Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2018-12
На страницу Пред.  1, 2, 3  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19764
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Дек 11, 2018 7:57 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018121103
Тема| Музыка, Опера, БТ, Премьера, Персоналии, Дамиано Микьелетто
Автор| Илона Ковязина
Заголовок| Европейский союз
Премьера оперы «Путешествие в Реймс» в Большом театре

Где опубликовано| © ВТБ – России
Дата публикации| 2018-12-11
Ссылка| https://vtbrussia.ru/culture/gabt/evropeyskiy-soyuz/
Аннотация| Премьера

На главной музыкальной сцене страны — вторая подряд премьера оперы Джоаккино Россини (в начале ноября здесь после долгого перерыва исполнили «Севильского цирюльника»), первая в Большом постановка «Путешествия в Реймс», и российский дебют Дамиано Микьелетто, одного из наиболее востребованных европейских оперных постановщиков. Это тройное событие проходит при поддержке банка ВТБ, давнего партнера и друга Большого театра. Накануне премьеры VTBRussia.ru отвечает на главные вопросы, связанные с оперой, которая прочно вошла в мировой репертуар после полутора столетий забвения.

Кто и зачем едет в Реймс?

Аристократы и офицерские чины из европейских стран — здесь итальянская поэтесса-импровизатор Коринна, вдовствующая польская маркиза Мелибея, французский офицер с итальянской фамилией Бельфьоре, английский полковник лорд Сидней, любитель поговорить об имперском величии русский генерал Либенскоф, немец-меломан по фамилии Тромбонок, собиратель антиквариата Дон Профондо, испанский генерал Дон Альваро и другие персонажи.

Реймс — традиционное место коронации французских монархов. Действие происходит 28 мая 1825 года в гостинице «Золотая лилия», и все ее постояльцы направляются на коронацию Карла X. После долгих сборов, после задерживающих отбытие огорчительных происшествий (вроде крушения экипажа с нарядами и шляпками парижский модницы графини де Фольвиль) и любовных перипетий, описание которых составило бы половину этого текста, гости наконец узнают, что ни одной лошади для дальнейшего путешествия найти нельзя, поэтому банкет по случаю восшествия на престол нового императора решено устроить прямо в отеле — расстраиваться не стоит, ведь опоздавших ждут пышные празднества в Париже.

Когда состоялась премьера оперы?

Премьера «Путешествие в Реймс» состоялась 19 июня 1825 года, то есть на сцене не просто действовали современники зрителей: разница во времени между сценическим действием и реальным календарем составляла всего три недели — беспрецедентный случай в истории оперы. Представьте написанную этим летом оперу о том, как в Москве собираются болельщики Чемпионата мира по футболу, и премьера ее проходит в Большом театре в день открытия Мундиаля. Фокус в том, что Джоаккино Россини писал «Путешествие в Реймс» именно к парижским торжествам в честь коронации Карла X, и сам король, к тому времени уже год правивший Францией (коронация состоялась позже реального принятия власти), присутствовал на премьере в Итальянском театре Парижа.

После трех представлений Россини запретил исполнение оперы, вероятно, посчитав, что любая шутка хороша один раз, а любой подарок уместен в праздничный день — да и у публики опера не имела значительного успеха. Спустя три года львиную долю музыкального материала Россини использовал в «Графе Ори» (эту оперу, предпоследнюю у Россини, уже шесть лет регулярно исполняют в Урал Опере в Екатеринбурге). Несмотря на запрет автора, «Путешествие в Реймс» еще дважды промелькнуло на европейских сценах под названиями «Поедем в Париж?» и «Путешествие в Вену».

Части партитуры, не вошедшие в «Графа Ори», были обнаружены только в 1977 году в библиотеке римской Консерватории Санта-Чечилия. 18 августа 1894 года «Золотая лилия» вновь приняла постояльцев: опера с триумфом была исполнена на Оперном фестивале Россини в Пезаро, дирижировал Клаудио Аббадо, спектакль ставил Лука Ронкони.

Как устроено «Путешествие»?

Фактически «Путешествие в Реймс» — опера-концерт или опера-дивертисмент без развитой интриги и с типичной для такого жанра фабулой: новые постояльцы появляются один за другим, испытывают тайные чувства друг к другу, ведут необязательные разговоры — и в финале этого комического концерта объединяются в патетический ансамбль, поднимая бокалы за здоровье нового императора. Театральная прагматика — представление публике максимального числа солистов-виртуозов (по этой причине «Путешествие в Реймс» представляет сегодня сложность в постановке: не так просто собрать в одном составе такое количество исполнителей, в равной степени владеющих стилем бельканто). Идея — вся Европа рукоплещет новому французскому королю Карлу X.

В «Путешествии в Реймс» итальянец Россини представляет старинную франкоцентричную модель мира, которую оперно-балетный театр демонстрировал в то время и которой любовался начиная с XVII века: во Францию под началом разумного и справедливого монарха стремятся подданные со всех концов света — со всей Галантной Европы (название некогда популярной оперы-балета Андре Кампра 1697 года) и со всех Галантных Индий, под коими подразумевались отдаленные экзотические уголки земли вроде Перу или Персии (см. оперу-балет Жана Филиппа Рамо 1735 года). И хотя со времен аллегорических барочных опер-балетов минуло целое столетие и эстетика оперного зрелища с тех пор разительно переменилась, к коронации очередного французского монарха старинный тип зрелища был успешно воскрешен.

Исполнялось ли «Путешествие» в России?

Если не считать фрагментов, вошедших в «Графа Ори» (правда, с совершенно другим текстом, к тому же не итальянским, как в «Путешествии», а французским), оперу в России слышали неоднократно. Впереди остальных оказался Мариинский театр, где оперу в 2005 году поставил Ален Маратра — как спектакль воспитанников Академии молодых оперных певцов Мариинского. Маратра разыграл этот трехчасовой дивертисмент в привычной для себя условно-эстрадной манере: единая декорация состоит из белой стены и легкой завесы в цвета французского триколора; оркестр в белом расположен на сцене; персонажи в экстравагантных нарядах (впрочем, напоминающих британские моды середины ХХ века) появляются из зрительного зала.

В январе 2017 года путешественники Россини оказались в Москве: главный дирижер Большого театра Туган Сохиев дал три концертных исполнения оперы. Состав исполнителей оказался под стать опере: итальянцы Марианна Пиццолато и Джованни Фурланетто, американец Джон Осборн, испанец Давид Менендес, а также российские артисты из Большого, Мариинского и Михайловского театров. Успех этих исполнений подтолкнул к полноценной постановке оперы — и дирекция Большого предприняла наиболее удачный ход из возможных, решив перенести сюда спектакль Дамиано Микьелетто (премьера постановки прошла в Амстердаме в 2015 году). Музыкальное руководство премьерой вновь взял на себя маэстро Сохиев.

Что увидит зритель в Большом?

То же, что до сих пор видели зрители в Амстердаме, Сиднее, Копенгагене и Риме. Премьера постановки Дамиано Микьелетто состоялась в январе 2015 года в Национальной опере Нидерландов.

43-летний Микьелетто — отнюдь не новый игрок на европейской оперной сцене. Известность и быстрый взлет ему обеспечили именно постановки опер Россини и Доницетти, в числе которых совершенные раритеты «Шелковая лестница» и «Полиевкт». Кроме них, Микьелетто ставил Моцарта, Верди, Пуччини, Леонкавалло, Масканьи, Массне — список его работ уже сегодня весьма внушителен. Метод его работы от спектакля к спектаклю варьируется в диапазоне от фантазийно-игровых сцен до гиперреализма в духе немецкой радикальной оперной режиссуры.

«Путешествие в Реймс» не содержит ничего радикального и немецкого — это как раз спектакль-каприччио, стиль которого адекватен музыкальному материалу: за видимой шутливостью и легкостью кроются технические сложности. Спектакль Микьелетто — шоу в лучшем смысле этого слова, эффективно отвечающее ожиданиям публики, пришедшей на представление ни к чему не обязывающей комической оперы. При этом темой спектакля избрана самая болезненная для современного оперного театра коллизия: обручение старого и нового в «музейном» оперном искусстве — и счастливое разрешение конфликта между ними.

«Музейность» реализована здесь буквально: название «Золотая лилия» в спектакле носит не отель, но картинная галерея. Персонал с трепетом ожидает прибытия в экспозицию картины «Коронация Карла Х в Реймсе 29 мая 1825 года». На этом классицистском полотне художник Франсуа Жерар в деталях запечатлел церемонию, которую король пожелал устроить по всем канонам средневековых французских коронаций. Столь же детально эту картину воспроизводит в финале своего спектакля Микьелетто, достигая замечательного соответствия патетическому промонархическому финальному ансамблю. И все персонажи спектакля сходят с картин разных эпох, повергая служителей галереи в шок, а зрителя — в полный восторг: давно ли видано, чтобы на оперном спектакле зритель восторженно аплодировал не только вокальным номерам, но и мизансценам, а в «Путешествии в Реймс» сошедшие с полотен магриттовский человек с яблоком, покуривающий трубку Ван Гог и строгая Фрида равнодушными не оставляют никого.

Фото: Дамир Юсупов; bolshoi.ru; Clärchen and Matthias Baus; РИА Новости
=====================================================================
Фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11420

СообщениеДобавлено: Ср Дек 12, 2018 12:32 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018121201
Тема| Музыка, Опера, МАМТ, проект «КоOPERAция»
Автор| Надежда Травина Фото Владимира Майорова
Заголовок| Манифесты опер будущего
Мини-оперы проекта «КоOPERAция» говорили о космосе и возвращали к Вагнеру
Где опубликовано| © Независимая газета
Дата публикации| 2018-12-11
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2018-12-11/100_manifest1112.html
Аннотация|

На Малой сцене Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко прошли два показа лаборатории молодых композиторов и драматургов, которые представили свои мини-оперы. Первый сезон проекта, придуманного режиссером Екатериной Василевой и музыковедом Наталией Сурниной, в прошлом году выстрелил подобно яркой хлопушке, заставив вздрогнуть тех, для кого оперный жанр – это святое. Музыкальные критики ругали «лаборантов» за непонятное произнесение текста и за его отсутствие в программке, театроведы – за фрагментарность и незаконченность спектакля как целого, зрители – за большую дистанцию между ними и актерами.



Несмотря на разгоревшуюся дискуссию, ни у кого не оставалось сомнений, что эксперимент нуждается в продолжении. В новой «КоOPERAции» к драматургам и композиторам присоединился режиссер (в прошлый раз все держалось на хрупких плечах Екатерины Василевой), а сам формат было решено провести в два этапа. Первый – на Малой сцене МАМТ в статусе work-in-progress, второй – летом 2019 года на фестивале «Архстояние» в Калужской области. Как и прежде, участникам лаборатории устроили курс лекций и мастер-классов от специалистов в области оперного искусства.

Каждая тройка «игроков» этого проекта продемонстрировала свое умение насытить действие до максимальной степени – публика только и успевала переваривать увиденное и услышанное. И уже не хочется рассуждать, в какой степени эти спектакли отвечают жанру оперы, и что сейчас молодые авторы понимают под этим жанром (и понимают ли вообще) – об этом много говорилось в прошлый раз. Шесть музыкально-театральных представлений – шесть попыток продемонстрировать, как понятие Gesamtkunstwerk может воплотиться в современных реалиях. Две творческие команды и вовсе показали настоящие «спектакли XXI века», задействовав сегодняшние темы.

Опера «ТЕО / Тео / THEO – о трех ботах, вступающих в контакт с людьми, которые не просто делают запрос, а рассказывают им свои проблемы и не подозревают, что сочувствия робота – всего лишь функция. Он не дослушает до конца как бабушка поет о том, что у нее капает с потолка (причем, на музыку из финальной арии «Снегурочки») и как женщина по имени Аля признается во всех своих грехах (великолепный актерский и вокальный перформанс певицы Наталии Пшеничниковой). И если фантазии драматурга Евгении Беркович можно позавидовать, то у режиссера Юрия Квятковского и композитора Артема Пысь ее оказалось меньше – последний решил построить партитуру на цитатах из классической и поп-музыки, разбавив этот микс зачитыванием рэпа.

В другой «опере будущего» – «Curiosity» (текст – Татьяна Рахманова, режиссер – Алексей Смирнов, музыка – Николай Попов) – три сюжетные линии: композитор пишет манифест свободной музыки на страницах фейсбука (на экране демонстрируются страницы Попова и Смирнова, их переписка), операторы НАСА наблюдают за полетом марсохода и периодически проверяют связь, а экранные герои из разных стран рассуждают о жизни на Марсе. Сумбурный текст компенсирован четкой режиссурой, где все ясно и понятно – вот сидят ученые за компьютером, вот на зрителей движется камера и транслируется на экран. А союз многоканальной электроники с ударными и саксофоном, на фоне которой вокалисты словно имитируют язык марсиан, позволяет сделать вывод, что музыка Попова – просто космос.



В опере «Эк» либреттист Андрей Иванов обратился к теме детской смерти, вложив в уста героев (Мать, Эк, Спасатель) рассказ о гибели детей в таиландской пещере, пожаре в торговом центре Кемерово и страшной трагедии в Беслане. Композитор Дмитрий Бученков справедливо избрал экспрессионистский метод письма – распетая речь страдающей женщины и ее декламация в духе монодрам Шенберга корреспондировали и со сценической ситуацией Елизаветы Бондарь, не давая действию перерасти в пародию или хаос. Чего нельзя сказать об опере «Рыба и вепрь» Оле Хюбнера, Киры Малининой и Капитолины Цветковой-Плотниковой – сначала зрителей заставили есть рыбу, потом две актрисы стали спорить на разных языках, появилась девочка – а в чем смысл происходящего, понять было трудно.

И лишь две оперы «КоOPERAции» выделялись драматургической цельностью и нестандартностью музыкального языка. В спектакле «Отпечатки» текст Екатерины Бондаренко подан в виде флешбеков. История девушки, приехавшей в архив узнать тайну дедушки и попавшей в беду, рассказывается от конца до начала. Режиссер Сергей Морозов выстраивает многомерное сценическое пространство, где события происходят одновременно и на сцене и на экране, дублируя друг друга –принципом диалогов (особенно, инструментальных) пользуется и Анна Поспелова, отводя главную роль сольной бас-флейте (исполнительница Марина Рубинштейн становится участником истории). Сюжет оперы «Блуждающие огни» словно реанимировал либретто мифологических опер Вагнера и в некотором роде «Орфея» Монтеверди. Захватывающая история Даны Жанэ – муж ищет жену на дне морском, которую туда направили блуждающие огни и вместе они сражаются с Хранителем озера, чтобы спастись – передана композитором Адрианом Мокану чрезвычайно тонко: партитуру составляли шепот, вздохи, мотивы, рожденные буквально из трех нот. А режиссер Ася Чащинская создала нечто вроде хоррора – например, страшный Лесничий бродил между зрителями, а из глубины сцены медленно вышагивали утопленники.

Границы между зрителями, актерами и музыкантами стерлись напрочь – в тесном пространстве действие шести спектаклей разворачивалось на расстоянии вытянутой руки, за спиной и буквально у твоих ног. Впрочем, публика, заинтригованная предупреждением об элементах иммерсивности и тем, что на показы не стоит надевать высокие каблуки, все же так и осталась безмолвным и неподвижным наблюдателем. И пусть по регламенту оперы длились всего двадцать минут, качество от этого нисколько не пострадало: глядя на работу художника, художника по свету и хореографа (Соня Кобозева, Александр Романов и Ярослав Францеви театральная компания RADISVETA), невозможно поверить, что все это создано буквально за три-четыре месяца.

Солисты коллективов «Interactive» и «Ла Гол» со своими задачами справились достойно, хотя, опять же, многие слова звучали неразборчиво (возможно, здесь помешало чрезмерное усиление микрофонов). Уровень реализации композиторских партитур ансамблем «Галерея актуальной музыки» при участии «Студии новой музыки», восхищал, особенно, если учесть, что дирижерские жесты Олега Пайбердина музыканты, расположившиеся группами на разных уголках сцены, видели лишь на экранах. Пока, конечно, трудно представить, как все шесть мини-опер осуществятся в арт-парке «Никола-Ленивец», когда лаборатория достигнет финального этапа. Не исключено, что мы увидим иные варианты– без спецэффектов и экранов, но зато в лесу или в поле, сред природных объектов.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11420

СообщениеДобавлено: Ср Дек 12, 2018 12:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018121202
Тема| Музыка, Опера, МАМТ, Лаборатория молодых композиторов, проект «КоOPERAция», Персоналии
Автор| Юлия Бедерова
Заголовок| Опера оставила след в спектаклях лаборатории «КоОПЕРАция»
Где опубликовано| © Коммерсант
Дата публикации| 2018-12-12
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3827215
Аннотация|

В Театре имени Станиславского и Немировича-Данченко прошли показы итоговых работ лаборатории молодых композиторов и драматургов «КоОПЕРАция» (художественный руководитель Екатерина Василёва, дирижер Олег Пайбердин), организованной для создания новых опер. Шесть мини-спектаклей придуманы так, чтобы наметить контуры музыкального театра будущего, и будущее это, как обнаружила Юлия Бедерова, не за оперой.



В сюжетах и партитурах некоторых из шести спектаклей можно было обнаружить оперные следы: лихой мифологизм в торжественном триллере «Curiosity» про марсоход, где, правда, так и не придумали, что делать с человеческими персонажами и голосами. Оперную интригу искусственности против человечности в нуар-новелле «Тео», в которой, увы, не получилось выйти за пределы комедийного пастиччо. Политическую актуальность в драме «ЭК» или малую толику лирики там и тут, с которой не разобрались и скрыли среди всеобщей техники расслоения слов на звуки. Всего этих «оперностей» вряд ли хватило бы даже на одну полноценную мини-оперу, но, возможно, создавать ее авторы лаборатории и не собирались.

В русском оперном контексте творчески-образовательный формат «КоОПЕРАции» с финальным представлением не где-нибудь, а в авторитетном театре — уникален. Но в большом театральном — один из многих. Лаборатории танца, драматургии, театроведения, режиссуры и сценографии в разных сочетаниях сменяют друг друга. Только что объявлено о лаборатории «Акустическая читка», замысел которой похож на «кооперативный», но музыканты, режиссеры и драматурги оперу будущего создавать не будут, размахнутся шире или, как посмотреть, ограничатся поиском в сфере музыкального театра вообще.

«КоОПЕРАция» же, по идее, нацелена на обновление языка и форм оперы и соблазнение жанром новых авторов. Год назад над созданием оперных партитур трудились пары «композитор-либреттист», что вполне могло бы привести к новым «Богемам», но не привело. Возможно, не только из-за ограниченности хронометража. В этом году вместе с режиссерами пары превратились в тройки. И это тот тип авторской группы, которому мы обязаны появлением нескольких знаменитых спектаклей последних лет, в том числе «Написано на коже» Джорджа Бенджамина, Мартина Кримпа и Кейти Митчелл в Экс-ан-Провансе, и который лучше всех описывает и воплощает фестивальный интендант Бернар Фоккруль. По его мысли, создав такую правильную группу, уже создаешь правильную новую оперу, ведь речь в конечном итоге идет о синтезе слова, музыки и сцены.

Здесь ключевое слово «синтез». Оно способно примирять противоборствующие сегодня концепции оперы (от «оперой может быть что угодно» или «опера — это там, где поют» до «опера — гуманистический проект, где человеческим голосом рассказывается о человеческой жизни»). Но именно синтеза остро не хватало практически всем шести новеллам в МАМТе, операми не ставшим.

В чудесно изданном буклете можно было прочитать более или менее прекрасные идеи и тексты («Рыба и вепрь» Киры Малининой, «Тео» Евгении Беркович). На Малой сцене МАМТа — видеть замечательно прихотливо и живо организованное сценическое пространство. В музыке — следить за более или менее формально изящными композициями, в разной степени требовательными к времени и звуку («Отпечатки» Анны Поспеловой, «Блуждающие огни» Адриана Мокану). В сцендвижении — удивляться большей или меньшей фантазии телесных репрезентаций, включая словно нейтрализованное, но все равно приятное в такой ситуации буто. И при этом поражаться какому-то абсолютно независимому, отдельному существованию в спектаклях всех пластов и элементов по их собственным испытанным законам. Если бы стало слышно и видно, как законы отдельных жанров — новой музыки, хореографии, драмы — плавятся, деформируются, расслаиваются, обмениваются частями и пунктами, красиво или болезненно меняются под влиянием друг друга, это легко было бы почувствовать как новый синтез, эстетическое качество и новую оперу.

Но в лоскутных композициях ощущался больше компилятивный пафос, чем тревожно-поисковый. Методом подбора, как конструктор, собрался, возможно, новый, но очень узкоспециальный жанр наподобие русского современного танца — со строгими границами, определенным строем языка и идей, набором форм-шаблонов, запрограммированными пиками и специально обученными исполнителями. Жанр, где много-много спектаклей, как бисеринки, чуть разные по цвету, но идентичные по сути, имеют смысл не по отдельности, а только друг за другом, нанизанные на нитку обособленного от прочего театра искусства. Наборного, закольцованного, собранного из фрагментов и заканчивающегося там, где заканчиваются эти бусы.

Конечно, на работы «КоОПЕРАции» можно смотреть не с точки зрения жанра, а как на единый коллективный спектакль в шести эпизодах. И тогда он имеет вполне лирический смысл, современное изящество и оттепельную интонацию. Такой спектакль мог бы называться «Короткие встречи» и рассказывать (шесть раз по-разному) о том, как встретились однажды драматург, композитор и режиссер: один прочитал пьесу, другой сыграл свою музыку, третий поставил сцену. Взгляды их пересеклись. Так и поговорили.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11420

СообщениеДобавлено: Ср Дек 12, 2018 12:42 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018121203
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Ю. Темирканов
Автор| Михаил Швыдкой
Заголовок| Гениальность, непредсказуемость и блеск
Где опубликовано| © Российская газета
Дата публикации| 2018-12-11
Ссылка| https://rg.ru/2018/12/11/shvydkoj-pri-temirkanove-istonchaetsia-brennost-suetnoj-povsednevnosti.html
Аннотация| Юбилей

10 декабря исполнилось 80 лет Юрию Темирканову, великому музыканту, главному дирижеру и художественному руководителю заслуженного коллектива республики Академического симфонического оркестра Санкт-Петербургской филармонии. 15 декабря в Белом зале его родного филармонического дома пройдут торжества в его честь. Поэтому не стану называть свои заметки ни запоздалым послесловием к юбилею, ни преждевременным предисловием к праздничному концерту, - они, на мой взгляд, появятся как раз вовремя.

Один из почитателей Ю. Темирканова однажды высказался определенно и по отношению к Юрию Хатуевичу в высшей степени справедливо: "Если Аббадо - это класс, Баренбойм - это харизма, а Хайтинк - индивидуальность, то Темирканов - это гениальность, непредсказуемость и блеск". Миллионам слушателей многократно удавалось убедиться в точности этого определения. В 1966 году Темирканов завоевал первую премию на Втором всесоюзном конкурсе дирижеров, - летом того же года я впервые увидел его за пультом Государственного симфонического оркестра Союза ССР в Сочи. Оркестра в высшей степени искушенного и требовательного, который в 1965 году возглавил великий русский музыкант Евгений Светланов. Здесь могли низвергнуть любого лауреата любого конкурса, и Темирканов в свои двадцать восемь лет это прекрасно знал. Он встал за пульт натянутый как струна, а потом загипнотизировал оркестр изысканно-опасной энергией снежного барса, аристократичного горного хищника, который не знает страха. В лучшем, пожалуй, документальном фильме о нем - "Дирижирует Юрий Темирканов", который был выпущен в 1974 году, режиссер Л. Станукинас, ученица великого ленинградского документалиста Ефима Учителя, монтировала энергию жеста дирижера с разрядами молний во время ливня в горах Кабардино-Балкарии, и это было прекрасно. Но в Юрии Темирканове энергия высказывания живет, сдержанная броней воли, - и вырывается наружу, как прыжок хищника, который почувствовал слабость жертвы. Эта скрытая энергия завораживает и не дает возможности отвести глаз от изысканного и властного дирижерского жеста. В один из самых сложных моментов моей бюрократической карьеры я ощутил это с особой - почти физиологической - остротой.

30 июня 2001 года, накануне визита президента Франции Жака Ширака в Петербург, его протокол выдвинул весьма жесткие требования, - концерт заслуженного коллектива России Академического симфонического оркестра под руководством Юрия Темирканова в Белом зале филармонии должен быть по времени не более 55 минут. Объяснение было простым и аргументированным: у Жака Ширака проблемы с позвоночником, и ему трудно больше часа сидеть не на самом удобном месте. А кроме того, так уверял протокол, в отличие от своей жены Бернадетт, которая очень любит симфоническую музыку, по сей день дружит с выдающимися музыкантами современности, у ее мужа другие предпочтения.

Можно было бы пойти на требования протокола, но Юрий Темирканов был непреклонен - он сможет уложить задуманную им программу, составленную из произведений Равеля и Чайковского, только в 70 минут, любые сокращения нанесут ей непоправимый урон. Спорить с Юрием Хатуевичем Темиркановым было, пожалуй, труднее, чем с протоколом. Но все-таки, чтобы продемонстрировать некоторую гибкость маэстро перед лицом французских коллег, я, в ту пору министр культуры России, который отвечал за концерт в присутствии двух президентов и за встречу российской интеллигенции с Жаком Шираком и Владимиром Путиным, уговорил Темирканова подарить пять минут позвоночнику высокого гостя. На эти пять минут потребовался как минимум час уговоров. К тому же в конце июня 2001 года Темирканов хворал, был раздражен, и только наша 35-летняя дружба помогла каким-то образом примирить маэстро с привходящими обстоятельствами. Он сочинил программу из произведений Равеля и Чайковского, выстроив ее таким образом, что ни один из классиков не теснил другого. Ему было важно раскрыть внутреннюю близость двух гениев, сходство их мирочувствования. И поэтому ему не хотелось уступать формальным требованиям. В итоге коллеги из протокола согласились, что концерт будет длиться 65 минут.
Темирканов, который к тому времени был одним из самых именитых дирижеров мира, встал за пульт, собранный как сжатая пружина, уверенный в своей творческой правоте, которую надо было доказать всем, кто собрался в этот вечер в Белом зале Санкт-Петербургской филармонии. Всем, кого надо было убедить в магии великой музыки, которая играет в судьбах мира свою особую роль, никак не уступая политике. Властным жестом он начал концерт, открывая прозрения Чайковского и Равеля о будущих трагедиях ХХ века, страшные последствия которых может врачевать только искусство, способное бросить вызов хаосу бытия. В его жизни было много великих свершений - и в Малом оперном, и в Мариинском театре, где он доказал свое право быть не только дирижером, но и режиссером, поставив "Евгения Онегина" и "Пиковую даму", но, уверен, в тот вечер 1 июля 2001 года он превзошел самого себя. Он заставил всех присутствующих вырваться из предлагаемых обстоятельств, увлекая их поистине божественной музыкой, которая поглощала всю суету повседневности, открывая великую гармонию трагического и прекрасного мира. Это было чудо единения дирижера, оркестра и слушателей.

Вот уже тридцать лет Юрий Темирканов руководит оркестром, славу которого создал великий Евгений Мравинский. На свой манер Темирканов сохранил и приумножил высокое достоинство петербургской оркестровой школы. И всякий раз, когда он встает за пульт, истончается вся бренность суетной повседневности. И ты физически ощущаешь дыхание "почвы и судьбы".
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19764
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Дек 12, 2018 4:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018121204
Тема| Музыка, Опера, БТ, Персоналии, анна Аглатова
Автор| Гуля Балтаева
Заголовок| «Я никогда не говорю, что иду на работу»
Эксклюзивное интервью с солисткой Большого Анной Аглатовой

Где опубликовано| ВТБ-Россия
Дата публикации| 2018-12-12
Ссылка| https://vtbrussia.ru/culture/gabt/ya-nikogda-ne-govoryu-chto-idu-na-rabotu/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Общаемся с Анной Аглатовой в Атриуме Большого театра. Проходящие мимо коллеги широко улыбаются, приветственно машут, останавливаются, чтобы обнять, поцеловать, перекинуться парой слов. Чувствуется, как Аня любима.

— В одном из интервью вы представились солисткой Большого театра, и добавили: «Это на самом деле круто!» А как реагируют те, кто до знакомства с вами не знал о вашей профессии и месте службы?

— Большой театр даже для не имеющих к искусству никакого отношения — место небожителей.

— А в чем это проявляется?

— Появляется пиетет. Мы же на самом деле отличаемся. Правда, лишь тем, что все время думаем о своей работе: часто про себя проигрываем роли, «пропеваем» партии, прокручиваем их в голове. И кажемся от этого совсем другими. Многих удивляет сила голоса: «Так громко петь! Как это получается?! Как из такого тельца выходит такой звук?!»

— В эти дни в Большом — очередная серия «Кармен». После премьеры вас назвали «чертенком в платье»…

— Так получается, что, в принципе, я — моя Микаэла — должна быть по-деревенски проста, но, видимо, восточные корни не дают мне быть спокойной и простой, как того требует образ. Появляется чертовщинка.

— В «Фигаро» так вы просто хулиганите на сцене. Правда с подачи режиссера…

— Это один из моих самых любимых спектаклей, образов. И «Дон Паскуале». Они позволяют показать присущий мне задор. Чем больше…

(Анна извиняется за то, что вынуждена прерваться — подходят подруги: «Наша Кудряшка Сью!»)

— И правда похожи!

— И на Чечилию Бартоли.

— Да. С губ сняли — копия. Как будто младшая сестренка Чечилии.

— Недавно была в Швейцарии и Германии, исполняла партию Аминты в опере Вивальди «Олимпиада». Все, кто видел запись, говорят: «Да это же Чечилия!»

— Можете трибьют сделать? Как Челентано, который перестал гастролировать, но за него это успешно делают двойники. Учитывая, как нечасто бывает у нас знаменитая итальянская дива, какие аншлаги собирает на своих редких концертах, проект может быть очень востребованным.

— Да, мы уже отсмеялись на эту тему.

— Впрочем, вам этого не надо — хватает своей славы и любви публики.

— Это правда.

— А как вам удается «под себя» менять образы? Наполнять их радостью, задором. Характер?

— Это не от меня зависит. Получается автоматически. Потому что либо совсем лирические партии достаются, и это мне очень нравится: могу показать свой внутренний мир, свое спокойствие, меланхоличность, либо такие, в которых я смеюсь, улыбаюсь — как в Сюзанне, Норине, Мюзетте. Такой меня все знают. Такая я и есть. Партии же, где надо совладать со своим темпераментом, как в случае с Микаэлой, даются сложнее, но нравятся мне даже больше, потому что показывают меня такой, какой знают лишь близкие.

— Если бы я встретила вас на улице, ни за что не приняла бы за «оперную диву».

— Я знаю. И, когда мне говорят «дива» — не чувствую себя таковой, скорее — «девчонка из соседнего двора». Но образ этот приняла и живу спокойно... Вообще театр, музыка, пение — это наркотики. К ним легко, очень быстро привыкаешь. И очень сложно отвыкнуть. Если я не пою на сцене какое-то время — страдаю, болею, мне плохо.

— И что вы делаете? Петь начинаете?

— Приходится ждать. Если это вынужденная рабочая пауза и нет репетиций, то я, конечно, нахожу себе занятие. Потому что знаю многих певцов, музыкантов, актеров, впадающих от этого в депрессию. Мы подпитываемся любовью зрителя и много отдаем в ответ, а если этого нет, страдаем и болеем.

— А были ситуации, когда казалось, что всё — провал? Забывали слова, мизансцену…

— Это постоянно происходит, когда учишь что-то сложное или новое. Например, при вводе — «впрыгивании», как мы говорим в театре. Когда нет времени на то, чтобы походить, запомнить. А подвести коллег ты не можешь. Из-за этого нервничаешь — нужно обязательно максимально выполнить задачи, поставленные режиссером. И если публика не в курсе, что ты только на днях узнала о замене, и думает, что ты готовилась, то внутри тебя начинается настоящая адреналиновая война. Иногда это помогает, иногда мешает. Но я много раз выкручивалась. Однажды на экзамене в Гнесинской академии две страницы арии выдавала «мням-мням-мням» — мотив помнила, а слова вылетели из головы. И ничего: «Отлично спето, но дикция плохая». Мне кажется, мы приучены к тому, что главное — не расколоться.

— Сейчас в мировой опере совсем другие кумиры, совершенно непохожие на предшественников. Новое поколение красивых, а не просто красиво поющих певцов и певиц, среди которых вы, Анна Нетребко, Динара Алиева, Элина Гаранча.

— Да! Мы недавно как раз с подругой говорили об Элине и сошлись на том, что многих она побеждает благодаря своей красоте. Это мне кажется определением успеха — внешность очень важна. Сейчас опера сильно помолодела, и все стараются держать форму: быть тоненькими, красивыми, ухоженными.

— Вам тоже приходится держать форму?

— За спектакль я могу потерять до полутора килограммов. Открою секрет. Я ужинаю за три часа до выхода на сцену, соответственно, с 4 до 11 — ничего не ем. Плюс к этому, если спектакль как «Дон Паскуале», — переодевание и беготня. А в «Свадьбе Фигаро» — на трех этажах да на каблуках!

— Рекламу можно снять: «Хотите похудеть? Идите в солисты Большого театра!»

— Да. (Смеется.)

— Высокий уровень нагрузок у вас задан с юности и даже с детства — как у артистов балета. Танцовщик Денис Родькин рассказывал, что в отпуске, когда отдыхаешь, очень скоро начинают болеть мышцы.

— Да, голос привыкает к таким нагрузкам. Даже когда горло болит, не могу молчать больше трех дней. Страшно. Еще и то, что можешь не узнать свой голос. Это многие певцы замечают — он меняется…

— Как у спортсменов — «форма теряется»?

— Да, у нас те же связки, что и в ногах, руках. То есть нагрузка должна быть ежедневной.

— А вы же застали еще ту жизнь театра — до реконструкции. Поменяла она Большой?

— Для меня — да. Там аура была другая. Театр был старый. Это как говорить о дедушке или о мальчике. Дедушка, который знает очень много, или мальчик, который еще ничего не видел... Голоса тех, кто пел в Большом раньше, словно улетели.

— Та самая «намоленность»?

— Она исчезла. Ее как будто подчистили. Звуки, которые там были, запах, души, все исчезло... Может, это излишне эмоционально, но, когда я сидела на репетициях своего первого спектакля — «Фальстаф», я ощущала энергетику, которую невозможно описать словами, это витало в воздухе. Может, потому, что я певица и для меня много значат имена великих людей, выходивших на эту сцену. Но это же логично, когда очень много людей на протяжении очень долгого времени приходят, восхищаются, обожают артистов, отправляют эту любовь, эту положительную энергию на сцену, а оттуда к ним льется ответная любовь. И это все на протяжении 200 лет циркулирует в одном маленьком помещении. А потом приходят строители, и это все исчезает. Мне кажется, это даже настроение зрителей поменяло. Потому что волшебство, которое происходит на наших спектаклях, меняет людей. Мне многие пишут: «Мы после вашего спектакля пересмотрели взгляды на любовь, на жизнь». Мне кажется, что энергетика великих людей, которые когда-то здесь пели, она помогала. Сейчас мы стараемся это наверстать, но нам потребуется много времени.

— А пишут вам куда? В Facebook?

— В социальные сети, да. Даже друзья после спектакля шлют не короткие сообщения, а пространные письма. Особенно после «Альцины», которая поначалу возмущает излишней современностью, а потом что-то неизменно меняет в человеке. Магия театра.

— Благодарная у вас профессия.

— Очень. Есть же замечательная фраза: «Если ты любишь свою работу, то ни одного дня на работу ходить не будешь». Это — удовольствие, радость. Я никогда не говорю, что иду на работу. Никогда. Я говорю, что я иду в театр, на репетицию.

— А сыну что говорите, когда уходите?

— Он все понимает, замечательно воспринимает, более того, в школе говорит, что его мама — самая лучшая в мире певица. И я не буду оспаривать. С кем-то, может, поспорю, а с ним — нет. Мне приятно, что ребенок считает меня лучше других. Когда родной человек, самый главный в твоей жизни, говорит: «Лучше тебя никого нет!» Я просто буду верить и любить.

Для справки
ВТБ и Большой театр связывают многолетние дружеские отношения. Банк входит в состав попечительского совета театра и некоммерческой организации «Фонд Большого театра», созданной в 2002 году. ВТБ поддерживает все значимые премьеры Большого, такие как «Дама с камелиями», «Иван Грозный», «Евгений Онегин», «Спящая красавица», «Снегурочка», «Ромео и Джульетта», «Легенда о любви», «Манон Леско», «Путешествие в Реймс» и другие.


Фото: Дамир Юсупов; bolshoi.ru
======================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11420

СообщениеДобавлено: Ср Дек 12, 2018 8:24 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018121205
Тема| Музыка, Фестиваль «Площадь искусств» Персоналии, Ю. Темирканов
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| Без двадцати сто. К юбилею Юрия Темирканова
Где опубликовано| Санкт-Петербургские ведомости
Дата публикации| 2018-12-10
Ссылка| https://spbvedomosti.ru/news/culture/bez_dvadtsati_sto/
Аннотация| Юбилей

Юрию Хатуевичу Темирканову - 80. По такому случаю зимний фестиваль «Площадь искусств» в Большом зале Филармонии откроется грандиозным концертом с участием самых интересных и дорогих для маэстро музыкантов современности. Концерт, который пройдет в прямой трансляции, проведет Михаил Швыдкой, а продирижирует Марис Янсонс.

Когда у маэстро Темирканова спрашивают, по какому принципу выбираются артисты для участия в фестивале «Площадь искусств», он чаще всего отвечает: «Это те музыканты, кого мне хотелось бы послушать у себя в гостях». И в искренности его слов в данном случае не приходится сомневаться. Свои музыкальные подарки юбиляру преподнесет цвет российской исполнительской школы - Денис Мацуев, Николай Луганский, Вадим Репин, Юрий Башмет. Радостно будет услышать в фестивальных программах одного из лучших пианистов современности норвежца Лейфа Уве Андснеса с целым сольным концертом и немецкого бас-баритона Маттиаса Гёрне с песнями Шуберта, сразу в двух концертах - тончайшего скрипача Гидона Кремера, с большим сольным концертом - феноменальную моцартовско-барочную виртуозку Юлию Лежневу и многих других.

Концепция фестиваля «Площадь искусств» такова, что объединяет разные искусства, намекая таким образом на широту взглядов самого маэстро. Как известно, он и рисовать любит, и от легких жанров в качественном исполнении как минимум раз в году не отказывается. В этот раз он предлагает познакомиться с премьерой Театра музыкальной комедии - мюзиклом «Канкан» Портера. А немного хорошего джаза не помешает послушать у Питера Битса и его нидерландского трио в Большом зале Филармонии.
Премьера самой любимой Темиркановым оперы «Иоланта» Чайковского (которую он очень часто давал в Большом зале Филармонии в концертном исполнении, в том числе однажды - с Анной Нетребко), осуществленная Андрием Жолдаком в Михайловском театре, не попала в афишу фестиваля, хотя по всем правилам и должна была бы. Вместо нее в афишу поставили балет в хореографии Ростислава Захарова, восстановленный Михаилом Мессерером, - «Золушку» Прокофьева, композитора, не менее любимого маэстро. В свое время то ли по неосмотрительности, то ли по доверчивости в программу «Площади искусств» чудом попала радикальная версия оперы «Евгений Онегин» также в постановке Жолдака. Сегодня ходит анекдот о том, как маэстро Темирканов отреагировал на эту постановку, которую зашел посмотреть и в первом же антракте театр покинул.
Юрий Хатуевич известен своей жесткой непримиримостью к крайним проявлениям режиссерского театра, он клеймит оперных режиссеров позором, не стесняясь в выражениях. В свое время, в начале 1980-х, ему тоже пришлось бороться в Театре оперы и балета им. С. М. Кирова с рутиной, предшествовавшей двум его дирижерско-режиссерским версиям русской хрестоматийной классики - опер «Пиковая дама» и «Евгений Онегин». Сегодня они обе являются репертуарной гордостью, зрительскими хитами, выглядя образцово-показательными шедеврами оперного реализма, памятниками петербургской культуры. И очень трудно представить, что в момент своего рождения они воспринимались общественностью как нечто революционное, возникшее в пику царившему в ту пору закоснелому традиционализму. Но сегодня маэстро Темирканов сам стал непримиримым хранителем вечных ценностей и не видит никакого альтернативного имени в области оперной режиссуры, вспоминая только Бориса Покровского.

Он заслужил право на свой выбор. У Юрия Темирканова - свой образ красоты. А потому есть и свой круг композиторов, куда, к примеру, не попадают Шнитке и Губайдулина, Пярт и Денисов, Варез и Булез, Пендерецкий и Лютославский. Иногда по большой дружбе он берется дирижировать музыкой Гии Канчели. Но, не берясь за партитуры последней трети XX и XXI века, он совсем не дает понять, что эта музыка не должна звучать в Филармонии. Просто она - для других дирижеров. На вопрос, почему он не включает современных композиторов в свою орбиту, дирижер отвечает, что есть еще так много другой красивой музыки, которую он не успел продирижировать. Здесь, бесспорно, уже чувствуется доля лукавства, но - лишь доля. Потому что музыку Чайковского, Рахманинова, Шостаковича, Прокофьева, Щедрина, Верди, Брамса, Малера, да и многих других творцов, главным образом, великого симфонического XIX, но и ХХ века, и в самом деле можно и нужно играть и слушать бесконечно.

Кстати, Моцарта маэстро играет не так часто, равно как и Гайдна, хотя с последним он мог бы посостязаться, пользуясь богатым ресурсом своей иронии, а иногда и самоиронии.
Юрий Темирканов с 1988 года руководит петербургской Филармонией, из которой создал цитадель высокого вкуса, продолжив традицию Евгения Мравинского. За ее плотными стенами, среди белых храмовых колонн уютно чувствуют себя ее работники. Некоторые музыканты оркестра, любя, называют такой режим отношения к себе «усиленным санаторным», хотя работать приходится много, гастролей по всему миру не счесть. Юрий Темирканов стабильно собирает полные залы не только в России, но и в Европе. Фирменный теплый, обволакивающий благодатью звук струнных его оркестра приводит в восторг даже самых искушенных европейских критиков. К нему приходят за гармонией, покоем и мудростью.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11420

СообщениеДобавлено: Ср Дек 12, 2018 8:27 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018121206
Тема| Музыка, проект «Шаболовка 37», Персоналии, Б. Андрианов
Автор| Юлия Зиньковская
Заголовок| "Легкость и непринужденность в общении передадутся зрителям". Интервью с Борисом Андриановым
Где опубликовано| Сайт телеканала «Культура»
Дата публикации| 2018-12-12
Ссылка| https://tvkultura.ru/article/show/article_id/316945/
Аннотация| Интервью

2 ноября на телеканале «Россия К» стартовал новый музыкальный проект Клуб «Шаболовка, 37». Наши зрители являются свидетелями живого творческого общения талантливых музыкантов, которые развиваются в совершенно разных направлениях. Одним из гостей программы стал виолончелист, заслуженный артист России Борис Андрианов. Наш корреспондент Юлия Зиньковская взяла у музыканта эксклюзивное интервью.

Ю.З. - Играли ли Вы раньше с Вадимом Эйленкригом? Как прошло «сыгрывание»?

Б.А. - На одном концерте мы с Вадимом Эйленкригом играли раньше, потом общались. Затем я делал на свой день рождения джем-сейшн, приглашал музыкантов. Он любезно согласился прийти поиграть. На съемках программы Клуб «Шаболовка, 37» мы вообще не сыгрывались. То есть мы просто подключились друг к другу, и получилась музыка. Но, честно говоря, я, когда играю с джазовыми музыкантами, понимаю, что это совсем другая стихия. Я, конечно, джаз не умею играть, но пытался немного (смеется).

Ю.З. - Что необычного в этом проекте? Каковы первые впечатления?

Б.А. - Мне кажется, что все зависит от атмосферы. А это дело рук ведущего. Вадим - человек с прекрасным чувством юмора. У него отличная дикция, он замечательный музыкант. И, несмотря на то, что я был приглашен именно в первый съемочный день, по-моему, все прошло прекрасно. Я думаю, что легкость, непринужденность в общении, игре, чувство свободы передадутся и зрителям.

Ю.З. - А что для Вас значит «творческая свобода» и как бы Вы описали свое идеальное творческое состояние?

Б.А. - Я вообще из другого жанра! В академической музыке очень сложно достигнуть творческой свободы. И чтобы получить некую свободу на концерте, нужно приложить огромное количество усилий. Собранность вместе с расслабленностью, высокая степень владения материалом – вот то, что дает тебе ощущение полета. Это и есть идеальное творческое состояние. Не каждый раз, конечно, получается добиться этого, но стремиться надо.

Ю.З. - Даже из «неприхотливого» произведения Вы можете сотворить маленькое чудо. Как Вам это удается?

Б.А. - Вообще должно быть личное отношение к произведению. Если оно не нравится, лучше его не брать (если оно кажется слишком неприхотливым, смеется). Из каждого произведения нужно стараться делать свое, как будто ты на ходу импровизируешь, сочиняешь это произведение.

Ю.З. - В каких еще проектах Вы сейчас заняты?
Б.А. - У меня есть несколько своих фестивалей, например, Vivacello, который в этом году проходил с 11 по 23 ноября. В Тверской области я буду искать заброшенные церкви. Летом 2019 года у меня будет большой проект, который основывается на том, чтобы рассказать историю этих мест. С проектом «Музыкальная экспедиция» мы путешествуем по разным областям, даем концерты, выступаем на фоне культурных памятников.

Ю.З. - Вы учились у Давида Герингаса. Какие «основы» он в Вас заложил?

Б.А. - В школе я учился у потрясающего педагога Веры Михайловны Бериной, затем у Наталии Николаевны Шаховской в Московской консерватории, а потом у знаменитого Давида Герингаса. От каждого из своих педагогов я перенял лучшее. Последний научил меня чувствовать свободу и понимать стиль. Наталия Шаховская научила меня честности в музыке. А Вера Берина заложила фундамент, научила извлекать звук так, чтобы любить каждую свою ноту.

Не пропустите новый выпуск программы Клуб «Шаболовка, 37» с Борисом Андриановым! В эфире 14 декабря в 23:20.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11420

СообщениеДобавлено: Чт Дек 13, 2018 8:25 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018121301
Тема| Музыка, Фестивали, Оперный фестиваль Доницетти (Donizetti Opera), Персоналии
Автор| Вера Степановская
Заголовок| С днем рождения, Гаэтано!
Где опубликовано| "Независимая газета"
Дата публикации| 2018-12-13
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2018-12-13/100_gaetano1314.html
Аннотация| Фестиваль

Оперный фестиваль Доницетти (Donizetti Opera) прошел в этом году в Бергамо в третий раз. Конечно, постановки опер и даже музыкальные фестивали проходили на родине композитора на протяжении многих лет, но Франческо Микеле – художественный руководитель DО кардинально изменил не только название, но и формат музыкального форума, ставшего более монографичным, с фокусом на раритетах, которые обязательно записываются на CDи DVD. В этом году фестиваль открыли большим Гала-концертом. Поставили «Энрико Бургундского» и «Замок Кенилворт», легендарная Мария Девиа, уже закончившая карьеру, ради Доницетти вернулась на один вечер представить галерею своих знаменитых героинь. В Соборе Мария Маджоре представили «Сотворение мира» Гайдна на итальянском, в версии Симона Майра, в которой в 1806 году в хоре пел маленький Гаэтано. А в CasaNatale (доме-музее композитора) выступили молодые исполнители.

«Энрико Бургундский» является первой полноценной оперой Доницетти, увидевший свет рампы в 1818 году (до этого была лишь одноактная сцена «Пигмалион», ее в Бергамо показывали в прошлом году). Постановка «Энрико» осуществлялась в рамках интересного проекта с хээштегом #donizetti200 – с этого сезона фестиваль включает в свою программу оперу, отмечающую 200-летие. Поскольку Доницетти написал их более 70, не считая редакций, то это пример успешного долгосрочного планирования на радость меломанам. В 2019-м в рамках этого проекта прозвучит «Петр Великий, царь России».
Сам Франческо Микеле, говорит: «Фестиваль Donizetti Opera – это полная энтузиазма и разнообразия вечеринка на день рождения Гаэтано, которая следует за художественной и человеческой эволюцией композитора. 200 лет назад он, вслед за Арлекином (небезызвестный Труффальдино из Бергамо) направил стопы в Венецию, чтобы доказать свою творческую состоятельность – «Энрико Бургундский» был дебютом и открытием театра, который теперь является Театром Гольдони».

Ставить раннюю оперу Доницетти пригласили актрису Сильвию Паоли, и та сделала спектакль в спектакле, с юмором воссоздав перипетии представления «Энрико» в театре Сан-Лука 14 ноября 1818 года, что замаскировало недостатки драматургии и наивность либретто Бартоломео Мерелли о наследнике из семьи пастухов в Швейцарских Альпах, одерживающим победу в борьбе за престол. Все это мы видим, как спектакль в маленьком театре, но видим также и закулисье, поэзию и прозу волшебных подмостков. Мы наблюдаем за актерами: во время увертюры идет спевка, и каждый из героев занимает стул со своим именем, они становятся для нас узнаваемыми.

При этом выясняется, что на главную роль Энрико – его у Доницетти поет контральто – певицы нет, и «Композитор» (мимическая роль в спектакле) хватает случайно оказавшуюся тут швею, приводящую в порядок костюмы. Это уже известная не только итальянской, но и московской публике Анна Бонитатибус. Певица не только обладает прекрасным голосом, но и мастерски передает смущение и искренность дебютантки, ее первая ария звучит особенно трогательно. А в финале, когда действие заканчивается, начинают тушить свет, а рабочие разбирать декорации, артисты (в их числе примадонна-исполнительница главной женской партии Элизы – Соня Ганасси) – она остается одна на сцене в тщетной попытке удержать ускользающую магию театра. Постановку было интересно смотреть (декорации – Андреа Белли, костюмы – Валерии Донаты Бетелла), еще интереснее слушать (дирижер – Алессандро де Марки): хотя в ранней работе Доницетти явственно ощущается влияние Россини, она вполне жизнеспособна. По крайней мере, в ближайшее время ее в архив сдавать не будут, так как постановка осуществлялась в копродукции с венецианским театром «Ла Фениче», где через сезон ее снова покажут.
Вторая опера нынешнего фестиваля ожидалась еще с большим интересом, так как «Замок Кенилворт», написанный через десять лет после «Энрико» не только произведение зрелого мастера на модный сюжет, но и первая опера из трех, посвященных английской королеве Елизавете I. «Замок Кенилворт» (также известный под названием «Елизавета в замке Кенилворт») был впервые поставлен в неаполитанском Сан-Карло в 1829 году. Либретто Андреа Леоне Тоттола было написано по недавно вышедшему роману Вальтера Скотта «Кенилворт» (1821). Роман посвящен фавориту Елизаветы Роберту Дадли, графу Лестеру, секретно женившемуся по любви на Эми Робсард. К сожалению, любовь вступила в противоречие с политическими амбициями, что и привело к конфликту в центре романа и оперы. Смерть его жены при не очень ясных обстоятельствах бросила тень на исторического Роберта Дадли, протянувшуюся на века вплоть до романа Булгакова «Мастер и Маргарита», где Лестер проявляется на балу Воланда в числе прочих знаменитых грешников: «Граф Роберт, – шепнул Маргарите Коровьев, – по-прежнему интересен. Обратите внимание, как смешно, королева – обратный случай: этот был любовником королевы и отравил свою жену».

Впрочем, Доницетти пишет свою оперу совсем не о мрачных готических тайнах средневековых замков, и вообще убирает трагедию; Амелия – жена Лестера (или Лейчестера, как его здесь называют) – не умирает, а воссоединяется с мужем, и маленькая клетка, в которую ее заключает домогающийся ее Варней, распадается. Зато королеву во всем ее блеске и величии отделяет от всех остальных поднимающаяся решетка, так как вершина власти и политика все же несовместима с любовью. Опера требует двух выдающихся голосов на две главные женские партии, и фестиваль их представляет: главные партии поют две звезды бельканто – Джессика Пратт в роли Елизаветы и Кармела Ремиджо – Амелия. И не знаешь, чем восхищаться больше – головокружительными колоратурами и верхними нотами у Пратт или удивительной арией со стеклянной гармоникой в исполнении Ремиджо. Все вместе создает настоящее вокальное пиршество, тем более, что и остальной ансамбль на высоте. В первой неаполитанской редакции оперы обе главные мужские роли были отданы тенорам: Франциско Брито (Лестер) с более лирическим голосом внешне стопроцентно попадает в образ, а Стефан Поп радует насыщенным, более густым, как и положено злодею, вокалом и драматическим наполнением партии. Продирижировал спектаклем – Риккардо Фрицца – новый музыкальный руководитель фестиваля, тонко, но в то же время динамично, с большим чувством стиля, оказывая певцам и хору должную поддержку и выстраивая идеальные ансамбли. Постановка Марии Пилар Перес Аспры, дебютировавшей в качестве оперного режиссера, была традиционной и лаконичной. Декораций практически не было, зато исторические костюмы Урсулы Патцак были роскошны.

Бергамо
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11420

СообщениеДобавлено: Чт Дек 13, 2018 8:33 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018121302
Тема| Музыка, Опера, Большой театр, Премьера, «Путешествие в Реймс», Персоналии, Т. Сохиев
Автор| Юлия Чичерина
Заголовок| Сохиев: у "Путешествия в Реймс" большая жизнь на сцене Большого
Где опубликовано| РИА «Новости»
Дата публикации| 2018-12-12
Ссылка| https://ria.ru/20181212/1547890865.html
Аннотация| Премьера Интервью

На Исторической сцене Большого театра состоится премьера оперы Джоаккино Россини "Путешествие в Реймс". Это второе произведение великого итальянского композитора, после оперы "Севильский цирюльник", которое украсит афишу 243 сезона Большого театра. О полноценной постановке в режиссуре и сценографии в интервью корреспонденту РИА Новости Юлии Чичериной рассказывает музыкальный руководитель Большого и главный режиссер Туган Сохиев.

- Туган Таймуразович, почему было выбрано именно это произведение для постановки на сцене Большого?

- Год назад мы осуществили концертную редакцию этого произведения на площадке "Филармонии-2" и на нашей Исторической сцене и были приятно удивлены с каким энтузиазмом зритель воспринимал этот материал. Тогда было принято решение осуществить полноценную постановку. Вместе с этим отмечу, что история этого произведения такова, что эта опера была написана по случаю коронации французского короля Карла X и поэтому в ней фактически отсутствует сюжет Нам очень повезло, что один из самых востребованных современных оперных режиссеров итальянец Дамиано Микъелетто делает у нас эту постановку. "Путешествие в Реймс" - это копродукция Большого театра, Недерландской национальной оперы, Королевской Датской оперы и Оперы Австралии. Премьера этого спектакля состоялась в Амстердаме в 2015 году.

- Будут ли отличия постановки на российской сцене от той, что была в Нидерландах?

- Несомненно, вариант Большого театра ‒ не гастрольный. У нас используются свои декорации, костюмы. Спектакль будет жить здесь, на сцене Большого театра, и мне кажется, что молодому, яркому итальянскому режиссёру будет весьма интересно узнать реакцию российских зрителей на этот спектакль. Сложность, а может и находка оперы в том, что как такового сюжета в ней нет: все гости собираются на коронацию, но в связи с рядом обстоятельств они на нее отправиться не смогут.

В постановке важны человеческие отношения, романтические любовные связи, которые возникают и проходят через всю оперу. Мне кажется, что при написании этой музыки Россини превзошел сам себя. Не даром он использовал эту музыку в дальнейшем для комической оперы " Граф Ори", которая считается одним из лучших произведений композитора.
В постановке на сцене Большого театра много юмора, интересных находок. Яркая работа!

- Было ли сложно реализовать эту постановку?

- Большой театр впервые ставит эту оперу Россини полномасштабно. " Путешествие в Реймс" стало настоящим испытанием для состава оперных певцов. Работа требовала исполнителей, виртуозно владеющих колоратурами автора. Представьте ситуацию, когда на сцене поет квартет – прислушаться даже к четырём солистам нелегко, а когда на сцену выходят около двух десятков солистов и они все вместе поют… Сложность в том, что солист с одного края не слышит то, что поют с другой стороны сцены. Здесь необходимо мастерство всего состава певцов. Надеюсь, что наш зритель увидит лёгкость исполнения музыкального материалаНо чтобы ее достичь надо очень много рабоать. Россини – это, в первую очередь, игра, и в данном случае, музыкой надо играть.

Расскажу Вам еще об одном моменте, свидетельствующем о мастерстве исполнителей: в самом конце оперы, когда уже близится развязка , звучит ария Коринны. Сложность заключается в том, что ее продолжительность порядка десять минут и все это время внимание зрительского зала будет сконцентрировано на трех элементах – сопрано, звучащее под аккомпанемент арфы и флейты. Это очень сложная задача, которая решается благодаря виртуозности всего коллектива, задействованного в опере.

- Перед генеральной репетицией режиссер признался журналистам, что на сцене происходит Любовь. Какие эмоции переживает оркестр?

- Музыка Россини – это волны эмоций, в ней много французской лирики, она очень открытая и имеет свежее звучание . Все очень искренне, по-человечески просто и этим притягательно. Россини как никто умел за счет оркестровки, ритма, гармонии и сочетания тембров инструментов вложить в оркестр определённый смысл и передать то, что происходит в тексте, сюжете и либретто на сцене.

На репетициях я сравнивал всех исполнителей с драгоценностями. Но среди героев нет ни одной звезды, в спектакле все равнозначны. Русский генерал, граф Либенскоф , польская дама маркиза Мелибея, немецкий офицер, барон Тромбонок, испанский гранд и адмирал Дон Альваро и многие другие – все они бриллианты, которые в едином ансамбле должны сверкать.
Думаю, что постановка оперы " Путешествие в Реймс" – это серьёзный шаг вперед для российских вокалистов. На сцене зритель увидит состав оперных певцов, который на 95 процентов состоит из россиян. Это означает, что на сегодня в России есть артисты, которые могут исполнять самые сложные партии.

- Во время спектакля будет сюрприз для всех зрителей - вы тоже становитесь участником оперы…

- По задумке режиссера, дирижер участвует в аукционе, и борется за лоты. Моей удачей становится приобретение прусского шлема (смеется).

- Вы бы хотели "приобрести" что-то другое?

- Я – российский дирижер. Возможно, моим выбором стало бы что-то русское. Но режиссёр посчитал, что мне необходим, головной убор главнокомандующего.

- Каждая новая работа подобна ребенку. Каким вы видите "Путешествие в Реймс" ?

- Большой театр получил замечательный спектакль. Я, в данном случае, как дирижер могу сказать, что в нем всем комфортно и интересно работать. Опера Россини может иметь большой успех у публики, ведь в ней есть своя история, которая очень логично развивается и будет близка современному зрителю. Хочу поблагодарить весь состав участников, которые работали над этим уникальным материалом, а также выразить благодарность банку ВТБ, который на протяжении многих лет оказывает помощь и поддержку Большому театру.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19764
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Дек 14, 2018 12:10 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018121401
Тема| Музыка, Опера, Большой театр, Премьера, «Путешествие в Реймс», Персоналии, Т. Сохиев
Автор| Ирина Муравьева
Заголовок| Ничего себе поездочка
Большой театр поставил "Путешествие в Реймс" Джоаккино Россини

Где опубликовано| Российская газета - Федеральный выпуск №7745 (282)
Дата публикации| 2018-12-13
Ссылка| https://rg.ru/2018/12/13/bolshoj-teatr-postavil-puteshestvie-v-rejms-dzhoakkino-rossini.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Опера "Путешествие в Реймс" - "коронационная комедия": здесь описаны забавные перипетии персонажей, застрявших по пути в Реймс на коронацию. Спектакль на Исторической сцене Большого театра - копродукция с тремя оперными домами: Нидерландской Национальной оперой, Королевской Датской оперой и Оперой Австралии. Команда, поставившая в Москве одну из самых необычных партитур Россини, - из Италии: режиссер Дамиано Микьелетто, художники - Паоло Фантин (сценография), Карла Тети (костюмы), Алессандро Карлетти (свет). Музыкальный руководитель и дирижер - Туган Сохиев, который, кстати, в свое время и представил впервые "Реймс" в России - в Мариинском театре. Та постановка стала дебютом целого поколения молодых певцов Академии Мариинки, получив премию "Золотая маска" (2006) как лучший спектакль.


По либретто персонажи пытаются попасть в Реймс на коронацию монарха. Фото: Предоставлено пресс-службой Большого театра

В Большом театре Сохиев сначала представил партитуру в концертном варианте на Исторической сцене и в Филармонии-2 (в январе 2017 года), а затем уже выбрал приглянувшуюся постановочную версию - чтобы россиниевская партитура засверкала и открылась во всем обаянии ее виртуозных вокальных партий и комических подтекстов.

Зрелище остроумное и лихо закрученное, переместившее героев оперы из времен Французской Реставрации в современную художественную галерею и парадоксальным образом завершившееся тем, чем сюжет россиниевской оперы как раз не заканчивается, - коронацией Карла Х в Реймсском соборе. Сюжет оперы построен в жанре комического абсурда, когда все персонажи - маркизы, графы, кавалеры из разных стран (в том числе и России) оказываются в курортной гостинице "Золотая лилия", откуда должны отправиться дальше на коронацию короля. Но ни одной свободной лошади для путешествия в Реймс не находится. Торжественный вояж заканчивается, не начавшись. Зато опера оборачивается серией любовных перипетий, изложенных Россини на языке головоломных арий, 14-голосных ансамблей, перепалок и скороговорок. Уже исполнить саму партитуру - искусство. Но итальянский режиссер Дамиано Микьелетто добавляет драйва, представляя сложноустроенное действие, где хозяйка гостиницы становится главой художественной галереи мадам Кортезе (Хулькар Сабирова) и вместе со своими помощниками - аукционистом доном Профондо (Жозе Фардидья), доном Пруденцио (Петр Мигунов) и реставратором Сиднеем (по либретто английский лорд, Давид Менендез) готовит очередную выставку.

Белый "куб" интерьера галереи на сцене заполняется уборщицами с ведрами и швабрами, рабочими, передвигающими контейнеры и коробки. Комический сюрприз состоит в том, что в действие включаются персонажи, вышедшие из живописных полотен, из-под пленок, из контейнеров с надписями Fragile (хрупкий, бьющийся).

Опера оборачивается серией любовных перипетий, изложенных Россини на языке головоломных арий, перепалок и скороговорок

Графиня де Фольвиль (Альбина Шагимуратова), швыряющая туфли, виртуозно капризничающая, переливающая, будто ртуть, свои фиоритуры, одета как дама с полотна Жерара. Из-под пленки появляется Мелибея в исподнем (польская маркиза, Елена Максимова), темпераментная, с яркой вокальной харизмой, провоцирующая яростные стычки своих поклонников - графа Либенскофа (в либретто русский генерал, Рузиль Гатин) и дона Альваро (испанский адмирал, Игорь Головатенко). Бурные сцены умиротворяет персонаж в расшитой золотом католической ризе без рукавов, барон Тромбонок (Николай Казанский). Режиссер строит цепочку абсурдистских сцен, которые отлично иллюстрирует филигранный секстет "Весь мир можно назвать большой палатой сумасшедшего дома". Апофеоз "сумасшествия" наступает, когда из всех углов галереи вдруг бесшумно выплывают ряженые герои полотен - герцогиня Альба с цветком в волосах и собачкой на колесиках, танцовщица Дега с "кривыми" движениями, отрезавший себе ухо Ван Гог с "Автопортрета", веласкесовская инфанта, Юдифь с головой Олоферна.

Три греческие нимфы танцуют под звуки арфы и арию о Золотом веке и братской любви, доносящуюся из-за сцены: это звучит завораживающий красотой голос Коринны (Альбина Латипова) - у Россини поэтессы, вдохновленной героиней мадам де Сталь, в спектакле - юной художницы с папкой в руках.

Но не только комические перипетии героев, так ловко придуманные постановщиками, очаровывают своей искусностью, но в первую очередь высочайшее музыкальное качество и филигранная исполнительская выделка партитуры. Оркестр у Сохиева звучит точено, легко, воздушно и с каким-то изящным драйвом, поддерживая тончайшим балансом богатое кружево вокальных партий. Чистые, прозрачные ансамбли - от секстетов до 14 голосов, виртуозные арии, где голоса вступают в конкуренцию с соло деревянных, юмор, когда оркестр "невозмутимо" сопровождает сценический абсурд или комически отыгрывает мотивы моцартовского "Турецкого марша", токатты Баха ре-минор, пятой бетховенской симфонии и т. п. Словом, это тот самый Россини, от которого остается ощущение игры, фортуны, праздника жизни. Праздник устраивают себе и персонажи на сцене. Поперек сюжета оперы, где они так и не попадают в Реймс, герои спектакля переодеваются прямо на сцене в жераровские костюмы и торжественно входят в открывшийся в живописной раме зал Реймсского собора. Собравшись в точную мизансцену исторического полотна Франсуа Жерара "Коронация Карла Х" (1827) гости прославляют хором любимого правителя, чье восшествие на престол предвещает счастье и любовь.

В это, конечно, люди мало верили и 200 лет назад. Мудрый Россини не случайно написал комическую оперу.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11420

СообщениеДобавлено: Пт Дек 14, 2018 10:17 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018121402
Тема| Музыка, Опера, Большой театр, Премьера, «Путешествие в Реймс», Персоналии, Т. Сохиев
Автор| Юлия Бедерова
Заголовок| Парадный портрет оперы
«Путешествие в Реймс» в Большом театре
Где опубликовано| Коммерсант
Дата публикации| 2018-12-13
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3828616
Аннотация| ПРЕМЬЕРА



На Исторической сцене Большого состоялась премьера главной новинки сезона — «Путешествия в Реймс» Джоаккино Россини в постановке авторитетного европейского специалиста Дамиано Микьелетто и главного дирижера Большого Тугана Сохиева. Совместная работа с операми Амстердама, Копенгагена и Сиднея выглядит большой удачей, как это было с другими совместными постановками и как давно не было с локальной продукцией, считает Юлия Бедерова.

С тех пор как монархическая по идеологии и служебная по сути заказная коронационная опера «Путешествие в Реймс» была заново открыта миру в конце XX века (в 1825 году сразу после премьеры о первой парижской и последней, сочиненной на итальянское либретто партитуре Россини надолго забыли), она стала страшно популярной. Сегодня она звучит уже не в честь короля Карла Х, вступлению которого на престол была посвящена, а в адрес самого искусства пения бельканто, обладающего, по мысли Россини, сверхъестественной властью над слушателем. «Реймс» написан как оперно-концертный панегирик, где ничего не происходит, даже, собственно, заявленного «путешествия», а все миниатюрные коллизии лишь повод для царственной белькантовой игры, музыкальные шахматы. Это музыка для снобов и эстетов, ценителей и знатоков, узорчатая партитура из семнадцати сольных партий, большая часть которых — главные и экстремально сложные. Для театров, которые берутся ее ставить, она играет роль печати, подтверждающей высокий класс.

Сохиев решил получить такую еще в прошлом году, когда «Реймс» сыграли в концертном исполнении. Теперь пришел черед полноформатного спектакля: им стала очень изящная версия Дамиано Микьелетто. Это постановка из тех, какие делают большие хитрецы, чтобы дать зрителю возможность насладиться пышным костюмным зрелищем, не погрешив при этом против правды современного искусства.

В самой, наверное, сервильной опере в истории после «Золотого яблока» Антонио Чести Россини вместе с либреттистом Луиджи Балокки ласково и виртуозно, любя, иронизирует над властью и оперностью, ломая коронационную комедию и доказывая, что верноподданическое искусство внутренне пародийно, а умное верноподданическое искусство пародийно вдвойне. И Микьелетто добавляет тонкости пародии кубическое измерение. А ощущение формального изящества, которым и так полна партитура, возводит в какую-то совсем уже гомерическую степень.

В интервью в буклете (новая буклетная книжка Большого — очередной шедевр музыкального нон-фикшена, из которого читатель не только узнает про оперу, но и начинает чувствовать и понимать ее устройство и контекст) Микьелетто вообще называет россиниевские формы «музыкальными абстракциями». Но придумывает им живую жизнь и даже находит для нее точные координаты в истории парадной живописи. Три с лишним часа музыки ее герои — персонажи картины Франсуа Жерара «Коронация Карла Х» (1827) — блуждают по сцене, падают в обморок, размахивают шпагами, заигрывают друг с другом и то и дело встречают на пути заблудившихся героев других картин (от «Танцовщицы у фотографа» Дега до предельно фантастической, смешной и страшной на сцене «Инфанты Маргариты» Веласкеса). Постепенно они доберутся до своих мест на знаменитом полотне и прямо на сцене замрут навеки. Это и будет то путешествие, которого не случилось в авторском сюжете, но которое как будто подразумевалось. Микьелетто просто доверяет россиниевскому «концерту в костюмах», делает вслед за автором спектакль не про Карла, а про искусство (хотя и про Карлов не забывает) и аранжирует этот оперно-политический концерт со всем возможным остроумием и красотой мысли и чувства.

Кто скажет, что красота и сервильность исключают друг друга, тот будет неправ: с ненавязчивой помощью режиссуры они подчеркивают, обнаруживают в себе друг друга. Возможно, из-за этого, а не только по сюжету в смешном живом спектакле иногда воцаряется почти мертвенная, пронзительно нежная печаль, подсвеченная голубым сценическим светом (сценограф Паоло Фантин).

Что до исполнения, призванного подтвердить статус театра как компании европейского класса, оно выдерживает уровень и даже иногда превосходит ожидания. По крайней мере чтобы со сцены Большого звучал хороший тенор, музыкально не бессмысленный, с изящной техникой бельканто — такое случается не всякий день, а здесь их даже два, один другого краше (Рузиль Гатин — граф Либенскоф, Алексей Неклюдов — кавалер Бельфьоре). Как всегда точен, хотя сначала и неузнаваем, Игорь Головатенко в партии Дона Альваро. С басами сложнее, зато все женские голоса на своем месте: от Альбины Шагимуратовой в роли Графини де Фольвилль до Хулькар Сабировой — Мадам Кортезе. Каждая партия впета, ансамбль звучит гибко и сбалансированно и хорошо сочетается с оркестром, где, может, и без фосфоресцирующего блеска, но почти всегда довольно ладно на раз-два-три-четыре раскладывается сложная партитура. Кто-то, вероятно, захотел бы от звучания Россини большей динамической и темповой гибкости, искрящейся изощренности, такого решения, когда «музыкальные абстракции» то словно зависают в темном космосе, то будто утопают в прозрачном потоке. Но зато в каждом такте и в целой форме «Реймса» в Большом была спокойная стать, корректность и деловитость — по-своему удачный и комфортный аккомпанемент к внутренне азартному, внешне строгому художественному путешествию спектакля.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19764
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Дек 14, 2018 11:16 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018121403
Тема| Музыка, Опера, Большой театр, Премьера, «Путешествие в Реймс», Персоналии, Т. Сохиев
Автор| Александр МАТУСЕВИЧ
Заголовок| «Путешествие» из Амстердама в Москву
Где опубликовано| Газета «Культура»
Дата публикации| 2018-12-13
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/opera/224742-puteshestvie-iz-amsterdama-v-moskvu/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Большой театр во второй раз обратился к опере Джоаккино Россини «Путешествие в Реймс».


Фото: Дамир Юсупов

Старая поговорка гласит: «Не было ни гроша, да вдруг алтын». Еще недавно россиниевских опер не было в репертуаре главной сцены страны совсем, и вдруг — на тебе! — вторая оперная премьера сезона, и вновь Россини. Но если первой был заезженный «Севильский цирюльник», когда-то дежурное блюдо Большого, то декабрьская премьера — раритет по всем меркам. «Путешествие в Реймс» — опера, которую сравнительно недавно (в 1977-м) откопали в пыльных архивах римской академии «Санта-Чечилия», и за прошедшие сорок лет она пока не «переплюнула» по популярности другие опусы пезарского маэстро. В России к ней обращался Мариинский театр (там постановку осуществил в качестве музрука также Туган Сохиев), а Большой в прошлом сезоне к 225-летию композитора сделал концертную версию — весьма успешную и качественную, но, увы, прошедшую всего три раза.

Маэстро Сохиев, очевидно, любит этот опус: он был инициатором и концертной, и нынешней сценической версии. Ему явно жаль достижений годичной давности, поэтому «Реймс» было решено включить в постоянный репертуар уже в качестве полноценной постановки. Делать свой собственный спектакль не стали, довольствуясь переносом из Амстердама (копродукция с Копенгагеном и Сиднеем) версии итальянца Дамиано Микьелетто (2015 года). Однако молодой режиссер лично пожаловал в Москву, а Сохиев заверил журналистов, что декорации и костюмы сделали свои, а новая работа имеет перспективы обосноваться на сцене Большого надолго. В последнее время главный театр страны как-то в основном крутился в кругу одних и тех же названий (переставляя собственный джентльменский набор — «Богема», «Бал-маскарад», «Пиковая дама», «Кармен», «Свадьба Фигаро», «Снегурочка», «Иоланта», «Царская невеста» и др.), и «Реймс», безусловно, разнообразит его афишу наряду с такими раритетами недавних лет, как «Альцина», «Идиот», «Билли Бадд», «Осуждение Фауста», «Дон Паскуале».

Спектакль получился красивым и изощренным, с фанатичным вниманием к деталям, всяческим рюшкам-завитушкам. Сценография Паоло Фантина удивляет масштабностью, красочностью, фантазией не без вычурности, но последнее весьма уместно. Не менее занимательны костюмы Карлы Тети, среди которых как стильные современные, так и приторные исторические. Да и вся визуальная драматургия постановки напомнила процесс создания картины: сначала бело и пусто, а потом пространство все более и более населяется, наполняется, расцвечивается и оживает. Апофеоз видеоряда — конечно же, «живая» картина в финале, знаменитое полотно Франсуа Жерара «Коронация короля Карла Х 28 мая 1825 года», по случаю которой эта опера Россини и была сочинена. Благодаря мастерству художника по свету Алессандро Карлетти, эффект получается воистину сногсшибательный — глаз оторвать невозможно.

Идея режиссера не нова, но очень естественна для произведения подобного плана — с нелепейшим сюжетом (либретто Луиджи Балокки), полностью лишенным драматического развития, да и фактически действия как такового, — скорее, не оперы даже, а концертного дивертисмента (не зря сам композитор называл свое творение сценической кантатой). Поместить действо в пространство художественного музея и выстроить отношения между его служащими и героями картин, временно переступившими раму и шагнувшими в реальность.

Пожалуй, Микьелетто не лишне и поблагодарить, ибо он попытался, и небезуспешно, придумать для драматургически нелепого опуса, в общем-то, интересную, немного сюрреалистическую, типично постмодернистскую историю. Хотел ли он тем самым поставить философский вопрос о путях развития сегодняшнего искусства, неизвестно, но идея разомкнутой рамы, преодоления четкой границы между арт-объектом и реальностью, смешения художественных образов и повседневности — актуальнейшая для сегодняшней художественной практики. Спектакль, как дизайн-проект, — революционного в этом не много, однако, когда воплощено красиво и логично, понимаешь: лучше такой театр, чем высосанные из пальца актуализации и бесплодные поиски смыслов, которых в произведении нет.

Певческие достижения нового «Реймса» не так очевидны, по крайней мере, они явно слабее прошлогоднего концертного варианта. Как говаривал гуру россинианства Альберто Дзедда, в этом блистательном и бестолковом пастиччо должны петь либо звезды-первачи, и тогда каждый выход превращается в вокальный фейерверк, либо зеленая молодежь, с которой спроса никакого, но она пленяет всех красотой и грацией, задором и куражом. Вариант Большого ближе ко второму, но есть и певцы среднего поколения, которые сами по себе не плохи, но Россини с его фиоритурами — явно не их территория. Тем не менее Ольга Селиверстова (Коринна), Надежда Карязина (Мелибея), Светлана Москаленко (Фольвиль), Алексей Татаринцев (Бельфьоре), Микеле Анжелини (Либенскоф) и Алуда Тодуа (Альваро) по большей части радуют ухо. Ну а оркестр театра под водительством Тугана Сохиева, как и в прошлом году, показал свой высокий класс и искреннюю заинтересованность в исполняемой партитуре, одарив изящными соло и мягким, удобным аккомпанементом вокалистам.

======================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11420

СообщениеДобавлено: Пн Дек 17, 2018 4:49 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018121701
Тема| Музыка, Опера, Большой театр, Премьера, «Путешествие в Реймс», Персоналии, Т. Сохиев
Автор| Светлана Наборщикова
Заголовок| Король и комикс: Большой театр поставил «Путешествие в Реймс»
Героями новой версии оперы Россини стали персонажи живописи
Где опубликовано| Газета «Известия»
Ссылка| https://iz.ru/824253/svetlana-naborshchikova/korol-i-komiks-bolshoi-teatr-postavil-puteshestvie-v-reims
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Большой театр можно поздравить. Судя по аншлагам премьерных показов и реакции публики, на московской сцене появился яркий зрительский спектакль. Акцент в данном случае — на «зрительском», хотя Джоаккино Россини, чье «Путешествие в Реймс» ГАБТ представил на излете года, писал в основном слушательские оперы. Другими словами, невероятно разнообразные и увлекательные вокально-инструментальные концерты, где главный сюжет заключается в демонстрации незаурядного мастерства певцов и оркестрантов.

Полтора года назад такой Россини уже был представлен в Большом — музрук театра Туган Сохиев устроил концертное исполнение «Путешествия в Реймс», разместив на сцене оркестр, хор и почти два десятка солистов. Отдельные приметы режиссерского вмешательства имелись, но подавались деликатно. Дирижер доставал партитуру из внушительных размеров баула. Тут и там были расставлены чемоданы и саквояжи различных размеров и расцветок — было куда присесть отдыхающим от вокала певцам. Дорожная тематика диктовалась оригиналом — согласно либретто, персонажи оперы пересекались в гостинице «Золотая лилия», чтобы затем отправиться в древнюю французскую столицу Реймс на коронацию Карла X. В памяти потомков событие 1825 года осталось благодаря Россини, получившему госзаказ на «датскую» оперу, и художнику-академисту Франсуа Жерару, создавшему монументальное полотно.

Режиссер новой постановки Дамиано Микьелетто за отправную точку взял именно его, видимо, посчитав гостиничный флирт, ссоры и интриги недостаточно масштабными для трехчасового действия. В основу либретто лег сюжет о живописных персонажах, покидающих свои картины в минуты музейного затишья, чтобы, покуролесив, вернуться на исходные позиции. Гостиница стала одноименной галерей, ее хозяйка — галеристкой, один из героев — реставратором, другой — арт-дилером, третья — начинающей художницей, копирующей картины мастеров. Маэстро Сохиев за пультом, арии, дуэты и ансамбли, в том числе виртуознейшее Gran Pezzo Concertato для 14 голосов a capella, остались в неприкосновенности, как и россиниевская легкость, которой блеснули солисты и оркестр в предыдущем концертном варианте. Правда, для ее адекватного восприятия теперь приходится закрывать глаза — суета сценических перемещений зашкаливает, обилие действующих лиц запутывает. Зато резко повысился просветительский потенциал зрелища, чем наверняка воспользуется любознательный зритель.

Сходить в Большой на «Путешествие в Реймс» — всё равно что посетить один из популярных ныне мультимедийных проектов. Только вместо видеопроекции фигурируют репродукции, а перемещения арт-объектов заменяет дефиле героев знаменитых полотен. Вытянув руки по швам, прохаживается Ван Гог с перевязанным ухом. Разворачивается кубическими гранями муза Пикассо — Дора Маар. Степенно выгуливает левретку герцогиня Альба с портрета Гойи. Джорджоневская Юдифь с достоинством носит голову Олоферна, а инфанта Веласкеса — тяжелый кринолин. Есть еще трансвестит от Ботеро, незнакомка от Сарджента, танцовщица от Дега и другие славные. Почетное место в художественном пантеоне занимает пляшущий человечек Кита Харинга. По словам режиссера, этот комиксовый герой ассоциируется у него со стилем Россини.

Подозреваю, что историческая живопись не входит в число пристрастий Дамиано Микьелетто и сценографа Паоло Фантина, но гимны в финале поются в честь Карла X, приходится это учитывать, и авторы справляются. Поэтапное «собирание» многофигурного полотна Франсуа Жерара — лучший эпизод спектакля. Грандиозность живой картины с восходящим на трон королем идеально соответствует и масштабу Исторической сцены, и ее парадно-императорскому декору. Еще одно приятное воспоминание связано с выступлением молодой солистки Альбины Латиповой в роли импровизаторши Коринны, она же студентка-копиистка. Обладательница ласкающего душу сопрано не только не потерялась среди именитого международного состава, но, невзирая на сценическую кутерьму, заставила себя слушать.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11420

СообщениеДобавлено: Пн Дек 17, 2018 4:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018121702
Тема| Музыка, Опера, Большой театр, Премьера, «Путешествие в Реймс», Персоналии, Т. Сохиев
Автор| Надежда Травина Вера Степановская
Заголовок| Ночь в музее
В Большом театре – российская премьера оперы "Путешествие в Реймс"
Где опубликовано| «Независимая газета»
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2018-12-16/6_7463_bolshoj.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Не успела публика отойти от недавней постановки «Севильского цирюльника» в прочтении Евгения Писарева, как главный театр страны уже представил другую оперу Джоаккино Россини – «Путешествие в Реймс», написанную им в честь коронации короля Карла X. Новый спектакль, расположившийся на Исторической сцене Большого, – копродукция Нидерландской национальной оперы, Королевской Датской оперы и Оперы Австралии, осуществленная в 2015 году режиссером Дамиано Микьелетто. В том, что дебют молодого итальянца в России состоялся именно с этим сочинением, «виноват» маэстро Туган Сохиев, пожелавший, чтобы зрители его театра услышали оперу в «полноценном» формате, а не в концертном, как это было несколько лет назад.

В XIX веке эту оперу видели дважды – когда происходили события французской революции 1848 года и когда австрийский император Франц Иосиф I сочетался законным браком (Реймс в названии был заменен Веной). В ХХ веке ее и вовсе забыли, пока Клаудио Аббадо и Лука Ронкони не явили ее миру на россиниевском фестивале в Пезаро.
Как правило, сюжеты итальянских комических опер – весьма запутанные, разобраться в «сериальных» взаимоотношениях героев и событиях, происходящих в один день и в одном месте, на первый взгляд не так-то легко (вспомним того же «Цирюльника»). Но сюжет «Путешествия в Реймс» прост и понятен, как и сама музыка Россини. Гости со всех концов Европы (английский лорд Сидней, русский граф Либенскоф, немецкий барон Тромбонок и другие), временно живущие в гостинице «Золотая лилия», собираются поехать на коронацию Карла X. Но король сам едет к ним из Реймса, и компания богачей, которые то плачут, то смеются, то переживают из-за пустяков, в финале прославляют монарха и великую Францию. Композитор создавал эту оперу-панегирик с целью показать ряд портретных шаржей на людей своего времени и, как обычно, продемонстрировать великолепные голоса его артистов-звезд – политический аспект оперы его волновал меньше. Равно, как и то, что в либретто Луиджи Балокки нет особой драматургии, конфликтов, столкновений.

Дамиано Микьелетто переносит действие оперы в пространство галереи «Золотая лилия», интерьер которой чем-то напоминает Новую Третьяковку – на стенах в стилистике хай-тек сиротливо висят картины художников прошлого и позапрошлого веков (сценограф – Паоло Фантин, художник по свету – Алессандро Карлетти). Как и в голливудском фильме «Ночь в музее», в темноте здесь оживают скульптуры и римские герои, которые вступают в диалог с посетителями и даже со строгим куратором музея мадам Кортезе. Автопортретный Ван Гог с перебинтованным ухом, Дора Маар, что вдохновляла Пикассо, и даже человечек с сердечком из комиксов Кита Харинга прогуливаются вокруг своих оригиналов в рамах. Искусство стремится к реальности, а реальность к искусству – в какой-то момент сотрудники «Золотой лилии» разыгрывают сюжет одного полотна, реставратор лорд Сидней влюбляется в нарисованную мадам Икс, а хозяйка музея графиня де Фольвиль застывает, подобно статуе. Все ждут доставки картины Франсуа Жерара «Коронация Карла X», чтобы искусствовед дон Профондо смог продать ее на аукционе, но этого не случается. Впрочем, герои находят выход – переодеваются в исторические наряды (художник по костюмам – Карла Тети) и под пение-импровизацию юной художницы Коринны воспроизводят эту картину вплоть до мелких деталей. На протяжении оперного путешествия, построенного как ряд характерных сцен, Микьелетто оригинально миксует прошлое и настоящее, юмор и абсурд, соединяя все в финальной сцене условной коронации, добиваясь полного ощущения того, что картину все же привезли в галерею, а герои все-таки попали в Реймс. И ради этого квазикинематографического финала режиссеру можно простить некоторый перебор комических эпизодов и общую хаотичность повествования.
Оркестр под управлением Тугана Сохиева старался активно донести настроение оперы – маэстро справедливо акцентировал, например, тембры концертирующей флейты и сольной арфы, но временами музыкантам не доставало легкости, некоего «драйва» в замечательной музыке Россини. В первом составе исполнителей примадоннами оказались Альбина Шагимуратова (графиня де Фольвиль) и Альбина Латипова (Коринна). И если одна солистка Большого мастерски и вполне ожидаемо справлялась с колоратурами и прочими вокальными изысками, то другая уверенно и достаточно свободно преодолела трудности сложнейшей партии Коринны, большую часть которой она исполняла за сценой. Елена Максимова и Хулькар Сабирова, они же – маркиза Мелибея и мадам Кортезе, были одинаково убедительны и в образах, и в своих партиях. Среди певцов выделялся Алексей Неклюдов в роли шевалье Бельфьоре и Давид Менендзез в роли лорда Сиднея (особенно в сцене пения английского гимна). Жозе Фардилья – дон Профондо обращал на себя внимание больше актерской игрой, нежели собственно исполнением – можно сказать, что ария в сцене аукциона у него не получилась, речитативная декламация почти превратилась в читку рэпа. Но когда все артисты объединились в грандиозный четырнадцатиголосный ансамбль, звучащий а капелла, искать неточности уже не хотелось.

Перед премьерой Дамиано МИКЬЕЛЕТТО поделился с музыкальным критиком Верой СТЕПАНОВСКОЙ идеей неожиданного постановочного решения и впечатлениями от работы в Большом театре.

– Что является самым сложным при постановке оперы Россини?

– Сложно, но одновременно и увлекательно создавать историю в музыке. Вы должны найти концепцию, которая может развиваться через разные музыкальные номера и должна пронести сюжет до конца, надеюсь, сильного и удивительного. То же самое мы ожидаем от книги или фильма. С такой оперой, как «Путешествие в Реймс», это особенно сложно, потому что в ней речитативы объединяют персонажей, почти не связанных между собой.

– Ваша постановка основана на изобразительном искусстве. Как вы пришли к этой идее?

– В моей работе над «Путешествием» в какой-то момент наступил кризис, потому что мне показалось невозможным найти интересный способ поставить эту оперу на сцене. Сначала я думал об идее настоящего путешествия и даже решил, что все будет происходить в круизе! Но затем увидел картину Жерара «Коронация Карла X», и в мозгу как будто включился свет. Эта картина стала правильным решением: все персонажи собираются посетить коронацию. Я создал музей, в котором современные люди и исторические персонажи смешаны. Разработал контраст между современным и историческим искусством, используя Пикассо, Магритта, Ван Гога в качестве настоящих персонажей. Это было совершенно сюрреалистично, но со своей логикой. Когда я записал всю историю с начала до конца, сразу стало ясно, что это будет очень забавно и театрально сильно!

– Каковы ваши впечатления от работы в Большом театре?

– Для меня Большой театр является иконой. Это часть истории музыки, театра, балета, символ Москвы и самой России. Так что я горжусь тем, что здесь! У нас двойной состав певцов, и даже тройной – для балета и миманса, так что проделана огромная работа, в этой опере 19 солистов! Я нашел здесь прекрасную организацию и гостеприимную структуру. Есть еще одна моя версия «Путешествия в Реймс», сокращенная, которая была поставлена в Риме и отправится в Сидней в следующем году, но здесь, в Москве, мы представляем оригинальную версию, которую я сделал в Амстердаме.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19764
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Дек 17, 2018 8:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018121703
Тема| Музыка, Опера, Большой театр, Премьера, «Путешествие в Реймс», Персоналии, Т. Сохиев
Автор| Лариса Кириллина
Заголовок| РОССИНИ И ПОСТМОДЕРНИЗМ
Где опубликовано| © Журнал Музыкальная жизнь
Дата публикации| 2018-12-17
Ссылка| http://mz.kmpztr.ru/rossini-i-postmodernizm/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

РОССИНИАНА БОЛЬШОГО ТЕАТРА ПОПОЛНИЛАСЬ НЕТРИВИАЛЬНЫМ НАЗВАНИЕМ: НА ИСТОРИЧЕСКОЙ СЦЕНЕ ПРОШЛА ПРЕМЬЕРА «ПУТЕШЕСТВИЯ В РЕЙМС» – ОПЕРЫ, СОЗДАННОЙ В 1825 ГОДУ В ЧЕСТЬ КОРОНАЦИИ ФРАНЦУЗСКОГО КОРОЛЯ КАРЛА X В РЕЙМСЕ

Задуманная композитором как изящная безделушка-однодневка, большого успеха она тогда не имела, и даже партитура долгое время считалась утерянной.

Партитуру в 1977 году нашли и восстановили, и в 1984 году на фестивале Россини в Пезаро оперу поставил Лука Ронкони; представлением дирижировал Клаудио Аббадо. Обнаружилось, что этот «пустячок» – фейерверк упоительных музыкальных красот, и даже абсолютная условность практически отсутствующего сюжета (либретто Луиджи Балокки) чрезвычайно созвучна театральному мышлению эпохи постмодернизма. Хотя опера называется «Путешествие в Реймс», ни до какого Реймса герои в итоге не доезжают по самой банальной причине: их дилижанс сломан, а другого добыть невозможно. Позабавив друг друга исполнением музыкальных номеров в национальном стиле (а путешественники представляют разные страны, включая Россию), они решают все вместе отправиться в Париж, где тоже можно будет посмотреть на короля и повеселиться на празднествах в честь его коронации.

Большой театр затеял свое «Путешествие в Реймс», оказавшись на историческом перепутье от архаичного имперского гранд-стиля (карета которого давно превратилась в тыкву) к современной концепции музыкального театра, подразумевающей мобильность исполнительских сил, парадоксальность сценических решений и ориентацию на международные стандарты. Спектакль, созданный в 2015 году итальянским режиссером Дамиано Микьелетто, уже прошел апробацию в Амстердаме, Риме и Копенгагене, а после Москвы будет в 2019 году показан в Сиднее. На семинаре в репетиционном зале Большого театра, состоявшемся 9 декабря, Микьелетто, отвечая на вопрос о степени тождества этих версий, сказал, что детального соответствия быть не может – хотя бы потому, что пространство сцены во всех театрах разное. Каждый раз по-новому складываются в единое целое все компоненты спектакля – солисты, оркестр, дирижер (в Москве за пульт встал главный дирижер ГАБТ Туган Сохиев – инициатор этой постановки).

Место действия «Путешествия в Реймс» – провинциальная гостиница с символическим названием «Золотая лилия», символизирующим королевскую династию Бурбонов. В спектакле Микьелетто со сценографией Паоло Фантина это еще и художественная галерея, которой руководит властная бизнес-леди мадам Кортезе (по-итальянски – «Учтивая»), постоянно устраивающая нагоняи своим сотрудникам, включая практикантку – юную художницу Коринну (в оригинале Коринна – римская поэтесса-импровизатор, и под этим прозрачным псевдонимом скрывалась знаменитая писательница мадам де Сталь).

Сюитность и дивертисментность музыкальной драматургии оперы преобразуется в спектакле в вернисаж оживших и вновь застывших полотен. Это вполне в духе 1820-х годов, когда «живые картины», копирующие реальные произведения живописи, с увлечением ставились в модных светских салонах, а оперные мизансцены создавались по принципу многофигурного полотна с тщательно прописанными костюмами и пейзажами. В то же время постоянные перемещения из реальности в сферу искусства, стирание границ между ними и эстетские шутки по этому поводу – черта постмодернизма, который в наше время сам сделался объектом пародирования и иронического стеба. Какие только картины не дают здесь повода для карнавального пересмешничества! Инфанта Маргарита кисти Веласкеса (маленькая девочка в тяжелом кринолине) соседствует с кубистической Дорой Маар — героиней Пикассо; герцогиня Альба сходит с полотна Гойи, ведя на поводке белого пуделька… Знаменитый автопортрет Ван Гога с перевязанным ухом появляется уже в первых сценах – ему никак не могут найти правильного места на стене, а затем он материализуется в виде хмурого мужчины, мрачно взирающего на экзерсисы балерины Дега…

Искусство никому ничем не обязано, оно живет своей жизнью и обладает собственной магией, влияющей на человеческие судьбы. Эта мысль, уже совсем не бурлескная, воплощается в лирической «вставной новелле», расположенной ближе к финалу: в картинной раме ссорятся, а затем мирятся пылкая полька, маркиза Мелибея и ее возлюбленный, русский граф Либенскоф, а под картиной тот же сюжет мимически проживают наши современники, юноша и девушка – сотрудники галереи «Золотая лилия», причем в какой-то момент обе пары, вымышленная и реальная, взаимодействуют наяву.

Идея взаимопревращений жизни и искусства достигает своей кульминации в финале, где персонажи оперы, переодевшись в помпезные исторические костюмы, под магическое пение Коринны постепенно заполняют золоченую раму огромного полотна Франсуа Жерара «Коронация Карла X» и застывают в предписанных позах. На последних страницах оперы живая поющая картина превращается в плоское полотно или копию – воображаемое путешествие в Реймс все-таки состоялось, пусть и не в реальности, а в виртуальном мире.

Спектакль получился очень красивым, хотя сполна оценить все тонкости режиссерских затей способны лишь зрители, знакомые с историей искусства или не поленившиеся прочитать весьма содержательный буклет (редакторы-составители – Ая Макарова и Татьяна Белова).

Музыкальное воплощение оперы оказалось вполне достойным Исторической сцены, хотя мне довелось присутствовать лишь 13 декабря, когда пел не первый состав, когда из приглашенных зарубежных солистов на сцене был только тенор Микеле Анджелини (граф Либенскоф); в роли же графини де Фольвиль появилась не мировая звезда Альбина Шагимуратова, а Светлана Москаленко, солистка Михайловского театра в Петербурге, лишь относительно недавно начавшая международную карьеру. Но исполнительский состав в спектакле 13 декабря оказался отлично слаженным, и общей картины никто не нарушал.

«Путешествие в Реймс» было изначально рассчитано на участие артистов высочайшего уровня (Коринну, в частности, пела великая Джудитта Паста), причем, поскольку ни одна из партий не является по-настоящему главной, требуется более десятка певцов и певиц, способных играючи справиться с ажурными хитросплетениями россиниевского бельканто. Однако прекрасные дамы начинают и выигрывают: Анастасия Сорокина (мадам Кортезе), несколько подавив лирическую природу своего сопрано, создала в меру шаржированный образ стервозной «искусствоведьмы» – хозяйки всего этого придуманного мирка; меццо-сопрано Надежда Карязина (маркиза Мелибея) показала разные грани характера своей страстной и жаждущей любви героини; Светлана Москаленко (графиня де Фольвиль) сумела явственно намекнуть, что эта вздорная модница – пародия на преувеличенно возвышенных героинь оперы-сериа или романтической итальянской мелодрамы. Молодая певица Ольга Селиверстова прекрасно и прочувствованно исполнила две песни Коринны в сопровождении арфы; на этом почти камерном фоне ее красивое, но не слишком сильное сопрано звучало действительно волшебно и творило чудеса: под первую песню на сцене постепенно оживала скульптурная группа трех граций, а под вторую – приобретала свой законченный вид финальная картина.

Почти все мужские персонажи предстают в опере влюбленными, но с разными оттенками серьезности чувства. Лирический тенор Алексей Татаринцев в роли кавалера Бельфьоре – сильно повзрослевший Керубино, который поначалу сам не знает, в кого именно из дам он влюблен, и даже пытается покорить сердце Коринны, но, похоже, больше всего очарован взбалмошной соотечественницей, графиней де Фольвиль.

Другой тенор – Микеле Анджелини – поначалу придает своему генералу Либенскофу некоторую экспансивность и разухабистость («ох уж эти русские»…), но в дуэте с маркизой Мелибеей эти клише уступают место искреннему чувству. В контексте итальянской оперы-буффа влюбленный бас – комическое амплуа, и чем глубже переживания героя, тем смешнее он выглядит. Англичанин лорд Сидней (Денис Макаров) поглощен безнадежной любовью к Коринне, но, судя по тембру и интонациям солиста, он вот-вот собьется на скорбный монолог Бориса Годунова. Немецкое глубокомыслие и педантичная музыкальная ученость представлены в образе барона Тромбонока (бас-баритон Юрий Сыров) – предтече Сальери из оперы Римского-Корсакова. Правда, не совсем понятно, почему барон с самого начала носит епископскую митру, ведь роль высшего церковного чина ему достается лишь в ожившей картине коронации.

Особняком в этом ансамбле стоит антиквар дон Профондо – друг Коринны и опытный ценитель диковинок, а на самом деле – alter ego самого Россини, знатока и коллекционера человеческих типажей. Ключевая ария дона Профондо («Medaglie incomparabili») – нечто большее, нежели эффектный номер для баса-буффо. Здесь Россини чудесным и непринужденным образом встречается и перемигивается с Моцартом (ария Лепорелло «со списком»), с самим собой времен «Севильского цирюльника», с будущим Верди (мастером оперных шлягеров)… Андрий Гонюков, исполнивший эту партию в спектакле 13 декабря, заставил вспомнить еще и скороговорку Фарлафа из «Руслана» Глинки, добавив дону Профондо комической колоритности за счет итальянской элегантности.

Разумеется, при современной технике совсем нетрудно найти хорошую зарубежную запись «Путешествия в Реймс» и придирчиво сказать, что спектакль Большого театра уступает ей по тем или иным параметрам. Бельканто с русскими интонациями, недостаточно легкое и полетное звучание оркестра, попытки хора разойтись с дирижером – всё это было, хотя неискушенные слушатели вряд ли обратили внимание на такие подробности. Но трудно отказать себе в удовольствии наслаждаться этой искрометной оперой в живом звучании, в роскошном обрамлении Исторической сцены, так что прием «картины в картине» мультиплицируется до бесконечности. Мы все – части этой картины, и Россини писал оперу не про Карла X, а про то, что искусство – это дух, который веет, где хочет.


ФОТО: ФОТО: ДАМИР ЮСУПОВ / БОЛЬШОЙ ТЕАТР
===============================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3  След.
Страница 2 из 3

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика