Москве в Концертном зале "Зарядье".

Фото: Пресс-служба Концертного зала Зарядье
Это был интересный музыкальный сюжет: во-первых, "Парсифаль" в России так и остается до сих пор абсолютным эксклюзивом Гергиева и Мариинского театра, вернувших вагнеровское название в отечественную афишу 22 года назад. Во-вторых, интерпретация Гергиевым этой партитуры признана эталонной в музыкальном мире, а его запись на лейбле "Мариинский" в 2010 году была выдвинута на Грэмми. В той записи вместе с мариинскими артистами участвовали крупнейшие вагнеровские певцы - Рене Папе, Виолета Урмана, Гари Леман, а в Москву Гергиев привез полностью мариинский состав. Наконец, интриговало, как прозвучит парсифалевская мистерия в акустике зала "Зарядье", недавно так неожиданно открывшего новые краски в "Очарованном страннике" Родиона Щедрина, исполнявшимся Мариинкой.

Ожидания оказались не напрасными: гергиевский "Парсифаль" захватил с первых же томительных звуков увертюры, рисующие печаль мира, где даже рыцарям храма Грааля больше не дано созерцать священный Грааль - из-за грехов их короля Амфортаса. Оркестровое действо развернулось во всех парсифалевских деталях и вагнеровской перспективе - как часть огромного музыкального мифа о мире. Появление Кундри напомнило в этой интерпретации стремительную Брунгильду, пение дев в волшебном саду Клингзора - переклички валькирий, а в обольщении Парсифаля Кундри проступали контуры тристано-изольдовских томлений. Гергиев вел партитуру в подвижном темпе и с такой концентрацией энергии, что невозможно было упустить ничего - ни страдающую интонацию в хорах рыцарей, ни ориентальную красоту садов Клингзора, ни сияющее звучание финала, где священное копье, пронзившее тело Христа на кресте, отвоеванное Парсифалем у Клингзора, возвращается к братьям и исцеляет Амфортаса - чудо святой пятницы.

Впечатлил и хор Мариинского театра, и все солисты, особенно Юлия Маточкина в партии Кундри. Ее голос звучал с необычайной мягкостью и красотой, полновесно и с настоящим вагнеровским драматизмом. Убедительным было и исполнение партии Парсифаля Михаилом Векуа - крепко, ясно и достаточно гибко, учитывая специфическую "прямолинейность" его голоса. Отлично звучали в своих партиях и опытный "вагнерианец" Михаил Петренко (Клингзор), и исполнявший свою первую вагнеровскую роль Алексей Марков (Амфортас), Юрий Воробьев (Гурнеманц) и Владимир Феляуэр (Титурель). Это факт, но такой исполнительский уровень не всегда можно услышать даже в Байройте, которому, к слову, Вагнер свою мистерию и завещал.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11421

СообщениеДобавлено: Вт Апр 16, 2019 6:36 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019041005
Тема| Музыка, априори", Персоналии, К. Петренко, П. Капачинская
Автор| Овчинников Илья
Автор фото - Monika Rittershaus / пресс-служба Берлинской филармонии
Заголовок| Пьеро со скрипкой и без
Где опубликовано| © Играем с начала
Дата публикации| 2019-04-11
Ссылка| https://gazetaigraem.ru/article/14762
Аннотация| КОНЦЕРТ

Три дня подряд в Берлинской филармонии играли Шёнберга: программу из его редко звучащего Скрипичного концерта (солистка Патриция Копачинская) и Пятой симфонии Чайковского трижды представил Берлинский филармонический оркестр под управлением Кирилла Петренко. У третьего вечера имелся постскриптум – через час после концерта в этом же зале можно было услышать «Лунного Пьеро», где Копачинская в костюме и гриме Пьеро исполнила сольную партию уже без скрипки.

Кирилл Петренко официально вступит в должность главного дирижера Берлинского филармонического оркестра в начале следующего сезона, но его взаимопонимание с музыкантами уже кажется феноменальным. Легендарный коллектив, которым руководили в том числе Герберт фон Караян и Клаудио Аббадо, возглавил дирижер из России, притом из еврейской семьи – со стороны это выглядит, вероятно, еще сенсационнее, чем изнутри. По реакции оркестрантов и публики видно, что Петренко уже полюбили как родного, приняли и с нетерпением ждут его регулярных появлений за пультом.

О том, почему маэстро решил объединить две столь разные партитуры, можно размышлять долго. Очевидно и то, что для слушателей Чайковский привлекательнее Шёнберга, и то, что Петренко вряд ли имел в виду какие бы то ни было связи между русским гением и главой Новой венской школы. Более вероятно, что он стремился заявить о своей верности как базовому симфоническому репертуару, так и музыке последнего столетия, попутно напоминая об искусственности разделения между ними. В то же время, для публики оно несомненно существует, и единственный способ преодолеть его – исполнять репертуар ХХ века наряду с признанной классикой.
Однако, если слушателей уже не шокирует Скрипичный концерт Берга, который и в России играют не так редко, то Скрипичный концерт Шёнберга остается раритетом во всем мире – не говоря уже о нашей стране, где он не звучит в принципе (вспоминается лишь пара исполнений в регионах на Пасхальном фестивале). Берлинскую программу Петренко и Копачинская скоро повторяют на Зальцбургском фестивале – и даже там Концерт Шёнберга прозвучит впервые. Впрочем, уже из количества записей – у Концерта Берга оно выше минимум втрое – видна непростая судьба сочинения, какой она и была с самого начала.

Несмотря на то, что в письмах Шёнберг регулярно жалуется на безденежье, Скрипичный концерт он писал не по заказу. Премьеры пришлось ждать четыре года – среди отказавшихся от Концерта были Яша Хейфец и Рудольф Колиш (позже его все-таки сыгравший). «Концерт невероятно труден как для головы, так и для рук, – писал автор. – Я рад, что в репертуаре появилась еще одно «неисполнимое» сочинение, и намеренно сделал его трудным». Шёнбергу говорили, что премьеры придется ждать, пока не родится скрипач с шестью пальцами, он отвечал «Я подожду». 2 декабря 1945 года Концерт исполнил Луис Краснер, Филадельфийским оркестром дирижировал Леопольд Стоковский.

* * *
Почти без исключений придерживаясь строгой додекафонии, Шёнберг создал концерт абсолютно классический по форме и романтический по экспрессии. За год до Копачинской в этом же зале его играл Михаэль Баренбойм – один из скрипачей, в чьем репертуаре Концерт присутствует постоянно; тогда он говорил и о «влиянии Брамса в этом произведении», и о том, что Концерт «в техническом отношении превосходит все другие концерты». Сложность Концерта подчеркивала прежде и Копачинская, 9 лет назад сыгравшая его впервые: «Еле выучила, страшно трудный концерт, как он только такое написал?» После большого перерыва она вернулась к Концерту, найдя возможность взглянуть на него по-новому.

О том, как это произошло, Копачинская рассказала в недавнем интервью: «Концерт Шёнберга оказался очень красивым, веселым, задорным, экстравагантным, оригинальным, интересным. Там очень много от «Лунного Пьеро», и я выучила разговорную партию «Пьеро», чтобы понять его: тогда в этой музыке я смогла найти то, что не могла найти как скрипач». На словах эта связь между двумя сочинениями Шёнберга может выглядеть умозрительно: они разделены четвертью века, принадлежат к разным периодам его творчества и совсем не похожи друг на друга. Но, когда слышишь «Лунного Пьеро» вслед за Скрипичным концертом в интерпретациях столь убедительных и убежденных, разница оказывается мнимой.

Здесь можно провести параллель со Стравинским: мы знаем, что его называли хамелеоном, знаем о его русском, неоклассическом и позднем периодах, сочинения которых будто бы имеют между собой мало общего. Однако, если вслушаться в них, то cхожие черты – смелость, постоянная готовность к открытиям, индивидуальность интонации – будут в «Петрушке», «Царе Эдипе» и «Агоне» куда ощутимее, нежели разница в использовании технических средств. Таким же надуманным выглядит пресловутый антагонизм Шёнберга и Стравинского, тем поразительнее то, что делают со Скрипичным концертом Копачинская и Петренко. У сочинения, которое в записи может показаться чистым торжеством техники, они обнаруживают поистине театральную природу, что и роднит его с «Лунным Пьеро», чья театральность очевидна.

Концерт написан для большого оркестра, трактованного в камерной манере – tutti редки, по преимуществу мы слышим ансамбли разных составов. Из этого и исходило исполнение Копачинской – свою партию она играла как главную роль в спектакле со множеством актеров, вступая в диалог с одними, другими, третьими, c дирижером, наконец. Концерт Берга звучит привычнее – он балансирует на грани серийной и тональной музыки, в нем можно расслышать самый что ни на есть настоящий мажор – и в то же время куда трагичнее. Концерт Шёнберга вроде бы полон колючих, воинственных созвучий, но Копачинская не зря называет его «веселым, задорным, экстравагантным»: он полон и чисто концертного – в изначальном, соревновательном, смысле – задора, и красоты, надо лишь ее показать и расслышать.

* * *
Пятая симфония Чайковского подобных сюрпризов не принесла, но оказалась сюрпризом сама по себе. Можно ли удивить ею, не предлагая какого бы то ни было нового прочтения? Оказывается, можно – именно по этой самой причине. Одни трактовки Пятой сегодня замещают трагедию «музыкальной роскошью», накрывая слушателя мощными волнами звука, полного почти что рок-н-ролльного драйва. В других делается акцент именно на трагедии, и даже лирические темы звучат скорее скорбно. Ничего подобного не делает Петренко: свежесть его Пятой рождается из того, что он не гонится за «эффектом радикального обнуления», как пишут об иных новаторских трактовках. Он преподносит Пятую со всей радостью открытия, будто играет ее впервые, и с такой любовью к каждой ноте, будто именно к этому исполнению шел всю жизнь.
Разумеется, подобное возможно лишь при полной поддержке оркестра, и мастерство «берлинских филармоников» одухотворяется ощущением открытия, наполняющим каждое соло и tutti. Удивительно ли, что вскоре шестеро оркестрантов, к которым присоединились Патриция Копачинская и пианистка Тамара Стефанович, образовали не менее великолепный ансамбль. Час прошел с симфонии Чайковского, полный зал был погружен в полутьму, где выделялась фигура в белом – Копачинская в костюме и гриме Пьеро. Когда музыканты пытаются актерствовать, это не так уж часто выглядит естественно; у Копачинской получилось. «Когда мне удалось выйти из своей кожи и стать Пьеро...» – для нее не пустые слова: в Пьеро она перевоплощается полностью, с чувством вкуса, меры, свободы.

Копачинской нередко случается выступать в роли поющей скрипачки, но исполнять партию Sprechstimme («речевой мелодии» на грани пения и декламации), играя на скрипке, физически невозможно. На сцену она вышла все же со скрипкой, предварив «Лунного Пьеро» фрагментом «Впечатлений детства» Энеску, и брала инструмент еще дважды. Подзаголовок «Лунного Пьеро» – «Трижды семь стихотворений», роль интерлюдий между тремя семерками играли вальсы Штрауса-сына в аранжировках Шёнберга и Веберна, где Копачинская присоединялась к ансамблю, не выходя из образа Пьеро. И это делало еще шире спектр интонаций и настроений, которые ей удавалось демонстрировать на сцене.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11421

СообщениеДобавлено: Ср Апр 17, 2019 3:10 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019041701
Тема| Музыка, ранссибирский артфестиваль, Персоналии , В. Репин
Авторы| Наталия Сурнина
Заголовок| Вадим Репин несет "…с востока свет…"
Главным событием Транссибирского Арт-Фестиваля стала премьера скрипичного концерта Александра Раскатова "...ex oriente lux..."
Где опубликовано| © Российская газета
Дата публикации| 2019-04-15
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2019-04-16/6_7558_shine.html
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

Транссибирский Арт-Фестиваль, проходящий при поддержке Министерства культуры РФ, перемещается в европейскую часть России. 13 апреля завершилась насыщенная программа в Новосибирске, 16 и 17 апреля марафон продолжается в Концертном зале имени Чайковского в Москве, где Вадим Репин представит камерную и симфоническую программы; за пульт Российского национального оркестра встанет Шарль Дютуа. География форума постоянно расширяется: впереди – Санкт-Петербург, США, Япония, Южная Корея, Германия, Австрия и Франция. Но уже сейчас можно сказать, что главным событием VI фестиваля стала мировая премьера скрипичного концерта Александра Раскатова «...ex oriente lux...» («...с востока свет...»), созданного по заказу Транссиба. Премьеру исполнил Новосибирский академический симфонический оркестр под управлением Андреса Мустонена, солировал художественный руководитель фестиваля, выдающийся скрипач Вадим Репин.

Транссиб заслуживает отдельных слов восхищения и благодарности за то, что в его программах есть место не только композиторам с европейской известностью, но и авторам из Сибири. Однако важнейшей частью фестиваля неизменно становятся мировые премьеры с участием Вадима Репина: благодаря его энтузиазму и самоотверженности здесь увидели свет новые сочинения Беньямина Юсупова, Леры Ауэрбах, Афродиты Райкопулу, а год назад в Новосибирске в присутствии автора прозвучал новый скрипичный концерт Софии Губайдулиной «Диалог: Я и Ты».

На первый взгляд, премьера этого сезона выглядела менее интригующей: если имя 66-летнего Александра Раскатова, в середине 1990-х эмигрировавшего во Францию, еще знакомо публике, то его музыка — едва ли. Вместе с тем, мало кто из отечественных композиторов может похвастаться такой востребованностью: ему заказывают сочинения крупные оркестры и ансамбли, опера «Собачье сердце» по Булгакову (2009) с успехом шла в Амстердаме, Лондоне, Милане и Лионе; в Лионе же в прошлом году поставили оперу по Хайнеру Мюллеру «GerMANIA», где поют Гитлер и Сталин, а в Мариинском театре под управлением Валерия Гергиева прозвучала опера «Затмение» о декабристах. Лауреат премии Зальцбургского фестиваля (1998), один из самых исполняемых за рубежом российских авторов, Раскатов придерживается нелестного мнения о нынешнем состоянии европейской композиторской школы и с надеждой смотрит на Восток: с этим и связано название его второго по счету скрипичного концерта.

Сочинение сразу же пленяет редкой непосредственностью, отсутствием зауми и пафоса авторского высказывания. Характер первых трех частей скорее пантеистический, здесь мелькают тени Римского-Корсакова и Мессиана — тех, кто умел слушать мироздание. Раскатов виртуозно работает с короткими попевками, которые становятся основой всего концерта, создают прихотливую калейдоскопичную фактуру. Большой мастер, он может убедить в том, что традиционные ресурсы симфонического состава еще не исчерпаны: Новосибирский оркестр во главе с Андресом Мустоненом виртуозно проходит все виражи трудной и изобретательной партитуры, способной привести в восхищение и неофита, и знатока. Захватывающий финал — что-то вроде вариаций на короткую остинатную тему, причудливо перемещающуюся из одного фактурного слоя в другой. Звуковой калейдоскоп, где многое определяют тембры разнообразных ударных, рассыпается на тысячи стеклышек и вновь собирается, превращаясь под занавес едва ли не джазовый джем-сейшн.

Традиционную концепцию соревнования солиста и оркестра Раскатов не отвергает. Вадим Репин получил очень эффектное сочинение, где виртуозность и изобилие всевозможных приемов игры создают характер главного персонажа — преимущественно игровой и лирический, даже пасторальный. В скрипичной литературе столько страдающих и мятущихся героев, что концерт Раскатова, где есть место и шутке, и кантилене, подобен глотку свежего воздуха. Репин играл его не просто блистательно, а с нескрываемым удовольствием; в азарте он даже придумал неожиданную финальную точку — и теперь мы все знаем, что худрук фестиваля мастерски свистит! 25 минут концерта пролетают как одно мгновение, и хочется, чтобы как минимум финал немедленно исполнили на бис. Следует надеяться, что второй концерт, в отличие от первого («In excelsis», написан по заказу Эммануила Борока и Далласского симфонического оркестра), не будет ждать второго исполнения 10 лет — Александру Раскатову действительно удалось написать сочинение, в которое сразу влюбляются и исполнители, и слушатели.

Программу открыл Первый виолончельный концерт Шостаковича, в несколько формальном исполнении оркестра и Антонио Менезеса померкший рядом с премьерой Раскатова. Зато во втором отделении Андрес Мустонен предложил довольно неожиданную трактовку Пятой симфонии Бетховена. Не оглядываясь на тренды, маэстро играл ее в большом романтическом стиле — но таком, каким его видит музыкант, всю жизнь балансирующий между старой и новой музыкой. Его Бетховен не торопится навстречу судьбе, а во всей полноте проживает каждый момент, будь он страшным или светлым. В медленной второй части были такие замедления и ускорения, что она звучала как квинтэссенция довагнеровского романтизма — очень странно, но, в конечном счете убедительно: было слышно, как отсюда идут нити к Берлиозу, Шуману, Чайковскому. Совсем иным — концентрированным, сухим — оказался звук в третьей части: Мустонен делал с оркестром настоящие чудеса, сумев показать такую палитру оркестровых красок, которых в этом хрестоматийном сочинении сегодня не ждешь. Мустонен действительно сумел захватить смелой по нынешним временам, абсолютно индивидуальной трактовкой, и мощный динамичный финал увенчал целое как нельзя лучше.

Фестивальный маршрут всегда пролегает не только через большие города, а включает камерные концерты в небольших городах области, которые для местных жителей остаются практически единственной возможностью услышать музыкантов такого уровня. По части просветительства, подкрепленного обширной программой мастер-классов, переоценить подвижничество Вадима Репина и его коллег невозможно. Активный участник фестиваля — соседний Красноярск и Красноярский академический симфонический оркестр во главе с Владимиром Ланде. Накануне премьеры сочинения Раскатова, 7 апреля они открыли свою часть программы большим симфоническим вечером.

На Транссибирском фестивале всегда интересны скрипачи, и в первом отделении звучал один из столпов скрипичного репертуара — концерт Иоганнеса Брамса. Сергей Догадин, завоевавший вторую премию Конкурса имени Чайковского в 2011 году, сейчас уверенно делает серьезную международную карьеру. В Малом зале Краевой филармонии его манера казалась чуть преувеличенной, оркестр и солист играли большим звуком, в музыке кипели большие страсти — все это хотелось вынести на гораздо более просторную площадку.

Уютнее себя чувствовала в этом зале Седьмая симфония Прокофьева, хотя Владимир Ланде взял микрофон и подчеркнул, что для него это не светлая сказочка, какой ее по-прежнему представляют в музыкальной школе, а очень непростое сочинение мудрого композитора, много повидавшего на своем веку. Вторую часть симфонии он прочел как летопись жизни Прокофьева, где нашлось место эпизодам счастливого детства, богемной атмосфере Парижа и картине возвращения в СССР. А в финале путеводной нитью для Ланде стал образ божественного света — такой, какой можно увидеть на картинах художников Ренессанса. Красивая концепция, которая станет весьма убедительной, если медные духовые будут безупречно воплощать замысел дирижера.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11421

СообщениеДобавлено: Пт Апр 19, 2019 12:04 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019041901
Тема| Музыка, Опера, «Золотая маска», Персоналии
Авторы| Мария Бабалова
Заголовок| Опера: поэзия и проза
Где опубликовано| © Российская газета
Дата публикации| 2019-04-17
Ссылка| https://rg.ru/2019/04/17/v-moskve-vruchili-zolotuiu-masku-za-luchshie-spektakli-v-opere.html
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

Ныне отборщики задали непростую задачу жюри музыкального театра во главе с солисткой Мариинского театра, певицей Ларисой Гоголевской, в определении победителей в оперных номинациях, ибо большинство соискателей наград совсем не соответствовали каноническому определению жанра "опера".

"Лучшим спектаклем в опере" была названа оратория, поставленная Пермским театром оперы и балета, феноменальная "Жанна на костре", которую автор Артюр Онеггер охарактеризовал как синтез театра всех видов с речевым текстом. При этом постановщики спектакля парадоксально остались без главных наград: впервые за несколько лет "Золотая маска" отвернулась от дирижера Теодора Курентзиса, а выдающемуся итальянскому режиссеру Ромео Кастеллуччи достался приз лишь как сценографу. А лучшим режиссером в опере стала легендарная Кэти Митчелл, которая даже не побывала в Москве, когда принесшая ей победу "Альцина" Генделя переезжала из Экс-Ан-Прованса в Большой театр (переносом спектакля занимались ее ассистенты). Получавший за прославленную англичанку награду гендиректор Большого Владимир Урин заметил, что за 25 лет "Золотая маска" из очень теплой, скромной и дружественной церемонии превратилась в потрясающий театральный праздник".

Лучшей работой композитора в музыкальном театре жюри определило Владимира Раннева за его удивительную "Прозу", в столичном Электротеатре Станиславский. Она же принесла премию и художнику по свету Сергею Васильеву. Своим спецпризом жюри музыкального театра отметило еще один опус нашего современника - Александра Маноцкова с постановкой "Сны Иакова, или Страшно место" Фонда поддержки современного искусства "Живой город" и Фонда развития исполнительского искусства Республики Татарстан "Сфорцандо".

Множество деятелей театра никогда не номинировались и не получали никаких наград, но это нисколько не умаляет их огромного таланта.

Жаль, что у жюри не хватило "масок", чтобы отметить многие интересные и важные работы для театров, где они были сделаны, такие, например, как Анна Аглатова (Моргана) и дирижер Андреа Маркон в "Альцине" или Одри Бонне "Жанна на костре", не спевшая ни ноты, но передавшая силу времени, проживаемого через музыку. Грустно и несправедливо, что, отыграв фестивальные показы даже не в Москве, а дома в Перми, театр более не планирует возвращаться к этому спектаклю. Но как сказал один из победителей в легком жанре мюзикла - молодой режиссер Филипп Разенков: "Огромное количество талантливейших деятелей театра, которые никогда не номинировались и не получали никаких наград. Но это нисколько не умоляет их огромного таланта".
Рекордные три оперные "Маски" в нынешнем году забрал Московский академический Музыкальный театр им. К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко. За лучшую женскую роль в опере награду получила сопрано Наталья Мурадымова (Костельничка Бурыйя в "Енуфе" Яначека, постановка Александра Тителя). Остальные награды у проекта по оратории Генделя "Триумф Времени и Бесчувствия": за лучшую мужскую роль был отмечен контратенор Винс И (образ Удовольствия) и лучший дирижер - Филипп Чижевский. Остается только надеяться, что у "Золотой маски" впереди еще много триумфов, но только не бесчувствия, а красоты, любви и мудрости.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4  След.
Страница 2 из 4

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика