Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2018-12
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19113
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Янв 02, 2019 10:37 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018123204
Тема| Балет, Национальная опера Украины, Персоналии, Анна Муромцева
Автор| Анна Муромцева
Заголовок| ЗАПИСКИ БАЛЕРИНЫ: КАК ВЫЖИТЬ АРТИСТУ В СЕЗОН "ЩЕЛКУНЧИКОВ"?
Где опубликовано| © Balletristic
Дата публикации| 2018-12-30
Ссылка| https://balletristic.com/balerina-anna-muromceva-o-tom-kak-vyzhit-v-sezon-shhelkunchikov/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Солистка Национальной оперы Украины Анна Муромцева в своей новой колонке рассказывает, как танцевать "Щелкунчик" каждый день, не сойти с ума и даже получить удовольствие.



Лично для меня предновогоднее настроение - это не мандарины или оливье, а исключительно «Щелкунчики» в репертуаре. Я люблю танцевать этот спектакль даже летом, потому что он исключительно о детстве, празднике, радости и самых чистых первых чувствах. Здесь нет предательства, как в «Лебедином озере», злого умысла, как в «Спящей красавице», потерь, как в «Золушке». В первой картине «Щелкунчика» чувствуешь себя большим ребенком, танцуя под елкой, радуясь подаркам и восхищаясь ожившим куклам. Именно в этом, возможно, и состоит чудо - в умении удивляться, как в первый раз и радоваться абсолютно искренне.

С первых чисел декабря у артистов балета начинается щелкунчиковский марафон. Во всех театрах мира, на всех гастролях в предновогодний период востребован исключительно один спектакль. По два раза в день на разных площадках, разными зрителями, от самых маленьких до самых взрослых. Нет смысла говорить, что для артиста этот период очень сложный физически - такая у нас профессия. Но для меня всегда было важно не растерять «дух Рождества», проживая каждый день историю, которую знаешь наперёд.

Насыщенный декабрьский график вынуждает дома и на гастролях выделять 1-2 часа на реабилитацию после каждого спектакля. Стараюсь всегда брать с собой в поездки коврик с иголочками, который улучшает кровоток в спине и расслабляет мышцы. Компрессионные чулки или колготки, которые я для себя открыла буквально недавно - просто спасение. Они уменьшают судороги и, опять же, улучшают циркуляцию крови, помогая нормально работать на следующий день. Из гастрольных атрибутов обязательна подушка под шею, чтобы не затекала при перелетах, или если гостиничные подушки окажутся слишком мягкими или большими. Естественно, не обходится без спортивных витаминов и восстановительных порошков.

За последние 8 лет Новый год я встречала дома около 3-х раз, всё остальное время - на гастролях. Когда не получается, как следует, подготовиться к празднику, начинаешь выдумывать всякие милые штучки прямо на сцене. Один наш артист 31 декабря во время спектакля, исполняя партию Дроссельмейера, раздавал конфетки Кларе, Фрицу и их друзьям, это было очень приятно. Или я просто обожаю, когда артисты, исполняющие роли родителей, начинают разговаривать тихонько с тобой на сцене, как с настоящей Кларой. Это помогает окунуться в сказку и прожить её снова, ведь именно за чудом зритель приходит в театр, а мы - выходим на сцену.

Когда щелкунчиковский марафон заканчивается... ничего не происходит. Репертуар заполняется другими спектаклями, начинаются репетиции в обычном режиме - подарки на сцене и в жизни подарены, ёлка убрана, а конфеты съедены.

Встречать Новый год на сцене мне еще не приходилось: даже если мы танцуем 31 декабря, спектакль заканчивается до полуночи - можно успеть добежать домой или в ресторан, выпить бокал шампанского и лечь спать. Часто 1 января у нас - снова рабочий день.



В оформлении использованы фото из личного архива Анны Муромцевой.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19113
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Янв 03, 2019 11:08 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018123205
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Ольга Смирнова
Автор| Екатерина Баева
Заголовок| ПРИМА БАЛЕРИНА БОЛЬШОГО ТЕАТРА - ОЛЬГА СМИРНОВА
Где опубликовано| © WorldOfBallet
Дата публикации| 2018-12-24
Ссылка| https://worldofballet.com/smirnova
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Прошлый сезон для Ольги Смирновой, примы-балерины Большого театра, был особенно продуктивным и богатым на новые роли. Работа с Жаном-Кристофом Майо, Джоном Ноймайером и Мануэлем Легри, дебют в «Кармен-сюите» Алонсо и «Забытой земле» Килиана. Этой осенью уже состоялась премьера «Артефакт-сюиты» Уильяма Форсайта. Мы встретились с балериной и поговорили о самых интересных событиях уходящего года и планах и мечтах на будущее.




О самых ярких событиях прошлого сезона

Время балерины с насыщенным репертуаром, действительно, летит стремительно. Роли сменяют одна другую, и порой в водовороте спектаклей кажется, что за один год проходит как минимум три.

«В сентябре прошедшего сезона я станцевала Кармен. Я всегда мечтала о Кармен, хотя, наверно, ни по моей внешности, ни по другим ролям не скажешь, что эта роль мне подходит. Еще со школы, танцуя характерные танцы, я очень любила испанские и очень глубоко их чувствовала, и мечтала станцевать что-то подобное. В театре мой репертуар первое время складывался из ролей другого плана, и первым артистическим вызовом было предложение Махара Хасановича [Вазиева] станцевать Китри в «Дон Кихоте». Я думала, что эта партия придет ко мне не скоро, а тут – такой экспромт. И эта роль – сложная технически – много дала мне и открыла новое понимание своего тела и своих возможностей. Освоить Кармен после Китри уже было легче».

Другое дело, что каждая роль все равно требует индивидуального прочтения: «Я не могу сказать, что много взяла от Китри для своей Кармен, это разные образы. Во-первых, конечно, у меня перед глазами канонический образ Майи Плисецкой, на которую невозможно быть похожей, но которой все время вдохновляешься и восхищаешься. В работе над спектаклем мне очень помогал Виктор Николаевич [Барыкин], который и сам раньше танцевал этот спектакль, и переносил его на многие сцены мира, и который знает мельчайшие нюансы и детали оригинальной версии. Но мне было важно найти и почувствовать именно свою Кармен».

Репетировали Кармен довольно долго, берегли силы и копили страсть для премьеры. Тем не менее, «Кармен-сюита» – спектакль сложный и многослойный: «Кармен – один из тех спектаклей, которые нужно долго «втанцовывать», чтобы в твоем исполнении появилась внутренняя свобода и легкость. В этом плане мне есть, куда стремиться (улыбается). Наверное, когда станцевал спектаклей сто – а Виктор Николаевич рассказывал мне про их безумно насыщенные гастроли, – легче почувствовать настоящую уверенность и раскрепощенность. Можно позволить себе различные спонтанные нюансы».

«Для меня Кармен, в первую очередь, – внутренне сильная героиня, которая не боится вызовов судьбы и даже отчасти сама их создает. Для нее жизнь – это игра. Она фаталистка, как, впрочем, и я сама. Я верю в судьбу, в предзнаменования и предначертания. Люблю анализировать и пытаться расшифровать знаки судьбы».

Одним из таких подарков судьбы в уходящем году стала работа с Джоном Ноймайером – сначала в «Анне Карениной» в Большом, потом в «Даме с камелиями», уже совместно с труппой Гамбургского балета.

«Анна – тоже сильная героиня, которая, как и Кармен, ищет счастья. В начале спектакля мы видим сцену, где Анна – внешнее воплощение идеальной жены, но в ее душе – смятение и тоска по близости. Она, действительно, пытается настроить взаимопонимание и душевную связь с мужем, но, увы, Каренин не способен дать ей желаемое, и она ищет во Вронском любовь и нежность».

Когда роль выучена и порядок, с помощью ассистентов хореографа, запомнен, в дело вступает сам Ноймайер: «Джон – удивительный человек, настоящий гений. Человек такого масштаба, такого таланта, который при этом со всеми ведет себя органично и просто. Он наполняет каждое твое движение смыслом. Каждый жест он сопровождает комментарием о том, что думает или чувствует моя героиня. Это такие своеобразные субтитры для артиста, без которых было бы невозможно сделать роль настолько глубокой и достоверной. Это помогает и зрителю увидеть в спектакле нечто большее, чем просто танец. Важно, что и в сценографии нет ничего лишнего, что отвлекало бы от взаимоотношений героев, а изысканные костюмы Анны я легко могла бы носить в своей внесценической жизни».

Поработав с Джоном Ноймайером в Москве, Ольга Смирнова настолько прониклась его творческим стилем, что поспешила заверить хореографа, что будет рада любым другим совместным проектам. Так появилось приглашение ввести молодого солиста в спектакль «Дама с камелиями» на сцене Гамбургского балета. «Мне понравилась местная аудитория – не случайная, подготовленная и образованная публика, воспитанная на спектаклях Ноймайера. Акты в его балетах зачастую длинные, но никто не удивляется или не проявляет нетерпения. Для них Ноймайер – это национальная легенда, и к нему относятся с почтением и восхищением. В конце всегда устраиваются стоячие овации. Многие артисты тоже стали своего рода кумирами публики, и у каждого есть знаковые роли. Например, для Александра Рябко это работа в «Нижинском».

Работа с хореографами уровня Ноймайера – это счастье для балетного артиста, который может пополнить свой профессиональный багаж знанием и секретами от первого лица. «В работе над партией артисту всегда хочется обогатить роль, раскрасить её яркими красками. Но я никогда не забуду, как Джон учил меня, что в паузе есть невероятная сила, если она сделана в нужный момент. Этот совет мне теперь помогает даже в классических спектаклях, например, в «Баядерке» или «Жизели». Иногда надо не танцевать, а просто быть. Интересно, что вдохновение от работы с Ноймайером остается на долгие месяцы, не только во время подготовки спектакля. Такой опыт по-настоящему окрыляет».

Другая большая удача этого сезона – «Артефакт-сюита» Уильяма Форсайта на музыку Баха, премьера которой состоялась в Большом этой осенью. «Работать было неожиданно здорово – потому что я никогда не думала, что готовить спектакль без сюжета, без истории, без психологизма будет так интересно. Этот балет – в прямом смысле обнаженная пластика. У тебя нет костюма, который украшает или создает образ, нет декораций – ни за что не спрятаться. Только музыка, свет, атмосфера и два тела – ты и твой партнер. Эта хореография удивительно затягивает, позволяет рисковать и импровизировать, а еще всецело доверять партнеру».

О мечтах на будущее

Нынешний репертуар Большого театра – это, безусловно, счастье и вдохновение для артиста: «Ты учишься за очень короткое время переходить с одного стиля хореографии на другой. Опыт разных ролей применяется и ко всем последующим. У нас такой короткий век, что творческий простой – хуже всего. Поэтому мы особенно ценим, когда театр предоставляет возможность осваивать новые балеты в разных хореографиях и работать непосредственно с хореографами. Например, в этом сезоне еще будут ставить «Зимнюю сказку» Кристофера Уилдона».

С каждым годом растет мастерство, увеличивается количество и разнообразие ролей, а когда взрослеет артистка, взрослеют и ее герои, даже несмотря на неизменность хореографического текста: «Из роли Маши в «Щелкунчике» я, например, уже выросла, а вот Принцессу Аврору в «Спящей красавице» танцевать интересно. Во-первых, все-таки Аврора– это вершина исполнительского мастерства классического балета. Во-вторых, в этой роли надо обязательно соответствовать определенному стилю. Соблюдая это, можно всегда чувствовать себя на шестнадцать лет. Джульетта или Татьяна в «Онегине» – тоже «юные» партии, но мне создавать эти образы интересно, наверное, потому что есть драматическая история».

Есть роли, с которыми торопиться не стоит: «Я думаю, что Мехменэ-Бану в «Легенде о любви» нужно делать как можно позже, набрав огромный и жизненный, и сценический опыт. Так же я думала про роль Эгины в «Спартаке», но вот наступил момент, когда я чувствую себя достаточно уверенной, чтобы начать подготовку к этому спектаклю, совершенно грандиозному по масштабу».

«Форсайт тоже, например, появился в моей жизни в правильное время. Я прошла через классический репертуар, через балеты Баланчина, Кранко, Ноймайера, Килиана, Майо. Тело накопило необходимый пластический багаж, чтобы осваивать язык Форсайта. У него каждое движение – это динамика и агрессия, резкость и отточенность. После первых репетиций тело у меня, как у любого, наверное, классического танцовщика, болело в непривычных местах, ведь задействуются другие мышцы. К большому сожалению, сам Форсайт заболел и не смог приехать на нашу премьеру, а было бы очень любопытно узнать, что он думает о нашем исполнении и какие, возможно, изменения сделал бы специально для нас».

С большой теплотой Ольга отзывается и об опыте работы с Мануэлем Легри, который сейчас является художественным руководителем Венского балета. Ольга была приглашенной звездой в балетах «Жизель» и «Лебединое озеро», и подчеркивает, что выступать там было очень приятно и комфортно: «В следующем году очень надеюсь осуществить еще один проект с Мануэлем Легри, который пригласил меня участвовать в его гала-концертах в Японии. Мы станцуем совместный номер, поставленный для нас хореографом Патриком де Бана. Мануэль меня восхищает и как человек, и как танцовщик. Он по-настоящему предан своей профессии и очень чутко относится к артистам своей компании. Очень надеюсь, что наш проект осуществится».

Когда просишь ее выбрать пять партий, которые всегда были бы в творческом репертуаре, Ольга ненадолго задумывается и наконец выбирает: «Татьяна. Анна Каренина. Жизель. Солистка в «Артефакт-сюите» и… конечно, Никия в «Баядерке».

О праздновании Нового года

Два года подряд новогодние каникулы Ольга проводила в Монако, работая с Жаном-Кристофом Майо над «Красавицей» и «Щелкунчиком», и, улыбаясь, говорит, что Новый год в плюс пятнадцать – это как-то не по-настоящему: «Новый год – это праздник детства, и я люблю все традиционное для русского человека - елка, салат оливье, застолье с телевизором. Кто-то на стол накрывает, кто-то допекает пирог… Люблю старомодные елки, украшенные разномастными, даже старинными игрушками. У меня так много игрушек, что в прошлом году пришлось поставить две елки, чтобы ни одного снегиря не оставить в коробке (смеется). Для меня это очень домашний праздник, возможность собраться всей семьей и никуда не выходить. Планов на год никогда не составляю, а желание под новый год всегда загадываю, только потом почему-то его забываю».

«Мне кажется, что главное – не загадывать, что хочешь чего-то большего или лучшего, а, самое главное, оставаться в гармонии с собой и с близкими. Раньше я даже не могла мечтать о такой творческой жизни, какая у меня сейчас, поэтому хочется просто сохранять это и накапливать, и проходя через новый интересный опыт, выходить из него чуточку изменившейся».

Кажется, это замечательное пожелание.


Фото - Darian Volkova
======================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19113
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Янв 04, 2019 7:41 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018123206
Тема| Балет, Фестиваль «ДЯГИЛЕВ. P. S.», Персоналии,
Автор| Анна Гордеева
Заголовок| ГРАФ АЛЬБЕРТ УБИТ, А СОЛОР ЖИВЕХОНЕК
В ЭТОМ ГОДУ ПЕТЕРБУРГСКИЙ ФЕСТИВАЛЬ «ДЯГИЛЕВ. P. S.» ПРИВЕЗ СПЕКТАКЛИ, ПОСВЯЩЕННЫЕ МАРИУСУ ПЕТИПА

Где опубликовано| © журнал МУЗЫКАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ №12
Дата публикации| 2018 декабрь (на сайте журнала опубликовано 04.01.2019)
Ссылка| http://muzlifemagazine.ru/graf-albert-ubit-a-solor-zhivekhonek/
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ



«Дягилев. Постскриптум» традиционно приглашает в Петербург тех артистов, кто поражает воображение публики, и «казенных» постановок здесь не бывает. Дягилевский принцип «Удиви меня!» отрицает консерватизм, фестиваль с жадностью смотрит в будущее и знакомит жителей северной столицы с людьми (режиссерами, хореографами, певцами, художниками), это будущее творящими. Но 2018 год – ​год 200-летия Мариуса Петипа, человека, многим кажущегося олицетворением искусства устойчивого, солидного, не склонного к авантюрам. (На деле хореограф таковым не был – ​достаточно лишь чуть-чуть внимательнее посмотреть на его жизнь.) Как отпраздновать почтенный юбилей, не изменяя самим себе? Дирекция фестиваля во главе с Натальей Метелицей нашла прекрасный выход: в Петербург в этот раз были приглашены спектакли, авторы которых работали с той же музыкой и/или с теми же сюжетами, что и Петипа. И получилась программа-посвящение без консервативного пафоса.

Новые версии «Баядерки» (японская группа Noism, хореограф Дзё Канамори), «Коппелии» (екатеринбургские «Провинциальные танцы», хореограф Татьяна Баганова), «Пахиты» («Урал Опера Балет», спектакль Сергея Вихарева и Вячеслава Самодурова), «Жизели» (группа The Dance Factory из ЮАР, хореограф Дада Масило) и фантазия на тему «Спящей красавицы» (Норвежский национальный балет, хореограф Мелисса Хоу) были представлены на фестивале полностью. А на финальном гала-концерте рядом появились фрагменты классических спектаклей и одноименных сочинений современных авторов – что, естественно, побуждало публику к сравнению версий.

Ученик Мориса Бежара Дзё Канамори, пятнадцать лет назад основавший обитающую ныне в Ниигате собственную труппу и назвавший ее «Noism» в знак того, что никакими «измами», никакими общемодными течениями он увлекаться не собирается, при постановке «Баядерки» отказывается от индийского антуража, что присутствовал в балете Петипа. Спектакль, в котором звучит как знакомая музыка Людвига Минкуса, так и зловещие мелодии современного композитора Ясухиро Кадамтасу, называется «Баядерка. Пространство иллюзии» – и дело происходит в каком-то неопределенном в географии и времени государстве (у императора есть и вполне себе боевая, недекоративная конница и бомбардировщики). Сцена, оформленная Цуоши Танэ, почти пуста – лишь несколько светлых колонн, которые символизируют развалины храма. То есть тот храм, что рушился в финале балета Петипа, уже превращен в руины – и в самом деле, спектакль выстроен как воспоминание оказывающегося в инвалидной коляске старика о событиях времен его юности. В те давние года некая империя, зарабатывающая на производстве опиума, все расширяла свое влияние, и одним из доблестных полководцев империи был командир конницы Батор (Сатоши Накагава). Он был влюблен в танцовщицу Миран (Савако Исеки), но император планировал женить героя на своей дочери – ну, дальше вы знаете, сюжет взят из старого балета. Канамори в своей постановке скрестил драму с танцем и традиционную пластику кабуки с пластикой балетной; зрелище получилось чрезвычайно странное, но захватывающее.

В спектакле много разговаривают (перевод идет над сценой) – и разговаривают не по правилам контемпорари, когда слово становится частью партитуры, а добротно так излагают сюжет. Яростный порыв мужского кордебалета (когда кажется, что вот сейчас каждый танцовщик выхватит невидимый меч и одним махом перережет глотку врагу) заканчивается картинно-статичной позой, которая, однако, вся выражает готовность немедленно сорваться и побежать по первому приказу повелителя. В танце Никии (давайте уж называть ее так, это все-таки очевидная «Баядерка») движения из старинного балета прорезаются, как руины заброшенного храма сквозь песок контемпорари – насмотренный зритель автоматически достраивает конструкцию, зритель ненасмотренный мучается очевидной недосказанностью, кажущейся незавершенностью движения. В отличие от «классического» монолога Никии с корзинкой, монолог японской героини прерывист и дисгармоничен – но не надо забывать, что то, что нам показывают, вспоминает через полвека герой, ныне оказавшийся в инвалидной коляске. Кульминацией спектакля (как и у Петипа) становится выход дюжины теней – и в нем тоже нет гармонии классической версии. Эти крадущиеся создания в светлых одеждах – очевидный плод отравленного опиумом сознания. А отношение к наркотику у человека XXI века очевидно иное, чем у человека века девятнадцатого, когда лауданум запросто выписывали от головной боли, и поэты гордились видениями, что приходили к ним после принятия этой отравы. Тени в «Пространстве иллюзий» не вызывают восхищения, их явление – тягостное и властное наваждение. Герой искал спокойствия – получил мучительно повторяющуюся иллюзию; тени отстранены и насмешливы, вдруг механистичны – и тут же бескостно мягки. Спектакль закольцован: в финале мы снова видим старика у храмовых колонн.

Не менее сурова к герою Дада Масило, поставившая «Жизель» в своей южноафриканской труппе The Dance Factory. Хореограф перенесла действие на родной континент и щедро всыпала в сюжет музыку этого континента. Крохотные фразы из Адана иногда слышны в фонограмме, но в основном в спектакле торжествуют бодрые мелодии Филиппа Миллера. Мать героини (Кхая Ндлову) стала говорливой суетливой теткой, которая с удовольствием выпивает, решительно раздает дочери оплеухи и зычно произносит прописные истины. Жизель (Дада Масило) работает на плантации, а Альберт (Ксола Вилли) этой плантацией владеет. И весь первый акт спектакля отчаянно напоминает древнее голливудское кино, где чернокожие работники счастливы в своем кругу, жизнь – вечный треп и вечный праздник, а движения взяты из народных танцев (особенно активно работают бедра). В это безмятежное замкнутое пространство вторгается господин плантатор с иными стандартами движения – и адажио Жизели и Альберта выстроено с отчетливым использованием лексикона классического балета. Как и положено по сюжету, знакомство двух миров ни к чему хорошему не приводит – и второй акт отдан мести вилис. Духи, вызванные местным колдуном («Мирта» здесь мужского пола, точнее, у героя-героини пола нет вообще, он, вероятно, свой и чужой и мужчинам и женщинам одновременно, также как свой и чужой земному миру и загробному; фантастическая роль Ллевеллина Мгуни), решительнее и безжалостнее европейских коллег. Предавший свою любовь герой убит весьма жестоким образом – Жизель забила его хлыстом. В этом мире нет места глупым сантиментам.

«Девушка с фарфоровыми глазами» (то есть «Коппелия») в постановке Татьяны Багановой на музыку Артема Кима также много мрачнее спектакля Петипа, этой постановке по интонации ближе гофмановский источник сюжета, новелла «Песочный человек». (Но не по истории как таковой, хотя в начале и звучит пара гофмановских фраз.) Главной идеей хореографа стала мысль о кукольности, марионеточности жизни современного человека – и механистичными, повторяющимися движениями равно одарены мужчины (главный герой новеллы клонирован, Натаниэлей у Багановой пять штук) и женщины (как «живые» так и «игрушечные»). В спектакле нет развивающейся истории, есть заданная ситуация и этюды на ее тему. Да, все куклы и все движения автоматичны, никто никого не любит, а апофеозом механических танцев становятся сцены на поролоновых валенках. В левом углу сцены стоят два этих огромных валенка, и на них мужчины бросают женщин с размаху, швыряют их вниз лицом, немилосердно трясут, роняют и сами падают в щели между поролоновыми гигантами. Это, понятное дело, разговор о любви – которой нет, есть лишь некие гимнастические упражнения. Идея хореографа о повторяющемся насилии и одно­образии мира исчерпывает себя через двадцать минут, далее постановка идет по кругу повторений. Для того, чтобы сделать неоднообразный спектакль об утомительном однообразии вселенной, надо быть гением – и не стоит упрекать Татьяну Баганову в том, что она не справилась с этой амбициозной задачей. И, конечно же, в любом случае фестиваль «Дягилев. Постскриптум», заказавший эту работу хореографу и выступивший сопродюсером, заслуживает отдельных аплодисментов – когда дирекция решается не только привезти в город уже состоявшиеся удачные спектакли, но инициирует создание новых, гарантий никто никогда дать не может, но это важная работа фестиваля для российского искусства.

Про «Пахиту» в Екатеринбурге, в которой Сергей Вихарев и Вячеслав Самодуров отправили героев старинного балета в путешествие по эпохам, от XIX века до XXI, «Музыкальная жизнь» писала подробно после премьеры в феврале 2018 года – и, вероятно, еще напишет весной, когда в Москве пройдет «Золотая Маска» (спектакль получил десять номинаций). Петербург принял этот спектакль с любопытством и некоторой настороженностью (хотя Самодуров «свой», учившийся в АРБ и до своей европейской карьеры танцевавший в Мариинском театре, но и «Пахита» «своя», родная). Но, кажется, хореографу удалось убедить балетоманов в возможности такого путешествия во времени – о том свидетельствовала овация; жаль лишь, что ее не слышал рано ушедший из жизни Сергей Вихарев, с которым вместе Самодуров начинал эту работу.

Еще одной несомненной удачей фестиваля стал маленький балет «Epic short», поставленный в Норвежском национальном балете Мелиссой Хоу. Он был частью проекта «Неспящая красавица», где четыре хореографини (Ингун Бьорнсгаард, Хеге Хаагенрад, Ина Кристел Йохансен и Мелисса Хоу) размышляли о роли балерины в современном мире и Балете как таковом, что в свое время был равен Балерине. Женщина, занимающаяся классическим танцем, – кто она сейчас? Правит ли по-прежнему миром, отошла в сторону при захвате власти танцовщиками или просто мирно спит, не задумываясь даже о собственной жизни, не то что о судьбах мира? Из большого проекта дирекция фестиваля выбрала для приглашения в Петербург одноактовку Мелиссы Хоу на музыку Первого фортепианного концерта Чайковского.

И «Epic short» продемонстрировал, что в мире вновь и вновь рождаются хореографы, способные разговаривать языком строгого классического танца и при этом выпускающие спектакли свежие, оригинальные, ни на кого не похожие. XXI век отозвался в одноактовке некоторым физическим испытанием для балерины: ей пришлось скатиться бревнышком с высокой горки. Но этот момент, когда публика вздрогнула, опасаясь за здоровье танцовщицы, был так искусно вписан в музыкальнейшую хореографию, что показалось – ну да, вот так и надо, вот в этот момент у Чайковского артистка должна лежа скатиться вниз, ровно это Петр Ильич и подразумевал, сочиняя концерт. Впрочем, Хоу не злоупотребляла такими эпатирующими сценами – такой эпизод был ровно один, все остальное время артисты твердо стояли на ногах и в полном соответствии с музыкой перестраивали сложный рисунок своих рядов. Отголосок Баланчина в хореографии слышался, но это было легкое воспоминание о «предке», ни в коем случае не цитирование. Изящество пуантного танца, взвихрения летучих поддержек, скрыто-насмешливое соревнование как бы «феи Сирени» и как бы «Карабос» (в спектакле нет прописанных в афише ролей) и не менее тонко-насмешливое утверждение родства двух героинь – вот что такое балет XXI века, и он, несомненно, жив. Спящая красавица проснулась и сама ставит танцы.

На финальном гала, как всегда, вручали награду «Удиви меня» (лауреатами этого приза, учрежденного в 2011 году, становятся выдающиеся люди искусства: в списке награжденных в прошлые года – хореограф Джон Ноймайер и директор Эрмитажа Михаил Пиотровский, композитор Кшиштоф Пендерецкий и дирижер Теодор Курентзис). В этот раз лауреатом стал Матс Эк, которого без преувеличения можно назвать великим хореографом ХХ и XXI веков. К сожалению, из-за болезни он не смог приехать в Петербург, и статуэтку получала его жена и муза Ана Лагуна, на которую он сочинял все свои спектакли. А затем на гала рядом в программе встали па-де-де из «Спящей красавицы» в версии Алексея Ратманского, который реконструировал оригинальный текст Мариуса Петипа (его исполнили Изабелла Бойл­стон и Джеймс Уайтсайд), и дуэт из «Спящей красавицы» Матса Эка (Марико Кида и Ваге Мартиросян) – и это было отчетливой декларацией фестиваля: к наследию Петипа можно относиться как к расчищаемому сокровищу или только как к источнику вдохновения (в «Спящей» Матса Эка, как мы помним, бунтующая против родителей современная девчонка Аврора связывается с наркодилером Карабосом), главными всегда остаются одаренность хореографа и качество работы исполнителей. Если и автор и артисты на высоте – балет достоин имен и «строгого классика» Мариуса Петипа и «провокатора взрывных новаций» Сергея Дягилева.

ФОТО: МАРК ОЛИЧ. НА ВЕРХНЕМ ФОТО — БЕЛЫЙ ЦВЕТОК В ЯПОНСКОЙ «БАЯДЕРКЕ» ОЗНАЧАЕТ СВЯЗЬ ПЕРСОНАЖЕЙ С ОПИУМОМ
=======================================================================================

Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19113
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Янв 04, 2019 9:34 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018123207
Тема| Балет, проект DANCE. DANCE. DANCE, Персоналии, Игорь Колб
Автор| корр.
Заголовок| Игорь Колб: «Главная цель – удивить себя»
Где опубликовано| © журнал "Линия полета" №141, стр. 86-87
Дата публикации| 2018 декабрь
Ссылка| https://spblp.ru/2018/12/igor-kolb-glavnaya-tsel-udivit-sebya/
https://spblp.ru/2018/11/141-dekabr-2018-g/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Три премьера Мариинского театра Игорь Колб, Данила Корсунцев и Евгений Иванченко в новом проекте DANCE. DANCE. DANCE: три одноактных балетных спектакля современных хореографов. Игорь Колб, худрук проекта, рассказал «Линии полета» о его замысле и воплощении.



Расскажите о замысле и об идее проекта, в который вошли три новых постановки No Name Александра Челидзе с вашей главной партией, «Прерванный полет» Алексея Бусько с Данилой Корсунцевым и «Лифт» Эмиля Фаски с Евгением Иванченко.

Идея продюсерского агентства OPEN ART была такова: мы должны сделать новые спектакли, самим выбрать балетмейстеров и темы постановок. Мы представили новые хореографические работы в формате бенефиса: у Данилы Корсунцева – это история балета Кировского театра, у Евгения Иванченко взаимоотношения между мужчиной и женщиной, в моем случае – личные переживания танцовщика.

Мы собрались уже во второй раз, первый состоялся на сцене Мариинского театра и был инициирован нашим педагогом Геннадием Наумовичем Селюцким, который довел идею до финала. Название того вечера – «Рыцари танца» – принадлежало именно ему. Первый опыт был удачным, но кроме меня никто не выбрал новые произведения современных балетмейстеров.

Придерживались ли вы какой-то концепции в процессе формирования вечера?

Единой концепции построения спектаклей не было, хотя стоял вопрос, нужна ли единая тематика? Мы примерно одного возраста, мне кажется, что ровесники в целом думают в одном направлении. Когда пришел черед компоновки, я понял, что все само собой сложилось в общую идею о том, что все не вечно, не случайно и у каждого свой путь развития.

Какую цель вы ставили перед собой при работе над проектом?

Цель, с первых дней работы в профессии, в театре – удивить себя. Бывают моменты, когда ты удивляешься сам себе, своему ответу на ситуацию. В работе с балетмейстером мне хотелось, чтобы он нашел во мне новое. Когда у меня получается преодолеть трудности, сложнейшие задачи, я удивляюсь сам себе.

Как вы нашли своего хореографа, довольны ли вы работой с ним?

С Александром Челидзе я знаком как с артистом, мы встретились на проекте «Солярис» Юрия Смекалова и, общаясь, поняли, что есть немало общих тем. Тогда Александр спросил меня, почему я не хочу рассмотреть его в качестве балетмейстера. По прошествии времени я подумал, почему бы и нет. Трудность была в том, что Александр уезжал, и наше общение происходило через интернет.

О чем балет No name?

Выражение «Свет в конце туннеля» кто-то рассматривает как некий выход, а для другого – это поезд, идущий на встречу, то есть неминуемая катастрофа. Так и No name – это может быть нечто безымянное, а может быть начало с чистого листа. Для меня это чистый лист, тот момент, наступающий в жизни любого творческого человека, когда подходишь к черте и не понимаешь, что будет дальше, несмотря на то, что движение продолжается, земля вертится, каждый день наступает утро, меняются времена года и так далее. Артист балета сначала получает диплом в учебном заведении, а потом, придя в театр, начинает все с нуля.
Для меня No name стал анализом жизни: я закончил училище в Минске, потом приехал в Петербург, в котором обо мне никто ничего не знал. Когда меня приняли в театр – вновь начался путь с чистого листа. Сейчас я пришел к тому этапу, когда на сцене все сказано и нужно двигаться дальше. Поступает много предложений, и я не могу понять, какое из этих предложений наиболее верно и интересно.

Вы себя комфортно ощущаете в рамках современной хореографии?

Я бы сказал – с интересом. Я открыт новому, потому что время артиста балета сжато. Те 20 лет, которые даны, лишь поначалу кажутся бесконечными. Современная хореография – это расширение диапазона моих возможностей и интереса работы с самим собой.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19113
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Янв 05, 2019 10:35 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018123208
Тема| Балет, Театр Классического Балета, Гастроли, Персоналии, Наталия Касаткина
Автор| Анна Титова
Заголовок| Щелкунчик в Монако
Эксклюзивное интервью с Наталией Касаткиной

Где опубликовано| © Газета от ServiceAzur, Лазурный берег Франции, стр. 4-5
Дата публикации| 2018 декабрь
Ссылка| https://www.serviceazur.com/gazeta/2018/12/15/shhelkunchik-v-monako/
или https://www.serviceazur.com/gazeta/wp-content/uploads/2018/12/Gazeta_N6-web2.pdf#page=4
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Наталия Касаткина – бессменный руководитель государственного академического Театра Классического Балета. Начиная с 1977 года она возглавляла театр вместе со своим супругом, выдающимся хореографом Владимиром Василёвым. 23 августа 2017 года он ушел из жизни в возрасте 86 лет. Одна из лучших совместных постановок театра – «Щелкунчик» – будет показана в Монако 28, 29 и 30 декабря



Вот уже долгие годы вы возглавляете Театра Классического Балета. Как все начиналось?

Наш коллектив начинался с концертного ансамбля «Молодой балет», который был создан великим Игорем Моисеевым – весь мир знает его как создателя и художественного руководителя знаменитого ансамбля народного танца.
Игорь Александрович в 60-е годы понял необходимость создания концертного ансамбля именно
классического балета, коллектива мобильного, который мог бы широко гастролировать, прежде всего в тех городах, где нет стационарных музыкальных театров, знакомить самую широкую публику с искусством классического танца. И эту задачу новый коллектив блестяще решил. В нем начинали свой творческий пусть многие знаменитые артисты балета и балетмейстеры, достаточно назвать только Александра Годунова и Дмитрия Брянцева. Но после того, как Игорь Моисеев отошел от руководства труппой, коллектив вступил в непростой период. Моисеев с большим интересом относился к нашему творчеству, видел все наши с Владимиром Василёвым
постановки, неоднократно рекомендовал их для включения в программы зарубежных гастролей
Большого театра. Именно он порекомендовал Министерству культуры наши кандидатуры в качестве новых руководителей коллектива. И в 1977 году мы пришли. И ниразу не пожалели об этом. Здесь наша жизнь, наш дом, наша семья.

Балет — это ваш выбор или выбор судьбы?

Конечно, выбор судьбы. Не знаю, откуда ко мне пришло желание танцевать, оно с самого детства было очень естественным. У меня обнаружили абсолютный слух, я играла на скрипке, имела отличные оценки, но ничего, кроме танца, не хотела, как бы меня ни «запихивали» в скрипку. Мой педагог, профессор Левин, просто плакал, когда я все же ушла из музыкальной школы. Но и слух, и приобретенные навыки, конечно, очень помогли мне и во время учебы в хореографическом училище, где у нас тоже были занятия музыкой, и, особенно, в работе не только балетмейстера, но постановщика оперных спектаклей. В нашем с Владимиром Василёвым «послужном списке» — три таких спектакля в Мариинском театре и один – в Большом.

Какими главными критериями вы руководствовались, какие цели ставили, создавая свой коллектив?

Нашей целью было сделать из коллектива, в который мы пришли, настоящий балетный театр.
А критерии – это Большой театр, в котором мы сформировались и выросли и как артисты, и как
балетмейстеры. Мы хотели привнести в труппу все, чему нас научили наши великие педагоги,все, что мы получили от великих балетмейстеров, с которыми работали. Мы счастливы, что сумели
пригласить в наш коллектив педагогов-репетиторов, которые, как и мы, формировались в Большом театре, сумели сохранить преемственность школы. Это очень важно – будучи открытыми всему новому, стоять на прочной классической основе.

Репертуар вашего театра разнообразен, большинство постановок со сложной драматургией: Дон Кихот, Жизель, Ромео и Джульетта. На ваш взгляд насколько танец способен выразить мысли гениев, писавших эти произведения?

Танец абсолютно, стопроцентно может выразить любую, самую сложную драматургию. Важно,
чтобы «переводчик» великой литературы (в данном случае, я имею в виду балетмейстера) знал литературный первоисточник досконально и безупречно владел тем богатством, которое предоставляет хореографический язык, умел подчинить его целям драматургии. Чтобы спектакль был понятен зрителю.

Вы руководители известного театра классического балета. Скажите в чем разница балета ХХ века и ХХI? И чем отличаются зрители разных времен?

Я не вижу особой разницы. Рубеж, наверное, прошел в середине прошлого века и в 60-е годы, когда стали создавать спектакли на музыку, написанную не специально для балета, когда отказались от так называемого «драмбалета», когда появился балетный «симфонизм»… А зрители – как я уже говорила выше, им должно быть интересно и понятно. И в XX веке так было, и сейчас так, и в XXII и последующих веках так будет.

Ваш творческий путь непрерывно связан с Владимиром Василёвым, расскажите, как вам удается справляться с управлением театра самой?

С управлением справляться как раз не так трудно, у нас в театре замечательная команда профес- сионалов. Сложнее с постановками новых спектаклей. Шестьдесят четыре года мы были вместе с Владимиром Василёвым, стали единым организмом, единым целым, все делали вместе, и наша хореография была «совместным ребенком». Поразительно, но сейчас, когда я работаю в зале с артистами над новым спектаклем, у меня нет ощущения, что я делаю это одна… Настолько мы «проросли» друг в друга, что рождающаяся хореография продолжает оставаться общей…

Многие говорят об элитарности классики, вы согласны с ними?

Я не соглашусь с утверждением, что классическое искусство становится все более элитарным.
Доказательство тому – переполненные залы на наших спектаклях не только в Москве, но и в российских регионах, в том числе в городах, где нет театров оперы и балета. Интерес зрителей огромный, причем не только к традиционной классике, но и достаточно сложным спектаклям. То же самое мы видим на зарубежных гастролях. Например, не так давно мы вернулись из Таиланда, где в программу гастролей входили и балеты на музыку Игоря Стравинского «Жар-Птица» и «Весна священная». Был потрясающий прием, наверное, самый дорогой для нас абсолютная тишина сразу по окончании спектакля, а потом настоящий шквал аплодисментов, когда публика никак не хочет отпускать артистов.

Вы работаете с молодыми артистами, возраст вашей труппы от 17 до 23 лет, тяжело ли найти подход к новому поколению? В чем ваш секрет?

Да, большинство наших артистов совсем молоды. Но секрета никакого нет. Мне и педагогам легко с ними общаться. Молодые артисты быстро перенимают специфику наших спектаклей у более старших коллег.

Без каких людей не было артиста и человека Наталии Касаткиной?

Без моей мамы, писательницы Анны Кардашовой и моего отца, инженера Дмитрия Касаткина.
Без моего педагога в хореографическом училище Суламифи Мессерер. Без тех великих, с кем мы работали в Большом театре, — Галины Улановой, Марины Семеновой, Леонида Лавровского…без моего супруга Владимира Василёва без потрясающих композиторов, с которыми мы вместе создавали спектакли – Андрея Петрова, Николая Каретникова. Я могу очень долго перечислять…

Есть такая строчка у Визбора: “И даже в области балета мы впереди планеты всей”. Как вы считаете, сегодня русская школа удерживает лидерство в балетном искусстве?

Бесспорно, да. Выдающаяся отечественная классическая школа это лидерство удерживает. Во многих мировых труппах и хореографических школах – педагоги либо из нашей страны, либо те, кто учился у них. Мне приятно сказать о том, что и наши солисты, завершив танцевальную карьеру, способствуют утверждению традиций российской школы в мире. В США это Станислав Исаев, в Канаде – Вера Тимашова и Александр Горбацевич, во Франции – Андрей Клемм… Выда-
ющийся вклад здесь и у Владимира Малахова, и у Ирека Мухамедова…

В декабре вы впервые представите в Монако прекрасный спектакль «Щелкунчик», расскажите о душе этого балета, он ведь идет в вашем театре уже много лет, начиная с 1993?

Это одна из самых прекрасных балетных историй – о том, как важно увидеть не внешность, а душу, о том, как юный человек взрослеет, о том, что мечты сбываются…

Чего ожидать зрителям? Кому стоит пойти на спектакль?

Пойти, я думаю, стоит всей семьей, и детям, и взрослым. Яркая, праздничная феерия будет интересна всем. «Щелкунчик» всегда ассоциируется с волшебным праздником Рождества. Желаю всем радостных и светлых Рождественских праздников, и счастливого Нового года!
Ваш театр покорил весь мир.

А на вас какие места произвели самое сильное впечатление? Есть ли у вас уже полюбившиеся места во Франции или Монако?

Сильных и ярких впечатлений от замечательных поездок по всему миру много. Во Франции любимые места – конечно, Париж, и Канны, где мы выпускали премьеру нашей «Спящей красавицы». В Монако бывали не раз, любим прекрасное княжество и ждем новой встречи.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19113
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Янв 05, 2019 10:55 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018123209
Тема| Балет, БТ, Премьера, Персоналии, Эдвард Клюг
Автор| Анна Галайда
Заголовок| «Я дышу через тела артистов»
«Петрушка» — дебют в Большом театре хореографа Эдварда Клюга

Где опубликовано| © журнал "Большой театр" № 4 (14), стр. 12-14
Дата публикации| 2018 декабрь
Ссылка| https://www.bolshoi.ru/upload/medialibrary/bbb/bbbe9d446576cd9b1616335011c282f3.pdf#page=14
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Совсем молодым, в начале карьеры став лауреатом Московского международного балетного конкурса как хореограф, теперь он вернулся в Москву именитым постановщиком. Благодаря Клюгу балетную труппу из словенского Марибора, лидером которой он является, знают во многих странах мира, а сам Эдвард ставил спектакли в Штутгартском балете, Балете Цюриха, Нидерландском театре танца, Новосибирском оперном театре. О своей работе в Москве хореограф рассказал в разгар постановочных репетиций.



«Петрушка»— ваше название или предложение Большого театра?

Я предложил. Для меня волнующе, что первая моя работа в Большом — это национальная икона для России. Я понимаю, что ожидания высоки, это стимулирует мое творчество. Меня радует то, что у нас получается, как моя идея воплощается в жизнь замечательными артистами.

Приходилось ли вам видеть оригинального «Петрушку» Михаила Фокина? Этот балет еще недавно шел в Большом, так что сравнения будут неизбежны.

Это очень театральное произведение, в нем много пантомимы. Я думаю, у Фокина получилось передать атмосферу музыки Стравинского, но тем не менее он не очень был ею озабочен. Я хочу показать замечательные детали музыки через хореографию. Хочу, чтобы у хореографии был естественный диалог с музыкой и сюжетом.

Комический персонаж площадного театра — герой многих национальных культур. Есть ли свой Петрушка в Румынии, где вы родились и выросли?

Нет, у нас в Румынии такого героя нет. Но в Центральной Европе есть Пиноккио, который имеет схожие с Петрушкой черты. Я рос в Румынии при коммунистическом режиме, в то время доступа к оригиналу, к «Пиноккио» Карло Колоди, не было, но был популярен советский фильм «Приключения Буратино», который нам очень нравился. У всех этих героев — Петрушки, Пиноккио, Буратино — много общего. Это очень необычные куклы: они очень смелые и хотят преодолеть свое кукольное состояние, очеловечиться, испытать чувства и эмоции. Петрушка идет дальше всех из них — ему нужно совершенство в любви, он готов пожертвовать своей кукольной жизнью, чтобы достичь этого. Поэтому история становится такой грустной. С другой стороны, я думаю, благодаря музыке Стравинского Петрушка в нашем восприятии — очень чувствительный, трепетный, вибрирующий персонаж. В музыке чувствуется и оптимизм, и надежда, а также юмор и ирония. Эти качества свойственны и мне самому и неизбежно проявляются в моем творчестве.

Чем сегодня, на ваш взгляд, привлекателен образ Петрушки?

Чтобы преодолеть сложное детство, должно быть достаточное количество самоиронии и способность видеть яркие стороны в самых сложных ситуациях. Мне очень близка атмосфера «Петрушки». Если мы пойдем глубже сюжетной линии и попытаемся проанализировать его феномен с философской точки зрения, то парадокс времени, в котором мы живем, я вижу в том, как часто растрачивается то, ради чего Петрушка готов отдать жизнь,— любовь. Несмотря на то, что в нашей жизни нет страшного бородатого Фокусника, я чувствую, что нами манипулируют,— наши маленькие или большие амбиции, иллюзии, что мы живем в совершенном виртуальном мире. Пусть даже это звучит немного драматично. И мой подход к «Петрушке» не аналитический. Я просто хочу вернуть к жизни эту замечательную сказку, наполненную эмоциями и радостью. У меня двое детей, поэтому даже сейчас по Скайпу из Москвы я рассказываю сказки и даже рисую персонажей. Но мои дети не любят, когда я пересказываю им то, что уже существует. Я должен что-то изобретать или соединять, например, «Спящую красавицу» с новыми героями. Поэтому я привык сочинять сказки и в балете чувствую свою миссию в том, чтобы еще раз рассказать эту сказку. Но поместить ее в новую ситуацию, новую окружающую среду и пригласить в этот мир зрителей, чтобы они почувствовали и, может быть, вновь открыли для себя то, что заложено у них глубоко внутри.

С труппой Большого театра вы работаете впервые. Как в большом незнакомом коллективе вы ищете исполнителей, которые вам подходят?

Инстинктивно. Все зависит от того, как люди реагируют на материал. Одним надо меньше времени, другим больше, кто-то сможет развиться, кто-то вносит свою интерпретацию в материал. Я этого и ищу.

Важна ли при этом форма исполнителей?

Никаких преференций у меня нет. Форма меня не интересует, меня интересуют содержание и значимость артиста.

Что первостепенно: научить артистов вашей системе движения или добиться точного исполнения придуманного текста?

В данный момент мы работаем без музыки. Что-то рождается спонтанно. Вот то, что у нас родилось, мы пытаемся анализировать и положить на музыку. И когда добьемся полного контроля над движением, вернемся к музыке и начнем снова над ней работать. Но это будет уже наш диалог с артистами. Я хочу, чтобы артисты умели создавать творческий процесс, когда танцуют. Если они будут возвращать нам эти спонтанные моменты, все будет выглядеть свежим и живым.

Как артистов вовлечь в эту работу?

Это естественный процесс. Но я надеюсь, я верю в то, что я на шаг впереди них. Когда мы преодолеваем рабочий процесс, я отхожу на шаг назад, и тогда это уже зона ответственности артистов. А когда буду смотреть готовый спектакль, я бы хотел, чтобы они оказались уже на один шаг впереди меня. Ближе к финалу я обычно говорю артистам, что репетиции — это не повторение, это каждый раз шаг вперед, познание нового. Конечно, творческий процесс нельзя контролировать, но — надо уметь отпустить самого себя и быть открытым. Для меня это самое главное в репетиции.

Артистам легко освоить ваш язык?

У нас бывают, конечно, сложные моменты, и мы должны их как-то превозмочь, найти выход. Но иногда они сразу знают путь. Здесь не движение важно: как хореограф я дышу через их тела.

==========================================================================================

Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19113
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Янв 05, 2019 11:17 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018123210
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Якопо Тисси
Автор| Анна Галайда
Заголовок| «Больше того, о чем мечтал»
Где опубликовано| © журнал "Большой театр" № 4 (14), стр. 20-23
Дата публикации| 2018 декабрь
Ссылка| https://www.bolshoi.ru/upload/medialibrary/bbb/bbbe9d446576cd9b1616335011c282f3.pdf#page=22
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Якопо Тисси начал нынешний сезон в статусе ведущего солиста. Первый итальянец в составе балетной труппы Большого театра, за два года он исполнил главные партии в «Этюдах», «Драгоценностях», «Лебедином озере», «Щелкунчике», «Забытой земле», «Баядерке», «Раймонде». 23-летний танцовщик рассказал о том, почему два года назад решил переехать в Москву и как недавно вернулся на один вечер в театр Ла Скала.



Итальянцев принято представлять проповедниками dolce far niente. Однако вы оставили родную страну, театр, родителей и отправились в Москву покорять Большой театр, где до вас итальянцев не было. Что привело к этому решению?

Конечно, жить за пределами родной страны — это не очень обычно и в первый момент немного страшно. Но, мне кажется, надо думать не о страхах, а настраивать себя на то, что интересно. Спокойно узнавать обо всем, устраивать свою жизнь, искать свои места. Переезд дает возможность видеть новые традиции, знакомиться с новыми людьми, сталкиваться с необычными для себя принципами, по которым живут люди. Главное — видеть хорошее и знать свою цель. Мир Большого театра — это для меня суперинтересно.

Вы помните тот момент, когда решили связать свою жизнь с балетом?

Когда я был маленьким, в 5—6 лет, я просто увидел по телевизору передачу о балете и пришел в такой восторг, что сказал: «Мама, папа, я хочу этим заниматься!» Моя мама работает в магазине, папа — менеджер в медицинском агентстве, нас у них трое детей. Они знали о балете немного — никто не имел отношения к искусству. Сначала меня отдали заниматься непрофессионально, просто для удовольствия. Но потом поступил в балетную академию театра Ла Скала в Милане, и все приобрело серьезный оборот. В какой-то момент оказалось, что моя жизнь с балетом нераздельна.

Родители вас сразу поддержали?

На самом деле, семья — очень важно. Весь мой путь в балет она прошла со мной. Мы жили в небольшом городе, примерно в часе езды от Милана. Каждый день, чтобы не расставаться с семьей, я ездил туда-обратно. То есть меня на машине возили родители. И даже несмотря на то, что сейчас они очень далеко, все время меня поддерживают, безумно рады тому, что происходит в моей жизни. После того, как я уехал в Москву, родители приезжали сюда, видели мои выступления в Большом театре.

Никогда не возникало желания свернуть с дороги, бросить балет и заняться чем-то новым?

У меня такого никогда не было. Если всё хорошо получается, если сам получаешь от занятий удовольствие, то правильно продолжать, я думаю. Но я видел людей, которым в какой-то момент становилось настолько тяжело, что они передумывали и переходили к другой жизни.

А вам тяжело никогда не было?

Конечно, было, и сейчас есть моменты непростые… У нас вообще непростая профессия, потому что мы на каждой репетиции стремимся добиться все лучших результатов. А часто бывает, что в один день получается лучше, а на следующий хуже, и вытерпеть это тяжело, нужен характер. Но потом, когда выходишь на сцену, видишь партнершу, коллег, реакцию публики, происходит чудо. Вот для этого мы всё и делаем.

Как складывалась ваша жизнь после академии?

Хорошо, когда после академии твой театральный путь начинается в родном театре. Но надо смотреть, насколько удачен для тебя этот вариант. Меня пригласили в труппу Ла Скала, но мне было 18 лет, и в жизни я не видел ничего, кроме Милана. Поэтому хотелось все поменять, и я выбрал Вену. Для меня это был хороший год — начало театральной жизни, сразу сольные партии. Но в то же время я понял, что мне надо обратно в Ла Скала, к Махару Хасановичу Вазиеву (худрук балета Большого театра, в 2009—2016 годах возглавлял балет Ла Скала), чтобы репетировать с ним. Я вернулся, у меня был очень хороший сезон.

Ваш переход в Большой был вашей идеей или предложением Махара Хасановича?

Я вернулся в Милан, потому что хотел работать с ним. И когда мы узнали, что Махар Хасанович уходит в Большой, я много думал о том, что делать. И решил, что очень-очень хочу работать с ним и дальше. Наверное, ему было непросто взять в труппу иностранца, но все сложилось удачно.

До своего переезда вы бывали в Москве, в Большом?

Я был в Москве, когда мы с академией театра Ла Скала на юбилее Московской академии хореографии танцевали в Кремле. Первый раз я попал на спектакль Большого театра, когда уже приехал устраиваться, но еще не работал. Посмотрел «Баядерку». После этого стал ходить на все спектакли, на какие только мог. Конечно, Большой театр — восторг. Но когда я впервые увидел расписание работы — сколько времени идут репетиции, сколько людей занято, сколько репетиционных залов,— я был в шоке. Большой театр — огромная машина. Поэтому я должен был перестраиваться на другие масштабы. Да, это трудно, тяжело. Но самое главное, чтобы было интересно. Когда сам видишь, что растешь, это все искупает.

Вы хорошо говорите по-русски. Учили его специально для работы?

В России без русского языка никуда, и здесь я сразу активно начал его учить. В самом начале говорил по-английски, но старался перейти на русский. Сначала начал понимать то, что происходит в репетиционном зале, потом все больше и больше. Мне и педагоги, и партнерши в этом старались помочь.

Как вы оказались среди учеников Александра Ветрова?

Приехав, я сходил на разные классы и попробовал репетировать с Александром Николаевичем. И вот мы уже два года работаем вместе. У нас очень хороший репетиционный процесс. Для меня важно, что и на сцене, и в зале он меня поддерживает.

Недавно вы вернулись в Милан в составе труппы Большого театра и танцевали главную партию в «Баядерке». Какие были эмоции?

Было здорово вернуться. Приятные воспоминания. Родная сцена, такая же удобная и уютная, как в Москве. А тут еще Большой театр, главная роль! В два раза больше эмоций. С другой стороны, это и большая ответственность. На спектакль приехали родители, вся семья, друзья — почти весь мой родной город. Конечно, об этом я думал. Но постарался просто прожить балет, получать удовольствие и просто танцевать. Всё, слава богу, получилось. Это было незабываемо.

Насколько Москва оправдывает ваши ожидания? Сложно ли оказалось приспособиться к российской жизни и методам работы в русском театре?

Мне повезло в том, что меня всегда поддерживает вся моя семья. Родители поняли, что это уникальная возможность — работать в Большом театре, попасть в труппу. Я очень рад, что не побоялся и сделал этот шаг. Здесь больше репертуар, больше общее количество спектаклей, больше возможностей работать. За два года я столько увидел, выучил, станцевал, сколько никогда бы не смог, если бы остался дома. Это даже больше того, о чем мечтал.

========================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19113
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Янв 06, 2019 3:55 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018123211
Тема| Балет, театр "Астана Опера", Премьера, Персоналии, Михаил Фокин, Алтынай Асылмуратова, Андрис Лиепа
Автор| Флюра Мусина
Заголовок| ОДНОАКТНЫЕ БАЛЕТЫ «ШОПЕНИАНА» И «ШЕХЕРАЗАДА» В ПОСТАНОВКЕ ТЕАТРА «АСТАНА ОПЕРА»
Где опубликовано| © журнал "Harper`s BAZAAR Kazakhstan"
Дата публикации| 2018-12-21
Ссылка| https://harpersbazaar.kz/shopeniana-i-sheherazada-v-astana-opera/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА



На сцене театра «Астана Опера» состоялся настоящий праздник танца – изысканный, тонкий и романтичный в первой части и изобилующий красками, восточной негой и нешуточными страстями – во второй. «Шопениана» и «Шехеразада» – два шедевра начала 20 века, принадлежащие творческому гению Михаилу Фокину, встретились на одной сцене, по принципу контраста оттеняя достоинства друг друга и усиливая впечатления публики.

Шопениана

Романтическая «Шопениана» – спектакль невероятно популярный, трудно назвать театр, на сцене которого не шел бы этот одноактный балет. Мало того, для рядового зрителя образ воздушной сильфиды стал символом романтического балета, его фирменным знаком. Удивительно, что в репертуарной афише театра «Астана Опера» его до сих пор не было, хотя казахстанскому зрителю он давно знаком: «Шопениана» в постановке Заурбека Райбаева идет на сцене ГАТОБ им. Абая, она также с неизменным успехом шла в НТОБ им К. Байсеитовой в постановке Сергея Вихарева.

Алтынай Асылмуратова, художественный руководитель балетной труппы «Астана Опера», методично пополняющая афишу театра самыми лучшими образцами классического, неоклассического и современного репертуара, считает, что в кажущейся простоте этого балета и кроется огромная сложность его исполнения. Прима Мариинского театра, прекрасная исполнительница «Мазурки» и «Седьмого вальса», Алтынай Абдуахимовна на собственном опыте знает о подводных камнях этого романтического балета. Основным героем, содержанием и смыслом спектакля Фокина является танец – логика его развития, самодостаточная красота движений, поз и переходов. Балетмейстер сумел воплотить в танце чистую музыку грез и тревог, неуловимую музыку человеческих отношений. Никаких чувственных чар – чистая метафизика женской души; никакой расчлененности – чистая линия классической позы. Тяжесть отсутствует, законы гравитации не действуют, телесность упразднена, тонкая удлиненная рука, слегка согнутая в локте, свободно покоится в воздухе, поза парит, эфирная сущность балерины выражена хореографически. Порыв души становится линией и формой.

Занавес поднят и романтический балет, дошедший до нас почти таким, каким был при рождении предстал перед публикой. Декорации, созданные по эскизам Александра Бенуа (сценограф Виктор Караре) создавали ощущение старинной гравюры, тронутой патиной времени; приглушенный свет (художник по свету Винценцо Рапони), словно сквозь туман высвечивает старинный замок, на фоне которого винтажной картинкой застыла группа сильфид с юношей-поэтом в центре. Воздушные костюмы сильфид, венки из розовых и белых розочек, гладкие прически завершали картину (художник по костюмам Арасель Досмуратова). Кордебалет был просто неузнаваем и околдовал опечаленной красотой – балерины обрели чуть изломанную по канонам 18 века гибкость корпуса и парящие в воздухе руки, продемонстрировали отличную слаженность и синхронность движений.

Фокин поставил вторую редакцию «Шопенианы» за три дня, в каком то фантастическом порыве, некоторые сцены для кордебалета он доставил уже в антракте перед поднятием занавеса, укладывая группы сильфид в позы и умоляя режиссера дать ему еще минуточку. «Многое что наспех делалось, никогда мной не менялось впоследствии», – вспоминал балетмейсер, и весьма болезненно относился к малейшим вольностям при исполнении его хореографии. «То что сделано от чувства, от импульса часто оказывалось самым верным и точным». В постановке театра «Астана Опера» постарались сохранить и чувства и импульс, и в то же время максимально передать стиль автора. Над этим бились репетиторы во главе с художественным руководителем, к этому стремились артисты. Признанная прима театра Мадина Басбаева предстала в совершенном образе сильфиды, резвая «Мазурка» и меланхоличный «Седьмой вальс» были исполнены ею с замечательным чувством стиля. Айгерим Бекетаева во второй день своими удлиненными формами напоминала гравюры романтических балерин 18 века. Аделина Тулепова и Асель Шайкенова спорили за первенство в исполнении «Одиннадцатого вальса», а Марико Китамура и Анастасия Заклинская демонстрировали чудеса апломба, застывая на несколько секунд в арабеске в знаменитом «Прелюде». Юноша (Еркин Рахметуллаев, Олжас Тарланов) был, пожалуй единственным «живым» персонажем в этом балете грез, что не помешало исполнителям с помощью академически чистого танца, легких прыжков и бесшумного приземления создать воздушный образ мечтателя-поэта. Балет был исполнен на одном дыхании и Шопениана принесла в афишу театра стилевую краску, не менее важную для театра, чем для зрителей. Радостное удивление и восторг, наплывающие из затаившегося дыхания зала встречалось с ответной волной удовольствия и радости артистов, купавшихся в воздушной стихии танца.

Шехерезада

Второй балет – роскошная сказка «Шехеразада», поставленная Фокиным специально для «Русских сезонов» 1910 года, в отличии от «Шопенианы» был долгое время неизвестен на территории советского балета, хотя успешно шел на многих сценах за рубежом. Он был возвращен на родину лишь в 1993 году, благодаря реставрационной деятельности Народного артиста России Андриса Лиепы.

Премьера прошла на сцене Мариинского театра, главная женская партия на многие годы стала любимой партией Алтынай Асылмуратовой. Какой она была Зобеидой – необыкновенно красивой, страстной, еще помнят балетоманы Питера. Асылмуратова и пригласила своего партнера по сцене Андриса Лиепу для постановки балета в Астане. Задачи ставились не только репертуарные, художественный руководитель, вот уже три года пестующая балетную труппу, в первую очередь заботится о профессиональном росте своих артистов. Радость любителей балета от возможности увидеть забытый шедевр шла бонусом. А для артистов в этом балете было чему научиться и в чем проявить свой талант. Много игры, забавной пантомимы, актерских перевоплощений создавали для кордебалета и солистов возможность погрузиться в стихию игры. И проверить свои возможности – после бестелесной «Шопенианы» окунуться в сочную атмосферу восточной сказки – такой контрастный душ очень полезен для артистов, считает Алтынай Асылмуратова. Костюмы, множество аксессуаров и предметов быта, качественно изготовленных в мастерских театра дают артистам существовать в «предполагаемых обстоятельствах», почти по Станиславскому. Выразительный грим подчеркивал красоту персонажей, а порой усиливал гротескный образ, как, например, в фигуре Главного Евнуха (Олжас Маханбеталиев, Рахметулла Науанов).



Существовать на сцене в роскошных декорациях, изготовленным по эскизам Льва Бакста (художник Анатолий Нежный, костюмы – Елена Нецветаева-Долгалева) – особое удовольствие. Безумное сочетание цветов – красный, зеленый, синий, фиолетовый, лиловый образуют гармоничное пространство, где любовь, страсть, ревность и измена являются такими же яркими красками. Постановщик спектакля Андрис Лиепа считает, что зал театра «Астана Опера» удивительным образом дополняет сценографию Бакста, являясь как бы продолжением сказочной роскоши восточного дворца Шахриара. А изобразительная музыка Римского-Корсакова, пусть и написанная не для балета и достаточно вольно перетасованная Фокиным, рассказывает сказочную ориентальную историю так выразительно, что публика замирает в ожидании кровавой развязки. Красный пол – явление редкое в балете, намекает на трагический финал, и все же он становится неожиданным. После сцены любовной оргии (очень целомудренно исполненной артистами театра) кровавая расправа Шахнияра, которую так тщательно, опять же почти по Станиславскому ставил Михаил Фокин, просто ошеломляет динамикой и натурализмом!

Но все же ценность этого балета заключена не новаторских поисках сценической правды, предпринятых Фокиным в начале 20 века; не в оправданных смыслом пантомимных сценах, пусть остроумных и дающих простор актерской игре; и даже не в ориентальных хороводах танцующего гарема, а в потрясающем дуэте Зобеиды и Золотого раба, этого гениального образца действенного дуэтного адажио, который прекрасно существует и в концертный программах, и даже вынутый из ткани спектакля, обладает такой же чарующей мощью и очарованием. Недаром некоторые солисты уже были знакомы с дуэтом.

«Мне уже довелось поработать с Андрисом Марисовичем, я был приглашенным солистом для исполнения этой партии в Киеве, а также танцевал ее в Турции и в Беларуси. Это одна из первых ролей, с которой я начал выезжать за границу в качестве танцора, а не конкурсанта», – отметил перед премьерой ведущий солист театра Бахтияр Адамжан. Своей потрясающей пластикой, стремительным вращением, безупречной техникой Бахтияр Адамжан еще раз подтвердил высокий статус лучшего танцовщика современности, а своим прыжком и умением зависать в воздухе невольно вызвал в памяти образ первого исполнителя Золотого раба – несравненного Вацлава Нижинского. Впрочем, образы из прошлого возникли и в связи с исполнительницей партии Зобеиды, солистки балета Анастасии Заклинской, яркая красота которой невольно вызывала ассоциации с Идой Рубинштейн, а какие-то позы, поворот головы, жест – удивительно напоминали несравненную Зобеиду – Алтынай Асылмуратову. Молодая солистка также исполняла этот дуэт в концертных программах на сцене «Астана Опера» и Мариинского театра, но не прекращает совершенствовать партию, работа с Андрисом Лиепой дала ей новый импульс для развития.

Настоящим открытием стал Золотой раб Серика Накыспекова, станцевавшего эту партию во второй день. Прекрасно сложенный, с хорошей техникой артист обладает еще и прекрасной внешностью, выгодно подчёркнутой роскошным бакстовским костюмом и восточным гримом. В дуэте с ним танцевала ведущая солистка балета Гаухар Усина, для нее эта партия тоже знакома: «Партию Зобеиды очень любят балерины и мне тоже выпала честь исполнить ее на гала-концерте. Партия требует от исполнителя максимум грации, такой «змеевидной» пластики, «кошачьего шага» от бедра, но при этом нельзя забывать ни на секунду про внутреннее самоощущение, про образ. У меня она все-таки коварная, такая же гибкая в своей морали, как и в пластике. Бесподобная, чувственная музыка, под которую так и хочется танцевать ярко, страстно и красиво!».

Музыка – одно из главных действующих лиц в этой постановке. Изобразительная природа, свойственная музыке Римского-Корсакова подчеркивает драматургию спектакля, хотя написана была совсем не для балета, а как симфоническая сюита. Но в первой части программного произведения, отданного Фокиным под увертюру, уже начинают разворачиваться красочные образы предстоящей драмы. Уже звучит тема Зобеиды, это страстное соло скрипки (Каламкас Джумабаева, Багдат Абильханов) она звучит то нежно, то страстно, ведет за собой оркестр. Понятно почему зрительный зал взорвался шквалом аплодисментов когда в финале на поклон вышла первая скрипка Каламкас Джумабаева – наблюдать за ее игрой, полным погружением в музыку было одно удовольствие. Одно из последних новшеств театра «Астана Опера» – в некоторых спектаклях увертюра идет при поднятом оркестре. Техническая оснащенность театра позволяет совершенно бесшумно поднимать и опускать оркестровую яму во время спектакля, чтобы зрителя могли наблюдать за работой дирижера и игрой музыкантов. Дирижер-постановщик Арман Уразгалиев очень бережно подошел как к партитуре знаменитых композиторов, так и к специфике балетного дирижирования: «Как всегда времени не хватило, у нас было всего неделя на два спектакля, буквально две-три корректирующие репетиции и начались прогоны на сцене с балетом, а тут уже, как вы понимаете останавливаться нет возможности. Но мы все сделали, и это в очередной раз подтверждает высокий уровень наших музыкантов, нашего оркестра».

Создать конкурентоспособную балетную труппу, гибкую, владеющую всеми техниками танца и безупречным академизмом, технически выученную и актерски разноплановую – такую задачу по прежнему ставит перед собой художественный руководитель балетной труппы Алтынай Асылмуратова. И делает на этом пути последовательные шаги. Следующий такой шаг – постановка романтического балета Адольфа Адана «Жизель», которая, несомненно будет на таком же высоком уровне. А пока артисты радуются возможности танцевать шедевры Фокина, премьеры которых прошли в рамках празднования 20-летия Астаны, под эгидой Министерства культуры и спорта РК.

==========================================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19113
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Янв 06, 2019 7:32 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018123212
Тема| Балет, XVIII Фестиваль классического балета имени Аллы Шелест, Персоналии,
Автор| Валерий ИВАНОВ
Заголовок| ПОСВЯЩЕНИЕ ПЕТИПА
Где опубликовано| © "Музыкальный Клондайк"
Дата публикации| 2018-12-10
Ссылка| https://www.muzklondike.ru/events/posvyashchenie-petipa
Аннотация| фестиваль

XVIII Фестиваль классического балета имени Аллы Шелест, прошедший в Самарском академическом театре оперы и балета на излете 2018 года, в котором отмечалось 200-летие со дня рождения Мариуса Петипа, был посвящен великому балетмейстеру и сохранению его наследия.



Любопытный факт. По масштабам празднования юбилея Петипа Самара в полном смысле слова «впереди планеты всей». Памятные акции в оперном театре начались задолго до 11 марта 2018 года - дня его рождения. Программу прошлогоднего - XVII Шелестовского фестиваля, наряду с репертуарными спектаклями театра с хореографией Петипа, составили реконструированные и представленные в новой хореографической редакции главным балетмейстером театра Юрием Бурлакой фрагменты его балетов, не идущих на самарской сцене, а главным событием юбилейного марафона стала осуществленная Бурлакой постановка балета Цезаря Пуни «Эсмеральда», судьба которого в России связана с именем Петипа. Остается добавить, что нынешней осенью в одном из центральных скверов Самары установили, правда, скроенную из металлических лент скульптурную композицию «Архитектура танца», посвященную творчеству Мариуса Петипа.

На Шелестовском фестивале - 2018 была представлена ретроспектива реконструированных творений Петипа, в числе которых подернутый романтическим флером па-де-катр «Розарий» из балета Риккардо Дриго «Пробуждение Флоры», яркая по оформлению и костюмам, насыщенная колоритными танцами и броскими мизансценами сюита из балета Дриго - Петипа «Арлекинада».

Были показаны также работы ведущих отечественных балетмейстеров XX столетия, творчество которых символизирует эпоху «После Петипа». В их числе знаменитое па-де-де Дианы и Актеона – вставной номер, который был сочинен Агриппиной Вагановой на музыку Цезаря Пуни и Риккардо Дриго для постановки «Эсмеральды» 1935 году в Ленинградском театре оперы и балета, адажио из балета «Анюта» на музыку Валерия Гаврилина с хореографией Владимира Васильева, колоритное адажио из мало кому известного сегодня балета «Ледяная дева», сочиненного в 1927 году Федором Лопуховым на музыку Эдварда Грига. В этих номерах успешно выступили солисты самарской труппы. В фестивальной афише были также репертуарные спектакли театра «Баядерка», «Эсмеральда» и «Спящая красавица» с хореографией Петипа.

Высокую планку шелестовского фестиваля не уронили принявшие в нем участие талантливые молодые танцовщики из Большого и Мариинского театров и зарубежные гости. Солисты Мариинского театра Анастасия Колегова и Андрей Ермаков средствами балетной пластики сумели передать прихотливую, насыщенную экспрессией сказочную атмосферу сцены Жар-птицы и Ивана-Царевича из балета Игоря Стравинского – Михаила Фокина «Жар-птица», но особенно успешным оказалось исполнение петербуржцами па-де-де из балета «Корсар».

Знаменитое па-де-де из балета Минкуса «Дон Кихот» с блеском исполнили «старожил» фестиваля премьер Большого театра Денис Родькин и дебютантка фестиваля юная Элеонора Севенард, принятая в балетную труппу Большого театра в 2017 году сразу по окончании Академии русского балета имени Вагановой. Главным испытанием для Севенард стала фестивальная «Баядерка», в которой она решилась впервые выйти в партии Никии - одной из сложнейших в мировом классическом репертуаре. В своем премьерном спектакле Элеоноре многое удалось. Наиболее удачным для нее стал последний – «белый» акт, где правит бал чистый танец. Однако говорить о полноценном вживании Элеоноры Севенард в образ, о достоверной передаче ею всех драматических перипетий, связанных с главной ролью, пока что рано.


Баядерка. Никия-Элеонора Севенард, Солор-Денис Родькин.

В «Баядерке», воспроизведенной в 2012 году на самарской сцене по канонам петербургской школы Габриэлой Комлевой, успешно выступили и самарские исполнители: Вероника Землякова в партии Гамзатти, Марина Накадзима, Екатерина Панченко и Анастасия Тетченко – трио теней и, конечно же, Денис Родькин, представший идеальным воином Солором. Не случайно в 2017 году за эту партию Родькин получил премию Бенуа де ла данс. В романтически просветленной сцене «Тени» достойно показался женский кордебалет, порадовав слаженностью и синхронностью движений. Созданию волнующей атмосферы на протяжении всего действия способствовал оркестр под управлением дирижера-постановщика спектакля эмоционального Андрея Данилова.

Следующим фестивальным спектаклем стала «Эсмеральда» - третья по счету постановка этого балета на куйбышевской-самарской сцене. Первую - перенос спектакля в редакции Владимира Бурмейстера осуществил в 1951 году балетмейстер Юрий Ковалев, вторую - в 1997 году Никита Долгушин. В обеих этих постановках был сделан акцент на трагическом развитии событий: заглавная героиня умирала на эшафоте. В нынешней самарской «Эсмеральде», как было принято в пору ее создания, все завершается благополучно. Таким образом, самарские подмостки – одни из немногих, на которых в разные годы были представлены практически все основные отечественные версии знаменитого балета. В фестивальной «Эсмеральде» большой успех выпал на долю исполнительницы заглавной партии прима-балерины Большого театра Анастасии Сташкевич. Ее веселая, зажигательная, излучающая радость Эсмеральда с первого появления на сцене приковала внимание зрителей безупречной техникой, свободой сценического существования и правдивостью переживаний. Прекрасно звучал оркестр под управлением Евгения Хохлова. Самарская «Эсмеральда» вошла в число номинантов сезона 2017/18 годов российской национальной театральной премии «Золотая Маска» как лучший балетный спектакль, а постановщик спектакля Юрий Бурлака выдвинут в номинации «лучшая работа балетмейстера-хореографа».

Последний показанный на фестивале полнометражный балет - «Спящая красавица», представленный на самарской сцене Габриэлой Комлевой в редакции Константина Сергеева, которая идет на сцене Мариинского театра. В партии Авроры выступила солистка Мариинского театра Мария Ширинкина, в партии принца Дезире – еще один любимец самарской публики премьер Мариинки Владимир Шкляров, которые являются также приглашенными солистами Баварского государственного балета.

Партия юной принцессы Авроры очень идет Марии Ширинкиной с ее точеной фигурой и безукоризненно четкой пластикой. Владимир Шкляров привнес в спектакль лирическую струю. Он предстал эталонным романтическим принцем, продемонстрировав благородство и изящество танцевальной манеры, безупречную технику и особенно - поразительные по мягкости беззвучные приземления. Подлинным апофеозом спектакля стало заключительное па-де-де главных героев, исполненное танцовщиками с тонким ощущением стилистики балета.

Пиком фестивального крещендо как по составу участников, так и по своей программе стал заключительный гала-концерт. Большой интерес вызвало па-де-де из балета Бориса Асафьева «Пламя Парижа» - не то знаменитое, пронизанное революционным пафосом финальное па-де-де главных героев Жанны и Филиппа, а другое – из «вставного» придворного дивертисмента, в котором разыгрывается галантная пастораль. Этот номер в хореографии Василия Вайнонена постановил Юрий Бурлака. Изящество и утонченность пластики изысканного дуэта сумели передать в танце Марина Накадзима и Сергей Гаген.

В нынешнем Шелестовском фестивале впервые приняли участие зарубежные исполнители. Это ведущие танцовщики французского Театра Капитолия Тулузы Наталья де Фробервиль - уроженка Перми Наталья Домрачева и Давит Галстян из Армении. В Самару они прибыли вместе с руководителем балетной труппы этого театра Кадером Беларби - звездой парижской Гранд-опера́ из плеяды Рудольфа Нуреева.

Гости исполнили па-де-де Медоры и Конрада из балета «Корсар» в авторской хореографии Кадера Беларби, продемонстрировав недюжинную танцевальную технику, экспрессию и темперамент. Вторым номером Натальи де Фробервиль и Давита Галстяна было не менее «ударное» па-де-де Китри и Базиля из балета Людвига Минкуса «Дон Кихот», в котором они остались в рамках традиционной хореографии Александра Горского. Гости станцевали вполне достойно, но по мастерству исполнения, увы, не дотянулись до уровня солистов Большого театра Элеоноры Севенард и Дениса Родькина, выступивших с этим номером в концерте открытия фестиваля. Украшением концерта стали «Половецкие пляски» из оперы Александра Бородина «Князь Игорь», которые в нынешней самарской постановке оперы представлены в хореографии Касьяна Голейзовского.

И еще об одной звездной паре, принявшей участие в концерте. Это солисты Мариинского театра Кристина Шапран и Тимур Аскеров, вновь поднявшие планку фестивального концерта на высокий, достойный петербургской школы уровень. Сцена у балкона из балета Сергея Прокофьева «Ромео и Джульетта» в хореографии Леонида Лавровского в их исполнении предстала торжеством высоких чувств и душевных порывов героев шекспировской трагедии. Но особенно сильное впечатление произвел исполненный артистами в финале концерта дуэт из балета «Парк», сочиненного в 1994 году для Парижской оперы французским хореографом албанского происхождения Анжеленом Прельжокажем на адажио из фортепианного концерта Моцарта. Поразительный эмоциональный эффект от глубины выражения самого сокровенного в человеческих взаимоотношениях в этом балете достигает своего апогея в финальном эротическом дуэте с, кажется, бесконечно длящимся поцелуем-соитием ввергнутых в стремительное кружение персонажей. Прикосновение к живому исполнению этого номера, являющегося шедевром эпохи «После Петипа», - привилегия для самарских зрителей. Оно явилось достойным завершающим аккордом фестиваля.

Валерий ИВАНОВ

Фото Антона СЕНЬКО предоставлены пресс-службой Самарского оперного театра

=======================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19113
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Янв 16, 2019 12:11 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018123213
Тема| Балет, Красноярский театр оперы и балета, Персоналии, Юрий Кудрявцев
Автор| Анна Булавчук
Заголовок| Юрий Кудрявцев: «Мое амплуа — романтический герой, принц»
Где опубликовано| © газета "Городские новости" (Красноярск)
Дата публикации| 2018-12-19
Ссылка| http://gornovosti.ru/news/novosti/item/yurij-kudryavcev-moe-amplua-romanticheskij-geroj-princ/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Принц Зигфрид и принц Дезире, граф Альберт и Лель, Ромео и Ржевский — с 2013 года, когда Юрий Кудрявцев стал солистом Красноярского театра оперы и балета, он сыграл немало интересных, ярких ролей в балетных спектаклях. В ноябре была новая роль — в рамках балетного форума состоялась премьера «Раймонды». Юрий исполнял партию Жана де Бриена.

Юрий Кудрявцев — участник многочисленных конкурсов. Есть в его копилке и участие в популярном проекте «Большой балет» телеканала «Культура». С вопроса о конкурсах мы и начали наш разговор.

— Что заставляет представителей творческих профессий участвовать в конкурсах? Состязание — это дополнительный стресс. И надо ли устраивать соревнования в области искусства?

— Во время учёбы в колледже участие в конкурсах — это дополнительные репетиции, дополнительная работа с педагогами. И наработки к будущим партиям. Я думаю, нельзя упускать такие возможности. Когда работаешь в театре, тоже лучше не отказываться от участия в конкурсе, потому что это вид учёбы, возможность знакомиться с исполнительской манерой, которую культивируют в других городах. Артист балета должен сравнивать себя с ровесниками, а не только изучать по видеозаписям технику великих и просто популярных танцовщиков. С разным результатом я участвовал в 16 конкурсах. Были дипломы, лауреатство, победы. И для меня это были не только состязания, но и своеобразное повышение квалификации. В 2016 году я принимал участие в проекте «Большой балет». Зрители видели, что нашу пару оценивали невысоко, хотя до проекта были выигранные конкурсы. Я понял, что не учёл специфику телевизионного конкурса. У меня не было опыта участия в подобных проектах. Думаю, что конкурсы очень полезны начинающим артистам и уже состоявшимся в профессии.



Есть ещё партии, о которых пока могу только мечтать, потому что для их исполнения требуется определённая фактура. А мечтаю я о партиях Базиля из «Дон Кихота», Красса из «Спартака».

— Не секрет, что многие молодые люди теряют интерес к занятию танцами во время обучения. А как Вам удалось с детства не только не утратить заинтересованность, но и добиваться всё больших успехов в профессии?

— Наверное, главная причина в том, что меня всё устраивает в моей профессии. И всегда я видел заинтересованность во мне со стороны педагогов. Начинал я в минусинском ансамбле народного и современного танца. В пятом классе приехал на конкурс в Красноярск, где меня и заметила преподавательница хореографического колледжа Марина Викторовна Фадеева. Я поступил в колледж и сразу стал принимать участие в творческих конкурсах под руководством Аркадия Владимировича Зинова. Вряд ли какой-то ещё хореографический колледж может похвастаться тем, что его воспитанники так часто выезжают на соревнования. У нас всегда многочисленная делегация. И есть результаты. Конечно, в театре я не могу пожаловаться на невостребованность. У меня всегда были ведущие партии. Каждый год гастроли в Англию. Потеря интереса к тому, чем ты в данный момент занят, — это часто результат невостребованности. А я с этим не сталкивался.

— Часто победы в конкурсах влекут за собой переход солиста в более престижный театр, начало карьерного роста. А в чём причина того, что Вы, победитель обладатель многочисленных наград, участник телевизионного конкурса, работаете в том же театре, в котором начинали?

— Для меня важно то, что я могу часто навещать свою семью. Тем более, у меня одна мама. Ещё важно то, что на спектакли приходят мои друзья. Мне часто поступали предложения работы от разных театров страны и несколько раз от заграничных. Но я следил за творческой судьбой солистов, которые после конкурса приняли подобные предложения. Многие и них не исполняют ведущие партии в своих новых театрах. А я постоянно пополняю свой репертуар главными партиями в красноярском театре. Сейчас поклонники балета смотрят очередной сезон проекта телеканала «Культура» «Большой балет». В конкурсе принимает участие Дмитрий Соболевский, бывший солист нашего театра, выпускник нашего хореографического колледжа. Заметно, что Дмитрий теперь представляет столичный театр. У него более совершенная манера исполнения. Но я допускаю мысль о том, что и в нашем театре Дмитрий смог бы совершенствоваться и добиться многого. Он грамотный исполнитель. Что касается меня, то я рад тому, что предложения от других театров поступают. Это своеобразное признание мастерства. И также рад тому, что после выступлений на гастролях ко мне подходят зрители, говорят о том, что будут ждать гастролей нашего театра в следующем году.

— Сейчас Ваша фотография является рекламой хореографического колледжа в фойе красноярского театра. Ваши достижения служат примером для тех, кто хочет стать артистом балета. А у Вас есть кумиры?

— Меня всегда интересовало творчество Леонида Сарафанова. Он был премьером Мариинского театра, сейчас работает в Михайловском театре. И один раз мне посчастливилось выступать с ним в одном концерте. Это был гала-концерт. Пригласили звёзд балета и конкурсантов.

— В Вашем репертуаре все возможные партии? Или какие-то относятся к творческим планам?

— В театре в моём репертуаре практически все ведущие партии моего амплуа. А моё амплуа — это романтический герой, принц. Недавно я исполнял три вечера главную партию в новой постановке «Раймонда». В декабре за неделю буквально выучил партию Джеймса из балета «Сильфида». Есть ещё партии, о которых пока могу только мечтать, потому что для их исполнения требуется определённая фактура. А мечтаю я о партиях Базиля («Дон Кихот» Л. Минкуса), Красса («Спартак» А. Хачатуряна).

— Ваши Граф Альберт («Жизель» А. Адана) и Солор («Баядерка» Л. Минкуса) тоже романтические герои? Они сознательно обманывают влюблённых в них героинь. А балеты напоминают драму с социальной тематикой.

— Персонажи Альберт и Солор, безусловно, романтические. Потому что высшей ценностью для них является любовь. И в балетах есть тема верности погибшим возлюбленным. Я изображаю этих героев как романтических влюблённых. Социальная драма тоже есть в балетах. Это приближает фантастическую историю любви к реальности с её проблемами. Но я вижу Альберта и Солора настоящими романтиками, которые из-за любви совершают сумасшедшие поступки, а в силу молодости не предвидят трагических последствий. Во всяком случае, не думаю об этих персонажах как о коварных обманщиках.

— В интервью известных солистов балета можно прочитать полярно противоположные высказывания на тему того, должен ли солист читать произведение, на основе которого создан балет. Должен ли солист балета быть начитанным, просвещённым в области культуры человеком, или важна только техника исполнения?

— Я не раз сталкивался с тем, что солисты, хорошо выступающие на конкурсах, демонстрировали отсутствие бытовой культуры, культуры общения. Лично я не просто считаю, что солист балета должен быть культурным, но и постоянно работаю над тем, чтобы повысить уровень образования. Я читаю литературу, по которой созданы балеты. Например, прочёл Шекспира, когда репетировал партию Ромео. Во время учёбы в колледже готовил на конкурс вариацию тореадора, читал «Кармен». Ещё я интересуюсь проходящими в стране конкурсами в области искусства. Даже детскими, организованными телеканалом «Культура». Посещал оперы в нашем театре. Запомнились «Медея» Керубини, «Князь Игорь» Бородина, «Травиата» Верди. Смотрю разные постановки балетов. Трудно сказать, сколько вариантов «Лебединого озера» Чайковского посмотрел. Когда приезжает мама, я стараюсь приглашать её на выставки в КИЦ. Интерес к разным видам искусства у меня есть.

А ещё для артиста балета занятие спортом в тренажёрном зале является частью профессиональной культуры. Хотя мне и хватает нагрузок на репетициях, я уже задумываюсь о том, что скоро сохранять фигуру надо будет при помощи дополнительных занятий спортом.

— Как Вы думаете, красноярские поклонники балета довольны репертуаром, составом труппы?

— Я думаю, красноярский зритель должен оценить достижения нашего театра по сравнению с другими театрами страны. Поклонники балета могут посетить два или три спектакля за неделю. В то время как во многих театрах страны один спектакль идёт неделю. Мы переняли хорошую традицию Большого театра и сформировали устойчивые пары солистов. Их даже иногда называют звёздными парами. И зрители приходят смотреть полюбившуюся пару солистов. Репертуар богат классическими названиями. Но и любителям более современного балета нельзя пожаловаться. Мне кажется, красноярцы должны оценить ещё и тот момент, что заграничная публика каждый год ждёт наших гастролей.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19113
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Янв 16, 2019 8:28 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018123214
Тема| Балет, Красноярский театр оперы и балета, Премьера, Персоналии, Дмитрий Чербаджи
Автор| Анна Булавчук
Заголовок| Дмитрий Чербаджи о премьере балета «Раймонда»
Где опубликовано| © газета "Городские новости" (Красноярск)
Дата публикации| 2018-12-06
Ссылка| http://gornovosti.ru/news/persona/item/dmitrij-cherbadzhi-o-premere-baleta-rajmonda/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Премьера балета Александра Глазунова “Раймонда” с использованием хореографии Мариуса Петипа в редакции Юрия Григоровича состоялась в ноябре в Красноярске. “Раймонда” открыла V Международный форум “Балет XXI век”, который проходил в театр оперы и балета имени Дмитрия Хворостовского. Художником-постановщиком стал академик Российской академии художеств, профессор, член Союза художников Дмитрий Чербаджи, много лет сотрудничающий с Красноярским театром оперы и балета. Он рассказал о премьере и о работе театрального художника.

— “Раймонда”— спектакль из золотого фонда русской классики. Безусловно, он должен пополнить репертуар красноярского театра. Меня пригласили адаптировать декорации и помочь перенести балет, поставленный когда-то в Большом театре, на вашу сцену. Но получился не прямой перенос, а постановка для данного театра. Я, как художник, делаю версию этого спектакля для красноярской сцены, поскольку хорошо её знаю. Декорации к “Раймонде” создавал советский театральный художник Симон Багратионович Вирсаладзе, умерший в 1989 году. Он сотрудничал с Юрием Николаевичем Григовичем и оформил все его балеты. Теперь постановщики попросили на основе тех оригинальных декораций создать сценическое пространство для современной редакции “Раймонды”. Так что я проделал тонкую работу, создал так называемые 3D-декорации ручной работы. Но идеи, цветовое решение принадлежит не мне. Я не первый раз помогаю повторять легендарные постановки Юрия Григоровича на новых сценах. Работаю с ним и его учениками.

— В чём отличие классического балета “Раймонда” от премьерного спектакля?

— “Раймонда” — это типичный балет конца XIX века. Он был наполнен концертными номерами, не несущими смысловой нагрузки. Спектакль был интересен в основном балетоманам, поклонникам кого-то из труппы. Постепенно публика потеряла интерес к “Раймонде” по причине “затянутости” спектакля, слабо выраженной сюжетной линии. То же самое можно сказать о балете “Пахита”. Концертные номера из него популярны и сейчас. Но редко ставят целиком балет. “Раймонду” сравнительно редко ставили, и это несправедливо по отношению к великолепной музыке Глазунова. Сергей Бобров и Юрий Григорович учли современные тенденции и сократили балет, поставили его в новом темпе, представили сконцентрированную версию. Зритель должен оценить и полюбить этот балет. В премьере есть всё: классическая хореография, интересные пространственные решения, знаменитые концертные номера, знакомые поклонникам балета, костюмы от пачек до шаровар. Балет на основе легенды, это уже привлекательно само по себе. Все постарались воссоздать мир наваждения, фантазий, сна. Должна понравиться и восточная экзотика, например танец сароцин.

— Что интереснее: помогать восстановить легендарный спектакль или создать авторский?

— Разумеется, интереснее художнику работать самостоятельно. Я сотрудничал и с современными композиторами. В Красноярске оформлял балет “Царь-Рыба”. Тогда Сергей Бобров только начинал работу на красноярской сцене. Красноярской публике знакомы мои авторские работы. Например, “Князь Игорь”, “Много шума из ничего”, “Ромео и Джульетта”, “Гусарская баллада” и другие. Меня часто приглашают ученики Григоровича, разъехавшиеся по разным театрам страны. Так что своих спектаклей я оформил достаточно. И классических, и современных. Придумать свое — это очень интересно. Как я объясняю своим студентам, надо поставить на сцене дом или дерево, чтобы зрители удивились, подумали, что и не замечали, не думали, что дерево может быть таким. Не обязательно создавать на сцене готические замки, но знаки времени, намёки на эпоху непременно должны быть. Надо сочинить новое пространство, но согласно эпохе, музыке. При этом не повторять чужие решения, не копировать из Интернета. Иногда я ещё и костюмы создаю. Стремлюсь одеть не артиста, а сам танец.

— В работе с современным материалом легче придумать абсолютно новое, а как быть, когда произведению больше 100 лет?

— В оформлении классических балетов и опер надо тоже предлагать свои решения. Каждый спектакль должен быть открытием для публики. Художники знают, где какая постановка идёт, практически все чужие работы известны к тому моменту, когда начинаешь готовиться к премьере. Есть такое понятие — “неоклассика”. Это современный взгляд на классику. Мне оно очень близко. Например, костюмы к опере “Князь Игорь” исторически условны. А материалы вообще современные. В балете “Ромео и Джульетта” солисты не в костюмах эпохи. Намёк на исторический костюм есть. Но это каркасные конструкции, которые иногда появляются на сцене. Один раз я оформлял “Лебединое озеро”, придумал готическое пространство, которого не существует в природе и не могло существовать. Дворец на озере, и при этом озеро во дворце. Привнёс своё понимание, но не вступил в противоречие с идеей произведения.

— В Вашей практике были случаи, когда режиссёр ожидал совсем другого оформления своего спектакля?

— Подготовка премьеры — это коллективное творчество. Я работаю в основном с постановщиками школы Большого театра. Поэтому понимаем друг друга. Предварительно идёт разговор о материале. Что-то корректируется в процессе, но никогда не было “непопадания в материал”. Для этого и приглашают профессионального театрального художника.

— А как получить профессию театрального художника?

— Профессию получить можно в двух институтах при Академии художеств России — Москве и Санкт-Петербурге. Но, к сожалению, сейчас такая тенденция, которую я наблюдаю в столичных и региональных театрах: режиссёры сами делают декорации, сами придумывают костюмы. Профессиональный театр должен, по-моему, создаваться именно профессиональными людьми, а не просто желающими самовыражаться. Тогда не будут переносить место действия оперы “Пиковая дама” в психиатрическую больницу. Можно привести много подобных примеров. Профессиональный театральный художник пять лет учится, а шестой год посвящает практике, готовит дипломный спектакль. Это фундаментальное образование.

— Вы не раз говорили о том, что порой и сами не можете объяснить, как создаёте целый мир на сцене. Можно ли говорить о вдохновении, если речь идёт о подготовке к премьере с назначенной датой?

— Мне кажется, вдохновение — это когда долго думаешь над материалом, потом решение находится неожиданно: по дороге в мастерскую, в машине. Знание музыки, знание материала, постоянные поиски решения — это и есть вдохновение. В моём понимании. Ждать вдохновения и не пытаться делать наброски и эскизы нельзя в любом случае. Когда художники говорят, что их работа — результат озарения, я не верю. И уж точно не следует ждать вдохновения учащимся художественных училищ. Надо выполнять работу.

— А как художник Вы состоялись?

— Раньше я писал портреты, пейзажи. Картины выставлялись. Но потом работа в театре не оставила времени на это. Начинал я в драматическом театре, теперь работаю с музыкальными спектаклями. Когда твои работы выставлены в нескольких театральных музеях страны, а оформленные тобой спектакли идут на многих сценах мира, нет повода задумываться, состоялся ли ты как художник. Есть только желание приступить к новой работе.

ДОСЬЕ

Дмитрий ЧЕРБАДЖИ родился 15 января 1949 года в Челябинске.

Живёт и работает в Москве. Академик Российской академии художеств, профессор, член Союза художников.

Окончил Одесский государственный педагогический институт, художественно-графический факультет у профессора В. Г. Ефименко.

Оформил более 70 спектаклей, среди которых: “Черевички” П. Чайковского в Московском музыкальном театре имени К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко (1985 год); “Электра” Р. Штрауса в Студии “Григорович-балет” (Афины, 1992 год); “Белоснежка” К. Хачатуряна (1995 год), балет “Волшебная флейта” Р. Триго (совместно с Московской академией хореографии, 2002 год) в ГАБТе; “Щелкунчик” П. Чайковского (2001 год), “Кармен” Ж. Бизе (2003 год), “Ромео и Джульетта” С. Прокофьева (2006 год) в Красноярском театре оперы и балета.

Произведения Дмитрия Чербаджи находятся в собраниях Музея музыкальной культуры имени М. И. Глинки, Музее Большого театра, Музее П. И. Чайковского в Клину, в частных коллекциях Москвы и Италии.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Страница 7 из 7

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика