Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2020-03
На страницу 1, 2, 3, 4, 5, 6  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21634
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 01, 2020 12:13 am    Заголовок сообщения: 2020-03 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020030101
Тема| Балет, Башкирский театр оперы и балета, Персоналии, Гузель Сулейманова
Автор| Светлана Янова
Заголовок| Балет любит сильных духом
Где опубликовано| © журнал "Уфа" №3 (220)
Дата публикации| 2020 март
Ссылка| https://www.journal-ufa.ru/index.php?id=55278&num=220
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Прима-балерина Башкирского государственного театра оперы и балета, заслуженная артистка России и народная артистка Башкортостана Гузель Сулейманова отметила 25-летие творческой деятельности. Впервые она вышла на сцену БГТОиБ в 15 лет еще будучи ученицей хореографического училища.

О пути «через тернии к звездам», закулисье профессии и личной жизни - наша беседа.




- Балерина многим представляется неземным существом, совершенной, возвышенной, прекрасной… Кажется, что она далека от житейской прозы, но те, кто хоть немного знаком с классическим искусством, знают, что это - далеко не только овации, но и постоянное преодоление себя, а примами становятся танцовщицы с железным характером. Как вы пришли в балет?

- Я не отношусь к тем девочкам, которые в детстве грезили о балете и приходили в него осознанно. Да, мне нравилось заниматься в танцевальной студии, ее руководитель и посоветовал родителям отдать меня в хореографическое училище, поэтому процесс проходил добровольно-принудительно. Постепенно пришло осознание: это не танцевальный кружок, здесь нельзя пропустить занятие, а классический танец - основной предмет. Классика воспринималась как муштра, связанная с физическим и моральным давлением, а вот остальные предметы - историко-бытовой, дуэтный, характерный танцы - там было удовольствие. До тех пор пока не стала выходить на сцену, всегда было ощущение, что я в тренинге.

- Тысячи девочек мечтают о балете, не подозревая, какой непростой путь их ждет. Что вы думаете об этом сегодня, с высоты своего опыта?

- К каждому ребенку надо подходить индивидуально. Кажется, что так и должно быть, но в нашем искусстве не все так очевидно. Это понимаешь с годами, но окончательно убедилась, когда более двух месяцев замещала преподавателя в училище. Поняла, что одних только профессиональных качеств недостаточно, педагог непременно должен быть психологом. Вспоминаю себя, когда пришла в училище: мне было некомфортно, потому что в моей семье не принято было повышать на ребенка голос, в лучшем случае мама могла лишь строго посмотреть. А столкнулась с совершенно другим миром, когда от тебя требуют, казалось бы, невозможного… Но я видела, что девочки, до того занимавшиеся в гимнастике, воспринимали те же самые замечания спокойнее, у них не было такого: ах, на меня кричат. И я постепенно приспособилась, стала воспринимать как данность. Но были и срывы, один раз я даже хотела все бросить. Балет слишком серьезное искусство, он любит сильных духом.

- Но, как правило, авторитарные педагоги добиваются лучших результатов. Таких примеров немало и в спорте, и в искусстве.

- Здесь не поспоришь. Это адская работа, но все-таки надо исходить из индивидуальности. На кого-то можно надавить, чтобы он сделал как надо, а другой может сломаться. Я работала с разными педагогами, в том числе и с западными. Там никто ни на кого не кричит, не давит, не заставляет, не переходит на личности. Если ты их не устраиваешь, говорят: до свидания. Сегодня мир стал глобальным, можно наблюдать за работой коллег в Интернете. Заметно, что на сцене они более свободны. Мне очень нравится прима Королевского балета Марианела Нуньес. Складывается ощущение, что она никогда не устает, ей все в удовольствие. И отношения с педагогами очень теплые, на каком-то равном, доверительном уровне. Мне кажется, такой подход продуктивнее.

- Но русская школа в этом плане толерантностью никогда не отличалась. Возможно, поэтому мы в этом виде искусства первые?

- Да, в этом есть и плюсы и минусы. Но сегодня ситуация меняется. Мы, дети СССР, беспрекословно подчинялись педагогу, мгновенно выполняя те или иные требования. Сейчас у молодых абсолютно другое отношение к жизни, к профессии: они себя любят, могут постоять за себя, высказаться, если им не нравится. Но во всем должна быть золотая середина: хорошая дисциплина, но при этом умение раскрыть свою индивидуальность. Для меня главное - во всем придерживаться меры.

- Как вы воспринимаете свою профессию? Как работу?

- Некий микст. Я, наверное, не смогла бы работать строго с 9 до 18 часов, как в офисах. Ежедневная рутина не для меня. И даже если бы я не стала балериной, то выбрала бы профессию, связанную с творчеством. Для меня работа и вправду удовольствие. Это и хобби, и профессия одновременно. Я прекрасно понимаю, что у нас есть свое однообразие: каждый день обязательный часовой класс (болит что-то или нет), преодоление собственной лени, наконец. Не так: захотел - пришел, не захотел - нет, без ежедневной муштры наша работа невозможна, без нее тело становится уже не то. Поэтому, в какой-то степени, завидую драматическим актерам, им гораздо проще. И нет возрастного порога, просто переходишь из одного амплуа в другое. В этом смысле у нас профессия жестокая.

- Вы не раз становились лауреатом самых престижных балетных конкурсов. Участие в них - своеобразный трамплин к успеху или проверка себя?

- Конечно, победы вдохновляют, дают толчок к развитию. После конкурса я вырастала, делала такие технически сложные вещи, которые сама от себя не ожидала. Ты становишься увереннее в себе и спектакли танцуешь гораздо спокойнее. Но на конкурсе побеждают те, у кого крепче нервы. Смотришь на соперниц: на классе у них все получается, хорошая форма, точеные ножки, а побеждает не она, а ничем не приметная танцовщица. Кроме школы, необходимо собраться и выдать результат. Ты не танцуешь целый спектакль, чтобы тебя увидели во всех ипостасях (это не родная труппа, где знают, на что ты способен), есть три минуты для вариации или 10 - для па-де-де. Все. И надо выдать максимум. Это стопроцентная закалка: выделиться из участников, приехавших со всего мира.

- Кто-то из ваших коллег заметил: «Танец - самое открытое искусство, через которое просвечивает душа».

- Это верно. Нутро невозможно скрыть. Как бы ты ни выверял свои позы, ни контролировал эмоции, ни ставил себя в определенные рамки - зрителя не обмануть. Если внутри холодная, то и твоя Жизель неживая. В определенный момент моей карьеры это стало открытием. Вначале, конечно, копируешь своих любимых балерин, как я в свое время Людмилу Васильевну Шапкину, Леонору Сафыевну Куватову. Сейчас есть возможность почерпнуть какие-то детали из видео. Но чем ты более зрел, тем сильнее выделяется индивидуальность. С годами освобождаешься от техники, танцуешь ярче, свободнее, увереннее. Это работа не одного дня. Каждый спектакль должен быть событием. Нашел какие-то нюансы - уже свежо, интересно. И каждый спектакль - это поиск себя в данной партии. Меня это увлекает.

- Держать себя в форме трудно?

- В училище я была даже слишком худой. В театре тоже особых проблем не было. Правда, после отпуска набираешь немного, и потом приходится себя сдерживать. Но я считаю: отдых должен быть полноценным, чтобы потом с новыми силами и эмоциями погрузиться в работу. Самое сложное было вернуться в форму после рождения дочери. Вес сбросила довольно легко, но физически и морально было сложно. Вышла в августе, а уже в октябре - первый спектакль. Две репетиции в день, тело не слушалось. В окончательную форму вошла через сезон-полтора.

- Гузель, раскройте секрет: за кого выходят замуж балерины?

- С нашей специфической профессией найти спутника жизни не просто. По сути, мы живем в театре. Моей однокурснице пришлось пожертвовать карьерой ради семьи. Даже мой муж, ведущий солист Дмитрий Марасанов порой ворчит, когда я прихожу домой в 10 вечера. Хотя ему-то хорошо известно, когда заканчиваются репетиции, не говоря уж о спектаклях. Но даже он не всегда готов мириться. Поэтому заводить семью и ребенка я рано не стала. Сейчас стараюсь не выезжать на длительные гастроли, не хочу оставлять Веронику. Когда готовилась к творческому вечеру, дочь меня практически не видела. Как-то обняла меня крепко и долго не отпускала, так что мне не по себе стало. Я ей пообещала: как только буду свободнее, проведу с ней весь день.

- У примы должны быть поклонники…

- Была одна интересная история лет десять назад. На каждый мой спектакль за сцену приходил молодой человек. Он дарил одну розу и просто на меня смотрел. И как-то принес диск, где первой была запись марша Мендельсона. Не знаю, что он планировал, к счастью, я уехала на длительные гастроли и странного поклонника больше не видела. А самые благодарные зрители, конечно, - дети, их не обманешь. Они дарят свои рисунки, что очень трогательно. В Англии преподнесли мне огромного Щелкунчика. Он до сих пор со мной. Когда видишь восхищенные глаза детей, понимаешь, что делаешь искусством доброе дело.

P.S.
В последнем номере юбилейного гала-концерта на сцену вместе с именитой мамой вышла трехлетняя Вероника. Это был самый трогательный момент вечера. Маленькая девочка с огромными глазами символизировала продолжение и радость жизни, которая с балетной карьерой не заканчивается - впереди еще есть время, чтобы определиться с новым призванием.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21634
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 01, 2020 11:03 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020030102
Тема| Балет, "Золотая маска", Бурятский театр оперы и балета, Персоналии, Александр Мишутин
Автор| Василий Еленкин
Заголовок| АЛЕКСАНДР МИШУТИН
"ТАЛИСМАН", БУРЯТСКИЙ ТЕАТР ОПЕРЫ И БАЛЕТА, УЛАН-УДЭ

Где опубликовано| © Maskbook – интернет-ресурс Фестиваля «Золотая Маска»
Дата публикации| 2020-03-01
Ссылка| http://maskbook.ru/aleksandr-mishutin/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

# Балет/современный танец
# Балетмейстер-хореограф
# Талисман




Какие обстоятельства способствовали тому, что вы поставили именно этот балет, «Талисман», и именно в Бурятском театре оперы и балета?

Как-то раз на конкурсе в Италии мы с моим другом Морихито Ивата (в 2018-2019 гг. художественный руководитель Бурятского театра оперы и балета, сейчас руководит балетной труппой Нижегородского академического театра оперы и балета — прим.) разговаривали об истории искусства балета. Речь зашла и о балете «Талисман». Он сказал, что поставить этот балет его давняя мечта. Я рассказал ему о том, что у меня есть либретто балета и клавир, и у Морихито появилась идея поставить этот балет в Улан-Удэ. Почему именно там?Ну, сюжет все-таки на индийскую тему, а в Улан-Удэ очень развит буддизм. Культура Бурятии и индийская культура очень сильно переплетаются, поэтому он и загорелся этой идеей.

Сейчас в принципе началось осовременивание оперных и балетных постановок, люди стали забывать классику, и осталось совсем мало трупп, которые хотят иметь в своём репертуаре именно классический репертуар, тем более делать новые спектакли. Естественно, мы зацепились за возможность поставить классический балет. Для меня это уже пятый балет, что я поставил, и есть ещё несколько балетов, которые мне интересны и которые я хотел бы осуществить в будущем.

Можно ли назвать «Талисман» реконструкцией оригинального балета Мариуса Петипа? По каким материалам создавалась хореография вашей постановки?

Смотрите, здесь такая ситуация. Мы отталкивались от либретто 1909 года, — это уже была постановка Николая Легата, а он балет сократил. Впервые на сцене Императорского театра этот спектакль вышел в 1889 году, и был в 4 актах и 7 картинах. Мы же сделали балет в 3 актах и 6 картинах, то есть мы работали по либретто в версии Николая Легата. Шли чётко по тексту и хотели сохранить ту стилистику, которая была в те времена, в XIX веке.

Мы пользовались рукописями Петипа, но не «Талисмана». У него были какие-то зарисовки ансамблей, как они двигаются. По ним мы и сделали, что могло бы быть, сохраняя язык классического танца и не осовременивая его.

Реконструкцией это назвать нельзя, потому что реконструкция в моём понимании, — когда мы досконально, до каждого мельчайшего движения, воссоздаём именно то, что было сочинено до нас (в данном случае, Мариусом Ивановичем Петипа).

А в нашем же спектакле просто редакция. Моя редакция в стиле, соответствующем классическому балету. Мы просматривали много хореографии Петипа. Есть, допустим, открытый доступ к материалам в Гарвардской библиотеке, рукописи Николая Степанова, там есть много разных балетов Петипа. Просто смотрели, как у него устроены массовые какие-то куски, как он разводит кордебалет, иногда там прописаны какие-то движения. Плюс у нас остались в репертуаре «Баядерка», раньше шел балет «Лебединое озеро», ещё какие-то его балеты. Основываясь на них, мы делали эту стилизацию.

В 2012 году у вас уже был опыт редакции балета Петипа «Арлекинада» с музыкой того же Риккардо Дриго. Существует ли какая-то преемственность между этими постановками?

Вот как раз в «Арлекинаде» была реконструкция. Там я работал с нотацией Степанова и, соответственно, там уже было более основательно прописано каждое движение и какие-то позировки. Конечно, пришлось что-то дорабатывать, потому что балет изменился в целом. Например, мужских вариаций на тот момент не было. То есть они, может, и были, но в том виде, как танцуют мужские вариации сейчас. По этой причине мне пришлось немного пофантазировать.

Что касается «Талисмана», то там по мужским вариация было то же самое. Мы старались сохранить стилистику, умышленно не делать каких-то особых трюков (то, что сейчас популярно в мужском танце) и не выбиваться из рамок. Конечно, некоторые движения были изменены, потому что сейчас и ноги держатся выше, и руки, и пируэтов больше стало, но старались держаться в тех рамках, и сохранить эстетику XIX века. Естественно, постановка «Арлекинады» — это большая помощь в работе над «Талисманом», потому что какие-то картинки уже всплывали в голове: что бы мог сделать, допустим, Петипа и его помощники.

Какие отношения связывают вас с хореографическим наследием Мариуса Петипа?

Для меня это родная среда, поскольку я воспитывался в МАХУ (Московское академическое хореографическое училище). Мои педагоги, которых я очень люблю и уважаю, относились к старой плеяде. Мой самый первый педагог, Аза Владимировна Кулаева, дала мне очень многое. Кстати, её педагоги это очень известные Александр Ильич Бочаров, Варвара Павловна Мей, это санкт-петербургская школа. Все они были солистами Имперского балета, то есть сейчас Мариинского театра. Можно сказать, через второе рукопожатие она привила мне любовь именно к классическому балету XIX века.

Подготовительный период к «Талисману» логичным образом шёл дольше, чем к обычной постановке. Из чего именно он складывался?

Да, подготовительный период был дольше, потому что когда нет оркестровой партитуры, надо делать аранжировку. Кроме того, необходимо было редактировать клавир, так как в том порядке, в котором он мне достался, он довольно сильно отличался от оригинала. Дело в том, что этот балет шёл на 150-летие Дриго в Падуе, для которого клавир был сильно переработан и не совпадал с порядком действия в либретто. Пришлось сцены поменять местами, в том порядке, в котором это было прописано в либретто. Мой друг и очень хороший пианист Юрий Кожеватов сделал редакцию клавира, а Зураб Надарешвили уже работал над оркестровкой. Работа была достаточно тяжелая, они пытались сохранять все дополнения. Но, поскольку у нас всё-таки труппа не очень большая, и артистов не так много, что в оркестре, что в балетной труппе, естественно, мы рассчитывали только на их силы, то есть оркестровая версия была сделана специально под оркестр Бурятского театра оперы и балета. По-хорошему, если делать постановку на большой сцене, то количество людей и в кордебалете, и в оркестровой яме увеличится более, чем вдвое.

Влияет ли номинация на «Золотую маску» на ваш творческий путь, появляется ли больший интерес к работе в России? Расскажите о ваших планах, если о них можно рассказать.

Я живу уже более 20 лет в Японии, и «Талисман» — моя первая постановка, которая вышла в России за этот период. Сказать, что что-то глобально у меня поменялось в связи с «Золотой маской», я не могу. Но я очень рад, что через 20 лет в России стали проявлять интерес к моей деятельности, что мне всё-таки удалось заинтересовать публику своей работой и проявить интерес окружающих именно к классическому балету, поставленному несовременным языком.

Что касается дальнейшей работы, сейчас мы с Юрием Кожеватовым работаем над балетом «Бабочка» Марии Тальони. Это единственный балет Тальони и единственный полный балет Оффенбаха. Естественно хореография «из ног в ноги» не сохранилась, записей тоже нет, поэтому сейчас работаем над клавиром, затем будет его оркестровка, а дальше уже я буду писать хореографию. Но пока это работа в стол. Что будет дальше — пока не знаю, потому что есть много интересных балетов, много интересной музыки. Юрий Петрович Бурлака говорит, что он дригоман, вот и я, в принципе, тоже дригоман, потому что у него очень красивая музыка, и очень много есть интересных сюжетов, незаслуженно забытых, на мой взгляд.

Каково, на ваш взгляд, значение классического балета сегодня, в современном балетном и танцевальном процессе?

Я считаю, что всё произошло от классики, от классического стиля, в любой сфере. И молодое поколение должно изучать классику, чтобы дальше как-то расти, в культурном направлении, в том числе. Классический балет — это база для всех артистов, и неважно, будешь ли ты потом современным танцовщиком или преподавателем у фигуристов и гимнастов, это основа, на которой всё строится. Если классический балет будет забыт, то, я думаю, мы потерпим очень большой крах в искусстве.

На мой взгляд, отсутствие классического репертуара в академических театрах — не есть хорошо. Его надо всегда поддерживать. В последнее время академические театры стали выпускать то, что не соответствует академизму. Театр превращается в Макдоналдс.

Можно посмотреть один и тот же балет в любом театре, в принципе, в хорошем качестве, ведь артисты работают сейчас вполне прилично и техника очень выросла. Но стали, к сожалению, забывать классический репертуар. Осталось мало академических театров, которые сохраняют своё творческое наследие, свою историю, своё лицо. Естественно, надо идти в ногу со временем и не стоит иметь сто процентов классический репертуар. Есть и современная хореография очень интересная и ей тоже надо заниматься, надо её развивать. Но всё-таки существует и много интересных забытых вещей, которые можно было бы поставить в современном мире и это, я думаю, тоже будет интересно. У меня лично больше любовь к классическому балету и классическому искусству. Я так воспитан своими педагогами.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21634
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Мар 02, 2020 11:39 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020030201
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Игорь Пугачёв
Автор| Беседовала Юлия Фокина, фото К. Чаплинская
Заголовок| Игорь Пугачёв: пламя в груди и роковой спектакль
Где опубликовано| © LOCALDRAMAQUEEN
Дата публикации| 2020-03-01
Ссылка| http://localdramaqueen.moscow/2020/03/interview-igor-pugachev/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Игорь Пугачёв – одно из тех имён артистов Большого театра, которые нужно запомнить: яркий и харизматичный, технически одарённый и очень обаятельный. Игорь рассказал LDQ о начале своей карьеры и о спектакле, дважды сыгравшем роковую роль в его судьбе.

Как началась Ваша дружба с балетом? Всё-таки в большинстве своём мальчики отдают предпочтение футболу, каким-нибудь единоборствам и прочим менее эстетическим увлечениям?

Я, на самом деле, не был исключением и в детстве занимался фигурным катанием. Но в одно прекрасное лето, когда мне было десять лет, я решил заняться балетом и поступить в школу. Меня взяли, и всё завертелось и понеслось. И вот я уже работаю в Большом театре.

Вот так вдруг захотели и сразу поступили? Как готовились?

В фигурном катании есть немного хореографии. И это единственное, что было у меня из подготовки к поступлению. В школу поступают в несколько этапов, но я всё сдал в один день. Мальчиков всегда же не хватает.

При этом требования при поступлении достаточно жёсткие.

Да, сейчас всё гораздо серьёзнее. Мне повезло.

Насколько для Вас было ожидаемо, что Вас пригласят в Большой театр?

Я бы сказал, что это не было ожидаемо. Обычно художественный руководитель приходит в Академию на выпускном курсе, смотрит выпуск и замечает тех, кого он хотел бы видеть в театре. И я в этот список не попал. А попал я в него только после выпускного концерта. Тогда Махар Хасанович (Вазиев – прим. LDQ) и сказал: «Да!».

Хорошо помню Вас на выпускном концерте. Тогда Вы танцевали па-де-де из балета «Пламя Парижа», и вот недавно Вы неожиданно вышли на сцену театра в этом балете. Роковой спектакль. (Игорь дебютировал во втором акте балета «Пламя Парижа» в партии Филиппа, заменив получившего травму Михаила Лобухина – прим. LDQ).

Да, по-другому и не скажешь.

Вы же не были официальной заменой Михаила Лобухина в тот вечер?

Не был абсолютно.

Почему же вышли именно Вы?

Бывают такие ситуации, когда у артиста случается травма, и официального запаса нет в театре. И фактически некому выйти на сцену.

Был ли в театре кто-то ещё, кроме Вас, кто знал эту партию?

Нет, больше никто.

Что Вы почувствовали, когда поняли, что без подготовки прямо сейчас выйдете на сцену? Были ли мысли из серии «сейчас или никогда»?

Это непередаваемо, ощущения были диаметрально разные: с одной стороны, я был счастлив выйти на сцену в этой партии, а, с другой стороны, было страшно, потому что ситуация достаточно непростая, а мне нужно было закончить спектакль. Я понимал, какая большая на мне ответственность.

Какие чувства были после спектакля, когда зрители многократно вызывали Вас аплодисментами за кулисы?

Вначале было ощущение, что я не понял, что произошло: всё закончилось, и я в растерянности. Потом уже понял, что всё сделано и всё хорошо.

Зал очень тепло принимал Вас и во время выступления. Чувствовали ли Вы эту поддержку?

Конечно! Это очень сильно ощущается. Зрители, возможно, иногда думают, что лишние аплодисменты могут помешать танцовщику, но нет. Это, наоборот, только подбадривает и придаёт сил. Это сигнал, что публике нравится, и стимул к тому, чтобы продолжать с ещё большей отдачей. А в этот день поддержка нужна была, как в никакой другой.

Как часто, в принципе, в театре случаются подобные ситуации, когда во время спектакля кто-то из исполнителей получает травму, и вместо него выходит другой?

Травмы, к сожалению, случаются достаточно часто. Но такие ситуации, что вместо получившего травму артиста, выходит не тот, кто должен был его заменять, – это достаточно редкий случай.

Для каких партий должны быть замены во время спектакля?

Для любой партии – сольной и кордебалетной – во время спектакля есть замена. И, по идее, этот человек, пока танцует основной состав, должен быть в театре.

Как быстро труппе удалось собраться после случившегося?

В театре работают большие профессионалы. И все не раз видели подобные случаи. Конечно, для всех это всё равно был шок. Но артисты, несмотря ни на что, должны продолжать танцевать и радовать зрителей спектаклем и своим танцем.

Когда ожидать полноценного выхода в партии Филиппа?

Конкретного обещания, что мне дадут спектакль, не было. Но руководство восприняло произошедшую ситуацию в том русле, что я спас театр, поэтому, я надеюсь, что в следующем блоке мне удастся станцевать эту партию.

Будем ждать. Пусть всё получится!

Спасибо!

Довольны ли Вы в целом, как складывается Ваша карьера? Или, возможно, чувствуете, что в чём-то недооценены?

Конечно, всегда всего мало и сразу хочется больших партий, но я считаю, что и так всё прекрасно и всё будет хорошо.

На Ваш взгляд, работа в кордебалете – обязательный атрибут в карьере? Или, когда у артиста сразу виден потенциал, лучше, если удаётся миновать этот этап?

Лично моё мнение, работа в кордебалете очень важна, и артист обязательно, хотя бы недолго, должен протанцевать в кордебалете. Тот, кто пропускает этот этап, немного «неполноценен», он не понимает основного, часто возникают претензии, что-то не устраивает из того, что делает кордебалет. А когда артист сам знает, каково это, то, выходя танцевать сольную партию, если что-то не так со стороны кордебалета, он всё понимает. И нет никаких лишних вопросов и претензий. Во многих балетах кордебалет работает гораздо больше, чем ведущие танцовщики. Но многие этого, к сожалению, не осознают.

Какой был Ваш самый первый сольный выход?

Первая сольная партия, которую я готовил – Золотой божок (балет «Баядерка» – прим. LDQ). Но в первом блоке мне, к сожалению, не удалось станцевать эту партию. Поэтому первая моя сольная партия – это Чёрт (балет «Щелкунчик» – прим. LDQ). В следующем блоке я уже станцевал Золотого божка, и приятно было, что руководство тогда отметило, что было очень хорошо.

Что оказалось наиболее ярким для Вас из партий, которые уже довелось исполнить?

Это, конечно, Филипп и Золотой божок. Но все партии запоминаются и оставляют отпечаток, потому что каждый раз переживаешь и проживаешь целый образ какого-то персонажа.

Что-то новое сейчас из сольных партий готовите?

На самом деле я давно уже работаю над партией Филиппа, также готовлю Спартака. Балет уже весь выучен и показан, и не раз, руководству.

Что говорят?

В общем и целом, ничего не говорят. Может быть потому, что сказать нечего.

Но ведь могут и сказать: «Ты что! Даже пока и не думай об этом!»

Нет, так не говорят, в том то и дело. Наоборот, говорят, чтобы я готовил партию. В работе над этой ролью мне очень помогает Александр Ветров.

Вы же совсем недавно стали с ним репетировать. Изменилось как-то Ваше исполнении после того, как начали с ним работать?

Да, конечно. Он очень много нового в меня привнёс, у него совершенно иной стиль, он совсем иначе объясняет и преподносит материал. При этом мне везёт на педагогов в театре, оба прекрасные и с обоими очень приятно работать (ранее Игорь репетировал под руководством Юрия Васюченко – прим. LDQ).

Если посмотреть на партии и фрагменты балетов, которые Вы исполняли в Академии («Дон Кихот», «Пламя Парижа», «Корсар»), то просматривается Ваше предпочтение харизматичных и темпераментных партий. Вы уже чувствуете, что это Ваше?

Да! Это точно моё. Может быть я буду принцем. Может быть, когда-нибудь, но всё-таки скорее нет, чем да. Мне ближе такие балеты, как «Баядерка», «Спартак», «Пламя Парижа», «Дон Кихот», а, например, «Лебединое озеро» – это не совсем моё амплуа.

Нужно же уметь повернуть себя в другое русло, актёрски сыграть что-то неожиданное для себя.

Актёрски сыграть, конечно, можно. Вопрос в том, можно ли это будет смотреть.

Иногда Ваш стиль танца сравнивают со стилем Ивана Васильева. Согласны ли Вы с этим и что думаете по поводу подобных сравнений?

Не знаю согласиться с этим или нет. Мне кажется, мой стиль и стиль Ивана разные. Возможно есть что-то общее в исполнении каких-то трюков и, пожалуй, всё. А сама подача – другая. Я считаю, что у каждого танцовщика в любом случае свой стиль, танцуют все по-разному и отдача от всех тоже разная. Конечно, мы смотрим на ведущих солистов, на то, как они танцуют. Это нужно и правильно для работы над самим собой. Но всегда нужно стараться делать ещё лучше и привносить что-то именно своё.

Как Вы себя ощущаете в Большом театре?

Для меня театр – это семья. Я общаюсь со всеми и со всеми у меня очень хорошие отношения. Мы все друг друга поддерживаем, неважно артист ли ты кордебалета, или ведущий исполнитель. Коллектив очень большой и первые месяцы работы, конечно, было тяжело хотя бы даже всех запомнить.

Как изменилось ощущение себя сейчас, когда Вы – артист Большого театра, по сравнению с периодом учёбы в Академии?

На самом деле, я стал себя ощущать артистом, а не учеником только на второй год работы в театре. Это было не только ощущение себя, но я понял, что и мой уровень исполнения уже не школьный. Школа от театра сильно отличается, поэтому для того, чтобы выйти на уровень Артиста нужен именно театр.

Никто, даже не имеющий никакого отношения к балету, не поспорит, что балет – это очень тяжелый труд. Насколько для Вас это сложно? И что окупает для Вас все эти трудности?

Да, действительно, артист балета – очень сложная профессия, которая требует большой физической выносливости, потому что спектакли идут подряд, в театре очень большой репертуар, вечером один спектакль, а утром ты репетируешь совсем другое. Это действительно сложно. Но, когда ты выходишь на сцену, то все сложности перечёркиваются. Это такое счастье!

При этом профессия недолговечная: на пенсию артисты балеты выходят очень рано. Я понимаю, что Вам ещё совсем молоды, но не пугает ли Вас это?

Такого страха нет. Дни на работе идут долго и очень насыщенно.

Конечно, хочется успеть всё и сразу. Но есть такие партии, которые по возрасту ещё не подходят. Можно услышать на желание что-то исполнить: «Лет пять подожди и станцуешь». Артист должен переосмысливать происходящее с ним. Нельзя танцевать о том, чего в жизни ещё ни разу не было, иначе результат будет совсем не тот.

У Вас большие амбиции? Есть люди, которым комфортно работать в кордебалете и у них нет стремления у чему-то иному, а есть те, кто хочет и добивается сольных партий.

Я стремлюсь вырасти и стать кем-то в позиции ближе к ведущему солисту. Хочется станцевать более значимые роли. Да, действительно, некоторых полностью устраивает работа в кордебалете, они не хотят брать на себя дополнительную ответственность. Потому что сольная и ведущая партия – это отдельная ответственность. Не каждый готов вести спектакль даже не с точки зрения способностей, а с точки зрения психологической готовности.

Хватает ли времени на что-то кроме балета? Ведь у Вас всего один выходной.

На самом деле, иногда кажется, что выходных вообще нет.

Если бы не балет, то чем бы занимались?

Наверное, стал бы программистом.

Программистом? Неожиданно.

Мне это интересно. Сейчас я учусь в университете на IT-специалиста. Хочется, чтобы в жизни было что-то ещё кардинально другое.

LDQ желает Игорю удачи в предстоящем 3 марта дебюте в балете «Светлый ручей» в партии Петра.

Благодарим ресторан «Страна Которой Нет» за помощь в проведении съёмки

фото К. Чаплинская
==================================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пн Мар 02, 2020 8:52 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21634
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Мар 02, 2020 7:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020030202
Тема| Балет, "Золотая маска", Бурятский театр оперы и балета, Персоналии, Александр Мишутин
Автор| Анна Галайда
Заголовок| На "Золотой маске" показали забытый балет Петипа
Где опубликовано| © Российская Газета
Дата публикации| 2020-03-02
Ссылка| https://rg.ru/2020/03/02/reg-cfo/na-zolotoj-maske-pokazali-zabytyj-balet-petipa.html
Аннотация| Фестиваль

Бурятский театр оперы и балета впервые попал в число номинантов Национальной театральной премии. Но сразу обратил на себя внимание благодаря "Талисману". Сто лет назад этот балет исчез со всей Атлантидой Мариуса Петипа и теперь заново поставлен в Улан-Удэ Александром Мишутиным.


Выпуск балета с "императорским" прошлым - вызов для любой труппы. Фото: goldenmask.ru


Один из балетов "золотого века" сегодня напоминает о своем существовании только новодельным акробатическим па де де, поставленным Петром Гусевым в 1955 году. В последний раз "Талисман" шел на сцене в 1926 году - его возобновили для выпускного спектакля Ленинградского хореографического училища, чтобы продемонстрировать умопомрачительные возможности юных Ольги Иордан и Алексея Ермолаева. В историю они войдут как главные виртуозы эпохи, поднявшие на новый виток технику классического танца, а главное - как носители новой балетной эстетики, в которой смелость, отвага, рационализм смели наивную прелесть старины. В том школьном спектакле стало очевидно, что историям про любовь дочери повелительницы небесных духов и индийского магараджи не место в репертуаре советских комсомольцев и комсомолок, которые вне сцены становились членами Осоавиахима, ворошиловскими стрелками, рекордсменами по плаванию и первыми пассажирами гражданской авиации и несли современное искусство жителям реальной, а не воображаемой Индии. "Талисман" канул в вечность вместе с легендами о его великих исполнительницах - Матильде Кшесинской, Пьерине Леньяни, Ольге Преображенской.

Почти сто лет спустя забытый балет решил оживить Александр Мишутин. Для России это имя практически незнакомо - выпускник Московского хореографического училища много лет живет и работает в Японии. Там ему и попал в руки клавир забытого "Талисмана". Итальянец Риккардо Дриго до сих пор считается одним из лучших композиторов, сочинявших для балета: его музыка полна театральных эффектов и аффектов, ритмична, танцевальна, но не опускается до примитивности "музыки для ног". В соединении с обуявшей современный балет тоской о собственном утраченном прошлом это оказалось прекрасным стимулом для Морихиро Иваты (в то время руководителя балетной труппы Бурятского театра) пригласить Мишутина на постановку.

Выпуск балета с "императорским" прошлым (три акта с прологом, которые надо наполнить сценографией, костюмами, бутафорией, десятки персонажей, бессчетное ожерелье танцев) - вызов для любой труппы. Взявшись за постановку, Александр Мишутин изучил опыт предшественников с японской тщательностью. Он не стал пользоваться методом реконструкции, переживающей сейчас подъем интереса, тем более что классический источник (хранящиеся в Гарварде записи режиссера Николая Сергеева) содержит ограниченное количество материалов, относящихся к "Талисману". Хореограф пошел путем, наиболее близким методу Пьера Лакотта - на основе сохранившихся документов он создал собственную постановку.

Перекроив либретто (четыре акта сокращены до трех) и почти полностью избавившись от пантомимы, хореограф максимально усложнил собственную жизнь: бурятский "Талисман" - это трехчасовой танцевальный марафон, в котором у небольшого кордебалета почти нет времени перевести дух, а ведущие солисты рекрутированы даже на корифейские партии - они поставлены почти без скидок на возможности скромной труппы.

Отбросив ложные предрассудки, хореограф даже не стремится к тому, чтобы зритель мог следить за сюжетом без костыля программки: кому сегодня интересны перипетии любовных отношений дочери повелительницы небесных духов и магараджи и собирающейся за него замуж дочери царя Дели! Старинный балет, как и при Петипа, любят за танцы. Здесь Мишутин обнаруживает знание и понимание законов академического балета. Гусевское па де де из "Талисмана", "Баядерка", "Корсар", "Дочь фараона" служат строительным материалом для нового "Талисмана": из них берутся пантомимные схемы, структура сцен, драматургические узлы и хореографические лейтмотивы. У хореографа хватает вкуса и энергии, чтобы синтезировать все эти источники в едином стиле. В трехчасовом спектакле это порой оборачивается монотонностью, скрыть которую могли бы исполнители - если бы у них было для этого достаточно опыта.

Бурятским артистам опыт заменяет воодушевление. Оно помогло труппе преодолеть сложную ситуацию, когда уже в Москве выяснилось, что в спектакле не сможет выступить номинированная на "Золотую маску" исполнительница главной партии. Вышедшая на замену Елена Хишиктуева представила огромную роль Нирити так, будто она ставилась на нее. Спаянным ансамблем выглядели Баярма Цыбикова в роли покинутой невесты Дамаянти, Баир Жамбалов в партии бога ветра Вайю и Булат Раднаев - магараджа Нуреддин. Ярких красок добавил постановке оркестр под управлением Георгия Албегова, дав почувствовать все обаяние забытой музыки Дриго. Благодаря этому ансамблевому единству вернувшийся из забвения "Талисман" хочется рассматривать как талисман Бурятского театра, который поможет ему ожить и снова появиться в Москве.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Чт Мар 05, 2020 9:44 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21634
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Мар 02, 2020 9:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020030203
Тема| Балет, "Золотая маска", Бурятский театр оперы и балета, Персоналии, Анна Петушинова
Автор| Василий Еленкин
Заголовок| АННА ПЕТУШИНОВА
"ТАЛИСМАН", БУРЯТСКИЙ ТЕАТР ОПЕРЫ И БАЛЕТА, УЛАН-УДЭ

Где опубликовано| © Maskbook – интернет-ресурс Фестиваля «Золотая Маска»
Дата публикации| 2020-03-02
Ссылка| http://maskbook.ru/anna-petushinova/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

# Балет/современный танец
# Женская роль
# Талисман




Расскажите о вашем пути в балете — вы начинали как артистка балета в Бурятском театре, потом переехали, учились и работали в другом театре, затем вернулись в качестве солистки обратно. Как это всё происходило?

Мой путь начинается с мечты моего дедушки. Сам он хирург по профессии и всегда хотел иметь в семье балерину. В газете мама прочла, что объявлен конкурс в училище, я поступила. Закончила наше Бурятское Государственное хореографическое училище тогда, сейчас колледж. Параллельно практиковалась в театре. Давали танцевать даже корифейские партии. После окончания полтора года работала в театре. Далее последовало желание себя испытать вне родных стен, совершенно в другом окружении и культуре.

В этот период я получила приглашение в Екатеринбург (в Уральский государственный театр эстрады — прим.). Приняв его, погрузилась в жанр современного танца, оставив классический балет на четыре года. Проработала этот период, понимаю, что мои интересы и задачи исчерпаны. Предложили уехать в Москву, поначалу я хотела устроиться в театр, но желание открыть для себя другие страны, их культуру, меня больше притягивало. Через знакомых попала в труппу Елены и Сергея Радченко, так я вернулась в классический балет.

Спустя три года поездок приняла решение вернуться в Бурятию. В театре сменилось руководство, художественным руководителем балета назначен Морихиро Ивата-сан, с которым очень хотелось сотрудничать. И вот, я вернулась в Бурятию, верно служу театру, который даёт мне новые возможности за мои труды, потому что преданнно, с любовью и искренне делаю своё дело. Не работу, потому что я к ней отношусь очень высоко, искренне. И балет «Талисман» для меня символичный.

Что вам важно в балете? С какими намерениями вы в балет приходили и каковы они сейчас?

В балет я пришла в детстве, тогда я жила чувствами и нравилось само ощущение: я не знала, о чем все эти балеты, но мне нравилось находиться в этой атмосфере, слушать музыку. Я даже, если честно, спектаклей-то не помню, но мне нравилась обстановка. А сейчас я несу себя в своей профессии. Мне хочется поделиться нашим прекрасным наследием, хочется, чтобы люди понимали, наполнялись изнутри хорошими мыслями и энергией.

Расскажите, как вы узнали о постановке и пришли к партии Нирити в балете «Талисман»?

Сам балет «Талисман» — это мечта Морихиро Ивата, и вся идея поставить тот самый забытый всеми спектакль, конечно, исходила от него. Вообще работа с Мори-саном мне всегда нравилась, человек он понимающий, умный, любит классический русский балет, очень деятельный. Озадачив хореографа Александра Мишутина и друга своего, попросил заняться постановкой этого балета.

Моё же знакомство с Александром началось с мастер-классов в Улан-Удэ. Тогда мы начали подготовку к балетному фестивалю, посвящённому основоположникам бурятского балета Ларисе Петровне Сахьяновой и Петру Тимофеевичу Абашееву.

Далее последовало приглашение в Японию станцевать главную партию в балете Александра «Пробуждение Флоры». Там он мне объявил о том, что я буду танцевать главную героиню в «Талисмане». Честно признаюсь, на тот момент не придала внимания и значения, так как была погружена в другую свою работу, которая меня ожидала в Японии. Приехав из Японии в Улан-Удэ, с Александром сразу приступили к работе, постановке балета «Талисман». Процесс проходил интересно, интенсивно, потому что сам Александр — это кладезь знаний, очень интересный собеседник и человек.

Чем был необычен опыт работы над этой постановкой? Как проходила работа и отличалась ли чем-то от обычной постановки балета?

Для меня, наверное, этот опыт был необычным, потому что в театре именно как ведущая балерина при постановке была впервые, до этого была всё равно была «малыш», которая только приехала, всё-таки у нас есть свои солистки, есть свои ведущие, которые всегда были первые в списках. А здесь я была именно среди первых. И в этом главное отличие.

Что для вас самое любимое сложное в этой партии?

Моя героиня — Богиня, она совсем ещё юна. Взгляд и детская непосредственность, любопытство ко всего новому окружающему, её нетронутые, чистые девичьи чувства, которые по ходу спектакля раскрываются во взрослые и серьезные решения — вот это сложно для меня. Но это и приятно. В этом, наверное, какая-то сложность, хотя думаешь, вроде всё же понятно, все мы это проходим, но этот момент для меня очень трепетен.

Вы заняты в нескольких балетах из наследия Петипа, в «Баядерке» у вас соло в индусском танце, фантазии на сходную тематику. Каково ваше отношение к этому хореографу?

Что для меня самое главное и единственное — это состояние и настроение той эпохи. Именно дух того времени, дух спектаклей Мариуса Петипа: филигранная работа, без влияния и тенденций культуры нынешнего времени. Это то, что для меня важно и то, что я ценю.

Чем для вас в первую очередь ценен балет «Талисман»?

Само название этого балета для меня уже важно — «Талисман». Сама история этого балета ценна. Наша республика Бурятия, заряжена силой и энергией земли. Балет «Талисман» близок нам внутренним духом, содержанием, отношением к жизни, ближнему.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21634
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 03, 2020 11:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020030301
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Руслан СКВОРЦОВ
Автор| Беседовала Анна ВОРОБЬЁВА
Заголовок| Руслан СКВОРЦОВ: «Выход на сцену и балет – это всегда борьба с самим собой»
Где опубликовано| © АртМосковия
Дата публикации| 2020-03-03
Ссылка| https://artmoskovia.ru/ruslan-skvorcov-vyhod-na-scenu-i-balet-eto-vsegda-borba-s-samim-soboj.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Руслан Скворцов – последний романтик Большого театра. Премьер. В Большом театре с 1998 года. В 2000 году завоевал III премию международного конкурса артистов балета в Москве. В 2011-м награжден призом журнала «Балет» «Душа танца». Как приглашенный артист работал в труппах театров: Татарстана, Самары, в труппах Мариинского и Неаполитанского театров, в труппе международного балета города Торонто (Канада). О нём говорят: «Носитель русских традиций мужского танца». С Русланом мы встретились в начале декабря 2019 года в Большом театре. Несмотря на некую непубличность, он легко и сразу согласился на интервью.



– Руслан, многим вашим коллегам я задаю вопрос по поводу жесткости преподавания в хореографических училищах. Что, на ваш взгляд, ни в коем случае нельзя делать по отношению к ребенку и со стороны родителей, и со стороны педагогов? Ваши собственные педагоги были жесткие?

– Я не знаю, как сейчас. Я закончил училище 20 лет назад – в 1998 году. Но что можно назвать жесткостью? Строгость, требовательность? Или поведение, отношение педагога, которое унижает ученика? На мой взгляд, педагог должен быть строгим. Если педагог будет слишком мягким, то дети будут этим пользоваться и будут садиться на шею. Я это говорю, так как я сам отец. Строгость нужна, но ни в коей мере нельзя унижать достоинство ребенка.

Мне лично с педагогами очень повезло. Мои педагоги были одновременно и строгими, но в то же время были как вторые родители. Они очень о нас заботились.

Разумеется, бить ребенка нельзя. Но иногда его нужно поставить на место. При этом все равно ребенка нужно уважать, нужно понимать, что это личность. У каждого свое мнение.

Все дети разные, кто-то и так слушается, к нему не нужно применять дополнительные меры. Со всеми одинаково нельзя себя вести. Нужно держать ребенка в рамках и не позволять ему за них выходить. Это и есть воспитание.

– У вас хорошие воспоминания о том времени, когда вы сами учились?

– Да, очень хорошие воспоминания. У меня были очень хорошие педагоги.

Были иногда не очень приятные моменты, но в целом отношения были замечательные. Мои педагоги Анатолий Георгиевич Коваленко, Вячеслав Олегович Михайлов. Эти педагоги вели классический танец. Так же мы изучали дуэтный танец, народно-характерный, гимнастику, общеобразовательные предметы – их тоже вели потрясающие педагоги.

– А своего ребенка вы бы отдали в балет?

– Пусть он сам выберет, но существует очень много и других замечательных профессий.

– У нас сейчас очень много училищ, которые выпускают артистов балета и педагогов-хореографов. Ежегодно очень много детей выходят и из Академии Русского Балета имени Вагановой и из Московской Государственной Академии Хореографии и многих других и региональных училищ. Не все устраиваются в театр, многие сразу уходят из профессии. Что делать с этой ситуацией? Нужно ли такому количеству людей творческое образование? Может, ввести распределение по театрам? Такая конкуренция учебных заведений, появление новых как, например, Академия Танца Бориса Эйфмана, – это хорошо?

– Конкуренция это всегда хорошо. Без этого нет развития. С другой стороны, нужно ли такое количество учебных заведений? Почему нет? Балет сейчас очень популярен. И даже в плане физического воспитания и развития. Не обязательно, чтобы человек потом шел заниматься этим профессионально.

В моем училище в годы, когда я учился, было очень много иностранцев. Некоторые из них приходили в балет для развития физической формы и общего развития. Я не знаю, кто из них в дальнейшем пошел работать в театр. Разумеется, в главные театры страны сложно попасть, по крайней мере так было, когда я выпускался, брали только с максимальными оценками по спец.предметам. А те, кто не смог попасть, но при этом хотел остаться в профессии, устраивались в другие коллективы. Тем временем артисты, которые заканчивают свою танцевальную карьеру, но способные передать свои навыки, например подрастающему поколению, нуждаются в трудоустройстве не только в академиях балета, но и в специализированных школах или в возможности давать мастер-классы. К сожалению, время идет, и старых педагогов становится все меньше и меньше.

Влияет ли это на качество? Это другой разговор.

– Очень многие ваши коллеги, педагоги и артисты старой школы, говорят про то, что уровень подготовки исполнителей, уровень артистов, хореографических постановок падает. Вы согласны с этим мнением? Или дело все в том, что пришло другое поколение?

– Дело в том, что век артиста балета вообще не очень долгий. В среднем 28 лет: 8 лет в училище и 20 лет в театре. 20 лет – это тот срок, после которого ты имеешь право выйти на пенсию. Или тебя отправляют, или ты сам уходишь. Есть артисты, которые танцуют и намного дольше, или намного меньше.

Поколения в театре меняются достаточно быстро. Каждый год кто-то уходит, кто-то приходит. Идет такой непрерывный конвейер все время.

Возможно, качество упало. Иногда говорят о том, что Запад на нас влияет, и у нас стали спектакли делать, ориентируясь на них. Или что у нас танцуют не очень подготовленные артисты, которых приглашают на ведущие партии.

Я не могу об этом судить. Но могу сравнить с тем временем, когда сам только начинал творческий путь в театре. И чтобы станцевать ведущую партию, нужно было до неё дорасти, набраться опыта в кордебалете и менее значимых партиях. И не только физически, но и эмоционально, потому что балет это не только движения. Так же была определенная иерархия. Что сперва ведущие и сольные роли исполняют примы и премьеры, ведущие солисты и солисты, а потом уже все остальные, если их дополнительно вводят в спектакль на эту роль.

Сейчас молодым дают больше возможностей. Если вы посмотрите афишу, то увидите в каждом спектакле имена молодых артистов, для которых это будет первый спектакль в их карьере.

А влияет ли это на уровень, судить зрителю.

– Кого-то из молодых исполнителей и хореографов-постановщиков могли бы отметить? Вы ходите сами в театр как зритель?

– Мне сложно куда-то выбираться. Я много работаю, из театра после работы сразу еду домой и занимаюсь ребенком.

– Вы говорили в одном интервью, что балет – это привилегированный вид искусства. А что такое привилегированность?

– Привилегированный – значит для определенного круга людей. К сожалению, у балета нет такого количества фанатов, как у спорта.

– Говорят, что интерес упал, но я с этим мнением не согласна, так как хожу в театры. Очень много людей ходит на балет, места в зале всегда раскуплены. За любые деньги люди идут.

– Есть люди, которые действительно любят балет, их достаточное количество. Они регулярно ходят на спектакли. Есть люди, которые ходят на определенных артистов. Есть люди, которые просто иногда приходят на спектакли. Кто-то, наверное, ходит только для того, чтобы посетить Большой театр. В виду последних масштабных изменений в Москве, когда приезжает огромное количество туристов, которые, конечно же, все идут в Большой театр. Потому что Большой театр – это лицо страны. На балетные спектакли всегда было сложно попасть, билеты всегда разбираются быстро, фактически всегда полные залы. Большую популярность всегда имел классический репертуар.

– Балетные постановки должны подстраиваться под вкусы современной публики или должны нести свою изначальную хореографию и идею? Воспитывать зрителя…

– В советские времена балетные постановки всегда подстраивались под вкусы публики. Даже скорее под вкус режима. А сейчас все настолько демократично, что одновременно существуют совершенно разные постановки. Я думаю, что в крупных государственных театрах все же должен быть отбор репертуара. Что именно там должно идти. Это важно и для статуса театра.

Тем не менее, о вкусах не спорят. Одному нравится одно, а другому – другое. Новых постановок сейчас очень много. Отзывы на них разные: и хорошие, и плохие.

Сейчас такое время, что все имеет место быть.

– А нужно ли вообще создавать новые постановки? Если бы вы сами ставили спектакль, то о чем бы он был?

– Я, скорее всего, сам точно ничего не стал бы ставить. Потому что это огромная и сложная работа. Я считаю, что у меня точно нет такого таланта – ставить спектакли. Когда я работаю как артист с каким-то хореографом, то даже не представляю, как это – придумать все. Чисто режиссерская работа, придумать логические ходы, какая сцена где должна быть – это я понимаю. Но придумать движение – я не представляю, как это.

– «Искусство должно нести воспитательную роль» – часто слышу эту фразу. А какими методами можно повлиять на современных людей, чтобы заставить их развиваться, мыслить самостоятельно, быть более нравственными, думать и анализировать?

– Искусство всегда имело такую роль. Любой вид искусства. Нести культурную идею, чтобы развивать человека. С другой стороны, нельзя человека насильно заставить себя самого воспитывать. Это должно быть его личное желание и потребность. Балет, живопись, драматический театр, опера, музеи пытаются все сделать для того, чтобы привлечь публику. Сейчас стали очень популярны походы по музеям. Много бесплатных акций. В Москве очень много проходит культурных мероприятий. Но, в конечном счете, все зависит от самого человека, хочет он этого или нет.

– Вы выступали с разными труппами, в разных городах и странах. Где легче и интереснее выступать? Где публика теплее встречает? Где лучше и сплоченнее труппа, как находили общий язык?

– Танцевать нигде не легче. Танцевать всегда сложно. Я никогда не замечал к себе негативного отношения ни в одном коллективе, с которым я работал. Везде люди были доброжелательны, и никогда не возникало проблем в работе. Может, дело в том, что меня воспитывали так, что если хочешь, чтобы к тебе хорошо относились, то относись к другим так же. И всегда в любом коллективе, где я работаю, стремлюсь настроить окружающих именно на такую работу и взаимодействие. Мы занимаемся одним делом и должны это сделать хорошо.

– Вы в детстве занимались хоккеем. С родителями не возникло противоречий, когда выбрали творческую профессию? Родители поддержали выбор или они хотели, чтобы у сына была серьезная профессия? И чем можно аргументировать, чтобы мальчиков отдавали в балет?

– Я не скажу, что я серьезно занимался хоккеем. Меня просто увидели на катке, как я катался на коньках, когда мы играли с друзьями в хоккей, и пригласили в спортивную секцию в моем городе. На тот момент я примерно год не занимался балетом.

В балет меня отдали с 5 лет, а в 9 лет я сказал, что хочу заниматься хоккеем, так как мне очень нравился этот вид спорта. А направить меня на просмотр в профессиональное хореографическое училище настояла моя первая учительница Елена Ивановна Тимофеева, которая сама закончила Академию Русского Балета имени Вагановой, и, вернувшись в свой родной город, она стала преподавать детям. Она сказала моим родителям: «Съездите на просмотр, вы ничего не потеряете. Если не возьмут, то тогда пусть идет в хоккей».

– Есть уже идеи, где себя попробовать после окончания карьеры артиста балета?

– Пока нет.

– У вас бывают ситуации, когда не хочется выступать, депрессия или усталость? Хотелось закончить, уйти из профессии? Как справлялись с этим состоянием, как себя мотивировали продолжать дальше?

– Очень часто, я ленивый. Но, вот, как-то все справляюсь.

– В одном из интервью вы говорили, что вам очень нравится выходить на сцену. Что «каждый выход радостен».

– Наверное, это было какое-то старое интервью, когда я был молодым начинающим артистом.

Возможно, что я говорил о том, что мне нравится реакция публики. Она для меня очень важна. Но в то же время я обожаю последние аплодисменты, когда спектакль заканчивается. Когда публика благодарит, это приятно.

Заставить себя пойти на сцену очень сложно. Наверное, не только мне. Это не только физическая нагрузка, но и эмоциональная.

Были ситуации, когда хотелось закончить с балетом. Особенно, если случалась какая-то травма. У меня были проблемы со спиной. Я почти год пытался восстановиться и, честно, думал, что я уже не выйду на сцену.

Выход на сцену и вообще балет – это всегда борьба с самим собой.

И теперь, я прекрасно понимаю, что завершение карьеры будет рано или поздно, нельзя выступать бесконечно, ближе к этому времени меньше обращаешь внимание на какие-то неурядицы. И ты просто выходишь на сцену в свое удовольствие.

Сейчас я отношусь к сцене совершенно по-другому, чем 10 лет назад.

– Вы так же говорили в интервью такую фразу, что ваша профессия «живая работа, в ней нет рутины». А что вам позволяет сохранять свежесть восприятия, чтобы работа не стала рутиной?

– Надо меньше репетировать!

Когда ты что-то одно репетируешь слишком долго и часто, то это начинает превращаться в рутину и надоедает. Я, конечно, шучу сейчас. Но это имеет место быть.

Я не говорю о том, если ты готовишь специально какую-то партию или репетируешь спектакль к премьере. Конечно, тогда приходится много работать над ролью. Долго и упорно репетировать.

Есть спектакли, которые, как мы называем, «сделаны», их нет смысла без конца мусолить.

С рутиной на репетициях и выступлениях еще позволяют справляться мои партнерши/партнёры, с кем я работаю и выступаю. Потому что каждый человек индивидуален, и ощущения от работы разные, появляются дополнительные нюансы.

– Когда вы выступаете, то что хотите донести до зрителей?

– Замысел хореографа, историю и смысл пьесы. Кроме того, каждый спектакль у нас идет под музыкальное сопровождение, соответственно, хочется показать те эмоции, вызванные музыкой, под которую я танцую.

– А может ли быть такое, что русский балет начнет проигрывать западному? Или, например, азиатскому?

– Все может быть. Когда настанет такой момент, что для русского классического балета приоритетом станут современные постановки, если мы начнем отдавать предпочтение больше современной хореографии, то, наверное, именно тогда мы и начнем проигрывать. Потому что весь мир знает нас, ценит и любит, в основном, только за исполнение классического танца. Знает наших постановщиков, таких как Петипа, Григорович, Лавровский, Виноградов, Бурмейстер. Весь мир русских знает именно по классическому танцу. Если мы не удержим статус классического балета и театра, то тогда мы начнем терять позиции.

Я не говорю, что мы плохо исполняем современную хореографию. Мы можем танцевать все. Но классический балет – это наша история, это наш фундамент. И его нельзя разрушать.

– Есть ли у вас хобби, занятие вне балета? Которое вдохновляет и мотивирует?

– Знаете, я люблю готовить. Так как от дома меня оторвали в раннем возрасте, – в 10 лет, я жил в интернате при училище. Это было веселое время, но в бытовом плане непростое. И я научился готовить. Ещё рисовал, играл на гитаре и фотографировал

– Какие блюда лучше удаются?

– В моей семье ценят несложные блюда – жареную картошку, разные супы. Я сейчас стараюсь много разнообразных блюд готовить, так как появился ребенок. Хобби это сложно назвать. Но вот так сам себя развиваю в каком-то смысле.

– Вы себя называли упрямым человеком. А что для вас принципиально? В каких вопросах вы жесткий?

– Может, меня так воспитывали, но у меня гипертрофированное чувство справедливости. Это для меня имеет большое значение в работе, в жизни, и вообще везде.

– В ранних интервью вы говорили, что позволяете себе экспериментировать на репетициях, спорите со своим педагогом-репетитором в театре. Вообще индивидуальность, непокорность это хорошо? Когда на репетициях ты предлагаешь свою интерпретацию, не так, как это принято исполнять. Или артист балета должен оставаться в каких-то рамках?

– Да и сейчас спорю и экспериментирую, это мы называем творческим процессом, который за собой, надеюсь, влечёт и творческий рост. Индивидуальность это всегда хорошо. Артист должен быть индивидуален-узнаваем. А вот непокорности в нашей профессии, на мой взгляд, не существует. Мы все покорны законам классического танца, хореографии и определенному режиму. Без этого никуда.

– Как вы настраиваетесь на спектакль, есть какие-то профессиональные секреты, которыми можете поделиться? Как готовитесь к исполнению роли?

– Для меня всю жизнь балет – это работа. Нелегкая работа. До спектакля очень сложно специально настраиваться. Может быть, настраиваешься на репетиции, когда готовишься. Какая-то ответственность появляется. Азарт, еще что-то. Периодически даже появляется злость. Потому что зачастую в последние дни репетиций перед спектаклем обычно перестает все получаться. Но все меняется, когда делаешь первый шаг на сцену. Вот все, что до этого шага – все очень сложно, все очень нервно. Конечно, суматоха, волнение присутствуют. Такого специального настроя перед выходом у меня нет. Потому что я знаю, что когда выйдешь на сцену, то все равно все будет иначе. Обычно после этого первого шага все становится намного проще, – ты уже на сцене, играет музыка, идет действие, ты сам уже в этой ситуации и уже мало на что обращаешь внимание.

– Спасибо вам большое за интервью! Было очень приятно пообщаться.

Беседовала Анна ВОРОБЬЁВА,
Фото предоставлены Русланом СКВОРЦОВЫМ
=================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21634
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Мар 04, 2020 10:44 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020030401
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Анна Русских
Автор| Айсин Камиль
Заголовок| ИЗЯЩЕСТВО И СТАЛЬНОЙ ХАРАКТЕР Мифы и факты профессии балерины
Где опубликовано| © Центральная профсоюзная газета «Солидарность»
Дата публикации| 2020-03-04
Ссылка| https://www.solidarnost.org/articles/izyaschestvo-i-stalnoy-harakter.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Фото из личного архива Анны Русских

Источник: https://www.solidarnost.org/articles/izyaschestvo-i-stalnoy-harakter.html
Центральная профсоюзная газета «Солидарность» ©

Балерина на сцене выглядит как воплощение женственности. Но в любом театре спектакль - лишь итог многотрудной работы. Куда больше времени и усилий уходит на подготовку. Балет, наверное, самое требовательное из сценических искусств: сложно войти в профессию, еще сложнее добиться успеха и практически невозможно посвятить танцу всю жизнь. На вопросы “Солидарности” о жестких требованиях, диете, зарплате, субъективном отношении руководства, ранней пенсии и главных качествах профессии отвечала артистка балета Большого театра Анна Русских.

О ТРУДЕ И ДИЕТЕ

- Анна, в каком возрасте вы пришли в балет?

- Я начала заниматься балетом лет в девять. Перед этим занималась фигурным катанием и художественной гимнастикой. Когда мама привела меня в художественную гимнастику, ей сказали буквально следующее: “Мы берем вашу дочь, но при условии, что вы ее через пару лет не заберете в балет”. И это стало для мамы своеобразным толчком - чуть позже она забрала меня в балет. Сначала в подготовительный класс, а потом в десять лет я сдала экзамены и начала учиться в тогда еще Московском академическом хореографическом училище (сейчас - Московская государственная академия хореографии. - К.А.)

- За легкостью, изяществом на сцене стоят годы изнурительного труда. Каков примерный распорядок дня в Большом?

- В театре обычный распорядок таков: в 10 или в 11 начинается класс. Основной рабочий день начинается в 11, но можно приходить на час раньше, чем я и пользовалась. Потом перерыв. В 12:20 начинаются утренние репетиции, идут два часа, потом, в зависимости от того, есть вечером спектакль или нет, приходишь или в 6 или к 7 на спектакль или на вечернюю репетицию. Спектакль длится в зависимости от постановки, а вечерняя репетиция до двадцати минут десятого. Если репетиция идет с перерывом, то она заканчивается позже. Работают в театре шесть дней в неделю, выходной - понедельник.

- Нередко говорят о подковерной игре среди артистов, борющихся за партии, - от использования административного ресурса, стучания кулаками по столу до булавок в костюмах. Вы сталкивались с подобным?

- Когда пришла в театр, с булавками в костюме и стеклом в туфлях я не сталкивалась. Такое у меня однажды было в училище. Я пришла на экзамен и обнаружила, что у меня пропал купальник, а у балетных туфель подрезаны ленточки. В театре такого не было. Но, естественно, конкуренция есть. Случаи бывали разные. В начале 90-х годов в театр пришли молодые артисты, а у нас тогда шел детский балет “Чиполлино” - замечательный спектакль, и понятно, что партии там были соответствующие: фрукты, овощи. И девочки пришли к начальству и сказали: “Мы восемь лет учились не для того, чтобы танцевать эти партии”. А что касается того, кто какую партию будет танцевать, во многих организациях без блата и протежирования никуда, и балет не исключение.

- Насколько серьезны требования по росту и весу в балете, как это решается на практике?

- В школе это жестче контролировалось. Была примерно такая формула: рост минус вес должен давать 120 как минимум. Но есть нюансы: у кого-то кость тяжелее, а кто-то тонкокостный и легче, что тоже надо учитывать. У нас в классе была довольно полная девочка, но мальчики любили с ней стоять “на дуэте”, потому что с ней было легко. В школе нас контролировали: мерили, взвешивали. В театре это больше отдается на откуп визуальной эстетике. С приходом нового руководства стали смотреть даже на форму мальчиков, чтоб и мальчики были худые. Эстетика тела меняется.

- Существует стереотип о якобы скудном рационе артистов балета, дабы поддерживать фигуру. Ясно, что с балетными нагрузками на одном яблочке далеко не уедешь. Как питаются балерины?

- Однажды на работе я даже провела опрос среди девочек по этому поводу. Вы знаете, это зависит от генетики: кто-то расположен к полноте и вынужден следить за своей формой, а кто-то наоборот; это индивидуально. У меня был период, когда я очень поправилась - наверное, это было возрастное - и вынуждена была контролировать свой вес. А было время, когда моя диета включала на завтрак мороженое, на обед торт с мороженым, а на ужин просто торт. И при этом была в хорошей форме. Но артистам в любом случае надо есть мясо - без этого никуда, это силы, энергия. А диеты чисто индивидуальные. У нас в буфете есть и булочки, и пирожные, и мясо, и салаты. Каждый артист выбирает рацион под себя, но яблочко в день - это, разумеется, неправда.

О ПЛЮСАХ И МИНУСАХ

- Складывается впечатление, что кроме тех немногих артистов балета, кто является “лицом” профессии, медийными персонами, для всех остальных балет формирует отдельный, замкнутый и в чем-то оторванный от реальности мир. Это так?


- Это зависит от человека, я думаю. Есть свои минусы. Скажем, когда у всех “нормальных людей” выходные в субботу и воскресенье - у нас репетиции и спектакли. Общаться в привычном круге друзей и знакомых - не балетных людей - сложно. Но мне удавалось совмещать. Я ходила в драматические театры, на выставки, в музеи. Меня многое интересовало, и я старалась удовлетворять свои интересы.

- Часто ли бывает так, что семьи возникают “за кулисами”?

- Можно сказать, что да, часто. И так же часто распадаются. Но, думаю, так везде. С одной стороны, это легко, а с другой - проводить вместе практически 24 часа в сутки - это не для всех.

- Что вы больше всего любите в профессии?

- С годами произошло некоторое переосмысление. Мама меня отдала в эту профессию потому, что я по улицам не ходила, а танцевала. С тех пор как начала ходить, едва слышала музыку - сразу начинала танцевать. Но сугубо балетных воспоминаний из детства у меня нет - я занималась и фигурным катанием, и художественной гимнастикой. А сейчас, наверное, люблю ощущение выхода на сцену и возможности танцевать то, что нравится, в свое удовольствие. Но ко мне это пришло не вдруг. У меня была травма, потом я была в декрете, и, когда вернулась в театр после большого перерыва, возможность выходить и танцевать то, что тебе нравится, и получать от этого удовольствие для меня стала очень важна.

- И наоборот - что ненавидите или считаете очень несправедливым?

- Субъективное отношение руководства. Не лично ко мне, а к артистам. Это такая профессия, когда могут не поставить в какие-то партии и спектакли только по причине нелюбви со стороны руководства. Или могут ответить: “Постановщик тебя не видит в этой партии”. Если руководитель снял тебя со спектакля, ничего с этим не поделаешь. И не важно, пусть ты танцуешь в сто раз лучше, чем кто-то другой, но за того попросили, заплатили или у него хорошие отношения с руководством. Считаю несправедливым субъективное оценивание тебя как личности и как артиста только одним человеком.

О ЗАРПЛАТЕ И ПЕНСИИ

- Если не говорить о ведущих артистах, таких как Вишнева, Образцова или Крысанова, каков примерный заработок балерины?


- Поскольку сейчас у нас исключительно капиталистический подход, то заработок зависит от того, сколько ты танцуешь спектаклей. Официальная ставка артиста балета высшей категории примерно 8700 рублей. Пару лет назад была 8050, а в прошлом году нам подняли зарплату в два этапа, кажется, на 673 рубля. К этому добавляется президентский грант - еще примерно 23 тысячи рублей. Есть надбавки за выслугу - если ты танцуешь в театре больше 15 лет. Причем эти проценты надбавки идут не от суммы ставки и гранта, а только от ставки. Есть так называемый переменный грант, как он рассчитывается, я не знаю. Получается в среднем 35 - 40 тыс. Остальные деньги - это гонорары от станцованных спектаклей. Если мало танцуешь - то и зарплата будет маленькая. В среднем артист получает где-то от сорока до восьмидесяти тысяч.

- И это, конечно, зависит еще от той партии, которую танцует артист?

- Безусловно. Каждая партия имеет свою стоимость.

- Правду ли говорят, что мужчина в балете получает больше, чем женщина, - как более редкий кадр?

- Нет, это тоже миф. У мужчин заработок тоже зависит от спектаклей и партий. И если одна и та же партия есть у мужчин и у женщин - например, в “Лебедином озере” есть вальс, где танцуют и мужчины, и женщины, - у тех и других партия стоит одинаково.

- Наверное, в вашей профессии часты профессиональные заболевания и травмы. Есть ли регулярные медосмотры, отпуска, санатории и прочее - в общем, забота о здоровье кадров?

- У нас в Большом театре есть массажисты. Они работают непосредственно в театре, и можно договориться, записаться - это бесплатно. Есть высококвалифицированные хирурги в нашей театральной поликлинике. Есть страховка, нас всех официально страхуют от травм и прочего. У меня была травма в 2000 году, и операцию мне делали по страховке, я оплачивала только инструменты, так как они не входили в страховку. Раз в год мы должны проходить медосмотр. Женщин года три назад освободили от этого, видимо, решив, что женщины и так его проходят, как более ответственные. Для мужчин ежегодный осмотр остался обязательным; буквально на днях повесили списки, кто в какие дни медосмотр проходит.

- В Серебряном бору в Москве, насколько я помню, есть дом отдыха Большого театра?

- Да, это бывший дом известной артистки Антонины Неждановой. Артисты раньше бронировали путевки, выезжали туда на воскресенье-понедельник, собирались компаниями. Не знаю, популярно ли это сейчас - я сама там была последний раз лет двадцать назад. Еще у театра есть санаторий в Анапе. Но, как я понимаю, артисты балета очень редко этим пользуются, предпочитают сами куда-то за границу выбраться.

- Что делают балерины на пенсии, которая наступает значительно раньше, чем у людей других профессий?

- Кто что. Чаще всего преподают, причем не только в балетных школах, но и у фигуристов, у синхронисток. Педагог-хореограф востребован, но это при условии, что есть второе образование. Кто-то идет учиться, например на журфак МГУ или в МГИМО. Кто-то открывает свой бизнес - связанный с балетом или нет. Были те, кто открывал рестораны, кто-то открывал риелторские агентства. Находят себя в разных специальностях.

О ПРОФСОЮЗЕ И ПРОФЕССИИ

- Состоите ли вы в профсоюзе?


- Да, я состою в профсоюзе, являюсь представителем коллектива балета. В Большом театре первичка очень активна. У нас довольно сильный профсоюз, который отстаивает интересы артистов. Уже лет десять существует коллективный договор между театром и артистами - не только балета: артисты оперы, хор, оркестр. Конечно, это было сделано не без активного участия профсоюза.

- Ваши коллеги участвуют в деятельности профсоюза? Или есть он - хорошо, нет - ну и ладно?

- Для большинства так: есть профсоюз - хорошо. Новогодние подарки, для детей бесплатные билеты на новогодние представления, возможность поехать отдохнуть со скидкой в санаторий. Профсоюз пытается что-то делать, но в связи с тем, что в театре введена контрактная система, очень многие боятся говорить открыто о проблемах. Я сама с этим сталкивалась: в гримерке обсуждается, что опять задержали на репетиции, опять вызывают в одиннадцать, опять переработки. И я говорю, что готова пойти в профсоюз и поднять этот вопрос, но нужны заявления. Без бумажки ничего сделать нельзя. А писать все боятся. Потому что понимают: если имя всплывет, то велик шанс, что руководство тебя снимет с партии, не поставит в спектакль - и останешься без денег.

- Самые главные качества, которыми должна обладать балерина?

- Не хочется банальностей, но получается так: трудолюбие, выносливость, целеустремленность. Для меня всегда еще была важна эрудированность, разносторонность интересов. Я считаю, что вообще любой человек, в том числе артист балета, должен быть разносторонне развит.

- Если бы вы выбирали профессию сейчас - выбрали бы снова эту?

- Не знаю… За меня этот выбор в свое время сделала мама, и я нисколько об этом не жалею, потому что занималась тем, что мне нравилось. Если бы была возможность выбирать, наверное, снова пошла бы в балет. Но несмотря на то, что я много лет жизни отдала этой профессии, я всегда старалась заниматься чем-то другим, что мне тоже было интересно. Я не была зациклена на балете, хотя, возможно, поэтому и не стала ведущей солисткой. На это, наверное, есть и объективные, и субъективные причины. Но скажу еще раз: никогда специально не задумывалась над этим, но полагаю, что снова выбрала бы балет.

- Какие у вас увлечения помимо балета?

- Много чем занималась, по правде говоря. Увлекалась всегда чисто женскими домашними хобби: люблю вязать, шить, готовить. Люблю рисовать. Было время, когда активно занималась горными лыжами. До сих пор занимаюсь плаванием. Когда-то давно дружила с ребятами из МЧС, из поисково-спасательных отрядов, сейчас они по-другому называются. Иногда жила у них на базе. Ездила со спасателями на вызовы. Понедельник у меня выходной, и я приезжала на базу в воскресенье, ночевала там. Если в дежурной бригаде спасателей не хватало человека, а ребята уезжали на выезд, могла сесть на базовую станцию, чтобы принимать вызовы и согласовывать действия.

О РОЛЯХ И МЕЧТЕ

- Ваша первая роль?


- Первая репетиция, когда я только пришла в театр, - это был балет “Ангара” Юрия Григоровича на музыку Андрея Эшпая. Этот балет долго не шел в Большом, и его восстанавливали в репертуаре. А первый спектакль, в котором я вышла на сцену, - “Дон Кихот”. По-моему, я танцевала польку - это танец подруг Китри в первом акте, а во втором акте - в сцене сна Дон Кихота.

- Любимая роль?

- Я не могу сказать, что у меня была какая-то любимая роль. Я очень люблю балет “Иван Грозный”. Там я танцевала в партии народа. Вообще люблю балеты Григоровича. Но сказать, что была одна какая-то любимая роль, не могу. Очень люблю балет “Анюта” Владимира Васильева на музыку Гаврилина.

- Роль-мечта? Если оставить все ограничения, именно мечта?

- Я бы с удовольствием станцевала главную партию в балете “Анюта”. У меня даже было такое предложение - уже не помню, почему не получилось тогда. Но было очень жалко. Позже, в 2001 году, я ездила в Краснодар и переносила этот балет на сцену Краснодарского музыкального театра. Однако мне не везет с этим балетом - он так и не вышел там на сцене.

- У вас есть дети?

- Да. Дочери одиннадцать лет.

- Значит, теперь уже можно точно сказать, выбрала ли она профессию артиста балета?

- Да, конечно. Балериной она не будет однозначно: раньше в балет шли с десяти лет, сейчас с одиннадцати. Ей уже одиннадцать, и она учится в простой школе в пятом классе. Я из тех мам, которые адекватно относятся к данным и возможностям своего ребенка. Когда она была маленькая, ей нравилось танцевать, но еще нравилось петь, изображать что-то, играть с воображаемыми предметами - то, что изучается в театральных вузах. Когда я ей предложила пойти по моим стопам, она сказала: “Нет”. Ведь данные еще надо развивать. Что-то у нее было, скажем, легкий прыжок и вращение, но не было подъема, шага, выворотности - и не было желания это развивать. Настаивать я не стала, потому что понимаю, что этим надо гореть, это надо хотеть, понимать, ради чего ты все это делаешь. Не захотела - и не захотела. Значит, буду помогать ей в чем-то другом.

- Совет для девочек, мечтающих о балете, и их мам?

- В первую очередь мой совет адресован родителям - трезво оценивать возможности своего ребенка. Это очень важно. Если ребенок хочет, а у него не хватает каких-то данных, но вы готовы преодолевать, перешагивать через трудности, - тогда идите, и идите до конца. Но если вы понимаете, что у ребенка данных нет или они минимальны - в этом случае надо поддержать ребенка и найти смысл в других вещах. И помните, что жизнь не ограничивается одним балетом. Очень хорошо помню фразу одного из своих педагогов: ты не стала ведущей балериной, но зато в твоей жизни было столько всего интересного, что все это окупает. И я согласна с этим.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21634
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Мар 05, 2020 9:49 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020030501
Тема| Балет, "Золотая маска", Бурятский театр оперы и балета, Персоналии, Александр Мишутин
Автор| Майя Крылова
Заголовок| Испытание с розами
Где опубликовано| © ClassicalMusicNews.Ru
Дата публикации| 2020-03-05
Ссылка| https://www.classicalmusicnews.ru/reports/ispytanie-s-rozami/
Аннотация| Фестиваль


Сцена из балета “Талисман” в постановке Александра Мишутина

Балет «Талисман» показали в Москве в рамках фестиваля «Золотая маска». Спектакль- номинант привез Бурятский театр оперы и балета.

У этого балета на музыку Дриго занимательная история. Впервые он был поставлен Мариусом Петипа в 1889 году. Потом спустя 20 лет возобновлен Николаем Легатом в новой редакции.

Потом попал в тиски пролетарской революции, кисло относящейся к царскому балету, но все же, с изменениями разного рода, вернулся на афишу в 1926 году, когда балет (по мотивам Петипа) сделали выпускным спектаклем Лениградского хореографического училища. Там уже было много новейшей отсебятины, особенно в мужском танце и дуэтных поддержках.

А потом «Талисман» был забыт, кроме позднейшего по времени создания па-де-де.

Возрождение «Талисмана» – своего рода – состоялось совсем недавно. И не в Москве или Петербурге, а, неожиданно, в Улан-Удэ. Хотя слово «возрождение» требует комментариев.

Это, конечно, не реконструкция, которая в принципе невозможна: хореография не сохранилась нигде, даже в полюбившихся реставраторам всех мастей записях спектаклей Императорского балета, сделанных режиссером Мариинского театра Николаем Сергеевым, увезенных им в эмиграцию и ныне хранящимся в Гарварде. Там много чего записано, но Талисман представлен лишь парой-тройкой фрагментов.

Впрочем, постановщик бурятского «Талисмана» Александр Мишутин к гарвардским архивам вообще не обращался. Так что спектакль бурят – лишь реконструкция старинного названия. И новейшая попытка представить себе, как мог бы выглядеть тот, прежний балет, весьма роскошный по затратам на декорации и костюмы. С поправками эстетики танца на современность, а сонма сценических эффектов – на материально-технические возможности театра.

В принципе это вполне возможно. Существует несколько подходов к воссозданию старинных балетных спектаклей. Один – дотошный, с Гарвардом, расшифровками записей и прочими архивами. Другой – фантазийный, когда идет «экранизация по мотивам».

Мишутин пошел по второму пути. Клавир Дриго нашли в Италии, оркестровку сделали в России, за основу взяли либретто в версии 1909 года. И сделали новый балет «а-ля», с вкраплением сохранившихся фрагментов и полу-цитат из «ориентальных» балетов наследия.

Почему ориентальных? Потому что действие происходит в Индии. Волшебная сказка.

«Нирити, дочь повелительницы небесных духов Амравати, спустилась на Землю в сопровождении бога ветра Вайю с условием, что не поддастся земным искушениям – иначе она навсегда утратит бессмертие.

Молодой магараджа Нуреддин, пленённый её красотой, сохраняет оброненную Нирити звезду – талисман, подаренный Амравати. Нирити предстаёт ему в видениях как царица цветов. Нуреддин отказывается от предстоящей свадьбы с царской дочерью Дамаянти.

Любовь юноши покоряет сердце Нирити, она решает навсегда остаться на Земле и выпускает из рук звезду, возвращённую ей Нуреддином».

Вокруг немудреного сюжета с пантомимой густо накручены танцы. Сольные и ансамблевые, дивертисментные и действенные. Простые патриархальные индусы пляшут «Кашмирский нах», делийские баядерки кружатся в общем трансе, группка рабынь сладкими движениями привлекает клиентов хозяину, Нирити и Нуриддин выходят с дуэтом «Потерянная звезда», а потом, с женским кордебалетом – в танце Бенгальских роз. И т.д.

Типичное, в общем, было у Петипа и Легата произведение академического балета. Да еще и не самое лучшее, судя по откликам современников премьеры 1889 года. Вот, например:

«От «Талисмана»… ожидали всевозможных чудес, репетиций этого балета было больше восьмидесяти, а вышло, что гора родила мышь».

По мнению рецензента,

«Талисман» оказался довольно неудачной компиляцией разных старых балетов, как по композиции танцев, так и по постановке».

Но нам сейчас, жадно хватающимся за любую балетную старину, за любой клочок из жизни Петипа, не до того, чтобы проверять, прав был рецензент или нет, тем более что и проверить невозможно. И парадокс в том, что недостатки балета – суть продолжение его достоинств. В том смысле, что бурятский «Талисман» и в своих недостатках (если это недостатки) следует заветам отца-основателя.

Если у самого Петипа была компиляция, то кто мы такие, чтобы этому противоречить? И поэтому привет «Баядерке», «Корсару» и иже с ними. Если в программе балета, как писали после премьеры 1889 года, «все совершается по щучьему велению» – разве во многих других старых балетах не так? И вообще, боги, как известно, могут все. Индийские в том числе.

А если в 1926 году молодой танцовщик Алексей Ермолаев в Ленинграде показал чудеса (по тем временам) полетного мужского танца в партии Вайю, а высокие акробатические поддержки в дуэте прочно вошли в ткань возобновляемой в советское время классики – отчего же не вспомнить об этом в 2019 году в Улан-Удэ?

«Талисман» из Бурятии – симпатичная выставка исторических достижений российского и советского балетного хозяйства, где находки разных эпох собраны под одной крышей. Смотреть на это любопытно. Несмотря на то, что маленькая бурятская труппа не в состоянии передать масштаб спектакля: Петипа в свое время одних только гениев воздуха в первой картине нагнал 56 человек.

Что касается музыки, очень удобной для танцев, то коллеги – музыканты подарили Дриго после премьеры венок и серебряную чернильницу. Значит, одобрили.

Храмы, каменные боги (у них слоновьи головы), небесный туман, бодрая торговая площадь, хижина или дворец, нарядные индусы всех каст и сословий, небесные духи, фонтан с пальмами, танцующие розы, воины и придворные, бой на саблях и торговля бананами – картинка тут красочная и неподдельно наивная, как и должно быть.

Труппа органична в актерской игре, а непосильных технических задач хореограф ей мудро не поставил. На фоне местного колорита легкий и четкий танец Елены Хишиктуевой (Нирити) смотрелся как естественная часть балета, объединившего западные беглые пуанты и «ориентально» поставленные руки.

Приятно поразил Баир Жамбалов (Вайю) – его перекидные жете, двойные кабриоли и четкие пируэты. И что совсем замечательно, так это высокая профессиональная культура балетных поддержек: и Жамбалов, и Булят Раднаев (раджа Нуриддин) отменно носят партнерш даже на одной руке.

В общем, это для театра прорыв. Будем надеяться, что не последний, что «Талисман» окажется талисманом, благодаря которому бурятский театр не раз выйдет в лидеры сезона.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Апр 11, 2020 1:16 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21634
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Мар 05, 2020 10:00 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020030502
Тема| Балет, Парижская опера, Персоналии, Джордж Баланчин
Автор| Мария Сидельникова
Заголовок| Танец маленьких этуалей
Балеты Баланчина в Парижской опере

Где опубликовано| © Газета "Коммерсантъ" №40, стр. 11
Дата публикации| 2020-03-05
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/4276484
Аннотация|


Четыре темперамента», манифест американской балетной школы имени Баланчина, артисты Парижской оперы станцевали почти без акцента

Opera Bastille с перерывами на вновь возобновившиеся забастовки показывает одноактные балеты Джорджа Баланчина — «Серенаду» Чайковского, «Кончерто Барокко» Баха и «Четыре темперамента» Хиндемита. Смотрела Мария Сидельникова.

Сотрудники Парижской оперы немедленно возобновили забастовку против пенсионной реформы (подробнее — см. “Ъ” от 20 декабря 2019 года и 12 февраля), после того как премьер Эдуар Филипп заявил, что дебаты зашли в тупик, а потому он утверждает закон без голосования парламента. Так, в выходные зрители остались без мировой премьеры «Манон» Массне, оперы «Ивонна, принцесса Бургундская» и вечера Джорджа Баланчина. В понедельник балет вернулся на сцену, во вторник опять забастовал, а опера даже и не думала возвращаться.

«Тройчатка» составлена из балетов Баланчина, которые он поставил в США еще до того, как в 1948 году основал New York City Ballet. Это его идеальное, если не сказать идеализированное видение классического танца в стране без академических балетных традиций. «Серенада» (1934) была самой первой его американской постановкой, образчиком бессюжетного единения музыки и танца, ее первыми исполнительницами стали ученицы созданной Баланчиным School of American Ballet. Из школьных экзерсисов вырос и «Кончерто барокко» (1941), в котором хореограф после бродвейских скитаний, добавивших его почерку искристости, вновь вернулся к балету. «Четыре темперамента» (1946) Баланчин сочинил для труппы Ballet Society, которая меньше чем через два года и станет New York City Ballet, и это уже оформленный манифест американской балетной школы имени Баланчина.

Худрук балета Оперы Орели Дюпон составила сезон так, что вечер Баланчина шел параллельно с «Жизелью», по окончании которой добрая половина труппы — лучшие ноги — уехала на гастроли в Японию, позабыв о забастовках на родине и о вирусе на чужбине. Поэтому «тройчатка» стала возможностью для молодежи заявить о себе и шансом утвердиться для оставшихся этуалей.

Нельзя сказать, что этим воспользовалась Лора Эке — этуаль-невидимка сегодняшней труппы. В высший балетный ранг 30-летнюю угловатую труженицу, которую Брижит Лефевр упорно держала в «сюжетах», возвел Бенжамен Мильпье в 2015 году. С тех пор выходы Эке на сцену можно пересчитать по пальцам, а творческих достижений и вовсе не припомнить. В «Серенаде» у нее главная партия.

С первой же прыжковой диагонали суетливость и резкость Эке нарушили гармонию и целостность ансамбля. Повелительные арабески с двойной сменой рук в третьей позиции этуаль выводила с патетикой регулировщика движения, а в прыжках-сиссонах в тирбушон — главном рефрене «Серенады» — и вовсе запаниковала. Успокоения не принес и партнер, еще не освоившийся в новом статусе «первого танцовщика» Марк Моро. Этуаль пыталась его контролировать, отчего все неудобности баланчинских поддержек стали очевидны.

На фоне этого танца наперегонки с музыкой куда мягче оказался танец «русской» солистки Элоиз Бурдон — «первой танцовщицы» с грацией романтической балерины и красивыми линиями. Удлиняя арабески, растягивая пор-де-бра и девелопе и растворяясь в сиссонах, Бурдон сумела превратить ученичество в искусство. Партию «третьей» солистки получила «сюжет» Роксана Стоянов. Фактурная длинноногая блондинка с большим шагом и сценической уверенностью заявила о себе еще в школьном выпускном спектакле, а за несколько сезонов в труппе выучилась аккуратности.

В «Кончерто барокко» Баха Баланчин предался своему любимому занятию — визуализации музыкальных инструментов. Солирующие скрипки — Фредерик Ларок, Сесиль Тет. Их балетные дублеры — неравная по статусу пара этуаль Валентина Коласант и «корифейка» Ида Виконкоски. Мужчина для поддержек — этуаль Стефан Буйон.

Коласант, француженка с итальянскими корнями, выпускница школы Оперы, путь до высшей карьерной ступени прошла за десять лет и теперь решительно утверждается в новом статусе. Решительность и апломб вообще главные качества Валентины Коласант. Балерина с довольно широкой костью, неплохим вращением и уверенным прыжком была хороша в партии Мирты в закончившейся недавно «Жизели». И к «Кончерто» она не то чтобы вышла из роли, поэтому все основательное — позы, точки, большие прыжки — танцевала подробно и широко, а до мелких игривостей снисходила без энтузиазма.

«Четыре темперамента» на музыку для струнного оркестра и фортепиано Пауля Хиндемита в России знают хуже и танцуют реже, чем «Серенаду» и «Кончерто». Для парижан же это азбука хореографии Баланчина, где ансамбли перемежаются дуэтами и сольными вариациями, где есть место не только балеринам, но и танцовщикам, где в меру психологии и вдоволь разнообразных танцев. И та немногочисленная часть труппы, что осталась в Париже, выступила достойно. Все заковыристые пируэты в плие на пальцах, в которых балерину раскручивает партнер, зависающие в поддержках прыжки, ныряния после вращений, прописные истины классического балета и вольности танца модерн, так мастерски замешанные Баланчиным, артисты станцевали почти без акцента. Удачно распределились и темпераменты. Этуаль Матиас Эйман, лучший Меланхолик труппы, с явным удовольствием исполнил любимую партию. Перед ним не то что выросла четвертая стена, он существовал в своей собственной клетке, где была и свобода, и заточение, и полет, и его невозможность. Сангвиник, которого в «Четырех темпераментах» исполняет дуэт, пришелся впору Валентине Коласант и Флориану Маньенэ, хотя главной в этой паре все же была этуаль. Техническая неуверенность Марка Моро вполне сошла за особенность характера — его Флегматик был ну очень осторожный. А под финал напористая Роксана Стоянов (Холерик) вновь блеснула американским оптимизмом.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21634
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Мар 05, 2020 10:32 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020030503
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Владимир Шкляров
Автор| Ольга Угарова / фотографии Александра Гуляева
Заголовок| Владимир Шкляров
Где опубликовано| © La Personne
Дата публикации| 2020-03-04
Ссылка| https://www.lapersonne.com/post/vladimir-shklyarov-mariinsky/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Недавно премьер Мариинского театра и приглашенный солист Баварского государственного балета Владимир Шкляров отметил 35-летие. В честь юбилея 13 марта на фестивале балета «Мариинский» пройдет его творческий вечер. Танцовщик встретился с La Personne и дал нам очень личное интервью, где нашлось место воспоминаниям о детстве, учебе в Академии и о начале пути в родном театре.

В материале использованы фотографии Александра Гуляева, в том числе из альбома «Владимир Шкляров. Жить танцуя».




О детстве

Я родился в семье офицеров: прадедушка был генерал-майором, дедушка – полковником, а папа дослужился до подполковника. Наверное, мой путь был предопределен, но судьба сложилась иначе. Но, может быть, в силу такой семейной истории, мне долгие годы хотелось воплотить на сцене образ графа Вронского из «Анны Карениной», и именно этот спектакль был особенным для нас с папой.

Меня отдали в танцевальный народный ансамбль «Калинка», чтобы я не болтался во дворе с утра до вечера, потому что уже к пяти годам я успел и с крыши гаража упасть, и девочку отвести гулять к лодочной станции. Мне очень нравилось заниматься в «Калинке»: мы ездили в летний лагерь, на конкурсы, даже участвовали в открытии Игр доброй воли в 1994 году. Помню, что очень серьезно готовились, было много репетиций и поездок на классических «Икарусах».

Потом я попал в студию «Форте»: ее многие знают по фильму «Окно в Париж» Юрия Мамина, где много танцевальных джаз-эпизодов. Учеба была насыщенной. Например, мы делали домашние задания: нужно было придумать, как показать какой-то предмет, например, зажигалку, а остальные ребята угадывали, что это такое. В «Форте» коллектив отличался сплоченностью: старшие помогали младшим, и все дружили. Это было здорово! Но в один момент мы решили, что нужно пробовать поступать в балетное училище, ведь балет — пик танцевального искусства. Так я оказался на улице Зодчего Росси.

О родителях

Я безмерно благодарен маме за то, кто я есть сейчас. Помню, как пытался в детстве петь караоке дома, а она говорила: «Умоляю, лучше станцуй что-нибудь». Каждому из нас дан талант, и именно мама разглядела мои способности и природу, а потом долгие годы помогала развиваться. И, конечно, счастье, что меня поддерживает папа: приходит на спектакли, радуется, переживает – я всегда чувствую его плечо.

Об Академии Русского Балета им. А.Я. Вагановой

Первые годы в Академии Русского Балета я учился у Петра Афанасьевича Силкина. Кроме прочего, он мне привил колоссальное уважение к профессии и придирчивое отношение к своему телу как к высококлассному инструменту, можно сказать, как к гоночному болиду «Формулы-1». Поэтому у меня нет татуировок, не проколоты уши, а из украшений — только обручальное кольцо и нательный крест, которые я никогда не снимаю.

В жизни ты можешь быть кем угодно, но классическая сцена и традиционный театр все-таки предполагают, на мой взгляд, некоторый old school. Во многих вещах я не терплю пренебрежения. Так, балетные туфли — это всегда туфли — не тапочки и не балетки. Вот эти и многие другие аксиомы я перенял именно от Петра Афанасьевича. Потом к ним добавились неоценимые знания о манере поведения на сцене, которые мне дал мой первый педагог в театре Сергей Михайлович Бережной.

Через несколько лет после начала учебы в Академии мне стало скучно, не было прорывов, постоянно все болело, сменился педагог. Это был очень тяжелый период. Но помогли и дополнительные занятия, и огромная поддержка мамы, которая ушла к тому времени с работы и посвящала себя только мне: ездила со мной на метро в жуткой давке, привозила обед перед вечерними уроками, искала голубую глину от болезни Шляттера. Если бы ее не было рядом, не уверен, преодолел бы я это непростое время. Во многом благодаря маме я закончил Академию практически с красным дипломом — единственная четверка была на госэкзамене по дуэтному танцу, но оценок выше просто не ставили.

О Мариинском театре

С ранних лет мы с моими одноклассниками ходили в Мариинский театр. Очень быстро втянулись и стали настоящими фанатами. В то время гремели Игорь Зеленский, Фарух Рузиматов, Юлия Махалина, Ульяна Лопаткина, Диана Вишнева, пришел в труппу молодой Антон Корсаков. Я следил за всеми дебютами, премьерами, знал всех по именам и фамилиям. Хорошо помню Фаруха Рузиматова в «Шехерезаде» — мне казалось, что это не человек, а абсолютная пантера: настолько захватывало исполнение! Никогда не забуду дуэт Игоря Зеленского и Ульяны Лопаткиной: настоящее воплощение мужского и женского танца, мужской и женской харизмы.

Естественно, никаких других театров, кроме Мариинского, для меня не существовало. Просмотра после выпуска не было: как-то прошло все очень быстро и гладко. Но первые пару лет дались непросто. Во-первых, мы столкнулись с ротацией «кто повыше — те придворные, кто пониже — в крестьяне». Мы-то думали, что будут смотреть высоту прыжка, количество пируэтов, а тут — такая проза. Получалось, что утром я занимался уроком, а вечером — сидел за столом в «Лебедином озере». Так продолжалось около года, пока я не подошел к Махару Хасановичу (Махар Вазиев — руководитель балетной труппы Мариинского театра, 1995—2008 гг. — прим. ред.) и, может быть, слишком эмоционально потребовал дать мне возможность танцевать. Это было очень рискованно, но продолжать в прежнем режиме я уже не мог. К моему удивлению ситуация изменилась, и началась другая жизнь.

О сцене

Индивидуальность должна быть у каждого артиста. Не имеет значения, исполняешь ли ты роль придворного, где-то пробегаешь, выносишь сверток с королевской печатью, танцуешь вставной номер или ведешь спектакль. Важен каждый, и все должны понимать свою значимость, осознавать, что они нужны. Только тогда будет сильнее не только спектакль, но и труппа в целом: все полюбят свою профессию на сто процентов. А в результате – зрители будут сопереживать действию. Ужасно, когда смотрят балет и просто считают пируэты или фуэте — вся магия, ради которой мы работаем, пропадает.

О дуэтах

В дуэтах, вне всякого сомнения, балерина — в центре всего. В первую очередь, нужно быть внимательным и галантным партнером, в этом отчасти залог того, что вы друг друга будете слышать в самом широком понимании этого слова. Зрители всегда чувствуют чудо, «химию» и состояние «глаза в глаза» между партнерами. В такие моменты кажется, будто все легко и непринужденно, и это пик нашего искусства.

О Баварской опере

У всех бывает момент, когда хочется что-то поменять в жизни. Мы с моей женой (Мария Шклярова (Ширинкина) — солистка Мариинского театра — прим. ред.) в 2016 году решили попробовать свои силы в труппе Баварской оперы. В театре нас поняли и поддержали. Признаться, мы уходили для того, чтобы вернуться и танцевать еще лучше. Мюнхен дал возможность поработать с легендами XX века и принять участие в большом количестве спектаклей, которые в Петербурге я бы не успел станцевать, ведь наш век короток.

За первый сезон в Баварской опере мы с Машей станцевали семь больших спектаклей — это очень много. В Мюнхене в нашем репертуаре были «Жизель» в редакции Питера Райта, «Баядерка» в редакции Патриса Барта, «Спартак» Юрия Григоровича, «Тщетная предосторожность» Фредерика Аштона, «Ромео и Джульетта» Джона Крэнко, «Алиса в стране чудес» Кристофера Уилдона и многое другое. Год был колоссальный!

О партии мечты

Мне действительно повезло: станцевать такое количество разной и уникальной хореографии — это фантастика! Но мне долгое время очень хотелось исполнить партию Де Грие в балете «Манон» Кеннета Макмиллана. И два года назад появилась такая возможность в Royal Opera House в дуэте с Натальей Осиповой. Я был на седьмом небе от счастья. Кстати, несколько репетиций посетил первый исполнитель этой роли Энтони Дауэлл, что было для меня непостижимым событием.

Наташа – совершенно русская балерина, фанатик профессии и своих персонажей. Если вспомнить нашу подготовку к «Манон», то стоит сказать, что мы не ограничивались только репетициями в театре. Шел какой-то постоянный анализ: смотрели фильмы, ходили на выставки, изучали исполнение других артистов, выбирали, кто нам ближе. Мы постоянно думали об этом спектакле и находились в невероятном поиске. Мне кажется, станцевав «Манон», я стал еще глубже работать в дуэтах во всех спектаклях, за что очень признателен и Лондону, и самой Наташе.

О творческом вечере и балете Palimpsest

В программу творческого вечера было решено включить «Бриллианты» из «Драгоценностей» Джорджа Баланчина и одно из моих самых любимых сочинений XX века «Юноша и смерть» Ролана Пети. Кроме этого, мы готовим премьеру: Юрий Смекалов ставит одноактный балет Palimpsest по рассказу Александра Цыпкина на музыку австрийского композитора Белы Бартока. В древние времена словом Palimpsest – «вновь стертый» – обозначались рукописи, написанные на уже единожды использованном пергаменте. Наша же работа называется «Вновь написанный»: именно с такой ремаркой, мне кажется, мы можем показать всю идею постановки до конца. Это будет синтез нескольких сценических форм — от пластики тела до прямой речи, – и я очень надеюсь, что нам удастся максимально погрузить зрителя в атмосферу театра и нашего замысла.

фотографии Александра Гуляева
============================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21634
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Мар 06, 2020 9:12 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020030601
Тема| Балет, "Золотая маска", Самарский театр оперы и балета, Персоналии, Юрий Смекалов, Владимир Шкляров
Автор| Валерий Иванов
Заголовок| Самарские «королевские маски» показали в Москве
Где опубликовано| © «Парк Гагарина»
Дата публикации| 2020-03-05
Ссылка| https://parkgagarina.info/index.php/kultura/30915-samarskie-korolevskie-maski-pokazali-v-moskve.html
Аннотация| Фестиваль



Самарский театр оперы и балета вновь отметился на столичных подмостках. Он принял участие в проходившем в Москве с 22 по 29 февраля Фестивале будущего театра, задачей которого явилась демонстрация новейших тенденций в театральном искусстве и который, по замыслу его учредителей, должен был вылиться в творческий разговор о достижениях и перспективах российского театра как современного, высокотехнологичного и конкурентоспособного на мировой арене

Художественный руководитель фестиваля — продюсер, режиссер, художественный руководитель МХАТа имени М.Горького Эдуард Бояков. В программе фестиваля значилось более шести десятков самых разнообразных акций: лекций, мастер-классов, читок, дискуссий, круглых столов и двенадцать разножанровых театральных спектаклей из Москвы, Санкт-Петербурга и других городов России.

Самарский театр представил на фестивале одну из своих самых ярких постановок — балет-притчу «Три маски короля», мировая премьера которого состоялась в 2019 году. Автор музыки — санкт-петербургский композитор Михаил Крылов, соавтор либретто и балетмейстер-постановщик — солист Мариинского театра Юрий Смекалов, дирижёр-постановщик — художественный руководитель и главный дирижер Самарского оперного театра Евгений Хохлов, художник-постановщик — Вячеслав Окунев (Санкт-Петербург).

Идея балета «Три маски короля» принадлежит санкт-петербургскому бизнесмену и меценату, доктору наук Вячеславу Заренкову, который заявил о себе не только на научном, но и на культурном поприщах. Основанные им социально-культурный проект «Созидающий мир», одноименный благотворительный фонд и театр «Килизэ» оказывают поддержку масштабных культурных проектов. Заренков является также автором литературных произведений и балетных либретто, одно из которых легло в основу «Трех масок короля». Это либретто вдохновило Михаила Крылова на сочинение музыки к балету.

Талантливый классический танцовщик и хореограф Юрий Смекалов сумел придать исходному сказочному либретто философскую глубину. Обретя полную свободу творчества, он сделал упор на том, что на протяжении всей своей жизни люди вынуждены одевать на себя различные «маски» в соответствии с конкретными жизненными обстоятельствами. Так сформировался жанр будущего спектакля — балета-притчи, не имеющего конкретной временной и географической привязки.

Оркестровку осуществил молодой композитор, аспирант Гаагской консерватории Даниил Пильчен. Необычно звучание симфонического оркестра: на его игру накладывается пласт компьютерной музыки (саунд-продюсер Влад Жуков), жесткие ритмы которой буквально завораживают зрителей своими магически эмоциональными крещендо в кульминациях сценического действия и в финале спектакля. Маэстро Евгений Хохлов добился исключительно сбалансированного и синхронного сочетания живого оркестрового звучания и компьютерного саунд-трека.

Немало сюрпризов и в оформлении спектакля. Его визуальной доминантой стала огромная маска, которая выглядела то плачущей, то смеющейся. По ходу действия маска постоянно трансформируется, меняя свою конфигурацию, распадаясь на части формируя ту или иную среду обитания персонажей. Да и сами персонажи на протяжении всего спектакля практически не расстаются с главным атрибутом своего внешнего облика — скрывающими их лица масками.

Благодаря гармоничному сочетанию световой партитуры, (художник по свету Ирина Вторникова), и тщательно проработанного современного видеоконтента спектакля — 3Д-проекций (художник Виктория Злотникова), сценическое действие получилось по-особому ярким и зрелищным.

И все же главным достоинством спектакля стала сочиненная Смекаловым оригинальная хореографическая партитура, в которой современная танцевальная лексика сочетается с канонами классического танца. Самарская труппа сумела успешно адаптироваться к совершенно новой, непривычной для нее пластике. Точно и слаженно, с большой эмоциональной отдачей танцевал в московском фестивальном спектакле кордебалет, убедительны были и солисты труппы.

Для самарских артистов подлинным образцом мастерства стал премьер Мариинского театра, звезда мирового балета Владимир Шкляров, который принял участие в подготовке спектакля и исполнил в его первом премьерном показе главную партию короля Юлия. В этой партии увидели Шклярова и москвичи. Поражая безупречной танцевальной техникой и буквально выплескивая в зал сгустки энергии, Шкляров побуждал зрителей, увлеченных танцевальной стихией спектакля, сопереживать его персонажу, относиться к нему с особой теплотой.

Партию лирической героини Эммы — девушки, влюбленной в короля, исполнила прима-балерина самарской труппы Ксения Овчинникова, партию Сары — существующего, может быть, только в воображении Юлия персонажа-оборотня — ведущая солистка театра Анастасия Тетченко. Роли министров исполнили Сергей Гаген, Диего Эрнесто Кальдерон Армьен, Максим Маренин, Светлин Стоянов и Илья Черкасов.

Масштабный двухактный спктакль «Три маски короля» был показан на основной сцене МХАТа имени М.Горького в сопровождении оркестра, для чего впервые за пятнадцать лет во МХАТе была открыта оркестровая яма. Нужно сказать, что к выступлению на столичном фестивале самарский театр отнесся с огромной ответственностью. Вместе с труппой в Москву приехала вся постановочная группа спектакля.

В процессе организации гастролей пришлось преодолеть немало трудностей. Слово Евгению Хохлову: «Мы сразу откликнулись на приглашение показать «Три маски короля» на Фестивале будущего театра. Это приглашение свидетельствовало о том, что учредителей фестиваля заинтересовали художественные достоинства нашего спектакля, который в течение года с большим успехом идет в Самаре и дважды был показан на сцене «Мариинского – 2» в Санкт-Петербурге, но на который, впрочем, никак не отреагировали эксперты «Золотой маски». Однако наш приезд в Москву несколько раз находился на грани срыва: фестивалю оказалось не под силу поднять такую махину. Тогда я обратился за поддержкой к Вячеславу Заренкову, который вновь явил образец подлинного меценатства в искусстве в начале XXI века, обеспечив реализацию этого проекта. Благодарность за помощь в проведении гастролей и нашему театральному детищу — Фонду поддержки развития искусства и культуры «ТЕ-АРТ», работающему по всем спонсорским проектам. Нужно сказать, что формат нового, только зарождающегося Фестиваля будущего театра идеально подошел нашему спектаклю. Хочется верить, что «Три маски короля» стали одной из кульминаций этого фестиваля».

Спектакль был исключительно тепло принят зрителями, полностью заполнившими вместительный зал МХАТа имени М.Горького. Мне удалось записать немало добрых слов в адрес постановщиков и исполнителей спектакля непосредственно в зрительном зале, прозвучали они и на инициированном организаторами фестиваля обсуждении спектакля по его окончании.

Вот некоторые из этих высказываний:

Борис Личагин, «балетоман с очень, очень большим стажем»: «Нас, балетоманов, удивить практически нечем: мы видели, кажется, все. Но самарский спектакль удивил. Это не сегодняшний, тем более не вчерашний, а завтрашний день балета, значительный шаг в развитии балетного искусства. «Три маски короля» — яркий, зрелищный спектакль с интересной, оригинальной хореографией и с прекрасной музыкой в исполнении живого оркестра, чего здесь не было никогда».

Сергей, зритель: «Я не балетоман, не критик, а простой зритель, которого по-настоящему взволновал самарский спектакль. Все занятые в нем артисты выступили как единый ансамбль, в котором не хочется выделять солистов. Они рассказали замечательную историю, показали замечательный танец. В этом спектакле потрясающая музыка, потрясающая хореография. Такие линии, такую синхронность я, москвич, не видел здесь давно».

Владимир Конкин, народный артист России: «Я увидел прекрасный синтетический спектакль, в котором меня порадовало и даже изумило сочетание музыкальной партитуры с электронным звучанием. Своеобразная, нарушающая где-то традицию классической школы хореография балета имеет право на существование, тем более в такой эксцентричной притче о жажде власти, первенства, о нетерпимости к какой бы то ни было конкуренции живущего рядом — не важно, брат ли это, король — не король. В спектакле показаны не только диагноз власти как патологии, паранойи, но и торжество любви, которая живет в сердце каждого человека».

Вадим Верник, телеведущий, журналист: «Три маски короля» — абсолютно завораживающая, я бы сказал, языческая история, в которой все невероятно таинственно и красиво. Блистательный образ короля создал Владимир Шкляров. Спектакль показал, что в самарском театре очень сильная балетная труппа».

Сергей Филин, народный артист России: «Я давно знаю Юрия Смекалова как прекрасного артиста и хореографа, глубокого, ответственного художника, успешно работающего в большом формате. О поставленных им «Трех масках короля» хочется сказать самые хорошие, добрые слова. В этом спектакле все продумано и гармонично: и музыка, которая является его ядром и рисует характеры персонажей, и потрясающий визуальный ряд, и, конечно, оригинальная авторская хореография. Спектакль создан в лучших современных театральных традициях. Великолепно работала самарская балетная труппа: артисты чувствовали особую ответственность, старались показать себя с наилучшей стороны, выполняя задачи, поставленные перед ними хореографом».

А теперь слово членам авторского коллектива спектакля и исполнителям, которые подводят итоги масштабной работы над постановкой балета «Три маски короля» и годовщины присутствия его в репертуаре Самарского оперного театра.

Вячеслав Заренков: «Испытываю большое удовлетворение в связи с тем, что моя идея создать этот балетный спектакль воплотилась в жизнь в самарском театре. Если не получать удовольствие от проектов, которым оказываешь поддержку, то зачем этим заниматься. Впечатление от самарского спектакля — самое замечательное».

Евгений Хохлов: «Спектакли Юрия Смекалова — всегда спектакли-шифры, спектакли-символы, то, что не лежит на поверхности и требует нескольких «подходов». Рад, что мне удалось убедить авторов проекта в том, что для его реализации нужен именно наш театр, у которого для этого есть технические возможности и желание экспериментировать. Это довольно серьезная история, которая требует от зрителей особого настроя и внутренних исканий».

Юрий Бурлака: «Балет «Три маски короля» уже не раз прошел на сцене самарского театра. И теперь, когда все актеры освоились в нем и стали задумываться о других вещах, настоящая жизнь спектакля только начинается. Это проверка на прочность и актеров, и зрителей. Спектакль оказался вполне жизнеспособным, он наполняется новой энергетикой, новыми лицами, но в рамках заданной хореографии.

Сегодня новыми, специально поставленными для самарского театра спектаклями ни артисты, ни публика не избалованы. И «Три маски короля» достойно заполнили существовавшую в репертуаре театра нишу, которой когда-то, во времена Игоря Чернышева, не было вообще. Артисту очень важно иметь возможность выступать именно в таких спектаклях, и этим я, будучи тогда главным балетмейстером, руководствовался прежде всего при постановке этого спектакля. Результат изначально был не совсем понятен, но, как оказалось, он оправдал риски.

Самарская труппа оказалась способной решать новые задачи, осваивать новую пластику. Юрий Смекалов как опытный хореограф ставил в расчете именно на тех артистов, которые были в его распоряжении. Поэтому и эффект получился прекрасный. Спектакль представил труппу в развитии, показал ее новые возможности и занял свою нишу в репертуаре театра.

Новизна спектакля — в своеобразном пластическом языке, сочетающем классический танец с различными современными течениями в хореографии, в совмещении традиционного музыкального звучания с электронным, в лаконичном, но выразительном оформлении. Из этих слагаемых важнейшей является хореографическая лексика. Спектакль ставился для академического театра, а не для некой компании современного танца, и моей задачей было направить его хореографию в нужное русло. Перед Смекаловым была поставлена задача сочинить хореографию с использованием классической техники. И он это услышал».

Юрий Смекалов: «Мы любим, уважаем и храним традиции классического балета. Но танец должен жить и развиваться, и делать это нужно только с огромной отдачей и сердцем. Музыка имеет огромное значение, хотя можно поставить танец и на тишину. Но музыка дает важный эмоциональный импульс, и твое сердце начинает работать по-другому. С композитором и саунд-продюсером в балете «Три маски короля» мы добивались музыкальной атмосферы абсолютного всевластия. Лирические дуэты и фантастические мотивы, вносившие совершенно другую краску, заставляли работать в стилистике неоклассики, а не contemporary dance.

Поработав с балетными труппами Большого и Мариинского театров, с артистами Германии и Мексики, убедился, что труппа Самарского театра ничем не уступает им по своей мотивации. «Три маски короля» представляют ее в новом репертуаре, свидетельствуя о том, что самарские артисты умеют по-настоящему работать и что хореографы могут без опаски приезжать сюда для реализации интересных проектов. Благодаря интенсивной работе труппа совершенствуется, и следующая наша постановка будет уже на другом хореографическом уровне».

Вячеслав Окунев: «Мне очень нравится работать с современным материалом, который волнует зрителя и находится на стыке разных жанров. Я за эксперимент, за то, чтобы балетмейстеры пробовали что-то новое. «Три маски короля» — это легенда, в которой много от античности и от современной субкультуры, и соединение таких мифологем, на мой взгляд, чрезвычайно интересно. Наше искусство — на нюансах. Сейчас в театре огромные возможности создавать различные эффекты, на которые зрителю интересно смотреть».

Владимир Шкляров: «Мне кажется, что когда «Три маски короля» создавались, никто не мог и подумать, что будет такой успех. Считаю, что наша дружба с Юрием Смекаловым, которая выливается в совместные спектакли, где он хореограф, а я исполнитель, тоже дает определенный эффект. Думаю, что такие спектакли действительно могут задать новый вектор развития современного балетного искусства. Хореография Смекалова заключается не только в исполнении определенных движений, она дает мне определенную свободу как художнику. И этот момент важно поймать, уловить и правильно, грамотно распределить по всему спектаклю.

После премьеры «Трех масок короля» прошел целый год, и могу честно сказать, что сегодня танцевать в московском фестивальном спектакле мне было, наверное, непросто. Но то, как работали самарские ребята, как они вдохновлялись этим спектаклем, придало мне новые силы и желание. Я понял, что не могу нигде дать себе слабинку и должен соответствовать уровню этого спектакля. Надеюсь, что с самарской труппой у меня еще получится что-то интересное в будущем».

Для справки: премьера балета «Три маски короля» состоялась 15 февраля 2019 года, 3 марта 2020 года он был показан 22-й раз.

Фото Юрия Покровского и Антона Сенько

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21634
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Мар 06, 2020 3:29 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020030602
Тема| Балет, Театр балета им. Якобсона, Премьера, Персоналии, Иньяки Урлезаге
Автор| Анна Гордеева
Заголовок| КРАСОТА ПО-АРГЕНТИНСКИ
ТЕАТР БАЛЕТА ИМЕНИ ЛЕОНИДА ЯКОБСОНА ВЫПУСТИЛ «ПИКОВУЮ ДАМУ»

Где опубликовано| © Журнал Музыкальная жизнь
Дата публикации| 2020-03-06
Ссылка| http://muzlifemagazine.ru/krasota-po-argentinski/
Аннотация| Премьера

Этот сезон у Театра имени Якобсона посвящен Пушкину – летом обещают «Онегина» в постановке Джона Крэнко, вещь славную и проверенную десятилетиями, которую не каждому театру удается заполучить в репертуар (Мариинке не удалось). А начата пушкинская тема более рискованным способом: аргентинскому хореографу Иньяки Урлезаге был заказан балет «Пиковая дама». Бывший солист английского Королевского балета, уже полтора десятилетия бодро сочиняющий танцы, воспринял заказ с честным энтузиазмом. Стал читать Пушкина, сам переписал повесть в либретто, и в сочинении танцев настолько старался не отходить от русской классической традиции, что «не наша» фамилия в программке кажется странной ошибкой.



Единственное, что выдает в спектакле авторство «чужака», – краткость. Наши авторы, конечно, тоже сокращают оперную музыку, используя ее для балета, но все же не так решительно. Три действия по двадцать минут с копейками – и вся история рассказана. (Сокращения были поручены композитору Андресу Риссо.) Но сделана «нарезка» аккуратно – надо просто настроиться на то, что ты слушаешь что-то вроде сборника хитов. Кстати, очень внятно исполненных Санкт-Петербургским академическим симфоническим оркестром, за пультом которого стоял Александр Титов, – и лирика Чайковского и громыхание судьбы были на месте. «Картинка» же спектакля вовсе «чужой» не казалась – «священное чудовище» итальянской сценографии, 89-летний мэтр Эцио Фриджерио, с чувством сотворил гигантский портрет графини в молодости, водрузил на сцену массивные колонны, знакомые по многим петербургским дворцам, не позабыл Медного всадника и решетку Летнего сада. Даже набережная Зимней канавки оказалась очень убедительна – хотя, казалось бы, чего там над ней стараться-то? А художница по костюмам Франка Скуарчапино сотворила аж 150 костюмов – и все как положено, мундиры разных войск, крылатки, томные дамские платья и шляпки. Урлезага с удовольствием поставил чинный петербургский бал (правда, кавалеры разошлись и начали вздымать дам на высокие поддержки), партию Лизы (Алла Бочарова) наполнил необходимой меланхолией, а движения Германна (с двумя «н», роль досталась Андрею Сорокину) – романтической пылкостью. И дуэт главных героев, и построение ансамбля подруг почтительно отсылали к драмбалетной классике – «Ромео и Джульетте» Леонида Лавровского, а в партии Графини (Светлана Свинко) нам подмигнули все старухи Петипа. Было очень похоже на то, что, преклоняясь перед великими традициями русского балета и перед великим городом, Урлезага решил отказаться от себя самого – и наполнить спектакль только этим преклонением.

Финал балета отсылает скорее к повести, чем к опере: кинувшуюся топиться Лизу ловит на полпути мимо проходивший Елецкий (Денис Климук), а Германн сидит за столом с зеленым сукном и все перебирает карты, всматриваясь в них с безумной гримасой на лице. Кроме этого сюжетного поворота и эффектной сценографии «Пиковая дама» запомнится отличной выучкой кордебалета, глубокой верой исполнителей главных ролей в историю их персонажей и работой действующей балерины, вовсе еще не переходящей на мимические роли (ей еще тридцати нет!) Светланы Свинко в роли Графини. Буквально несколькими жестами, взглядами, позами она вложила истинно пушкинскую интонацию в это сочинение благоговейного аргентинца.

=====================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21634
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Мар 06, 2020 7:11 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020030603
Тема| Балет, , Персоналии, Андрей Меркурьев (БТ)
Автор| корр.
Заголовок| Балетмейстер из Коми Андрей Меркурьев: «Япония для меня как родная»
Где опубликовано| © ИА БНК
Дата публикации| 2020-03-06
Ссылка| https://www.bnkomi.ru/data/news/108077/
Аннотация| Интервью

Сыктывкар посетил Заслуженный артист России Андрей Меркурьев. Как артист балета он выступал на главных сценах страны Мариинского и Большого театров. Сегодня Андрей всё больше проявляет себя как педагог-балетмейстер, хореограф. В конце февраля он провел несколько мастер-классов для творческих сыктывкарцев.



Андрей Меркурьев первым делом посетил детскую школу балета под руководством Заслуженной артистки Республики коми, примы балерины Натальи Супрун. В планах стоял мастер-класс, но уже на месте Меркурьев решил не просто чему-то научить подрастающих танцовщиков, а поставить для них номер.

- Я решил это, когда вошел в зал и увидел горящие глаза детей, их желание танцевать, - комментирует свое решение артист. - Каждый ребенок старался по-своему проявиться. Одни полностью погрузились в изучение движений, другие старались выделиться.

В Гимназии искусств так же планировался мастер-класс по классическому танцу. Но Андрей Меркурьев уже настроился на творческую волну и предложил импровизировать. Работать предстояло со студентками первого, второго и третьего курсов.

- Я вошел в класс и увидел у станка красивый женский состав. И еще пол зала зрителей (смеется). Жаль, нам не хватало времени закончить наш номер, но я думаю, мы это скоро наверстаем, - сделал намек на дальнейшие планы по сотрудничеству Меркурьев.

А вот Школу искусств Заслуженный артист назвал личным открытием.

- Ребятам я давал урок как артистам балета. Мне было интересно, как они с этим справятся. Конечно, комбинации были не сложные, но я заметил, что они отличались от привычных для школьников движений

Также столичный гость встретился с артистами и солистами Театра оперы и балета. Тут форс-мажоров быть не могло, ведь как отмечает Меркурьев, чтобы сделать танцы своей профессией, недостаточно одного таланта, нужна дисциплина. Впрочем, у этой встречи был неожиданный итог.

- Я давно не был в Сыктывкарском театре и не видел, как изменилась труппа. Артисты вдохновили меня для создания совместной работы в будущем. Хочу пожелать им не останавливаться, совершенствоваться изо дня в день, - напутствовал перед уходом Андрей Меркурьев.

- Вы пригласили кого-то из местных студентов в Москву? Есть ли желание помогать тем же, кто родился с тобой в одном городе?

- Ну, а для чего я здесь? Конечно, надо помогать и вдохновлять. Мы поговорили с Гимназией искусств о возможности приезда их воспитанников на фестивали и конкурсы. Несмотря на то, что в некоторых мероприятиях я являюсь членом жюри, подсуживать я, естественно, не буду, но какими-то наставлениями артистам помогу.

- Над чем Вы сейчас работаете?

- В ближайшее время у меня много постановок, мероприятий. Самое главное – это благотворительный гала-концерт на новой сцене Большого театра. 30 марта в совместном проекте Леонида Тарасова «INCLUSIVE DANCE» и Андрея Меркурьева «ПРИЗНАНИЕ» выступят люди с инвалидностью и артисты - солисты Большого театра. В концерте будут показаны номера в моей постановке. Я выступаю как режиссер-постановщик этого концерта.

- Вы все больше занимаетесь постановками. Чем еще порадуете зрителя в этом сезоне?

- Да, вы правы. В последнее время я все меньше выхожу на сцену как артист балета, и все больше проявляю себя как хореограф, педагог, режиссер. Мне это нравится, и я решил для себя, что надо идти дальше. Второй год подряд я преподаю и ставлю в Японии. Эта страна мне уже как родная: за свою карьеру танцовщика я там был более 20 раз.

Еще я стараюсь организовывать гала-концерты, где артисты исполняют как классическую, так и современную хореографию. Артистам необходимо, помимо работы в театре, иметь свои гастроли. Это освежает (смеется).

У меня близкие отношения с Уфимским хореографическим училищем, где я учился. В этом году мы планируем мою постановку для выпускников училища. А сотрудничество с драматическим театром стало для меня миром бесконечного открытия и вдохновения. Есть еще несколько проектов в разработке, о которых я сегодня не могу говорить. Но скоро вы о них узнаете. Как видите, я не сижу на месте. И очень рад тому, что востребован.

Уже 19 марта Андрей Меркурьев вновь посетит Сыктывкар. Он выступит в рамках гала-концерта в честь 30-летия Международного фестиваля оперного и балетного искусства «Сыктывкарса тулыс».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21634
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Мар 06, 2020 7:18 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020030604
Тема| Балет, "Золотая маска", МАМТ, Персоналии, Наоми Перлов
Автор| Арина Ильина
Заголовок| НАОМИ ПЕРЛОВ
"ИНГЕР/БРАУН/ПРЕЛЬЖОКАЖ": СВАДЕБКА, МУЗЫКАЛЬНЫЙ ТЕАТР ИМ. СТАНИСЛАВСКОГО И НЕМИРОВИЧА-ДАНЧЕНКО, МОСКВА

Где опубликовано| © Maskbook – интернет-ресурс Фестиваля «Золотая Маска»
Дата публикации| 2020 март
Ссылка| http://maskbook.ru/naomi-perlov/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

# Балет/современный танец
# Свадебка
# Спектакль




Вы являетесь ассистентом Анжелена Прельжокажа и переносите его балеты на другие сцены уже 30 лет, хотя сами никогда в них не участвовали. Как вы получили такое доверие от хореографа?

Я выросла в творческой семье, мой отец — режиссёр документального кино, а я в детстве занималась музыкой, играла на кларнете, потом училась танцу в студии Бат-Дор в Тель-Авиве. Но я довольно рано поняла, что не вижу себя на сцене. Я почувствовала, что меня больше радует быть не танцовщицей, а наставником и педагогом, что у меня есть к этому талант. Я получила диплом в Институте хореологии Бенеша и позже оказалась на практике в парижской Опере, где познакомилась с Анжеленом Прельжокажем. Он заинтересовался моим образованием, мы много беседовали о современном танце, и, в конце концов, мне предложили контракт. «Свадебка» в 1989 году стала моей второй работой с Прельжокажем.

Как за эти 30 лет менялось и развивалось ваше отношение к этому балету?

«Свадебка» — невероятный балет, который сегодня звучит даже громче и насущнее, чем тридцать лет назад. Ведь именно сегодня так много говорят о феминизме и о правах женщин, запускаются движения в их поддержку, например #MeToo, что в те годы не было так востребовано. Я далеко не сразу приняла идеологию балета Прельжокажа, я была слишком молода и попросту не могла всё полностью осознать. В «Свадебке» затрагивается исторический аспект — балканские традиции похищения невест. Девушки теряют молодость, девственность, надежду, буквально всё. Сейчас я вижу, что это же очень острые вопросы, куда более насущные, чем в 1989 году. Однажды я увидела современную фотографию девушки, очень молодой невесты, которая выходила замуж за человека, который был намного старше и уже имел пять жён. У неё на фото была такая паника в глазах, будто она знала, что в браке ее ждёт опасность. Так что это не предания из прошлого и не что-то новое, такое насилие давно и повсеместно происходит в современном обществе.

Вы разговариваете об этих проблемах с танцовщиками?

О да, конечно! Но я привыкла работать следующим образом: я не «закармливаю» историями, пока они не прогонят их через тело. Постепенно в самих движениях раскрывается смысл проблемы, и шаг за шагом, сквозь партитуру музыки и хореографии, у артистов возникает полное понимание, а чтобы всё понять, нужно время. Каждый раз, когда я берусь за «Свадебку», это невероятный вызов. Не только для танцовщиков, но и для меня самой.

И как, по-вашему, труппа театра Станиславского и Немировича-Данченко хорошо справилась с задачей?

Они были очень убедительны! Помимо острых эмоций на сцене, они показали ещё и высокий уровень интеллектуального понимания, особенно на телесном уровне. Я работала с очень молодыми людьми, многим из которых по 21-22 года, но они двигались так, будто им тридцать: им было что сказать своим танцем. Я постоянно удивлялась, как им это удаётся. Они объяснили, что в них это рано закладывают, ещё в школе, и я правда видела, что передо мной совсем не дети. Когда я только пришла в театр, они так смотрели на меня, будто я сумасшедшая, но я в них очень верила. Работа над «Свадебкой» — это всегда культурный обмен, и опыт работы с театром Станиславского стал, пожалуй, лучшим в моей практике. Дело в том, что «классическое» тело артиста и хореография Прельжокажа — как два разных мира. Но, придя в театр в Москве, я была настроена на успех. Мне было важно, как московские артисты справятся с музыкальностью балета и технической стороной, нам было нужно сломать барьеры. В итоге это было два месяца счастья.

Артисты действительно полностью отдаются этой истории на сцене. Мальчики выглядят абсолютно разъярёнными, а девочки — будто в трансе, на грани сумасшествия. В чем секрет такого преображения молодых людей: сложная хореография, музыка или что-то ещё?

Когда перед премьерой на репетиции приехал сам Анжелен Прельжокаж, он накручивал девочек, вовлекая их в диалог с партнёрами, просил их обращаться к мальчикам, будто они уже женаты: «Почему я вечно занята стиркой? Я убираюсь, а ты смотришь свой долбаный телевизор!» Ему важен был диалог, чтобы появился ответ на важный вопрос: «Кто я, какое место я занимаю в двойственности брака?» И когда в конце доходит до «суицида», их переполняет глубокое-глубокое чувство пустоты и отчаяния, когда из тебя вырывается то, что держать в себе уже нет сил. Это история о внутренней силе, которая заканчивается трагедией.

И ещё это усиливается мощной партитурой Стравинского, к тому же это балет с вокальными партиями. Вам важно то, что поётся, или же куда важнее общий настрой и атмосфера, в которую погружает музыка?

Эта музыка — настоящий шедевр! Она очень сложная, нужно постоянно следить за темпом и ритмом. Пропустил одну секунду — и считай, что ты опоздал навсегда. Мне очень нравится разнообразие инструментов, которые представлены в этой вещи, очень нравится женский дуэт. Это правда шедевр. Мне постоянно хочется снова и снова браться за этот балет, лишь бы ещё раз услышать музыку. Мне кажется, чтобы постичь её, понадобится целая жизнь.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 21634
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 08, 2020 12:38 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020030801
Тема| Балет, МАМТ, Персоналии, Дмитрий Соболевский, Валерия Муханова
Автор| Беседовала Наташа Матвеева
Заголовок| Дмитрий Соболевский и Валерия Муханова: Именно мастера вдохновляют нас на наш труд
Где опубликовано| © LOCALDRAMAQUEEN
Дата публикации| 2020-03-07
Ссылка| http://localdramaqueen.moscow/2020/03/interview-sobolevsky-mukhanova/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Валерия Муханова и Дмитрий Соболевский – пара в жизни и на сцене МАМТ. Они прошли непростой путь в танце, работали с лучшими постановщиками Европы и выросли во вдумчивых, рефлексирующих артистов. Мы поговорили с Дмитрием и Лерой о праздниках и рабочих буднях, партиях мечты и работе за границей, а также обсудили, почему артисту балета так важно встретить своего педагога в юном возрасте.



Мы встречаемся с вами в преддверии Международного женского дня, традиционного для нашей страны выходного. А как воспринимают артисты балета праздники, в которые они чаще всего работают? К примеру, «Щелкунчик» – для любого зрителя всегда праздник. А для артистов остается ли этот непростой балет праздником, особенно в процессе этой бесконечной череды выходов на сцену?

Дмитрий:
Праздник конечно всегда присутствует, но, когда танцуешь сразу много спектаклей, относишься к нему чуть проще. Но никуда не девается эта волшебная музыка, особенная хореография, и настроение автоматически становится хорошим, праздничным.

Валерия: у меня не так. Я привыкла, что Новый год – это семейный праздник, и мне не хватает возможности 31 декабря собраться за столом со своими родными. Иногда так получается, что 31 декабря 2019 года мы оба были заняты в вечернем спектакле, и магия теряется. У тебя обычный рабочий день, хоть и с атмосферой праздника, которую пытаются создать артисты. Кроме того, к 31 у тебя это уже далеко не первый «Щелкунчик», и его особенность теряется.

То есть, праздники все же надо отмечать дома с семьей?

В:
Да, особенно такой, как Новый год, когда хочется сохранить в себе вот эту праздничную суету до полуночи, готовиться с родителями под классические новогодние фильмы. Поэтому, когда я пришла в театр, мне было сложно принять тот факт, что для артистов любой праздник – это просто еще один рабочий день, в который нужно выйти на сцену.

У балетных вообще нестандартный график. Ваша основная работа на сцене почти всегда вечером, вы работаете в выходные, когда все привычно отдыхают. Сложно ли это для вас как для семейной пары? Ведь, естественно, в праздничные или выходные дни хочется чаще бывать дома, проводить время как обычная семья – вечером выходить из дома, уезжать на выходные. Или этот график уже стал для вас привычным?

Д
: Конечно, хочется как все люди отметить праздник дома, или с друзьями, но на тот же Новый год это невозможно. В январе у нас есть неделя, когда мы все отдыхаем, но это позже, чем официальные праздники, и это немного не то.

В: Большой плюс для нас – это то, что мы работаем вместе. Мы можем встретиться в течение дня, даже если не принимаем участие в одном спектакле вдвоем вечером – сходить пообедать, вместе выпить кофе. Если бы мы работали в разных театрах, скорее всего, мы бы практически не виделись. Но, конечно, для своей семьи мы крайне редко доступны, и для меня это иногда большая сложность. Им трудно подстроиться под наш график, либо, наоборот, подстраиваемся мы, прекрасно понимая, что завтра утром репетиция или спектакль. Поэтому иногда мне хочется пожить как все, с двумя выходными, с четким графиком, с поездками на уик-энд. Но только изредка, в основном это не беспокоит. Наоборот, мы всех своих близких воспитали под свой график. У нас выходной во вторник, и они вписывают это в свой режим.

Все же ваша театральная жизнь – это больше работа или образ жизни?

В: Это уже жизнь, потому что это длится не месяц или год. Театр – это часть жизни со школы, часть тебя самого. Мы в этом режиме существуем так давно, что это наша жизнь. Мой педагог мне говорил, что у нас очень эгоистичная профессия. Вся наша жизнь посвящена балету и тебе в балете. У тебя всегда есть спектакль, к которому ты готовишься не за день, и все твои приоритеты и привычки ты выстраиваешь под него.

Д: У меня все наоборот. Первые несколько лет в театре это было жизнью, ты все свое время проводишь здесь, ты стремишься к вершинам, занимаешься больше, чем положено. Но наступает переломный момент, и ты понимаешь, что это все-таки работа, а жизнь – это семья, это возможность проводить время вместе. Так что для меня это обычная работа, как у всех людей.

В: Для меня тоже семья в приоритете, поэтому под неотъемлемой частью жизни я имею в виду наш ненормированный график. Раньше я могла попросить в два раза больше репетиций, проводить в театре еще больше времени. Сейчас я, во-первых, понимаю, что это не всегда так уж и хорошо для конечного результата, а, во-вторых, лишний раз подумаю о том, как правильно расставить приоритеты между театром и семьей. У меня уже есть и другая жизнь, семейная, и она для меня гораздо важнее. Но и она тоже выстроена вокруг этого графика.

Значит, как от любой работы, вам нужен отдых. Как вы отдыхаете от балета? И нужно ли это вам?

Д
: Сейчас так много работы, постоянные репетиции в театре, плюс удается иногда вырваться на личные гастроли, так что в свободное время хочется просто побыть дома. Спать, ничем серьезным не заниматься, отдыхать в прямом смысле этого слова. Ну и конечно мы часто зовем гостей, или сами едем к друзьям.

В: Нам очень часто не хватает общения, взаимодействия с другими, «небалетными» людьми. Иногда очень хочется собраться компанией, не думая, что завтра утром на тренировку или репетицию. Но больше всего мы любим проводить время дома – просто побыть вместе, не строя никаких планов на день, иногда очень ценно в нашем графике.

Какие у вас самые любимые постановки? Есть что-то особенно дорогое вашему сердцу?

В:
Сложно выбрать. Раньше у меня были какие-то балеты, которые я всегда выделяла, но сейчас подход изменился. Каждый балет в моей карьере – это определенный этап в моей творческой деятельности, и каждый по-своему дорог. Каждый занимает свое особенное место в моей жизни, в душе, поэтому я люблю их все. Это как фотоальбом моей балетной жизни, и я каждому спектаклю благодарна.

Д: У меня таких нет. Есть что-то, что нравится чуть больше или меньше, но это всегда другой образ, другие движения в балете, они все интересные, но не любимые.

А если выбирать между классикой и современной хореографией, что вам ближе? Тем более, что ваш театр может похвастаться целым калейдоскопом современных балетных постановок из разных кампаний и стилей.

В:
Для меня это две неразделимые части, в которых все строится на одной базе. Нельзя закрываться от экспериментов, поэтому артист должен быть всегда открыт для чего-то нового. Другой вопрос в том, что эта современная хореография может принести артисту. Балет балету рознь, и иногда ты совсем не понимаешь, что за новый опыт может принести тебе конкретная постановка, кроме, разве что, терпения. Мне всегда хотелось танцевать и классику, и современные балеты, это всегда новое познание и прочтение самого себя. Главное, чтобы эти эксперименты были тебе понятны и близки. Потому что иногда я категорически не хочу участвовать в том или ином современном балете, из-за каких-то условий, идей, я не вижу ничего, что мне может этот балет дать.

Какие из современных балетов дали Вам как артистке много интересного опыта?

В:
Мне очень повезло, мое знакомство с современным искусством началось с балетов Иржи Килиана, Начо Дуато, Джона Ноймайера. Это те самые люди, которые и построили этот современный балетный мир. Поэтому мой опыт очень позитивный и богатый. И к новым работам я приступаю, вспоминая опыт работы с этими мастерами. Это уже почти классика. Танцевать их балеты – это невероятное наслаждение.

Д: Мне ближе те балеты, в которых есть драматическая основа. Неважно, классика это или современная постановка. Такие вещи, как «Майерлинг», «Манон», «Снегурочка» – балеты классические, но партии там характерные. Там можно не просто танцевать, но и выражать эмоции через свою роль. Но современная хореография тоже обязательно должна быть в нашей жизни, потому что мы должны всегда развиваться и расти в новом направлении. Чем больше мы танцуем таких балетов, тем профессиональнее становимся, для нас не существует границ.

Скучно ли танцевать классику?

Д:
Скучно, чем старше становишься, тем отчетливее это понимаешь. Иногда думаешь: опять «Лебединое озеро», три с половиной часа на сцене, эта однообразие иногда надоедает. В современной хореографии развитие постоянно, и это интереснее. Не зря очень много артистов из классического балета уходят в это направление. Когда ты ловишь это настроение, ты понимаешь, что классический балет таких эмоций не дает. Современный балет – он как медитация. Если ты входишь в этот ритм, то у тебя создается свой особенный мир, ты наслаждаешься этим танцем, ты в него погружаешься так глубоко, как нельзя погрузиться в классику, если ты не гений уровня Барышникова или Макаровой. С ними и классический спектакль – это особый космос. Но таких людей мало. Поэтому, с эмоциональной точки зрения, уходить в современный балет проще, он сам по себе легче. Классика – это совсем другая ступень развития артиста балета, встать на которую дано далеко не всем. В современной хореографии можно за несколько лет выйти на очень сильный уровень.

В: Не согласна, до уровня Нидерландского театра танца невозможно дойти за такой промежуток времени! Можно, конечно, научиться хорошо двигаться, но особых высот достичь точно так же нереально, как и в классике. Есть такие люди, как Пол Лайтфут, Кристал Пайт – это люди без костей, они творят феноменальные вещи на сцене. Это слишком высокая ступень для танцовщика среднего уровня даже с хорошим классическим багажом. Когда люди такого уровня приезжают в Москву, когда они начинают двигаться, а очень часто эти люди старше тебя, у них нет ежедневного балетного класса, который поддерживает их форму, то понимаешь, что это какой-то космический уровень, который тебе, действующему артисту, недоступен.

Удается ли посмотреть современные постановки как зрителям?

В:
Если получается попасть, то обязательно ходим. Но с таким ажиотажем от московской публики попасть иногда очень тяжело, даже несмотря на то, что между МАМТ и Большим театром всего несколько сотен метров. А ведь мы должны это смотреть, чтобы расти как артисты. Но, конечно, хочется посмотреть что-то новое, интересное, нашумевшее.

То есть нет мыслей «опять балет, не пойду смотреть балет»?

В:
Бывают. Сейчас очень много новаторства ради новаторства, и иногда это смотреть очень сложно. Если хореография тебе не по душе, то даже двадцать минут высидеть не так-то просто. Но вот на Акрама Хана мы с удовольствием ходили смотреть. Невозможно на это не пойти, это балетное будущее, это развитие, в том числе и нас как артистов. Я до сих пор не видела «Зимнюю сказку» Кристофера Уилдона в Большом, а это один из хореографов, который мне очень нравится. Он сочетает в себе классику, современные движения и неоклассику, которую очень приятно танцевать. И он ставит сюжетные балеты, которые хочет иметь на своей сцене каждый театр.

Для вас, как для артистов, сюжетные балеты представляют большую ценность?

В:
Очень по-разному. Мне, например, всегда было бы интересно попробовать Баланчина. «Серенада», его самый первый балет, пусть не самый известный, или балеты Начо Дуато – они не особо сюжетные, но сочетание музыки и пластики, в которых ты купаешься, входя в это, как сказал Дима, медитативное состояние, действует магически. И сюжет уже не нужен, потому что зрители вместе с тобой погружаются в эту атмосферу. Точно такая же и «Бессонница» Иржи Килиана. Там нет сюжета, там говорится просто о том, что испытывает человек, когда спит легким неглубоким сном. Этот балет точно медитация. Ты вливаешься в музыку с первых нот, и уже ничто не может тебя оттуда вытянуть.

Но есть бессюжетные балеты ради балета, ради движений, и это действительно очень сложно. Даже смотреть на это сложно, а уж тем более танцевать. Двадцать минут длятся как три часа, музыка и тело противоречат друг другу.

Драматические спектакли, конечно, интересно тем, что ты можешь провести роль от начала и до конца, открыть в себе какие-то новые актерские грани.

Д: Согласен, здесь важно, какой хореограф. Если он действительно понимает, о чем он ставит, то и танцевать очень интересно, хоть и образа в них меньше. Если это цельная картина, если есть глубина, как у Баланчина, например, то здесь не так важен сюжет. Если глубины нет, то здесь уже ничего не спасет.

Сейчас очень много постановок становятся междисциплинарными. Сочетание балета и оперы, драматического театра, мюзикла, порою даже цирка. Часто это очень эффектные шоу с балетными звездами первой величины. Остается ли в этих постановках искусство? Или здесь все же больше шоу? Близки ли такие произведения вам?

В:
Мне кажется, что когда много соединено из разных видов искусств, то самого искусства часто и не остается. Это может запросто разойтись, как будто это концерт с отдельными номерами. Тут выступил известный оперный певец, станцевала звезда балета, а если этих звезд убрать, то ничего уже и не останется, потому что они между собой очень мало связаны. Только талантливый режиссер может эти отрывки связать между собой, чтобы балетное соло тонко переходило в оперную арию. Тогда это может быть действительно очень красиво, если создатели работают с такими разными материями аккуратно.

Мне сейчас в тех драматических спектаклях, которые я видела, нравятся многие новшества. Например, очень часто на сцене нет кулис, это создает иллюзию, что сцена – это часть жизни. Мне кажется, что в балете это тоже можно было бы применять чаще. А, например, три Печорина на сцене балета «Герой нашего времени» мне не близки, хотя задумку режиссера я понимаю. Но сочетание оперы и балета в этом спектакле мне очень понравилось, особенно на монологе Веры. Это сделано очень элегантно.

Д: Мне трудно сказать, я почти не видел таких постановок. Хотя сочетание оперы и балета это уже классика. Но я больше болею за искусство. А если эти постановки созданы как шоу, то мне это не очень интересно. Искусство создает особую атмосферу, куда ты погружаешься, как в магию. А шоу чаще всего создается для зрителей и денег. Искусства в этом явно нет.

В: У нас шла «Анна Каренина» Кристиана Шпука, и на монологе Анны там пела оперная певица. Между этими двумя монологами – балетным и оперным – была очень тонкая связь, и это действительно было искусством. Но это очень зависит от режиссерского видения. А в шоу и артистам сложнее участвовать, на мой взгляд, потому что они и сами знают, что они тут немного вторичны.

Валерия, вы очень молоды, но так глубоко анализируете спектакли, и в которых участвовали, и которые видели как зритель, как будто у вас есть режиссерские амбиции. Есть ли какие-то идеи своих постановок?

В:
Для меня режиссерская идея очень важна. Я всегда смотрю спектакль не только с исполнительской стороны, а с точки зрения режиссерских решений, мизансцен. Я и фильмы часто смотрю точно так же, с точки зрения того, как режиссер решает ту или иную проблему в кадре. Думаю, что отчасти зародил эти рассуждения во мне Джон Ноймайер. Мы очень много внимания уделяли режиссерским нюансам, когда работали над «Чайкой». Анализируя эту постановку, я стала видеть эти детали более профессионально, так как это был мой первый большой опыт. Невероятно интересно было слушать Акрама Хана, который, приехав в Москву, много рассказывал, как он работал над своей «Жизелью». Я бы очень хотела принять участие в этом балете, особенно станцевать саму Жизель, потому что там вообще нет ни одной пустой сцены, чтобы, так сказать, занять музыку. Эта постановка на одном дыхании. После таких работ и таких мастеров меня посещают мысли о продолжении образования, о режиссерском факультете.

Дмитрий, а вы уже начали думать о жизни после балета? Или пока еще рано об этом думать?

Д:
Да нет, об этом никогда не рано думать, балетный век короток. Но очень хочется попробовать что-то новое для себя. Сейчас трудно сказать, пока скорее идет поиск того, куда хочется себя применить. Сейчас я учусь в ГИТИСе на педагога, и это очень распространенный путь для артиста балета. Но думаю, что жизнь мне покажет мой собственный путь.

В: Я бы очень хотела освоить какую-то кардинально новую для себя профессию. Жизнь только одна, и перед нами очень много неоткрытых дверей, в любую из них можно постучать, попробовать открыть как можно больше разных дверей. Ведь искусство есть почти везде, в моде, в дизайне, везде, где может посетить вдохновение. Хотелось бы просто найти в себе новые грани. Тем более, что балетный опыт – это невероятно плодотворная почва. Ведь если ты вырос как профессионал среди таких великих людей, то становится понятно, что практически везде можно преуспеть, если вложить в это душу, вдохнуть в это особую жизнь. Но вряд ли это будет какая-то офисная работа, конечно же. За стол с режимом «с девяти до шести» нас уже не посадить.

Иногда вам удаётся станцевать вместе. Помогает ли вам то, что вы семейная пара в жизни, во взаимодействии на сцене? Или ваши герои с вашей семьей никак не связаны?

В:
Мне конечно же комфортно танцевать с Димой, но в последнее время мы не так часто танцуем вместе. Но и до брака мы танцевали вместе, и наши дуэты были комфортными для нас обоих. Проблема балетных пар – то, что на репетициях часто ссоришься из-за творческих разногласий. Тут очень важно ввести правило, что все эти разногласия должны оставаться в репетиционном зале, чтобы это не стало ссорой в жизни. Но нам с Димой повезло, мы очень совпадаем в репетициях, в ритме, даже в количестве репетиций.

А когда один из вас на сцене, второй всегда наблюдает из-за кулис?

Д:
Очень зависит от настроения. Иногда приходим, иногда, наоборот, хочется не смотреть балет, когда ты его не танцуешь. А иногда репетиции заканчиваются рано, и сидеть в театре до вечера совсем не хочется, даже чтобы увидеть друг друга на сцене.

В: Да, строгого правила у нас нет. Кроме того, балет занимает так много места в нашей жизни, что иногда, наоборот, хочется сказать: «Я сегодня танцую, а ты оставайся дома, отдохни.»

Никогда не было сожаления о том, что вы избрали такой непростой балетный путь?

Д:
Конечно, они были, и довольно много. Это всегда происходит в какие-то переломные моменты, начиная с колледжа, в котором я, например, учился. Много раз за балетную жизнь хотелось все бросить, но так или иначе этого не случается.

В: У меня тоже в школе были такие моменты. Это чувство возникает от усталости, от неудовлетворения, от какого-то творческого бессилия иногда. В эти моменты всегда думаешь, что что-то делаешь не так, что проблема в тебе, что где-то в другом месте ты сможешь реализоваться более полноценно. В школе все эти метания особенно сильны. У меня были не самые простые отношения с педагогом перед окончанием школы, и я помню, что тогда впервые в жизни озвучила родителям, что я больше не хочу заниматься балетом, мне надоело, все идёт не так, как я хочу. Были только бесконечные слезы и выяснения отношений. Мама посоветовала закончить школу, а после решить. Но после выпуска меня взяли в театр, и этот вопрос отпал сам собой.

А почему вы все же остались? Дмитрию было тяжело переключаться после народного танца на классический, да и у Вас, Валерия, не все было так гладко.

В:
Все же магия искусства держит очень сильно. Когда ты на сцене проживаешь чью-то невероятную жизнь, когда двадцать минут акта для тебя одновременно и вечность, и секунда, когда ты как будто в «нирване» балетной, очень тяжело от этого отказаться. Конечно, бывают и очень сложные моменты – что-то болит, что-то не получается, ты не выходишь на сцену. Я всегда в такие моменты стараюсь держать себя на плаву, уговаривать, что впереди светлая полоса. Нас ведь ещё в школе учили так, что мы выросли бойцами. Мы не умеем опускать руки, не доводить дело до конца, нам надо всегда добиваться. Конечно, когда-нибудь я из профессии уйду, но это случится не потому, что я сдамся. Просто в этот момент я пойму, что сделала в балете все, что могла. Поэтому, когда у тебя эмоциональное опустошение, ты хочешь опустить руки, но голос внутри тебя говорит, что на самом деле ты этого не хочешь. Ты хочешь непременно победить себя и обстоятельства.

То есть эндорфины от выхода на сцену для артиста немного наркотик?

В:
Это правда, но, например, сейчас этого эндорфина для меня не так и много. Не каждый выход на сцену даёт такой результат. Это больше работа, в которую хочется добавить этого наркотика. Но был период невероятных экспериментов, работа с Дуато, Килианом, Ноймайером, и это было бесконечное счастье. Думаю, если бы сейчас сюда вошёл Уилдон и предложил готовить «Алису», я бы сразу надела пуанты и работала бы каждый день по 5-6 часов без перерыва. Так же и Дима, я думаю, отреагировал, если бы Григорович предложил ему станцевать «Спартака». Это ведь именно мастера вдохновляют нас на наш труд. Одно их присутствие в зале наполняет нас.

Дмитрий, а кого было бы интереснее станцевать – героического Спартака или сложного отрицательного Красса

Д:
Педагоги говорят, что мне Красс ближе. Но в гала-концерте я однажды танцевал монолог Спартака. Думаю, что мог бы станцевать обоих, и обе партии получились бы сильными, но безусловно какая-то была бы мне ближе. Вообще я люблю героические партии, но это значит, что полную противоположность, Красса, властного и трусливого, мне было бы интереснее танцевать, готовить. Тем более, что все его сольные партии очень силовые, мне это близко.

В: Дима очень многогранный артист, ему так много подвластно. Хотя ему часто дают роли принцев. Если бы я, к примеру, ставила «Ромео и Джульетту», то я бы предложила ему роль Тибальда. Когда у нас ставилась «Манон», ему дали роль Леско, и он раскрылся в ней так, как от него не все ожидали.

Д: Думаю, у меня в «Спартаке» получились бы обе роли, потому что это такой особенный балет. Яркий, силовой, мощный. Мне вообще очень близки по духу балеты Григоровича, они все настолько сильные. Я репетировал «Каменный цветок», и это абсолютно мой по духу балет, хоть я его и не танцевал в итоге. Герои Григоровича – это не легкие принцы, это сильные, земные персонажи, и именно такие мне нравятся. Хотя вот сейчас я понял, что несмотря на то, как они близки мне как танцовщику, я его балеты ни разу ещё не танцевал. Только какие-то отрывки на концертах, и даже они мне легко ложатся на ноги и в душу. Ни о чем лишнем не думаешь, просто танцуешь, выкладываешься по максимуму.

Валерия, а вам какие героини ближе – лирические или характерные?

В:
Я конечно ощущаю себя лирической героиней, этакой Золушкой. Мне всегда хотелось какой-то драмы на сцене. В школе мне часто давали весёлые, характерные роли, а я всегда говорила: «Нет, дайте мне умереть!» Сейчас у меня весь репертуар – это сильные, яркие женщины, характерные роли, и я конечно могу их танцевать, но лирические мне ближе сердцу. Я даже сейчас подумала, кого бы я станцевала – Фригию или Эгину. Очень хотелось бы попробовать обе роли. Бывают такие образы, которые мне сложно танцевать, потому что они исполнены того, чего во мне совсем нет – например, слишком властных женщин, и тогда приходится бороться с собой, преодолевать. Эсмеральда мне гораздо ближе, чем вторая цыганка, хотя я и танцую ее, но это гораздо затратнее. Каждую краску и эмоцию приходится отрабатывать с педагогом. Добрая, более спокойная Эсмеральда мне понятнее.

Если уж мы заговорили о ролях, которые ещё не станцованы, какие у вас партии мечты?

В:
Сейчас моя главная мечта – это «Жизель» Акрама Хана. Мне вообще всегда хотелось станцевать Жизель. Еще очень интересно было попробовать Джульетту, мне кажется очень интересным и глубоким ее образ. Но это мечты, и прекрасно, что эту возможность никто не может отнять. Часто получение роли – это череда каких-то случайностей, везения. Раньше я думала, что если я буду много работать, то это обязательно даст возможность приблизиться к своей мечте. Но потом поняла, что этого может и не произойти. Это ведь часто не только зависит от тебя.

Д: У меня прошёл тот момент, когда я хотел что-то станцевать.

В: Да ты уже просто все станцевал!

Д: Может быть, дело отчасти и в этом, потому что сейчас багаж очень большой, много разных хореографий станцовано. Благодаря этому опыту и что-то новое готовится гораздо быстрее, проще. Когда за спиной есть такой багаж, идти дальше тоже хочется в определённом направлении, повышая градус. Пробовать себя с такими хореографами, как, например, Килиан, открывать совершенно новые грани себя.

Хотелось бы в заграничной труппе поработать? Не только с зарубежным хореографом, но в другой стране, с танцорами другого мировоззрения?

Д:
Когда ты молод, то это очень интересно. Когда ты в театре лет десять, у тебя статус, то это уже не так привлекает. Ведь чтобы влиться в новую труппу, нужно два года – чтобы общаться с артистами, поставить себя правильно с руководством. То есть нужно всего этого добиваться заново. У нас многие уезжают, потому что здесь не дают танцевать, а там дают. Это правильно, так и должно быть, потому что любой человек должен танцевать, должен работать, зарабатывать деньги, в конце концов. И если нам перестанут давать роли и время на сцене, мы тоже уедем.

У меня был опыт, я уезжал. В Мюнхен, куда ушёл Игорь Зеленский и позвал за собой. Я даже готовил там спектакль, как раз «Спартака», но так сложились обстоятельства, что я уехал. Уволился через месяц, на сцену так и не вышел. Но когда я был там, театр здесь дал мне понять, что они во мне нуждаются, что меня ждут обратно. А когда артист нужен, он безусловно будет работать там, где больше ждут. Тем более, я уже сделал предложение Лере. И я решил вернуться. Решил, что здесь я нужнее.

В: Там все равно было бы долгое становление. Когда приходит новый директор, новое руководство, это сближение с театром не происходит так быстро. Только сейчас наверно они уже стали единым организмом со своим набором спектаклей, структурой. С этим связаны свои сложности. А здесь был другой статус и другая ситуация.

А я могла бы уехать, было такое желание, но нужно было делать это гораздо раньше. Я упустила этот момент. Когда к нам стали приезжать зарубежные специалисты, и ставить, и просто с мастер-классами, я очень остро поняла, что нужно пробовать, нужно уезжать. Но это тогда было неприемлемо, все педагоги меня отговаривали, никто не поддерживал. А я просто не знала, как это можно было организовать самой. Сейчас эта информация гораздо доступнее, все проще было бы организовать. Но сейчас мы семья. И с этим связано очень много «но». Мы сразу начинаем думать о будущем, о менталитете этой страны, слишком много начинаем думать, в общем. Чем старше ты становишься, тем лучше узнаешь себя и понимаешь свои потребности – от квартиры до климата, которые важны для любого человека. Тебе становится важен не только театр. Менталитет тоже важен, в балете в том числе. У них немного другая система, и, судя по опыту наших друзей, которые уехали, вписаться в неё тоже не так просто.

Дмитрий, у вас был месяц опыта за границей. Насколько сильно все же их система отличается от нашей? Или язык балета всюду один, французский, и от этого классы, репетиции и постановки не сильно-то и другие?

Д:
Может быть, я не успел заметить, но мне показалось, что система очень похожа. Просыпаешься, идёшь на репетицию, работаешь несколько часов – балетные будни немного рутинны и этим похожи везде.

В: Но там другая ситуация, там ведь русский руководитель труппы, плюс Дима его хорошо знает, они общаются. А самое интересное и сложное одновременно – это прийти под патронаж незнакомого тебе человека, попробовать работать именно с совершенно другим подходом. А в Мюнхене, так как там много русских, может быть, уже и иностранцам сложнее.

Очень интересно понять, насколько все же отличается именно балетный менталитет? Или сейчас танец достиг такого уровня развития в ведущих балетных кампаниях мира, что вы все стали большим балетным братством?

В:
Это скорее технические тонкости, которые можно заметить, когда работаешь на классе или репетиции с иностранным педагогом. В Европе по-другому проводят занятия, обращают внимание на мелочи, которые, возможно, не так важны у нас, и поэтому по технике и чистоте исполнения они сейчас лучше нас.

Например, к нам приезжали педагоги-репетиторы из Ковент Гарден, и с ними мне казалось, что я вообще ничего не знаю про балет. Они подходят к тому же движению с другой стороны, и ты в такие моменты понимаешь, что совершенству нет предела. А когда ты видишь несколько подходов, то ты можешь выбрать именно тот, который больше подходит тебе, чтобы сделать себя лучше. Думаю, многие за этим и уезжают – другие педагоги, другая техническая система.

Сыграл ли роль тот факт, что от нас в своё время уехали многие специалисты, которые могли бы развивать наш балет, а развивали в итоге чужой?

В:
Думаю, что это просто разница школ. Конечно, такие люди как Нуреев, Макарова, Барышников, существенно повлияли на зарубежный балет, но дело не только в этом. Чему-то они научили, а чему-то научились сами, раскрывшись как артисты ещё глубже именно из-за этого.

Если Европа сильна чистотой исполнения и техникой, то в чем, на ваш взгляд, сейчас сильнее российский балет?

В:
В первую очередь, танцевальность. Наша особенность – это способность иногда забывать о технике и танцевать душой. В Европе во всем чуть больше механики, наигранности, и это не всегда так трогает, будучи просто красивым и аккуратным танцем. А мы иногда танцуем так, что о технике забываешь, настолько сильная на сцене эмоция. А обычный зритель очень часто приходит именно за эмоциями, за этим нервом. Да, если смотреть с профессиональной точки зрения, у нас нет таких стоп, как у французов, не хватает пяток, но зрителю это чаще всего неважно.

Д: Согласен абсолютно. Русская школа всегда отличалась выразительностью. Конечно, есть такие ориентиры, как Полина Семионова – человек, который смог впитать европейскую чистоту ног, с совершенно другим подходом к движению, но тем не менее она все равно танцует душой.

В: Английская балетная школа вообще совершенно особенная. Когда мы готовили «Манон», было не просто уловить стиль актерской игры «немого кино», делать технические вещи, но при этом ты не должен выключаться актёрски ни на секунду. В русской школе учат делать жесты более широкими, иногда это вызывает ощущение наигранности, постановщики требовали от нас более натуральную жестикуляцию, как в жизни. В период постановок сам «Ковент Гарден» приезжал в Большой театр с балетом «Манон». Все артисты, а занято их в этом балете много, играли не выключаясь. Я словно смотрела кино. Их техника, действия, видимая легкость на сцене завораживают.

Не кажется ли вам, что балет сегодня, во многом за счёт коллабораций, постановок, которые ставятся педагогами из разных стран по всему миру, как раз идёт к некой общей школе, в которой можно совместить все важные элементы из разных стран и культур?

В:
Мне кажется, что идеальной была бы ситуация, в которой педагоги из разных школ работали бы с детьми в училищах. Это дало бы возможность впитать особенности на самых ранних этапах становления танцовщика, когда они ещё открыты всему новому не только головой, но и телом. Когда ты уже практически состоявшийся артист, учиться новому сложнее, потому что тело уже привыкло по-другому работать. Переделать себя гораздо тяжелее. Наша школа, особенно в эпоху Григоровича, очень славна большими мощными прыжками у мужчин. Этому мы бы могли поучить Европу – у них в классе вообще не принято их репетировать, они делают только «партер», а ведь это очень важно для танцовщиков. Если посмотреть, как прыгали Лавровский или Васильев – это же совершённый космос.

Дмитрий, а вам пригодился опыт народного танца, когда вы перешли в балет классический? Или скорее мешал?

Д:
мой опыт был всего три года, с семи до десяти лет. Конечно, какие-то «верхние» трюки я, может быть, немного неосознанно взял оттуда. Потому что народники учатся делать, например, сальто. Но это скорее природная способность, ведь уже в 10 лет я пришёл в балет, и здесь учился практически с нуля. В школе нам многому не учили на классе, и я очень многие вещи ставил себе сам, потому что участвовал в конкурсах. Я ставил себе па де де и насыщал его уже какими-то эффектными силовыми приёмами. Как такового «своего» педагога у меня там не было. До 16 лет я вообще очень немного занимался балетом, по классике у меня была «тройка», мне это было не очень интересно.

Жалеете об этом?

Д:
Нет, совершенно! Педагоги видели, что у меня есть способности, что эта оценка у меня не потому что я не могу, а потому что я просто ленился. Да я и сейчас часто ленюсь, просто уже по-другому. И только в 16 я начал заниматься в полную ногу, начались конкурсы, и в итоге закончил я с красным дипломом. На первом курсе у нас был очень сильный педагог из Перми, Марс Михайлович Миргарипов, и он очень существенно поднял уровень не только мой, но и всего класса. А выпускал нас уже другой педагог, местный, из Красноярска, и с ним нас откровенно не повезло. Артистом он был сильным, а вот педагогом совсем не был, поэтому и пришлось учиться самому в течение двух следующих лет. Я репетировал сам, бесконечно прыгал-прыгал-прыгал. Девочек у нас ещё вели к конкурсам, а мальчиками так не занимались. С женскими педагогами я, кстати, тоже работал, они все было выпускниками сильного Пермского училища. Поэтому я понимал, что очень много времени упущено, что реально сильным годом был только один, что все могло бы сложиться по-другому, если бы я, к примеру, сменил школу или училище. Может быть, я быстрее стал бы сильным артистом. Но сейчас я скорее думаю, что в моем случае это зависело не только от внешних, но и от внутренних факторов. С другими педагогами я бы мог также продолжать толком не работать, не факт, что смена школы сильно изменила бы мою судьбу.

Но я понимаю, что артиста все равно делают педагоги. Они могут помочь собраться морально, когда самому эти тяжело. Одного такого педагога у меня не было, поэтому я собирал с миру по нитке, от каждого специалиста, который со мной работал, я брал самое для себя главное. Если тебе везёт и ты встречаешь особенного педагога, то он ведёт тебя, делает тебя как артиста. Но мне не повезло, я таких не встречал. А сейчас я уже в том артистическом возрасте, когда педагог ничего особо не изменит в моем глобальном образе, только если поможет в подготовке партии. Поэтому очень важно искать таких людей в более юном возрасте, возможно, тогда это и сможет как-то изменить свою артистическую судьбу.

=============================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2, 3, 4, 5, 6  След.
Страница 1 из 6

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика