Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2018-01
На страницу Пред.  1, 2, 3  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17950
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Янв 18, 2018 11:09 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018011804
Тема| Балет, Одесский национальный академический театр оперы и балета, Гастроли
Автор| Мария Гудыма. Фото Александра Гайдука
Заголовок| «Спящая» во всей красе
Где опубликовано| © "Вечерняя Одесса" №6—7 (10561—10562)
Дата публикации| 2018-01-18
Ссылка| http://www.vo.od.ua/rubrics/kultura/39693.php
Аннотация| Гастроли

Национальные театры Украины дружат между собой все крепче, и это идет на пользу зрителям. Взять хотя бы счастливую для киевлян возможность увидеть на столичных подмостках новую, но уже обкатанную на гастролях по Голландии и Бельгии (Гаага, Амстердам, Хеерлен и Хасселт) постановку.


Феи

Премьера балета Петра Чайковского «Спящая красавица» состоялась в мае прошлого года. К слову, осенью, на фестивале «Бархатный сезон в Одесской опере», спектакль прошел с киевскими солистами — Екатериной Кухар и Александром Стояновым в партиях принцессы Авроры и принца Дезире.

И вот Одесский национальный академический театр оперы и балета показал в Киеве свою «Спящую» в дни рождественских каникул, причем бесплатно, ибо гастроли состоялись на сцене Национальной оперы Украины при поддержке председателя благотворительной организации «Фонд Бумбураса» Пантелиса Бумбураса. Ранее в честь греческого Дня «Охи» на тех же условиях Одесса увидела балет «Грек Зорба», украшающий репертуар столичного храма искусства.

Реакция публики подтвердила — одесский спектакль достоин самой высокой профессиональной оценки. И дело даже не в красивых спецэффектах вроде плавучей ладьи феи Сирени или холеных борзых в сцене охоты, хотя такие виньетки на общей канве были весьма к месту.


Волшебная ладья, в которой фея Сирени и Дезире плывут к королевству Авроры

«Спящую» одесситы выпускали к 177-летию Петра Ильича Чайковского, со всем уважением к первоисточнику, осовременивать сюжет — боже мой, говорят в театре, и даже не имели такого намерения, есть современный репертуар, причем оригинальный... Достойным обрамлением как для музыки Чайковского, так и для хореографии Петипа стали расписные задники от сценографа Евгения Гуренко. Известно, что сцена Одесской оперы несколько меньше, чем Киевской, а вот зал в Одессе больше, и в столице, где декорациям и артистам дали больше простора и воздуха, балет смотрелся особенно приподнято и торжественно. К тому же более сдержанный в плане декора и позолоты зал не соперничал с затейливым оформлением, а служил ему оправой.

Нельзя не отдать должное работе художника по костюмам Сергея Васильева, с уместной и приличествующей королевскому двору роскошью одеты монархи и придворные, дерзкая злодейка фея Карабос щеголяет в декольтированном ярком наряде (отделка «расплескивается» в виде татуированных «рукавов» по коже колдуньи). Прелестная идиллия в духе Брюллова — придворные дамы принца Дезире в элегантных амазонках, у фей, нереид и, конечно же, Авроры — классические изящные пачки.

О главном — автор режиссерской версии, заслуженная артистка Республики Молдова Мария Полюдова, использовала хореографию Мариуса Петипа, сочиненную для премьеры, состоявшейся в Петербурге в январе 1890 года, а также фрагменты хореографии Константина Сергеева и Федора Лопухова. Сонм фей во главе с феей Сирени (Ольга Воробьева) творил волшебство. О, если бы видел великий Петипа, как Мария Рязанцева блистает мелкой пальцевой техникой в образе феи Бриллиантов — расцеловал бы и воскликнул: да, вот оно, то самое bijoux, которого он добивался на императорской сцене!

Парад героев сказок Шарля Перро в сцене свадьбы принцессы становится парадом талантов — Кот в сапогах и Белая кошечка (Руслан Талипов и Ольга Пилипейко), Волк и Красная Шапочка (Даниэль и Росана Барба-Наполес), Голубая птица и принцесса Флорина (Станислав Варанкин и Наталья Ивасенко)... Жаль, Золушку и Мальчика-с-пальчик в данной редакции на свадьбу не пригласили, а хочется, чтобы спектакль длился и длился... Не обошлось без забавной накладки — Белая кошечка так азартно выщипывала перья со шляпы Кота в сапогах, что едва не испортила костюм, и это «зарифмовалось» со сценой, в которой вот так же харизматичная злодейка Карабос (заслуженный артист Республики Молдова Владимир Статный) срывает парик и вырывает клоки волос с лысины церемониймейстера Каталабюта (Сергей Ткачук).

Громом аплодисментов всякий раз встречали воспитанников образцового детского театра классического танца «Фуэте» Одесской детской школы искусств № 4 и городской детской хореографической школы. маленькие, но артистичные и техничные танцовщики и балерины блеснули в Вальсе цветов (по замыслу Петипа, малыши танцуют с мягкими гирляндами, женщины держат в руках корзиночки цветов, символ девичьей привлекательности а-ля франсе, а мужчины — жесткие полукруги гирлянд). Пажи, придворные музыканты в исполнении юных артистов совсем не уступали работам взрослых танцовщиков: та же выразительность пантомимы, отточенность самого мимолетного жеста и безупречные классические стопы (ну, Одесса всегда считалась питомником талантов с малых лет).

И венцом всему — партия той самой спящей красавицы, Авроры (ее тезку, богиню утренней зари, мы видим на центральном полотне в тронном зале Флорестана), в которой Елена Добрянская создает образ юной принцессы, противостоящей козням самого зла. Хотя в дуэтах с таким Дезире, как его танцует Станислав Скрынник, уже априори задано благородство образов...

С трудом верится, что главный дирижер ОНАТОБ Александру Самоилэ обычно не работает с балетом, впрочем, маэстро трактует творение Чайковского по его же законам, памятуя слова композитора: «Ведь балет — та же симфония». «Спящая» наверняка задержится в одесском репертуаре. А впереди — создание новых работ, в том числе при участии коллег из других национальных театров Украины, новые гастроли, фестивали, чего находящийся в хорошей творческой форме коллектив, безусловно, достоин.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17950
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Янв 18, 2018 12:34 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018011805
Тема| Балет, "Призрак розы", История, Персоналии, Михаил Фокин, Вацлав Нижиский, Тамара Карсавина
Автор| Владимир Котыхов
Заголовок| Я – призрак розы
Где опубликовано| © Портал "Музыкальные сезоны"
Дата публикации| 2018-01-17
Ссылка| http://musicseasons.org/ya-prizrak-rozy/
Аннотация|

Казалось, сама Терпсихора поцеловала участников этого балета, благословив их на триумф. В этой хореографической композиции, созданной Михаилом Фокиным для Русского сезона 1911 года, все легко, да и создавалась она балетмейстером быстро, на одном дыхании. Столь же легко «Призрак розы» («Le spectre de la rose») завоюет сердца зрителей в вечер премьеры, чтобы потом стать легендой балетного театра.



«…в тот вечер на сценической площадке не было ни беготни, ни волнения. Дягилев был преисполнен нежности, – вспоминает исполнительница партии Девушки, Тамара Карсавина. И тут же приводит забавную картинку, описывая переживания художника Льва Бакста. – Один лишь Бакст метался вне себя из кулисы в кулису, держа в руках клетку с канарейкой. По его замыслу, клетка составляла деталь оформления, хотя все считали ее ненужной чепухой. Сначала он подвесил ее под окном, но был вынужден снять: через это окно появлялся Нижинский, а другое окно надо было оставить свободным для знаменитого прыжка Нижинского, когда в финале он словно улетал со сцены.

«Левушка, ради бога, – уговаривал Бакста Дягилев, – пошли ты к черту свою канарейку, ведь публика уже в нетерпении!.. Да не будь ты идиотом. Никто никогда не ставит клетку с птицей на комод!»

«Ты не понимаешь, Сережа, – отвечал он, – это необходимо для создания атмосферы!» Бакст страшно задержал антракт, но все же ему удалось “создать атмосферу”, подвесив, в конце концов свою птичку под потолком. Впоследствии клетка вместе с чучелом канарейки была “злонамеренно” утеряна…»

Идея поставить балет на тему стихотворения Теофиля Готье принадлежала поэту, поклоннику и другу Русских сезонов Жану-Луи Водуайе. В основу сюжета положены две начальных стихотворных строки Готье: «Я – призрак розы, которую ты вчера носила на балу». Музыкальной основой стала фортепианная пьеса К.М.Вебера «Приглашение к танцу» в оркестровке Г.Берлиоза. Премьера состоялась в Монте-Карло. Затем балет покажут в Париже, где Водуайе, встретившись с Фокиным в зале, разразится восторженными эпитетами. В свою очередь Фокин поздравит и Водуайе, как автора, с успешной премьерой. На что поэт скажет: «Мое дело было только познакомить г-на Фокина с г-ном Готье». «Это слишком скромно, – напишет позже Михаил Фокин. – Хотя тема не есть еще сочинение. Но указать тему, дать первую основную идею балета – это иногда является фундаментом всего удачно потом построенного здания».

В декабре «Призрак розы» исполнят во время торжественного вечера, посвященного французской авиации, в Парижской Опере. На вечере присутствует президент Французской республики, президенты палат и сената. «Призрак» проводят громовыми аплодисментами, и он будет повторен.

Что же такого необычного происходит в этом балете? Ничего особенного. Если не считать того, что на сцене оживает сон, греза, мечта.

Девушка, вернувшаяся со своего первого бала, вспоминает вечер, где она беззаботно веселилась. Когда девушка засыпает, из ее рук падает увядшая роза. В открытое окно, как порыв ветра, влетает призрак розы в облике юноши. Девушка просыпается, захваченная в плен ожившей грезы, превратившейся в чудесного юношу. Призрак розы вьется, кружится вокруг девушки, но с первыми лучами солнца он исчезает, улетев в открытое окно. Девушка просыпается. У ее ног лежит увядший цветок.

Фантастическое впечатление произвел финальный прыжок Нижинского, когда он, чуть не с места, пролетал сцену и вылетал в окно. Зрителям его прыжок казался нереальным. Однако создатель балета Михаил Фокин пытается разбить этот миф.

«Необычайно преувеличен и смысл прыжка. Гром аплодисментов после “полета” Нижинского в окно раздавался не потому, что по размерам этот прыжок представлял что-то невиданное, – вспоминает Фокин. – Нет, это было окончанием легкого, воздушного, поэтичного и очень трудного танца, который весь был в исполнении Нижинского прекрасен. Когда танец кончался, руки у всех невольно поднимались аплодировать. Досадно, что все хотят свести к последнему прыжку. Досадно, что одно из лучших поэтичных достижений балета хотят свести к идее “попрыгунчика”. И как для этого беспредельно лгут!..

Разберемся в этом прыжке… Декорация, представляющая маленькую комнату из двух стен, сходящихся посредине сцены, оставляла очень мало места для танцев, и главная трудность заключалась в том, чтобы уместить танец на такой маленькой площадке. Нижинский целовал девушку, спящую в кресле на правой стороне сцены, недалеко от окна. Поворачиваясь к окну лицом, он был почти на середине. Затем он пробегал пять шагов и с шестого шага делал прыжок в окно. Этот шаг разбега Нижинский делал, как и все исполнители. С места никто не прыгал. Итак, он начинал прыжок приблизительно за ярд до окна. Где же полет через всю сцену?

Скажу о высоте этого мифического прыжка. Когда строили декорацию, то мерили, какой величины надо сделать подоконник. Его сделали немного более фута. Это было совершенно достаточно для прыжка Нижинского…

О «Призраке», как о композиции, хочу сказать, что при использовании всех ресурсов классического балета я считал эту постановку принадлежащей к достижениям именно нового балета. В нем не было танца для показа техники (потому-то мне особенно досаден миф о прыжке)».

Наверное, Фокин прав, – кому как не ему знать высоту, длину, ширину сцены, потолка, подоконника? Но правы и зрители. У них своя правда, вернее, сценический обман. Тот обман, что очаровывает в театре. Когда сыплющийся с колосников бумажный снег кажется более притягательным, чем настоящие снежинки, кружащиеся в морозном уличном воздухе, а не очень сложный прыжок Нижинского, но окрашенный его индивидуальностью, казался духом, парящим над землей.

Потрясал современников и внешний облик танцовщика, над которым потрудился художник Лев Бакст. Бронислава Нижинская вспоминает: «…Я иду в уборную Вацлава, мне хочется увидеть его в костюме для нового балета… Вацлав сидит перед зеркалом уже в костюме и загримированный. Бакст стоит рядом и прилаживает шелковые лепестки у него на голове, прикрепляет их вокруг лица и на шее. Вацлав встает, поднимает руки и округляет их. Найдена удивительная поза. Бакст отступает на шаг, внимательно смотрит, снимает лепесток с одной стороны, пристраивает с другой. Мы переглядываемся в восхищении. Костюм Вацлава поражает новизной, он обтягивает его как перчатка. Грудь и руки Вацлава окрашены чуть светлее тускло-розового цвета трико, разрисованного легкими мазками, будто оно тоже состоит из лепестков и листьев розы. Лицо Вацлава загримировано замечательно… Передо мной истинное произведение искусства…» Сестра Нижинского оставит и тщательное описание танца Вацлава Нижинского, потрясшего современников: «И вот занавес поднят. Сидя в кресле с цветком в руке, засыпает Карсавина. Ей чудится призрак розы, он влетает в окно и начинает свой танец. Невозможно передать, как пленителен был Вацлав в этой роли. Я никогда не видела более красивых движений рук и кистей. Поднятые над головой, они разворачивались, словно лепестки розы. Нижинский приближался к Карсавиной, чуть касался ее кончиками пальцев и вовлекал в танец… При появлении первых лучей солнца легкий, как дуновение ветерка, Призрак розы вылетал в окно. Нижинский переносил всех нас в мир мечты. Девушка просыпалась, от ее воспоминаний оставались только увядшие лепестки розы. Взрывы аплодисментов и восторженные крики неслись вслед скрывшемуся в оконном проеме танцовщику. Публика безумствовала».

Интересными наблюдениями, касающимися не танца Нижинского, а его индивидуальности, делится Михаил Фокин. «Призрак ни одним движением не похож на обычного танцовщика, исполняющего для удовольствия публики свои вариации. Это – дух. Это – мечта. Это аромат розы, ласка ее нежных лепестков, многое еще, для чего не найти определяющих слов, но это ни в коем случае не “кавалер”, не “партнер балерины”. Техника рук в этом балете совершенно отличная от правильных рук старого балета. Руки живут, говорят, поют, а не исполняют “позиции”. То, что Нижинский был не мужественный, какой-то бесполый, придавало особую прелесть его роли, делало его наиболее подходящим для нее. Вообще, в Нижинском если не было мужественности, то и не было той противной женственности, о которой я не хочу распространяться и о которой читатель может найти самые пикантные подробности в книге его супруги, трактующей вопрос с большой эрудицией и компетентностью. Несмотря на этот уклон от нормальной мужской красоты, Нижинский совершенно не напоминал тех молодых людей – “девочек”, которые, по крайней мере меня, отталкивают на сцене».

Понятно, что Михаил Фокин – ярый враг всевозможных отклонений от нормы. И тут задаешься вопросом, а не есть ли искусство классического танца, которому так преданно служил балетмейстер, тоже отклонение от нормы?

Но вернемся непосредственно к балету. Можно вновь и вновь цитировать восторги тех, кто видел балет «Призрак розы» с Вацлавом Нижинским и Тамарой Карсавиной. Среди них и художница Валентина Гросс (Гюго). В 1907–1910 годах девушка обучалась в Высшей школе изящных искусств в Париже. Еще во время учебы, в мае 1909 года, Валентина стояла в кулисах театра Шатле (Thèâtre du Châtelet), впервые наблюдая за выступлениями труппы Сержа Дягилева «Русские балетные сезоны». С этого времени театр и балет стали одной из любимых тем творчества молодой художницы.

В 1919 году Валентина вышла замуж за Жана Гюго, правнука Виктора Гюго. В 1929 году они разошлись. Но, несмотря на разрыв супружеских отношений, Жан с Валентиной поддерживали добрые отношения до самой смерти художницы. Среди друзей Валентины были многие известные личности: композитор Эрик Сати, Жан Кокто и его юный друг, писатель Раймон Радиге, Поль Элюар, у нее был роман с основоположником сюрреализма Андре Бретоном. Валентина Гюго прожила долгую жизнь (1887–1968), пережив многих близких ей людей. Причем последние годы провела в одиночестве и бедности, распродавая картины и книги. Ее творчество связано и с балетным театром, и с книжной иллюстрацией, и, конечно, это портреты тех выдающихся деятелей литературы и искусства, с которыми она дружила. Интересны ее воспоминания о том, как однажды вечером, сразу после исполнения «Призрака розы», Валентина, зайдя за кулисы, была поражена, увидев Нижинского в полном одиночестве. «Танцовщик свернулся на полу и тяжело дышал, словно птица, выпавшая из гнезда, – пишет Валентина Гюго. – Руки его были прижаты к сердцу, громкие удары которого не мог заглушить отдаленный гром аплодисментов. Он был похож на скомканную, больную розу, и никого рядом с ним не было. Меня охватило такое волнение, что я, не сказав ни слова, отошла. Он увидел меня и вскочил, словно ребенок, которого захватили врасплох, и, улыбаясь, подошел ко мне. Стоя рядом со мной в обшитом влажными пурпурными лепестками трико, он напоминал святого Себастьяна, истекающего кровью от бесчисленных ран. Запинаясь, но на довольно правильном французском он заговорил о том, как ему понравились мои пастели, сделанные с балета «Игры», и благодарил меня за сопровождающую их статью, напечатанную в «Комедья иллюстрэ». Я была едва ли не единственным человеком, оценившим его хореографию. Когда я попрощалась, он взял мою руку в свои таким чарующим образом, что весь остаток вечера я с изумлением смотрела на свою руку, освященную прикосновением удивительного танцора».


Последний раз редактировалось: Елена С. (Ср Фев 07, 2018 7:44 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17950
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Янв 18, 2018 2:33 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018011806
Тема| Балет, Национальный академический театр оперы и балета им. Т.Шевченко, Персоналии, Наталья Мацак
Автор| Таисия БАХАРЕВА, «ФАКТЫ»
Заголовок| Наталья Мацак: «Самый тяжелый костюм в «Лебедином озере» — пачка из натуральных перьев»
Где опубликовано| © «ФАКТЫ»
Дата публикации| 2018-01-18
Ссылка| http://fakty.ua/255514-natalya-macak-samyj-tyazhelyj-kostyum-v-lebedinom-ozere-pachka-iz-naturalnyh-perev
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Прима-балерина Национального театра оперы и балета вернулась в Украину после рождественских гастролей по Франции


Наталье Мацак чуть больше тридцати, и для нее открыты все балетные сцены мира. Прима-балерина Национального театра оперы и балета Украины занимается танцами с четырех лет. В семнадцать она уже пришла в труппу лучшего театра страны. Теперь в ее репертуаре ведущие партии в «Раймонде», «Кармен-сюите», «Баядерке», «Корсаре», «Щелкунчике», «Спартаке». Наталья много гастролирует, ей аплодировали в Португалии, Испании, Италии, Германии, Японии, Корее, Канаде, Мексике. Балерина вернулась в Украину после рождественских гастролей по Франции. Отдохнув в родном Киеве, вновь отправится в Париж, чтобы приехать домой и 17 февраля станцевать в «Баядерке» вместе с Мэтью Голдингом, звездой из Мюнхена. В короткий период отдыха Наталья позволяет себе немного расслабиться — забыть о репетиционном зале и даже съесть… бургер.


— Была немного удивлена, когда вы назначили встречу в бургерной. Неужели балерины позволяют себе такую еду?!

— Я придерживаюсь мнения, что можно есть все, только с умом. Тем более в моей профессии, когда физические нагрузки достаточно серьезные, один бургер фигуре не помеха. К тому же я очень люблю мясо. Иногда могу заказать вегетарианский бургер, а булку просто отложить в сторону. Придерживаюсь системы раздельного питания. Предпочитаю овощи, которые совмещаю с мясом или рыбой. Но вместе с тем могу съесть макароны, картошку и не откажу себе в сладком. Просто мои порции совсем небольшие. Придерживаться строгой диеты не могу, ведь у меня напряженный рабочий график. Я часто меняю часовые пояса, совершая перелеты из одной страны в другую. Бывает, что ем, не обращая внимания на время суток. Просто потому, что иначе не смогу работать.

— Никогда не задумывались о смене профессии, уставая от такого режима?

— Мне кажется, любой человек рано или поздно думает о том, чтобы бросить то, чем занимается. Но подобные минуты у меня бывают очень редко. Я достаточно активна, поэтому сложный график пока не доставляет мне дискомфорта. Бывает, приходишь на репетицию просто мертвый, даже несколько чашек кофе не помогают восстановиться. Тогда усилием воли становишься к станку и работаешь. И вдруг откуда-то появляются силы. Несмотря на то что профессия балерины сложная, она продлевает молодость. Я в этом уверена.



* «Профессия балерины сложная, но она продлевает молодость», — уверена Наталья Мацак

— А еще, говорят, если артист выходит на сцену с высокой температурой, то к концу спектакля он практически здоров.

— Знаете, все мои лучшие партии я станцевала с температурой 38 градусов. Тогда происходит сумасшедшая концентрация всего организма, он преодолевает недуг за критически короткий промежуток времени. Я выходила на сцену с жаром, потом меня бросало в холод, пребывала в полуобморочном состоянии, но танцевала лучше, чем когда бы то ни было. Просто включаются скрытые резервы, и ты начинаешь очень быстро выздоравливать. Но, с другой стороны, это сумасшедшая нагрузка на сердце, поэтому такие спектакли я называю «кровавыми».

— Бывают дни, когда вы вообще не репетируете?

— Конечно, особенно после тяжелых гастролей. Я только вернулась из Франции, из рождественского турне. Объездила всю страну, у меня было 17 спектаклей за 14 дней. Нагрузки сумасшедшие! Вернувшись домой, поняла, что какое-то время просто не хочу танцевать. Но такие активные гастроли бывают лишь в рождественские и новогодние дни. Мы выступали в Париже, в зале на три тысячи человек. Иногда это были площадки на шесть тысяч — с гигантскими сценами. В «Щелкунчике», полноценном двухактном спектакле, я танцевала партию Клары.

— Вместе с супругом — артистом балета Сергеем Кривоконем?

— Нет, он сейчас с «Лебединым озером» на гастролях в Китае. Танцует принца. Так что на Новый год мы были на связи только по Интернету. Иногда такие разлуки даже укрепляют семью. Потому что быть все время вместе (на работе и дома) тоже достаточно сложно. Когда мы танцевали в паре, бывало, все заканчивалось конфликтом. Если рядом близкий человек, то сложно не переступить черту, ведущую к выяснению отношений. Ругались, потом это переносилось домой. В определенный момент поняли, что лучше работать отдельно.

— Сколько лет вы занимаетесь балетом?

— В Национальном театре оперы и балета у меня уже 17-й сезон. Все началось с танцевальной студии «Дударик», в которую я пришла в четыре года. Это были современные и народные танцы. Когда мне было лет девять, педагог нашей студии вызвала мою маму, сказав, что мне надо бы поступать в хореографическое училище. Я была шустрым и страшно худым ребенком. Помню, бабушки все время переживали, что ничего не ем.

Первый год училища оказался очень сложным. Я никак не могла понять, почему мы не танцуем, а целыми днями только стоим у станка и отрабатываем позиции до потери пульса. Для меня это был просто кошмар. Только к концу первого года обучения нам разрешили встать на пуанты. Все мы, девочки, прошли тогда кровавые испытания, надевая балетные туфли. Они были сшиты по старым образцам, гвозди иногда впивались в ногу. Когда я снимала пуанты, мои пальцы представляли собой кровавое месиво с ободранной кожей и поломанными ногтями.

— Много было пролито слез?

— Самое интересное — это то, что происходит с девочкой, когда она получает свои первые пуанты. Кстати, они сохранились у меня до сих пор. Я находилась в такой эйфории, когда получила свои первые балетные туфельки, что готова была абсолютно на все. Мне было наплевать на травмированные пальцы, я хотела постоянно стоять на пуантах, готова была ложиться в них спать. На самом деле, наверное, правильно, что балетом начинают заниматься в столь раннем возрасте. Будь я постарше, не знаю, смогла бы вынести испытания болью или нет.

— Ваша балетная судьба складывалась достаточно удачно. Вас ведь сразу взяли в труппу Национальной оперы.

— После выпуска из хореографического училища в столичную оперу попали несколько балерин. Нас взяли в кордебалет. Пришли в театр после летних каникул, и нам сказали, что не важно, насколько мы хорошие балерины. Все равно будем сидеть в кордебалете и ждать, пока не освободится место в основном составе. А ждать можно много лет. К тому же в 2000 году в нашем театре существовала еще система палок.

— Что это такое?

— Это значит, что за каждый выход тебе выставляют баллы — их называли палками. В конце месяца баллы суммируются, и ты получаешь деньги. Часто бывало, что артисты кордебалета зарабатывали больше, чем ведущие солисты. Потому что могли выходить на сцену каждый день, какой бы спектакль ни шел. При этом кордебалет состоял из двух линий, артисты которых получали разные гонорары. Такая система оплаты оставалась еще со времен Советского Союза. Сейчас ее, к сожалению, убрали. Это во многом повлияло и на уровень профессионализма, и на мотивацию. Ты можешь и не работать, но все равно получишь определенную сумму.

Через две недели после моего прихода в театр я неожиданно получила партию в балете «Баядерка». Была в шоке, репетировала без устали и таки выучила номер. Помню, во время спектакля от страха чуть не умерла на сцене, но это был хороший урок. Кстати, несколько раз в своей карьере роли в спектаклях получала неожиданно, как большой подарок. Буквально за четыре дня должна была подготовиться к партии Медоры в балете «Корсар» — нужно было срочно заменить заболевшую балерину.



— И снова пальцы в кровь?

— Раньше это происходило постоянно. Во время одного из спектаклей, выполняя фуэте, где-то на 16-м вращении я почувствовала, как у меня под большим пальцем провалилась «пробка» на пуантах. Я докрутила просто на своем пальце. Когда спектакль закончился, поняла, что мой большой палец так расшатался, что не могу до него дотронуться. Пришлось срочно уезжать в санаторий, чтобы восстановить сустав.

С тех пор иду на спектакль, имея несколько пуантов. Как только чувствую, что «пробка» начинает продавливаться, тут же меняю пуанты за кулисами. Обычно за спектакль снашиваю две пары. На самом деле балет достаточно травмоопасный вид искусства. Помню, у меня были двухнедельные гастроли по Испании с балетом «Лебединое озеро». У артистов балета часто бывает, что травму они получают ночью. Во время сна мышцы расслабляются, поэтому вставать нужно очень осторожно. Я спешила в аэропорт, вскочила с постели, и мышца вокруг бедра зажала его. Нога просто перестала подниматься. Но выхода не было, я таки улетела в Испанию и две недели, превозмогая боль, танцевала. Потом долго восстанавливалась в Киеве.

— Известно, что Майя Плисецкая повсюду ездила со своим массажистом, который каждый день делал ей процедуры.

— Это роскошь, которую не все могут себе позволить. Балетные артисты, в основном, сами себе врачи. У каждого из нас есть аптечка, в которой собраны средства первой помощи. Доверять свое тело незнакомому массажисту я уже не рискую. В спектакле «Лебединое озеро», которое танцевала в Лондоне, после вариации в черном адажио должно было идти фуэте. Это спектакль достаточно тяжелый, его приходится танцевать практически на одной ноге — левой. Перед фуэте я выбежала за кулисы, где дежурил массажист. Он решил мне просто чуть-чуть размять голень, но так сильно сдавил мышцу, что я еле докрутила фуэте.

— Все 32 раза?

— А ведь есть такие, кто считает каждое вращение. Хотя мне кажется, это чепуха, главное — сделать фуэте качественным. Но многие иностранные продюсеры, приглашая на гастроли, оговаривают, что вращений должно быть ровно 32.

— Голова не кружится?

— Первое время кружилась. Но существуют определенные тонкости. Для меня самое страшное — танцевать фуэте в темноте, когда невозможно найти точку, на которой нужно сосредоточить взгляд. Для того чтобы вращение было качественным, я стараюсь выделить среди зрителей кого-нибудь в яркой одежде и с каждым оборотом возвращаюсь к этой точке.

— Говорят, балетные пачки достаточно тяжелые.

— Это самый тяжелый костюм в «Лебедином озере», потому что там пачка сделана из натуральных перьев. Ее вес доходит до двух с половиной килограммов. Обычно такие наряды шьются по заказу и оплачиваются самим артистом. В среднем пачка стоит около 700 евро. Для балета «Спящая красавица» я заказывала пачки в Берлинской статсопере. Каждая из них обошлась в 500 евро. Они сделаны из эксклюзивного кружева и камней Сваровски. Это настоящие произведения искусства. Все мои театральные костюмы хранятся у меня дома в большой гардеробной, сложенные друг на друга.

— Вам предлагали остаться за границей?

— И не раз. Но постоянно что-то мешало мне принять окончательное решение. Кроме того, в любом новом коллективе пришлось бы немного откатиться назад и доказывать, что я достойна быть первой. Западные продюсеры часто даже отдельно оговаривают, что ты как артист должен влиться в коллектив. Иначе не сможешь работать. К тому же, когда ты приглашенный артист, а не состоишь в труппе, к тебе относятся как к звезде. Соответственно получаешь и все бонусы.

— Балет сделал вас богатой?

— Я не жалуюсь и абсолютно всем обеспечиваю себя сама, наверное, лет с 20-ти. Купила себе машину, кольцо с бриллиантом подарил муж. Помню свою первую зарплату — 300 гривен. Это был 2000-й год. Я купила на эти деньги какие-то вещи, в общем, чепуху. Кстати, уже несколько лет, как я разлюбила шопинг. Просто не вижу смысла тратить время на погоню за вещами. Лучше переплачу и куплю себе раз в год что-то качественное, чем выбрасывать деньги на масс-маркет.



* Наталья Мацак: «В Национальном театре оперы и балета у меня уже 17-й сезон»

— В последнее время в артистической среде часто можно услышать довольно пикантные откровения.

— В моей жизни не раз были случаи домогательств. После одного из них даже не рискую въезжать в Азербайджан. У меня был контракт на полтора месяца. Я танцевала в одном из ведущих театров страны, когда его директор стал проявлять ко мне повышенное внимание. Это был человек восточной национальности, достаточно эмоциональный и не привыкший к отказам. Я была приглашена в этот театр с партнером, но это никого не остановило. После одного из спектаклей директор подошел ко мне со словами, что у нас завтра выходной и он приглашает меня за город приятно провести время. Я сказала, что приеду, но только с партнером. Директор заявил, что этот вариант не входит в его планы. Я отказалась, чем навлекла на себя его гнев. Знаю, что пока этот человек в руководстве театра, дорога мне туда закрыта.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17950
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Янв 18, 2018 6:03 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018011807
Тема| Балет, Национальный балет Венгрии, Персоналии, Елизавета Чепрасова
Автор| Борис Мясников
Заголовок| Елизавета Чепрасова
Где опубликовано| © La Personne
Дата публикации| 2018-01-16
Ссылка| https://www.lapersonne.com/post/elizaveta-cheprasova-opera-budapesht
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Ведущая балерина Национального балета Венгрии Елизавета Чепрасова ответила честно и без прикрас на вопросы La Personne. Специально для этого интервью наш фотограф Ира Яковлева сняла фотоисторию с Лизой в балетных залах Венгерского театра.



Лиза, во-первых, хочется поздравить тебя со свадьбой, которая состоялась летом в Санкт-Петербурге! Твой муж, Дмитрий Дьячков, работает в Красноярске, скажи, насколько сложно оставаться в разных местах и какие у вас планы на будущее – воссоединиться или, быть может, продолжать отношения на расстоянии?

На самом деле я всегда считала, что отношения на расстоянии невозможны, я не верила в них, не воспринимала.

Мы все знаем, что жизнь балерины определяется балетом. Она не похожа на жизнь большинства людей, у которых есть рабочее время и есть личное. Мы все живем балетом, наши вкусы строятся в соответствии с ним, даже наш отдых планируется от театрального расписания.

Но у тебя теперь большое событие – замужество. Насколько оно поменяло твое балетное мышление.

Никак не поменяло. Возможно, я не до конца осознаю, что я в браке, но с другой стороны, я шла на это осознанно. Я устроила замечательный день, была в красивом платье, очень волновалась в ЗАГСе, это волнение не сравнится ни с каким, это что-то особенное. Я только на свадебном видео услышала, что говорила во время церемонии служительница ЗАГСа.

На данный момент у вас с мужем одинаковые дорожки. Давай представим, что Дима берет и уходит в бизнес. Отразится ли это как-то на тебе, на абсолютно балетном человеке, у которого кровь на 80% состоит из вагановской школы? Представь, что однажды твой муж приходит и говорит, что вы заканчиваете с балетом, переезжаете и открываете туристическую фирму.

Сейчас бы для меня это не представило никакой трагедии, я уже станцевала много партий. Если бы Дима сказал мне, что сможет меня обеспечивать, а я смогу сидеть и ничего не делать, я прямо побегу за ним. Единственное, мне бы хотелось станцевать Манон. И не знаю, как так получилось, но я до сих пор ни в одном театре не станцевала балет «Ромео и Джульетта».

В чьей постановке?

Это даже неважно. Я просто слышу музыку и сама постановка не так важна, мне хочется пережить на сцене эту историю.

Что для тебя идеальная жизнь на данный момент?

Я привыкла принимать жизнь такой, как она есть, находить плюсы и минусы. Я не могу сказать, что планирую что-то заранее, могу ужиться в любых условиях и сделать их идеальными для себя.

Планируете заводить детей сейчас? Или всё же пока занимаешься карьерой?

Думаю, я расплáчусь, если узнаю, что беременна. Сейчас раскрою все секреты, но я хочу близнецов-мальчиков и назову их Славик и Ярик.

Ты нашла своего мужчину в жизни, а на сцене?

Мы с Димой танцевали вместе не так много, вспоминается вставное па-де-де из «Жизели» и «Сильфиды» в Муз. театре Станиславского. Не так много мы вместе работали, чтобы начать ссориться. Говорят, что сложнее всего репетировать со своим супругом. Как-то давно у меня были отношения еще в Мариинском театре, и мы очень сильно ссорились, хотя партнером он был замечательным. С Димой я бы, конечно, хотела танцевать больше.

Вы сейчас работаете в разных театрах, как это может продолжаться дальше? Где? Это может быть Россия или Европа?

Где будут лучше условия, там бы и хотелось работать. В России на данный момент у меня нет вариантов. Пока я танцую. До пенсии мне хотелось бы быть в Европе. Даже взять погоду, климат, когда я жила много лет в Питере – это были годы сплошного уныния. В Киеве в этом плане было намного лучше, я могла пешком 20 минут идти до театра. Мне нравится в Европе: Германия, Австрия, Венгрия – места, где можно просто наслаждаться хорошей погодой и радоваться жизни.

Возьмем Большой театр и Мариинский – почти каждый артист кордебалета мог бы быть ведущим артистом в любом театре мира, тем не менее они остаются в России, в своих театрах, потому что за ними эта махина и ты вроде бы причастен к истории. Нужен ли тебе кордебалет, скажем, Мариинского театра, на фоне которого ты крутишь фуэте? Или для тебя не важен уровень труппы, а важно только то, что ты все же крутишь свои фуэте?

Во-первых, конечно, не каждый. Я бы не сказала, что в Европе плохой уровень. Множество европейских театров в каких-то вещах опережают российские, и если даже не по уровню исполнения, то по оснащению, по репертуару. Конечно, Мариинский театр – это эталон, они возят «Лебединое озеро» на гастроли и все зрители в восторге, но на «Лебедином озере» не заканчивается театр и жизнь. Здесь, возможно, кордебалет и не дотягивает по физическим данным, по школе, до уровня Мариинки, но тут артисты более раскрепощенные, более свободные.

Ты чувствуешь здесь себя комфортно. Скажи, что ты сама себе желаешь на данный момент?

Да, здесь мне комфортно. Я вижу, что мои труды оцениваются. Я хотела бы сейчас заниматься семьей, семейным бытом. Хочу иметь свой дом, где я могла бы этот быт осуществлять. По сути, у меня никогда не было такого с 14-ти лет в Киеве. Я выросла в идеальной семье: мама, папа, сестра, я – и было неважно, кто чем занимался, а каждый вечер мы собирались на ужин. А вот потом начались переезды: в Питере купили квартиру, потом я съехала в общежитие, затем съемные квартиры, где даже полку лишний раз не прибьешь, потому что это не твое.

Спасибо большое за интервью!

Спасибо и вам. Я всегда даю интервью честно, может быть, мои рассказы не особенно будут интересны, но я говорю как есть, без балетных стереотипов.

Наоборот, наша аудитория видит, что звезды не только на небе, они среди нас. И хоть у тебя такие высокие планки, но они не в космосе, они рядом с нами.


Фото Ира Яковлева
===================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17950
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Янв 18, 2018 11:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018011808
Тема| Балет, БТ, Премьера, Персоналии, Юрий Посохов, Кирилл Серебренников, Владислав Лантратов
Автор| Вадим ГАЕВСКИЙ
Заголовок| События в Большом
Где опубликовано| © «Экран и сцена» № 1
Дата публикации| 2018-01-18
Ссылка| http://screenstage.ru/?p=7989
Аннотация| Премьера



Событиями в Большом театре, достаточно скромными, но несомненными, стали два дуэта, поставленные хореографом Юрием Посоховым во втором акте балета “Нуреев” Кирилла Серебренникова. Дуэты танцовщика с танцовщицей (Рудольфа Нуреева с Марго Фонтейн, как явствовало из либретто) и танцовщика с танцовщиком (Нуреева и Эрика Бруна). Портретного сходства я не нашел, но хореографическую изобретательность, а главное – чистоту, нельзя было не оценить, нельзя было не заметить. Как хореограф Юрий Посохов, соавтор “Нуреева”, значительно превзошел Юрия Посохова, соавтора балета того же Кирилла Серебренникова “Герой нашего времени”, полтора года назад получившего “Золотую Маску”.

Событием в Большом театре – и в самом деле событием большим – стала заключительная сцена в балете “Нуреев”, но только не самый финал, отмеченный критиками (смертельно больной Рудольф Нуреев берется дирижировать “Баядеркой”, что взволновало весь привилегированный зрительный зал и меня тоже), но вся она, когда на сцену выходят, спускаясь с горы, белоснежные “тени” из знаменитой композиции Мариуса Петипа, сотворенной в этой самой “Баядерке”. Масштабный и разностильный спектакль, сочиненный в забытой манере “большого балета”, обретает пронзительную и столь необходимую лирическую глубину – не только как дань гению Нуреева или как homage гению Петипа, но и как явление того, что в романтические времена назвали бы “гением балета”, его торжеством, его высоким смыслом.

Конечно, это цитата, хоть и подновленная: в белый балет Петипа допущены партнеры-танцовщики в темно-серых облегающих костюмах телесной формы. Но цитатность сейчас в моде, того требует постмодернизм, и в спектакле Большого театра цитат много – из Чайковского, Глазунова, Адана в музыке, из Ноймайера в режиссуре, из Ландера и Ратманского в хореографии, хотя ничему это не мешает. Да и сам жанр балета-биографии, с привлечением литературных текстов и вокальных номеров, придуман некогда Морисом Бежаром, поставившим три знаменитых спектакля: “Триумф Петрарки” о поэте, “Мальро” о писателе-романисте, “Нижинский, клоун божий” о танцовщике, балетмейстере и мыслителе балетного искусства.

На сцене Большого театра тоже уникальный танцовщик, тут тоже портрет, но созданный очень свободно, на оригинал он не слишком похож. Когда я прочитал в либретто следующие слова: “Под роскошной одеждой Короля-Солнце оказывается мокрое, дрожащее, щуплое тельце несчастного Пьеро”, я поначалу совсем приуныл: и банально, и сентиментально, и ничего общего с Нуреевым, который и в лучшие дни, и в худшие дни не был Пьеро, а всегда стремился властвовать над людьми и судьбой, всегда хотел быть господином. Хорошо, однако, что в Большом театре не искали сходства с Нуреевым, а создали свой, и совсем не банальный, образ. У Владислава Лантратова он выглядит типичным московским интеллигентным артистом, которому не находится места нигде, ни в Вагановке, весьма странным образом показанной в первом акте (с портретами Ленина, Сталина и Хрущева), ни в Парижской Опере, показанной, наоборот, весьма эффектно (с возрожденным версальским балетом-парадом и Людовиком-Солнце). Тут полицейщина, там порнография, у нас – безнадежность, у них – бездуховность, и окаянный побег (коротко и красиво изображенный в спектакле) успешным может быть только туда – в империю Петипа или в страну Петипа, где правит белый балет, куда направляются белоснежные тени.

P.S. Злой зоил, который таится во мне, принуждает сказать, что восстанавливая “Баядерку”, свой последний балет, Нуреев не мог удержаться и все-таки поправил старика Петипа, преподав ему урок современного танца. Так называемые port de bras, то есть рисунок рук в идеальной академической позиции, Нуреев перерисовал, изогнул, продемонстрировав и здесь свою власть над бессмертным прошлым.

Вадим ГАЕВСКИЙ
Фото М.ЛОГВИНОВА
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17950
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Янв 18, 2018 11:59 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018011809
Тема| Балет, БТ, Премьера, Персоналии, Юрий Посохов, Кирилл Серебренников, Илья Демуцкий, Артем Овчаренко, Владислав Козлов, Кристина Кретова, Денис Савин, Екатерина Шипулина
Автор| Алла МИХАЛЕВА
Заголовок| Дирижер легенды
Где опубликовано| © «Экран и сцена» № 1
Дата публикации| 2018-01-18
Ссылка| http://screenstage.ru/?p=7987
Аннотация| Премьера



Если отрешиться от шумихи, треволнений и слухов, окружавших премьеру “Нуреев” Большого театра, и сосредоточиться на самом балете композитора Ильи Демуцкого, режиссера Кирилла Серебренникова (он же – сценограф) и хореографа Юрия Посохова, то разговор пойдет о хорошем спектакле. А ажиотаж, сопутствовавший его выпуску, лишь занижает оценку этой по-настоящему талантливой постановки.

“Нуреев” – на редкость целостное произведение, где гармонично соединились музыка, слово, вокал, визуальные эффекты и, конечно же, танец. Но станцевать Нуреева невозможно, как нельзя станцевать Анну Павлову или Нижинского. О них можно только аккуратно рассказать, не пытаясь имитировать их прославленные роли, чего, по счастью, избегает спектакль Серебренникова и Посохова. Естественно, самые яркие танцевальные эпизоды отданы заглавному герою, но сочинены и размещены они в пространстве спектакля так умно, что сравнивать исполнение нынешних артистов Большого и танец самого Нуреева как-то в голову не приходит. Владислав Лантратов и Артем Овчаренко, вышедшие на сцену в первых двух спектаклях, – на сегодняшний день, наверное, лучшие российские танцовщики. Но, слава Богу, хореограф и режиссер не заставили их состязаться с реальным Нуреевым. Партии, в которых выступал великий танцовщик, здесь не исполняются, а скорее “упоминаются”, и танцуют их не Лантратов и Овчаренко, а другие артисты. И этот принцип отсылок, напоминающий сноски к биографии титульного героя, наверное, самый верный. Мы не видим дикости и необузданности Руди. Он просто – чрезмерен во всем. Ему мало места в СССР, мало места в Париже, и он покупает остров, мало места в репетиционном зале, мало сцены, и он театрализует свою жизнь, превратив дом на набережной Вольтера в музей.

Спектакль Большого театра открывает посмертная распродажа имущества Рудольфа Нуреева с аукциона. Так же начинается действие “Призрака Оперы” и ноймайеровского балета “Дама с камелиями”. Но прием не выглядит вторичным. За названными лотами возникают мгновения жизни артиста, мимолетностью и блеском напоминающие осколки хрусталя, рассыпанные по спектаклю. Первый флешбек – Вагановское училище. Посохов создает узнаваемую атмосферу танцкласса, где веками все идет своим чередом. Меняются только портреты правителей: Государь Император, Ленин, Сталин, Хрущев. Сложившийся уклад нарушает вторжение строптивого, заносчивого Рудольфа, в ту пору еще Нуриева. Артем Овчаренко внешне очень похож на своего героя, недаром, он сыграл Нуреева в фильме BBC. За демонстративным высокомерием молодого гения угадывается неуверенность. Хотя, как только Нуреев начинает танцевать, – комплексы отступают. Но все идет к тому, что “духота” класса вытолкнет героя за пределы страны. Окна распахнутся лишь в репетиционном зале Парижской оперы, порывы ветра будут трепать легкие занавески, а сквозь оконные стекла польется свет.

Знаменитый “прыжок в свободу” подго-тавливается исподволь. На сцену выходит большой, как на правительственных концертах, хор, под песню о родине танцуют юные комсомольцы. На фоне удушающего оптимизмом действа звучит текст “отчета” о не соответствующем моральному облику советского артиста поведении Нуреева на гастролях во Франции. Патриотический пафос песни и доноса сливается воедино. Герою ничего не остается, как в несколько прыжков преодолеть выставленные на сцене заграждения (такими же был “регламентирован” проход в Большой в премьерные дни) и очутиться на авансцене, оставив за спиной хор, жизнерадостных танцовщиков и свою прошлую жизнь.

Глотки свободы становятся все глубже. По сцене кружатся беспечные парижане, живописно одетые по моде шестидесятых годов. И юноши, и девушки в своем открытом проявлении чувств одинаково привлекательны для двадцатитрехлетнего беглеца. Еще большим откровением для Нуреева становится встреча в Булонском лесу с трансвеститами, чей танец напоминает отлично поставленный и исполненный номер из эстрадного шоу. Париж здесь – театр и праздник, не реальный город, а фантазия, воплощение грез о нем советского человека.

Но лучшее в хореографии Юрия Посохова – дуэты и соло. Дуэт Нуреева с Эриком Бруном, выдающимся артистом, другом и возлюбленным. Дуэт – урок, дуэт – зарождение взаимной симпатии и развитие взаимоотношений, диалектику которых Посохову удается передать в пространстве небольшого танцевального фрагмента, сдержанного, почти лишенного прикосновений (и в то же время эротичного), исполненного Артемом Овчаренко и Владиславом Козловым деликатно эмоционально. Не менее выразительна и чувственна пара Нуреев и Марго Фонтейн (Кристина Кретова), испытывавшие друг к другу, как гласят апокрифы, нечто большее, нежели партнерская привязанность. Пылкий и нежный дуэт, отсылающий к “Маргарите и Арману” Фредерика Аштона, это и переживания героев балета, и собственные противоречивые взаимоотношения Марго и Руди, переданные со множеством нюансов. Украшение спектакля – два великолепных танцевальных монолога, два “Письма к Руди”. Сдержанное красивое соло Ученика (Денис Савин) сопровождается звуками арфы и эпистолярными посланиями Шарля Жюда, руководителя балета Оперы Бордо, Мануэля Легри, возглавляющего балет Венской Оперы, и Лорана Илера, нынешнего худрука балета Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. Из писем недавних звезд Парижской Оперы, выведенных на орбиту Рудольфом Нуреевым, вырисовывается образ великого танцовщика-перфекциониста, фанатично преданного своей профессии. Монолог Дивы на музыку Адажиетто Малера – танцевальная визуализация писем Натальи Макаровой и Аллы Осипенко. Здесь резонирует разность судеб – невозвращенки, ставшей этуалью, и балерины, не рискнувшей изменить судьбу и по сей день сомневающейся в правильности выбранного пути. Но боль и тоска о несвершившемся звучит в словах обеих актрис и рвется наружу в нервном и порывистом соло, блистательно исполненном великолепной, как истинная Дива, Екатериной Шипулиной.

Настоящий художник никогда не бывает полностью удовлетворен и счастлив. Недаром послание Макаровой завершается словами: “Пусть твоя душа наконец успокоится”. Нуреев – отсутствие покоя. Он постоянно что-то дерзко пробует, скажем, участвует в фотосессии знаменитого фотографа Аведона обнаженным. Шокирующий эпизод решен изыскано-корректно и завершается лихим танцем Руди на столе, в шубе на голое тело. И тут же – Нуреев-руководитель Парижской Оперы, орущий на артистов кордебалета. Балет для Руди – святыня, и все в нем должно быть безупречным, как был безупречен его собственный танец.

При всей полижанровости постановки “Нуреев”, конечно же, балетный спектакль, говорящий языком хореографии и мыслящий танцевальными образами. Один из них – Нуреев–Лунный Пьеро. Ассоциация с этой партией, которой артист долго добивался от хореографа Глена Татли, возникает в связи с лотом – архипелаг Гали (три острова, принадлежавших Нурееву, а до него русскому хореографу Леониду Мясину). Создатели “Нуреева” рифмуют знаменитую башню Мясина и шаткую башню из стальных трубок (в ней уединенно живет Пьеро), на которых печально повисает Нуреев, вечно окруженный людьми, но такой же одинокий, как его герой.

Все идет к финалу. Прощание с жизнью – прощание с балетом. Последний лот аукциона – дирижерская палочка Нуреева. Ослабевший, исхудавший (фрак на нем болтается), в белой шапочке, Руди спускается в оркестровую яму и дирижирует “Баядеркой”, последним спектаклем, поставленным им в Опера Гарнье. Сцена теней, в которой, в отличие от оригинала, принимает участие не только женский, но и мужской кордебалет, оказывается трагическим апофеозом. А дальше – тишина. Умолкает музыка, опускается занавес, а Нуреев продолжает дирижировать. Теперь уже не оркестром и не своей жизнью, а легендой о себе – мальчике из советской Уфы, ставшем самым знаменитым танцовщиком в мире. Похоже, он невидимо управляет и спектаклем Большого.


Фото Д.ЮСУПОВА
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17950
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Янв 20, 2018 7:49 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018012001
Тема| Балет, Беларусь, Персоналии, Валентин Елизарьев
Автор| Инесса ПЛЕСКАЧЕВСКАЯ
Заголовок| Валентин Елизарьев. Любимец судьбы
Где опубликовано| © СБ БЕЛАРУСЬ СЕГОДНЯ
Дата публикации| 2018-01-20
Ссылка| https://www.sb.by/articles/valentin-elizarev-lyubimets-sudby.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Об интервью с Валентином Николаевичем Елизарьевым мы договорились быстро, но с оговоркой: после юбилея. У этого «быстро» своя долгая история: 25 лет назад, когда я была завсегдатаем балетного закулисья и дружила с артистами, он меня запомнил. Потом мы встречались в Лондоне (почти случайно, на балете в «Ковент–Гарден»), потом несколько раз в Пекине, куда сначала он привозил наш балет на гастроли, а потом приезжал в качестве почетного гостя на конкурс артистов балета и балетмейстеров. На этих конкурсах его мнение было если и не решающим, то очень значимым: у Елизарьева репутация великого балетмейстера не только в Беларуси, будьте уверены. Ну а почему после юбилея — понятно: чтобы улеглись страсти, подуспокоились нервы и можно было бы не спеша поговорить о главном — о балете и счастье. «СБ» стала единственной газетой, которой маэстро дал большое интервью.

Помню, как очень–очень давно впервые увидела балет, поставленный Валентином Елизарьевым. Это был «Щелкунчик», и он произвел на меня ошеломляющее впечатление (как выяснится примерно десятилетие спустя, он производит такое же впечатление на артистов, которые его танцуют, особенно Принца, почему — чуть позже). Потом, будучи студенткой, я посмотрела все балеты Елизарьева, причем все неоднократно («Кармен–сюиту» видела не менее двадцати раз и продолжаю смотреть при каждой возможности). Моим кумиром был Владимир Комков — лучший, на мой (конечно, субъективный) взгляд, Спартак нашего театра. Но лицо белорусского балета все же не он.

Лицо белорусского балета — Валентин Елизарьев, вернувшийся 31 октября в театр впервые за восемь лет со своим великолепным «Спартаком» и триумфальным юбилейным вечером 2 ноября. Звезд такого уровня и такой географии в нашем театре не было давно, а когда они вновь соберутся на этой сцене... Думаю, что никогда. Тот вечер был единственным в своем роде. Артисты, которым рукоплещут по всему подлунному миру, танцевали на минской сцене бесплатно — это был подарок человеку, который создал белорусский балет. Создал его уникальное и узнаваемое лицо — спектакли, которые не спутаешь ни с какими другими. Который воспитал своих зрителей, научил нас понимать, что «балет — это искусство мысли», и приучил видеть за внешней красотой большее — образ, символ и смысл. После его балетов долго думается.

Восемь лет Елизарьев не выходил на сцену Большого театра, а когда вышел... Кажется, все эти (долгие, долгие!) годы зал не слышал таких аплодисментов, в мгновение ставших овациями, не слышал столько «Браво!». Зрители Елизарьева любят и по нему скучают. И не могут понять, почему хореограф — всемирно знаменитый, любимый публикой и все еще полный творческих сил — не ставит новых спектаклей в родном театре.


Вот мы уселись в его уютной гостиной и около двух часов проговорили почти обо всем — умных артистах, творческом риске и трудном счастье быть собой. Пошли с самого начала.


— Я приехал в Минск по распределению, здесь тогда не было хореографа. Я уже на третьем курсе стал лауреатом Всесоюзного конкурса балетмейстеров, и меня, мои работы начали отслеживать из Беларуси. В Ленинграде оставаться я не мог, потому что там на постановки нужно было стоять долгую очередь. А здесь была возможность сразу творить. Я приехал, думал спектакля два поставлю, а дальше посмотрим. А задержался на всю жизнь.

Его первым балетом на минской сцене была «Кармен–сюита», которую и сегодня, пусть и очень редко (а жаль!), у нас показывают (увидите в афише — немедленно покупайте билет и поверьте: его балеты не стареют). Ему было 26, когда он ее поставил, а впечатление — как от работы зрелого, многое повидавшего и передумавшего мастера. Он сразу заявил о своей непохожести — поставил нечто принципиально отличающееся от спектакля, гремевшего на московской сцене:

— Я хотел сделать оригинальный спектакль, другой — музыка и тема позволяли. Мне было любопытно, я свободно себя чувствовал без всей этой привычной амуниции — военные, цыганщина, платья, розы. Я брал суть. В чем трагедия Кармен? Ни один мужчина в ее жизни не соответствовал уровню ее чувств. Они оказались очень мелкими — и Хосе, и Тореадор, и, наверное, еще другие. И в этом ее трагедия. Мой спектакль об этом. Трагедия женщины.

— Вы были совсем молодым человеком, когда возглавили балетный коллектив. Какие были ощущения?

— Вначале я чувствовал себя очень некомфортно.

— Некомфортно или неуверенно?

— И неуверенно, и некомфортно, нас ведь не учили работать с людьми, а это самое главное. У нас были потрясающие педагоги, лучшие умы музыкального и хореографического искусства Ленинграда, я в двух учебных заведениях там учился. Но никто не учил работать с людьми. Этих навыков не было, поэтому только методом проб, ошибок.

— Балетмейстер обязательно должен быть диктатором?

— Думаю, да. Потому что это коллективный труд. Не нужно, чтобы труппа любила, нужно, чтобы уважала за творчество. Это важнее. Любовь дело такое: сегодня есть, завтра нет, а вот уважение к творцу должно быть. Без этого ничего. И самое главное: творец должен увлечь коллектив. Нужно уметь увлечь, понимаете, замыслом, хореографией, поиском. Если на репетиции рождается эта творческая атмосфера, тогда что–то получается. А когда приходит кто–то, кто считает себя великим, сбрасывает пару движений и всем говорит, что он гениальный, такого не уважают.

Елизарьева артисты уважали всегда. Я помню, что в вечера, когда он смотрел спектакль из зала, за кулисами шептались: «Елизарьев в зале! Елизарьев в зале!» — и спектакли наполнялись особой эмоцией, если герои умирали — рыдал весь зал, если смеялись — стены сотрясались от хохота. Это особенное балетное умение — все сказать, не произнеся ни слова. А ведь это труд, тяжелый, черный, для многих — неблагодарный. Елизарьевская хореография — тяжелая, часто на пределе физических возможностей.

— Артисты, с которыми я дружила, говорили, что ваш «Спартак» — очень тяжелый физически для мужского кордебалета.

— Очень сложный.



— Говорили, что адажио во втором акте «Щелкунчика» — смертельный номер для Принца, что танец масок во втором акте «Ромео и Джульетты» — на уровне акробатики. Почему вы ставили так сложно?

— Я всегда ставил задачу чуть сложнее, чем та, на которую способна труппа, — тогда она может вырасти. Труппа должна расти, понимаете? А если задача ставится вровень или ниже возможностей, роста не будет. Поэтому я всегда чуть–чуть завышаю планку.

— А труппа об этом знала?

— Нет, конечно (смеется). Это мой секрет.

Через два года после «Кармен–сюиты» Валентин Елизарьев создал свою Вселенную — поставил спектакль «Сотворение мира».

— Как вам вообще разрешили поставить про Бога? спрашиваю я, помня год постановки — 1976. Времена хрущевского богоборчества уже остались в прошлом, но в Советском Союзе отношения власти и религии никогда не были простыми.

— Меня вызвали в ЦК Компартии Беларуси, я всего третий год работал, и сказали: «Валентин Николаевич, ну для чего вам делать спектакль про Бога, дьявола, Адама? Неужели никаких других тем не видите вокруг себя?» А уже было поздно (улыбается почти заговорщицки. — Прим. И.П.). Уже была запущена вся машина, изготовлены декорации, костюмы — все. Этот разговор поздно состоялся, в постановку уже были вложены огромные деньги. Я не знаю, чем бы это все закончилось, если бы «Сотворение мира» не оказалось творческой удачей. Толпы народа штурмом брали театр, конная милиция охраняла.

— А какое у вас, создателя этого спектакля, было ощущение, когда вы видели эти толпы?

— Меня пугала эта неожиданно свалившаяся на меня слава. С одной стороны, мне, конечно, было приятно по–человечески. А с другой — пугало.

— Почему?

— Успех был невероятный, и он пугал, потому что: а как будет со следующими спектаклями?

— Планку слишком высоко подняли?

— Да, ведь нужно было, чтобы следующий спектакль соответствовал этому высокому уровню.

Этому уровню соответствовал и следующий спектакль (это был «Тиль Уленшпигель»), и все остальные. А годы спустя на гастролях в Польше кардинал Кароль Войтыла, будущий Папа Римский Иоанн Павел II, тихо сказал ему: «Спасибо за Бога».

— Вы почти четыре десятилетия ставите спектакли, видели и воспитали разные поколения артистов. Как они изменились за это время? И как меняются спектакли в зависимости от исполнителя?

— Невозможно сделать одинаковый спектакль с разными артистами, даже один и тот же спектакль с разными составами — каждый раз другой, потому что разные индивидуальности. Дай бог только, чтобы индивидуальность была. Потому что множество людей индивидуальности не имеют. Понимаете, это дар от природы. Мало того что артист должен быть хорошо сложен, с очень хорошей наследственностью. Я всегда говорю: 50% – наследственность, 50% – образование. Должен быть талант. И работоспособность. Потому что ничего не бывает без работы, это ведь черный труд. Подготовительный период к любому балету — это ломка самого себя, ведь нужно дать новую пластику, новую тему, здесь (показывает на голову. — И.П.) еще чтобы что–то было, не просто тело пустое, а чтобы еще и мозги были. Это редко попадается. Боженька очень редко к кому прикасается пальчиком, награждает индивидуальностью. Мне повезло, что такие были. Я всегда старался делать спектакль из индивидуальностей. На сцене видно — есть там человек или нет, или он просто копирует, воспроизводит и ничего от себя не несет.


ФОТО БЕЛТА

— Вы каких артистов предпочитаете — просто исполнителей или чтобы они были интерпретаторами и соавторами?

— Интерпретаторами и соавторами.

— Много таких у вас было?

— Нет, не очень, но были. Людмила Бржозовская, Юрий Троян, Владимир Комков, Владимир Иванов, Инесса Душкевич, Нина Павлова, Виктор Саркисян, Татьяна Шеметовец.

Из артистов, которых боженька точно наградил индивидуальностью, Валентин Николаевич с готовностью отмечает своего однокашника Михаила Барышникова (знаете ли вы, что прежде чем выучиться на балетмейстера, наш маэстро учился на танцовщика?). «Я его знаю как облупленного», — говорит он, улыбаясь своим юношеским воспоминаниям.

— Он ведь по–настоящему талантлив?осторожно уточняю. Осторожно — потому, что знаю, как редко коллеги по творческому цеху хвалят друг друга. Но Валентин Николаевич на похвалы не скупится — если, конечно, есть за что хвалить:

— Очень. И он очень целеустремленный был с детства, хорошо координированный от природы. У него очень хорошие мозги. Очень одаренный, хорошо обученный, фанатик. У нас успеха добивались только фанатики. Простой пример. От интерната до училища, наверное, километр или метров 800. У Барышникова от природы было некрасивое это место (показывает на лодыжку и икру), ноги были немного кривоваты. И он, чтобы накачать эту икру, несколько раз в день ходил из интерната в училище на полупальцах. Специально. И он накачал это место, у него стали очень красивые пропорциональные ноги. Он с умом все в этой жизни делал, у него на первом месте мозги. Знаете, есть люди, которые от природы так одарены, что им и мозги не нужны. Правда, когда кто–то без мозгов на сцене танцует, это сразу видно (смеется).

Мне всегда было интересно — почему на театральных афишах пишут имя композитора и умалчивают имя балетмейстера. Я видела четыре или пять разных версий «Ромео и Джульетты», например, и это были разные балеты, хоть и с одним сюжетом. Несколько лет назад в Мюнхене раздумывала: покупать программку «Лебединого озера» или нет, это же «Лебединое озеро», что там может быть непонятного? Хорошо, что купила: без нее я бы не поняла содержания, хореограф Джон Ноймайер так основательно поработал над балетом, что единственное, что осталось без изменений, — великая музыка Чайковского и танец маленьких лебедей Льва Иванова. Поговорю об этом с Валентином Николаевичем.

— Один и тот же балет ставят совершенно разные хореографы и получаются совершенно разные спектакли. Когда вы начинаете готовиться к постановке, смотрите, что сделали другие?

— Нет. К тому же в советское время даже видео не было. Спектакли можно было посмотреть кусочками — что–то показывали по телевидению, но так, чтобы полный спектакль в домашних условиях, где можно остановить, посмотреть, записать, — такого не было. Я из другого времени, более древнего (улыбается). Это сейчас можно посмотреть любой спектакль в мире.

— Случалось ли с вами такое, чтобы вы увидели балет, поставленный другим балетмейстером, и подумали: вот как хорошо поставил, я бы такое никогда не сделал!

— Да, у меня бывали такие ощущения. От действительно талантливых людей, которые оставили большой след в мировом искусстве. Например, Джордж Баланчин. Я не являюсь его поклонником, но как профессионал могу оценить, какой огромный вклад в развитие балетмейстерского искусства он сделал и создал целое направление — симфобалет. Для меня вообще западная хореография была большим открытием, мы мало что знали, я был молодым человеком, еще никуда не выезжал. Меня поразил, скажем, балет «Весна священная» Мориса Бежара. Мне очень нравились балеты Ролана Пети. Но я ни разу их не копировал. Я был студентом первого курса и попал на самый первый «Спартак» Юрия Григоровича. Ошеломляющее впечатление он произвел на меня, просто прибил к земле.

— Прибил потому, что вы думали, что не сможете поставить ничего подобного, или...

— Я тогда не думал, что когда–нибудь буду ставить «Спартак», но вот само произведение... В комплексе — музыка, хореография, сценография, костюмы, бутафория — грандиозное впечатление. Мне был 21 год, я учился на первом курсе, когда впервые это увидел. Я сам еще мало что умел делать.

После этого признания мне сразу же хочется спросить, почему Валентин Николаевич, когда сам ставил «Спартак», отказался от второй главной женской партии, которая в постановке Григоровича играет существенную роль.

— Ну не могло спартаковское движение за свободу рабов умереть из–за проститутки (или куртизанки, это близкие понятия, вы же понимаете). Это натяжка. В истории все не так. Просто армия Спартака была не такая мощная, как у Красса.

Если нужно, балетмейстер станет и историком, отмечаю я про себя. Но раз уж мы заговорили о Спартаке, не могу не спросить про начало второго акта — «пир у Красса», который сразу после премьеры окрестили «оргиями». Я знаю людей, которые ходили на балет только ради них — для 1980 года, когда «Спартак» был поставлен в Минске, это было очень смело. Решаюсь:

— У вас в балетах много обнаженной, если можно так сказать, натуры.

— А что может быть красивее обнаженного человеческого тела? Для меня в природе нет ничего красивее.

— А как вам удавалось все это ввести в спектакль? Ведь советское время было достаточно пуританским, а у вас — сплошная обнаженка.

— Мне никто замечаний не делал, — улыбается, а в уголках глаз — хитринка.

Мы с маэстро вспоминаем его юбилейный вечер и подарки, которые он тогда получил. Одним из самых звездных балетмейстерских имен был хореограф церемоний открытия и закрытия Олимпиады–2014, создатель театра «Киев модерн–балет», народный артист Молдовы, лауреат Государственной премии Украины, гражданин Беларуси Раду Поклитару. Я была знакома с ним, еще когда в нашем Большом он танцевал в кордебалете, а потом пошел учиться на балетмейстера — на самый первый курс, который набирал в академии музыки Валентин Николаевич. «Он талантливый парень», — уверенно говорит Елизарьев.


— И самый известный из ваших учеников.

— Причем известности он добился за пределами Беларуси. В свое время он стал много ездить, особенно в Россию. Остановился в Украине, там нашелся спонсор, который поддержал его частный театр. Сейчас Раду в такой ситуации, что делает что хочет. И имеет государственные деньги. А в Минске, скорее всего, очень долго бы ждал постановки.

«Ведь у нас в стране, по сути, только два музыкальных театра», — заканчиваю я про себя эту мысль и вспоминаю, о чем Валентин Николаевич говорил в начале нашей беседы: он и сам принял приглашение из Минска, чтобы не стоять в долгой очереди на постановку в Ленинграде. И за 35 лет создал у нас в стране свой театр и воспитал своего зрителя, который сегодня очень скучает по маэстро.

— А в Минске такое возможно?спрашиваю, ссылаясь на опыт театра «Киев модерн–балет» Раду Поклитару. Может, например, Елизарьев открыть частный театр?

— Я пытался это сделать, обошел много инстанций. Причем речь шла не только о театре, я пытался открыть академию танца. С документами, все просчитано — финансы, помещение. На словах все «за», на деле — денег нет.

И чтобы закончить тему других балетмейстеров, даже если они ученики:

— А возможна ли дружба между хореографами?

— Есть люди, которые друг друга признают и уважают. Но, как правило, те, кто друг друга признают, им делить нечего (усмехается). А вообще, конечно, ревностно относятся к успехам друг друга. Я, например, очень спокойно.

— Но ведь вам, по большому счету, нечего ни с кем было делить. 35 лет театр был в вашем полном распоряжении, и вы могли осуществлять любые свои замыслы.

— Да, я любимец судьбы.

Вот это признание! После него самое время перейти к личной философии.

— Скажите, а что важнее — быть счастливым или самореализоваться?

— Мне кажется, что счастливый человек — тот, который самореализовывается. Счастье — это возможность творить и возможность иметь хорошую семью. Человек, как мне кажется, счастлив, когда занимается любимым делом. Я всю жизнь занимался любимым делом, всю жизнь провел в любимой семье. Я считаю себя очень счастливым человеком.

— А вам с супругой не обидно, что дети не пошли по вашим стопам?

— Немножко обидно. Потому что, знаете, все–таки есть жизненный театральный опыт, который пропускаешь через себя, через ошибки, какие–то преграды, и это твой личный опыт. И оказывается, когда дети не хотят идти в твою профессию, некому этот опыт передать. Мы с супругой передаем его своим ученикам.

— А что вы больше всего цените в своей супруге? Вы же, получается, однолюб: у вас одна жена и один театр.

— Знаете, мне с ней интересно. Нам всегда есть о чем поговорить. И бытовые мелочи не заедают.

— То есть вы по–настоящему дружите?

— Да. И не только с женой. С детьми очень важен этот момент: нужно вовремя начать с ними дружить. Моему сыну больше сорока, невозможно продолжать учить его жить. Он сам может научить, он доктор наук и преподаватель университета. Очень важно перейти эту родительскую грань, чтобы возникла дружба двух очень близких людей. Я стараюсь, чтобы было так. Мне это кажется правильным ходом.

— Рискну задать еще такой вопрос, может быть, болезненный. Когда случилась история с уходом из театра, вы, наверное, обнаружили, что многие люди, которых вы считали друзьями, на самом деле ими не являются.

— Да.

— Это было больно?

— Очень больно (пауза). Про некоторых я понял, что это предатели, которые просто ждали, когда я наконец уйду. А другие люди, которые не были очень близки, наоборот, приблизились, когда мне стало плохо. Это вообще лакмусовая бумажка, которая выявила, кто как к кому относился и относится в действительности.

— Хочется еще спросить о хореографических снах. Знаю, что вам приснилось рождение Евы в «Сотворении мира», первый акт «Щелкунчика» и много чего еще... Снятся ли вам такие сны сейчас?

— Да, и сейчас снятся.

— А что снится?

— Очень, очень разное. Но поскольку я ничего не ставлю, театр меня не приглашает, я сейчас их не запоминаю, раз не могу воплотить. Ведь очень важно встать и записать то, что увидел. Хотя бы ориентиры этого сна. А я сейчас эти сны не запоминаю. Просто переворачиваюсь на другой бок и смотрю следующий сон. Не записываю ничего.

— У вас есть ощущение, что вы недореализовались?

— Наверное, да.

— Раз хореографические сны до сих пор снятся, значит, они хотят воплотиться.

— Наверное.

Мы все очень соскучились по воплощенным хореографическим снам Валентина Николаевича Елизарьева. Свидетельство тому — овации, от которых содрогался Большой театр на его юбилейном вечере. Соскучились и хотим видеть его новые спектакли. И я верю, что это случится. Скоро. Верю и жду.

Вместо портрета

Валентин Николаевич Елизарьев родился 31 октября 1947 года в Баку. Окончил Ленинградское академическое хореографическое училище им. А.Я.Вагановой (сейчас Академия русского балета им. А.Я.Вагановой) и балетмейстерское отделение Ленинградской консерватории им. Н.А.Римского–Корсакова. В 1973 году стал главным балетмейстером Государственного театра оперы и балета Белорусской ССР, с 1996 по 2009 год — директор — художественный руководитель театра балета Республики Беларусь. Профессор Белорусской государственной академии музыки. Народный артист СССР. Поставил в Минске следующие балеты: «Кармен–сюита», «Сотворение мира», «Тиль Уленшпигель», «Спартак», «Щелкунчик», «Кармина Бурана», «Болеро», «Весна священная», «Ромео и Джульетта», «Дон Кихот», «Страсти», «Жар–птица» и другие. Ставил балеты также в Москве, Ленинграде, Варшаве (Польша), Любляне (Югославия), Стамбуле и Анкаре (Турция), Токио (Япония), Каире (Египет). Награжден орденами, медалями и другими наградами в Беларуси, России, Литве, Вьетнаме, Ватикане, медалью ЮНЕСКО «Пять континентов», премией Международной ассоциации танца «Бенуа де ла Данс», Национальной театральной премией Беларуси, премией Союза театральных деятелей Беларуси «Хрустальная Павлинка». Почетный гражданин города Минска.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17950
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Янв 20, 2018 11:38 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018012002
Тема| Балет, English National Ballet, Премьера, Персоналии,
Автор| Людмила ЯБЛОКОВА
Заголовок| English National Ballet. «Песнь о Земле» и «Сильфида»
Где опубликовано| © Информационное агентство NEWSmuz
Дата публикации| 2018-01-20
Ссылка| https://newsmuz.com/news/2018/english-national-ballet-pesn-o-zemle-i-silfida-40356
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Премьера балетов «Песнь о Земле» хореографа Кеннета Макмиллана и «Сильфида» Августа Бурнонвилля с успехом прошла в прошедшие выходные в лондонском Колизее.

Балет «Песнь о Земле» поставлен Макмиллианом в 1965 году на музыку Густава Малера, вернее, как сам композитор обозначил жанр своего опуса – «симфонии в песнях», вдохновением для создания которой в свою очередь послужили стихи китайских поэтов. Песен – шесть. Они – о горестях Земли, об осени, о юности, о красоте, о весне и завершает цикл «Прощание». И именно эта последняя вещь показалась мне наиболее эмоционально выразительной. С уверенностью танцуют «Песнь о Земле» танцоры Английского национального балета. Они – искренни и оптимистичны!

В это же время их хореография - это глубокая медитация во времени и в пространстве. И кажется, что большинство движений и поз словно перекочевали на сцену из класса, где идут занятия йогой. Тому в некоторой ступени сопутствует, конечно же, и музыка Малера и лирика песен, исполняемые страстным тенором Самуэлем Саккер (Samuel Sakker) и безмятежным контральто Рондой Браун (Rhonda Browne). Их голоса сопровождают весь спектакль.

Мужские и женские ансамбли представляют скульптурную, сдержанную стилизованную хореографию. Роль Женщины исполняет Ирина Такахаши (Erina Takahashi), главные мужские роли поделены между Джефри Цирио (Jeffrey Cirio) в роли Посланника смерти и Исааком Эрнандес (Isaac Hernández) как Мужчина.

Этот спектакль словно подводит итог исканиям хореографов и танцовщиков прошедшей эпохи, но он также открывает «новые горизонты» в будущее балетного искусства.


Исаак Эрнандес (Isaac Hernández) в роли Джеймса

«Сильфида» же затрагивает совершенно другую тему. Премьера балета, состоявшаяся 12 марта 1832 года, уже тогда поразила современников художественным совершенством. Удивительно, что без каких-нибудь четырнадцати лет, двухсотлетней давности история, ведущая тема которой — разлад мечты и действительности, и сегодня на сцене выглядит впечатляюще и современно.

Сюжет балета навеян шотландскими легендами, а именно - фантастической повестью Ш. Нордье «Трильби». Молодому шотландцу Джеймсу, накануне его свадьбы с Эффи, является Сильфида — пленительный дух воздуха. Очарованный ею и влюбленный с первого взгляда, он пытается поймать её, но она исчезает: Сильфида то прячется в узкой щели, то, молниеносно взлетает неведомо куда через средневековую, времен Тюдора, каминную трубу. Когда собираются гости, Сильфида появляется вновь, невидимая никому, кроме Джеймса. Во время колоритных шотландских плясок колдунья предсказывает Эффи совсем другого жениха — Гюрна, но оскорбленный Джеймс, без церемоний, прогоняет ee. Во время свадебных танцев вновь появляется Сильфида, и Джеймс, не в силах бороться с искушением, убегает за ней, забыв о невесте.

Один из вечных вопросов - совместимы ли поэзия и проза жизни, разрешили ли мы за почти двести лет противоречия между духовным и чувственно-земным бытием?

Персонажи реального мира живут в огромном прекрасном замке, с камином, готическими витражами окон, настолько комфортном, что, находясь во втором ряду, чувствуешь себя гостьей на этом веселом празднике, одеты они в яркие национальные шотландские костюмы. Чудесный, густой с мощными вековыми дубами и огромными валунами на переднем плане, шотландский лес уходит вдаль далеко, завершаясь где-то зелёными холмами. Талантливая работа дизайнера сцены и костюмов Микаэля Мелбая (Micael Melbye). Декорации потрясающе красивы. Смотреть «Сильвиду» - просто наслаждение!

Сильфида и ее подруги, обитающие в этом реально-волшебном лесу — чисты и воздушны, безукоризненны, как и положено, в романтическом стиле.

Главная героиня большую часть спектакля танцует на пуантах. Изящная, легкая, она едва ли не на самом деле превращается в какое-то невесомое существо: она движется по сцене, почти не прикасаясь к полу, замирает в арабеске, парит в высоком прыжке. Безукоризненную, прекрасную технику классического танца продемонстрировала Сильфида ведущая балерина Эрина Такахаши (Erina Takahashi) она настолько очаровательна, что можно понять Джеймса: свет в ее глазах, обворожительная улыбка, невинность - все это влечет, манит, зовет! Героиня трогательно и точно передает свои настроения, думы и переживания, от светлой радости до горькой печали… Мимика ее лица трогательна. Последние минуты прекрасной Сильфиды способны растопить самое бездушное сердце.

Исаак Эрнандес (Isaac Hernández) в роли Джеймса - беспечный, наивный молодой человек, в погоне за Сильфидой не ощущающей бездны, зияющей перед его ногами, а Анжули Хадсон (Anjuli Hudson) - его милая, разумная невеста. Две такие непохожие вещи, объединённые программой в один незабываемый вечер, предстали на суд зрителя. Но этот своеобразный двойной удар сработал как нельзя лучше, отчасти потому, что существует определенная тематическое взаимодействие между двумя этими частями: влюблённостью молодых, радостью природы, временем жить и временем умирать. Но вечер получился между тем - радостный, и даже в какой-то степени - жизнеутверждающий.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17950
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Янв 22, 2018 10:52 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018012201
Тема| Балет, Омский музыкальный театр, Премьера, Персоналии, Надежда Калинина
Автор| Беседовал Василий Романов
Заголовок| Надежда Калинина: «Я решила «охореографичить» стражей собора – горгулий»
Где опубликовано| © Бизнес-курс (Сетевое издание БК55)
Дата публикации| 2018-01-22
Ссылка| http://mc.bk55.ru/news/article/16200/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Хорошо знакомая омским любителям балета Надежда Калинина в данный момент работает над новой постановкой Омского музыкального театра «Эсмеральда».



Как сообщили нашему ресурсу в самом крупном местном учреждении Мельпомены, премьера состоится в конце марта. Правда, эксперты сомневаются, что в Омском музыкальном успеют к этой дате – работы еще слишком много.

Петербурженка Надежда Калинина вернется к постановке 30 января. МС2 успел пообщаться с балетмейстером сразу после Нового года.

– Надежда, звезда Омского музыкального театра Нина Маляренко уже выставила на своей страничке в соцсетях фрагменты репетиций нового балета. Судя по снимкам, она танцует сразу с несколькими партнерами.

– Да, это так. Феб, Клод Фролло и Квазимодо. С последним персонажем связано самое интересное. Изначально приказом для исполнения этой партии были назначены другие артисты. А вот сейчас я решила немного поменять. Я приехала с чувством, что нужно что-то новенькое. Столько спектаклей я сделала здесь, хочется уже внести коррективы в амплуа артистов.

Красавца Валентина Царькова мы видели уже во всех жестоких красивых партиях. Захотелось увидеть его в образе Квазимодо. Это некий риск. Мне интересно поработать в таком ракурсе. У меня будет два Квазимодо – Флягин и Царьков. Они абсолютно разные.

Сейчас мы ждем еще приглашенного артиста из другого города. Конечно, мне бы хотелось пригласить человека, который бы остался здесь работать, чтобы не зависеть от поездок. Я пытаюсь решить этот вопрос. Есть несколько вариантов. Пока на конкретном не остановились.

– Директор Омского музыкального театра поделилась с нами, что с мужским составом балета проблема.

– Мы сейчас работаем над этим. Многие театры так существуют, с приглашенными артистами. Сейчас больше даже проблема у кордебалета. И мужского, и женского.

В Ростове-на-Дону солистка японка, в Екатеринбурге то же самое. В Петрозаводске кордебалет сплошь японский. В Михайловском театре Санкт-Петербурга тоже много иностранцев.

Эта проблема колоссальная сейчас в России, которая должна решаться на государственном уровне. Не я первая, которая об этом говорит, что выпускник училища хореографического обязан отработать в России ну хотя бы два года после окончания.

Я, например, с артистами из Минска сейчас активно сотрудничаю. У них есть такое правило. Раньше в советское время такое было. Сейчас мы к чему пришли, что молодой человек или девушка считают, что в 22-23 года у них должна быть квартира, машина и все привилегии в этой жизни.

И, соответственно, как можно заработать такие деньги. Только гастролями за границей. Я сама столкнулась с тем, делая проекты с французами, что ведущие солисты из уездных театров готовы работать в кордебалете антрепризной труппы, лишь бы зарабатывать деньги и ездить по миру.

Это обидно, потому что оскудели наши театры. Если человек бесплатно получил хореографическое образование – надо отдать долг Родине и тем педагогам, которые в тебя вложили душу. Мало людей, которые готовы за творчество работать.

– Балет российский умирает?

– Нет, я не считаю, что он умирает. Просто сейчас этап такой, когда неравномерно распределяются финансовые потоки. Есть театры, которые получают колоссально высокие зарплаты, а есть совершенно иная ситуация. Очень большая сейчас разница. Хорошо получают Большой театр, Мариинка, артисты Дальневосточного филиала Мариинки.

А остальным необходимо смириться, что японские лица в балете. Но даже крупные российские театры сейчас приглашают солистов. Это хорошо, в том числе и с точки зрения привлечения нового зрителя.

– Непонятно, почему к нам Новосибирский и Пермский балет не ездят. Тут же близко.

– Это очень важно с точки зрения обмена. Я только за. Но главная проблема – это кордебалет. Если еще с солистами вопрос решить можно, то с кордебалетом намного сложнее. А ведь это самое главное, потому что свита делает короля. Да, именно массовка является показателем класса театра.

– Про постановку «Эсмеральды» по Гюго говорилось еще в бытность директором Омского музыкального Бориса Ротберга. Вам эта идея, я так понял, была интересна.

– Вообще, это замечательные, но увы, несбыточные мечты, когда балетмейстер сам приносит идею, и все с этим соглашаются. И дают под это ресурсы. Здесь это не моя идея. Но она была обоснована Борисом Львовичем, что когда-то открытие Омской балетной труппы было именно с «Эсмеральды». Идея Ротберга была сделать новую современную редакцию.

Она меня заинтересовала, но она требует большого количества людей. Это площадной спектакль. Чем сложнее, тем всегда интереснее. Я бы сказала, что наравне с проблемой артистического состава существует проблема найти музыку, которая бы соответствовала моим идеям, мыслям.

– Приоткройте завесу: какую музыку намерены использовать в новой омской «Эсмеральде»?

– Я не могу сказать, что у меня вся музыка подобрана. Могу даже за неделю до премьеры взять и поменять материал. Или найти его только, как было в «Идиоте». Там в последний момент какие-то вещи родились.

Здесь широкий очень диапазон у меня. С одной стороны, замечательно, что свобода, а с другой стороны, это большой разброс. Пытаюсь сейчас себя окольцевать таким кругом французских композиторов 19 века, чтобы нам не столкнуться с авторскими правами.

– Проблема авторских прав серьезна?

– Она существует. Меня тут спросили, будет ли звучать музыка из мюзикла «Нотр-Дам де Пари»? Конечно, нет. Потому что это мощные авторские. Это самый кассовый мюзикл за всю историю. Рекордсмен по сборам. И об этом речи быть не может. В Омске будет использована симфоническая музыка.

Берлиоз, Равель, Дебюсси. Возможно, я не смогу обойтись без немецких композиторов, таких как Малер. Но буду искать до последнего, чтобы не столкнуться с этим гением.

– Либретто ваше?

– Всегда. На первоначальном этапе я сотрудничаю с Дарьей Модзалевской. Разрабатываю. А по ходу я, как всегда, всё меняю. От оригинала там же изначально все уходят, потому что много очень сюжетных линий.

Чем мы будем отличаться от других? Я решила «охореографичить» самих стражей собора – горгулий. Надеюсь, это будет интересно. Это первое, что мне пришло в голову, когда эти затяжные страницы описаний собора и Парижа самого видела. Захотелось мистики добавить в этот балет.

Беседовал Василий Романов
фото ИД «ТРИЭС» и Александра Барановского


===================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17950
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Янв 24, 2018 5:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018012401
Тема| Балет, Чувашский театр оперы и балета, Персоналии, Данил Салимбаев
Автор| Рита Кириллова
Заголовок| Данил Салимбаев: В Вольфсбурге зрители сидели даже на ступеньках
Где опубликовано| © Советская Чувашия
Дата публикации| 2018-01-24
Ссылка| http://sovch.chuvashia.com/?p=191355
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Нынешний сезон у балетной труппы Чувашского театра оперы и балета выдался весьма насыщенным. Художественный руководитель труппы Данил Салимбаев даже называет его своеобразным «экшном». Поскольку сначала в невероятные сроки выпускали балет «Чиполлино» (кстати, ставший лидером интернет-голосования «СЧ» в рейтинге культурных событий-2017). Затем с большим успехом выступили на Фестивале балета «Эстетика танца» в Ярославле. Наконец, отправились в большое европейское турне.

– Темп с самого начала сезона задан неимоверный. За счет чего держите тонус?

– Наверное, за счет того, что сейчас у нас слаженная команда. «Чиполлино» действительно делался почти в экстремальном режиме. Валентин Васильевич (Валентин Федоров – сценограф, директор театра) остался без отпуска, делал декорации и костюмы. Я в это время знакомился с музыкальным материалом. И Сергей Яковлевич (Сергей Кисс – художественный руководитель театра) помог на последнем этапе, когда делали купюры, монтировали партитуру. Он – человек, интересующийся не только адекватным звучанием, но и тем, что происходит на сцене, что большая редкость. Это потрясающе, когда оркестр добавляет артисту красок, все начинает играть совершенно по-другому. Думаю, что и в результате этого зритель заметил данную работу. А потом поездка в Ярославль, на статусный фестиваль, тоже как результат конкретной работы. Этот контакт появился благодаря связям Сергея Яковлевича. И в первую очередь тому, что его знают организаторы, под его гарантии, что все хорошо, и мы привезем качественные спектакли. Что собственно и состоялось.

– Смело было в фестивальной афише встать рядом с «Кремлевским балетом», театром классического балета Наталии Касаткиной и Владимира Василёва, Краснодарским театром балета Юрия Григоровича, Пермским театром оперы и балета.

– И вот там публика спрашивала после наших спектаклей: «А у вас солисты из Москвы, Санкт-Петербурга или откуда?» И спрашивали не только о балете, но и об оркестре: «Наверное, у вас оркестр наполовину московский». А у нас приглашенных не было. На первый спектакль в огромный зал дворца «Миллениум» не на одну тысячу человек было продано порядка 80% билетов. А буквально на следующий день «сарафанное радио» уже разнесло впечатления так, что билеты стали разбирать прямо на спектакле.

– И практически оттуда вы отправились почти на два месяца в Европу.

– После Ярославля у нас было всего 2 дня, чтобы вернуться домой, собраться и даже порепетировать. Да, и полетели.

– В Германию отправилась вся труппа?

– 35 человек из 45. Остались лишь те, у кого маленькие дети.

– В турне вы тоже повезли большие спектакли «Щелкунчик», «Спящая красавица» и «Лебединое озеро». Названия оговаривались задолго до гастролей?

– Да, это готовится за полгода. Ведь в поездке классика немного адаптируется под европейского зрителя. Кроме того, в этом году было 3 гала-концерта, довольно редкая вещь для подобных гастролей.

– Но гала-концерт – популярный формат в Европе.

– Он популярный со сбором звезд. А для нас это редкое явление. Но так как это уже пятая поездка с нашим импресарио и там появились постоянные зрители, то в качестве наших балетных номеров уже не сомневаются.

– Маршрут был как в прошлом году?

– Нет, маршрут всегда разный, и даты немного разные. У нас появилось несколько городов, в которых мы еще не были. Например, очень престижная площадка в Лейпциге. На секундочку – напротив оперный театр, имеющий свою оперную и балетную труппу. И очень искушенный зритель. И в наших маршрутах все больше и больше таких городов: Берлин в первую очередь, Мюнхен, Лейпциг, Штутгарт. В Берлине мы начали, можно сказать, триумфально. Еще перед тем, как мы туда въехали, мне позвонили организаторы и сказали, что ни одного билета уже нет. Я не смог пригласить на спектакль одноклассников, которые там живут. Не было возможности даже стулья поставить, потому что они тоже были заняты.

– Это уже называется «висеть на люстрах».

– Вы не поверите, в некоторых городах продавали стоячие места. Например, в Вольфсбурге, городе, в котором делаются «Фольксвагены». На втором спектакле люди сидели даже на ступеньках.

– У спектаклей было много прессы, но там все писалось под маркой Русского национального балета.

– Наш импресарио занял принципиальную позицию, что мы везде пишем «Чувашский театр оперы и балета». Русский национальный балет – это общая марка, под которой путешествует несколько трупп. А пресса часто никого и не спрашивает.

– В соцсетях выкладывались ролики с поклонами, где виден восторг публики. Это похоже на триумф.

– Да, вызывали по нескольку раз. На удивление тепло принимали гала, мы даже рискнули вставить туда парочку современных номеров. И это оказалось очень ярко. Там танцевали Алексей Рюмин с Анной Серегиной (номер «Без тебя») и Дмитрий Поляков (номер «Вогул»). Это отметили в прессе. Написали о том, что театр поразил современными номерами в стиле модерн. Это был любопытный опыт. В отличие от прошлых лет дарили очень много букетов. И Анна Серёгина, и Анастасия Абрамова получили море цветов.

– Именно на них была основная нагрузка?

– Да. У Анны посерьезнее в плане плотности спектаклей. У Насти чуть больше по количеству.

– У артистов были вообще выходные в турне?

– Выходные были, хотя и не очень много. Самые сложные периоды, когда подряд идут «двойники», то есть когда спектакли идут и утром, и вечером. В этом году 5 спектаклей «Лебединого озера» танцевала Элеонора Чилигава. Тоже с большим успехом. Из солистов это, конечно, Тимофей Федоренко и Дмитрий Поляков. Алексей Рюмин, который танцевал практически все вторые партии в основных спектаклях, а его Ротбарта в «Лебедином озере» зритель встречал просто с криками «ура», он же замечательно танцевал главную партию в «Лебедином озере» с Элеонорой Чилигава.


Декорации и костюмы к спектаклям тоже путешествуют вместе с труппой. Они обычно летят в самолете отдельно за счет импресарио. Хотя, конечно, в плане оформления приходится довольствоваться усредненным вариантом. Из сыгранных в этой поездке 46 спектаклей было лишь 15–20, где можно было полноценно повесить декорации. Подходящих под них площадок в Германии совсем немного. Поэтому еще в первой поездке Валентин Федоров ездил вместе с труппой и научил коллег приспосабливать имеющуюся декорацию под конкретную сцену.


– Судя по реакции публики, есть договоренности и на следующий год.

– Уже в середине поездки было понятно, что мы едем и в будущем году. Потому что даже те театры, которые традиционно делают перерывы в приглашениях, «захотели нас» и на следующий год.

– А «Чиполлино» заинтересовал импресарио?

– Говорили и насчет «Чиполлино». Причем даже изучается вопрос, не повезти ли его прямиком в Италию. Но сначала его приедут посмотреть к нам. Было бы неплохо, если бы это случилось на балетном фестивале. У нас постоянно бродит идея параллельно с основным проводить еще мини-фестиваль детских спектаклей. Их уже достаточно: «Золушка», «Конек-горбунок», «Чиполлино».

– То есть подготовка к балетному фестивалю идет?

– Безусловно. Уже проходят первые переговоры. Во-первых, у нас юбилейный год – 200-летие Мариуса Петипа. Это «наше все» в балете. Во-вторых, в России проходит Год культуры Японии. И все это мы обязательно отметим. Я уже разговаривал с двумя ведущими солистами (этуаль) из театра оперы и балета Бордо (Франция), которые дали согласие на такое участие. Был разговор и об участии японских балерин, которые работают в одной из ведущих трупп Токио. Надеюсь, что все получится.

– Будет какая-то премьера?

– Возможно.



Фото Максима Васильева

Репертуар будущего балетного фестиваля худрук пока не раскрывает. А сам фестиваль пройдет во второй декаде апреля. Причем для удобства зрителей, гостей и самой труппы его немного расширят во времени.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Камелия
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 08.10.2013
Сообщения: 1605
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Янв 24, 2018 5:56 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018012402
Тема| Балет, Персоналии, Майо, Крысанова, Лантратов, Петина, Урбан, Тоньолони, Мариоттини, Шрадер, Барабаш, Оливейра, Джэ-Ён Ан
Автор| Александр Фирер
Заголовок| Тотальное «Укрощение» – от Москвы до Монте-Карло
Где опубликовано| © Журнал «Музыкальная жизнь» №1
Дата публикации| 2018 январь
Ссылка| http://mus-mag.ru/index.htm
Аннотация| Премьера «Укрощения строптивой» в Балете Монте-Карло

В Балете Монте-Карло с огромным успехом прошла премьера новой версии балета «Укрощение строптивой» Жан-Кристофа Майо на музыку Дмитрия Шостаковича


Двадцать пять лет художественного правления Жан-Кристофа Майо в Балете Монте-Карло можно смело окрестить «золотым веком» балета в Монако: талантливые произведения автора сыпятся как из рога изобилия, обеспечивая труппу уникальным репертуаром и прочной репутацией интереснейшего европейского танцтеатра, ставшего одной из визитных карточек княжества. Майо и сегодня демонстрирует неувядающую творческую плодовитость. Свое творение – «Укрощение строптивой» – Майо создал в 2014 году в великой академической труппе Большого театра. Два раза в одну реку Майо никогда не входит. Поэтому в Монако, в родных стенах, в эпицентре сплоченного альянса соавторов он адаптировал этот опус к реалиям своей компании, добавив в «Укрощение» множество новых деталей и нюансов. Значительные изменения претерпела кордебалетная лексика для восьми пар (вместо московских шести) второго акта. Была конструктивно переосмыслена светорежиссура. Гардероб Катарины был расширен от двух московских костюмов до четырех, новые одежды сшиты для кавалеров Бьянки. Ну а главный герой балета остался прежним – торжествующая любовь с ее призывом к весне. В своем шекспировском парафразе Майо великолепен как пластический полифонист, с тонкой иронией смакующий психологические акценты в хореонаписании персонажей. А в виртуозно смонтированной музыкальной фреске из опусов Шостаковича Жан-Кристоф кантиленно модулирует от гротеска к лирике и обратно. Песенные шлягеры получили в спектакле новую образную реальность. Майо воспринимает музыку как душевный полет. Его уникальная музыкальность просматривается в четкости пластической формы, свободе метроритмического мировоззрения, эмоциональных порывах и мудром темпераменте. Он трепетно относится к звуку и владеет даром находить его движенческие эквиваленты.


Алессандра Тоньолони - Катарина, Франческо Мариоттини - Петруччо

Жан-Кристоф Майо и Бернис Коппитерс подготовили несколько составов исполнителей, отличающихся по суммарной темпераментной гамме и артистическим индивидуальностям. А потому интерпретация персонажей в исполнении разных танцовщиков придала новые краски палитре спектакля, что демонстрировало возможность непредсказуемых оригинальных «тембральных» ходов.


Екатерина Петина - Катарина, Матей Урбан - Петруччо

В премьерном составе выступили Екатерина Петина (Катарина) и Матей Урбан (Петруччо). В первом акте Катарина Петиной выглядит вовсе не мегерой, скорее, ее раздражает вся эта «гормональная» суета вокруг; во втором акте артистка наделяет свою героиню доминирующей лирикой. Петруччо Урбана очень серьезно добивается своей цели и лишь изредка подшучивает над строптивицей. Марианна Барабаш в роли Бьянки взяла на себя миссию родовой генетической стервозности, а Алексис Оливейра в партии претендента на ее руку Люченцио проявляет максимум нежности в укрощении чувств своей возлюбленной. В других составах эти герои предстали совершенно по-иному. Катрин Шрадер произвела сильное впечатление: естественность поведения, проникновенная свежесть, нежность, обаяние юности и проглядывающие острые «коготки» сделали ее Бьянку живым персонажем со всеми совершенствами и несовершенствами молодости. Джэ-Ён Ан (Люченцио) покорил элегантностью, умением танцевать фразами и не ноты, а музыку. Интересны были и итальянцы Алессандра Тоньолони (Катарина) и Франческо Мариоттини (Петруччо): она сокрушала жестким напором и эмоциональностью, а он – обаянием, от которого Катарине изначально не было спасения.


Екатерина Крысанова - Катарина, Владислав Лантратов - Петруччо

В этих же партиях в двух из восьми премьерных спектаклях выступили звезды Большого театра Екатерина Крысанова и Владислав Лантратов (на них был поставлен этот балет в Москве). Дух захватывало от их танца, эмоций, куража, безоглядного риска и азарта. Это был не балет, а реальная история, происходящая на твоих глазах здесь и сейчас. Их партнерская слаженность не ведала швов. Крысанова – непревзойденная Катарина (по сути, укротившая Петруччо), а ее виртуознейшая техника вдобавок позволяет не замечать каверзы хореографического текста.

Своеобразный мост дружбы между Балетом Большого и Монте-Карло, творчески воздвигнутый Жан-Кристофом Майо, обещает в недалеком будущем немало сюрпризов.

Фото Аличе Бланджеро и Елены Фетисовой
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17950
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Янв 24, 2018 10:41 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018012403
Тема| Балет, Театр балета имени Леонида Якобсона, Премьера, Персоналии, Йохан Кобборг
Автор| Грэм Уоттс (Graham Watts)
Заголовок| «Дон Кихот» — Санкт-Петербург
Yacobson Ballet – Don Quixote – St. Petersburg

Где опубликовано| © DanceTabs
Дата публикации| 2018-01-01
Ссылка| http://www.yacobsonballet.ru/ru/don-kihot-sankt-peterburg
Оригинал| http://dancetabs.com/2018/01/yacobson-ballet-don-quixote-st-petersburg/
Аннотация| Премьера


Kimin Kim and Sofia Matyushenskaya in Don Quixote.
© M Logvinov


Имя хореографа Йохана Кобборга ассоциируется с целым рядом балетов: это и «Сильфида» , и «Жизель , и «Онегин», и «Майерлинг». Но «Дон Кихота» к этому списку, как правило, никто бы не отнес. Ведь своей репутацией Кобборг обязан, скорее, «Сильфиде», которую он, в частности, ставил в Ковент-Гардене и Большом театре. Кроме того, за его плечами впечатляющая история работы в Румынском национальном театре оперы и балета, внезапно прерванная прошлогодним скандалом. Далеко не будет преувеличением сказать, что это прискорбное событие стало для хореографа тяжелым ударом: свидетельством тому служит его полное исчезновение из мира балета на целых полтора года.

И хотя несколько неожиданно, что Кобборга вернул к творческой жизни никто иной, как объявивший себя рыцарем чудак из Ламанчи, все же новый балет, поставленный хореографом совместно с петербургским Театром балета им. Леонида Якобсона, ясно доказывает, что сила его таланта и воображения отнюдь не угасла. Кобборг подошел к работе как деконструктивист: разбил сюжет на кирпичики, смешал их, а затем заново собрал в безупречно сбалансированное архитектурное чудо, где присутствуют как хорошо узнаваемые традиционные элементы, так и доля оригинальной новизны.

В числе нововведений Кобборга — пролог, действие которого происходит в доме Мигеля де Сервантеса. Писатель мучается от нехватки вдохновения. Если он не закончит новую книгу, то вот-вот станет банкротом. Слуги и рабочие уже собирают и уносят его имущество, которому предстоит уйти с молотка. Когда автор начинает присматриваться к окружающим, анализируя черты их характера, к нему наконец возвращается вдохновение. И, словно в истории волшебника из страны Оз, лица и нравы из повседневной жизни находят воплощение в волшебной сказке. Смелая метафора, но есть одно «но»: впечатление нарушается тем, что сюжет балета «Дон Кихот» как такового лишь условно основан на нескольких эпизодических сценах из первого тома одноименного романа. Однако это незначительное замечание.

Санкт-Петербургский государственный академический театр балета им. Леонида Якобсона (далее — Театр Якобсона) был основан более пятидесяти лет назад российским хореографом, в честь которого он назван (хотя право официально носить имя своего создателя театр получил лишь в начале нулевых). Леонид Якобсон во многом был преемником традиций экспрессионизма, заложенных Михаилом Фокиным, и смело отходил от линейного построения сюжета, сосредотачиваясь на придании каждой постановке своего особого характера. Его творчество повлияло на становление целого поколения хореографов, включая Бориса Эйфмана, называющего Якобсона своим учителем. Якобсону приходилось работать под пристальным взором советских комитетов по цензуре, и в итоге многие его произведения были беспощадно раскроены, но многообразие его наследия удалось сохранить в репертуаре Театра Якобсона, которым с 2011 года руководит бывший премьер Мариинского театра Андриан Фадеев.

Когда Фадеев обратился к Кобборгу с предложением поставить новую версию «Дон Кихота» по мотивам исторической постановки Мариуса Петипа, это подтолкнуло его вернуться на службу искусству. А выбор Жерома Каплана на роль сценографа обеспечил спектаклю неповторимое художественное оформление. В портфолио Каплана — целая плеяда выдающихся балетов, и совсем не удивительно, что ранее ему уже приходилось работать над «Дон Кихотом» : кисти сценографа принадлежат декорации к постановке Алексея Ратманского для Национального балета Нидерландов. Вновь возвращаясь к тому же балету, Каплан решил обратиться за вдохновением к гравюрам Гюстава Доре — тем самым, что служат иллюстрациями к ранним изданиям романов Сервантеса. Характерный пример — черно-белые эскизы зданий к сцене «Площадь в Барселоне», от которых веет волшебным духом XVII века. Поскольку Театру Якобсона не посчастливилось обзавестись собственной «домашней» сценой, перед Капланом также стояла задача сделать декорации максимально компактными и удобными, чтобы их было легко перевозить и приспосабливать к площадкам разной величины.

Первый акт балета выдержан в более или менее традиционном стиле, в то время как второе действие претерпело радикальные изменения, сохранив, тем не менее, трехчастную структуру, включающую сцены «Таверна», «Цыганский табор» и «Сон Дон Кихота». Кобборг изъял из постановки, в числе прочего, сцену с ветряной мельницей; кроме того, в балете не осталось ни намека на Дульсинею, из-за которой, собственно, и должны были начаться невероятные приключения нашего рыцаря. В новой версии балета видение дон Кихота обретает более возвышенный характер: оно приходит к нему не после комического падения с мельницы, а в ходе печальных размышлений о том, что никто не желает помочь юным влюбленным (Базилю и Китри) с их побегом.

На протяжение всего балета Кобборг раскрывает каждую сольную партию совершенно по-новому, выходя далеко за пределы привычных шаблонов. Санчо Панса принимает в сюжете гораздо более активное участие, которое не ограничивается простым подбрасыванием на одеяле (это, кстати, одна из немногих прямых отсылок к первоисточнику). Он превращается в яркого комического персонажа, и Леониду Храпунскому, в чей костюм входит весьма внушительный слой подбивки, с блеском удается наполнить его образ кипучей энергией. Харизматичный Тасман Дэвидс также прекрасно перевоплощается в злосчастного Гамаша, трусливого но богатого жениха Китри, который (по версии Кобборга) владеет местной ареной для корриды, что объясняет присутствие на сцене столь большого числа тореадоров. Храпунский и Дэвидс превращают своих эпизодических героев в яркий комический дуэт, продолжающий веселить зрителей даже тогда, когда артисты уже выходят на поклон. Сергей Давыдов, вооруженный коротким копьем (скорее напоминающим гарпун) вместо традиционной массивной пики, на первый взгляд, соответствует типажу Дон Кихота — он высок и худощав, как и подобает рыцарю Печального образа. Но, на мой взгляд, даже обильный грим не совсем скрыл то, что Давыдов намного моложе, чем предполагается по сюжету. Григорий Иванов также отлично справился с ролью комического злодея — трактирщика Лоренцо. Степан Демин, исполнитель партии тореадора Эспады — замечательный танцовщик, однако ему все же не совсем удалось сделать так, чтобы его персонаж выделился на фоне пестрой каталонской массовки.

Разнообразие сольных партий, в особенности женских, подчеркивает сильные стороны Театра Якобсона. Три цыганки (Санта Качанова, Ангелина Григорьева и Екатерина Гусарова) показали невероятные чудеса гибкости, а маленькая и хрупкая Ольга Михайлова стала идеальным Купидоном. Если не считать приглашенного артиста (который заслуживает отдельного упоминания), самую выдающуюся танцевальную технику продемонстрировала Светлана Свинко, исполнившая партию уличной танцовщицы Мерседес. Ее творческий арсенал удивительно многогранен, от эффектных итальянских фуэте до плавных шагов, безукоризненно выдержанных балансэ и головокружительных пируэтов. Но еще больше впечатляет ее уверенность и энергия, благодаря которым обворожительная и чувственная Мерседес оказывается в центре внимания в каждой из своих сцен. Свинко рассказывает зрителю о своей героине не только через отточенные движения, но и через выразительность взгляда.

София Матюшенская — победитель престижного конкурса Benois de la Danse — исполнила партию Китри чисто, с хорошим ощущением ритма и тонким вкусом. Но все же ее героиня оказалась чересчур сдержанной. В ней гораздо меньше того искрящегося огня, которым пышет Мерседес Светланы Свинко. Матюшенская — несомненно, талантливая балерина, но, судя по всему, роль страстной испанки не совсем подходит ей по духу. Тем не менее, к последнему акту ей удалось разогреться, и наигранная мелодраматичная реакция ее героини на мнимое самоубийство Базиля заслуживает самых высоких похвал, так же как и ее виртуозное большое па-де-де.

Базиля для Китри нашли в труппе Мариинского театра. Это — восходящая звезда, будущий титан балета Кимин Ким. Высокий рост этого танцовщика корейского происхождения помогает справиться с трудной техникой исполнения роли Базиля (Кобборг сохранил в своей постановке все сложные элементы), и в целом можно смело сказать, что он превосходно выполнил свою задачу. Особенно его мастерство было заметно в большом па-де-де, когда публика разразилась оглушительными возгласами «Браво!», восхищаясь размахом его прыжков, на высшей точке которых он словно замирал в воздухе, и тем, с какой стремительной и в то же время контролируемой скоростью он кружился по сцене. В первых двух актах Кима захватывала жажда риска, заставляя его делать слишком замысловатые движения, которые заканчивались легкой потерей баланса. Но красота его полетов затмила эти незначительные недочеты. Финальное па-де-де стало подлинным триумфом как для Кима, так и для Матюшенской.

Действие балета заканчивается там же, где и началось — в кабинете Сервантеса. В чрезвычайно лаконичном эпилоге писатель (Артем Пыхачов) завершает свой труд и ставит последний размашистый росчерк пера на странице рукописи, после чего на сцене появляется служанка, которую его воображение превратило в Купидона (Михайлова), и показывает зрителю заглавие на обложке огромной книги.

Настоящим открытием стал танец фанданго, добавленный Кобборгом в третий акт как начало свадебного торжества. Он не только оживляет спектакль щепоткой испанского колорита, но и отдает дань уважения Мариусу Петипа, который в свое время, за четверть века до того, как ему было суждено поставить «Дон Кихота», исполнял этот танец в Мадриде. Как и у Петипа, у Кобборга — датчанина, живущего в Лондоне — в жилах не течет испанская кровь, зов которой помог бы ему создать на сцене образ родины предков сквозь призму самого выдающегося произведения испанской литературы. Но даже несмотря на это, он сумел заметно усовершенствовать спектакль по сравнению, например, с недавней версией «Дон Кихота», поставленной в Королевском балете Карлосом Акостой.

Постановка замечательного петербургского театра доставила мне несказанное удовольствие, и по ходу действия спектакля меня не покидала мысль о том, как выиграет Английский национальный балет, если подготовит аналогичное представление, полное драматических и комических сольных партий и продолжающее традиции «Корсара». Это мое новогоднее желание!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17950
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Янв 25, 2018 8:23 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018012501
Тема| Балет, Большой театр оперы и балета Беларуси, Персоналии, Екатерина Олейник
Автор| Наталья Светлова. Фото: личный архив Екатерины Олейник
Заголовок| «Мне близки роли, где проживаешь жизнь на сцене»
Где опубликовано| © журнал Dipservice (Беларусь), стр. 83
Дата публикации| 2018 январь-март
Ссылка| http://www.dipservice.by/images/Magazine_Dipservice/journal_DipService_17.pdf#page=85
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



В этом году рубрику «Беларусь в лицах» мы решили посвятить нашим современникам— ярким творческим личностям, которыми по праву можем гордиться. Наша первая героиня— прима белорусского балета Екатерина Олейник. Десять лет она завораживает зрителей танцем, исполняя главные партии на белорусской и зарубежных сценах. Китри в «Дон Кихоте», Маша в «Щелкунчике», Одетта-Одиллия в «Лебедином озере», Золушка, Сильфида, Жизель в одноименных балетах и еще с десяток ролей— кажется, этой балерине подвластен любой репертуар. Мы поговорили с Екатериной о белорусской школе балета, личных достижениях и самых ярких спектаклях Большого театра оперы и балета Беларуси

Екатерина, карьера в балете у многих артистов развивается по схожей схеме. А как Вы начинали?

— В детстве я посещала очень много кружков, но больше всего мне нравились художественная гимнастика и танцы. С балетом я не была знакома, но он очень нравился моей маме. Это была ее идея — попробовать поступить в хореографический колледж. Я ко всему относилась легко. Балет? Ладно, давай попробуем балет. Не получится — пойдем в гимнастику. Я и не думала, что балет станет моей жизнью.

— Как рано Вы поняли, что у вас особый дар, что Вы не будете танцевать в кордебалете?

— Не могу сказать, что я это поняла и осознала, но это была цель. Я ходила на спектакли и видела, насколько тяжела и неблагодарна работа в кордебалете. И я для себя решила: моя цель — главные роли. Такой уж у меня характер — если ставлю цель, то добиваюсь ее.

— А у вас были кумиры?

— Да, я смотрела много спектаклей в записях и восхищалась балеринами российского Большого театра, Мариинского театра, Американского балетного театра. Тогда звучали имена Дианы Вишневой, Светланы Захаровой, Паломы Эррера, Сильви Гиллем. В тот момент они блистали (и продолжают блистать сегодня) и были примером не только для меня.

— Белорусский балет и русский балет — это одна и та же школа?

— Для меня — да. Русская и белорусская балетные школы очень близки, они сильны своими традициями. Тут сыграло роль наше общее прошлое.

— В Вашей жизни было невероятное количество конкурсов. Скажите, после какого конкурса Вам хотелось парить в небесах от счастья, а после какого Вы просто сидели в кресле и плакали?

— После каждого конкура хочется парить, потому что это мощный заряд энергии. На конкурсах ты общаешься со звездами, со светилами балетного мира, с людьми, которых ты видела только по ТВ, а тут знакомишься с ними вживую. Это уже колоссальный опыт, и он не может быть негативным при любом раскладе, все равно ты извлекаешь для себя какие-то положительные моменты, даже если что-то не получилось.

Одним из самых значимых для меня был конкурс в Варне в 2006 году. Я тогда была еще студенткой хореографического колледжа. Конкурс в Варне — это старейший и один из самых престижных конкурсов артистов балета, он проходит с 1964 года и считается балетной Олимпиадой. На этом конкурсе в свое время выступали и Владимир Васильев с Екатериной Максимовой, и Михаил Барышников, и Наталья Макарова, и Сильви Гиллем. И когда я приехала туда семнадцатилетней девочкой, конечно, у меня тряслись ноги-руки. Я получила серебряную медаль. Для меня это был предел счастья и восторга. Это было признание, в том числе признание от выдающегося хореографа Валентина Николаевича Елизарьева, который был тогда в жюри и сказал много хороших слов в мой адрес. Это сыграло свою роль — уже в следующем году, еще будучи студенткой, я получила свою первую сольную роль в Большом театре Беларуси. Это была роль Дианы в балете «Эсмеральда».

А если вспоминать о конкурсе, где были слезы, то это конкурс в Будапеште в 2008 году. Председателем жюри была Майя Плисецкая. А я в первом туре сорвала ногу — слишком резко прыгнула. Я не могла ходить, не то что танцевать. Боль была невыносимая. Обезболивающий укол врач отказался делать, последствия могли быть печальными. И стоял вопрос: или я снимаюсь с конкурса, или делаю вращение в другую сторону. Я выбрала второй вариант. У меня было всего пару дней, чтобы переучиться. Я знала, что смогу это сделать, потому что в училище мы практиковали вращение в разные стороны и у меня получалось. В третьем туре я танцевала па-де-де из «Лебединого озера» и в итоге получила специальный приз из рук Плисецкой «За интерпретацию роли Одиллии». Но идти после третьего тура я могла, только держась за стенку.

— Последние несколько лет Вы живете на несколько стран. Когда Вам стали поступать предложения из зарубежных театров и встал вопрос выбора, как Вы его решали? Что было тем аргументом, который перевешивал в пользу того или иного театра?

— Предложения начали поступать довольно рано, но на тот момент было то, что я хотела бы еще станцевать в Минске. А потом наступило ощущение тупика. Я почувствовала, что надо двигаться дальше, что-то кардинально менять. Я очень люблю наш театр, сцену, репертуар, но мне этого мало. И тогда я приняла предложение от Вашингтонского балета. До того в Америке я была только на конкурсе, мне было интересно попробовать пожить и поработать в этой стране.

Я провела там сезон 2014– 2015 года. Было интересно. Когда я туда ехала, то думала, что балет— он и в Вашингтоне балет, но оказалось, что существует большая разница в школе. В Вашингтоне классического балета очень мало, за весь сезон из классики я станцевала только «Щелкунчика» и «Жизель». В основном репертуар там состоит из спектаклей на музыку популярных артистов и групп. Например, есть такая джазовая певица Этта Джеймс, ее голос и песни используются везде, в том числе и в балете. Мы делали спектакль на ее музыку. А еще на музыку The Rolling Stones, The Beatles. Публике это очень нравилось. А для меня это был незабываемый опыт. Я поняла, что могу использовать свое тело по-другому, могу танцевать не только классику.

Вернувшись из Америки, я провела в Минске буквально месяц, и после этого уехала работать по приглашению театра «Эстония» в Таллинн. Там я танцую второй сезон, но при малейшей возможности вырываюсь в Минск, в родной театр. В ноябре была счастлива выступать в Минске на юбилее Валентина Елизарьева. Он — гордость и символ белорусского балета. И он сыграл в моей карьере огромную роль. Он привел в меня в театр сразу на сольные роли, я проскочила мимо кордебалета, что в карьере балетного артиста бывает редко. И свою первую главную роль я сыграла именно в постановке Елизарьева — это был «Щелкунчик».

— Вы объездили с гастролями полмира. В какой стране чувствуется особое отношение к балету?

— В Италии. Там я танцевала «Щелкунчика» в постановке всемирно известного хореографа Шарля Жюда в театре «Сан-Карло» в Неаполе — старейшем театре Европы. Приглашение танцевать на его сцене было для меня огромной честью. Итальянская публика оказалась невероятно эмоциональна! Зрители ждали артистов после спектакля, чтобы сфотографироваться с нами, выразить свой восторг, взять автографы. Это было неожиданно и необычно.

И еще очень запомнился прием в Сингапуре. Это были гастроли театра «Сан-Карло», меня пригласили станцевать «Жизель». После премьеры были долгие овации и столько желающих сфотографироваться, что мы с моим партнером Алессандро Стаяно никак не могли уйти со сцены.

— Какая у Вас самая любимая роль и о какой пока еще только мечтаете?

— Я люблю Жизель. Мне близки роли, где есть история, где проживаешь жизнь на сцене. Сейчас мне хочется танцевать роли с сильным драматическим сюжетом. Например, балеты «Онегин», «Манон», «Дама с камелиями».

— В любой творческой среде есть какие-то мифы о профессии. Какие стереотипы бытуют вокруг сферы балета?

— В основном, вопросы о питании. Бывают очень забавные. Например: «Правда ли, что вы едите йогурт вилкой?» Мне задают иногда такой вопрос (смеется). На самом деле все зависит от нагрузок. Когда много спектаклей, то можно себя в еде не ограничивать.

— Что значит — не ограничивать? Для кого-то яблоко и салат—это легкий перекус, а для кого-то—нормально покушала.

— Для меня — нормально покушала (улыбается).

— Далеко не всем балетным артистам удается сочетать работу и личную жизнь. Вам удается?

— Пока приоритет в моей жизни — это балет. Мои частые переезды не помогают в этом вопросе. Хотелось бы в скором будущем найти то место, где я смогла бы сочетать карьеру и личную жизнь.

— А что из обычных жизненных радостей Вам мило? Встретиться с подружкой и посплетничать под чашу кофе? Шопинг? Салоны красоты?

— Все сразу! Когда ты часто в отъезде, встречи с друзьями становятся особенно ценными, ты начинаешь получать огромное удовольствие от простого человеческого общения. Еще очень люблю кино и книги. А шопинг и салоны красоты — обязательно, как без этого? (Улыбается).

— Напоследок дайте совет: какие спектакли обязательно стоит посмотреть в белорусском Театре оперы и балета?

— Если человек впервые собирается на балет, пусть это будет что-то яркое. Например, «Бахчисарайский фонтан» или «Дон Кихот». Это красочные, динамичные спектакли с зажигательной музыкой, красивыми костюмами. Я думаю, после этих спектаклей человек выйдет с желанием посмотреть что-то еще.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17950
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Янв 25, 2018 9:16 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018012502
Тема| Балет, , Персоналии, Наталья Осипова
Автор| Елена ФЕДОРЕНКО
Заголовок| Наталья Осипова: «Танец делает меня счастливой»
Где опубликовано| © Газета «Культура»
Дата публикации| 2018-01-25
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/person/179909-natalya-osipova-tanets-delaet-menya-schastlivoy/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В Государственном Кремлевском дворце 1 февраля завершается марафон рождественских сказок. Пермский театр оперы и балета имени Чайковского покажет премьеру «Щелкунчика», поставленного накануне новогодних праздников главным балетмейстером театра Алексеем Мирошниченко. В роли Мари — любимица москвичей, мировая звезда Наталья Осипова.



культура: Давно Вы не появлялись в Москве, а она Вас так любит.
Осипова: Не потому, что не хочу, желание-то большое, соскучилась. Но сейчас мое место жизни и работы — Лондон, подчиняюсь жесткому графику репетиций Королевского балета. К сожалению, практически ни разу расписание не совпало с возможностью подготовиться и станцевать полноценный спектакль в Москве. Наконец-то сложилось — и счастливо: я оказалась свободна в первой половине февраля. Так что приглашение выступить в родном городе восприняла с огромной радостью.

культура: Новый «Щелкунчик» Пермского театра Вы станцуете впервые. Уральские зрители немного обиделись, что Вы не участвовали в премьерных показах.
Осипова: Мне жаль, что не удалось этого сделать, но декабрьским планам помешала достаточно серьезная травма. После тяжелого спектакля «Сильвия» начались проблемы с ахиллом, пришлось четыре недели лечить ногу.

культура: Какие хореографические версии «Щелкунчика» уже танцевали?
Осипова: Балет Василия Вайнонена, нуреевскую редакцию в Парижской Опере, спектакль Питера Райта в Королевском балете. К сожалению, не удалось в Большом театре выступить в «Щелкунчике» Юрия Григоровича.

культура: Главный балетмейстер Пермского театра Алексей Мирошниченко в свои хореографические тексты всегда вставляет мини-цитаты из известных постановок — уважает классику и любит переклички времен. В его «Щелкунчике» тоже есть стилизация?
Осипова: Спектакль создан в классических традициях, должное отдано многим предшественникам. Алексей вложил в балет свои чувства и фантазию. Он большой выдумщик, и я всегда восхищаюсь тем, как здорово у него закручены сюжеты и с каким почтением он относится к деталям.

В начале пермского спектакля «рассказывается» история принцессы Пирлипат, отвергшей Щелкунчика, что производит на Мари сильное впечатление. Она не понимает, как его, такого хорошего, можно буквально оттолкнуть ногой. Потом, когда Принц предлагает Мари остаться в сказочном царстве и практически кладет свое сердце к ее ногам, героиню на краткий миг одолевают сомнения. Что и губит любовь: Щелкунчик опять становится уродливым и деревянным. Девочка готова бежать за ним и просить прощения, но — поздно. Он — исчез, мир — разрушен. Так объясняет хореограф трагическую музыку Чайковского в дуэте счастья. Мне его мысль близка. Когда репетирую, думаю о жизни, и, действительно, в настоящей и полноценной любви, особенно когда она зарождается, даже самая маленькая несправедливость ранит глубоко и воспринимается вселенским предательством. Если соотнести эту пронзительную сцену с привычной для «Щелкунчика» темой взросления, то можно уловить момент перехода от юных грез во взрослую жизнь.

культура: Значит, финал печальный?
Осипова: Нет-нет, прекрасный. Мари возвращается к реальности, выбегает на зимние улицы Санкт-Петербурга XIX века, где встречает Дроссельмейера, знакомится с его племянником, узнает в нем Щелкунчика, которого и видела во сне. На репетиции я кричала Леше: «Нет, не надо — они поженятся, потом — разведутся, и будет так, как чаще всего и случается...» А потом подумала: неужели сказка не может существовать в реальности?

культура: Ваш Принц — Никита Четвериков, запомнившийся зрителям по телевизионному конкурсу «Большой балет». Довольны дуэтом?
Осипова: Мы танцевали вместе «Жизель» и «Ромео и Джульетту». Никита — надежный партнер и прекрасный танцовщик — и по технике, и по чистоте исполнения, и по наполненности. Он меня чувствует, на репетициях задает верную тональность. Говорят, что на сцене я яркая и часто подстраиваю партнеров под себя. Мальчикам со мной тяжело не потому, что я делаю что-то невероятное, а потому, что у меня такой характер и такие эмоции. С Никитой мы танцуем на контрасте, и при этом он всегда понимает, что я хочу сказать, и сразу откликается.

культура: Не опасаетесь сцены Кремлевского дворца — огромной, как полигон?
Осипова: Не очень ее люблю, хотя танцевала там много раз, когда работала в Большом театре. У меня сложные впечатления от того, что не слышишь зрителей, не чувствуешь их реакцию. Как и от невероятного пространства, которое нужно заполнить своей энергией. Но событие долгожданное: я в Москве наконец-то танцую полный спектакль под чудесную музыку, одну из самых любимых. Вообще я как-то закалилась и уже ничего не боюсь в плане творчества. Мне все равно по большому счету, что про меня говорят, пишут, кто и как меня воспринимает. Я сама получаю огромное удовольствие, а значит, и зрители тоже.

культура: Зачем Вам, звезде мирового масштаба, нужно было становиться прима-балериной Пермского театра?
Осипова: У нас сложились теплые отношения с артистами, с хореографом Алексеем Мирошниченко, с дирижером Теодором Курентзисом. Я полюбила открытых искренних людей, работающих в Перми. Балетная труппа потрясающая, я не ожидала и даже была удивлена таким высоким профессиональным уровнем. Мне хорошо и приятно здесь танцевать, но удается пока нечасто. Я искренне люблю сюда приезжать, хотя путь далекий и неудобный, занимает много времени. Ничего не просчитывала, поступила так, как сердце подсказало. Не могу понятнее ответить.

культура: А как вообще Вы попали в Пермь? С Алексеем Мирошниченко давно знакомы?
Осипова: Когда-то, много лет назад, виделись в Большом театре на репетициях первого workshop (показы работ начинающих балетмейстеров. — «Культура»). Леша ставил свое, я была занята в другом номере, мы просто пересекались. Познакомились в Перми, когда я в декабре 2016-го приехала танцевать «Ромео и Джульетту» по своей инициативе.

культура: Как это?
Осипова: Мой любимый балет — «Ромео и Джульетта» Кеннета Макмиллана, я его часто и с удовольствием исполняю, впервые — еще в Американском балетном театре почти восемь лет назад. Но выдался сезон, когда спектакль в Лондоне не шел, а я очень хотела станцевать. С огромным удивлением обнаружила его в пермской афише. Мечтала тогда выйти в дуэте с Дэвидом Холбергом, который восстановился, как ему казалось, после травмы. Но он поторопился. Я же приехала, познакомилась с Алексеем и с труппой, спектакль сложился и оставил потрясающие ощущения. Хорошо, что проявила тогда активность и договорилась о выступлении.

Не удивляйтесь, в Мариинский театр я тоже сама обратилась с просьбой станцевать Мехменэ Бану в «Легенде о любви» Юрия Григоровича. Рада, что мне такую возможность предоставили. После Перми еду в Питер репетировать.

культура: Давно хотели станцевать этот балет Юрия Григоровича?
Осипова: Можно сказать, с детства. Я была так восхищена спектаклем и ролью, что в хореографическом училище к выпускному экзамену по актерскому мастерству подготовила монолог Мехменэ Бану. К сожалению, в Большом театре мне так и не удалось исполнить эту роль, много чего не удалось там сделать: ответственный репертуар не доверяли.

культура: Кто станет Вашим Ферхадом?
Осипова: Володя Шкляров. Первый раз мы встретились в Королевском балете на репетициях спектакля «Маргарита и Арман». Он мне по-человечески очень помог в тот период, когда я осталась без партнера. Мне близка его теплая энергетика — не такая, как у брутального мачо, а какая-то нежная, интеллигентная. Считаю, наш дуэт в «Маргарите и Армане» — один из самых удачных в моей карьере.

культура: В Большом мы Вас так и не увидим?
Осипова: Планирую приехать на гала в честь Мариуса Петипа и принять участие в концерте «Бенуа де ла данс».

культура: Знаю, что Вы отвечаете «нет» почти на все предложения, а оказывается, что иногда выступаете с собственными инициативами.
Осипова: Если честно, последнее время отказываюсь от многого. Соизмеряю интерес и время. Мне всегда нужны тщательные репетиции, погружение в работу — только тогда могу сделать роль хорошо. Уже достаточно неловко просто приезжать и танцевать то, что давно в моем репертуаре. Мне неважно, где я танцую, выбор определяется необычной ролью, спектаклем, о каком я мечтала, или партнером. Выступлений «на стороне» стало меньше, но каждое — особенное для меня. Конечно, мы, артисты, работаем для публики, она нам отдает много энергии, но все-таки большое удовольствие заниматься тем, что тебя вдохновляет. Вот, например, «Дон Кихот» я больше не танцую.

культура: Но ведь «Дон Кихот» принес Вам мировую славу, после него Вас с Иваном Васильевым назвали «вундеркиндами Большого театра». Наверняка захотите вернуться к Китри.
Осипова: Не сомневаюсь. Просто дождусь внутреннего импульса, когда, услышав это название, сердце забьется и душа откликнется.

культура: Есть в истории балета легендарные дуэты: Фонтейн — Нуреев, Максимова — Васильев. Многие думали, что состоится пара Осипова — Васильев или Осипова — Полунин. Не случилось. Почему?
Осипова: С Ваней Васильевым мы многое вместе сделали. Это был период замечательный, потом наши пути разошлись. Ему надо было одно, мне — другое. Все произошло естественно, и никаких сожалений по этому поводу не испытываю. А с Сергеем Полуниным мы продолжаем танцевать. Немного, но в этом сезоне уже провели в Мюнхене «Укрощение строптивой» и «Жизель». У Сергея — свой график, планы, интересы, приоритеты.

культура: После признаний Сергея о мучительном романе с балетом в фильме «Танцовщик» даже удивительно, что он исполняет классику.
Осипова: Он в потрясающей форме. Востребованный талантливый человек, который занимается многим, помимо танца: снимается в кино, осуществляет свои проекты. Я очень за него рада. Ограничивать и себя, и его тем, что мы должны танцевать вместе, глупо. Чем больше партнеров и разных спектаклей, тем лучше. Танцевать с Сергеем и сейчас для меня огромное счастье, он выдающийся артист.

культура: Привыкли к жизни в Лондоне?
Осипова: Да, прижилась в городе и в труппе. В коллективе я немножко сама по себе, этакий отдельный человек. Прихожу, занимаюсь своими репетициями и спектаклями, не очень-то знаю, что происходит среди артистов, кто с кем общается. Своими драматическими ролями очень увлечена, репертуар мне интересен, каждый сезон дает новые работы. Мне хорошо и комфортно, но я не исключаю возможности, что рвану еще куда-нибудь.

культура: Нынешний сезон для Вас напряженный?
Осипова: Да, как и предыдущие. Уже состоялась мировая премьера балета «Ветер». Хореограф Артур Пита поставил мне этот спектакль. Станцевала технически сложную «Сильвию» Фредерика Аштона. Это две большие работы в Королевском балете. После «Щелкунчика» в Москве и «Легенды о любви» в Петербурге — прекрасный каскад спектаклей в «Ковент-Гарден»: «Жизель» и «Манон» с моим любимым партнером Дэвидом Холбергом, «Лебединое озеро» с Мэтью Боллом — молодым артистом, подающим большие надежды, с Владимиром Шкляровым — «Маргарита и Арман». Вся палитра женских характеров! С Дэвидом, а его выздоровления я так ждала, в Американском балетном театре 18 мая — в наш общий день рождения — опять станцую «Жизель».

культура: Не бывает тоскливо оттого, что Вы фанатично посвящаете свою жизнь только работе?
Осипова: Понимаете ли, мне это приятно. Танец делает меня счастливой, дает радость и энергию. И помимо него, конечно, есть родители, друзья и куча увлечений.

культура: Друзья из мира балета?
Осипова: Своей подругой из числа коллег назвала бы только балерину Лорен Катбертсон. Остальные близкие друзья — люди небалетные, но наше искусство очень любят, оно нас когда-то и познакомило.

У меня, к сожалению, нет мужа и детей, но очень надеюсь, что будет своя семья, чего не хватает, конечно. Я всегда себе говорю: если нет, значит, еще не время, появится чуть позже, а сейчас нужно делать что-то другое. Все приходит естественно и в свой срок.

культура: На сцене Вы — полет и темперамент. А в жизни?
Осипова: Нет, в жизни я, пожалуй, не темпераментная и от природы — максималистка. Со мной сложно находиться рядом. Особенно мужчинам, потому что я на все тонко и эмоционально реагирую, а это тяжело вытерпеть. Чувствую, что меняюсь, лет пять назад была совсем другой. Сейчас, кажется, стала умнее и научилась ко всему относиться спокойнее. Раньше каждое мельчайшее происшествие становилось для меня драмой.

культура: Вы сказали про увлечения — какие они?
Осипова: Живопись, литература, музыка, хотя не могу сказать, что все свободное время провожу в музеях и на концертах. Полюбила общение, я бы не назвала это светской жизнью, но мне сейчас нравится находиться среди людей. Интересно с теми, кто старше, умнее. Еще недавно я была совсем закрытым человеком.

Но у меня нет цели что-то поменять в своей судьбе — заняться фотографией или модельным бизнесом. У меня любовь какая-то однозначная и одна на всю жизнь — это танец. Не балет, а именно танец. Чем больше на него смотрю, тем глубже понимаю, сколько этим потрясающим языком можно выразить, как много дать людям. Я далека от политики, и в наше непростое время, хотя оно всегда непростое, рада, что зрители могут прийти и получить наслаждение от мира, царящего на сцене. Постоянно ловлю себя на мысли: какое счастье, что я в танце и нет у меня планов, не связанных с театром. Просто идеи в моей голове стали более глобальными и масштабными.

культура: Какие из них реализуются в ближайшем будущем?
Осипова: Намечена моя насыщенная программа в Сэдлерс Уэллс. Хореография Энтони Тюдора, Джерома Роббинса, Алексея Ратманского, Охада Нахарина и Ивана Переса. Пять соло и дуэтов — разных стилей и хореографов. Помимо известных, ряд номеров будет поставлен специально на меня.

Готовлю моноспектакль Two Feet про Ольгу Спесивцеву, его сочинила австралийский хореограф Мерил Тенкард. Ждем подтверждения от «Олд Вик» — прекрасного, одного из лучших английских драматических театров. Это серьезная постановка, для меня новая, где много нужно будет разговаривать на английском языке, а не только танцевать. Два отделения, полтора часа. Я буду рассказывать о судьбе Спесивцевой и о своей жизни балерины.

культура: Спесивцева — трагическая фигура, ее жизнь закончилась в психиатрической клинике, а Вы ее образ рифмуете со своей судьбой, вполне успешной.
Осипова: Из моей жизни — только реальные факты и рассуждения. Как пришла в профессию, с чем сталкивалась, конкретные случаи, как смешные, так и драматические. Многие считают, что путь балерины тернист, состоит из диет и изнурительных занятий. С представлением, что это какая-то ужасная, лишенная многих радостей жизнь, я не согласна. Вот и рассказываю о том, что мы делаем, чего себе не позволяем, как протекают наши дни. На самом деле балет — большое счастье, не только спектакли, но и будни наши — прекрасны и удивительны. Просто детство и начало карьеры связаны с тем, что ты очень много физических и эмоциональных сил вкладываешь в неведомое будущее.

культура: Почему не рассказываете о спектакле «Мать»?
Осипова: Мы назвали его «Мама». Я не могу этот проект анонсировать, но раз Вы спрашиваете... В Англии очень большая проблема с местом показа — планы театров, в том числе и того, какой мы имеем в виду, расписаны вперед на длительное время. Надеюсь, что нам найдут свободные дни, а премьеру, возможно, покажем летом на фестивале в Эдинбурге.

В основе — сказка Андерсена «История одной матери», хореограф — Артур Пита, партнер — актер и прекрасный танцовщик контемпорари Джонатан Годар. Он исполняет много ролей — от Смерти и Старухи до Озера и Цветочка — всего того, что встало на материнском пути.

культура: Сказка Андерсена — мрачная, душераздирающая.
Осипова: Очень печальная история — жуткая, трагическая. Она произвела на меня неизгладимое впечатление.

культура: Вы сами ее нашли?
Осипова: Артур Пита. Но он настолько хорошо меня знает, что сразу понял — я не смогу пройти мимо. У нас быстро собралась прекрасная команда: Артур, музыкант, продюсер, художник по костюмам. Уже провели несколько репетиций. Меня сказка привлекла тем, что подобных ролей не встречалось. Играла разные чувства, но любовь матери, которая пойдет до самого конца и пожертвует всем, что имеет, не пришлось, вот и захотелось попробовать. Хореограф мне близок не только языком танца, но и тем, что владеет мастерством режиссуры. Все наши работы мне кажутся удачными. И сюрреалистический гротесковый балет Facada, что видела Москва, и недавний «Ветер» в «Ковент-Гарден», который неоднозначно приняли в Англии, а я считаю свою роль в этом спектакле одной из лучших.

культура: Несколько лет назад Вы признались нашей газете в том, что мечтаете станцевать Золушку. Не осуществилось?
Осипова: Запланирован прекрасный проект с хореографом Владимиром Варнавой и продюсером Сергеем Даниляном. Новая версия «Золушки» — самая большая моя мечта. Надеюсь, скоро будет премьера, а в следующем сезоне мы покажем ее в России.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Ср Фев 07, 2018 7:48 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17950
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Янв 26, 2018 9:53 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018012601
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Светлана Захарова
Автор| Елена Черемных
Заголовок| Образы я ищу порой в самых простых жизненных моментах
Прима-балерина Большого театра и «Ла Скала» Светлана Захарова сравнивает балет с бесконечным колесом, а себя – с белкой

Где опубликовано| © Ведомости
Дата публикации| 2018-01-26
Ссылка| https://www.vedomosti.ru/lifestyle/characters/2018/01/26/749043-obrazi-ischu-v-zhiznennih-momentah
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Прима-балерина Большого театра и театра «Ла Скала»
Личный архив


Российская прима-балерина рассказывает о 10 редакциях «Лебединого озера», о том, как современная хореография раскрепощает тело, и почему она когда-то перешла из Мариинского театра в Большой

Главные сцены мира знают ее Одетту – Одиллию, Жизель, Никию, Манон. Но амплуа классической балерины Светлана Захарова неутомимо расширяет современным репертуаром. Ее универсальному дарованию отвечают работы в балетах Баланчина, Ноймайера, Форсайта. А за новейшие эксперименты – в частности, опыт первого авторского проекта Amore: три спектакля, которые идут в один вечер, специально для Захаровой поставили современные хореографы Юрий Посохов («Франческа да Римини»), Патрик де Бана («Пока не пошел дождь») и ирландка Маргерит Донлон («Штрихи через хвосты»).

В конце прошлого года балерина станцевала Amore в лондонском театре «Колизей» и в Александринском театре в Санкт-Петербурге. Кроме этого успела дважды выступить в Пекине, поучаствовать в премьере «Нуреева» в Большом и улететь на миланскую премьеру «Дамы с камелиями». В феврале она снова вернется в Москву – танцевать в балетах «Спящая красавица», «Герой нашего времени» и «Иван Грозный».

Колоссальный репертуар и головокружительный рабочий график, в который Захарова заглядывает, «только чтобы понять, куда должна лететь завтра», с одной стороны, свидетельствуют о невероятной выносливости, с другой – об азарте классической танцовщицы, которую в современность выталкивает идея поиска индивидуальной свободы. Этот разговор произошел в Петербурге всего час спустя после прилета балерины из Лондона. Поверить, что собеседница накануне выступала на сцене легендарного «Колизея», было невозможно: обстоятельно отвечая на вопросы, она ни разу не сослалась на усталость, зато честно призналась, что «боится высоты» и что движения для своей Авроры из «Спящей красавицы» подсматривает у шестилетней дочки.

– Судя по вашему творческому графику, проект Amore занимает в нем значительное место. Сбилась со счета – в скольких странах он был показан. Расскажите, что это такое.

– Проект Amore – это моя идея, которая изначально строилась на довольно понятном желании: вот я хочу танцевать то, то и то и хочу это сделать с тем, с тем и с тем. На этот проект я отдала все свои силы. И у нас получилось. Продюсером выступил мой коллега Юрий Баранов. Без него и всей команды ничего бы не получилось. По всему миру мы показываем Amore вот уже почти два года. Интерес к нему не утихает, а наоборот.

Как все начиналось? После премьеры балета «Герой нашего времени» я очень хотела снова поработать с Юрием Посоховым. Поговорила с ним, и он сразу предложил мне несколько своих спектаклей на совершенно разные сюжеты. Я выбрала «Франческу да Римини» на музыку Чайковского. Как только услышала первые звуки музыки, у меня все внутри задрожало. Так мы и начали работать. Сделать декорации к «Франческе» мы пригласили талантливого сценографа Марию Трегубову, потом к команде присоединился известный дизайнер Игорь Чапурин. На мой взгляд, он сотворил потрясающие костюмы. В спектакле мы задействовали артистов и звезд Большого, моих партнеров – Дениса Родькина и Михаила Лобухина. Работа закипела. Второй балет мне поставил Патрик де Бана, который в нем же и танцует. После прекрасного опыта над современным номером с ним мне хотелось, чтобы он поставил полноценный балет. И я его пригласила поучаствовать в нашем проекте. В спектакле заняты всего три артиста – помимо меня и Патрика потрясающий солист Большого театра Денис Савин. Мы долго сочиняли, пытались найти сюжет, переделывали либретто. Результат вышел совсем отличный от того, как все было запланировано сначала. Балет Патрика такой... философский меня очень устраивает. Ну а когда думала о заключительном третьем акте, просто оттолкнулась от себя самой. Знаете, я человек веселый, люблю юмор, шутки. Да и как зритель я бы хотела уходить после спектакля с радостным настроением. Поэтому хотелось закончить всю историю на мажорной, радостной ноте. Тогда Юрий Баранов показал мне одну запись, и я сразу сказала: «Это то, что надо!» Это был балет «Штрихи через хвосты» на 40-ю симфонию Моцарта. Хореограф Маргерит Донлон. С ней я работала впервые.

– Готовилась к разговору с классической балериной, а речь сразу зашла об авторском проекте. Почему вам с вашей востребованностью это стало так нужно и важно?

– Знаете, я очень часто вижу, когда наши артисты переезжают работать в западные театры, они сталкиваются с довольно жесткими законами. Сейчас вот летела с одним коллегой – довольно известным танцовщиком, и он мне рассказал, что его жена, родив дочку, ушла из одного крупного театра в менее престижный театр. Ушла из-за того, что захотела почувствовать себя более свободной. Я не могу быть объективной в принципе, так как я с некоторых пор живу по своим законам и у меня с театрами все складывается благополучно. Но если артисты уходят с престижных сцен, это же о чем-то говорит? Вообще, должна признаться, мы, артисты, всегда чем-то недовольны независимо от того, идет речь о российских, европейских или американских театрах. Артист же всегда ищет свободу, всегда ищет путь к реализации. В общем-то, получается, мы артисты – всегда эгоисты... В хорошем смысле этого слова.

– Для воспитания творческого эго любому человеку нужен образец или пример. Кто этот образец для вас?

– Обычно вопрос звучит по-другому: кто ваши кумиры? (Смеется.) Помню, что еще в школе никак не могла себе выбрать любимую балерину. Многие мне нравились, но вот любимую выбрать... Ведь у всех помимо достоинств есть какие-то свои недостатки, и я их, наверное, видела. А вот когда впервые увидела Сильви Гиллем, я испытала настоящий шок. Дело в том, что она обладает уникальными способностями: у нее фантастические растяжки, ее работа ног завораживает. До нее такого никто не делал, да и не разрешалось особо. Уникальность Гиллем в том, что в конечном итоге балетный мир ее принял. То, как владеет телом эта балерина, я думаю, не подвластно никому. Мне кажется, она и перевернула балетный мир, заняв в нем ни с кем не сравнимое место.

– Гиллем увлекается йогой, а у вас есть какие-то собственные тренинги?

– Нет. Я делаю свои растяжки, упражнения. Минимум это полчаса занятий на полу перед каждой репетицией, перед каждым классом. Это просто упражнения, которые я когда-то для себя подобрала на закачку мышц, спины, стоп.

– С Гиллем вам удалось познакомиться?

– Нет. Я была на ее спектаклях, но личного знакомства не случилось. Как-то не совпали обстоятельства для этого.

– Не могу не спросить о вашей роли в балете «Нуреев».

– Там у меня сразу две роли в одной – Натальи Макаровой и Аллы Осипенко (партнерши Нуреева. – «Ведомости»). Я исполняю монолог «Письмо Дивы». Режиссер Кирилл Серебренников включил в либретто сюжет «Письма к Руди» (их два – письмо Ученика и письмо Дивы. – «Ведомости»). В письмах, которые специально [для спектакля] написали эти две великие женщины, они, обращаясь к Нурееву, что-то вспоминают, рассказывают. Вот на этом материале и основан мой монолог во втором акте...

– ...который вы готовили для июльской премьеры и она была отменена.

– Да. В то время, когда готовилась постановка, часть труппы была на гастролях в Японии. Но спектакль был почти готов. Оставалось собрать все воедино, так как в нем помимо балета занято еще много других исполнителей. Труппа вернулась за две недели до премьеры. Мы много репетировали. Но, видимо, что-то все же не ладилось. Когда произошла отмена премьеры, я, как и все артисты, конечно, сильно переживала. Но целиком о спектакле я не могу говорить: я полностью его так и не увидела – только отдельные отрывки. Поскольку я была занята лишь во втором действии, на этом своем фрагменте и была сконцентрирована. А остальное меня тогда не волновало.

– И Макарова, и Осипенко – женщины с очень сильными характерами. Как их удалось совместить в одном монологе?

– Двух женщин в одном монологе, конечно, невозможно сыграть. Я взяла за основу ту, с кем больше общалась, с кем была знакома и даже работала. Это Наталья Макарова. Я из нее лепила свой образ: пересмотрела кучу фотографий, читала книги о ней.

– Где вы с ней общались?

– Первый раз я с ней встретилась в Рио-де-Жанейро. Она ставила там свою редакцию «Лебединого озера», а я гастролировала с Мариинским театром. Это было давно, я тогда была начинающая балерина. Увидев меня в спектакле Мариинки, она предложила приехать и станцевать в ее «Лебедином». Я согласилась. Когда я приехала, она уже заканчивала подготовку к премьере. Белое адажио из второго акта – это первое, над чем мы начали работать. Для меня это был уже не дебют в «Лебедином», но мне была любопытна ее редакция, и я ее выучила. Ах, какие руки она мне «предложила»! Я до сих пор использую то, чему Наталья Романовна меня научила.

– Какие же руки она вам «предложила»?

– Она изменила некоторые позиции рук. Ведь Белый акт – это немножко экспромт, фантазия каждой балерины, там нет какой-то специальной постановки рук, там есть рисунок движений, который нужно соблюдать. А пластику рук, повороты головы, наклон корпуса, какие-то позы каждая балерина ищет сама: смотришь в зеркало и выбираешь что-то подходящее. Вот на этом этапе Наталья Романовна и предложила мне: «Попробуй так сделай! Попробуй так...» Она очень красиво показывала настолько естественные для меня позы, что я с ними буквально слилась.

– Вы танцевали порядка 10 редакций «Лебединого». Объясните, что происходит с телом, с мозгом балерины, когда она под одну и ту же музыку переключается с одного хореографического текста на другой?

– Когда репетируешь давно и хорошо известную тебе редакцию, ты думаешь только о том, чтобы все четко исполнить, – о технике, об эмоциях, естественно. А вот когда речь идет о чем-то совершенно новом, приходится думать намного вперед, чтобы не ошибиться в хореографии. Допустим, вариации и дуэты – они все равно отрабатываются в зале до автоматизма. А вот в последнем акте, где обычно очень отличается хореография и, как правило, она технически не сложная, главное – соблюдать рисунок. Так как все время бегаешь между кордебалетом и обстановка может быть не вполне знакомая, конечно, надо включать особый самоконтроль. Вы знаете, вообще в основе всех редакций есть некая классическая база. Ни один из постановщиков классической редакции «Лебединого озера» не меняет Белый акт, танцы Одетты – ну, может быть, лишь в самом начале пантомима добавляется. А вот Черное па-де-де Одиллии и Принца как раз в разных версиях отличается, как и последний акт – он полностью во всех редакциях разный. Бывало так, что именно этот последний акт и не запоминается ни в какую. Учишь, учишь, исполняешь спектакль, а потом садишься в самолет – и такое чувство, что, кажется, и не вспомнишь ничего из того, что учила.

– Чья редакция «Лебединого», по-вашему, наиболее радикальная?

– Я бы говорила не о радикализме, а о том, чья редакция больше подходит именно мне. Бурмейстера редакция мне очень нравится. Сейчас самой родной стала редакция Григоровича – я ее танцую в Большом. Ну а если говорить о том, что как-то очень уж подошло мне, это, пожалуй, редакция Рудольфа Нуреева. Я ее танцевала в «Гранд-опера», потом в «Ла Скала». Ну а если уж мы заговорили о радикализме, помню, была редакция – я ее танцевала в Чили – обычная классическая, но хореограф решил, что во что бы то ни стало Одетта в конце спектакля должна падать со скалы. Так вот, я должна была падать с высоты 2,5 м. Меня ловили, наверное, четыре человека. Вот это было страшно!

– Падали со страховкой?

– Нет. Я становилась на край декорации, имитирующей скалу, с которой падает Одетта. На определенную музыку я должна была лететь назад спиной. Так вот, я ни разу не смогла это сделать на репетиции. Упала только на премьере – мне уже деваться было некуда! Я ужасно боюсь высоты. И еще. Когда ты падаешь спиной, ты же не видишь, кто тебя ловит, да и ловит ли кто-то вообще. Это очень страшно. На сцене я просто закрыла глаза и полетела как в омут с головой.

– Сколько репетиций дается в вашем балетном мире, если говорить не о премьере, а о вводе в спектакль?

– В лучшем случае у нас бывает одна общая репетиция с кордебалетом и оркестром. Это называется прогон, но это в лучшем случае. А бывают случаи, когда артист танцует свою премьеру без таких репетиций, т. е. ориентируется непосредственно на месте.

– И не на что надеяться, кроме собственного опыта?

– Конечно. Но одно дело, когда ты опытная балерина, а другое – когда молоденькая артистка выходит на сцену.

– «Молоденькая» – хорошо сказано. Сколько вам было, когда вас взяли в Мариинский театр?

– Мне было 17 лет, когда я пришла в Мариинский театр, и меня сразу взяла в свои руки великий педагог – Ольга Николаевна Моисеева. Это было огромное счастье. Я даже представить не могла, что мною займется человек, воспитавший Галину Мезенцеву, Алтынай Асылмуратову, Юлию Махалину. Да многие через ее руки прошли. Она сделала из меня балерину. Многому научила. Первые годы работы в театре были сложными, но очень насыщенными. Я познавала классический и современный репертуар. Сейчас у меня об этом не просто хорошие воспоминания, а какие-то очень важные наблюдения в смысле качественных изменений во мне как в балерине. К нам приезжали замечательные хореографы. Я работала с Уильямом Форсайтом, Алексеем Ратманским, Джоном Ноймайером. Ну а потом я уехала в Большой театр.

– Почему же вы уехали в Большой театр?

– Знаете, есть период у артиста, когда хочется чего-то нового. Это как ребенок, который растет в родительском доме, а потом его тянет в новую, неведомую жизнь. Вот у меня с Мариинкой, наверное, так в свое время и произошло. Хотелось перемен. Думаю, Махар Хасанович Вазиев – в то время он руководил труппой – меня тогда не понял. В принципе, и ему, и нам в то время, что мы работали в Мариинке, очень повезло. Он был начинающий, молодой руководитель, которому удалось собрать целую плеяду новых балерин. На гастролях критики нас называли беби-балеринами. Так звезды сошлись: пришел новый руководитель, при котором выросла прекрасная плеяда исполнителей. А после нас как-то все поутихло. Как будто пауза наступила. Кстати, когда я пришла – такая молодая, 17-летняя Света Захарова – в Мариинский театр, моими партнерами были опытные звезды: Игорь Зеленский, Фарух Рузиматов. Звезды! Вы не представляете, сколь многому я у них научилась! Это был феноменальный опыт, феноменальная практика.

– Чему в принципе балерину может научить партнер?

– А я скажу. Я танцевала Жизель в «Гранд-опера». Моим партнером стал Лоран Илер. Это великий, настоящий артист! Звезда. В тот момент он уже завершал балетную карьеру как танцовщик. Но я никогда не забуду эти спектакли, которые мне посчастливилось с ним станцевать. Не поверите, но от того, как он держал меня за руку, как он прикасался к плечу, как он смотрел в мои глаза, у меня менялся образ. Я действительно чувствовала себя застенчивой девочкой, моя Жизель стала по-настоящему влюбленной и страдающей. В конце второго акта я плакала, у меня текли слезы. Он еще потом меня спрашивал: «В чем дело? Что случилось?» А я тогда этого не могла объяснить...

– Зато сейчас, говорят, на ваши репетиции с другим танцовщиком, Роберто Болле, надо продавать билеты. Что там у вас с ним в «Ла Скала» происходит?

– (Смеется.) Наверное, дело в том, что Роберто Болле – тот человек, который целиком и полностью выкладывается, отдается всему даже во время репетиций. Ни одного халтурного движения. Все время полное напряжение, как будто происходит спектакль. В этом мы единомышленники. Мы уже много лет с ним танцуем вместе, вышло три записи с нашими спектаклями. Каждый раз между нами возникает какая-то особая энергия и эмоция. С ним я чувствую себя свободной, раскрепощенной.

– В «Ла Скала» вы снова совпали с Махаром Вазиевым, который там работал руководителем балетной труппы. Не он вас и позвал туда?

– Нет, не он. Махар Хасанович был уже третьим руководителем балета с того момента, как я впервые там станцевала. Поэтому уверенно могу сказать, что балет «Ла Скала» с его приходом зажил новой жизнью. Как всегда, он начал искать молодых талантливых артистов. Начал давать им возможность танцевать главные партии. Это при том, что профсоюз театра, конечно, выступал за то, чтобы танцевали, как и прежде, те балерины, которые имеют право танцевать главные партии. А в то время это были балерины предпенсионного возраста, и, к сожалению, они не могли достойно тянуть весь репертуар.

– А выходы классической балерины на территорию новой хореографии – это тоже в некотором роде возрастная история?

– Хороший вопрос. Думаю, приходит все само и вовремя. Когда тобою исполнены уже все партии классического репертуара, становится скучно. Хочется опять чему-то научиться – найти новые формы, использовать свои возможности в другом направлении танца. Я очень люблю классические балеты. Они сложные, и уже поэтому ты постоянно держишь себя в форме. Но вот еще что важно. В классике ты постоянно доказываешь себе, что ты можешь. Современный балет – немного другое. Он может быть красивым, сложным, непонятным, каким угодно, но это – другой этап. Я давно балансирую между классической и современной хореографией и, думаю, еще какое-то время буду балансировать. Но современная хореография помогает мне открыть что-то новое в классике. Удивительно, но это действительно так! Современная хореография раскрепощает тело. Ведь балет – современный или классический – это в общем-то одни и те же движения. Просто они используются по-разному. В современной хореографии есть те же пируэты, те же прыжки, но в ней отсутствуют сдерживающие классические рамки или правила. Ты можешь кидаться буквально из крайности в крайность – ну нет ограничений. А когда нет ограничений, твои возможности открываются полностью. Вот так, открывая свои возможности в современной хореографии, ты невольно начинаешь их применять в классике. То есть ты становишься свободнее.

– Вот говорят: балет – красивое искусство. Что, по-вашему, является оборотной стороной «красивого искусства»?

– Дисциплина, самодисциплина и желание совершенствоваться. Вчера, допустим, прекрасно прошел спектакль – не факт, что сегодня он так же хорошо получится. И поэтому снова приходишь в зал, разогреваешься, отрабатываешь те же движения, повторяешь одно и то же десятки раз. Это бесконечное колесо такое. Как белка в нем.

– Где силы берете?

– Да где угодно. Нельзя останавливаться. Ведь жизнь балетная короткая. Вроде бы только вошел во вкус, а время уходит. Как сложится дальше – зависит от окружения. У меня так сложилось, что люди, которые по жизни были лишними, сами собой отпадали: прилеплялись, а потом отлеплялись. Просто дороги расходились. Ну а силы? Они нарабатываются. Парадоксально, но чем больше работаешь, тем сил становится больше. Образы я ищу порой в самых простых жизненных моментах. Например, когда я танцую «Спящую красавицу», вспоминаю поведение своей дочки – как она балуется, шалит. «Спящая красавица» – это же тот случай, когда жизнь надо видеть в розовом свете. Принцесса Аврора, как все маленькие дети, радуется, удивляется всему и делает это так открыто, ребячливо, естественно. В жизни каждого человека многое происходит, переживаешь разные состояния – душевные, сердечные. Мне нравится, что те разные чувства, которые мне пришлось пережить в реальности, я смогла использовать в своих ролях на сцене.

– Напоследок позволю себе такой вопрос: когда вы приходите в кино и смотрите фильм о балете, допустим «Черный лебедь», что вы думаете?

– Ну как? Сказка. Красивая такая, странная сказка. Натали Портман – она же там играет? – вполне справляется с ролью. К моей профессии это в общем-то не имеет отношения.

---------------------------------------------------------------------------------------
Светлана Захарова
Прима-балерина Большого театра и театра «Ла Скала»
Родилась в 1979 г. в Луцке. Училась в Киевском хореографическом училище и в Академии русского балета им. А. Я. Вагановой
1996 Принята в труппу Мариинского театра
1997 Получила статус солистки балета Мариинского театра
2003 По приглашению Анатолия Иксанова перешла в Большой театр и переехала в Москву
2008 Получила звание народной артистки России. Не оставляя сцены Большого театра, стала примой-балериной театра «Ла Скала»
2010 Офицер ордена Искусств и литературы (Франция)
2014 В образе Наташи Ростовой участвовала в церемонии открытия Олимпийских игр в Сочи
2015 Приз Benois de la Danse за исполнение партии Маргариты Готье в балете Джона Ноймайера «Дама с камелиями» и Мехмене Бану в балете Юрия Григоровича «Легенда о любви»
2017 На премьере балета «Нуреев» танцевала монолог «Письмо Дивы» из второго акта

------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Проекты и эксперименты
В 2015 г. Светлана Захарова инициировала и с тех пор опекает Российский фестиваль детского танца «Светлана». Число участников этого благотворительного проекта при строгом, даже жестком отборе достигает 600 человек. Детей привозят на фестиваль из разных городов России. В планах балерины – вывести этот проект на международный уровень.
На март 2019 г. запланирован второй спектакль авторского проекта Захаровой, которым она продолжит начатую тремя одноактовками Amore линию сотрудничества с современными хореографами.
В феврале страны Азии и Ближнего Востока ожидают гастроли еще одного проекта Захаровой – «Па-де-де на пальцах и для пальцев». В нем семейный союз балерины со скрипачом Вадимом Репиным представлен в формате творческого диалога танцовщицы и музыканта. Кроме российских городов, включая Красноярск и Новосибирск, этот проект уже видели в ряде стран Европы и Азии.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3  След.
Страница 2 из 3

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика