Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2019-01
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19262
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Янв 29, 2019 8:39 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019012905
Тема| Балет, ММДМ, «Легкое дыхание» (The Light Breath), Персоналии, Наталья Осипова, Джейсон Киттельбергер, Робби Мур
Автор| Анастасия Попова
Заголовок| Соло дамы: Наталья Осипова представила новую программу
Вечер современной хореографии в Доме музыки соединил остросюжетные и медитативные постановки

Где опубликовано| © газета Известия
Дата публикации| 2019-01-29
Ссылка| https://iz.ru/839574/anastasiia-popova/solo-damy-natalia-osipova-predstavila-novuiu-programmu
Аннотация|


Фото: Александра Муравьева

Прима Королевского балета Великобритании Наталья Осипова выступила в Москве с новым танцевальным репертуаром. Вечер современной хореографии с подзаголовком «Легкое дыхание» прошел на сцене Московского международного Дома музыки. В яркой, изобилующей контрастами программе (четыре из пяти постановок российский зритель видит впервые) Осипова учла все ожидания своих многочисленных поклонников.

Для ценителей высокой музыки и интеллектуальной хореографии, допускающей многозначность интерпретаций, балерина исполнила Qutb бельгийца Сиди Ларби Шеркауи. Спектакль, вобравший в себя приметы европейской неоклассики, американского модерна и техники восточных единоборств, подчеркнул ее уникальную способность осваивать любые пластические стили и роли. Трио танцовщиков, находящихся в непрерывном физическом контакте, предстает одновременно любовниками, языческими божествами, планетами... Одним словом, абстрактными персонажами, меняющими облик по воле зрительской фантазии.

При всем многообразии восприятия развитие действия определяет работа хореографа с конкретным техническим аспектом, а именно — исследованием балетной оси (одно из значений арабского слова Qutb — «стержень»). Под медитативные квазифольклорные композиции Феликса Бакстона и Фареттина Яркина герои раз за разом выстраивают воображаемую вертикаль и разрушают ее. Поиски возможных положений тела в пространстве вместе с Натальей Осиповой и Джейсоном Киттельбергером вел Робби Мур, солист труппы Шеркауи с идеальной классической выучкой; за участие в балете Qutb ему стоит сказать отдельное спасибо. Кроме того, танцовщик отметился в программе первым исполнением своей хореографической миниатюры «Импульс», напоминающей шаманский ритуал.

Монолог Ne Me Quitte Pas в прочтении певицы Нины Симон и хореографа Мюриель Танкар также был заявлен в качестве мировой премьеры и добавил действию интеллигентного мелодраматизма. Осипова в образе одинокой дамы бальзаковского возраста сдержанно страдала в центре сцены, изредка взмывая в воздух в экзальтированных порывах. Еще одну новую миниатюру, I am Fine на музыку Нильса Фрама и Анне Мюллер, танцовщица исполнила в дуэте с автором хореографии Джейсоном Киттельбергером.

Любителям сюжетных балетных зарисовок, динамичного экшена и острого сарказма танцовщица преподнесла «Факаду» Артура Питы. Черная комедия о невесте, которая перерезает горло сбежавшему со свадьбы жениху (Киттельбергер), — эксцентричная реплика в сторону Жизели, одной из коронных классических партий Осиповой. Сходства с романтическим балетом спектаклю добавляют горшки с белыми лилиями, расставленные по периметру сцены в виде круга, из которого герой не в силах вырваться. А также роль харизматичной свидетельницы (современный вариант Мирты), с которой героиня разрабатывает план мести.

В «Факаде», требующей выразительной актерской игры, жестикуляции и мимики, воспитанница русской школы Осипова чувствует себя как рыба в воде. По ходу балета на музыку средиземноморской сюиты Фрэнка Муна прима со свойственным ей темпераментом красуется в свадебном платье — тюнике, кокетливо поправляет прическу, дефилирует на каблуках, гневно рыдает, разводит жертвенный костер, сжигая фату, но практически не танцует. За исключением краткой выходной вариации, воплощающей счастливые ожидания невесты, и полной безумного исступления пляски на надгробии бывшего суженого, постановка являет собой ряд пантомимных сцен, эффектно завершивших вечер.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19262
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Янв 30, 2019 9:07 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013001
Тема| Балет, ММДМ, «Легкое дыхание» (The Light Breath), Персоналии, Наталья Осипова, Джейсон Киттельбергер, Робби Мур
Автор| Татьяна Кузнецова
Заголовок| Дыхательная пластика
Наталья Осипова выступила в Москве с новой программой

Где опубликовано| © Газета "Коммерсантъ" №16, стр. 11
Дата публикации| 2019-01-30
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3867090
Аннотация|


Фото: Глеб Щелкунов / Коммерсантъ

В Московском международном доме музыки прима-балерина лондонского Королевского балета «Ковент-Гарден» Наталья Осипова с двумя партнерами представила программу под названием «Легкое дыхание». Рассказывает Татьяна Кузнецова.

Светлановский зал ММДМ с его сценой без кулис, доминирующим над ней органом и сидящими вокруг зрителями — не лучшее место для танца. Но если Наталья Осипова чем-то загорелась, такие пустяки ее не останавливают. Как и то, что в родной Москве от экс-примы Большого все еще ждут фуэте и невероятных прыжков, равным которым в мире нет, а потому на ее новую программу, включающую три мировые и одну российскую премьеру, зрители шли, но не ломились. Но современность тоже требует виртуозности, хотя иного рода. Вместо подтянутости — расслабленность, вместо отточенного пуанта — брошенная стопа и голая пятка, вместо стального корпуса — позвоночник, будто распадающийся на части, вместо стремительного полета — падение на пол, и лучше бы такое, чтоб казалось, что после него костей не соберешь. Обычно к подобным экспериментам балерины приступают в последней четверти своей карьеры: радикальная смена режимов опасна для любого, даже самого талантливого тела.

Наталья Осипова и тут уникальна: в contemporary dance она нырнула на раннем взлете классической карьеры — как только мировая известность позволила ей делать то, что хочется. Программу «Соло для двоих», созданную c агентством Ardani Artists и партнером Иваном Васильевым, она показала Москве еще в 2014 году. С тех пор, постоянно отрываясь от основной, классической работы, Осипова сделала еще несколько авангардных проектов. Один из последних — постановку Владимира Варнавы «Айседора» про великую «босоножку» и ее вояж в революционный Петроград — увидели и москвичи в прошедшем сентябре. И не восхитились: несмотря на все старания, на свободную телом и духом Айседору Наталья Осипова похожа не была. Усилия по раскрепощению давались ей с очевидным трудом, а балеринская привычка делать все в «полную силу» аннулировала те еле заметные вздрагивания, трепетания и прочие микродвижения (скорее душевные, чем телесные), которые играют столь важную роль в современном танце.

В «Легком дыхании» ее танец был действительно легок и совершенно свободен: балерина превратилась в настоящую танцовщицу, берущую в плен не только актерским темпераментом и харизмой, но и тончайшей техникой, преобразившей ее движения. Никакого «плюсования» лицом: трагических глаз, заломленных бровей, приоткрытого рта, наморщенного лба — всех этих пережитков советских актерских традиций. Чувства и даже мысли Наталья Осипова научилась передавать телом, мельчайшими импульсами реагирующим на сценическую ситуацию. Возможно, это заслуга ее партнера Джейсона Киттельбергера — прекрасного танцовщика и постановщика лучшего дуэта программы (на музыку Нильса Фрома и Анне Мюллер), «I’m Fine». С неправдоподобной естественностью и обезоруживающей интимностью артисты станцевали простую любовную историю: от выжидательного кружения, задиристых «реплик» и попыток отстоять независимость до признания безоговорочной капитуляции перед накрывшей их страстью.

Без мимического хлопотания Осипова обошлась и в соло на музыку Жака Бреля. Другое дело, что «Не покидай меня» в хореографии австралийки Мюриэль Танкар — типично дамское изделие: с объятиями воображаемого партнера, паранджой закрывающих лицо волос, надломленными просящими руками и прочими мелодраматизмами. Подобных клише не позволил себе Сиди Ларби Шеркауи в балете «Qutb», поставленном для Натальи Осиповой в 2016 году на сборную, в том числе суфийскую, музыку. Хореограф, полубельгиец-полумарокканец, славен умением выписывать движения арабской вязью, не фиксируя знаки препинания в виде поз и придавая танцу непрерывное спиральное кружение. «Qutb», в котором трое исполнителей, сплетая тела и конечности, меняясь местами, функциями, центрами тяжести, перетекают из поддержки в поддержку, то вращаясь по собственным орбитам, то выстреливая синхронными радиальными комбинациями, выявляет эти особенности авторского почерка с чистотой формулы. Хореограф предоставил зрителям свободу толкований своего метафорического 20-минутного трио: от мистического «разговора планет» до примирительного любовного треугольника. Наталья Осипова явно придерживается «человеческой» трактовки: ее адажио с Джейсоном Киттельбергером, построенное на акробатических перекатах-кувырках, мостиках и двухъярусных позах, исполнено той настороженности и вместе с тем блаженной неги, какие трудно заподозрить в небесных телах или философских категориях.

Программу завершила «Факада» Артура Питы — уже знакомая по «Соло на двоих» черная комедия про брошенную невесту, задушившую несостоявшегося мужа в объятиях в буквальном смысле и отчаянно сплясавшую над мертвым телом (см. “Ъ” от 2 августа 2014 года). Однако с новым Женихом (все тот же Киттельбергер) переработанная хореографом «Факада» выглядела чуть ли не психологическим триллером, настолько тонкими актерскими и телесными подробностями обросла эта история. Причем первый, предсвадебный выход Невесты будто станцевала та, прежняя Осипова, форсирующая мимику и жесты. Однако сцены с партнером живо вернули ей верный тон.

В этом году москвичи еще увидят новую Осипову: уже анонсировано ее майское выступление во МХАТе имени Горького со спектаклем того же Артура Питы «Мать» (который у нас переименовали в «Маму», по-видимому опасаясь путаницы с романом Максима Горького) — андерсеновская притча о материнском самопожертвовании поставлена в жанре танцтеатра. А прежняя Осипова совсем скоро станцует в Большом театре третий акт «Дон Кихота» в честь своего педагога Марины Кондратьевой. И счастливцы, попавшие на этот юбилей, смогут оценить, помешала ли танцовщица Осипова Осиповой-балерине или, напротив, добавила ей новых достоинств.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Фев 16, 2019 8:50 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19262
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Янв 30, 2019 9:27 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013002
Тема| Балет, American Ballet Theatre (ABT), Персоналии, Алексей Ратманский
Автор| корр.
Заголовок| Американский театр балета показал в Вашингтоне новую работу Алексея Ратманского
Выступление прошло в Центре исполнительских искусств имени Джона Кеннеди

Где опубликовано| © ТАСС
Дата публикации| 2019-01-30
Ссылка| https://tass.ru/kultura/6056936
Аннотация| гастроли

ВАШИНГТОН, 30 января. /ТАСС/. Американский театр балета (АТБ) привез на гастроли в столицу США новую работу Алексея Ратманского. Артисты труппы, базирующейся в Нью-Йорке, показали на этот раз вашингтонской публике двухактный комический балет "Арлекинада", мировая премьера которого состоялась в июне 2018 года.

Это уже 15-я по счету постановка Ратманского для АТБ, сообщила корреспонденту ТАСС официальный представитель труппы Дилиа Бренгел. Уроженец Ленинграда Ратманский работает постоянным хореографом АТБ с 2009 года после ухода с поста художественного руководителя балетной труппы Большого театра.

Нынешние выступления АТБ проходят, как и прежде, на сцене главного театрально-концертного комплекса Вашингтона - Центра исполнительских искусств имени Джона Кеннеди. Гастроли начались во вторник вечером, причем артистам из Нью-Йорка был оказан теплый прием. Продлятся эти выступления по воскресенье включительно.

Балет "Арлекинада" ("Миллионы Арлекина") был поставлен Мариусом Петипа на музыку Риккардо Дриго в 1900 году. Ратманский восстановил оригинальную хореографию, используя исторические записи, хранящиеся ныне в театральной коллекции библиотеки Гарвардского университета в США. Речь идет о документах, составленных благодаря системе записи танца, разработанной в ХIХ веке артистом балета Петербургской императорской труппы Владимиром Степановым. Костюмы, на изготовление которых ушло порядка $2,5 млн, и декорации для возрожденной постановки подготовил американский художник Роберт Пердзиола, отталкивавшийся, как гласит программка спектакля, от тех, что были созданы для постановки Петипа Орестом Аллегри и Иваном Всеволожским.

Ратманский присутствовал на открытии гастролей вместе с художественным руководителем АТБ Кевином Маккензи. Российский хореограф, однако, не стал отвечать на вопросы корреспондента ТАСС. "Боюсь, не получится", - с улыбкой сказал Ратманский, не объясняя причины отказа от общения.

Бренгел уточнила, что возрожденную "Арлекинаду" демонстрировали до настоящего времени только в Нью-Йорке и Коста-Месе (штат Калифорния). Теперь пришел черед Вашингтона. Планов выезжать с новым спектаклем на гастроли за рубеж у АТБ, который в соответствии с решением Конгресса от 2006 года считается американской национальной балетной труппой, пока нет.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Ср Янв 30, 2019 11:56 am), всего редактировалось 2 раз(а)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19262
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Янв 30, 2019 10:48 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013003
Тема| Балет, Санкт-Петербургский театр балета, Премьера, Персоналии, Борис Эйфман
Автор| Марина Алексеева
Заголовок| Борис Эйфман покажет «Эффект Пигмалиона»
Где опубликовано| © Петербургский дневник
Дата публикации| 2019-01-30
Ссылка| https://spbdnevnik.ru/news/2019-01-30/boris-eyfman-pokazhet-effekt-pigmaliona
Аннотация| Премьера

6 февраля в Александринском театре состоится мировая премьера балета Бориса Эйфмана «Эффект Пигмалиона»


Когда в конце прошлого года «ПД» беседовал с Борисом Эйфманом на Культурном форуме, маэстро сообщил, что активно работает над постановкой комического балета «Эффект Пигмалиона» на музыку Иоганна Штрауса-сына, который собирается презентовать в начале 2019 года. И выразил надежду, что «он откроет театр с совершенно неожиданной стороны».

Так ли это, смогут убедиться петербургские зрители, которым удастся попасть на премьеру одного из ведущих хореографов мира.

«Эффект Пигмалиона» – балет совершенно необычный для Бориса Эйфмана. Более того: это его первый за последние годы опыт обращения к комедийному или, точнее сказать, трагикомедийному жанру.

Классический сюжет «Пигмалиона» был многократно обыгран в самых разных постановках и фильмах и известен, наверное, каждому. Вот и балет «Эффект Пигмалиона» также представляет собой трактовку мифа о художнике и его творении, только хореографическую и сделанную под углом зрения мастера.

В центре спектакля – дерзкая обитательница трущоб, которая, встретив чемпиона по бальным танцам, врывается в мир богатства и высокого исполнительского мастерства. «Здесь красота и обманчивая легкость движений достигаются жестоким трудом, а внешне притягательные плоды сценической славы не спасают от одиночества. Под руководством именитого танцовщика героине предстоит пройти путь пластического перевоплощения, которое, начавшись как курьезный эксперимент, завершается настоящей драмой» - рассказывает маэстро.

Борис Эйфман предлагает зрителям балетную интерпретацию сюжета о скульпторе, влюбившемся в созданную им статую прекрасной девушки. Внутреннее и внешнее преображение героини происходит под музыку Иоганна Штрауса-сына, причем с произведениями «короля вальса» хореограф работает впервые в своей творческой карьере.

Упорство и душевные достоинства девушки, прежде скрытые под накипью грубости, а также вспыхнувшая в ней любовь к учителю и партнеру, помогают вырасти в звезду. Однако фатальная пропасть между нищетой и роскошью может быть преодолена лишь в мире танца. В реальности же достичь этого практически невозможно.

Интересно, что название своего нового балета Борис Эйфман почерпнул в трудах по психологии, где понятие «эффект Пигмалиона» означает феномен влияния ожиданий на действительность. Так, человек, воспринимаемый другим как талантливый, действительно будет ощущать уверенность в себе и добиваться успеха.

«Есть такое научное понятие – «эффект Пигмалиона». Это значит: если ты внушаешь человеку, что он талантлив, он и становится таким, каким ты хочешь его видеть», – говорит хореограф.

По мнению Бориса Эйфмана, мы не знаем своих подлинных возможностей. «Человеческая природа бесконечно загадочна. Это сфера неисчерпаемых открытий. В каждом из нас заложена творческая энергия, наделяющая личность способностью к саморазвитию. Впрочем, чтобы изменить себя, человеку нередко нужен тот, кто готов вдохнуть в него веру в собственные силы. И влияя на других, такие ваятели чужих судеб сами проходят через метаморфозы».

Между тем, чудесное превращение не приносит героине счастья. Гармония рассеивается вместе с остатками грез. «Но что есть сама жизнь, как не сон, порожденный томлением по недосягаемой мечте?..» - размышляет Борис Эйфман.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19262
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Янв 30, 2019 11:51 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013004
Тема| Балет, Челябинский театр оперы и балета имени Глинки, Персоналии, Александр Цвариани
Автор| Марат Гайнуллин Фото: Вячеслав Шишкоедов
Заголовок| Коршуна для «Лебединого озера» Александр Цвариани нашел на телеканале Animal Planet
Где опубликовано| © «Южноуральская панорама Онлайн»
Дата публикации| 2019-01-30
Ссылка| https://up74.ru/articles/kultura/107789/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



В наступившем году, который в России объявлен Годом театра, «ЮП» продолжает рубрику «Актеры». На этот раз ее героемстал артист челябинского балета Александр Цвариани.

…Как-то будучи на гастролях в Шотландии, Александр Цвариани зашел с друзьями в бар, где им захотелось запеть песни на грузинском языке. В конце вечера стали расплачиваться, но владелец бара в ответ сказал: «Для вас сегодня все бесплатно!» Оказалось, что, пока они пели, бар заполнила публика! Люди шли послушать столь диковинное красивое многоголосье. Так веселые грузинские парни сделали выручку шотландскому бармену…

Ползком из-за кулис

Спеть на грузинском Александр может и сейчас. Более того, он и думает-то до сих пор на грузинском…

Чем для человека из России ассоциируется Грузия? С гостеприимством и обильным застольем, красивым многоголосным пением и чистым горным воздухом. Для Александра Цвариани Грузия — это дом, в котором он вырос. Это его родственники и друзья. Их во дворе вместе с ним было трое: один занимался греблей, другой окончил художественное училище.

Грузинские мальчишки умеют, кажется, все: бороться, петь, танцевать. Таким и был маленький Саша, который и в футбол во дворе гонял, и фехтованием занимался, и даже сдал на кандидата в мастера спорта по плаванию. В десять лет поступил в хореографическое училище. Со временем нагрузки увеличивались. И ему сказали: выбирай что-то одно. И плавание пришлось бросить. Как раз из-за балета...

— Когда родилась любовь к театру?

— Когда? Да я в театре с младенчества был. Как только ходить начал, меня родители стали таскать на работу. Папа Тамаз Геронтиевич Цвариани работал травматологом-массажистом в Тбилисском театре оперы и балета. Там он и познакомился с моей будущей мамой, Тамарой Федоровной, солисткой балета этого же театра.

И если ни та, ни другая бабушка не могли со мной остаться дома, то я весь день проводил на репетициях, на спектаклях, за кулисами, в зрительном зале, в гримерке, в костюмерной, по коридорам болтался…

В 18 лет окончил училище. Успел поработать в других театрах, в том числе в уфимском. В Челябинском театре оперы и балета главным балетмейстером была Эмма Тимиргазина, до этого работавшая педагогом в Уфе и, конечно, знавшая меня как артиста. Вот она-то меня и пригласила в Челябинск. Это был 1995 год. Мне было 20 лет…

Что не может Зигфрид

— Помните первое впечатление о Челябинске?

— Когда подъезжал на поезде к городу, увидел трубы чадящие, смог, серость, грязь… Страшновато стало: «А надо ли?»
То были «лихие» 90-е, когда по большому счету никому и ничего не надо было, никто не следил ни за чистотой, ни за порядками.

Все успокоилось в театре, где был прекрасный коллектив, встретивший меня очень доброжелательно. В театре царил энтузиазм, шли интересные постановки, все это увлекло, и я стал привыкать к новому городу и к новой жизни. И так вот и застрял. (Улыбается.)

— Вернемся к грузинскому периоду. Вы учились у великого Вахтанга Чабукиани. Сейчас с высоты вашего опыта вы можете сравнить грузинскую и русскую балетную школу?

— Грузинская балетная школа достаточно специфичная. Изначально она зарождалась с примесью итальянских мотивов, ведь первым педагогом в Грузии была итальянка. Со временем это переплеталось с советской балетной школой. Отличия, конечно же, есть: они в технике исполнения, в стилистике, в пластике. Чабукиани как педагог считал первостепенной задачей для артиста создание образа. А уже потом техника исполнения. Нельзя сказать, что есть принципиальные отличия, просто есть нюансы, по которым можно было определить, представителем какой балетной школы ты являлся. Сейчас эти отличия нивелируются. Для всех представителей Тбилисского хореографического училища был важен акцент на прыжок, на вращение, если речь идет о технике, и на дуэтный танец. Так что грузинские артисты балета всегда были хорошими партнерами и хорошими актерами.

— Хороший актер. А что вы понимаете под этим?

— Умение создать точный, целостный образ. И линия этого образа должна просматриваться на протяжении всего спектакля. Это гораздо интереснее, нежели просто исполнять необходимую моторику. И если ты несешь этот образ, публика простит тебе и какие-то технические недочеты.

Когда мы учились, от нас требовали проникновения до самой глубины образа. Каждая партия перемалывалась до мельчайших деталей. Продумывалось все — жесты, стилистика, мы разбирали, что может позволить себе Базиль в «Дон Кихоте», а что не может Зигфрид в «Лебедином озере». Эти спектакли абсолютно разные и по пластике, и по образу.

Тайна Ротбарта

— Кто он, наиболее характерный для вас герой?

— Наверное, сам герой… Это классические гротесковые партии, где есть драматургия. Например, граф Альберт в «Жизели». Я считаю, что это самый сложный мужской спектакль. Причем сложен не только физически, но и эмоционально. Главное в нем — не пе-ре-иг-рать!

Вообще мне очень повезло с педагогами — и в Тбилиси, и в Челябинске. Сюда в разное время приезжали такие мэтры, что просто дух захватывало! Вспомните: Екатерина Максимова, Владимир Васильев, Михаил Лавровский, Георгий Алексидзе, Герман Прибылов! Бывали здесь и современные мастера балета. И жили-то они не по одному дню, а месяцами, пока ставились спектакли.

И у нас самих работали прекрасные педагоги: Ирина Сараметова, Евгений Попов, Сергей Чадов. Одна из самых замечательных страниц в истории челябинского балета, несомненно, связана с именем Александра Мунтагирова. Это был руководитель от бога. Уверен: после того, как его «ушли», в театре произошла настоящая катастрофа.

— Как вы сами создаете образ?

— Изучаю все! Мне интересна каждая деталь, каждый оттенок в моем герое. И я ищу их везде, где только можно: в фильмах, телепередачах, книгах, во мнениях других людей. Тяжело было найти источники для создания образа Модеста в балете «Анюта», поставленном по рассказу Чехова «Анна на шее». Нужно было показать человека, которого автор почти не описывает, а по сути, даже и не придумал.

Можете не поверить, но при создании образа Ротбарта в «Лебедином озере» мне очень помог телеканал Animal Planet, по которому шла передача о хищных птицах. Ротбарт — это вроде бы как коршун. Злой гений. Я с жадностью вглядывался в экран, где птица словно проводила мастер-класс по повороту головы, особому взмаху крыла.

— Что сегодня утеряно в российском балете?

— Многое! Сегодня он скатился до цирка, до техники, и то далеко не у всех.

— Это происходит от недостатка талантливых педагогов?

— Это происходит от безразличия. Перестали требовать.

— В хореографической школе?

— Уже и в театре! Раньше не допускались никакие отступления, соблюдались все каноны. Например, пятая позиция в классическом танце… Если тебе предстоит танцевать графа Альберта, но ты не умеешь делать двойной кабриоль, то танцевать его ты однозначно не будешь! А сегодня во многих театрах играющий Альберта выходит на сцену и, не смущаясь, делает одинарный кабриоль.

К сожалению, хореография замерла еще лет 20-25 назад, а сегодняшние постановки — это лишь ловкая компиляция из давно сложившихся шаблонов.

Зачем два «Онегина»

— Каков, на ваш взгляд, сегодняшний челябинский зритель?

— Зрителя надо воспитывать. А этим никто не занимается. Сегодня в угоду посещаемости идет акцент на зрелищность. Но академический театр, в первую очередь, должен демонстрировать лучшие спектакли классического наследия и лишь потом обращаться к развлекательному шоу.

И уж никак нельзя грубо нарушать стилистику, эпохальность костюмов, включать светомузыку там, где она не нужна. Пожалуйста, пусть будет два «Евгения Онегина», но коль скоро мы ставим этот спектакль на сцене академического театра, то он и должен идти в классическом варианте. Потому что на него дети ходят, это школьная программа! И на таких спектаклях воспитывается любовь к опере. Есть созданные годами каноны, которые нарушать уж точно не нам.

Тем не менее каждый балетмейстер почему-то считает хорошим тоном хоть что-то изменить в «Лебедином озере». Зачем?! Что можно здесь придумать нового?

— Но ведь театр — это живой организм. В каких-то направлениях он все же может развиваться?

— Конечно, может! Пожалуйста, экспериментируйте, но академические спектакли, коих, к сожалению, очень мало, должны доминировать!

— Часто приходится спорить с режиссером или балетмейстером?

— Умный режиссер или балетмейстер никогда не скажет артисту: «Делай только так, как я сказал!» Он всегда прислушается к мнению артиста.

— Вы можете хлопнуть дверью?

— Нет, конечно!

— Вы удобный артист?

— А когда и где был удобен человек, имеющий свою точку зрения?

Мне нравится фраза: «Набрали верных, а требуют, как с умных». Она в точности отражает современную действительность. Не может артист не иметь своей точки зрения. И как только эту точку зрения начинают душить, в человеке убивают и артиста. Увы, но в современном российском театре артист перестал быть личностью. Ему всячески помогали скатиться до уровня модели, на которую надели платье и отправили на подиум. Не знаю, это время такое, что ли? Если так, то хочется верить, что оно когда-то все же пройдет…

Досье «ЮП»

Александр Цвариани. Солист балета Челябинского театра оперы и балета имени Глинки. С труппой театра гастролировал в Тайване, Англии, США, Китае. Заслуженный артист РФ.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19262
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Янв 30, 2019 2:56 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013005
Тема| Балет, Фестиваль «Дягилев P.S.», Персоналии, Ана Лагуна
Автор| Текст Ольга Угарова
Заголовок| Ана Лагуна о Матсе Эке
Где опубликовано| © La Personne
Дата публикации| 2019-01-24
Ссылка| https://www.lapersonne.com/post/ana-laguna-diaghilev-ps
Аннотация| public talk

Провожать год Мариуса Петипа в Петербург приехали труппы и звезды со всего мира. В их числе была и Ана Лагуна, муза и жена выдающегося хореографа конца XX века Матса Эка. Шведская танцовщица привезла на гала-концерт фестиваля «Дягилев P.S.» фрагмент из балета «Спящая красавица», поставленного супругом в 1996 году. Мы публикуем отрывки public talk с Аной Лагуной, который проводила исследователь современного танца Вита Хлопова.


© Sören Vilks

О знакомстве с современным балетом

Я с детства занималась классическим балетом. Среди моих наставников были Мария Алеруа в Сарагосе и педагоги Вагановского училища. В 18 лет попала в Мадрид, и как раз в тот момент в город приехала труппа Биргит Кульберг, которая меня очень сильно потрясла. Вы знаете, в 60-х гг. не было ни интернета, ни видеозаписей. Максимум, на что мы могли рассчитывать в смысле кругозора, это гастроли, например, Кировского (ныне Мариинского) театра. Но все было классикой. Поэтому выступление труппы Биргит стало для меня настоящим откровением, ведь они говорили совершенно другим, новым для всех нас языком, драматичным и очень выразительным. Конечно, традиционный балет тоже очень выразительный, но это совершенно другое выражение, а танцовщики Кульберг продемонстрировали иное высказывание, и мне захотелось себя в нем попробовать. Я собралась с духом, попросилась к ним на репетицию, потом у меня был просмотр, и в конце концов меня приняли в компанию. Так я оказалась в Стокгольме.



Об экзерсисах

Когда тебе 63 года, появляются некоторые ограничения, и очень важно их принимать в себе и пытаться через них открыть новые возможности. Сейчас каждое утро я пытаюсь выбрать упражнения, подходящие мне по самочувствию: если у меня болит колено, спина или бедро, то я выбираю ту разминку, которая мне удобна сегодня. Думаю, что я уже никогда не смогу сесть на шпагат, иначе меня просто увезут на скорой помощи в этот же момент. Матс Эк каждое утро делает экзерсис, но в основном занимается верхней частью тела и осанкой.



О балете «Жизель» Матса Эка

До своего прихода в труппу Кульберг Матс работал в Дюссельдорфе. Там в основном ставили классические балеты, и он был хорошо с ними знаком. Несмотря на то, что тогда они не были ему близки, все эти сюжеты никогда не выходили из его головы. Кроме того, Матс проходил службу в психиатрической лечебнице, где столкнулся с историями разных женщин, переживших предательство. Тогда перед ним открылась вся та боль и сила, которая от них требовалась для преодоления себя. Наверное, этот эпизод очень повлиял на него в эмоциональном и ментальном плане, вдохновив его на создание своей интерпретации классического спектакля. Когда люди шли на «Жизель», возможно, они ожидали пуанты и принцессу, но вместо этого увидели нечто совсем иное — постановку, где было очень много движения, энергетики и много страсти. Тем не менее все, что мы делаем — и тогда, и сейчас — рассказывает о любви, о том, что это такое и как ее понимать.

О музыке

Во время поиска Матс Эк всегда ориентируется на музыку, и ему очень важна конкретная запись произведения. Например, когда мы ставили «Жизель», то подобрали определенное исполнение. Если бы балет показывали под живой оркестр, то постановка не выглядела бы так удачно. Были очень важны определенные моменты, поэтому была подготовлена запись с акцентом на них. Музыка очень вдохновляет Матса и дает развитие его произведениям. Когда я сама репетирую, тоже стараюсь максимально проникнуться музыкой, потому что танец идет именно от нее.

О постановочном процессе

Матс Эк всегда объясняет концепцию постановки труппе вместе со сценографом. Обычно работа длится около двух месяцев. Бывает, что какие-то решения возникают по ходу работы, случается, он злится на артистов (улыбается), зачастую его озаряют новые идеи, но всегда процесс сопровождает взаимообмен хореографа и танцовщика.

О работе с артистами Большого театра

На сцену Большого театра Матс Эк переносил свой спектакль «Квартира», поставленный для Парижской национальной оперы, поэтому тогда не было постановочного процесса как такового. Работу в Москве можно было сравнить с изучением языка. Скажем, если я сейчас задамся целью начать говорить по-русски, то сначала мне нужно будет освоить алфавит, потом я смогу строить какие-то фразы, предложения, выражать мысли. То же самое ждало и артистов: они должны были постепенно овладеть алфавитом танца и научиться говорить на языке Матса Эка.

Благодарим Фестиваль «Дягилев P.S.» за поддержку в создании материала.


============================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19262
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Янв 30, 2019 5:38 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013006
Тема| Балет, ТбилисскИЙ театр оперы и балета, Гастроли, Персоналии, НИНА АНАНИАШВИЛИ
Автор| корр.
Заголовок| «Я ВСЮ ЖИЗНЬ МЕЧТАЛА СТАНЦЕВАТЬ ХОРЕОГРАФИЮ ИРЖИ КИЛИАНА», – НИНА АНАНИАШВИЛИ
Где опубликовано| © ELLE.ua
Дата публикации| 2019-01-30
Ссылка| https://elle.ua/stil-zhizni/afisha/ya-vsyu-zhizn-mechtala-stancevat-horeografiyu-irzhi-kiliana-nina-ananiashvili/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Руководитель труппы Тбилисского театра оперы и балета рассказывает о дружбе с гениальным хореографом, с постановками которого этот коллектив впервые едет в Украину 13 февраля

Вот уже 30 лет весь мир наслаждается балетными постановками легендарного Иржи Килиана. Но Украине только сейчас выпала такая возможность. Абстрактные опусы чешского хореографа стали известными во время его работы в Нидерландском театре танца. Его хореографический почерк узнаваем, а знаменитая программа «Черно-белых балетов» входит в репертуар ведущих театров мира и самых лучших трупп. Украинские зрители увидят три гениальные работы Килиана в исполнении труппы Тбилисского театра оперы и балета под руководством Нины Ананиашвили. Именно эта труппа стала первой на постсоветском пространстве, которая получила личное разрешение хореографа на эти постановки. В преддверии большой премьеры Нина Ананиашвили рассказала ELLE.ua о первом знакомстве с творчеством Килиана и мечте, которая с годами переросла в настоящую дружбу с гением.

«Это случилось в 1980 году во время одного из конкурсов в Варне. Я тогда еще училась в балетной школе, и вместе с нами в старшей группе танцевала канадка Эвелин Харт. В тот день она исполняла номер Иржи Килиана. Это было изумительно и необыкновенно красиво: музыка, поддержки, все остальное. Это настолько меня пленило и впечатлило, что я запомнила фамилию хореографа на всю свою жизнь», – вспоминает Ананиашвили.

Она признается, что даже не мечтала о личном знакомстве с Килианом. Но прошли годы, Нина стала балериной Большого театра, начались гастроли по всему миру, во время которых она все чаще виделась с Иржи. Так постепенно завязалось общение, а вскоре и дружба.

«Я всю жизнь мечтала станцевать его хореографию. В Большом театре такой возможности не было. Во время моей работы в АВТ (American Ballet Theatre) тоже никак не получалось, графики совершенно не совпадали. Но как только я стала руководителем театра в Грузии в 2004-м году, я сразу обратилась к Килиану. Я попросила, чтобы кто-то из его команды приехал к нам, посмотрел труппу и дал разрешение станцевать его постановки. Это было очень нелегко, весь процесс занял два года», – рассказывает балерина.

По словам Ананиашвили, в конце концов, труппа получила это заветное разрешение.

«История была такая: его ассистенты приехали, посмотрели на уровень труппы и на готовность артистов не только исполнять его хореографию, но и способность ее понять и прочувствовать. В таком деле не может быть дружеских отношений, которые ускорят процесс.

Отношение Килиана можно понять, ведь в наших широтах не учили никаких современных движений и у нас совершенно не было возможности танцевать современную хореографию. Поэтому нужно было убедиться. И я горжусь, что мы сдали этот экзамен и стали первыми на постсоветском пространстве, кто получил право на постановку балетов Килиана», – восторгается она.

Сразу после постановки этих балетов репутация театра стремительно выросла.

«Это дало нам мощный толчок. Килиан известен во всем мире, поэтому иметь в репертуаре его постановки – это официальный знак качества. Значит, труппа уже настолько сильна, что может танцевать все. Мне кажется, что наш театр достоин Книги рекордов Гиннесса, ведь за первые три года мы поставили 27 балетов (а за время моей работы в театре – 64!). Во многом благодаря Килиану мы получили этот потрясающий эффект и возможность развития артистов», – рассказывает танцовщица.

Ананишвили и Килиану удалось пронести дружбу сквозь года и страны.

«К сожалению, Килиан боится летать. Поэтому он не смог приехать на премьеру, но прислал очень трогательное письмо с поздравлениями. Наша дружба продолжается, я езжу к нему на встречи, а он очень мило называет меня Ниночка. Каждая встреча с ним – это уникальные эмоции, каждая история, которую он рассказывает, особенная», – делится Нина.

Увидеть три одноактных балета из «Черно-белой программы» Иржи Килиана и монохромный балет молодого хореографа Меди Валерски украинский зритель сможет уже 13—14 февраля в МЦКИ «Октябрьский дворец».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19262
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Янв 30, 2019 8:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013007
Тема| Балет, ММДМ, «Легкое дыхание» (The Light Breath), Персоналии, Наталья Осипова, Джейсон Киттельбергер
Автор| Анна Галайда
Заголовок| Танцы со знаком вопроса
Наталья Осипова, прима Королевского балета, привезла в Москву свое "Легкое дыхание"

Где опубликовано| © Российская газета - Федеральный выпуск № 20(7778)
Дата публикации| 2019-01-30
Ссылка| https://rg.ru/2019/01/30/reg-cfo/balerina-natalia-osipova-privezla-v-moskvu-svoe-legkoe-dyhanie.html
Аннотация|

Наталья Осипова, став прима-балериной Королевского балета Великобритании, в родной Москве появляется редко. Поэтому любое ее выступление вызывает ажиотаж. Однако на новой программе "Легкое дыхание" Светлановский зал Московского дома музыки был далеко не полон.

Десять лет назад яркое восхождение Осиповой к профессиональным вершинам спровоцировало настоящий взрыв балетомании. Широкая публика начала штурмовать залы, когда в Лондоне балерину назвали наследницей Плисецкой. Потрясал воображение ее прыжок, буквально покорявший пространство, и невероятные вращения. Но еще больше - смелость и свобода, с которыми она исполняла сложнейшие балетные трюки.

Сегодня Осиповой 32, позади - четырнадцать лет профессиональной карьеры, десятки ролей. Тот почти сиюминутный золотой час, когда, как говорит балетная мудрость, мастерство уже пришло, а прыжок еще не ушел. После долгих поисков своего репертуара балерина осела в Лондоне, где танцует в Королевском балете и работает над собственными программами в театре Sadler s Wells - эпицентре развития европейского современного танца. Ее нынешнее возвращение в Москву оказалось первой полноценной возможностью показать, чему она научилась за семь лет странствий.

В образе брошенной невесты она оказалась и узнаваемо откровенной, и по-новому трагически-тираничной

Двухчастный вечер включил целых три мировые премьеры, но на финал Осипова приберегла "Факаду" Артура Пита - постановку, полюбившуюся Москве, еще когда она была частью программы "Соло для двоих". Этот беспроигрышный спектакль, за пять лет потерявший множество постановочных деталей и обретший новых для балерины партнеров, позволил публике устроить Осиповой овацию - в образе брошенной невесты она оказалась и узнаваемо откровенной, и по-новому трагически-тираничной.

Интересным оказался и Qutb Сиди Ларби Шеркауи. Выдающийся пластический дар этого хореографа, прививающий богатейшую восточную танцевальную традицию к европейской, узнаваем и неповторим даже не в самых удачных работах. Осиповой явно интересно изучать новые возможности тела - его физический вес, смену центра тяжести. Но для непривычного к подобным изыскам глаза этот танец может показаться слишком монотонным - отношения в нем повторяют множество известных любовных треугольников, а отсутствие трюков, этих танцевальных восклицательных знаков, не оставляет публике возможности проснуться от собственного крика "браво".

Этого поиска были лишены постановки Джейсона Киттельбергера (пока он органичнее в роли партнера Осиповой, соответствующего ей пластически и эмоционально) и Мюриэль Танкар. Они использовали экспрессию балерины, ее стремление к выразительности и правдивости, но не дали шанса обнаружить новое ни в своей танцевальной природе, ни в артистической.

Однако опыт Сильви Гиллем, на наших глазах отчеканившей свое имя в истории, и достижения Михаила Барышникова свидетельствуют, что только соучастие в танцевальном прогрессе выносит исполнителя за скобки в бесконечной череде просто выдающихся танцовщиков.

Но тонкий слух на хореографический дар - искусство еще более сложное, чем фуэте. И его надо культивировать и балерине, и зрителям.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Фев 16, 2019 8:52 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19262
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Янв 31, 2019 11:19 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013101
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Екатерине Максимова
Автор| Павел Ященков
Заголовок| Великой балерине Екатерине Максимовой исполнилось бы 80
Портрет без ретуши: балерина-ребенок, балерина-сорванец

Где опубликовано| © газета Московский Комсомолец
Дата публикации| 2019-01-31
Ссылка| https://www.mk.ru/culture/2019/01/31/velikoy-balerine-ekaterine-maksimovoy-ispolnilos-by-80.html
Аннотация|

Ее все звали просто Катей — как девочку. Шли годы, а образ девочки не менялся: все тот же нахально-смешной хвостик на голове, все те же узкие элегантные брючки. Просто девочка, закончившая хореографическое училище, стала знаменитой. Никто из балерин не сравнится с ее хрупкостью, трепетностью, нежностью… И силой духа, так необходимой любой балерине. Господь поцеловал Катю Максимову еще в начале карьеры, сделав ее ученицей великой Улановой. А позже — женой Владимира Васильева. Так они и прошли по жизни — Катя с Володей, Максимова с Васильевым… 1 февраля Екатерине Сергеевне Максимовой исполнилось бы 80 лет. Владимир Васильев готовит к этому дню большой гала-концерт, а «МК» попросил рассказать об этой удивительной балерине тех, кто видел ее на сцене и в жизни. Это будет взгляд из зрительного зала и закулисья, взгляд зрителя и взгляд балерины, танцевавшей вместе с Екатериной Сергеевной на сцене…


Фото: bolshoi.ru

Взгляд из зрительного зала

Игорь Пальчицкий, балетоман со стажем более 60 лет, «почетный гражданин кулис» и вообще человек, знающий абсолютно все балетные тайны 60–90 х годов.

— Все говорят, что Екатерина Сергеевна была очень закрытым человеком. Расскажи свои впечатления о ее личности.

— Я хожу в Большой театр с 1957 года, в мае будет 62 года, как я туда хожу. Вы сами понимаете, что театр — любой, не только Большой, — это всегда склоки, интриги, зависть, подковерные какие-то скандалы… Скрытые, открытые… Это было всегда и везде, и всю историю театра. Так вот за 62 года в Большом театре ни от единого человека я никогда не слышал ни одного плохого слова в адрес только двух людей — Сергея Яковлевича Лемешева и Кати Максимовой. Ни от артиста, ни от дирижера, рабочего сцены, гардеробщика, билетера, кроме улыбки и какой-то нежности в лице, когда я произносил их имена, я никогда не видел. Даже когда такая акула на старости лет, как Майя Михайловна Плисецкая, которая имела язычок и умела высказаться не всегда приятно о людях, когда она слышала имя Кати, она сразу на глазах оттаивала, у нее появлялась улыбка, и видно было, что теплота нисходит на человека.

— Все говорят про нее «великая танцовщица», «эпоха в балетном искусстве» — вы считаете, что как артистка она полностью состоялась?

— Кате в жизни очень повезло. А в чем-то не повезло. Но повезло ей в том, что она окончила школу у величайшего педагога, педагога-легенды — Елизаветы Павловны Гердт. Она воспитала Майю Плисецкую, Раису Стручкову и Екатерину Максимову. И когда несколько раз были юбилеи Елизаветы Павловны в Большом театре, обычно они втроем танцевали по одному акту какого-нибудь балета. В чем ей повезло дальше? Она пришла в театр и сразу попала в руки Улановой.

Катя была ее первая ученица, самая лучшая и самая любимая на всю жизнь, которая, в общем, и сделала ей славу как педагогу. Все остальные появились уже потом. Она поначалу всегда старалась Катю немножко подогнать под себя в том смысле, что не шла за ее индивидуальностью — это не очень хорошее у репетитора качество. Но Уланова в то время была в нашем балете царь и бог, и, конечно, ее ученице был открыт путь, зеленая улица.

Она пришла в театр, когда там было много великолепных балерин. И все разные, но каждая по-своему великолепна: и Майя, и Маша Кондратьева, Нина Тимофеева, Света Адырхаева, Ольга Лепешинская, которая уже заканчивала танцевать. И конечно, если бы не Уланова, ей было бы не пробиться. Первая ее роль была «Жизель», в которой она вышла и произвела на всех просто бешеное впечатление, хотя я не могу сказать, что мне она нравилась безоговорочно. У меня любимые ее партии были «Спящая красавица», «Щелкунчик», «Спартак», и очень она была хороша в «Вальпургиевой ночи». Остались съемки, и даже сейчас, когда иногда пересматриваешь «Вальпургиеву», думаешь: как замечательно это было исполнено!

— А ей в чем-то не повезло?

— По всем законам этики, по всем законам уважения к женщине всегда надо называть сначала женщину, потом мужчину: Максимова–Васильев. Вот, к сожалению, говорили и говорят, особенно у нас: Васильев и Максимова. Она всегда — я считаю, незаслуженно — была в его тени. Это было и по объективным причинам. Потому что, конечно, мужской танец возродился как раз в то время, когда Васильев появился на сцене Большого, и равных ему, разумеется, не было, и на мужском танце было сосредоточено самое большое внимание… Поэтому все разговоры об их дуэте были прежде всего вокруг него. Да и он очень любил камеры, любил фотографироваться — впрочем, как и любой артист, любил интервью. Катя в этом смысле была, скорее, исключением, человеком очень скромным. Как ее педагог Уланова, любила где-то прошмыгнуть незамеченной. Она, конечно, имела право быть с ним на одной ступени. А по жизни получалось, что она была чуть-чуть на ступень за ним.


— Абсолютно все, с кем я разговаривал и кто хорошо знал Екатерину Сергеевну, всегда говорили, что она была очень закрытый человек.

— Это правда. Думаю, что внутри была какая-то неудовлетворенность, может, даже боль… Но судьба у нее действительно была непростая… В чем не очень счастливо сложилась ее жизнь? Все внешне шло как бы хорошо и ровно. Она вроде все получила, все звания, но Ленинскую-то премию получила Наташа Бессмертнова, хотя Наташа Бессмертнова на Ленинскую премию никаких прав не имела. Потому что, если говорить о совокупности вклада в русский балет, в балет России, в его славу, то это Катя прежде всего… Наташа имела к этому очень отдаленное отношение. Но поскольку Наташа была в то время хозяйкой театра, то Ленинская премия пролетела мимо Кати. Это сейчас ордена, звезды, «Золотые маски» разбрасывают, как собачьи ошейники, на каждого, а раньше получить награду, особенно такую как Ленинская премия... Надо было всю жизнь положить на это. И Катя это делала, а получил другой человек.

— Вы говорите о ней как артистке, а как с человеком близко были знакомы?

— Я с ней не был близко знаком, так, как знал, скажем, Майю Плисецкую. Но много лет, десять лет, я занимался лозаннским конкурсом. И меня как-то попросили Брауншвайги, которые были в то время хозяевами конкурса, чтоб я привез Катю. Я позвонил. Что меня в ней поразило — насколько она была пунктуальный человек. Если она говорила, что она позвонит в три часа, то ровно в три часа, минута в минуту, секунда в секунду раздавался ее звонок. То есть для артистов вообще, а для балетных в особенности, такая пунктуальность — уникальное явление.

В общем, все тогда получилось, и она поехала в Лозанну. Жюри должно было приехать накануне, и мы с Эльвирой Брауншвайг поехали в аэропорт Катю встречать. Везем ее в отель, время позднее, и она спрашивает про расписание, а Эльвира ей говорит: Катюша, завтра в восемь утра открытие там-то. А она так очки поднимает и говорит: «Что? В восемь утра? Разворачивайте машину. Меня до часу дня нельзя трогать, я могу убить». Мы отвезли ее в отель, и Эльвира на обратном пути спрашивает: «Наверное, она проспит?». И что вы думаете? Неделю конкурс продолжался, и ровно без пяти восемь она появлялась! Еще нет ни одного члена жюри, а первая в зал входила Катя. Обаятельная, улыбающаяся, одетая, прекрасно выглядевшая, доброжелательная, садилась на свое место и ждала, когда придет остальное жюри. Все восемь дней конкурса.

— В каких ролях она вам больше всего нравилась?

— Балерина она была замечательная. Понимаете, у Васильева было бешеное количество истеричных, сумасшедших поклонниц, которые, конечно, старались Катю стереть в порошок. И всегда всякие гадости говорили, что она немузыкальная, такая-сякая, разэтакая… Но дело все в том, что она была по тому времени очень техничная. Бессмертнова не могла даже двадцатой доли того сделать, что могла сделать Катя. Катя по технике могла уступить в то время только Нине Тимофеевой. Но равных Нине Тимофеевой технически у нас вообще в театре не было. А Катя, когда выходила в «Спящей», это была французская статуэтка севрского фарфора. Она настолько была потрясающе сложена, настолько обворожительно внешне выглядела… У нее было совершенно очаровательное лицо, потрясающие пропорции тела. Но в то же время… Вот она была замечательная принцесса Аврора, замечательная Маша из «Щелкунчика», Фригия в «Спартаке» — и актерски, и танцевально… А вот, например, «Лебединое» — хоть она его и танцевала несколько раз — это была не ее роль. При этом была очень хорошая Джульетта. Она не была женщиной на сцене, она была девочка, даже когда в годах была.

Озорной ребенок, без царя в голове сорванец, такое резвящееся существо. Может, поэтому у нее и «Лебединое» не получалось. Но, несмотря на это, много лет была лицом Большого театра. Они же с Васильевым самые первые стали танцевать в СССР хореографию Бежара. Потому что во время гастролей бежаровской труппы он танцевал «Петрушку», она танцевала с Хорхе Донном «Ромео и Юлию», и потом с Володей вместе начали танцевать «Ромео и Юлию». Они и на Западе с труппой Бежара это танцевали, и здесь в Большом и тоже с его труппой. Они первые стали сотрудничать с Бежаром — Майя была уже потом.

Вроде ничего сверхъестественного в ней не было. Но она приводила публику в такой восторг, от нее шла такая энергетика в зал, что никто близко не мог этого повторить.

Взгляд из артистической гримерной

Наталья Садовская, артистка балета Большого театра 50–70 х годов, критик, режиссер балетных фестивалей, из знаменитой династии актеров Малого театра, внучка Михаила Провича и Ольги Осиповны Садовских, тех самых, которыми восхищались Шаляпин и Станиславский….

— Наталья Михайловна, вы ведь хорошо знали Екатерину Сергеевну?

— Во-первых, это одна из самых совершенных жемчужин того времени — середины XX века. К сожалению, эта жемчужина была не до конца раскрыта, поскольку у Кати такой широчайший диапазон дарования: начиная от лирики до комедии и трагедии. Катя была занята и в драматических спектаклях: вспоминается совершенно изумительный монолог Суламифи, который был показан на «Декабрьских вечерах» в Пушкинском музее. Известно, что Ирина Антонова была другом дома… Над этим монологом Катя работала с Аллой Демидовой, и без всяких суфлеров, блестяще его сыграла. Не говорю уже про киноленты… Равных в этом направлении, в ее различных творческих исканиях и даровании, пожалуй, и не было. На нее, конечно, надо было ставить. Ну об этом мечтают все балерины, но ей не так повезло… Но, слава богу, Брянцев поставил «Галатею», где раскрылось совершенно феноменальное и тончайшее комедийное ее дарование, и, конечно, «Анюта» Васильева.

— Значит, несмотря на широчайшее признание, она полностью себя не раскрыла?

— Очень многое она не станцевала. Какая бы она была Сильфида в одноименном балете или Лиза в «Тщетной предосторожности» Аштона! Почему-то не станцевала Ширин в «Легенде о любви» Григоровича. Несмотря на пенсионный в кавычках возраст, на самом пике мастерства и возможностей, группу народных артистов Григорович вывел на пенсию — это много раз обсуждалось. Но она показала еще Еву в балете «Сотворение мира» Касаткиной–Василёва, и Натали в «Швейцарской молочнице» Пьера Лакотта.

— Вы считаете ее судьбу трагической?

— Это был человек неуемной силы воли: много претерпела на «посту» балерины. Уж не говорю про те два года, что она болела после травмы. Это случилось на репетиции. Партнер ее не удержал: упала, травма позвоночника… А потом через года два она вышла в «Жизели», когда весь театр замер, и в первом ряду сидели хирурги, которые говорили: «Не то что танцевать, дорогая Екатерина Сергеевна, дай бог чтоб вам ходить!» А она танцевала… И как! Вот такой силы воли это был человек. Или как они с Володей ехали из Питера и влетели в лося. И лося жалко, и у нее шрам небольшой до конца дней на лице остался…

— Расскажите о ней как о человеке.

— Да, я ее видела и знала, с ее непростым характером. В училище никак не могла сдать математику: все «двойку» получала, и учителя говорили: ах какой талант, и что с нею делать, мы не знаем. Она вообще немножечко вещь в себе: насколько Володя — душа нараспашку, то Катя — полная его противоположность. Об этом подробно она написала в своей книге «Мадам Нет»… А в Щелыкове, в доме творчества СТД, мы часто сидели за одним столом. Все тогда говорили, что в Щелыкове плохо кормят, но для Кати это не имело никакого значения. Наоборот, гречневая каша — это ее любимая еда, и кашу эту давали чуть ли не каждый день. А как Катя собирала грибы! Так, по-моему, вообще никто не собирал: она такой грибник была, что грибы сами на нее выпрыгивали. Стоит елочка, Катя заглядывает — там белые. А как она их солила или мариновала! Вкуснее, чем Катины грибы, ничего не ела.

В Щелыкове они же потом дом построили на берегу реки Меры, место называется Рыжевка. Раньше было село, теперь осталось три дома. Два васильевских и один актера Егора Бероева. Там у нее было единение с природой. Ей бы еще Снегурочку станцевать — в самый раз бы было!

— А с кем они дружили?

— Она и Володя очень дружили с драматическими актерами. Из балетных, может, один-два человека, не более. А так — Ия Савина, Ирина Карташова из Моссовета, ее муж Погоржельский… Я уж не говорю о Зельдине, который с ними был очень дружен…

— Наталья Михайловна, вот вы говорите, что в их дуэте Васильев ее затмевал немножко. Ведь всегда говорят Васильев–Максимова, сначала называют его.

— Я хочу тебе сказать, Паша, что у нас очень часто говорят попусту: все гениальные, все великие… Я много кого в жизни видела. Но могу назвать гениальным только одного артиста, и это Васильев! Катя? Конечно! Но ты понимаешь, там рядом Плисецкая, совершенно другого плана Наташа Бессмертнова. Но Васильев–Максимова — это дуэт! И когда заболела Катя, и Володя танцевал какое-то время с Надей Павловой, этого ничего не было… Или, наоборот, Володя на костылях, как-то после травмы ходил, и Катя танцевала с Мишей Лавровским.. Хороший танцовщик, ничего не скажешь… И все равно такого дуэта не было… А у них — Дуэт с большой буквы… И по дарованию, и по таланту, по единству танцевального дыхания…

Ну а Володя, чего уж там говорить… Блондинчик, курносый, сын шофера… И не скажешь, что фигура — ах! Как какой-нибудь Эрик Брун… Когда вышел, и мы увидели, как он «Дон Кихот» танцевал! И все равно Володя — гений! Кисти эти! Позы! Но тут не расчленить ничего! Как Голейзовский сказал: «Видел я многих. А такого, как Володя, никогда!» У меня с Катей было много всяких разных встреч, и правильно она всегда говорила: «Мы с Володей разные». Катя чуть на колени перед ним не вставала, чтоб он не занимал пост директора Большого театра. Умница была, в чем-то и мудрее. Конечно, всем хотелось руководить… И Володе… И много хорошего он сделал как директор Большого…

Сейчас все примы… А тогда были просто ИМЕНА! Вот Максимова Катя — это ИМЯ!


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Фев 16, 2019 9:02 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19262
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Янв 31, 2019 11:40 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013102
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Марина Кондратьева
Автор| Елена ФЕДОРЕНКО
Заголовок| Марина Кондратьева: «Традиции Большого не могут исчезнуть»
Где опубликовано| © Газета «Культура»
Дата публикации| 2019-01-31
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/balet/231625-marina-kondrateva-traditsii-bolshogo-ne-mogut-ischeznut/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

1 февраля выдающаяся балерина и педагог-репетитор, народная артистка СССР Марина Кондратьева принимает поздравления с 85-летием. Возраста не скрывает, и время не в силах изменить энергичный ритм жизни в профессии. Ее, одну из лучших Жизелей мира, воспринимали как танцовщицу романтическую, воздушную и неземную. Касьян Голейзовский говорил, что она была бы воплощением Терпсихоры, если бы эта муза существовала в действительности. Легчайший парящий прыжок и тонкие переливы чувств — ​на сцене; скромность и сдержанность — ​в жизни. Ее ученицы работают в разных странах, и среди них немало звезд.


Фото: Евгений Одиноков/РИА Новости

«Культуре» Марина Викторовна рассказала о том, как «по ошибке» попала в хореографическое училище, что происходит в главном театре страны, о своих воспитанницах и почему решила отмечать юбилей спектаклем, в котором сама никогда не выходила в главной роли.

культура: Вы всю жизнь — ​длинную и прекрасную — ​служите в Большом театре, пошел 67-й год. Какой период чаще вспоминаете?
Кондратьева: Молодость. Когда окончила школу, пришла в театр. Нас замечательно встретили, воспитывали, но вполне доброжелательно. Старшие подсказывали, делали замечания, иногда в коридоре останавливали: «Девочка, почему несвежий воротничок?» или «Рукав платья испачкан мелом — ​нехорошо». Труппа тогда была небольшая, все на виду, мы быстро входили в коллектив. Вспоминаю, как готовилась к спектаклям, с каким волнением ожидала свои премьеры, и не только я, но и педагоги. Переживали — ​как отнесутся к нашей новой работе коллеги. Спектакли заинтересованно смотрели все — ​стояли в ложах и в кулисах. Жизнь проходила в театре.

культура: Сейчас разве не так?
Кондратьева: И сейчас в театре — ​весь день. Но время совсем другое, даже сравнивать нельзя. «Хуже», «лучше» — ​не те категории, просто — ​иное. Теперь мало кто смотрит вводы или премьеры товарищей, все жутко уставшие — ​очень большая занятость. Иногда даже нет свободного дня перед подготовкой другого спектакля. Закончили серию «Баядерок», и сразу приступаем к «Спартаку». Балеты идут блоками — ​по пять подряд, еще и утро-вечер, показы на двух сценах. Если кто-то чудом оказался свободен, то останется дома, чтобы посвятить редкий вечер родным. Раньше балеты не шли каждый день, их ждали, предвкушали. По-другому жизнь складывалась — ​все радовало, интересовало, манило.

культура: Как балет появился в Вашей жизни?
Кондратьева: История странная и связана с войной. Родилась я в семье физиков, папа входил в состав группы академика Абрама Иоффе, работал в Ленинградском политехническом институте. В самом начале войны семьи ученых эвакуировали в Казань — ​город, где открыли много госпиталей для раненых, их привозили со всех фронтов. Ученые жили дружно, мы близко общались с семьей академика Николая Семенова. Его жена Наталия Николаевна играла на рояле, она со мной еще в Питере занималась музыкой, их дочка Милочка пела, один из научных сотрудников хорошо читал стихи, я — ​танцевала. Такая у нас образовалась любительская бригада, и мы вчетвером ездили по больницам. Раненые принимали нас тепло, аплодировали подолгу. Для меня эти концерты были в радость. Я танцевала везде и всегда, даже носочки туфель становились дырявыми — ​ходила на пальцах.

культура: Где подсмотрели танец на пуантах?
Кондратьева: Этот вопрос занимает меня до сих пор: в театр меня не водили — ​слишком мала, балета никогда не видела, телевизора не было, танцам не училась. Их придумывала сама — ​наверное, с этим родилась. Мою страсть замечали все, а Наталия Николаевна стала инициатором поступления в балетное училище — ​сказала мужу, что меня надо отвезти в Москву.

культура: Почему в Москву и почему обратилась к своему супругу, а не к Вашим родителям?
Кондратьева: В 1943-м стало известно, что Политех из Ленинграда переводят в столицу. Николай Николаевич Семенов взялся за этот вояж потому, что у него имелось разрешение на въезд в Москву, город был закрыт. Оставили вещи в гостинице и сразу отправились на Пушечную улицу, в хореографическое училище. Директору Николаю Ивановичу Тарасову я понравилась, но занятия уже начались, вакантных мест не осталось. Он предложил зачислить меня кандидатом с гарантией поступления на следующий год.

культура: Пришлось уехать?
Кондратьева: Нет. Николай Николаевич встретился в гостинице с Агриппиной Яковлевной Вагановой — ​она приехала повидаться с сыном-фронтовиком, который поправлялся после ранения, и поселилась в номере этажом ниже. Они заочно знали друг друга: Семенов видел Ваганову на сцене, она — ​читала статьи знаменитого ученого. Она попросила меня пройтись, вытянуть подъем, сделать плие. Я оробела, потому что не понимала этих слов. Агриппина Яковлевна подбодрила: «Даже хорошо, что ничего не знаешь, — ​сразу начнешь учиться правильным основам». Вагановской рекомендации отказать не могли, ее слово звучало законом — ​и меня приняли.

Через пару лет я встретила Ваганову — ​она возглавляла экзаменационную комиссию в московской школе — ​и поблагодарила: «Спасибо, я стараюсь Вас не подвести. Вы меня не узнаете? Я Марина Кондратьева». Она удивилась: «Разве ты не Семенова?» Она не смогла скрыть разочарования — ​думала, что я полная тезка ее любимой и лучшей ученицы — ​Марины Семеновой. Сейчас эта история мне кажется знаком судьбы, предсказанием: Марина Тимофеевна стала моим педагогом на всю творческую жизнь.

культура: Свою знаменитую Жизель Вы вместе готовили? Зрители плакали, когда Вы танцевали сцену сумасшествия, а критики сравнивали ваши невесомые прыжки с полетом Гагарина.
Кондратьева: «Жизель» — ​первый спектакль, который я учила под руководством Марины Тимофеевны. Мы показали результат главному балетмейстеру Леониду Михайловичу Лавровскому. По второму акту у него замечаний не оказалось, а о первом он захотел поговорить со мной наедине. Мы сели рядышком у рояля, и он начал вспоминать: «Блокадный Ленинград. Иду по улице, навстречу — ​хорошая знакомая, с ее семьей мы дружили. Я поздоровался, она — ​не ответила, не повернула головы, прошла мимо, будто сквозь меня, ничего не видя перед собой. Позже я узнал, что она шла от своего дома, в который попала бомба и где находились ее муж и сын. Хочу, чтобы в сцене сумасшествия ты помнила о состоянии невменяемости, о моменте, когда связь с жизнью уже разорвана». Рассказчик он был удивительный, я слушала и плакала. Впечатление от страшного эпизода чужой судьбы, которую я приняла близко к сердцу и почувствовала всей душой, легло в основу моего видения этой сцены. Обманутая Жизель двигается отрешенно, не видя ничего вокруг, она уже погружена в иной мир. Это оказалось непохоже на то, что делали многие, стараясь изображать каких-то безумных, неистовых, душевнобольных.

культура: Своим ученицам Вы повторяете эту историю?
Кондратьева: Да, и она помогает им понять состояние Жизели, избегать эффектных вывихов в сторону ненормальности, спектакль получается жизненным, естественным. Мне даже смешно бывает, когда балерины начинают дергаться, заламывать руки, наворачивать страсти. Очень хорошо и точно делала эту сцену Ниночка Капцова. Неповторимая Жизель — ​Наташа Осипова. Правда, поначалу она все равно вставляла какой-то прыжок, потом — ​перестала. У нее спектакль был замечательный.

культура: Вы не сразу попали к Семеновой, ведь она начала преподавать позже Вашего появления в труппе?
Кондратьева: Первые два года я работала с Тамарой Петровной Никитиной, и она мне очень много дала. У нее занималось немало учениц, и мне казалось, что все мы одинаково танцуем, хотелось чего-то нового. Нина Тимофеева, моя близкая подруга, пришла в труппу немножко позднее и попала в семеновский класс. Нина тогда была единственной, кто приехал из Питера сразу после школы, и ленинградка Галина Сергеевна Уланова взяла ее к себе в артистическую уборную, а находчивая Нина попросила за меня. Так мы и прожили всю жизнь за одним гримерным столом. Взмокшая Нина, встречая меня после класса, удивлялась: «Почему ты не потеешь?» и уговаривала перейти к Семеновой. Я предупредила Никитину и спросила разрешения Марины Тимофеевны заниматься в ее «молодежном» классе, она вела еще один — ​для солистов. Пришла попробовать и осталась навсегда.

Семеновские уроки — ​трудные, совсем непохожие на привычные экзерсисы. Если кто-то из нас неправильно выполнял ее требования, она строго произносила: «Придешь ко мне в понедельник (это был выходной) домой». В одной из комнат стоял станок, хозяйка садилась вплотную к занимавшемуся. Возвращалась я с этих домашних занятий усталая и вымотанная, потому что она заставляла работать с полной отдачей, и мои старания, по-моему, превосходили возможности.

культура: Какие роли любили больше остальных?
Кондратьева: Джульетту в спектакле Лавровского очень любила. «Спящую красавицу» танцевала с удовольствием, в моем репертуаре оказались три редакции. Сначала — ​интересная постановка Асафа Мессерера и Михаила Габовича. В «белой» «Спящей» Григоровича мне очень нравилась хореография, кстати, Аврору исполняли только две солистки — ​Майя Плисецкая и я. Потом у меня появилась новая версия Юрия Николаевича — ​та, которая сейчас в афише Большого. Знаете, как получается? Спектакль, который ты готовишь, кажется в тот момент желанным и дорогим. По прошествии времени, в конце концов, выясняется, что самый близкий и родной — ​«Жизель».

культура: С  Майей Плисецкой у Вас еще одна общая роль — ​Анна Каренина.
Кондратьева: Анна — ​моя лебединая песня, одна из самых последних и любимых ролей, напоследок я выдала все страсти, что немного скрывала раньше. Наш с Майей репертуар действительно пересекался, и мне это удивительно, мы — ​совершенно разные, не похожие друг на друга ни по каким параметрам. Мы были Фригиями в «Спартаке» Леонида Якобсона, в его же «Шурале» танцевали девушку-птицу Сюимбике, потом — ​«Спящая» и «Каренина». Непонятно, но так сложилось.

культура: Кто сейчас Ваши ученицы?
Кондратьева: Рита Шрайнер, очень интересная балерина, за ней стоит следить. Она — ​молодец, сделала огромные успехи, мы подготовили несколько спектаклей, среди них «Дон Кихот», «Коппелия», «Щелкунчик», «Кармен-сюита». Танцует Рита чисто, аккуратно и очень профессионально. Я благодарна Махару Хасановичу (М. Х. Вазиев — ​руководитель балетной труппы. — «Культура») за то, что он одобрительно отнесся к нашей работе и «вытащил» Риту из кордебалета в солистки.

Юля Степанова пришла ко мне от Люды Семеняки. Она просто спросила, можно ли со мной работать, о причинах перехода я не спрашивала. Первый спектакль, который мы репетировали, — «Баядерка», она его уже танцевала. Я ей советовала не столько по профессии — ​пятки выверни, на бедре не сиди, — ​а по образу, роли, манерам. Рада, что получился хороший спектакль. Сейчас приступили к Эгине. Когда искала кассеты, чтобы показать Юле, то неожиданно для себя нашла запись двадцатилетней давности с Машей Быловой и Сашей Ветровым. Вспомнила, что тогда у меня возникло ощущение, будто весь балет исполнила сама. Я действительно выучила всю роль — ​репетиции с Машей стали серьезной работой, которую Юрий Григорович мне доверил как педагогу.

Думаю, Юля будет хорошей Эгиной, она точно почувствовала образ и работает с безумным желанием. Почему-то ей сначала доверили Фригию. Я пошла к Махару Хасановичу: «Она, может, в душе и Фригия, но внешне и по темпераменту — ​Эгина, да еще какая!» Он присмотрелся и согласился — ​Юлю уже и в афишу поставили. Еще у меня репетирует Ана Туразашвили и девочки из кордебалета — ​с ними готовим разные вариации.

культура: Почему ничего не говорите о своей гордости — ​удивительной Ольге Смирновой?
Кондратьева: Оля сейчас работает с Марией Аллаш. Пока Оли у меня нет, не знаю, как дальше будет.

культура: Переход от педагога к педагогу — ​нормальная штатная позиция? По-моему, раньше такие ситуации свидетельствовали о конфликте и были скорее исключением, чем правилом.
Кондратьева: У нас постоянное брожение. Даша Хохлова несколько лет назад ушла от Людмилы Семеняки, сейчас вернулась к ней. Раньше подобное было сложно осуществить. Худрук назначал педагогов. Приходит артист в труппу, и ему определяют наставника и класс, где он будет заниматься. Этот закон стал постепенно размываться, сами артисты начали решать, с кем им репетировать, а сейчас и вовсе постоянные переходы и чехарда.

Мне иногда сетуют на излишнюю мягкость, я всегда общаюсь со своими девочками спокойно. Меня даже немножко злит, когда педагог кричит на репетиции или унижает ученика. Я призываю артистов подумать вместе, мы смотрим записи, я показываю примеры разных трактовок и доверяю их выбору. То есть мы работаем сообща, и не только над правильностью текста — ​понятно, что это требование нашей профессии, а над тем, чтобы красотой отличались позы, положения корпуса, движения рук, и, конечно, над смыслом — ​зачем ты вышла на сцену и что хочешь сказать.

культура: Оставленные педагоги обижаются на артистов и нового наставника?
Кондратьева: Стараются не обижаться. У меня уже возраст такой, что я ни на кого зла не держу и ни с кем не ссорюсь. Если человек не хочет со мной работать — ​что же делать? Неприятно, конечно, что Оля ушла, но появилась Юля, и я поняла, как много я еще могу дать. Поймите, переход ученика не значит, что один педагог хорош, другой — ​не очень. У каждого, кто прошел длинный путь в профессии, свое видение и свои взгляды. Бывает, что это начинает не совпадать с взрослеющей балериной, и она перестает понимать педагога. Результативен и интересен только тот процесс, в котором участвуют люди, настроенные на одну волну, когда младшие хотят впитать опыт старших.

культура: Вы меня расстроили — ​думала, что Оля такая преданная, из каких-то прежних времен, когда гордились своим педагогом и первым делом говорили о нем, а потом уж о себе.
Кондратьева: Я тоже так думала. С  Олей связаны семь лет ежедневной работы, я ей отдала всю душу, мне очень хотелось, чтобы она стала балериной, она этого положения заслуживала — ​такая способная и необыкновенно красивая. На днях видела последний акт Олиной «Баядерки». Она очень хорошо станцевала — ​все помнит, что я ей говорила. Мы были очень близки, встречались не только в театре, на дачу ездили, много разговаривали о личном. Видимо, этого не нужно было.

культура: Почему отмечаете свой юбилей «Дон Кихотом» — ​спектаклем, который Вы не танцевали?
Кондратьева: Китри — ​не моя партия, но сейчас собрались такие ученицы, которые могут исполнить по одному акту «Дон Кихота». Рита великолепна в первом — ​танцует на огромном прыжке, смело, уверенно. Во втором появится Оля Смирнова, а Повелительницей дриад станет Юля Степанова. Олю я не просила — ​она сама подошла к руководителю труппы. В партии Уличной танцовщицы выйдет Ана Туразашвили. На третий акт приедет моя Китри — ​Наташа Осипова.

культура: Наташин приезд на Ваш праздник меня как раз не удивляет — ​она всегда вспоминает Вас с такой нежностью и благодарностью.
Кондратьева: С  Наташей мы дружили, она мне доверяла, понимала с полуслова, чувствовала меня. Девочка она невероятно способная, и не только потому, что у нее уникальный прыжок и редкое вращение, она — ​индивидуальность, с особым внутренним миром. На сцене — ​невероятная энергия и буйный темперамент. В жизни Наташа — ​девочка добрая, отзывчивая, ранимая.

Когда-то на выпускном я видела ее только в Адажио Авроры с четырьмя кавалерами, и, что ж скрывать, меня не впечатлило. Потом она пришла ко мне в класс и скромно встала на боковой станок. Посмотрела на нее и поняла, что работы будет много, но тогда не знала, что это принесет мне столько удовольствия. Мы делали с Наташей много спектаклей — ​«Дочь фараона» и «Баядерку», «Жизель» и «Сильфиду», «Корсара», «Пламя Парижа» и, конечно, «Дон Кихота», после которого утренние лондонские газеты написали огромными буквами: «Родилась балерина».

Меня страшно раздражало, что все подчеркивали ее недостатки — ​ей, конечно, мешало спортивное прошлое, но девочка делала уникальные успехи, шла вверх от спектакля к спектаклю: позы, арабески, аттитюды — ​все красиво.

культура: Для Вас это важно?
Кондратьева: Люблю, чтобы на сцене жила красота. Марину Тимофеевну я называла скульптором. Она подойдет, нажмет на лопатку пальцем и скажет: «Вот так нужно стоять». Смотрю в зеркало — ​действительно, совершенно другое положение — ​прекрасное. Так скульптор срезает лишний слой, а Семенова шлифовала наши позы касанием руки. Также я старалась работать с Наташкой — ​она тоже ценила красоту и схватывала все замечания с легкостью. Сейчас уже никто не скажет, что у нее есть недостатки.

культура: Вы пришли в театр, когда им руководил Леонид Лавровский, который всегда поддерживал молодых. Сейчас балетную юность активно продвигает Махар Вазиев. В этом смысле времена похожи?
Кондратьева: Нет, не похожи, они разные, но Махар Хасанович относится к молодежи так же, как Леонид Михайлович, это безусловно. Лавровский продвигал нас, мы не сидели без дела и не боролись за роли — ​нам их давали. Вазиев следит за молодыми: бывает на репетициях, смотрит все спектакли. Он каждому солисту или девочке из кордебалета обязательно сделает замечание, если они его заслуживают. Нисколько не обижаюсь, когда он приходит ко мне в репзал, мне эти встречи нравятся. Понимаете, я вчера отметила ошибку, ученица слегка поправила — ​сделала мне приятно, но не исправила окончательно. Но когда он скажет то же самое, то результат появляется сразу.

культура: Его любят?
Кондратьева: По-моему, да. И слушают. Сейчас хорошее время для балета и для молодежи — ​они много танцуют. Берут в труппу очень способных, еще недавно в театр попадали не только по таланту. Похоже, те времена закончились.

культура: Пять лет назад Вы рассказывали нашим читателям о своих встречах с Верой Каралли — ​балериной и звездой немого кино, которая находилась в Юсуповском дворце в ночь убийства Распутина, и передавали восторженные слова Лоуренса Оливье в Ваш адрес. Что еще хранит память?
Кондратьева: Недавно перечитала письмо Веры Пашенной, которую я пригласила на спектакль со словами: «Буду с нетерпением ждать ваших замечаний, потому что Вы — ​большая драматическая актриса, а у нас, балетных, основное внимание сосредоточено на правильности классического танца». После спектакля она написала: «Я поняла, что отстала, не я — ​тебя, а ты — ​меня должна учить актерскому мастерству».

культура: Традиции Большого театра живы?
Кондратьева: Они столь давние, что не могут исчезнуть. Большой не похож ни на какую другую классическую труппу мира. Мы — ​более раскрепощенные, открытые. Я девчонкой пришла в театр и уже знала, что роль требует духовного наполнения, что внутреннее содержание должно дышать чувствами. Техника выросла, а внимание к образу осталось прежним…


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Фев 16, 2019 9:06 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19262
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Фев 01, 2019 1:39 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013201
Тема| Балет, ММДМ, «Легкое дыхание» (The Light Breath), Персоналии, Наталья Осипова, Джейсон Киттельбергер
Автор| Майя Крылова
Заголовок| Женщина в бою: Наталья Осипова
Проект прима-балерины театра Ковент-Гарден под названием "Легкое дыхание" прошел в Московском международном доме музыки.

Где опубликовано| © «РЕВИЗОР.РУ»
Дата публикации| 2019-01-31
Ссылка| http://www.rewizor.ru/theatre/reviews/jenshchina-v-bou-natalya-osipova/
Аннотация|

Именование вечера, по словам Осиповой, очень подходит современному танцу. "Любовь — это всегда новый вдох, глоток свежего воздуха, сила и вдохновение. Знаменитый рассказ Ивана Бунина с тем же названием — тоже о любви, страсти и убийстве из-за нее".

Буквальной "экранизации" бунинской прозы на вечере не показали. Хотя были танцевальные новеллы и один балет, так или иначе посвященные "войне полов" — не в модном смысле гендерного равноправия, но как некий физический "бой" — аналог психологического боя. Это вполне очевидная тема для современного танца, пластикой призванного отражать вселенскую дисгармонию.

Осипова, бывшая прима Большого театра, которую российские балетоманы знают и помнят как яркую классическую балерину, в Европе по-прежнему танцует старинную хореографию, и много. Но современный танец – в личностном преломлении — ее сильно увлекает. Что неудивительно: креативность героини проекта, что называется, торчала из щелей любой классики с ее участием. За своеобразие трактовок Осипову и любят.

На концерте была показана мировая премьера "Я в порядке", которую автор, мастер contemporary dance Джейсон Киттельбергер, сам станцевал с Осиповой. Автор смешал массу сногсшибательных — и в прямом смысле — телодвижений (кажется, что тазобедренный сустав вот-вот вывернется наизнанку, а "вихлявый" корпус улетит или разделится на части), бросая героев из напора в релакс — и обратно. Это, по замыслу, перманентный взрыв самолюбий: партнерша всем телом виснет на партнере, пластика выражает взаимную усталость друг от друга, скрипучий линолеум на сцене добавляет акустических красок, а разница исполнительских техник а точнее, сценических привычек участников дуэта выражается прежде всего в повышенном актерстве танцовщицы (детали актерства она сама и придумала).


Номер "Не покидай меня" (на знаменитый шансон Жака Бреля) требует, в соответствии с упорно направленной эмоцией текста, повторения одного настроения – тоскливого отчаяния и мольбы. Австралийский хореограф Мюриэль Танкар так и поставила танец – череду вознесенных к небу рук и катаний по полу. Осипова выходит на сцену в черном платье, чтобы нервно двигаться по системе "ноги от горя не держат". Атмосфера "то ли жива, то ли мертва" выражена вполне прямолинейно: тело, то есть как бы душа, сжимается в комок. И да, героиню жалко.

Трио "Qutb" (как сообщает программка, по-арабски — "ось", "стержень" и "праведный человек") поставлено европейским хореографом Сиди Дярби Шеркауи. Марокканец по отцу, он часто обращается к музыке и мотивам Востока, сопрягая это с наработками западной культуры. И, как правило, получается не обыденная постмодернистская мешанина текстов, но умное пластическое высказывание с четко выверенной драматургией. Хотя в первые минуты кажется, что танец похож на вязь арабских письмен для тех, кто не знает языка. Такая прихотливая арабеска, в центре которой женщина, а по краям — двое мужчин (Джейсон Киттельбергер и Робби Мур) . Клубок тел сплетается и расплетается, тягучая мелодия (словно ветер за окном) не желает заканчиваться, руки и ноги колеблются, как морские водоросли, путаясь и распутываясь: то ли одно тело, то ли три — уже не поймешь в этом танце-унисекс. Принцип единства в многообразии рождает многообразие ассоциаций и простор смыслового поля: поддержка или круговая порука? страх или философские грезы? борьба или солидарность? одиночество или чувство локтя?

И наконец, "Факада" хореографа Артура Питы, впервые показанная в 2014 году в проекте Сергея Даниляна "Соло для двоих". В одноактном балете, где название обозначает (по-португальски) "отрицательный эмоциональный шок" или "удар ножом", царит черный юмор. И как эпиграф, вполне подойдут стихи Бродского – "…контральто с нотками чертовщины: хриплая ария следствия громче, чем писк причины. Здравствуй, трагедия! Давно тебя не видали. Привет, оборотная сторона медали. Рассмотрим подробно твои детали".

Белые свадебные букеты. Большой нож, спрятанный в лепестках. Ведра, в которые собирают слезы брошенной перед алтарем невесты. Босые ноги невесты, с трудом влезающие в туфли на каблуках. Жених, нервно срывающий парадный костюм и не помнящий себя от радости, что спасся от семейной жизни. То есть ему кажется, что спасся. Но вместо жизни грядет месть оскорбленной девицы. Она душит обидчика в долгом трагикомическом дуэте и, надрываясь от чувства глубокого удовлетворения, пляшет на могиле.

Наталья Осипова в роли невесты так невероятно выразительна, что кажется, мы смотрим документальный фильм или реалити-шоу. Ее наивная радость вначале и жестокость в конце – части единого целого, в котором страстная португальская музыка обрамляет пародийные картинки "южного" темперамента, с его древними понятиями о чести и "демонстративным" поведением.

Это не последнее выступление Осиповой в Москве в этом сезоне. 13 февраля экс-прима Большого выйдет на его сцену, чтобы станцевать в "Дон-Кихоте". В честь юбилея своего педагога Марины Кондратьевой. "Мне не просто повезло, что я оказалась ученицей Марины Викторовны. Это мой счастливый лотерейный билет. Возможно, не будь ее рядом со мной, моя творческая жизнь не сложилась бы или сложилась иначе", говорит Осипова. Кстати, сайт Большого сообщает, что "в лучших традициях, принятых еще в незапамятные времена, в трехактном балете выступят три исполнительницы партии Китри – "своя" в каждом акте". Все балерины — ученицы одной учительницы. А в мае Осипова вернется в Москву с новым авторским проектом. Это спектакль "Мать" по сказке Андерсена, где Наталья станет и драматической актрисой.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Фев 16, 2019 9:07 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19262
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Фев 02, 2019 7:30 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013202
Тема| Балет, Пермский театр оперы и балета, Премьера, Персоналии, Алексей Мирошниченко, Наталья Осипова, Мария Александрова, Владислав Лантратов
Автор| Екатерина Беляева
Заголовок| ПРОТИВ ИНТЕРПРЕТАЦИИ
Где опубликовано| © журнал МУЗЫКАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ №1, 2019
Дата публикации| 2019 январь (на сайте журнала опубликовано 02.02.2019)
Ссылка| http://muzlifemagazine.ru/protiv-interpretacii/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В репертуар Пермской оперы впервые вошла «Баядерка». Новый спектакль представил в декабре главный балетмейстер театра Алексей Мирошниченко, премьеру танцевали звезды из Лондона и Москвы Наталья Осипова, Мария Александрова и Владислав Лантратов.

История так распорядилась, что одна из сильнейших компаний нашей страны – Пермский балет – никогда не танцевала «Баядерку». В теат­ральном архиве, правда, хранятся любопытные сведения о постановке «Баядерки» советским балетмейстером Тамарой Рамоновой в 1958 году на сцене Дворца культуры имени Солдатова, где во время реконструкции основного здания выступала пермская труппа. То был спектакль по мотивам знаменитой версии балета, идущей в Мариинском театре, со вставными номерами и вставной национальной музыкой, то есть фактически не имеющий никакого отношения ни к Минкусу, ни к Петипа. Еще у пермяков имелся акт «Теней» для концертов и гастрольных поездок (через его тернии прошли все балерины театра – Ольга Ченчикова, Галина Шляпина, Елена Кулагина и др.), но великий спектакль, балет балетов, который обладает магической силой прямо в вечер просмотра превратить обычного зрителя в истового балетомана, выпустили здесь впервые в декабре 2018 года. Сразу оговорюсь, что это не антикварная реконструкция хореографического текста, формы, стиля и дизайна балета Петипа 1877 и 1900 годов по модели Сергея Вихарева (осуществлена в Мариинском театре в 2002 году), не клон/перенос старого «кировского» спектакля 1948 года, идущего в Мариинском театре по сей день, и даже не авторская «редакция» действующего главного балетмейстера Пермской оперы Алексея Мирошниченко.


Наталья Осипова – Никия

Новая «Баядерка» делалась с учетом всех упомянутых постановок и одновременно ни одной из них. У Мирошниченко, который руководит компанией уже одиннадцать лет, постепенно выработалась своя оригинальная манера представления пермскому зрителю спектаклей из так называемого наследия – не только классического, но и советского. Он ставит разного рода балеты-путешествия, устраивая внутри выбранного названия увлекательный исторический trip. Например, его «Жар-птица» – это броская антология балета XX века, полный драматичных эпизодов гранд-тур «назад в будущее» с остановками в ключевых точках балетной карты мира от «станиц» Бауш и Бежара, через континент Баланчина и остров Ноймайера обратно в Россию на родину драмбалета – к его «отцу» Фокину. «Жар-птица» переливалась узнаваемыми цитатами текстов разных других балетов, и многих это поразило, но цитирование не только не запрещено в постмодернистской конструкции, оно ей даже предписано. В «Щелкунчике» Мирошниченко использовал метод стилизации: героиня его балета взрослела в хронотопе разных типов полновечернего сюжетного спектакля XX века от Петипа–Иванова к реконструкциям Вихарева через модули Вайнонена, Григоровича, Якобсона и др. В сюжете «Баядерки» с ее единством времени и места нет «встроенного» путешествия из пункта А в пункт В, как в вышеупомянутых балетах, но есть фантастическая и даже мистическая картина «Тени», будто бы самим Петипа сделанная в формате 3D. И новая «Баядерка» Мирошниченко стала не туром в привычном понимании слова, а виртуальным путешествием «к себе». Развертывание метасюжета в формате ретроспекции происходило не за счет упоминаний других названий XX века, а замкнулось внутри одного великого спектакля.

«Жар-птица», «Щелкунчик» и «Баядерка» Мирошниченко объединяются в своеобразную трилогию балетов-«не интерпретаций» (сюжета), созданную одной командой художников. Команда состоит из Татьяны Ногиновой, в прошлом штатного художника Мариинского театра, специалиста по старинному костюму, москвички Альоны Пикаловой (Большой театр), которая работает на стыке классики и авангарда и в последнее время создает авторский дизайн для самых дерзких балетных постановок в Пермском оперном и Урал Опере, и пермского художника по свету Алексея Хорошева. Важна и цементирующая единую эстетику трех постановок Наталья Осипова – экс-солистка Большого театра и грандиозная балерина мира, танцующая в Королевском балете Ковент-Гардена. Ее талант к многократному перевоплощению в одном и том же спектакле, несомненно, вдохновлял Мирошниченко. Стоит назвать и дирижера Артема Абашева, задававшего непривычно быстрые темпы «Щелкунчику» и «Баядерке».


Полина Булдакова – Никия, Габриэл Лопес – Солор

Идея Мирошниченко заключалась в том, чтобы всем известную мелодраматичную историю мятежной храмовой девы Никии, зажигательно-веселой, но ревнивой принцессы Гамзатти, знаменитого воина Солора, не обремененного «умными» морщинами на лбу, а также двух высокопоставленных персон от церкви и светской власти – Великого брамина и Раджи Дугманты – вместе с их «родными» театральными костюмами и бутафорскими слонами, попугаями и тиграми из расточительно-разноцветного XIX века механически перенести в Индию сегодняшнюю, штурмуемую полчищами туристов. Какая первая остановка европейского туриста в Индии? Конечно же, Джайпур с его великолепным сооружением – индийской обсерваторией Джантар-­Мантар. Облик растиражированного в интернете ансамбля и взяла за основу дизайна декораций Альона Пикалова. Сцена Пермской оперы крошечная, для реализации масштабных проектов не предназначенная, однако теснота, подслащенная хлипким туманным освещением, не смешала разнесенные во времени исторические слои этой «Баядерки», настолько тщательно они были подогнаны друг к другу. Вернее, они грамотно склеились в палимпсест – древнюю рукопись, хранящую несколько текстов, наложенных один на другой, и выставочный артефакт поставангардного происхождения.

Ключом к концепции Мирошниченко, который не достраивал утраченный в результате редукции XX века 4 акт «Баядерки», не сочинял новых танцев, не переиначивал сюжетную канву, стал кинематографичный дизайн картины «Тени». Обсерваторию и висящее над ней звездное небо в третьем акте перекрыли полупрозрачной сеткой, по которой «плыли» сине-зеленые облака, окутывающие романтичным флером спускающихся с гималайского пандуса девушек-теней. Казалось, будто засвеченная, но не совсем «убитая» цветная пленка маркирует границу между потусторонним и реальным мирами в «Баядерке», и между старинным спектаклем Петипа и энергичными версиями нашего времени. Мирошниченко щедро насытил все эпизоды хэштегами, маркирующими их акмэ. В основном это были длинные стоп-кадры, сделанные, чтобы зрители могли узреть цимес танцевальных фраз Петипа, Чабукиани или Зубковского, запечатленных на фотографиях. Иногда это были остановки не на фразах хореографического текста, а фиксация разных ориентальных деталей, рассказывающих что-то про индийцев, их обычаи и уходящую корнями вглубь веков танцевальную культуру.

В первый день выступали москвичи Наталья Осипова, Мария Александрова и Владислав Лантратов, демонстрируя сильные и слабые стороны московской школы, и прежде всего дух здорового соперничества в высоте и протяженности прыжков, выразительность жестов-фраз и драматическое правдоподобие. Осипова как всегда блистала умением переплавлять чувства и эмоции героини в неабстрактную танцевальную формулу – замораживать огонь и поджигать лед. Созерцать Осипову бесконечно интересно, ее спектакли штучны, не одинаковы. Также как наблюдать за ее долгим сияющим восхождением без появления бронзового нимба над головой.

Во второй день сольные партии танцевали артисты Пермского балета – новобранцы этого года монгольская красотка Булган Рэнцэндорж и фактурный юноша-бразилец Габриэл Лопес, а в роли Никии вышла Полина Булдакова – еще совсем молодая балерина, на чьи хрупкие плечи теперь, после отъезда нескольких коллег за рубеж, ляжет новая ответственность – быть лицом Пермского балета. У Полины красивые удлиненные линии, выразительные чуть зауженные овалы пор де бра, стремление к абстрактным вертикалям, нежели к приземленным горизонталям. Ее Никия «собрана» из тонких материй, раскрывать бутоны она будет не сразу, но и «Баядерка» в Перми только стартовала, и главные приключения впереди.

Мирошниченко очень тщательно подошел к репостановке всех до одного многочисленных танцев «Баядерки» и пантомимных сцен спектакля Пономарева и Чабукиани, как бы разобрал их до винтика, смазал свежим маслом и собрал заново. Танцы теперь кажутся более упругими и эластичными, а жесты более крупными и выразительными. Рецепт сборки и способ использовался традиционный, а выходной продукт, помещенный в концептуальный дизайн, легко претендует на название новой постановки.

К премьере был выпущен интересный буклет, на сайте театра запущены информативная «бродилка» по миру Петипа и интерактивная карта Джантар-Мантара, хотя в случае с «Баядеркой» энциклопедические выкладки, относящиеся к экстерьеру балета, являются только лишь дополнительным салатиком или калорийным крупяным гарниром к изысканному основному блюду высокой французской кухни. Не секрет, что главное в этом балете балетов – нетленные хореографические формулы, созданные Петипа в его «золотой час», непостижимые траектории танца и мифическая фигура заглавной героини, над разгадкой тайны которой еще будет биться не одно поколение артистов и театроведов.


ФОТО: АНТОН ЗАВЬЯЛОВ
=====================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19262
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Фев 02, 2019 10:09 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013202
Тема| Балет, Детский музыкальный театр имени Наталии Сац, Премьера, Персоналии, Кирилл Симонов
Автор| Владимир Зисман
Заголовок| ЗА МИНУТУ ДО ПРОБУЖДЕНИЯ
ПРЕМЬЕРА БАЛЕТА «СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА» В ДЕТСКОМ МУЗЫКАЛЬНОМ ТЕАТРЕ ИМЕНИ Н. И. САЦ

Где опубликовано| © журнал МУЗЫКАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ №1, 2019
Дата публикации| 2019 январь (на сайте журнала опубликовано 31.01.2019)
Ссылка| http://muzlifemagazine.ru/za-minutu-do-probuzhdeniya/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


ФОТО: ЕЛЕНА ЛАПИНА.
НАЧАЛО НЕПРИЯТНОСТЕЙ ПРИНЦЕССЫ АВРОРЫ


Постановка балета П. И. Чайковского и Мариуса Петипа «Спящая красавица» в Детском музыкальном театре имени Наталии Сац оказалась приуроченной сразу к двум датам: к двухсотлетию со дня рождения великого хореографа Мариуса Петипа и Году театра, которым объявлен наступивший 2019 год.

Спящая красавица» – далеко не первый спектакль Кирилла Симонова в Театре Сац, но недаром в анонсе указано «на основе хореографии Мариуса Петипа», который был автором балета, – пожалуй, бóльшим, чем сам Чайковский. И, кстати говоря, несколько забегая вперед, хорео­графия «Спящей красавицы» прописана так деликатно и виртуозно, что все время задаешься вопросом: где заканчивается Петипа и начинается Симонов? Потому что спектакль никоим образом не является реконструкцией спектакля 1890 года, да и цели такой не ставилось. Более того, это заметно и по косвенным признакам – по темпам в оркестре, которым руководит Алевтина Иоффе. В некоторых эпизодах совершенно очевидно совместное темповое решение хореографа и дирижера, основанное на образной идее и при этом отличное от традиционного.

Строго говоря, мы, как обычно в таких случаях, попадаем в ловушку проблемы аутентичности. Для постановщиков спектакля либретто, музыка и, в данном случае, хореография – это то, что можно назвать предложенными обстоятельствами. А дальше возникает вопрос: что делать с музыкальным произведением, написанным почти сто тридцать лет назад? Учитывая не только тот факт, что в зале сидит публика с принципиально иным бэкграундом, чем в 1890 году, включая и детей, но и то совершенно объективное физио­логическое явление, что балерины начала XXI века по своим динамическим характеристикам заметно отличаются от балерин конца века XIX. Каким же образом в развлекательном спектакле, пришедшем из совершенно иной эпохи, актуализировать смыслы, сохранив основу?

Для Театра имени Сац задача осложняется еще и тем, что спектакль должен быть ориентирован на аудиторию от 6+, как обозначено в афише, до взрослых слушателей, вполне образованных и искушенных в искусстве балета.

Тут, конечно же, на стороне постановщиков выступили два мощных фактора. Во-первых, это сказка. А сказки имеют свойство не устаревать. И даже для нынешнего поколения детей сказки Шарля Перро, на основе которых И. Всеволожский и М. Петипа написали либретто, продолжают быть естественной и пока неустаревающей частью общей культуры.


…и их счастливое разрешение

И, во‑вторых, музыка Чайковского. Она не только не архаична, она фактически предвосхищает развитие музыки еще на полвека вперед. Потому что в ней есть элементы музыки анимационного кино, знакомой по фильмам Диснея, – это очевидно и в танце Кота в сапогах и Кошечки, и в танце Канарейки, да и технология написания миниатюр под сценарии Петипа, в которых прописывался и размер, и темп, и количество тактов, совершенно очевидным образом принадлежит кинематографу. В музыке Чайковского уже заложена эстетика музыкального кино. И все эти «Девушки Зигфилда» очень изящно отработаны в постановке с помощью двух арф, вынесенных на левый язык авансцены. Мало того, что арфистки очень эстетским образом драпированы темно-бордовыми накидками в стилистике Яна ван Эйка, так они еще и играют в унисон, что, естественно, выражается в синхронном движении рук, свойственном как раз эстетике музыкального кино 20-х – 30-х годов.

И в спектакле Кирилла Симонова, Вячеслава Окунева (художник-постановщик), Ирины Вторниковой (художник по свету) и Алевтины Иоффе (музыкальный руководитель и дирижер) все эти преференции использованы по максимуму.

В наши дни любая премьера классического произведения – это загадка для зрителя, интрига и предвкушение. С самого начала было любопытно, чем из огромного количества музыкальных номеров-бриллиантов пожертвует Кирилл Симонов? Действительно, из-за десятков музыкальных миниатюр балет как единое целое чрезвычайно фрагментирован. Но Симонов не только почти ничего не вычеркнул, но и вписал номера, как правило, отсутствующие в других редакциях.

Балет – искусство синкретическое, глаза разбегаются по всем его составляющим. Тут и замечательный задник, своей утрированной перспективой напоминающий задник сцены Театра «Олимпико» в Виченце; и эффектное появление феи Карабос верхом на огнедышащем драконе; и световая гамма – бордово-золотистые тона костюмов и гобеленов во дворце эпохи Людовика скорее XIII, чем XIV; и совершенно блистательный монолог феи Карабос, в котором она средствами мимики и жеста компактно, но, не упустив ни одной детали, излагает все следствия ошибки протокольного отдела, забывшего внести ее в список приглашенных персон.

И, пожалуй, одной из вершин постановки стало проявление «темпоральной» составляющей – ведь с того момента, как принцесса Аврора уколола иглой палец, до поцелуя принца, ставшего историческим, прошло сто лет. Принц Дезире доказал в очередной раз, что на всякую проблемную принцессу найдется свой Водемон, но, как говорится, шли годы, наступили «новые времена», а принцесса к своему возлюбленному подходит в совершенно старорежимном темпе медленного архаичного менуэта. И вот просыпается весь королевский двор, и все уже в париках, а не в рембрандтовских костюмах, и на балу уже весь паноптикум – и Кот в сапогах с дохлыми мышами пушной породы, и его блохастая кошечка, и эротичная Красная Шапочка в панталонах на пуантах, и Золушка со своим Принцем, которых зачастую игнорируют в других постановках, и ничуть не утратившая за эти годы своего природного обаяния фея Карабос.

В принципе, все успешно пережили столетний эксцесс.

Единственное, чего не хватило в спектакле, это выполнения обещаний. Кирилл Симонов сказал, что «это будет история о том, как создается спектакль, как двигаются на театральном небе колосников нарисованные на картоне облака, как грохочет за кулисами гром-машина, и как во всем этом придуманном, ненастоящем, но упоительно прекрасном закулисном мире, мире живописных декораций и старинной театральной машинерии рождается самая настоящая волшебная сказка, в которую верят и взрослые, и дети». И хотелось увидеть именно это – спектакль в спектакле. И все же пара таких эпизодов была. Особенно запомнился финал – фрагмент арии Лоретты из оперы Андре Гретри «Ричард Львиное Сердце» в барочном антураже.

Спектакль удался, спектакль будет жить. И будет жить долго.
==================================================================

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19262
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Фев 03, 2019 10:33 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013203
Тема| Балет, Современный танец, V Международный форум “Балет XXI век”, Персоналии, Франческа ФРАССИНЕЛЛИ
Автор| Беседовала Елена КОНОВАЛОВА
Заголовок| Франческа ФРАССИНЕЛЛИ: «В танце для меня важны эмоция и идея»
Где опубликовано| © «Экран и сцена» № 2
Дата публикации| 2019 январь
Ссылка| http://screenstage.ru/?p=10110
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В ноябре 2018 года в Красноярском театре оперы и балета имени Д.А.Хворостовского прошел V Международный форум “Балет XXI век”. На форуме состоялось несколько премьер, и сразу несколько новых одноактных балетов представила Франческа Фрассинелли. Это первый опыт сотрудничества известного итальянского хореографа с сибирским театром.



– Синьора Фрассинелли, что, на ваш взгляд, представляет собой сегодня современный танец, как развивается это направление?

– Если обратиться к истории, основы contemporary dance были заложены после Второй Мировой войны такими творцами как Марта Грэм, Хосе Лимон, Мерс Каннингем, Твайла Тарп, Марк Моррис, – именно они и другие хореографы той поры открыли это направление, были первопроходцами. В наше время, говоря о контемпорари, мы размышляем о поиске нового пластического языка, о попытках создать что-то очень личное, абсолютно индивидуальное.

– Вы не впервые работаете в России. Какое у вас впечатление от возможностей наших танцовщиков?

– Я ставила в Большом театре номер для Тимофея Андрющенко (сейчас он ведущий солист в миланском театре “Ла Скала”), регулярно езжу в Казань – тренирую там местную команду художественной гимнастики, создаю для нее хореографию. А теперь с удовольствием репетировала в Красноярске. Хочу отметить, что российские артисты отлично владеют искусством классического балета. А это большое преимущество в освоении современной хореографии, потому что когда танцовщик высокотехнично подготовлен, ему проще добиваться чистоты эле-ментов. И мне как хореографу легче работать с такими людьми – они могут достигнуть высот в самой разнообразной пластике.

– А разве современный танец не требует каких-то специфических особенностей, необходимой физической подготовки танцовщика?

– Здесь движения скорее округлые, они не столь графичны, как в классическом балете, – и, безусловно, нужно приложить усилия, чтобы перестроить тело. Но если артист знает свои возможности, понимает, как вытягивать из себя то или иное движение, как его контролировать – ему дается любая хореография. Поэтому мне легче работать с профессиональными балетными танцорами. Сегодня любая высококлассная контемпорари труппа обязательно изучает классический балет – именно с него она начинает свои ежедневные репетиции.

– Сами вы тоже сначала осваивали классику?

– О, да. Училась в Академии балета в Италии, позже получила классическое образование в Торонто. Шесть лет проработала в Национальном балете Канады, затем танцевала в различных итальянских труппах – в Неаполе, Флоренции, Триесте, Милане. Начинала с “Жизели”, исполнила там сольную партию одной из виллис. В Северной Америке мы ставили “Щелкунчика”, “Дон Кихота” и другую классику, я была задействована во всем репертуаре. Наш театр возглавлял Эрик Брун. А затем пришла Патриция Нири – она изменила стиль, общее видение труппы. Нири развивала так называемый “североамериканский стиль” Джорджа Баланчина, и такой стиль мне очень нравится. Это было нечто совершенно иное, я сказала себе: “Ага, вот что действительно мое”, – и это направление стало для меня естественным переходом от классики к контемпорари. Очень люблю балет, до сих пор каждое утро делаю балетную разминку – она чрезвычайно полезна для тела. Но однажды почувствовала, что хочу открывать что-то новое, вне рамок классики. Я счастливый человек – мне повезло работать с самыми разными труппами и направлениями, у меня всегда была возможность выражать собственное видение в танце. А это и есть то, что я люблю больше всего.

– Насколько на Западе распространена практика, когда балетные актеры начинают с классики, а потом переключаются на современную хореографию – как, например, Сильви Гиллем?

– Не только на Западе – в России тоже есть такие балерины: Светлана Захарова, Диана Вишнева. Мне кажется, это естественный процесс. Иногда очень трудно исполнять роль, которую до тебя разработал кто-то другой. И почти все, кого я знаю, пробовали заниматься контемпорари ради преодоления новых рубежей, обновления духа, если можно так выразиться. Кто-то не оставляет классический балет, продолжает танцевать свои партии, остается ведущим солистом. Но иногда некоторые, как в случае Иржи Килиана или Уильяма Форсайта, решают, что больше никакой классики, и создают нечто совершенно сумасшедшее и невероятное.

– Кто из хореографов произвел на вас особенно сильное впечатление, стал вдохновляющим примером?

– Восхищаюсь Пиной Бауш. Она была актрисой, певицей, хореографом, сценографом – находила поэзию в разных вещах и так много сделала для Германии и всего мира! Иногда она казалась странной, потому что создавала скорее театр танца, чем просто танец – не так, как большинство постановщиков.

Я нахожу чрезвычайно энергичным и артистичным балет Иржи Килиана и Охада Наарина из компании “Батшева”. Еще мне очень близка Кристал Пайт из Нью-Йорка. Ее труппа была ведущей в США, но, к сожалению, закрылась из-за финансовых проблем. Кристал Пайт очень эмоциональная, и в то же время ее язык заметно отличается от других. А Килиан лично для меня вообще самый лучший.

– Франческа, а с чего началась ваша карьера хореографа?

– На самом деле, с несчастья – я травмировала ноги, одно колено было серьезно повреждено, его пришлось оперировать. Была вынуждена сделать перерыв. Выздоровление проходило не очень хорошо, у меня оставались проблемы с коленями. Оглянулась вокруг, посмотрела на свою жизнь под другим углом – и начала пробовать сама создавать хореографию. Вскоре меня стали приглашать на постановки, и с тех пор много езжу ставить по всему миру, мне это очень нравится.

– Заметно, что вам важно рассказать в своих постановках некую историю. В современной хореографии много абстрактного – зачастую нет ни темы, ни сюжета. У вас же прослеживается четкая идея в каждом номере.

– Мне хочется, чтобы люди, которые смотрят мой спектакль, получали от него какие-то эмоции. Чем больше публика поймет из того, что видит на сцене, тем больше шансов, что она придет и на следующее выступление. На мой взгляд, хореограф должен ясно понимать, что он хочет сказать. Для меня важны живая эмоция и идея, их я пытаюсь выразить через танец. Если этого нет, вся работа будет холодной и бессмысленной, никакая красота движений ее не спасет.

– В Красноярске вы создали хореографию на музыку Чайковского, Равеля, Шуберта и Шопена. Почему выбрали произведения именно этих композиторов?

– Потому что очень люблю классическую музыку, хотя нередко ставлю танцы и на современную. В “Болеро” захватывает мощная тема и сложность задачи. Номер на эту музыку Морис Бежар создал специально для Майи Плисецкой, позже другие артисты тоже танцевали его в одиночку. А мне было интересно поставить его на группу танцовщиков, поискать иной ключ к этому танцу.

Шуберт очень романтичный автор, но его музыка немного чужда балету, и поставить номер на его Ave Maria – в этом тоже есть свой вызов для постановщика. А Шопена я взяла для композиции, на которую меня вдохновил фильм “Эллис” с участием Роберта де Ниро. На остров Эллис когда-то отправляли на карантин иммигрантов, прибывавших в Америку, де Ниро играет одного из таких приезжих. В моей интерпретации эта история становится воспоминанием трех мужчин, живущих в больнице на острове, в комнате без окон, не имея возможности даже издалека увидеть свою мечту.

Особенно сложно было создавать балет “Ромео и Юлия” на увертюру-фантазию Петра Чайковского: мне нужно было успеть за 20 минут рассказать в танце всю историю Ромео и Джульетты. Если вспомнить, что балет Сергея Прокофьева на этот сюжет идет больше двух часов, то можете себе представить, насколько непростой оказалась задача. Надеюсь, мы с ней справились. Очень люблю Чайковского – вот главное, что повлияло на мой выбор произведения.

– У вас есть собственная труппа?

– Нет, и не будет, ни в коем случае. (Смеется.) Предпочитаю путешествовать и чувствовать себя свободным художником. Раз в год работаю с одной труппой в Италии – с проектом Eko Dance под руководством Помпеи Санторо. Но свою компанию собирать никогда не планировала – мне интереснее работать во многих странах с разными индивидуальностями. Если же долго оставаться в каком-то одном месте с одними и теми же танцовщиками, появляется риск утратить креативность и оригинальное видение в хореографии, развивается инертность. Я заряжаюсь энергией от встреч с новыми людьми, это вдохновляет меня на поиски.

Беседовала Елена КОНОВАЛОВА

Фото автора
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19262
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Фев 04, 2019 11:05 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013204
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Алёна Ковалёва
Автор| Екатерина Баева
Заголовок| Алёна Ковалёва:«Силы танцевать всегда есть»
Где опубликовано| © Worldofballet
Дата публикации| 2019-01-14
Ссылка| https://worldofballet.com/alena_kovaleva
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Алена Ковалева - о том, как нашла свое место в Большом театре, о непростом пути к "Раймонде" и о том, чем готова пожертвовать ради исполнения желаний.

Первая солистка Большого театра Алёна Ковалёва родилась в Петербурге и училась в Академии русского балета имени Вагановой. Из трех сестер только старшая Алёна выбрала балет и в конечном итоге обосновалась в столице. Недавно средняя сестра поступила в школу-студию МХАТ, а в этом году и младшая тоже переехала в Москву: «У нас тут банда, – смеется Алёна, – теперь нам еще веселее».

В свои 20 лет Алёна уже исполнила несколько ведущих партий в главных балетах русской классики – и не намерена на этом останавливаться. Мы поговорили с Алёной о театральной жизни и о том, что она любит делать в свободное от сцены время.





Алёна в театре

В детстве учение, как и от многих артистов балета, требовало от юной балерины серьезных физических и эмоциональных затрат, и Алёна признается, что бывали и моменты, когда она всерьез подумывала все бросить. «Меня отрезвляло, в первую очередь, чувство ответственности перед моими педагогами. Я прямо представляла себе, как подойду, посмотрю им в глаза и скажу, что я сдалась. Как же, они столько в меня вложили, а я возьму и все брошу?» Алёна с радостью отмечает, что ей всегда очень везло с педагогами, и она до сих поддерживает хорошие отношения и регулярно видится со всеми, приглашает их на свои спектакли.

В выпускных классах многие ученицы уже примерно осознают свои предпочтения и возможности, делают выбор между классическим и современным танцем. История попадания Алёны в Большой театр – поистине сказочная. «Я понимала, что в Мариинский театр меня вряд ли возьмут. Самое важное было найти именно свое место, не конкретный театр, но театр, который будет заинтересован именно во мне. Где мне дадут возможность расти и развиваться. Я ездила по разным театрам, даже за границей, а потом прошла прослушивание в Большой театр. Я говорила с Махаром Хасановичем [Вазиевым]: он мне ничего не обещал, но сказал, что все будет зависеть только от меня, от моей работоспособности». В итоге сцена Большого приняла молодую петербурженку тепло; худрук поверил в нее и, действительно, дал все возможности для творческой состоятельности. Существует множество легенд о закоренелой вражде главных московского и петербургского театров, о том, что артистов из северной столицы встречают в Москве ревностно и недружелюбно. Алёна отмечает, что все это – изживший себя стереотип: «Приехав в Москву, я с удивлением обнаружила приветливых и отзывчивых людей. (Смеется). У нас даже нет тут какого-то особенного кластера петербургских выпускниц, по-моему, мы все спокойно ассимилировались». Поговаривали также, что высокой (178 см) Ковалёвой будет трудно найти партнера для сцены – но в Большом нашлись и партнеры, и партии для необычайно длинноногой балерины.

Одной из первых значительных ролей в Большом была Одетта-Одиллия в «Лебедином озере». Несмотря на столь рано взятую высоту, Алёна говорит, что не планирует довольствоваться достигнутым. «Это спектакль, который можно совершенствовать всю жизнь. Станцевав его, ты понимаешь, что работать еще долго – и еще усерднее, чем раньше. Более того, чем больше ты танцуешь, тем больше хочется. Появляется, знаете, такая зависимость от сцены, и когда долго нет спектаклей, ты чуть ли не подпрыгиваешь от нетерпения – ну когда же, ну когда же? А вот в день спектакля, даже дневного, я, кстати, всегда рано просыпаюсь, прихожу в театр заранее, чтобы без спешки и суеты подготовиться и настроиться на спектакль». После летней травмы и вынужденного двухмесячного отдыха первым спектаклем Алёны была «Баядерка» на гастролях в Милане, и она вспоминает, что «ноги тряслись от нетерпения», уже с самого утра «хотелось быстрее на сцену».

В начале сезона 2018/2019 состоялся еще один важный дебют – в титульной роли в «Раймонде». История подготовки этого спектакля оказалась довольно непростой. Алёна Ковалёва со своим педагогом Ольгой Ченчиковой начали понемногу готовить «Раймонду» сразу после дебюта в «Бриллиантах», еще в первый сезон Ковалёвой в Большом театре. Неудивительно, ведь в этом спектакле очень много и сольных вариаций, и дуэтов с разными партнерами. В выстраивании роли, безусловно, большую роль играет педагог, и Ольга Ченчикова внимательно следит и за хореографической, и драматической стороной образа каждой героини своей подопечной. Какие-то нюансы – положение рук, эмоциональную составляющую – находят сообща, в интенсивном творческом процессе.

«Ольга Ивановна – гениальный педагог. У нее своя, особенная система: она как-то так объясняет, что поначалу думаешь – встану, и ничего не получится. А потом делаешь, как она просила, – и самое сложное движение оказывается не таким и сложным. Очень люблю наши репетиции и безумно счастлива работать с ней». Алёна с особой теплотой рассказывает, как на премьеру «Бриллиантов» Ольга Ивановна подарила ей серьги «на удачу», которые она с тех пор считает своим самыми счастливыми и обязательно надевает, если хочет, чтобы какой-то спектакль особенно удался.

Подготовка шла параллельно с другими партиями, и вот в конце второго сезона Алёна получила «Раймонду» официально. Дебют уже стоял в афишах, как вдруг – обидная травма, которая усугубилась на оркестровом прогоне, и от выхода пришлось отказаться. «Было отрепетировано все, со всеми партнерами, готовы костюмы, уборы, а до сцены я так и не дошла. Было жутко обидно! Наверное, это была одна из самых тяжелых моих ночей, – теперь уже с улыбкой вспоминает Алёна. – Порыдала, поубивалась, но что поделать, что ни делается – все к лучшему. Возможно, надо было, чтобы этот балет дозрел».

В любом случае, случай Ковалёвой – довольно редкий: нечасто юной балерине так рано дают эту ответственную и сложную роль, где мало просто продемонстрировать виртуозное владение техникой. «Раймонда» – один из классических балетов, в котором особенно интересно наблюдать за не картонными взаимоотношениями персонажей. В нем зрителя привлекает не только традиционная пара главных героев, принцессы Раймонды и рыцаря Жана де Бриена, но и взаимодействие героини с таинственным сарацинским царем, Абдерахманом. Алёна рассказывает, что в подготовке образа Раймонды было важно продумать и понять отношение ее персонажа к обоим влюбленным в нее кавалерам. «Поначалу Абдерахман ее, конечно, пугает. Когда он появляется вживую, Раймонда по-прежнему насторожена и робка, но его страсть, его бурное восхищение не может не тронуть ее сердце. По-моему, в ориентали, когда они по очереди тянутся друг к другу, видно, что что-то ее все-таки к нему притягивает, как за невидимую ниточку. Наверное, не появись Жан де Бриен так вовремя, никто не знает, чем бы закончилась эта история», – улыбается Алёна.


Алёна в жизни

Алёна по жизни – это, наверное, Золушка: мечтательная, романтичная, работоспособная. У нее позитивный, отходчивый характер, она не любит ссоры и конфликты, легко сходится с людьми. Ей, несмотря на быстрый карьерный рост, не свойственна звездная болезнь. Просит, чтобы друзья в театре, в случае чего, «дали по голове, если вдруг начнется». Она говорит, что часто предается мечтам и строит в воображении разные планы, которые «то сбываются, то нет», причем творческую жизнь она воспринимает неотделимо от обычной: «Творчество – это то, что дает мне силы и эмоции для повседневной жизни».

В то же время, источником сил для своей, безусловно, интенсивной и трудозатратной профессиональной деятельности Алёна называет общение. «Я могу с одинаковым успехом радоваться и спокойному ужину в маленькой компании, и большой шумной вечеринке, лишь бы там было хоть несколько действительно близких мне людей. Всегда люблю новые знакомства – и балетные, и не балетные, – потому что новые люди дают мне новые стимулы, новые впечатления. Еще люблю потанцевать – где-нибудь неформально, на вечеринке, дома с сестрой. Иногда даже после спектакля, когда ты вроде бы устал, вдруг появляются силы потанцевать! Я не знаю, откуда они берутся; видимо, танцевать не выворотно проще, и силы всегда есть!».

Алёна вообще производит впечатление доброго и веселого человека, приятной молодой девушки, которой не чужды «мирские», не балетные радости – нарядные платья, популярные песни, приятные кинофильмы: «Я люблю посмеяться – посмотреть добрую комедию, вспомнить какой-нибудь смешной случай из прошлого. Иногда пою в душе; сейчас у меня, например, новогодний репертуар – Last Christmas, Синатра…». Алёна говорит, что в новогодние праздники с удовольствием пересматривает «Реальную любовь», а в минуты, когда грустно, ее всегда может приободрить Бриджит Джонс.

Много забавного порой случается и на сцене. «В «Щелкунчике» Григоровича, когда открывается розовый вальс, улетает Дроссельмейер, поднимается заслон, и все артисты стоят красиво на горочке: девочки спереди, мальчики сзади. И вот мальчики заранее набирают в руки бумажного снега и кидают его вверх, чтобы он романтично падал. Но поскольку делают они это быстро, он падает гроздьями. И вот как-то за мной стоял кто-то, очень активно этот снег бросающий, и весь снег комками падал на меня и налипал на ресницы, так, что не видно было ничего. Стоишь на сцене и, улыбаясь, пытаешься как-нибудь незаметно сдуть с ресниц снежинки. Потом долго еще этот снег вытряхиваешь из костюма».

«Праздники я люблю проводить с семьей. Раньше мы ездили кататься на лыжах, куда-нибудь в «зимнюю сказку». Даже если потом разъезжаемся, в Новый год, когда часы бьют двенадцать, мы обязательно должны быть дома, все вместе. Всегда загадываем желание. Ой, был однажды такой смешной случай! Я быстро писала желание на бумажке, чтобы, как принято, сжечь ее, кинуть в бокал шампанского и выпить под бой курантов. Вдруг почувствовала какой-то яркий свет сбоку. Оказалось, что часть волос коснулась пламени свечи и горит! Тушить было некогда, куранты-то бьют. Я таки дописала свое желание и успела совершить весь необходимый ритуал! Особенно это картина – меня в огне, с подпаленной прической – шокировала мою маму. Красота волос или счастье на весь будущий год? Выбор был очевиден!Smile»


Фото - Darian Volkova: www.instagram.com/darianvolkova
===================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6  След.
Страница 5 из 6

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика