Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2018-03
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20547
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Мар 16, 2018 3:01 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018031602
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Мария Александрова, Владислав Лантратов
Автор| Беседовала Наталия Курова
Заголовок| Мария Александрова и Владислав Лантратов: самое ценное в балете - сцена
Где опубликовано| © РИА Новости
Дата публикации| 2018-03-16
Ссылка| https://ria.ru/interview/20180316/1516512057.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


© РИА Новости / Владимир Вяткин

Звезды мирового балета, солисты Большого театра, блистательная пара Мария Александрова и Владислав Лантратов накануне своего выступления в спектакле "Дон Кихот" на сцене Мариинского театра, который состоится 17 марта, дали интервью РИА Новости. Артисты поделились мнением о радостях и трудностях своей профессии, рассказали о предстоящем выступлении и будущих совместных гастролях. Беседовала Наталия Курова.

— Вы много гастролируете с Большим театром, выступаете на разных сценах мира. Но там вы приезжаете со своим спектаклем и своей труппой. А в Мариинке вы одни. Насколько сложнее войти в спектакль другого театра и влиться в чужую труппу?

Мария:
Для нас выступление в другом театре — это всегда новый интересный опыт, даже если это хрестоматийная версия. Постановка каждого театра имеет свои правки, акценты, свои тонкости, ведь все строится на мелочах, и уловить эти нюансы, понять и есть самое интересное и самое трудное.

Но в данном случае для нас особая честь и ответственность — представлять Москву, московскую школу на фестивале в честь юбилея Мариуса Петипа на его родной сцене, в его театре. Как известно, "Дон Кихот" для Петипа непростой балет, еще при его жизни успех получила версия его ученика Александра Горского в Большом театре. Но все равно этим ярким спектаклем, который и сегодня популярен во всем мире, мы обязаны Петипа.

Мы с Владиславом приняли решение, что перед выступлением заранее приедем в Петербург выучить ту версию, которая идет в Мариинском театре, разобраться во всех тонкостях, учесть все отличия.

Владислав: Для нас важно относиться уважительно к версии, в данном случае Мариинки, но и других театров, куда приглашают танцевать. Часто видим, как некоторые артисты, у которых сложный график, приезжают на спектакль, даже не успевая его выучить. Мы стараемся всегда тщательно подготовиться, досконально изучить новую для себя версию, пообщаться с педагогами, постановщиками. Сейчас готовим спектакль с замечательными педагогами Татьяной Тереховой и Игорем Петровым.

— Вы оба не первый раз танцуете в Мариинском театре?

Владислав:
Мы, конечно, участвовали в гастролях Большого театра на этой сцене, а с труппой Мариинского я танцевал только "Жизель" несколько лет назад.

Мария: Я танцевала в "Лебедином" и в "Баядерке". И всегда начинала с того, что изучала спектакль, который идет на этой сцене. Так я поступала и в Парижской опере, куда приезжала танцевать "Раймонду" в постановке Рудольфа Нуреева. Это спектакль, к которому они относятся очень бережно, чтут Нуреева, и для них важны все тонкости. Может быть, для меня в хореографии что-то непривычно и неудобно, но это надо выучить и сделать.

— Существуют ли какие-то серьезные различия между вагановской, которую исповедуют в Мариинке, и московской школой? Как вы, представители московской школы, это ощущаете?

Мария:
Дело не в различиях между школами как таковыми. Конечно, нюансы есть. Самая большая разница — в масштабах сцены, эта разница определяет и стилевые особенности. В Большом театре сцена огромная. У нас шаги большие, размашистые, просто для того, чтобы мы занимали пространство. Когда я пришла в Большой театр, одно из основных требований состояло в том, чтобы мы не топтались на месте, а учились занимать пространство.

А что касается разницы самих школ, то мои педагоги в Московской академии — Софья Головкина, Татьяна Голикова, которая работала с Улановой и Семеновой, первыми ученицами Вагановой. А сейчас я репетирую с Ниной Львовной Семизоровой — одной из любимых учениц Галины Сергеевны. И у Марины Тимофеевны я занималась в классе, когда только пришла в Большой театр. Все так уже переплелось — корни одни, а нюансы могут быть разными. Это и интересно.

— Насколько сложно вам найти возможность и выбрать время для гастрольных выступлений вместе? Тем более сейчас, когда Мария в какой-то степени в свободном полете, а Владислав — штатный премьер ГАБТа?

Владислав:
За последнее время мы научили себя не отказываться от возможностей, которые выпадают, и наслаждаться тем, чтобы делаем вместе и отдельно. 21 марта едем в Ростов-на Дону танцевать вместе "Жизель". Сразу после этого разъедемся: мне предстоит "Жизель" в Неаполе в партнерстве с Марианелой Нуньес из Ковент-Гардена, а Марии "Жизель" в Перми с премьером Большого Русланом Скворцовым. В мае Мария уедет в Лондон готовиться в "Спящей красавице" — в июне будет танцевать Аврору в спектакле Английского национального балета.

— Вы вместе выступали в Тбилиси, Лондоне, совсем скоро в Санкт-Петербурге и на сцене Большого театра. Вас знают и любят как прекрасную балетную пару. Вы нашли свою половинку. Что же такое идеальный партнер?

Мария:
Мне очень повезло, с самого начала карьеры я танцевала с лучшими танцовщиками Большого театра — Дмитрием Белоголовцевым, Николаем Цискаридзе, Сергеем Филиным, Юрием Клевцовым, Андреем Уваровым, Дмитрием Гудановым. Каждый меня чему-то научил, наверное, что-то взял от меня. И каждого я любила все два часа, что мне отведено было быть с ним на сцене. Я всегда относилась очень искренне к этому моменту соприкосновения на сцене, дарованному мне судьбой.

— А как появился в вашей творческой судьбе Владислав?

Мария:
Когда ребята, с которыми я танцевала, начали заканчивать свою карьеру, Владислав стал для меня неожиданным подарком. С ним необычайно интересно работать. Я никогда не уходила пустой после репетиций. Он потрясающе умеет слушать и как-то быстро аккумулировать эту информацию в работе, всегда точно и моментально. И это было давно еще до наших каких-то личных отношений и открытий.
Я совершенно искренне говорю, что Владислав для меня подарок. Когда ты знаешь, что человеку, который рядом с тобой на сцене, ты можешь довериться с закрытыми глазами. Когда ты спиной чувствуешь натяжение этой ниточки, которая нас объединяет, хотя мы находимся в разных концах сцены. Когда ты ощущаешь это состояние, то понимаешь, что это счастье!

— То, что рядом дорогой и близкий человек, для которого хочется сделать как можно лучше, за кого особенно волнуешься — это не мешает в работе?

Мария:
Да, с одной стороны оберегаешь, а с другой, хочешь рискнуть. Бывает, мы знаем, что кто-то из нас устал или плохо себя чувствует. Но на сцене зритель не должен и не узнает никогда про наши сложности.

Владислав: Мы, наверное, нашли какой-то ключик в работе друг с другом — способ делать так, чтобы не мешать ни Маше, ни мне.

— Вместе вы выступаете в классических сюжетных балетах. А современная хореография, насколько она близка и интересна вам? И как вы думаете, не вытеснит ли бессюжетная современная хореография большие балеты, рассказывающие историю?

Мария:
Конечно, прекрасно, когда есть и то и другое, необходимо сочетать современную хореографию и классику. Но в театре это больше зависит от руководства.

Я, например, люблю современную хореографию по той простой причине, что это точка сегодняшнего дня. Это вещи, которые создаются сейчас. И в этом самый сок профессии, это самое сложное и самое интересное. Но к классике я отношусь очень трепетно. Классика — это здоровье тела, здоровье души, и к этому обязательно надо возвращаться в своем творчестве. Это должно обязательно занимать определенную часть в твоей жизни, даже внутри каждого дня.

Владислав: Я могу найти интерес в произведениях современной хореографии, узнать, как работает мое тело, попробовать какие-то новые стили, испытать новые эмоции. Но сам смысл, ради чего я работаю, он лежит в сюжетных балетах, потому что только там я могу найти возможность прожить то, что я не могу испытать в своей обычной жизни. Прочувствовать новые эмоции, понять, как думает тот или иной герой, объяснить его шаги, поступки.

— Побывать Печориным, Нуреевым…

Владислав
: Да, конечно. Но что касается Нуреева, то я изначально не горел этой работой. Не могу сказать, что Нуреев мне близок как человек, как хореограф. Но по ходу репетиций и вовлечения в сам материал, я начал сознавать, что такой роли и такого балета больше никогда не встречу на своем веку. Как артисту мне стало это очень интересно. И я начал работать, искать.

— А как вам работалось с Юрием Посоховым, на мой взгляд, очень интересным хореографом?

Владислав
: Я всегда с огромным удовольствием работаю с Юрием Посоховым. Он невероятно музыкальный и невероятно чувственный хореограф и человек. Он очень чувствует и понимает нас, артистов, заботится о нас. Он находится в постоянном поиске. И бывает, вдруг ему что-то не понравится, он может послать все к черту и идти дальше, а потом опять вернуться к первоначальному варианту. Он очень эмоциональный человек. Работа его заводит. Это здорово и мне очень близко.

— Меня всегда интересовал вопрос, что делает режиссер в балете. Мне казалось, что там главный человек — хореограф. Но "Героя нашего времени" и "Нуреева" Посохов создавал вместе с режиссером Кириллом Серебренниковым. Какова задача режиссера в балете?

Мария:
"В "Нурееве" Кирилл не только режиссер, он и автор либретто, и сценограф. Он был идеологом создания этого балета. У них с Посоховым создался такой тандем еще на "Герое". Серебренников был главным двигателем спектакля, он очень точно и ясно объяснял, всегда был предельно лаконичен, никаких лишних фраз и разглагольствований. Он был чрезвычайно вежливым даже тогда, когда ситуация выходила из-под контроля. Сложно собирать такие спектакли, и всякое случалось — то свет завис, то хор опаздывает, то что-то с артистами. Ведь в "Нурееве" были задействованы все коллективы театра. Кирилл умел всех объединить, увлечь в работу. Мы делали шаг за шагом и все больше погружались в атмосферу этого спектакля. Работали все очень искренне и с большим воодушевлением.

— Вы выступали в Лондоне, где исполняли в рамках гала-концерта "Иконы русского балета" дуэт Рудольфа Нуреева и Марго Фонтейн. Как вас принимали? И предполагаются ли зарубежные гастроли балета "Нуреев"?

Мария:
Да, в феврале мы выступали в театре "Колизей" в Лондоне. Мы, конечно, очень волновались, осознавали, что наши герои — культовые личности для Англии, для театра Колизей, Ковент-Гардена. Принимали нас очень тепло, многие зрители даже приветствовали стоя. Для них это было приятно, как воспоминание о прекрасном, чему они были свидетелями. Что касается гастролей, то это вопрос к руководству театра. Но одно могу сказать — этот спектакль очень сложно перевозить, он многолюдный с огромными декорациями. Все сделано для сцены Большого театра, и далеко не каждая другая сцена сможет принять эту постановку.

— Для вас существуют эталоны, образцы, которым вы стремитесь подражать?

Мария:
Ощущать эталон и подражать — это разные вещи. Задача человека, который посвятил себя искусству, будь то артист, композитор, художник, найти самого себя. Копирование, даже самое удачное, это вопрос ремесла и некой конъюнктуры.

К каждой роли я отношусь, как к возможности заглянуть в себя, понять, имеет это отношение ко мне или нет. Но роль все-таки ведет. Я буду допытываться в себе самой, стремиться к тому, чтобы она на меня села, чтобы я ее оправдала. Но большая доля в этом не моя, а роли. Я это очень четко осознаю. Я не путаю жизнь и персонаж.

Владислав: Для меня своего рода творческим толчком в моей жизни стала роль Грозного в балете "Иван Грозный" Григоровича. Когда в 2012 году было возобновление постановки в Большом театре, Юрий Николаевич захотел, чтобы я танцевал эту партию. Для меня это предложение было более чем неожиданным.

Но первые же спектакли уже как-то переломили меня изнутри и открыли тот объем, который нужен в нашей работе, в Большой театре. Я сам почувствовал, что актерская, драматическая составляющая открылась во мне совершенно по-новому. Работа над ролью, поиски образа, преодоление себя — все это на качественно новом уровне пришло ко мне именно с партии Грозного. Счастье, что сейчас в репертуаре театра разные спектакли и мы можем пробовать себя в разных стилях, воплощать разные образы, рассказывать разные истории.

— А в предстоящей премьере — "Анне Карениной" Джона Ноймайера вы заняты?

— Уже нет. Дело в том, что осенью, когда началась работа над балетом, у меня было пять премьер. Не было времени даже посмотреть репетиции, хотя я был назначен готовить Вронского. Я с большим трепетом отношусь к Джону, ценю работу с ним. Месяц назад, когда он приезжал в Москву на репетиции, мы с ним очень тепло пообщались, я все объяснил ему. Артисты уже проделали большой путь, и если я буду сейчас вклиниваться, это будет неправильно и с профессиональной, и с человеческой точки зрения.

— Мария, как изменилась ваша жизнь после ухода из штата Большого театра? У вас стало больше свободного времени? Ваш график стал менее насыщенным?

Мария:
Я приняла решение уйти из театра спонтанно, но очень осознанно. Я уже взрослый человек. Конечно, я осознавала, что теперь буду один на один с окружающим миром, что за мной не будет театра и иллюзий, что я артистка и мне театр что-то должен.

Мой график не стал беднее, он больше стал зависеть от меня, и это тоже заставило меня мыслить по-новому. Сейчас у меня очень интересная, насыщенная жизнь, за которую несу ответственность только я. И у меня есть огромная поддержка в лице Владислава, который мне очень помогает и своими разговорами, и верой в меня, несмотря на то, что он был не согласен с моим шагом. Он сказал, что не может себе представить, что я и Большой театр существуем отдельно.

Владислав: Одна из самых московских балерин по стилю, по рождению уходит из Большого театра. Это неправильно.

— И я здесь совершенно согласна с вами.

Мария:
Самое ценное в нашей профессии — это сцена, и все, что делается, делается ради сцены. И самое главное, что сцены в моей жизни меньше не стало — ее стало больше, она стала разная и интересная. Я езжу по стране, частый гость в Екатеринбурге, и по миру — скоро будет Лондон, и наш любимый фестиваль в Токио. Есть много других планов. Жизнь интересная, насыщенная. И самое главное, теперь нет этого разъедающего вопроса: если у меня нет спектакля, почему? Это очень трудный момент, делающий жизнь в театре, которая и так сложна, недоброй.

А когда ты приезжаешь в другой театр, меняешь обстановку, обретаешь себя в новом качестве — это здорово. Ты познаешь что-то новое, учишься без конца и каждый день. В этом и есть счастье. Я чувствую себя очень легко.

— Мария, вы всегда стремитесь к чему-то новому, неизвестному. Наверное, это творческое любопытство привело вас на драматическую сцену, и вы участвовали в пластических спектаклях в Губернском и Ермоловском театрах. Планируете ли продолжить эти опыты?

Мария:
Думаю, что продолжу, если такая возможность будет. В начале моей карьеры мне часто задавали вопрос, кем бы я хотела стать, если бы не стала балериной, и я сразу отвечала, что драматической артисткой. Момент нахождения на сцене для меня — ответ на вопрос, зачем я вообще существую.

— А Владислав?

Владислав:
Я как раз начинал на драматической сцене. Все детство провел в Ленкоме и даже выходил на сцену в спектаклях "Эмигранты" и "Поминальная молитва". А недавно был тоже новый для меня опыт. В Краснодаре я участвовал в синтетическом спектакле "Мастер и Маргарита" в роли Мастера. Мне было это интересно.

— Следите ли вы за успехами друг друга? Бываете на премьерах? Переживаете, критикуете после спектакля?

Мария:
Конечно, бываем на премьерах и просто на спектаклях. И потом каждый момент разбирается, обговаривается, мы друг от друга питаемся. Я, например, восхищаюсь Владиславом, у него есть такие качества, которых нет у меня. Я чересчур эмоциональное существо и не всегда умею контролировать свои эмоции. Его работа в зале меня просто восхищает. Очень многому я у него учусь.

Владислав: Когда я стал партнером Александровой, для меня это было невероятным событием, представить себе не мог, что это возможно. Я любовался ею на сцене и учился, пытался дорасти до ее уровня. Сейчас мы в гармонии.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20547
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Мар 16, 2018 3:13 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018031603
Тема| Балет, БТ, фестиваль российских балетных школ «Посвящение Мариусу Петипа», Персоналии,
Автор| Елена ФЕДОРЕНКО
Заголовок| Праздник послушания
Где опубликовано| © Газета «Культура»
Дата публикации| 2018-03-16
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/balet/185633-prazdnik-poslushaniya/
Аннотация|

Москва открыла торжества в честь великого хореографа Мариуса Петипа. Начали с всероссийской встречи воспитанников балетных школ и училищ.


Вальс из балета «Спящая красавица»
Фото: Михаил Логвинов


Страна отмечает юбилей гения с размахом, на государственном уровне. 2018 год официально объявлен Годом Петипа. Президент России Владимир Путин подписал указ о праздновании 200-летия со дня рождения хореографа. Его имя, давно ставшее мифом, объединило многие институции, направившие свою творческую энергию на подготовку единого многомесячного праздника. В программу вошли разные события: премьеры, возобновления балетов, гала-вечера, выпуск книг, научные чтения и конференции. В Центральном театральном музее имени Алексея Бахрушина открылась выставка «Два века Петипа». Готовилась она долго и тщательно. Более 300 экспонатов из архивно-рукописного наследия хореографа расположены так, чтобы зрители «вошли» в мир Императорских театров второй половины ХIХ века, открыли для себя занимательные и малоизвестные факты из жизни Мариуса Ивановича, в том числе узнали о его авантюрных приключениях.

В день рождения юбиляра стартовал фестиваль российских балетных школ «Посвящение Мариусу Петипа», инициированный Мариной Леоновой, ректором Московской академии хореографии. После трехдневных обменов мнениями и мастер-классов пришел черед кульминации — грандиозному гала-концерту на Новой сцене Большого театра. 250 учеников из балетных школ России танцевали фрагменты спектаклей Петипа.

Вечер стал оммажем грандиозному стилю гения танца, называвшего Россию своей второй и любимой родиной. Картина «Оживленный сад» из «Корсара» — образ балетного рая, пауза в остросюжетной мелодраме о морских разбойниках. Мир женской красоты, ценимой хореографом и в жизни, и на сцене, пиршество классического танца. По записям и нотациям партитуру «Сада» восстановил ученый-аутентист Юрий Бурлака, воплотили — воспитанники Московской академии. Девушки выглядели необыкновенно стильными, красивыми и искренними, солистки Александра Трикоз и Анастасия Дедикина передавали грациозное обаяние пластики. Елизавета Кокорева и летающий Денис Захаров вдохновенно исполнили па-де-де Медоры и Конрада.

Великолепие парадного спектакля имперской эпохи «закрепил» финал гала — многолюдный вальс и адажио принцессы Авроры (Стефания Гаштарска) с четырьмя кавалерами из «Спящей красавицы» Петра Чайковского. Питомцы МГАХ танцевали галантно, аккуратно «проговаривая» причудливые сверкающие прописи композиции. Между двумя впечатляющими роскошью картинами промелькнули устойчивые типы хореографических построений Петипа: от вариаций и дуэтов до ансамблей и кордебалетных картин. Концерт «собрал» все виды сценического танца, интегрированные Петипа в спектакли большой формы: классические, характерные, демихарактерные. Так что гала можно отнести и к познавательным акциям.

Анакреотический па-де-катр «Розарий» из «Пробуждения Флоры» на музыку Дриго студентки Петербургской академии имени Агриппины Вагановой станцевали раскованно и с блеском, особенно хороши — Мария Хорева и Мария Буланова. Огневой «Форбан» и нежное па-де-труа одалисок представили юные артисты из Новосибирска, в якутском pas des esclaves лидировал артистичный Николай Выломов. В адажио из «Спящей красавицы» запомнилась фарфоровая Екатерина Клявина (школа «Гжель»). Полина Афанасьева и Дмитрий Смилевски солировали в па-де-сис из «Эсмеральды» (реконструкция Юрия Бурлаки). Имена этих трогательных учеников предвыпускного класса московской школы стоит запомнить. С пониманием хореографической мысли юные красноярцы провели «Ману» из «Баядерки» Людвига Минкуса.

Студенты из Башкирии пронеслись в живописном «Панадеросе» из «Раймонды» Александра Глазунова, неутомимые москвичи зажгли темпераментом в индусском танце («Баядерка») и очаровали гордым национальным характером венгерского («Раймонда»). Поразительно красивые и редко исполняемые «Танцы часов» из оперы «Джоконда» Понкьелли воспитанники Пермского хореографического училища исполнили с осторожностью — как ценную реликвию. Концерт сложился в мир фантазий Петипа, где не может быть никаких бед, а красота спасает и дарит гармонией.

Единственный номер программы не принадлежал Петипа. Смелый Борис Эйфман доверил своим несмышленышам вполне взрослый фрагмент из «Красной Жизели». Предчувствия трагедии подросткам трудно передать. В сравнении с сочной и страстной хореографией нашего современника танцы Петипа показались простыми, как мудрость, и ясными, как сама природа, не омраченная «бурями и натисками» цивилизации. В необъявленном состязании балетных школ ярче всех показались москвичи — не потому, что дома и стены помогают, — МГАХ сегодня находится на вершине развития, демонстрируя все преимущества отечественного хореографического образования, редкостную трудоспособность и безукоризненно воспитанный вкус своих питомцев.



Марина Леонова: «Петипа с нами всегда»

Перед началом гала Марина Леонова, ректор МГАХ, народная артистка России, профессор, ответила на вопросы «Культуры».

культура: Фестиваль российских балетных школ — Ваш авторский проект?
Леонова: Указ президента «О праздновании 200-летия со дня рождения Петипа» дал нам возможность развернуться и подготовить уникальный праздник. На одном из заседаний оргкомитета я предложила провести Фестиваль юных поколений. Инициативу поддержали и откликнулись. В итоге на сцене Большого театра встретились ученики девяти ведущих балетных школ России. Две старейшие — Академия имени Вагановой и Московская — юбиляры: Петербургской исполняется 280 лет, нашей — 245. Участвуют Пермское и Новосибирское хореографические училища, колледжи из Красноярска, Башкирии, он носит имя Рудольфа Нуреева, Якутска и училище при Московском театре танца «Гжель». Афишу гала составили из фрагментов творческого наследия Петипа. Репертуарное исключение только одно. Сцену из «Красной Жизели» представляют воспитанники Академии танца Бориса Эйфмана. Тут есть диалог времен — современный балетмейстер обращается к образам романтической «Жизели», сохраненной в свое время Петипа.

культура: Спектакли «гениального француза с русской душой» украшают репертуар всех классических трупп мира, а чем так важен Петипа для балетной школы?
Леонова: Петипа не только оставил нам роскошные балеты, он заложил фундамент академической чистоты танца. Его «большой стиль» со строгими законами построения спектакля и правилами исполнения движений, легкостью, грациозностью, совершенством — основа балета. Когда мы говорим о классике, то имеем в виду его хореографию. Ее наши воспитанники постигают с первых шагов, она сопровождает их в течение всего процесса обучения, на ней они растут как профессионалы. Одна из страниц нашего фестиваля — проведение мастер-классов. Эти уроки оказались не только интересными, но и чрезвычайно полезными: дети внимательно следили за педагогами и наблюдали друг за другом, воспринимали нюансы, делали выводы.

культура: Юбилею посвящена книга, составителями которой Вы стали вместе с Юрием Бурлакой. Что это за издание?
Леонова: Сборник «Балеты Петипа в Москве» посвящен малоизученной теме. Известно, что большую часть своей жизни Петипа провел в Санкт-Петербурге, где осуществил все свои знаменитые спектакли. Многие из них переносились в Москву. Приезжал в Первопрестольную и сам Мариус Иванович, поставил в Большом театре четыре балета, репетировал с воспитанниками Московского императорского театрального училища. Кстати, в Большом впервые появились его знаменитый «Дон Кихот» и «Трильби», позже поставленные и на петербургской сцене. Здесь же он сделал одноактные балеты «Ночь и День» и «Жемчужина», предназначенные для коронации Александра III в 1883-м и Николая II в 1896-м. В советское время о них изредка вспоминали только искусствоведы. В нашей книге публикуются либретто этих спектаклей, собраны рецензии, наблюдения и оценки участников. Есть статьи современных исследователей, написанные специально для сборника. Издание иллюстрировано и включает фотографии, афиши, эскизы декораций и костюмов — все из архива нашей Академии. Книга вышла буквально несколько дней назад, и я рада, что мы успели с ней к открытию фестиваля.

культура: Ждать ли еще балетоманам встреч с Академией в Год Петипа?
Леонова: Петипа с нами всегда — не только в праздники, но и в будни. 23 и 24 апреля в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко пройдут вечера «В честь Петипа». Выступят гостеприимные хозяева, Школа Парижской оперы и наша Академия. Конечно, и выпускные концерты в Большом театре, что по традиции проходят в конце мая, мы посвятим великому хореографу.

=========================================================
Все фото - по ссылке


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Апр 14, 2018 11:47 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20547
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Мар 17, 2018 11:10 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018031701
Тема| Балет, Юбилей, Персоналии, Рудольф Нуреев
Автор| Алла Осипенко
Заголовок| Уникальное явление
Народная артистка РСФСР Алла Осипенко — о Рудольфе Нурееве, человеке и танцовщике

Где опубликовано| © Газета «Известия»
Дата публикации| 2018-03-17
Ссылка| https://iz.ru/720596/alla-osipenko/unikalnoe-iavlenie
Аннотация|


Алла Осипенко

Странно и удивительно замечать, как некогда окружавшие тебя люди из плоти и крови с годами мифологизируются, впечатываются в историю искусства с ореолом легенды. Вспоминая Рудольфа Нуреева, я думаю о том, как время вносит коррективы в мое восприятие этого неординарного человека, позволяет иначе увидеть его сущность и масштаб.

Сегодня Рудольфу Нурееву, Рудику, как я его назвала, исполнилось бы 80. Он был абсолютно уникальным явлением. «Татарским зверем», ворвавшимся на ленинградскую сцену. Он первым из советских танцовщиков остался за рубежом, совершив свой легендарный «прыжок в свободу», — и прославил русское искусство на весь мир.

Честно сказать, при первой встрече он не произвел на меня, петербургскую балерину, большого впечатления: приезжий мальчик из Уфы. Это вопрос вкуса, наверное: одни женщины любят высоких брюнетов, а другие — миниатюрных блондинов. Но это и вопрос того, кем мы с ним были на тот момент. Рудик, только что выпустившийся из Ленинградского хореографического училища, которое я окончила за восемь лет до того, дебютировал на сцене Кировского театра. А я уже станцевала среди прочего Хозяйку Медной горы в новаторской хореографии Юрия Григоровича.

С той самой поры и повелось, что я обращалась к Нурееву: «Рудик, ты…», а он ко мне: «Алла, Вы…». Ничего не изменилось даже спустя десятилетия, когда он на правах директора балетной труппы парижской Гранд-опера пригласил меня, безработную пенсионерку, там преподавать. Этому стилю нашего общения удивлялись свидетели наших разговоров.

Во времена нашего знакомства Нуреев только начинал карьеру, но уже чувствовалось, что он очень способный, настойчивый и что из него может получиться большой танцовщик. Неслучайно сама Наталья Михайловна Дудинская (прима-балерина ГАТОБа им. Кирова. — «Известия») выбрала его своим партнером. Опережая события, замечу, что даже если бы Рудик не покинул СССР, то всё равно проложил бы себе большую дорогу.

Он резко отличался от всех взрывным восточным темпераментом, характером — непримиримым и своенравным, мог нахамить, когда этого совсем не стоило делать. Но Нуреев был незаурядной личностью, и даже недолюбливавшие его понимали: присутствие Рудика в труппе Кировского театра абсолютно заслуженно.

Все три года, пока Нуреев танцевал на этой сцене, мы были артистами одной труппы. В человеческом отношении я не знала его так хорошо, как, например, Нинель Кургапкина (солистка ГАТОБа им. Кирова, партнерша Нуреева. — «Известия»). Мы не дружили и не партнерствовали. Впервые мы с Рудиком станцевали вместе в Париже, на тех роковых гастролях.

Что я могу сказать о Нурееве как о партнере? Приведу пример. Когда спустя годы я танцевала с Джоном Марковским (солист ГАТОБа им. Кирова. — «Известия»), то чувствовала себя как у Христа за пазухой, абсолютно не сомневаясь в том, что, если упаду, он меня поддержит. С Рудиком напряжение возникало: он в первую очередь думал о себе, а потом уже о партнерше, но это искупалось его необычайным внутренним посылом, энтузиазмом, талантом — ни у кого такого не было. Кстати, позднее в счастливом дуэте Рудика с Марго Фонтейн (прима-балерина Королевского балета Великобритании. — «Известия») этого напряжения совсем не чувствовалось, у них произошло полное совпадение.

На тех парижских гастролях после последнего спектакля, где мы с Рудиком танцевали вместе, поклонники пригласили нас в ресторан. Сопровождающие нас кэгэбэшники были против, тем не менее принять приглашение нам удалось. А утром в аэропорту, откуда труппа улетала в Лондон, случилось странное и страшное: люди в штатском оттеснили Нуреева от остальных артистов, сказав, что ему надо вернуться в СССР. Это можно было расценить как то, что он навсегда останется невыездным или вовсе окажется за решеткой.

Вся труппа смотрела из самолета, как Рудик вырвался и побежал к нам, но его вернули. Как мы потом узнали, ему всё же удалось перепрыгнуть через барьер, отделяющий зону вылета, и остаться во Франции. Всё это случилось 16 июня 1961 года, в мой день рождения. В Лондоне ко мне — как последней на тот момент партнерше Нуреева и той, с кем он последнее время много общался, — приставили сопровождающего. Меня запирали в номере и выпускали только на спектакль. Когда я вернулась домой, моя карьера пошла на спад, я сразу сделалась невыездной. Если и выезжала с театром за рубеж, то лишь в страны соцлагеря.

Сестра Нуреева Роза, которую он успел перевезти из Уфы в Ленинград, инициировала заочный суд над братом, чтобы доказать, что его решение было спонтанным, необдуманным, что он испугался оказаться за решеткой. Статья за измену родине, под которую он подпадал, предполагала срок до 15 лет с конфискацией имущества или смертную казнь. Видимо, учтя показания свидетелей, суд вынес довольно мягкое решение: семь лет — за «непреднамеренную измену».

Я тоже выступала свидетельницей, единственная из балерин, и после этого мы с Розой подружились. Так случилось, что она стала воспитательницей моего сына в детском саду. Я же занималась с ее дочерью, племянницей Рудика — показывала девочке какие-то балетные движения, как надо ручки держать. Роза приносила мне переданные ей Рудиком видеокассеты с записью его выступлений, и я смогла оценить его взлет.

Даже на пленке было очевидно, как усовершенствовалась его техника, изящнее стал пластический рисунок. Сказалась и среда, в которой он жил, творческие и личные связи со звездами европейского балета Марго Фонтейн и Эриком Бруном. В конце 1980-х эти мои впечатления дополнились и живым зрительским опытом: я увидела Нуреева в «Шинели» Флеминга Флиндта на музыку Шостаковича. Тогда я поняла, что Рудик не только выдающийся танцовщик, но и потрясающий актер. Жаль, что балетная молодежь уже не сможет увидеть его своими глазами: пленка почти не передает энергию Рудика, и ребятам приходится верить нам, видевшим его, на слово.

Свободно, без ощущения надзора мы смогли общаться уже в другую эпоху. В 1989 году я гостила во Флоренции, где по счастливой случайности гастролировал Нуреев (тогда я и увидела «Шинель»). Он предложил мне поехать к нему в Париж, чтобы встретить там 16 июня: отметить мой день рождения и его невозврат в СССР. И он устроил мне такой праздник в своей прекрасной квартире! До сих пор эта картина стоит перед глазами: я вхожу, передо мной анфилада комнат — и в самой дальней Рудик сидит за клавесином и играет. В этот вечер он пригласил тех, кто видел меня на сцене.

Оказавшись за рубежом, Нуреев для тех, кто его знал в Ленинграде, проявился с необыкновенной человеческой стороны — эти его качества мы раньше не замечали. Он не упускал возможности передать знакомым и друзьям подарки, оказать знаки внимания. Рудик делал добро, не трубя об этом, и я ощутила это на себе сполна. На правах директора балетной труппы Гранд-опера он предложил мне давать там уроки классического танца. На мои сомнения в собственных к этому способностях парировал: «Ничего, научитесь!» По его рекомендации — узнала я об этом не от него — я преподавала в Монте-Карло, в Академии Марики Безобразовой. В общем, Рудик проявил ко мне интерес, который я не ощущала на родине. Мой преподавательский стаж сделал мне он.

К слову, сам Нуреев был изумительным педагогом: у него был очень хороший глаз, он точно видел границы возможностей артиста. Я знала в Париже молодых танцовщиков, с которыми он работал, и делал это эксклюзивно, не «под одну гребенку». Немаловажно, что сам он был учеником Александра Ивановича Пушкина (педагог Ленинградского хореографического училища. — «Известия»), а принадлежность этой школе о многом говорит.

Я навсегда благодарна Рудику и то, что связывает меня с ним, храню в своей душе. Храню и какие-то памятные вещицы, например его фотографию, сделанную в госпитале, когда я его навещала: Нуреева таким уже мало кто видел…

А сегодня и сам Рудик получил отдачу от своей страны — балет о себе на сцене Большого театра. Театр предложил нам с Наташей Макаровой (солистка ГАТОБа им. Кирова, сделавшая карьеру на Западе. — «Известия») написать «Письма к Руди». Их танцует Светлана Захарова (в другом составе — Екатерина Шипулина), и параллельно читается текст. Спектакль я не видела, ничего не могу сказать. Но слава Богу, это случилось. При жизни недооценили — оценили посмертно. Рудик заслуживает того, чтобы о нем поставили балет, и не только. Он всего заслуживает: фильмов, пьес, книг. По-настоящему осознать вклад человека в искусство мы можем, только когда его нет с нами. Печальное явление.

Автор — балерина, народная артистка РСФСР


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Мар 17, 2018 11:18 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20547
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Мар 17, 2018 11:18 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018031702
Тема| Балет, Юбилей, Персоналии, Олег Ивенко
Автор| Ольга ЮХНОВСКАЯ
Заголовок| КАЗАНСКИЙ ТАНЦОВЩИК, СЫГРАВШИЙ РУДОЛЬФА НУРИЕВА: «ПРИШЛОСЬ ПОПРАВИТЬСЯ ДЛЯ РОЛИ ДО 70 КИЛОГРАММОВ»
Где опубликовано| © Газета «Вечерняя Казань».
Дата публикации| 2018-03-17
Ссылка| http://www.evening-kazan.ru/articles/kazanskiy-tancovshchik-sygravshiy-rudolfa-nurieva-prishlos-popravitsya-dlya-roli-do-70-kilogrammov.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Сегодня - 80 лет со дня рождения великого Рудольфа Нуриева (1938-1993). На федеральных телеканалах страны пройдут фильмы о «летающем татарине» и записи спектаклей с его участием. Ассоциация татар Франции приглашает на церемонию возложения цветов у дома в Париже, где гениальный танцовщик прожил последние годы. И только в Казани в этот день ничего не происходит...



Как известно, Рудольф Нуриев дал личное согласие на то, чтобы фестиваль классического балета, который проводится в Казани с 1987 года, носил его имя. Сам он был в Казани дважды в 1992 году — в марте репетировал с Симфоническим оркестром РТ, а в мае дирижировал оркестром театра им. Джалиля на фестивальном спектакле «Щелкунчик» и Симфоническим оркестром РТ на концерте в консерватории. Но и эти два недолгих визита гения танца в наш город — повод для гордости.

А у солиста балета театра им. Джалиля Олега Ивенко — свой повод гордиться причастностью к имени «летающего татарина». Ивенко сыграл юного Нуриева в фильме британского режиссера Рэйфа Файнса «Белый ворон». Премьера состоится в конце года предположительно на Берлинском кинофестивале. Как анонсировал режиссер, «это зарисовка о студенческой жизни Рудольфа Нуриева в Ленинграде, в фильме будут показаны эпизоды из детства Рудольфа в Уфе, а также время, проведенное им в Париже в начале, после того, как в 1961 году Нуриев отказался возвращаться в Советский Союз, попросив политического убежища».

«Белый ворон» еще до премьеры вызывает жгучий интерес публики. Интриге способствуют условия контракта, которые запрещают артистам разглашать подробности съемочного процесса и содержания картины. Однако исполнитель роли Нуриева Олег Ивенко пошел навстречу «Вечерней Казани», ответив на некоторые вопросы.

- А ведь вы, Олег, и внешне похожи на молодого Нуриева! Даже цвет волос с оттенком каштана совпадает. Видимо, режиссер и этот момент учитывал?

- Цвет волос не родной, это остаточный съемочный эффект - рассмеялся Ивенко. - Почему на главную роль из пяти претендентов выбрали меня, ответит только сам Рэйф. Возможно, имел значение возраст, мне сейчас 26, а Нуриеву на момент бегства было 24 года. Мы примерно одного роста, правда, по настоянию режиссера мне пришлось поправиться для роли с 63 до 70 килограммов... Когда в одной из соцсетей мне пришло приглашение на кастинг, я его удалил как спам, подумав, что это плохой розыгрыш. Поверил лишь, когда позвонила подруга из Санкт-Петербурга и подтвердила, что меня действительно зовет на пробы Рэйф Файнс. Подумал: такой шанс выпадает раз в жизни, и согласился. Целый год ушел на подготовку, я погрузился в изучение материала, прочел массу книг о Нуриеве, а Рэйф предоставил возможность изучать технику Рудольфа по документальным видеозаписям. Съемки фильма проходили во Франции, в Санкт-Петербурге, в других городах России. Спасибо директору театра им. Джалиля Рауфалю Мухаметзянову, который пошел навстречу и дал мне возможность посвятить время этим съемкам.

- Легко ли было артисту балета «переквалифицироваться» в драматического актера?

- В хореографическом училище есть предмет «Актерское мастерство», но этого, разумеется, оказалось недостаточно. Я брал уроки прямо на съемках, и, кстати, хочу продолжить обучение драматическому мастерству, намерен искать педагога в Казани. Раньше и не предполагал, что это так интересно. Теперь у меня равный интерес к балету и кино - 50 на 50. Ну, а что, вдруг после премьеры поступят другие предложения сниматься?

- Известно, что Рудольф Нуриев был человеком импульсивным, неожиданным в реакции и поступках. Его часто упрекали в несдержанности, а порой и в грубости. На какие черты характера вы ориентировались, примеряя на себя образ неординарной личности?

- Нуриев был человек со стальным стержнем внутри, я восхищаюсь его непреклонной верой в себя. Даже когда он был не прав, все равно настаивал на своем. Он знал, что и почему делает, знал свою высокую планку. Под влиянием этой роли и сам изменился, стал более собранным, напористым, а в чем-то и агрессивным. И мне эти перемены нравятся. Кстати, после съемок я наконец-то обзавелся личным арт-агентом. Случилось так, что ко мне обратились с предложением из Испании, но когда узнали, что у меня нет своей команды, прекратили переговоры. Вот и пришлось искать специального человека, к нему сейчас стекаются все оргвопросы и приглашения. Арт-агент сейчас полностью занимается технической стороной моего первого фестиваля современного танца и сценических практик StagePlatforma.

- А подробнее?

- Я и мои коллегии по театру им. Джалиля - Алессандро Каггеджи, Коя Окава, Мидори Тэрада, Антон Полодюк представим композиции хореографов XXI века. В рамках гала-концерта с собственными работами выступят танцовщик и хореограф, номинант премии «Золотая маска» Марсель Нуриев, победительница международных конкурсов, танцовщица фламенко Анна Федорова и другие. Фестиваль пройдет в Казани 21-22 апреля на базе Дома актера. Проект поддержали Союз театральных деятелей РТ, фонд развития исполнительского искусства«Sforzando» и студия «BalletRoom».

Фото автора и из архива Олега Ивенко
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20547
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 18, 2018 12:25 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018031801
Тема| Балет, Казанское хореографическое училище, Юбилей
Автор| Адель ХАИРОВ
Заголовок| Большая сцена начинается с маленького училища
Где опубликовано| © журнал "Казань" № 3
Дата публикации| 2018-март
Ссылка| http://kazan-journal.ru/2016-10-24-11-47-42/item/4865-bolshaya-stsena-nachinaetsya-s-malenkogo-uchilischa
Аннотация| ЮБИЛЕЙ




Я часто прохожу мимо этого старинного особняка с куполом и каждый раз вижу, как в окнах второго этажа детские ручки усердно тянутся вверх.

Танцовщиц не видно.

Только макушки головок мелькают в высоком прыжке.




Как-то душным летним вечером, когда окна были распахнуты, я даже задержался, чтобы посмотреть на этот спектакль маленьких лебедей — уж очень кисти рук напоминали лебединые шеи. Под звуки пианино они плыли…

Место, где располагается Казанское хореографическое училище, примечательное. Само здание учебного заведения с колоннами напоминает усадьбу пушкинской поры. Возможно, здесь до революции устраивали балы. На другом конце сквера Толстого — Суворовское училище, которое разместилось в здании бывшего института благородных девиц. Сюда на балы (опять танцы!) приезжал со своим братом Сергеем ещё безбородый Лев Толстой. В советские времена здесь суворовцев учили хорошим манерам и приглашали хореографов. Будущий офицер должен был уметь не только стрелять, но и танцевать!

Лучшего места в Казани для хореографического училища с такой благодатной аурой и танцевальной историей было не найти. В этом году исполняется четверть века, как учебное учреждение распахнуло свои двери и стало готовить юные таланты для профессиональной сцены. Коллектив педагогов, многие из которых являются известными в республике артистами, возглавляет заслуженный работник культуры России и Татарстана Татьяна Шахнина.

Ради чего все страдания?

Директор ведёт нас по коридорам, знакомит с училищем. Мимо проскальзывают стайки девочек — все стройные как тростинки. Лучи морозного солнца, заглядывая в высокие окна, превращаются в весенние. Нет того топота, какой стоит на переменах в обычных школах. При встрече с директором и педагогами воспитанницы делают книксен, а воспитанники кланяются. Как нам объяснили, это традиция идёт от старейшей Академии русского балета имени Агриппины Вагановой в Санкт-Петербурге.

Татьяна Зиновьевна рассказывает очень эмоционально, попутно давая указания сотрудникам и не забывая погладить головки пробегающих питомцев:

— А дети у нас необыкновенные, с такой волей, которой могли бы позавидовать и взрослые! Поступив сюда, они заражаются бациллой любви к искусству. Я безум­но уважаю их за стремление танцевать. Маленький ребёнок — ученик начальных классов — что он ещё может понимать? Ведь хореография, особенно на начальном этапе, это изнурительный однообразный труд — втянуть живот, расслабить спину, руки выше, выше… Это каждодневный и монотонный тренаж. Дисциплина у нас будь здоров. Но вот ради чего все эти страдания, он ещё не в состоянии понять. Это произойдёт позже, когда ребёнок чему-то научится и выйдет на сцену. Когда он увидит своего восторженного зрителя, услышит аплодисменты и почувствует себя сопричастным к театральному действию, к волшебству под названием сцена!

Приходится делать больно

Раз в год, а-то и чаще, это происходит. В назначенный час в кабинет директора входит мама с ребёнком. Трудный разговор, слёзы, красные глаза. За окном мерк­нет свет. Тяжело быть свидетелем таких душераздирающих сцен. Излишне говорить, какая это трагедия для ученика — быть отчисленным из училища. Родители в недоумении, им ведь всегда кажется, что их ребёнок самый-самый…

— Мы много отчисляем,— признаётся Татьяна Зиновьевна.— А что делать? Когда ты видишь, что ребёнок только зря тратит годы своей жизни, и хореография не его призвание, тогда мы идём на этот шаг. Приходится делать больно во благо самого же ученика. Это как у врачей… Зато у него ещё остаётся время, чтобы поискать себя на другом поприще. Вот с утра у меня была одна родительница, пришла просить, чтобы не отчисляли. А дочка у неё замечательная, умница! Глаза горят, красивая, но… данных нет. Дальнейшее обучение бесперспективно. Девочка плачет. Но слёзы вскоре высохнут и всё неприятное забудется. Будет хуже, когда, проделав колоссальный путь и потратив уйму сил и времени, она осознает, что всё было напрасно. Одноклассницы её все танцуют на сцене, а она никому не нужна! Драгоценное время упущено, назад не переиграешь, и вот тогда это будет настоящая трагедия.

Поэтому в этот «трагический» день я нахожу в себе силы сказать родителям оптимистическое: «Хочу вас поздравить, сего­дня мы приняли правильное решение». То есть я даю им понять, что отчисление надо воспринимать как благо! Это не конец, а лишь пересадка на долгом жизненном пути. Та часть жизни их ребёнка, которая была посвящена хореографии, не прошла даром. Он познакомился с прекрасным! И как бы потом ни сложилась его судьба, он всегда будет понимать и любить балет. Разве этого мало?

Птенцы улетают в другие гнёзда

С открытием интерната в училище стали приезжать дети со всей России: из Москвы, Санкт-Петербурга, Крыма, Якутии и Владивостока. Рейтинг казанского училища среди других хореографических учебных заведений страны весьма высок, как среди специалистов, так и родителей. Поступить сюда нелегко, ещё тяжелее удержаться.

— К сожалению, сегодня редко кто из ребят может похвастать своим здоровьем и отменными физическими данными. Много детей приходят к нам с отклонениями,— сожалеет Шахнина.— Кто в этом виноват? Природа, гены, родители…— трудно сказать. Это не в моей компетенции, я только отмечаю факт. У каждого второго проблемы с позвоночником, суставами, ногами и т. д. Приходится ещё заниматься их лечением. И, тем не менее, из хореографического училища они выходят подготовленными к большой сцене молодыми артистами.

И вот когда мы своих талантливых питомцев привозим на конкурсы в Москву или Санкт-Петербург, там к ним начинают присматриваться представители столичных театров. Случается, что и переманивают. Конечно, нам обидно. Но что поделать, такова жизнь. Успокаиваешь себя тем, что ты уже сыграл свою роль в судьбе ребёнка. Сделал всё от тебя зависящее. И он это будет помнить. Бывает, что твой ученик ушёл, получил Гран-при на конкурсе, и первое, что он делает — звонит своему казанскому педагогу и благодарит: «Это ваша заслуга!»

Но благодарный ученик — редкость. Зато мы всех помним и радуемся их успехам. Ведь наши питомцы разлетелись и танцуют на прославленных сценах России и всего мира. Благодаря этому о нашем училище знают многие.

Весной в Казань на гала-концерт собирается приехать наша знаменитая воспитанница Виктория Капитонова. Сейчас она танцует в Швейцарском балете. Она нас не забывает, пишет, что хотела бы денежную премию имени Нинель Юлтыевой отдавать нуждающимся ученикам родного училища. Сама жила в нищете и знает, что это такое.

Шахнина достаёт из книжного шкафа надписанную фотографию ученицы и зачитывает: «Уважаемая Татьяна Зиновьевна, выражаю Вам глубокую благодарность за поддержку и за то, что Вы для меня сделали. Желаю Вам крепкого здоровья и счастья. На долгую-долгую и добрую память. Огромное Вам спасибо!»

— Помню, как-то я зашла в класс и увидела её у станка, она усердно повторяла одно и то же упражнение,— продолжает Татьяна Зиновьевна.— Я присмотрелась, а девочка вся бледная, с посиневшими губами. Что такое? Оказалось, она простыла на съёмной квартире (интерната тогда у нас ещё не было) и с температурой пришла на занятия. Одержимая была, к концерту готовилась. Я её тут же чуть ли не силком повезла к врачу. Сделали кардиограмму, и выяснилось, что у девочки формируется порок сердца. Ещё бы немного и... Слава богу, вовремя заметили.

Питомцы танцуют во всём мире!

— Про каждого своего ребёнка мы знаем всё: из какой он семьи, какое воспитание получил, какой у него характер, что его беспокоит, какими мыслями живёт,— утверждает Шахнина.— А как же иначе? Не ради праздного любопытства, а для работы, нацеленной на конечный результат.

По-другому нельзя, ведь наши дети с тонкой душевной организацией, с глубоким внутренним миром. Они очень ранимые. К ним нужен особый подход. У нас есть психолог, и она мне как-то принесла почитать, о чём они мечтают. Одна девочка пишет, что живёт только во сне, потому что там она видит себя худой, парящей над сценой в белоснежной балетной пачке. Пробуждается и видит, что это не так. Но сон сбылся. Теперь она танцует на сцене казанского театра оперы и балета.

В училище обучаются сто восемьдесят восемь детей, многие проживают в интернате. Большинство девочек. Пройдёт немного времени, и имена самых талантливых появятся на афишах. Выпускники Казанского хореографического училища танцуют на сценах ведущих театров Москвы, Санкт-Петербурга, Казани, Новосибирска, Екатеринбурга, Самары и других городов России; работают в известных танцевальных коллективах — Государственном ансамбле песни и танца Респуб­лики Татарстан, ансамбле танца «Kazan», Государственном академическом ансамбле народного танца имени Игоря Моисеева, в «Русском балете» Вячеслава Гордеева, в театре балета имени Леонида Якобсона, в национальном балете ­«Кострома», в театре танца «Гжель», в ансамбле «Берёзка» и других. Также танцуют они и за рубежом: в Швейцарии, Израиле, Америке, Германии, Венгрии. Список этот (к тому же далеко не полный) впечатляет.

— Наши дети выходят из училища уже готовыми к сцене! — говорит Татьяна Зиновьевна.— Потому что они её прочувствовали, они, как у нас говорят, растанцованы. На сцене театра оперы и балета мы ставим «Морозко», «Снежную королеву», «Щелкунчик», «Белоснежку и семь гномов», «Доктора Айболита»... Билеты раскупаются задолго до начала представлений. Зрители аплодируют стоя и кричат «браво», а дети радуются своему первому успеху. А ведь это потрясающая мотивация для ребёнка!

Взрослые спектаклии фестивали…

Вскоре после поступления в училище ребята участвуют и во взрослых спектаклях театра оперы и балета. Они танцуют в тех спектаклях, в которых есть детские номера и сцены,— «Баядерка», «Спартак», «Шурале», «Золотая Орда». Важно, чтобы ребёнок привыкал к сцене, начинал чувствовать с ней единение.

Раньше, когда в училище устраивали грандиозные фестивали, на них съезжались питомцы из двадцати российских школ. Потрясающие гала-концерты проходили в театре оперы и балета имени Мусы Джалиля. Сцена утопала в цветах, был полный аншлаг. Фестиваль оставил в памяти у зрителей и его участников яркие воспоминания, это добавило престижа школе.

— Возможно, мы ещё вернёмся к фес­тивалям,— полагает Шахнина,— но пока сделаем паузу.

Танцевать и учить — разные вещи

Педагоги училища в прошлом почти все артисты. Они знают, что успех не случайность — для того, чтобы тебе рукоплескал зал, надо постоянно преодолевать себя, совершать почти невозможное. Педагог объясняет, что годы упорного и однообразного труда, проведённые у станка, потом превращаются в секунды полёта, что без этого сложного периода не будет того волшебного танца в свете рампы, за которым следят, затаив дыханье.

Но быть артистом, это одно, быть педагогом — совсем другое. Это особый дар!

— Не каждый способен учить, воспитывать и растворяться в своих учениках,— считает Татьяна Зиновьевна.— Танцевать и учить — это разные вещи. И, надо признать, не у каждого получается. Я знаю, что во всех школах наблюдается дефицит педагогов-хореографов. Когда известный балетмейстер Борис Яковлевич Эйфман открывал Академию танца в Санкт‑Петер­бурге, он позвонил мне и спросил: «Танюша, а нет ли у тебя на примете хороших педагогов? Может, ты по России кого-то знаешь? Хочу пригласить к себе». И меня удивило тогда, что даже в Питере — кузнице кадров для хореографии — учителей, оказывается, тоже не хватает.

Наше училище — это, прежде всего, верные своему делу педагоги. Именно от них зависит будущее детей, потому что ошибки в методике преподавания недопустимы. Большая ответственность лежит на плечах учителя. Можно так искалечить ребёнка неправильными нагрузками, что путь на сцену ему будет заказан.

Педагог не может пропускать уроки, это значит на целые сутки оставить тело без упражнений. Оно будет бездействовать! В спортивной жизни спортсмена происходит то же самое. Необходима регулярная тренировка, чтобы рост не прекращался.

Я очень ценю моих коллег-преподавателей, все они переживают за учеников. Они осознают, что в их руках здоровье и будущая карьера ребёнка. При этом зарплаты у нас маленькие, а соблазнов уйти в частные школы много. Там и платить будут больше, и ответственности меньше. И как надо любить свою работу, чтобы сделать выбор в пользу родного училища и профессионального образования!

В училище сложился коллектив квалифицированных преподавателей. Хотелось бы рассказать о каждом из них, но для этого понадобится целая книга. И даже не одна. Я всех их уважаю и очень ценю, и хочу сказать на всю республику: «Огромнейшее вам спасибо за ваш труд, за ваше понимание и поддержку, за то, что вы делаете, за самопожертвование и любовь к нашему общему делу!»
============================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20547
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 18, 2018 2:37 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018031802
Тема| Балет, Пермский театр имени П. И. Чайковского, Персоналии, Дарья Тихонова
Автор| Наиля ХАЙРЕТДИНОВА
Заголовок| Дарья Тихонова: «Мне танцевать нужно много! По-другому я не хочу!»
Где опубликовано| © журнал "Казань" № 3
Дата публикации| 2018 март
Ссылка| http://kazan-journal.ru/2016-10-24-11-47-42/item/4868-darya-tihonova-mne-tantsevat-nuzhno-mnogo-po-drugomu-ya-ne-hochu
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Имя балерины Дарьи Тихоновой — солистки Пермского театра имени П. И. Чайковского — теперь известно многим. Именно она стала дублёршей героини скандального фильма «Матильда».

Дарья сыграла все балетные сцены за актрису Михалину Ольшанскую.


Балерине двадцать два года, её рост сто семьдесят сантиметров, вес сорок пять килограммов. Даша родилась и выросла в Казани, позднее с отличием окончила Пермский хореографический колледж. В театре ей доверяют самые ответственные партии. Она танцует Одетту и Одиллию в «Лебедином озере», Марию в «Бахчисарайском фонтане», Жизель, Машу в «Щелкунчике», занята практически во всех спектак­лях театра.

Детство

— Я помню себя примерно лет с трёх. Всегда любила внимание публики, декламировала взрослым стихи и сказки, которые после прочтения запоминала моментально. Немного позднее начала придумывать разные движения, ещё неосознанные, но уже так или иначе связанные с пластикой. Ложилась на пол и что‑то изображала руками и ногами… Видимо, в этот момент родители и решили направить мою физическую активность в определённое русло.

В пять лет бабушка привела меня в художественную гимнастику. До пяти лет у меня было обычное детство. Но, как только я пришла в спорт, детство закончилось. Я не играла в обычные детские игры, не гуляла «просто так», у меня не было подруг, потому что не оставалось свободного времени. Но я не страдала от этого.

Я охотно занималась гимнастикой и почти выполнила норму КМС (кандидат в мастера спорта.— Ред.), но, как это нередко бывает, у меня возникли напряжённые отношения с тренером. Не хотелось, как раньше, идти на тренировки, и из-за этого увлечение самой гимнастикой тоже сошло на нет. Более того, мне вообще уже не хотелось ничем заниматься. Из-за частых соревнований и сборов я запустила учёбу и думала, что надо вернуться к обычной жизни и войти в нормальную колею. Но мама, увидев моё состояние, спросила: «Даша, как же ты будешь дальше?.. У тебя столько лет был постоянный нон-стоп. Ты же не сможешь просто пойти в обычную школу и больше ничем не заниматься».

И это было правдой. Мои родители далеки от искусства и спорта, но за что я им благодарна, они всегда во всём поддерживали меня и постоянно спрашивали: «Чем бы ты хотела заниматься?» или «Тебе нравится то, чем ты сейчас занимаешься?».

Решение пойти в балет пришло само собой. У меня уже была внутренняя готовность танцевать. Более того, я знала, что хочу танцевать именно те партии, которые, будучи ребёнком, видела на спектаклях в театре оперы и балета. Мне было двенадцать лет, но меня это не пугало. Если в балет приходишь из гимнастики, то физически ты уже подготовлен. Мне не пришлось что-то дорабатывать или нарабатывать с самого начала. В Казанское хореографическое училище я пришла зимой и думала, что в середине года, скорее всего, меня не возьмут, поскольку первый год обучения всегда считается самым важным. Но педагоги согласились меня посмотреть. Прыжок, растяжка, внешние данные… И меня приняли! Конечно, некоторое время пришлось позаниматься дополнительно, но желание танцевать было настолько велико, что уже через два месяца меня стали включать в программы спектаклей. Я стала выходить на сцену, и это мне нравилось всё больше и больше. В девятом классе станцевала свою первую сольную партию в спектакле «Морозко». Помню ощущение радости. Это сейчас, несмотря уже на определённый опыт, каждый раз, выходя на сцену, чувствую повышенную ответственность за то, что делаю, как танцую, как работаю… А тогда, в школе, я просто получала от танца огромное удовольствие! Наши педагоги старались привить нам ощущение свободы на сцене, умение раскрепоститься. И это им удавалось.

Казань и Пермь

После первого курса хореографического училища я переехала из Казани в Пермь. Это не было моим личным решением. Меня в Казани всё устраивало. Но обстоятельства сложились таким образом, что моего педагога Елену Николаевну Щеглову вместе с мужем пригласили работать в Пермь, и они захотели забрать с собой лучших учениц. Поехали не все, поскольку не так просто жить в интернате, без мамы и папы, где ты предоставлен сам себе, а работать и учиться надо до девяти вечера. Меня же это не пугало, тем более что я была уверена в своём педагоге, которая, я знала, меня не бросит и всегда поддержит.

Конечно, первое время ко мне было повышенное внимание. Часто указывали на какие-то недостатки — это не так, то не эдак.… После Казани, где педагоги даже голоса на нас не повышали, я с трудом привыкала к новой для меня жёсткой манере преподавания. В балетном мире хорошо знают Людмилу Павловну Сахарову, которая выпускала в Перми прекрасных балерин, но при этом на её уроках летели стулья, а об остальном я просто умолчу... Но в любом случае, я получила там много нового, поскольку новые педагоги — это всегда новые знания. И я понимаю, что здесь, в Казани, такой рост был бы невозможен.

В Казани я сейчас бываю не часто. Раз в год в дни отпуска. Но этот город был и остаётся для меня самым родным. Потому что тут живут все мои близкие, здесь я начинала заниматься балетом. Я родилась в центре города, и когда приезжаю, очень люблю пройтись по центру. Вообще в Казани и недалеко от города много интересных мест, где можно погулять, или куда-то съездить — в те же Раифу или Свияжск. Энергетически наш город более спокойный, в нём проще жить, в нём нет той повышенной скученности и суетности, которая присуща большим мегаполисам. Когда надолго уезжаю на гастроли в Европу, то начинаю скучать по России. Я люблю свою Родину и не представляю жизни вне неё.

Если же говорить о Перми, то этот город для меня как рабочее место, где я танцую, где мне дают возможность совершенствоваться, расти, проявлять себя. Сказать, что я полюбила его всем сердцем, было бы неправдой.

Самодисциплина

Мой день начинается в девять утра. Достаточно плотно завтракаю. Это может быть и каша, и шоколад, и яичница, и бутерброды… Я никогда не сидела на диетах. Даже не пробовала себя в чём-то ограничить. Вместе с энергией уходит всё лишнее. Когда я бываю в отпуске, все мышцы «опадают», и тогда, наоборот, приходится усиленно питаться, чтобы «набрать форму».

В одиннадцать начинается часовой урок, после которого следуют сольные репетиции. Иногда репетиций может быть много — до четырёх в день. Каждая репетиция длится по полтора-два часа в зависимости от спектакля. Бывает, что репетиции могут поставить по расписанию поздно вечером. И тогда надо уметь собраться и, независимо от настроения, отработать со всей отдачей.

Ещё с тех пор, как я пришла в балетную школу, и мне надо было «нагонять» программу, во мне осталась эта необходимость подгонять себя, готовить к чему-то большему. Был момент, когда я думала, что не смогу стать балериной. Потому что, когда начинаются серьёзные нагрузки и по-настоящему тяжёлая работа, то задаёшь себе вопрос — как выдержать целый спектакль? Сейчас я уже танцую ведущие партии в четырёх спектаклях в месяц. И хочется делать ещё больше! Но, к сожалению, спектаклей становится всё меньше, хотя работы не убавляется. Ужинаю я поздно, в десять — одиннадцать вечера. Примерно в час ночи ложусь спать, правда, после спектакля всегда трудно уснуть.

Балет

Мой репертуар складывается для меня мистическим образом. Когда я училась в школе и смотрела спектакли, то всегда примеряла на себя любимые партии. Я мечтала их станцевать! Сейчас Вселенная будто считывает мои мысли, и в театре мне дают танцевать именно то, что я люблю.

В прошлом году у нас ставили «Золушку». Сюжет спектакля очень закрученный, но многое в нём мне близко и понятно. Героиня так же молода, как я, только пришла в театр и столкнулась с интригами, недобрыми языками, пережила первую любовь и расставание. Эта роль при всей своей внешней лёгкости очень драматичная и достаточно тяжёлая. Но именно такие роли приносят мне удовольствие, и, конечно, я рада, что они у меня получаются.

Не могу сказать, что балет для меня — это профессия на всю жизнь. Я с уважением отношусь к балеринам, которые танцуют и в сорок лет и при этом находятся в великолепной форме. Не ползают по сцене, а порхают! Это зависит не только от работоспособности человека, но и от его внутренних ресурсов. И всё же, когда наступает время уйти, причём уйти самой, а не так, чтобы тебя попросили, то это надо делать с достоинством. Думаю, что я пойду именно по этому пути.

Сложно предугадать, что будет потом. Многие балерины выбирают какую-то общественную деятельность, связанную с искусством, кто-то решает полностью изменить жизнь и найти себя в новой профессии. Мне кажется, что после долгого общения с театральным миром, где люди, в основном, далеки от реальной жизни, появится желание «приземлиться» и найти новую точку опоры.

А пока у меня ещё есть время, и мне, как и любой другой балерине, хотелось бы поработать и на других сценах. Возможно, через несколько лет, когда я почувствую в себе больше профессионализма и уверенности, попробую пройти кастинг в Мариинском театре. С другой стороны, я понимаю, что артистов в Мариинке много, и даже если тебе дадут какую-то партию, вопрос в том, как часто ты будешь занята в спектаклях. Мне, чтобы держать себя в форме, танцевать нужно много. По-другому я не хочу! Бывает, что высокопрофессиональные балерины проводят много времени в ожидании, пока их выпустят на сцену. Для меня это самое ужасное. К счастью, в нашем Пермском театре всегда поддерживают молодых артистов. Через год‑два начинающие балерины уже становятся хорошими солистами, потому что их активно вовлекают в работу.

Матильда

Фильм Алексея Учителя вызвал много споров. Мои коллеги после просмотра фильма разделились на два лагеря. Молодое поколение воспринимало фильм через призму чувств, а старшее — с точки зрения исторических фактов.

Для меня участие в съёмках фильма не стало чем‑то сверхнеобычным. Потому что эта работа была такой же тяжёлой, как и моя. У меня не было времени, чтобы схалтурить, или чуть больше отдохнуть. Работа шла в режиме «нон-стоп». Я приходила на съёмочную площадку в девять утра, а уходила в двенадцать ночи. Эпизод, где Матильда тренируется делать свои тридцать два фуэте между четырьмя стульями, снимали три дня подряд. Я в жизни не делала столько фуэте, сколько во время съёмок! Не говоря уже о том, что у меня все ноги были в синяках, потому что это были не облегчённые, а тяжеленные стулья, которые я сбивала ногами. Конечно, не так легко было настроиться скакать между этими стульями, зная, что сейчас будет больно. Слава Богу, в театре такого нет!

Конечно, съёмки в кино были для меня интересным опытом, и если бы мне предложили ещё раз поучаствовать в кинопроекте, я бы вновь согласилась. Но я бы никогда не оставила балет ради кино. Слишком много труда, слёз, нервов вложено в балет. К тому же, актёр работает, пока идут съёмки, а артист балета трудится без перерыва.

Травма

Это случилось в июне прошлого года. Оставалась всего неделя до окончания сезона. Мне надо было отработать последний премьерный спектакль. Накануне я танцевала «Лебединое озеро» и никакой боли не ощущала, но уже чувствовала, что с ногой что-то не так. На следующий день утром я встала и поняла, что нога у меня просто болтается как тряпочка. Срочно провели обследование, и выяснилось, что у меня разрыв сухожилия. Мало сказать, что это было для меня полной неожиданностью. Если бы я что-то делала неправильно, подвернула ногу, услышала хруст или почувствовала острую боль…. Но ничего этого не было! Сухожилие порвалось не в одночасье, это происходило постепенно. Пермские врачи только головой покачали: «Возможно, вам надо сшивать связки или делать что-то другое. Здесь мы вам не поможем». Пришлось ехать в Казань.

У сухожилия есть такая особенность — если его просто сшить, оно не будет эластичным, и тогда о балете можно будет просто забыть. У меня же ситуация ослож­нялась тем, что внутри были «лохмотья», которые вначале надо были вычищать, а потом наращивать новую ткань. То есть требовалась не одна операция. Это был как гром среди ясного неба. Я ехала на консультацию и ждала, что мне вынесут вердикт: «Танцевать нельзя, дай Бог, если сможете ходить». Но казанские врачи меня успокоили: «Всё будет хорошо!».

Между двумя операциями прошло достаточно много времени. Наверное, врачам нужно было понять, как это делать. Потому что никто и никогда такой операции до них не проводил! Честно говоря, и мне нужен был отдых. И вот зимой мне сделали повторную, уже пластическую операцию. Не для красоты, а больше для физиологичности, чтобы укрепить все швы. Надеюсь, к весне я смогу приступить к репетициям.

Любимые

Самый близкий человек для меня — мама. С ней я могу говорить обо всём. В театре у меня нет близких друзей. Но я не исключение: в нашем театре у всех очень большая загруженность. Уроки, репетиции, спектакли… Когда изо дня в день находишься в большом коллективе, то неизбежно наступает усталость от людей. Я не говорю о публике, там совсем другое. Для меня важно прийти домой и переключиться. Поэтому, когда мне надо просто поговорить, поделиться личным или посоветоваться, то у меня много родных людей — родители, братья, сёстры… Но и с ними я стараюсь не говорить о работе.

Ещё у меня есть Матильда… Это моя любимица, йоркширский терьер, которая сопровождает меня повсюду, ждёт с работы, дарит радостные минуты, и «защищает меня от незнакомцев»!

Многие ошибочно думают, что балерины не выходят замуж, чтобы не рожать детей. Рожают, и после этого возвращаются на сцену и так же успешно продолжают танцевать. Если я встречу человека, которого полюблю, то не исключаю, что у меня тоже будет семья и ребёнок. А пока я свободна. И в любви, и в творчестве.

================================================
Все фото - по ссылке


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вс Мар 18, 2018 7:54 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20547
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 18, 2018 7:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018031803
Тема| Балет, Казанское хореографическое училище, Юбилей, Персоналии, ТАТЬЯНА ШАХНИНА
Автор| Анна Тарлецкая
Заголовок| ТАТЬЯНА ШАХНИНА РАЗВЕНЧИВАЕТ БАЛЕТНЫЕ МИФЫ: НА КАПУСТЕ НЕ СИДИМ, А НА ПЕНСИЮ ВЫХОДИМ ОЧЕНЬ НЕ СКОРО
Где опубликовано| © «Татар-информ»,
Дата публикации| 2018-0309
Ссылка| http://sntat.ru/kultura/tatyana-shakhnina-razvenchivaet-baletnye-mify-my-ne-sidim-na-kapuste-a/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Казанское хореографическое училище отпраздновало юбилей – 25 лет со дня основания. Директор училища Татьяна Шахнина рассказала корреспонденту «Татар-информ», можно ли в детстве распознать звезду балета, почему дети в училище не любят каникул и страшна ли пенсия артистам балета.

Даже на экзамене не все понятно…

– 25 лет – дата красивая. Четверть века – это много или мало для вас?

– Конечно, с одной стороны это дата не очень большая, если мы будем сравнивать 280 лет вагановской школы, с Академией хореографии Москвы. Даже по сравнению с пермской школой мы, в общем-то, юные. Но 25 лет – это с другой стороны дата серьезная, и на сегодняшний день я могу с уверенностью сказать: есть о чем говорить и чем гордиться, есть результаты. При этом впереди у нас огромные перспективы, что, безусловно, радует.

– В каком возрасте можно увидеть у ребенка задатки для успешной балетной карьеры? Увидеть, что девочка, например, может стать примой?

– Я бы сейчас вообще слово «прима» убрала. Потому что определить, прима она или не прима, станет возможно только по ходу ее профессиональной карьеры, как сложится ее творческая судьба, творческая карьера. Но вот должен ли учиться ребенок в хореографическом училище или ему стоит любить балет вне стен учебного заведения, бывает понятно уже на приемных экзаменах. Но и здесь не всегда вопрос закрывается однозначно, потому что в процессе учебы становится понятно, следует ему продолжать этот нелегкий труд для того, чтобы потом стать артистом балета или артистом танца, либо все-таки уйти из училища и вовремя получить другую профессию.

Отчисления во благо

– Получается, даже если примут, вполне возможно, что отчислят впоследствии?

– Отчисления бывают, и достаточно часто. Просто не надо к этому относиться как к трагедии, лучше как к благу. Счастье уже то, что ты поучился здесь, провел несколько лет в этой ауре, среди педагогов замечательных, полюбил искренне, всей душой и навек балет, и теперь ты отдаешь себя и все свои силы другой профессии.

Трагическое и страшное – это когда ты отучился и потратил огромное количество времени и сил, а результат – ты не идешь никуда, тебя никто не пригласил, и путь на сцену театра заказан. Вот это печально, вот это трагедия. Значит, что-то не так ты делал, где-то допустил ошибку.

– Это как в фильме «Приходите завтра»: «Несчастные те, кто здесь остался. Таланта нет, а уж приняли»?.. В каком возрасте поступают в училище?

– У нас два отделения. На отделение классического танца по специальности «артист балета» дети приходят поступать после четвертого класса. На отделение народного танца приходят после седьмого класса общеобразовательной школы. Понятно, что общие предметы ведутся как в школе, к ним добавляются занятия по специальности.

– Успеваемость по общим предметам смотрится? Или только физические данные, гибкость и выворотность имеют значение?

– А как же? Мы все как в школе. Нам нужны образованные люди, и только выворотности мало. И если человек плохо учится, он редко становится хорошим танцовщиком. Дети так же сдают ГИА, ЕГЭ, получают аттестаты о среднем образовании, мы ведь по единым образовательным процессам учимся.

– Обучение бесплатное, на бюджетной основе?

– Безусловно, да. Более того скажу вам, хорошо обучающимся мы платим стипендии.

Торт – педагогам, овощи-фрукты – ученикам

– При училище есть интернат. Для кого он предназначен?

– Это раньше, еще при императрице Екатерине, когда создавалось вагановское училище, в интернате, как в пансионате, проживали все ученицы. Сейчас, конечно, только иногородние. Казанские ученики живут в семьях. У нас великолепный интернат, там проживают 40 детей. Это ребята из районов Татарстана, Якутии, Крыма, Улан-Удэ, из Сибири. Со всей России, в общем.

– Проживание тоже бесплатно?

– Нет, родители доплачивают за проживание и питание, которое, кстати, великолепное, пятиразовое.

– Раньше, говоря о праздновании 25-летия, вы обмолвились о большом вкусном торте в честь юбилея. А как же диета?

– Это торт для педагогов (смеется). Конечно, мы регулируем питание, но было бы неправдой, если я сказала, что дети сидят только на твороге и капусте. Нет. Мы не едим хлеб с пельменями, пиццу или макароны. Делаем акцент на рыбе, мясе, фруктах, овощах.

Поработать в каникулы? Ура!

– Сколько часов в день дети учатся?

– Адский труд. Они начинают занятия в 9 утра со специальных дисциплин: классика, гимнастика и так далее. Занимаются практически весь день до пяти часов вечера. Здесь и общеобразовательный цикл, и музыкальные дисциплины есть. Все обучаются игре на фортепьяно, истории музыки, потому что артист балета или танца, который не слышит музыку, – это не наш вариант. После уроков иногда бывают репетиции, а дальше – и спектакли на сцене татарского театра оперы и балета, в которых участвуют дети. Да, дети очень загружены, но я думаю, что это во благо, да и сами они уже не представляют себе жизни вне стен училища, настолько любят свое дело уже в этом возрасте.

Вы знаете, очень смешно было, когда в дни школьных каникул, а в это время мы традиционно даем спектакли в театр, шло уже 20-е представление. Я пришла и решила разрядить обстановку, собрала детей и говорю: «Ребята, я должна вам сказать жуткую вещь: продали билеты еще на пять спектаклей!». Сначала пауза повисла, и вдруг в тишине – дружное «Урааа!!!» То есть им все мало! Более того, дети после общих каникул зимой уходят, наконец, на собственные две недели отдыха. Но редкий случай, когда уже через несколько дней они не приходят и не говорят: «Татьяна Зиновьевна, пустите в зал, мы хотим позаниматься». Они понимают, ради чего они учатся.

Выпускники нарасхват

– У вас учатся, в основном, дети из танцевальных династий? Наверное, редко приходят со стороны?

– Напротив. Львиная доля детей и родителей из числа тех, что вообще даже и не ходили в оперный театр и не знают, что это такое. Удивительное дело. Есть, конечно, у нас дети, чьи родные профессионально танцевали, но я не могу сказать, что это костяк.

– Сейчас ведь нет распределения. Все ли ваши выпускники востребованы, находят работу сразу?

– Я иногда очень жалею, что нет распределения. Потому что бывает (и очень часто), что дети уезжают в другие города, в другие театры, а нам бы хотелось их видеть здесь. С работой проблем не то, что не бывает. Их заранее расхватывают, если можно так сказать. Буквально вчера, например, приезжал художественный руководитель ростовского театра. Посмотрел наших выпускников и говорит: «Беру всех!». Звонят уральский, астраханский, петербургский директора театров. Наш театр, я знаю, уже готов сегодня взять несколько будущих выпускников. В общем, они расходятся все. Мало того, они имеют по 3-4 предложения от различных театров.

Танцуем от маленького лебедя до пенсии

– Я знаю, что у вас еще есть Школа маленьких лебедей. Это подготовительные курсы?

– Нет, подготовительная – это особая тема, на них занимаются дети непосредственно перед поступлением, хотя привилегий перед другими абитуриентами это не дает. В Школу маленьких лебедей мы принимаем малышей с четырех лет, причем, всех желающих. Чему мы их обучаем? Понятно, мы пока не рассматриваем вопрос об их перспективе дальнейшей профессиональной деятельности. Но мы им ставим спинки, делаем растяжки, учим их слушать музыку. Родители, которые приводят детей, поступают очень мудро – все это пригодится в дальнейшей жизни, какой бы путь ребята не выбрали.

– Известно, что карьера артистов балета оканчивается достаточно рано. Как потом складывается их судьба?

– Артисты балета относительно рано выходят на пенсию в 35, 38, 40 лет. Но сейчас обозначилась такая тенденция: уже придя в театр, многие думают на перспективу. Большая часть артистов балета одновременно учатся на заочном отделении, приобретая профессию педагога балета, режиссера, балетмейстера, хореографа и так далее. То есть они без работы не остаются. Профессия безумно востребована.

Как музыковед стала балетным директором

– Татьяна Зиновьевна, у вас тоже не совсем обычная творческая судьба. Вы ведь по образованию музыковед, и в хореографическое училище пришли из музыкального?

– Если сказать, что предложение возглавить хореографическое училище было для меня неожиданным, это не сказать ничего абсолютно! Во-первых, я музыкант, во-вторых, я великолепно чувствовала себя в музыкальном училище, где работала 25 лет. И по нутру я такой богемный человек – свой джаз-клуб у меня был, я приглашала многих артистов выступать на концерты в училище. Это была моя жизнь, и мне в ней было безумно комфортно. Я абсолютно не чиновник, поэтому предложение было для меня неожиданным. Знаете, если бы у меня было время подумать хотя бы день, я бы, наверное, отказалась. Но я приехала в училище с широко открытыми глазами, увидела своих коллег-друзей и буквально на следующий день почувствовала, что именно здесь я дома, мне безумно комфортно.

Ну и потом, не любить детей, которые учатся в училище, невозможно. Это такая прелесть! Вы знаете, это дети, одержимые балетом, удивительные, они все какие-то очень солнечные, позитивные, непосредственные, открытые, искренние, трудолюбивые... Я часами могу говорить о них (смеется). Плюс великолепный костяк, педагогов, это тоже здорово. Работать в окружении такого созвездия людей – это такое счастье и это такая радость...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20547
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 18, 2018 9:36 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018031804
Тема| Балет, Казань, Персоналии, Олег Ивенко
Автор| Алиса Асланова
Заголовок| Олег Ивенко – Белый ворон
Где опубликовано| © La Personne
Дата публикации| 2018-03-17
Ссылка| https://www.lapersonne.com/post/ivenko-nureev-white-crow-fiennes
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Сегодня 80 лет со дня рождения выдающегося танцовщика Рудольфа Нуреева. Мы публикуем интервью с Олегом Ивенко, который вытащил у судьбы свой лотерейный билет и сыграл Нуреева в фильме Рэйфа Файнса "Белый ворон". В интервью мы поговорили о том, как это – работать с самим Рэйфом Файнсом, что стало самым сложным на съемках и насколько трудно артисту балета играть в кино. Специально к этому интервью наш фотограф Дарья Ратушина создала фотоисторию, вдохновившись личностью Рудольфа Нуреева.



Олег, давай начнем с самого начала. Ты родился на Украине, как оказалось, что сегодня ты танцуешь в Казани?

Меня мама отвела на балет, потому что я был очень энергичным ребенком. После я поступил в Харьковскую балетную школу, мне очень повезло, я попал к лучшему педагогу училища. Позже, в 15 лет, я распределился в Минск: мне хотелось учиться там, где был Иван Васильев. Мне очень нравится его манера исполнения, как он себя подает на сцене… Правда, когда я приехал, он уже окончил училище и я его не застал.

Ты попал к педагогу Ивана Васильева?

Нет, я попал к Сергею Ивановичу Пестехину, но Александр Коляденко был частым гостем на наших классах, делал замечания.

И как в итоге ты попал в Казань?

По приглашению. Я выступал на Международном фестивале хореографических школ, после чего ко мне подошел руководитель балетной труппы Татарского театра оперы и балета Владимир Алексеевич Яковлев и предложил работу. У меня было на тот момент десять приглашений, в том числе из Европы, но мне всегда хотелось работать в России.

Как развивалась карьера?

Не быстро. Когда я приехал в Казань, в труппе было много талантливых артистов, и все разноплановые. Пришлось очень много работать, чтобы чего-то добиться.

Ты виртуоз, в твоих выступлениях всегда много трюков, кому ты обязан этому?

Своим педагогам и Youtube.

Ты много ездил на балетные конкурсы, когда ты понял, что это важно?

Еще в Харькове. Сейчас у меня за спиной порядка пятнадцати конкурсов. Конкурсы очень развивают артиста, ты становишься более уверенным, в тебе появляется боевой дух. Сейчас конкурсы мне не так интересны, потому что я понимаю искусство по-другому. Я начал задумываться о том, почему мы превращаем искусство в спорт и борьбу?

Олег, расскажи, как получилось, что ты попал в фильм «Белый ворон» на главную роль к самому Рэйфу Файнсу?

Мне пришло сообщение в социальную сеть: «Мы ищем артиста на роль Рудольфа Нуреева в фильм, где режиссером будет Рэйф Файнс». Выглядело это как спам, и я просто удалил это сообщение, потому что доверие такие сообщения не вызывают. Потом через знакомых меня нашли и пригласили на кастинг. Я записал небольшое видео о себе и отправил. Как потом узнал, сначала я не очень понравился. Но меня пригласили на пробы в Санкт-Петербург.

У тебя никакого опыта не было в съемках?

Конечно, нет. Я вообще не понимал, куда еду и что мне нужно делать. К пробам я готовился по Skype, нужно было выучить английский. На пробах я сделал все что мог и уехал без надежды на что-либо. После длительного молчания мне сообщили, что я попал в тройку актеров, которые рассматриваются на роль. Потом были вторые пробы и опять молчание.

Что ты почувствовал, когда узнал, что тебя выбрали?

Я был на седьмом небе от счастья! Мы с театром были на гастролях, и я долго смотрел в окно и просто не мог поверить, что это происходит со мной наяву.

Ты называешь Рэйфа «кинопапа», почему?

Он необыкновенный, он столько сил в меня вложил, сам занимался со мной актерским мастерством. Мы в течение года занимались и готовились к съемкам вместе.

Какой Рэйф в жизни?

Он очень простой, но знает себе цену.

Кино – это один процесс, но тебе нельзя было забывать и про балетную форму. Я знаю, что ты после съемок ночью шел и делал балетный класс…

На съемках был 12-часовой график, в девять часов я заканчивал съемки, ужинал, в 11 вечера занимался классом и в час ложился спать. И так почти каждый день в течение всего съемочного процесса.

Ты помнишь свой первый съемочный день?

Да, словно маленьких ребенок. Вообще, съемки – это каждый раз абсолютно разные эмоции. Но сниматься мне очень нравится, я жил этим.

Что было самое сложное для тебя на съемках?

График.

Сильное влияние на тебя оказало кино и этот опыт?

Поменялось все, не скрою. Я повзрослел очень. Стал бережливее относиться к своему времени. Я стал осознавать, что жизнь быстротечна, и жизнь – это не только балет. Пока ты нужен театру, ты танцуешь, завтра у тебя травма – и все… Сейчас я занимаюсь саморазвитием, много читаю, слежу за тенденциями. У меня появляются новые проекты, новые возможности, новые интересы, новый менеджмент, новые коллеги и друзья… И это все мне очень нравится!


Фото Дарья Ратушина
=====================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20547
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Мар 19, 2018 12:51 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018031901
Тема| Балет, Фестиваль "Золотая маска", Екатеринбургский театр оперы и балета, Персоналии, Вячеслав Самодуров
Автор| Татьяна Кузнецова
Заголовок| Вечность не складывается
«Снежная королева» Екатеринбургского театра оперы и балета на «Золотой маске»

Где опубликовано| © Газета "Коммерсантъ" №45 от 19.03.2018, стр. 11
Дата публикации| 2018-03-19
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3577446
Аннотация| Золотая маска


Фото: Петр Кассин / Коммерсантъ

На Новой сцене Большого театра екатеринбургская балетная труппа показала свой второй конкурсный спектакль — мировую премьеру двухактной «Снежной королевы» композитора Артема Васильева в постановке Вячеслава Самодурова, которая получила шесть номинаций на «Золотую маску». Рассказывает Татьяна Кузнецова.

Возможно, из-за того, что «Снежная королева» — настоящая мировая премьера, на «Маску» номинировали почти всех ее создателей, кроме сценографа и автора костюмов. Между тем подвижные декорации Эрика Белоусова, выдержанные в стиле скандинавского минимализма (скорее лаконичном, чем волшебном), позволяющие менять времена года и место действия на глазах у публики, определили не только форму и назначение спектакля (адресовав его в первую очередь взрослым, а уж потом детям), но и его концепцию. Финальная сцена, в которой Герда, сдернув белые чехлы с мебели, демонстрирует Каю и зрителям, что он не покидал бабушкиной комнаты, просто его оледеневшее сердце превратило родной дом в чертоги Снежной королевы, исчерпывающе объясняет родителям смысл спектакля, заодно нагружая их непростой задачей растолковать его детям.

Костюмы Ирэны Белоусовой далеко не так находчивы. Бесподобны ее тролли: и большие — с отечными брюшками, уныло повисшими ушами, длинными мягкими клизмами носов, и головастый тролль-малыш с препотешной мордой и прутиками конечностей (жаль, что хореограф не дал им толком потанцевать). Зато активно приплясывает «народ», обтянутый толстым трикотажем и располосованный поперечным «скандинавским» орнаментом — не самая выигрышная одежда для танцев. Главный же казус случился с «цветами», особенно пострадал солист Цветок, наряженный в синие гамаши, зеленые трико, синие шорты, психоделическую рубашку с зеленым галстуком и зеленый колпак. Такой костюм даже Аполлона превратит в клоуна (довольно слабого танцовщика Андрея Вешкурцева номинировали на «Маску» явно из сочувствия).

Дирижер-номинант Павел Клиничев вдохновенно и темпераментно исполнил жизнеутверждающую музыку композитора-номинанта Артема Васильева, написанную по всем балетным правилам: с прикладными жанровыми сценами, метеорологическими фрагментами типа «осени» или «метели» и каноническими балетными структурами вроде вальсов, гран-па, па-де-де и «народных» плясок. О поводах для хореографических ансамблей позаботился и либреттист (он же хореограф-постановщик) Вячеслав Самодуров, изъяв из сказки Андерсена историю принца и принцессы — благодатную, но трудоемкую — и сосредоточившись на эпизоде с райским цветником, в котором Герда едва не забыла о цели своего путешествия. На фоне этого мощного балетного эпизода полупантомимная сцена в разбойничьем лесу (с атаманшей, раздающей тумаки подчиненным и пляшущей вместе с ними канкан) проскакивает, как эстрадный номер 1970-х. Не требует особого внимания и большое классическое па во владениях Снежной королевы, где четверка солистов и восьмерка корифеек чертят круги и линии, воспроизводя урезанный рисунок кордебалетных танцев XIX века.

В этом спектакле вообще много намеков на старину (самый приметный — конструкция в виде скелета мамонта, на котором выезжает Снежная королева, как воин Солор — на боевом слоне в балете «Баядерка»). Вот и цветочное гран-па по академической традиции занимает добрую половину первого акта спектакля, служа неким хореографическим манифестом, разгадать смысл которого не так уж легко по причине крайней примитивности танцев. Вообще-то Вячеслав Самодуров (многократный номинант и лауреат «Маски», он и сейчас выдвинут как лучший хореограф) отличается изощренным изобретательством, заставляющим его сочинять по несколько движений в единицу времени, да еще с такой заковыристой координацией, на которую даже смотреть неудобно, не то что танцевать. Но в «Снежной королеве» хореограф, отдав немногие каверзы и свою излюбленную «качалочку» (батманы на пуантах вперед и назад с подменой ног) заглавной героине и ее свите, всем остальным разрешил расслабиться на многократно повторенных элементарных па.

Объяснений тут несколько. Во-первых, хореографическую нищету можно счесть «минимализмом» и балетным аналогом «скандинавского» оформления. Во-вторых, таким образом может проявляться специфически балетное чувство юмора, соль которого в обмане зрительских ожиданий (типа, ждете здесь пируэта? А мы вам покажем только подготовку к нему — препарасьон). Наконец, демонстративную беспомощность танцев можно расценить как оммаж Петипа и его эпохе — этакое смиренное признание, что при Мариусе Ивановиче классический балет достиг совершенства, а потому сегодня на этом поприще упражняться бессмысленно, остается только почтительно разводить руками, как Герда (номинантка Мики Нисигути) в своей вариации.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Апр 14, 2018 11:48 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20547
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Мар 19, 2018 12:56 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018031902
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Людмила Семеняка
Автор| Елизавета Авдошина
Заголовок| Людмила Семеняка: "Бог распорядился так, что мой сын родился в день рождения Мариуса Петипа"
Где опубликовано| © Независимая газета
Дата публикации| 2018-03-19
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2018-03-19/6_7192_semenyaka.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Народная артистка – о загадке балетов знаменитого "русского француза", своих партиях в его репертуаре и свободе интерпретации


Людмила Семеняка считает, что свобода в танце – это самое важное. Фото РИА Новости

В 2018 году в России отмечают 200-летие со дня рождения балетмейстера и педагога Мариуса Петипа. В Санкт-Петербурге откроют мемориальную доску Петипа, по всей стране пройдут приуроченные к событию выставки, премьеры и фестивали. Народная артистка СССР, балерина и педагог Большого театра Людмила СЕМЕНЯКА рассказала корреспонденту «НГ» Елизавете АВДОШИНОЙ о своем ощущении хореографии Петипа, его сказках, принцессах и принцах, вспомнила свои главные петиповские партии и поделилась педагогическими наблюдениями.

– Людмила Ивановна, что означает фигура Петипа и его творчество для вас лично? Вы – воспитанница петербургской школы, которую он создал, танцевали ведущие партии в балетах Петипа на протяжении многих лет. Менялось ли с течением времени ваше личное восприятие его хореографии?

– Поскольку я выпускница школы Агриппины Яковлевны Вагановой и мне суждено было попасть к педагогам, которые непосредственно были ее учениками, то, что происходило со мной дальше, всегда сопровождалось атмосферой, где звучало это имя, с годами ставшее для меня наивысшим значением классического танца. Я взрослела, танцуя с детских лет хореографию Мариуса Ивановича и редакции его балетов, я воспитывалась на них. Петипа занимает очень большую часть моей души…

Когда я стала балериной, не только относилась к этому имени с уважением, исполняя его репертуар, но и выступала интерпретатором его творчества. Сегодня я уже передаю следующим поколениям этот материал и понимание всей красоты того, что было им создано. Мы постигаем его наследие через учителей и людей, которые хранят его творчество в наилучшем понимании. Например, благодаря такому художнику как Юрий Григорович, который является главным интерпретатором и исследователем тем и балетов Петипа.

Думаю, что сегодня классика становится публике все дороже. Ведь что мы называем классикой? Внутреннюю потребность погрузиться в то, чем дышали наши предшественники. Особенно в России, где много говорят о том, как царский балет переходил в советский, а потом в русский. Петипа во все времена оставался русским, благодаря поколениям, которые продолжали вливать новые силы в его хореографию. Благодаря артистам, подарившим миру русскую школу. Екатерина Вазем, Серж Лифарь, Анна Павлова, Ольга Спесивцева и Тамара Карсавина, безусловно, Сергей Дягилев – всех не перечесть.

– Ваша основная творческая жизнь состоялась на московской сцене. Есть ли различия между московскими и петербургскими интерпретациями хореографии Петипа по исполнительской манере, акцентам?

– Для меня это уже давно слитное уникальное явление. Меня всегда волновало: а как понимаю я, как трактую? Школу я получила, а дальше, придя в театр, я начала интерпретировать. Петипа очень современен именно той свободой трактовки, которую он дает, потому что разносторонность его хореографии позволяет размышлять, учит миропониманию. Но самым главным является тот музыкальный материал, к которому Петипа обращался. Великие артисты вместе с ним придумавшие такие балеты, как «Спящая красавица», «Раймонда», «Баядерка», «Пахита», «Корсар» (бесконечная сокровищница!), жили рядом с ним, создавали всю художественную палитру, которой мы сегодня пользуемся. Ценно, что музыка и балет в спектаклях Мариуса Ивановича Петипа и Петра Ильича Чайковского взаимопроникновенны, музыка дает полное смысловое погружение в хореографию.

Свободу мне давали педагоги, которые передавали бесценный материал, и никто никогда не заковывал меня ни в какие каноны. Школа и стиль остаются для меня неприкосновенными, но с учениками я добиваюсь именно свободы в танце. Нужно «достать» их личные качества, чтобы они смогли подать классический материал как живой, осмысленный, глубокий с точки зрения идейного воплощения.

Без образов Петипа освоение современной балетной «литературы» было бы невозможно. Без Мариуса Ивановича никто пока не обошелся. Поэтому нет сомнения, что его наследие сохранится в сегодняшнем потоке новых течений. Балеты Петипа – подлинное наше богатство. Это храм, если хотите.

Мне повезло, я все это получила от таких мастеров, как Галина Уланова, Марина Семенова, Ирина Колпакова, Наталья Макарова и, конечно, Юрий Григорович. Я благодарна этим людям-легендам. И счастлива, что в моем танце критики отмечали аристократизм нашей русской классической школы, полученный по наследству.


В партии Одетты в балете "Лебединое озеро".
Принц Зигфрид - Александр Годунов.
Фото из музея Большого театра (с официального сайта театра)


Какие у вас воспоминания о самой первой роли на большой сцене – Одетты-Одиллии в «Лебедином озере»?

– Первый спектакль – мое рождение как Одетты-Одиллии – главный в моей жизни. И я благодарна своим партнерам за то, что они умели быть настоящим принцами. Александр Годунов, Александр Богатырев, Марис Лиепа, Михаил Лавровский, Лоран Илер, Фарух Рузиматов, Фернандо Бухонос, Михаил Барышников, Сергей Викулов, Юрий Соловьев– еще в Кировском театре… Все они незабываемы!

Любят говорить, что, если бы Чайковский сочинил только «Лебединое озеро», этого бы хватило на века. Эта музыка – из космоса. Многие балетмейстеры интерпретировали этот спектакль по-своему, но сохраняли первозданную идею, и прежде всего изумительные танцы Мариуса Петипа и Льва Иванова. В моей жизни главная – редакция Григоровича, но танцевала я и предыдущую московскую – Мессерера и Горского, и Бурмейстера в Шведской королевской опере, и Нуреева в Гранд-опера. Но где бы я ни танцевала, лучшей остается редакция Большого театра – по танцевальному и философскому воплощению.

Я и сама удостоилась чести поставить «Лебединое озеро» в Екатеринбургском театре оперы и балета с труппой высокого исполнительского уровня. Это потребовало от меня не просто интерпретации классического варианта, а еще и представления собственной версии, замысла, что было мне доверено. Я изучила партитуру, запись, материалы в большом количестве. Сколько я переслушала и передумала, вновь погружаясь в это гениальное произведение!

– Ваше исполнение Авроры в «Спящей красавице» стало своеобразным символом этого балета. Что для вас главное в этом образе?

– Мне очень приятно, что зрители вспоминают мою Аврору. Для меня этот образ, как говорил поэт, «чистейшей прелести чистейший образец». Если посмотреть на все творчество Петипа и Чайковского, то не случайно высвечивается именно эта сказка, она несет кристальную чистоту, образ мечты, веры в любовь, добро. Мой образ рождался с детства. Наверное, во мне были черты естественности, непосредственности, а музыкальности уж точно.

Я танцевала музыку. В этом всегда было мое преимущество, как балерины. Все мои встречи с дирижерами были запрограммированы Богом. Они многому меня научили и подняли мое искусство на новую ступень. Я должна была достигнуть такого уровня, чтобы давать пространство интерпретации дирижеру. Мне повезло – я работала с Евгением Светлановым, Альгисом Жюрайтисом, Александром Копыловым, со многими выдающимися дирижерами по всему миру – Парижской национальной оперы (Мишель Кеваль), Американского балетного театра, театра «Колон» в Буэнос-Айресе (Бруно Дасталь). С дирижерами у меня всегда был контакт, оттого я была свободна в танце.

Отталкивалась всегда от нашей интерпретации, от Большого театра, потому что я здесь выросла как артистка. И мне было так радостно ездить по миру и убеждаться, что, встречая русскую балерину, все выражали почтительное уважение и восхищение. Я светилась от того, что меня так принимают. «Спящую красавицу» Юрий Николаевич позволил мне станцевать с тем состоянием, которое я, как ребенок, сберегла в сердце. Для меня его редакция – канон. Григорович подарил Принцу бесценные танцы. То, как вылетает Принц в сцене охоты – такую вариацию сочинить – это же шедевр!

– Какая следующая партия Петипа была для вас важной?

– Партия Раймонды, которая состоялась в центре моей балетной жизни. Рождаешься принцессой, но когда-то ты должна стать королевой. Принцессой мне помогла стать Галина Сергеевна Уланова, а довершила рисунок сценического образа Марина Тимофеевна Семенова. Два бесценных дара я получила от них – Аврору и Раймонду. У балерин часто звучит либо одна, либо другая. В моей судьбе удались обе роли. Сегодня моя творческая жизнь продолжается, я передаю этот дар Светлане Захаровой, Юлии Степановой, Анастасии Меськовой, Виктории Якушевой и совсем юной Станиславе Постновой, с которыми работаю постоянно. С удовольствием вспоминаю работу над образами Петипа с Анастасией Горячевой, Дарьей Хохловой, Анной Никулиной и другими балеринами.

Московская «Раймонда», которую сочинил Юрий Николаевич, отличается неоклассическим звучанием. Он позволил нам интерпретировать хореографию Петипа. Он сделал ее осмысленно современной. После гастролей на Западе писали про наши удлиненные аттитюды, полные поэзии позы. То есть наши балерины получили свободу интерпретации. Свобода в искусстве – вот самое важное.

Я люблю «Раймонду» именно за музыкальное воплощение. Уж какое там было либретто – светская дама подарила свою идею! Юрий Николаевич все бережно сохранил, высветил образы героев, развил сюжет, сделал его более понятным и драматичным. Когда Григорович ставил танцы, музыкальная основа для него была первейшей. Поразительно музыкальная хореография! Все Раймонды в балете Григоровича на сцене Большого театра состоялись, все были прекрасны, начиная от Натальи Бессмертновой (на нее была поставлена версия Григоровича).

В этом спектакле Юрий Николаевич вместе с художником Симоном Вирсаладзе погружал нас в атмосферу историческую, рыцарскую и в то же время фантастическую и условную. А музыка Глазунова для меня была как шарф Раймонды, который ей оставляет ее жених рыцарь Жан де Бриен в качестве символа своей любви (вот такое у меня поэтическое сравнение!). Музыка погружала в экстатическое состояние. А танцы были так летящи, так непохожи на другие балеты!

Знаменитое адажио во втором сне Раймонды мне показывала великая Семенова, и все это является подлинным. Движения Петипа сохранены. Написаны учебники, существуют записи, все мы давно общаемся с Европой, и все имеют доступ к важным историческим документам, исследователи пытливо в них вглядываются, осмысляют старые балеты. Подлинность хореографии Петипа не подлежит сомнению – ведь у нас это переходит не таинственно, а буквально – из ног в ноги. И я всегда добавляю – из души в душу. И уж не сомневайтесь – мы будем стараться сохранить его наследие как можно дольше!


В партии Никии в балете "Баядерка".
Солор - Александр Годунов.
Фото из личного архива (с официального сайта театра)


– Какой еще балет Мариуса Петипа для вас остается любимым?

– «Баядерка». Балет о человеческой драме, больше всего выражающий социум. Храмовая танцовщица смеет любить и борется за свою любовь. С каким трагизмом на музыку Людвига Минкуса создан образ подлинной жизненной силы! Этот балет особенный: «земное» танцевальное действо решено в одном стиле, но затем он резко меняется и в сцене загробного царства мы видим чистую классику Петипа – пачки, 32 тени. Петипа показывает себя как мастер: образ бесплотных теней потустороннего мира он создает полнокровными «сочными» танцами, требующими виртуозной техники. Танцы в «Баядерке» в основном сохранил Вахтанг Чабукиани, особенно игровые сцены. А акт теней – чистый Петипа. К этой сцене никто не прикоснется, это было бы все равно что согрешить!

– Как вы считаете, почему хореография Мариуса Петипа жива второй век подряд и по сей день остается основой основ балетного театра?

– Петипа появился в России в период расцвета нашего исполнительского искусства. В Петербурге были сильные балерины, и российские, и приезжие, он работал в изумительном окружении звезд, ознаменовавших собой буквально млечный путь имен.

Как же надо предугадать, чтобы и сегодня все эти шедевры влекли? Им постигнуто абсолютное владение техникой, совершенство композиции. Как сильны его ансамбли и драгоценны вариации! Но главное, на мой взгляд, в том, что Мариус Иванович проникся полетом русской души. Тем, чем славен русский балет.

Его музыкальность поразительна проникновением в симфонический смысл. К примеру, образ Авроры в музыке Чайковского разлит во всей полноте симфонического звучания, и это воплощено в хореографии Петипа. Лично я родилась с этой музыкой, и мне оставалось лишь радостно и органично существовать в ней. Балерина должна обладать определенными мышечными, телесными свойствами, внешними качествами, но образ завершен, когда наполнен тобой. Мне легко существовать в материале Петипа, его движения словно мои – абсолютно естественны. С 10–12 лет мы, маленькие, уже их знали, а с возрастом все углубляется. В его материале есть секрет бесконечной интерпретации. Мало кто из балетмейстеров мог поставить так же, чтобы танец ценился и через десятилетия, был современен своей хореографической структурой. Она питает всех-всех балетмейстеров. Все пронизано Петипа. А сохранили это для нас такие выдающиеся люди, как Агриппина Ваганова, Федор Лопухов, Петр Гусев, Константин Сергеев и, для меня самый значительный, воспитавший меня, Юрий Григорович. Видела я и западные постановки и участвовала в них, но везде артисты стараются быть близкими к первоисточнику. И исполнительскому, и музыкальному.

Мне нравится искусство, которое что-то говорит моей душе. Аврору ли я танцую или Фригию в «Спартаке». Сегодня, когда я смотрю спектакли Джона Ноймайера, я вижу, что хореография рождена на основе русско-французско-итальянской школы, поэтому есть образы и танец. А дальше все зависит от таланта постановщика: как показать человеческие возможности через искусство танца?

Современный балет сегодня не всегда танец. Балет для меня нечто священное. Танцевать? Все танцуют. Но балет стоит на фольклорной основе. Не случайно Петипа большую роль отводил характерным танцам, в его танцах глубокая национальная основа. На нашей земле он стал «русским французом».

– Можно ли сказать, что залог успеха зрительской любви к балетам Петипа в их зрелищности, театральности?

– Да, это очень сильная сторона его балетов. Это балеты-феерии, но это не детские спектакли, ведь сказка даже для взрослого остается сказкой. А создать ее трудно. Поэтому сегодня мы иногда видим вычурные, странноватые и мрачноватые воплощения образов. Очень красиво, но почему черные? Неужели нельзя гофмановской силы добиться не черными снежинками? Как же без красоты и феерии? Ведь это было искусство большой сцены, золоченых залов, какие были возможности у императорского двора, который мог позволить себе и школу, и театры, и отдельно оперу! Приглашались мастера, чтобы создавались эти архитектурно удивительные залы. Они настраивают, отрешают от повседневности. И даже я до сих пор вхожу и каждый раз замираю от восторга при виде роскошных интерьеров императорских театров. К счастью, сегодня Большой театр – один из немногих, кто может воссоздать атмосферу спектаклей эпохи Петипа.

– Как вы ощущаете себя в роли педагога?

– Когда приходишь в новую ипостась педагога, начинается совсем другая жизнь, фактически с нуля. Приходишь в мир другого человека, которому надо подарить себя полностью. Постараться раскрыть мир молодой балерины. Нужно быть помощником, вести творческий диалог, если пришел человек, обогащенный знаниями. А иногда приходит совсем росточек молодой и зернышки должны упасть в благодатную почву. Помню, Виктор Федотов, дирижер Кировского театра, так и называл меня – «зернышком». «Зернышко, – говорил, – как твои дела?»

С ученицами протанцовывает и проживает моя душа – я не могу остановиться. Последнего спектакля, как известно, никогда не бывает. И так радостно, когда тебя понимает юное существо. Такое счастье сразу пронизывает. Всегда тороплюсь рассказать им как можно больше. Я получила сердца зрителей, теперь меня волнует, как танцуют мои ученики. Преподавание для меня сродни балетмейстерству. Я должна научить, передать – а это самое трудное.

– Какие у вас остались воспоминания о временах балетной школы? Когда вы подступили к хореографии Петипа?

– С самого начала. Как только встала к станку и попала к серьезному педагогу – Нине Николаевне Базыкиной, ученице Вагановой. Училась с наслаждением. Первое появление мое на Кировской сцене – маленькая Аврора в Прологе «Спящей красавицы», в сцене предсказания феи Карабос. В начале жизни все воспринимаешь фантастически! Кажется, школа – это долго. Но ученики приходят после школы, и их дальше нужно подтягивать. Сегодня я вижу блистательное исполнение наших балерин, потому что есть педагоги, балетмейстеры. Нужно сохранять это наследие, а те, кому повезло показать его на сцене, – счастливые люди. Я среди них.

Я слишком романтично говорю? Мне сын недавно сказал: «Мама, ну что же ты таким романтиком меня воспитала?» Но вот что я вам скажу: Бог распорядился так, что мой сын родился в день рождения Петипа. Это наполняет особой гордостью, что меня так «отметили»!


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пн Мар 19, 2018 5:34 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20547
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Мар 19, 2018 12:57 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018031903
Тема| Балет, Персоналии, Андрис Лиепа
Автор| Зоя Игумнова
Заголовок| Андрис Лиепа: «Балет — то, чем мы сильны»
Где опубликовано| © Известия
Дата публикации| 2018-03-19
Ссылка| https://iz.ru/718875/zoia-igumnova/andris-liepa-balet-chem-my-silny
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Народный артист РФ — о патриотизме в искусстве, сложных отношениях с Большим театром и конкуренции с китайцами


Фото: Продюсерский центр Андриса Лиепы

В честь юбилея Рудольфа Нуреева (в этом месяце великому танцовщику исполнилось бы 80) на сцене Государственного Кремлевского дворца соберутся звезды мирового балета. Постановщиком гала-концерта, который состоится 24 марта, станет народный артист России Андрис Лиепа. Представитель прославленной династии рассказал обозревателю «Известий» о знаковых балетных датах, экспериментальных постановках и любимых сценах.

— Интерес к Рудольфу Нурееву, чье имя занесено в Книгу рекордов Гиннесса, не спадает и спустя десятилетия после смерти. Что лично для вас значит этот артист?

— То, что удалось Нурееву, под силу гениям. В 1964 году на сцене Венской оперы после спектакля «Лебединое озеро», в котором он танцевал с блистательной Марго Фонтейн, занавес поднимался более 80 раз. Таких оваций не многие удостаивались. Я пригласил принять участие в программе лучших представителей мужского классического танца. Из Ковент-Гарден прилетит Вадим Мунтагиров. От Большого театра будут Денис Родькин, Семен Чудин, Якопо Тисси. Из Михайловского — Иван Васильев. Мариинский театр представит Ксандер Париш. Артисты покажут знаковые номера, прославившие Нуреева и его танец.

— Март щедр на знаковые для балета даты. 11-го весь балетный мир отмечал 200-летие Мариуса Петипа.

— Трудно переоценить его значимость в моей жизни. Это хореограф, создавший славу русского балета. Обойтись без движений, которые придумал Мариус Петипа, не может ни один балетмейстер. Его традиции продолжали Фокин, Баланчин, Григорович. Сейчас Борис Эйфман продолжает.

Два года назад для «Кремлевского балета» я поставил версию «Баядерки». Я знаю, насколько бережно все хореографы относились к фрагментам текста Мариуса Петипа, которые сохранились в неприкосновенности. Поэтому постарался сохранить все авторские детали. Хотя таковых осталось немного.

К концу жизни Петипа уже называли Мариусом Ивановичем. Он похоронен в Петербурге в некрополе Александро-Невской лавры, рядом с Римским-Корсаковым и Чайковским. Так что Петипа — неотъемлемая часть русской культуры.

— Вряд ли Петипа мог себе представить, что на сцене соединится несоединимое —русский балет и японский театр кабуки. Вы в своих экспериментах смогли «подружить» европейскую и восточную культуры, поставив вечер «Счастье жить» в «Геликон-опере».

— Получилось, по-моему, очень органично. Так как 2018 год объявлен перекрестным Годом культуры России и Японии, вполне естественно, что его открытие невозможно без представителей Страны восходящего солнца. Из Японии приехала танцовщица Ямада Мидори, много лет работавшая в Театре кабуки. Прилетал Морихиро Ивата. Когда-то он танцевал в Большом, теперь руководит балетом в Бурятском государственном театре оперы и балета.

Насколько мне известно, в сентябре Театр кабуки — уже подлинный — приедет в Москву, а затем выступит в Санкт-Петербурге. Еще в Пушкинском музее откроется грандиозная выставка изобразительного искусства эпохи Эдо. А в Японию отправят русский балет — то, чем мы сильны.

— Как вы относитесь к Большому театру? Насколько я знаю, у вашего отца были сложные отношения с его дирекцией.

— Думаю, у всех великих они были сложные. У Владимира Васильева, Майи Плисецкой, Нины Тимофеевой, Михаила Лавровского... У меня тоже не очень простые отношения сложились. Но при этом мы все любим этот театр. Я всегда помню слова Майи Михайловны: «Лучшей сцены, чем сцена Большого театра, на свете нет». А уж ей точно доверять можно. Она так мечтала, чтобы празднование ее 90-летия прошло на этой сцене. К сожалению, не дожила до него несколько месяцев. В память о ней мы с Родионом Щедриным все-таки смогли сделать вечер в Большом театре.

— В каком направлении должен двигаться балет, чтобы оставаться интересным, актуальным?

— Балет-то двигается, а вот музыка, к сожалению, стоит на месте. Перестали композиторы писать для балета.

— Но такую музыку должен кто-то заказать.

— Естественно. Это не должна быть музыка в стол. Прокофьев писал «Ромео и Джульетту» по заказу, Чайковскому заказали «Спящую красавицу», «Щелкунчик» и «Лебединое озеро». Стравинскому заказывал Дягилев. Заставить сейчас композитора создать новый балет «просто так» практически невозможно. Это огромная работа: написать партитуру, разложить ее на оркестр. Зачем такие сложности, когда можно «подписаться» на сериал и спокойно записать всё на компьютере в студии? Балеты должны заказывать крупные театры — Большой, Мариинка. От такого предложения ни один композитор не отказался бы.

— Каким стандартам должно соответствовать сочинение?

— Музыка должна быть современной и интересной. Та, что до сих пор играется, — все балеты, которые написали Стравинский, Прокофьев, Чайковский, — именно такая. А еще музыка должна выдержать испытание временем. Чайковский умер, не зная, что он написал гениальное «Лебединое озеро». Первая постановка была неудачной, и критики заодно разругали музыку.

— У вашей сестры Илзе Лиепа есть балетная школа. Вы бы не хотели стать наставником юных танцовщиков?

— Есть два вида преподавания. Первый готовит детей, а второй предназначен уже взрослым артистам. Вот этим я и занимался. Восемь лет был педагогом-репетитором в Мариинском театре. Когда приехал туда танцевать, главный балетмейстер Олег Михайлович Виноградов попросил меня репетировать с Ульяной Лопаткиной. Ее педагог Нинель Александровна Кургапкина тогда уехала ставить «Баядерку» у Рудольфа Нуреева.

И Ульяна танцевала свое первое «Лебединое» под моим руководством. В Мариинке я ставил «Жар-птицу» и «Шехерезаду». Практически все артисты прошли через мои руки: Андрей Баталов, Андриан Фадеев... Я даже репетировал с Фарухом Рузиматовым.

— Раньше ваш проект «Русские сезоны XXI века» часто гастролировал по Европе, представляя наш балет. Что сейчас происходит?

— К сожалению, наши выезды во Францию и Англию прервались. Нам помогали с финансированием крупные компании, а теперь они в санкционных списках. Пришлось свернуть гастроли. Сейчас мы просто участвуем в фестивальных проектах. Это уже другое: вывозит принимающая сторона, сама продает билеты и выплачивает гонорары. А спонсировать балет желающих мало...

Наши декорации и костюмы я передал в Театр Натальи Сац. Там идут «Петрушка», «Жар-птица», «Шехерезада», «Шопениана» и «Половецкие пляски». На их же сцене я поставил оперу-балет «Золотой петушок» с оформлением Натальи Гончаровой.

— Санкции отразились на восприятии русской культуры?

— Нас начали упрекать в том, что русская культура — наше тайное оружие. Такие высказывания я уже читал в западной прессе. Молодежь и современные политики думают, будто это в первый раз. А я все-таки советский артист, очень много работал в советский период. И скажу вам: это мы уже проходили.

В 1986 году мы с Ниной Ананиашвили и Вадимом Писаревым приехали на Международный конкурс балета в Джексон, штат Миссисипи. Мы летели в США на огромном Ил-62, в котором находилось всего 12 пассажиров. Вадик из Донецка, Нина из Тбилиси, я — москвич, наполовину латыш. Защищали честь Советского Союза. Когда мы с Ниной взяли Гран-при, а Вадик — золото, исполнялся наш гимн, внесли флаг СССР. Мы чувствовали себя, как Ирина Роднина на олимпийском пьедестале. Комок в горле.

Потом все газеты с ехидством написали, что приехали русские и собрали все награды и все деньги. Конечно, мы были идеологическим оружием. До этого американские балетные конкурсы проходили без русских. А что это за конкурсы? Как хоккей без канадцев.

— Сейчас конкурс — не конкурс, если на него не приехали и не победили китайцы и корейцы. Взять хотя бы список лауреатов последнего московского соревнования...

— Еще Майя Плисецкая предупреждала, что грядет конкуренция с ними. Китай и Корея давно сделали ставку на русских педагогов, приглашают их готовить местную молодежь. А работают корейцы и китайцы получше, чем наши. Они больше сфокусированы на результате, перенимают абсолютно всё — от стиля до манеры. Причем делают это фантастически. О чем говорить, если корейские танцовщики работают в Мариинском театре? В Большом их пока нет, но кто знает... Поживем — увидим.

----------------------------------------------------------------------------------------------

СПРАВКА «ИЗВЕСТИЙ»
Андрис Лиепа родился в 1962 году в семье легендарного танцовщика народного артиста СССР Мариса Лиепы.
После окончания Московской академии хореографии был приглашен в балетную труппу Большого театра, исполнял ведущие партии. Работал за рубежом, в том числе в США, в постановках Джорджа Баланчина, Михаила Барышникова. Лауреат многочисленных конкурсов. Народный артист России.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20547
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Мар 19, 2018 7:28 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018031904
Тема| Балет, Санкт-петербургский балет Бориса Эйфмана, Персоналии, Олег Габышев
Автор| Андрей Шаврей (журналист)
Заголовок| Ведущий солист балета Эйфмана Олег Габышев: «Вдохновляет, когда вдохновляю!»
Где опубликовано| © Rus.Lsm.lv
Дата публикации| 2018-03-19
Ссылка| https://rus.lsm.lv/statja/kultura/kultura/veduschiy-solist-baleta-eyfmana-oleg-gabishev-vdohnovljaet-kogda-vdohnovljayu.a271868/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В Латвийской Национальной опере вновь гостит санкт-петербургский балет Бориса Эйфмана - 19 и 20 марта представляет постановку Бориса Яковлевича «Чайковский. Pro et Contra». За день до события Rus.lsm.lv удалось побеседовать с Олегом Габышевым, ведущим солистом Театра балета Бориса Эйфмана и исполнителем главной роли в гастрольном спектакле.



- Олег, только что вы прилетели из Санкт-Петербурга. Интересно, сегодня вы уже были в классе, занимались у «балетного станка»?

- Еще нет, в связи с перелетом в Ригу не успел, но как раз после нашего интервью, в семь вечера, пойдем в Латвийскую оперу заниматься. Но я бы не сказал, что заниматься современному артисту балета у «станка» каждый день - обязательно, но... желательно.

Вообще, классический урок для современного артиста - на мой взгляд, может варьироваться по времени и по количеству. Это не определенный экзерсис, который делается в училище или в классическом театре.

Для меня, например, иногда важно уже одно то, если я позанимался йогой или побегал с утра. Это тоже своего рода то, что держит в форме. И может, даже лучше, чем если я бы только занимался классическим уроком у балетного станка.

У нас многожанровые спектакли. Мы, помимо классики, современного танца и всего прочего, должны танцевать и чечетку, и народные танцы, поэтому тело надо развивать не в одном направлении. И выносливость надо развивать. Тот же «Чайковский» как раз очень сложный спектакль на предмет выносливости, ведь мой герой практически не уходит со сцены на протяжении всего действия, необходимо активно танцевать.

- Вы сейчас танцуете Чайковского или его Двойника?

- Сейчас - Чайковского, хотя танцевал и его Двойника - это была вообще моя первая дебютная партия в балете Бориса Эйфмана, 14 лет назад.

Чайковский и Двойник - по сути один и тот же человек, но две его стороны. И у Чайковского есть и альтер-эго с его темными сторонами, потаенными страстями, желаниями. Но есть и светлое, что-то не от мира сего, художник, который пытается что-то создать.

И только в результате взаимодействия двух этих противоположностей, черного и белого, появляется шедевр. То есть, та сторона провоцирует на создание гениальной вещи.

Будет интересно посмотреть этот спектакль тем, кто видел его старую версию. Это новая версия давнего спектакля, созданного в 1990-х. Я знаю, что Борис Яковлевич даже ставил «Чайковского» в Латвийской опере. Старое поколение может провести анализ, увидев новое поколение на сцене.

- Как думаете, что изменилось за почти четверть века в «Чайковском» Эйфмана?

- Думаю, теперь упор больше на творчество.

- Эйфмана вдохновляет на создание балетов великая литература. А что вдохновляет вас?

- Приятно на время уйти в какую-то другую сферу, чтобы вернуться и с новыми силами заняться балетом. Но наиболее сильно меня вдохновляет, когда... я кого-то вдохновляю! Когда мне говорят после спектаклей, что получили невероятный заряд эмоций (пусть говорит необязательно коллега, а даже зритель) - это вдохновляет. Любая профессия требует вдохновения. А еще для меня это один самых больших комплиментов, когда после спектакля говорят, что

зритель вдохновился прочитать, узнать что-то новое о моем герое. Это здорово - кого-то вдохновлять!

- Кстати, что вы сейчас читаете?

- Наверное, я поступаю неправильно, но, если честно, читаю сразу три книги. Одна книга на работе, вторая дома, третья - в путешествиях и гастролях. Разные направления и жанры. Одна из книг – «О чем я думаю во время бега» Харуки Мураками. Удивитесь, но я начал читать классическое – «Трое в лодке, не считая собаки» Джерома Клапки Джерома, почему-то это произведение я в молодости пропустил. Неплохой юмор, я подумал, что неплохо бы было это произведение «обалетизировать», поставить на сцене миниатюрный балет.

- Вы же теперь и хореограф, закончили хореографическое отделение в Вагановском...

- Да, и теперь я читаю совсем с другим восприятием. Читаю и думаю, как это возможно показать на сцене, в хореографии? То же самое, если смотрю интересный фильм - как эти картинки можно перенести на сцену?

Да, и третья книга, которую читаю – «Жизнь взаймы» Эриха-Марии Ремарка. Там интересная фраза мне запомнилась, что разум, может быть, на то и дан, чтобы понимать, насколько важны именно чувства. Что разум дан для того, чтобы понять, что мы живем эмоциями.

Кстати, и зритель за это платит деньги, за эмоции. Так что важно, чтобы он ушел неравнодушным, увидев разные эмоции - негативные или позитивные. Но лучше, конечно, позитивные. Главное, чтобы это все вызывало чувство.

- Знаю, что вы часто, готовясь к хореографии, идете на пляж у Петропавловской крепости...

- Да, правда. Но это чаще в весенний, летний и осенний периоды. Сейчас, зимой, там несколько ветрено. Но там есть и другое очарование - можно зимой ходить не только вдоль «петропавловки», но и по Неве. Замерзшая Нева с ее бурными водами подо льдом - это что-то невероятное. Но если гулять, то лучше по Финскому заливу. Невероятное чувство, когда попадаешь на какую-то другую планету. Простор и чувство свободы.

- Танцы на льду получаются?

- (Смеется). Нет, там иногда просто даже полежать на льду хочется, но недолго, чтобы не простудиться.

- Вы преподаете в построенной пять лет назад Академии танца Эйфмана?

- Не преподаю, но уже пригласили поставить пару номеров для детей. Действительно очень интересный опыт для меня и детей. Потому что ставить на детей - это нужен особый подход. Один номер – «Ритуал» – достаточно развернутый, десятиминутный. И кстати, он был показан на юбилее Бориса Яковлевича, а потом и на юбилее театра. Так что я так понимаю, что номер приглянулся и зрителю, и самому мэтру. Поэтому на свой юбилей он меня пригласил с еще одним номером, я взял тему свиридовской «Метели». Я там немного даже отступил от Пушкина, потому что большую эмоцию я взял от музыки Георгия Свиридова.

Я выучился, но мне сложно назвать себя хореографом. Хореографом становишься, когда за плечами не один, а уже несколько полноценных балетных спектаклей.

У меня постановки по 10-20 минут, можно их по формату называть балетами - даже у того же Фокина «Петрушка» идет двадцать минут. Но сейчас весьма популярны миниатюры, небольшие спектакли - меньше рамка, но больше вложенного в нее смысла. Но в таком случае ты больше выступаешь, как балетмейстер.

А режиссер-хореограф - это уже развернутый, двухчасовой хореографический рассказ.

- На какие имена в мире современной хореографии стоит ориентироваться?

- Помимо самого Бориса Эйфмана, это, конечно, Джон Ноймайер, Иржи Киллиан, Форсайт, Матс Экк... Пол Лайтфут, который стал директором Нидерландского балета после Киллиана, а перед этим танцевал в его труппе, своего рода ученик его. Я так понимаю, что там тоже атмосфера достаточно творческая и многие артисты становятся хореографами.

Разные бывают мнения - говорят, обычно одно из двух: или ты хороший артист, или хороший хореограф.

Но мне кажется, всегда есть исключения. Да, еще Кристал Пайт - она, по-моему, из Монреаля и как раз ученица Форсайта. А из ушедших - Пина Бауш.

- Какие у вас гастроли после Риги?

- Сейчас мы выступаем в трех столицах балтийских стран - Таллине, Риге и Вильнюсе. Потом будут выступления в России. И со 2 по 9 апреля будет очень ответственное турне по США, и мы впервые выступим в нью-йоркском «Метрополитен-опера» - мне кажется, это балетный центр всей Америки! Покажем «Анну Каренину» - с оркестром.

- Успехов и до новых встреч!

===================================================
КОНТЕКСТ

Олег Габышев - заслуженный артист России, лауреат премии «Золотая Маска», лауреат премии «Золотой cофит».

Родился 10 августа 1985 года в Волгограде. В 2003 году окончил Новосибирский государственный хореографический колледж. С 2004 года – солист балета Санкт-Петербургского государственного академического театра балета Бориса Эйфмана.

За время работы в театре исполнил следующие партии: Базиль («Я – Дон Кихот»), Дон Жуан («Дон Жуан, или Страсти по Мольеру»), Вронский («Анна Каренина»), Треплев («Чайка»), Онегин («Евгений Онегин»), Роден («Роден»), Дмитрий Карамазов («По ту сторону греха»), Мужчина («Реквием»), Дик Дайвер («Up & Down»), Партнер («Красная Жизель»), Чайковский («Чайковский. PRO et CONTRA»), Наследник («Русский Гамлет»).
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20547
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Мар 19, 2018 8:11 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018031905
Тема| Балет, Тбилисский театр оперы и балета, Персоналии, Нино Ананиашвили
Автор| Михаил Робакидзе
Заголовок| Нино Ананиашвили: Я счастлива, потому что занимаюсь любимым делом
Где опубликовано| © телеканал «МИР 24»
Дата публикации| 2018-03-19
Ссылка| https://mir24.tv/news/16296658/nino-ananiashvili-ya-schastliva-potomu-chto-zanimayus-lyubimym-delom
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

ВИДЕО - ПО ССЫЛКЕ

Звезда мирового балета и художественный руководитель балетной труппы Тбилисского театра оперы и балета Нино Ананиашвили отмечает круглую дату – 55-летие. Корреспондент телеканала «МИР 24» Михаил Робакидзе побывали в гостях у прославленной балерины и узнал, кто оказал на нее творческое влияние, о диетах и иллюзорной легкости на сцене, а также о сложных временах, семейном счастье и возможной смене профессии.



- Перед Днем рождения принято подводить итоги и строить планы. Вы что-то подобное делаете?

Нино Ананиашвили: Сложно ответить конкретно, но я хочу отметить, что путь, который я прошла в профессии, уже длинный. Конечно, я задумываюсь, правильно я сделала выбор, правильно ли поступила, что осталась. Могу сказать, что я счастливый человек, потому что занимаюсь профессией, которую я люблю. Это очень важно в жизни.

У меня хорошая, счастливая семья. Я родилась в очень дружной семье, и сейчас я счастлива, что имею свою собственную семью.

- Вы выступали на многих великих мировых площадках. О каком театре у вас самые теплые воспоминания?

Нино Ананиашвили: Более 23 лет я была и называю до сих по себя балериной Большого театра. Это естественно, ведь я там родилась как балерина и все эти годы работала там с великими педагогами – Раисой Степановной Стручковой, она мой гуру, мой мастер, с Мариной Тимофеевной Семеновой и Николаем Борисовичем Фадеечевым. Конечно, Большой театр – это моя сцена.

- Если бы вы не стали балериной, то какую профессию выбрали бы?

Нино Ананиашвили: Мы с папой шутим, что я стала бы геологом, потому что я очень любила путешествовать с отцом по Грузии, я объездила всю Грузию на его машине-развалюхе.

- В конце 1990-х, когда в Грузии был энергокризис, ваши гастроли становились главным событием культурной жизни республики. Каково это было – нести людям глоток свежего воздуха?

Нино Ананиашвили: Грузия прошла разные этапы развития. Это был очень тяжелый период, но, слава Богу, были люди, которые сохранили театр. Благодаря гала-концертам и вечерам, которые могли устроить в театре, он и существовал. Деньги, которые театр получал от спектаклей, все раздавались на зарплату артистам. Так было в течение многих лет. Молодым сейчас это трудно объяснить. Но не только в оперном, но и в других театрах люди сидели в пальто и иногда даже со свечами, чтобы посмотреть спектакль. Это невероятное чувство, когда ты понимаешь, что ты нужен. Нужен своему народу в тяжелые времена еще больше, чем в благополучные.


Полную версию интервью смотрите в видеоролике.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20547
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 20, 2018 9:40 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018032001
Тема| Балет, МАМТ, "Манон", Персоналии, Оксана Кардаш, Ксения Шевцова
Автор| Людмила Гусева
Заголовок| Возвращение «Манон»
Где опубликовано| © портал "Музыкальные сезоны"
Дата публикации| 2018-03-20
Ссылка| https://musicseasons.org/vozvrashhenie-manon/
Аннотация|

История Манон, описанная аббатом Прево почти три века назад, для музыкального театра стала настоящим кладом, обретя свою счастливую судьбу сначала в опере, а потом и в балете. При этом легкомысленная француженка Манон нашла свою новую балетную родину – Англию – и нового отца – знаменитого британского балетмейстера Кеннета Макмиллана. Из Англии ставший национальной классикой трехактный спектакль на сборную музыку Массне начал свое путешествие по мировым балетным сценам.


Оксана Кардаш и Иван Михалев. Фото – Сергей Родионов

На русской сцене «Манон» Макмиллана впервые поставил Мариинский театр, а к лету 2014 года английская «Манон» добралась и до Москвы. Появление «Манон» на второй московской сцене обязано тогдашнему худруку балета Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко Игорю Зеленскому, поклоннику драмбалета, особенно в его английской версии, и главной звезде театра того времени – воспитанному в Британии Сергею Полунину, для которого Зеленский формировал репертуар театра.

Но судьба этой постановки не очень сложилась: премьера совпала по времени с гастрольным показом в Москве «Манон» от «дома Макмиллана» – Королевского балета Великобритании, Полунин не дотянул до премьеры спектакля и заявил об уходе из театра, одна за другой покинули театр балерины, которым шла роль Манон – сначала Мельник и Оль, а на следующий сезон – Рыжкова. После увольнения из театра Игоря Зеленского спектакль почти на два года выпал из репертуара.

Стоило ли об этом сожалеть? В отличие от «Майерлинга», безусловной коллективной удачи труппы, а не только главных героев или персонально Полунина, «Манон» таковой не стала, потерявшись на фоне оригинальной версии Ковент-Гардена, показалась обрусевшей, огрубленной, провинциальной. Провинциальность спектакля подчеркнуло и приглашение на этот спектакль мировых звезд – Полины Семионовой на титульную роль и Фридемана Фогеля – на партию де Грие (в разных составах). Их значительная работа не подкреплялись таким же актерским и танцевальным мастерством их главных партнеров и контрастировала с общим уровнем спектакля.

Между тем, за эти два года театр пережил очередной разворот репертуарной политики – вместо курса на драмбалет, которым вел театр Зеленский, под новым руководством бывшей звезды Парижской Оперы Лорана Илера, сохраняя скупой костяк классического репертуара, он переориентировался на освоение малоформатного бессюжетного жанра. Репертуар от прошлого худрука основательно почищен, однако это не коснулось «Манон»– Илером было обещано возобновление спектакля.

Возвращение состоялось в феврале и марте 2018 года. И если в феврале первые два спектакля станцевали опытные составы, то мартовский двойник «Манон» вышел обновленным, и если говорить без обиняков, событийным. Главным событием, придавшим старому спектаклю новое дыхание, стали две новые Манон – Оксаны Кардаш и Ксении Шевцовой.

Прима театра Оксана Кардаш уже завоевала свою нишу в столичной балетной жизни как одна из лучших балерин Москвы, чьи премьеры и вводы пропускать нельзя, а Ксения Шевцова, которую театр совсем недавно начал выдвигать на главные партии, пока только на пороге балеринской карьеры, но многое обещает.

Спектакли вышли интересными и у той, и у другой, и разница в сценическом опыте тут почти не сказалась. Сказалась разность индивидуальностей.

Кардаш уже давно грезилась как идеальная Манон, и сейчас, после спектакля, кажется, что балерина действительно рождена для этой роли. Большеглазая, с породистым лицом и хрупким сложением, с лебединой шеей и красивейшей посадкой головы, с изысканным стилем движений – красавица, внешняя привлекательность которой безусловна и притягательна для мужчин – всё в ней следует литературному прообразу Манон, написанному от лица страстно влюбленного де Грие: нежный и непорочный внешний вид Манон не изменяли ни неблаговидные поступки, ни ее ложь, ни ее порочность. Манон Кардаш ласкала взгляд, за ней хотелось неотрывно следить. Но не только внешность, но и актерская проработка роли заставляла ловить каждый жест и взгляд – актриса расцветила образ легкомысленной красотки тончайшими психологическими нюансами.

История Манон от Оксаны Кардаш – это история хрупкости и женственности в жестком мужском мире. В ее Манон главное – рано проснувшаяся и быстро созревшая женская суть, для которой естественно любить и быть любимой, хотеть нравиться, кокетничать, флиртовать, соблазнять не одного, а многих, любить комфорт и роскошь, любить и украшать себя. Колебания между страстью к де Грие и страстью к роскоши кажутся лицевой и оборотной стороной женского естества. История Манон от Кардаш – быстрое созревание, бурная цепь событий и быстрое увядание в условиях, для слабой и утонченной женщины не предназначенных – сломанной, поникшей веткой повисает на руках де Грие–Михалева Манон–Кардаш в последней поддержке предсмертного дуэта.

Кардаш сильно повезло, что рядом с ней был такой надежный партнер, как Иван Михалев. У них давно слаженный дуэт, что бесценно для Макмиллана и «Манон», где так много рискованной, но эффектной дуэтной акробатики. Всё это было выполнено не только легко, без акцентов на сложности, но и клокотало захлестывающими партнеров чувствами.

Сольная часть партии де Грие у Ивана Михалева не была столько же безупречной, как дуэтная. Конечно, в театре Михалев считается де Грие номер один (и даже Полунин перед премьерой «Манон» его хвалил), но по общей культуре танца и технической оснащенности он проиграл не только свой партнерше, но и тем де Грие, которых уже видела Москва. Партия требует элегантности, чистоты исполнения и того особого вида виртуозности, с которой по силам справиться с изуверской, из-за медленных темпов, сольной частью роли. За время исчезновения спектакля из афиши Михалев сильно прибавил в элегантности исполнения, похоже, поработал со своим худруком, искушенным по части стиля, но технически чистым это исполнение не назовешь. Да и породы для Грие ему тоже не хватает, что особенно заметно рядом с Манон–Кардаш и Леско–Смилевским (старшим), обладателем романтической внешности и романтического амплуа, парадоксальным образом выходящего в характерной партии. В целом спектакль 8 марта был более слаженным и сильным по кастингу, чем следующий, и снискал большой успех, а личный успех Кардаш скорей можно было назвать триумфом.


Ксения Шевцова не обладает такой же безусловной балетной красотой, как Оксана Кардаш, такой мощной физической привлекательностью, которая сразу же обеспечивает большие авансы в роли роковой красотки. Но за ней – самая престижная балеринская школа, наработанная за годы службы в театре техническая оснащенность, позволяющая танцевать свободно, красивые балетные стопы (что очень важно для макмиллановской Манон, ножки которой становятся особым объектом мужского внимания) и яркая актерская индивидуальность.

В начале истории юная, не созревшая Манон–Шевцова – совсем не кокетка, совсем не красавица, испугана напором разновозрастного мужского внимания. Побег с де Грие неизбежен – может быть, к этому подталкивает не только сильная страсть, но и пугающая альтернатива стать содержанкой старых господ.

Скорей всего, став женщиной и вкусив запретные плоды любви, Манон передумала, и обожание господина ГМ, который буквально носит ее на руках, дополненное роскошными вещами, ее убеждает, что она может стать настоящей королевой (пусть только полусвета), и во втором действии спектакля мы видим результат этой перемены. В салоне Мадам появляется новая Манон – искушенная, уверенная в своей прелести, упивающаяся властью над мужчинами и первым положением среди женщин. Она появляется в салоне настоящей красавицей, удачный грим и внутренний свет придают внешности Ксении поистине французский шарм. Кульминация танцевальной части партии Манон у Шевцовой – парение Манон в руках мужчин в салоне Мадам и вариация, окрашенные скорей триумфальным настроением и уверенностью в собственной неотразимости, чем сексапильностью.

Сильная женщина – главная краска Манон у Шевцовой. В дуэте с браслетом, помнится, у Мельник, лучшей Манон МАМТа времен премьерной серии, ключевым предметом был все-таки браслет (Манон Мельник была открыто буржуазна и меркантильна), а у Шевцовой – предмет спора с де Грие после ее возвращения – ее права: она хочет, чтобы с ней считались. Сила характера остается с Манон до самого конца – в финальном дуэте эта Манон отчаянно борется за жизнь.

К сожалению, Шевцовой не так повезло с партнером, как Кардаш. Де Грие в этот вечер был Денис Дмитриев, и дуэт Шевцова–Дмитриев серьезно уступил дуэту Кардаш–Михалев. Дмитриев сделал своего героя отчасти истеричным и неискушенным, плюс (или минус?) техническая неуверенность в сольной части, все это в совокупности заставило несколько раз вздохнуть об Иване Михалеве, хотя объективно – по ангельской внешности и психотипу доброго, но слабовольного юноши – Дмитриев гораздо ближе к традиционному представлению о юном романтике де Грие, чем Михалев.

В спектакле 9 марта состоялась еще пара (не очень удачных) дебютов в сольных партиях: у нового главаря попрошаек Юрия Выборнова были явные проблемы с техникой, а Мария Бек, дебютировавшая в партии любовницы Леско, станцевала соло тяжеловесно и неуклюже. Правда, во втором действии она отчасти реабилитировалась в «пьяном» дуэте с Леско (Сергей Мануйлов): редко кому удается позабавить зал в этом дуэте из-за разницы в национальном чувстве юмора англичан и русских, а Бек и Мануйлову это удалось.

Досадно, что в возобновленном спектакле отретушировали партию главного злодея американского акта «Манон» – Надзирателя: теперь не совсем понятно, чем он занимается с Манон и за что его убивает де Грие. Британский натурализм Макмиллана на московской сцене бодро сменил соцреализм.

В целом спектакль оказался для второй московской балетный труппы крепким орешком, и после возвращения на сцену по-прежнему смотрится провинциально, но похоже, с этим поделать ничего нельзя, слишком разные сценические традиции в Британии и России. Зато в Москве появились две подлинные Манон. Может быть, не чисто английские, но в балетной истории остались Манон Макаровой, Гиллем, Вишневой, в самой цитадели – на лондонской сцене – Манон и сейчас самобытно танцует Осипова, а в Москве теперь есть Манон Кардаш и Шевцовой. Спешите видеть!

============================================================

Все фото - по ссылке


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Апр 14, 2018 11:51 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20547
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 20, 2018 4:39 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018032002
Тема| Балет, Фестиваль "Золотая маска", Екатеринбургский театр оперы и балета, Персоналии, Юрий Бурлака, Вячеслав Самодуров
Автор| Павел Ященков
Заголовок| «Золотая маска»: Наяда на рыбаке, а Снежная королева на мамонте
На фестивале Екатеринбургский театр оперы и балета представил свою гастрольную программу

Где опубликовано| © Газета "Московский Комсомолец"
Дата публикации| 2018-03-20
Ссылка| http://www.mk.ru/culture/2018/03/20/zolotaya-maska-nayada-na-rybake-a-snezhnaya-koroleva-na-mamonte.html
Аннотация| Золотая маска

Выдвинутые масочными экспертами балеты «Наяда и рыбак» и «Снежная королева», показанные на Новой сцене Большого театра Екатеринбургским театром оперы и балета, представляли как классику века XIX, так и современную хореографию. За классику отвечал балет «Наяда и рыбак» поставленный в 1843 году знаменитым хореографом Жюлем Перро. За современность — «Снежная королева», балет неоднократного лауреата «Золотой маски», худрука балета Екатеринбургского театра Вячеслава Самодурова.


Балет "Наяда и рыбак". Фото: "Золотая маска"

«Наяда и рыбак» — первая большая совместная работа Жюля Перро с композитором Цезарем Пуни, в сотрудничестве с которым впоследствии прославленный хореограф создал более 30 балетов (самый известный «Эсмеральда»). На премьере в Лондоне с Фанни Черрито в главной партии балет, правда, имел несколько другое название — «Ундина, или Наяда», и отсылал к сказке Фридриха де ла Мотт Фуке «Ундина». Двойное название объясняется просто: Наяды — в греческой мифологии нимфы рек и ручьев, нередко в XIX веке путались с выдуманными, судя по всему средневековым алхимиком Парацельсом, Ундинами — фантастическими существами, напоминающими прекрасных девушек с рыбьими хвостами, что-то аналогичное славянским русалкам.

В Россию свой балет Перро перенес 8 лет спустя, в бытность балетмейстером петербургского Большого театра. Новый вариант был поставлен на Карлотту Гризи, знаменитую музу балетмейстера, первую исполнительницу партии Жизели, которая гастролировала в то время в России. Тогда-то балет на модную в эпоху романтизма тему о соперничестве волшебной (Наяда) и земной (Джианниана, невеста рыбака Маттео) героинь и получил привычное нам сейчас название, однако, несколько трансформировался (из шестикартинного он стал трехактным), приобрел новые мизансцены, танцы и изменил окончание: не в силах противостоять любви прекрасной наяды рыбак бросался за ней в воду, а не женился на земной красавице, как это было в лондонской версии.

Впоследствии балет также неоднократно редактировался, а в 1892 году, по программе Перро был возобновлен Мариусом Петипа. В 1903 году балет (с Анной Павловой в роли Наяды) вновь появляется на сцене: но вместо Мариуса Петипа, занятого постановкой своего последнего (так и неосуществленного) балета «Роман бутона розы», «Наяду» ставит его помощник Александр Ширяев. Ставит под присмотром Петипа, восстанавливая мизансцены и пантомиму маэстро, но, по его собственным словам, практически заново (тем не менее, основываясь на старой хореографии) сочиняет в ней танцы.

Эту-то старинную редакцию, а точнее сюиту из нее, и восстановил на сцене екатеринбургского театра один из лучших и педантичных современных реставраторов старинной хореографии Юрий Бурлака (номинирован за лучшую работу балетмейстера-хореографа). Получилась прелестная вещица, передающая наивное обаяние архаики и дух старины (исключение составляли мужские вариации явно оснащенные, чтоб взбодрить зрителя, современной техникой).

Выдвинутые на номинации танцовщики (за лучшую женскую роль (Джианинна) — Екатерина Сапогова, за мужскую (Маттео) — Александр Меркушев) прекрасно справились со своими партиями, наилучшим образом передавая стиль старинного балета, и все бы сложилось как нельзя лучше для екатеринбургского театра, если бы не невиданное число падений во время спектакля: сперва исполняя свою вариацию, запутавшись в пачке, упала номинантка Екатерина Сапогова, потом четырежды коснулся руками сцены другой танцовщик — Игорь Булыцын (Антонио). Видимо, сказалось волнение и непривычный для екатеринбургских танцовщиков наклон сцены Большого театра.

Причем после падения балерины худрук Вячеслав Самодуров принял если не беспрецедентное, то во всяком случае (так, например, делал Рудольф Нуреев) редкое решение — остановил во время действия дирижера (номинанта маски Алексея Богорада) и попросил сбившуюся балерину исполнить свою вариацию заново.

В «Снежной королеве», втором балете екатеринбургского театра, таких ляпов не было, и он оказался исключительно удачным. Балет претендует на шесть номинаций. Помимо основной (как лучший спектакль) и четырех частных (лучшие работы хореографа, дирижера-постановщика (Павел Клиничев), балерины (Мики Нисигути), танцовщика (Андрей Вешкурцев) спектакль выдвинут еще и по номинации «композитор». Артем Васильев по заказу театра специально для этого балета написал музыку, а это делается крайне редко.

Не номинированными остались лишь художник-постановщик Эрик Белоусов и художник по костюмам Ирэна Белоусова. И это очень жаль, потому что именно костюмы — одна из самых важных, оригинальных и красочных частей постановки. С Самодуровым модный московский дизайнер сотрудничает не впервые. Именно ею были придуманы ультрамодные пачки для его «Цветоделики», платья с принтами с картин художников эпохи Возрождения в «Ромео и Джульетте». И в «Снежной королеве» от белоусовских декораций в восторге заходились не только дети, но и взрослые. От цветов и птичек, словно сошедших со сцены Мулен Ружа, от горожан в кукольных париках и в вязаных свитерах с северными оленями, от закованных в гипс (у кого рука, у кого нога) разбойников с их стильной атаманшей, от снежинок с прозрачными белыми вуалями, завязанными причудливым узлом на голове и в нарочито несимметричных пачках, от Снежной королевы в длиннющей свадебной фате, от плюшевых троллей с хоботами, словно у слонов, и особенно от симпатичного Маленького тролля, весьма напоминающего Голлума из «Властелина колец».

А оформление Эрика Белоусова с его «скандинавским минимализмом» стало важной концепцией спектакля: ведь царство Снежной королевы оказывается путешествием в глубины собственного мира, то есть тем же домиком Кая и Герды, только завешенным белыми чехлами и покрывалами, как будто хозяева надолго покинули его. При этом «скандинавский минимализм» художника включал в себя деревья, словно сконструированные из досок или такого же «сконструированного» мамонта, на котором на сцену выезжает Снежная королева, стол и стулья в домике Кая и Герды, как будто купленные в «ИКЕА» и многое другое.

Сам Самодуров позиционирует «Снежную королеву» как спектакль для детей, но балет будет активно востребован и взрослой аудиторией, потому как хореограф своевременно позаботился о нескольких уровнях восприятия своей сказки: красочный, словно кукольный мир — для детей, значимые философские концепции — для взрослых.

И что особенно важно для хореографа, сделавшего себе имя на сочинении бессюжетных одноактовок, и, наоборот, часто упрекаемого в отсутствии сильной режиссерской составляющей в его балетах, драматургическая разработка спектакля на этот раз была внятна, что собственно совсем не странно, поскольку речь идет о детском балете.

Наоборот, балетмейстер довольно изощренно разрабатывающий хореографию для своих балетов, в «Снежной королеве такого качества не продемонстрировал. Большая часть первого действия хореографией не баловала, и только завершающее это отделение красочное Гран па, созданное по всем канонам классического танца (с антре, адажио, вариациями и кодой), а также заключительный для «Снежной королевы» дивертисмент главных героев (Кая, Герды, Ворона, Птички, Скворца и даже Бабушки) здесь радовали глаз.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Апр 14, 2018 11:53 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9  След.
Страница 3 из 9

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика