Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2017-12
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17566
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Дек 28, 2017 2:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017122804
Тема| Балет, Латвийский национальный балет, Персоналии, Аветик Карапетян
Автор| Андрей Шаврей (журналист)
Заголовок| Солист балета Аветик Карапетян: «В Риге прекрасный театр, и в нем есть душа»
Где опубликовано| © Rus.Lsm.lv
Дата публикации| 2017-12-28
Ссылка| http://rus.lsm.lv/statja/kultura/kultura/solist-baleta-avetik-karapetjan-v-rige-prekrasniy-teatr-i-v-nem-est-dusha.a262348/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Открытие нового сезона Латвийского национального балета в сентябре уходящего года ознаменовалось неординарным событием — в ее труппу влился Аветик Карапетян, солист балета уже с европейским именем. В недавнем гала-концерте, устроенном Фондом Андрея Жагарса в поддержку культуры, он потрясающе танцевал номер «Буржуа» на музыку Жака Бреля и па-де-де из «Дон Кихота» Минкуса (с приехавшей на пару дней на родину победительницей московского конкурса Эвелиной Годуновой). Благодаря чему это произошло? Об этом Rus.lsm.lv побеседовал с Аветиком после его утренней репетиции.



— Аветик, какими судьбами вы в Риге?
— Я официально начал работать в латвийском балете с сентября 2017 года. А до этого я год в Риге просто жил, но ходил постоянно в класс, смотрел театр, как все там устроено... Были какие-то поездки, но, в принципе, я перед этим настолько много работал, что мне захотелось взять один год и отдохнуть.

Заниматься и поддерживать форму необходимо, но ментально и физически отдых — это тоже хорошо.

Артисту балета тоже ведь надо иногда отдыхать. И потом опять начать с нуля и продолжать то, что ты делал. Новый виток дает новые силы, новый дух, свежий взгляд на вещи.

— Вы солист балета с именем, и вдруг остановили свой выбор на труппе латвийского балета. Для многих это стало неожиданностью. С чем это связано?
— Мое решение связано с некоторыми личными обстоятельствами, которые я бы не хотел обсуждать. Для меня важно, что в Риге прекрасный театр, и в нем есть душа.

Я впервые здесь танцевал в 2010-м году в гала-концерте, фрагмент из «Коппелии» в хореографии директора балета Шведской королевской оперы Марка Рибо, я же тогда был солистом балета в Шведской Королевской опере. И был еще у меня классический номер из «Пламени Парижа».

Мне тут понравилось — публика хорошая, сцена, какая-то очень классная атмосфера здесь.

— Помню, вы танцевали и во время летнего фестиваля балета в «Дзинтари»...
— Да, а кроме того, танцевал и в 2014-м в Латвийской опере. И вот этот год я не танцевал, отдыхал, но репетиции в балетном классе посещал, художественный руководитель Латвийского национального балета Айвар Лейманис меня очень классно принял.

Я не думал, что буду работать в труппе в Риге. Думал, что еще год так проведу... Но в результате Айвар меня с распростертыми объятиями радушно принял в балетную компанию. И уже четыре месяца танцую в латвийском балете.

— Какие у вас сейчас роли?
— Пока что только две роли, танцую в «Дон-Жуане» Мазетто в постановке Хулио Аросарена и злого волшебника Ротбарта в «Лебедином озере» Чайковского... Плюс — участие в гала-концертах. Потому что не планировалось, что я вольюсь в труппу, так что расписание спектаклей и составов уже было готово заранее. Далее, я думаю, буду больше танцевать. Посмотрим, как покажет будущее.

— А можно так спросить: что бы вы хотели танцевать?
— Вы знаете, я верю решениям Айвара Лейманиса, и это уже его решения, что я буду танцевать. Это не так просто — что я хочу танцевать. Тут надо, чтобы и партнерша была правильная, чтобы совпасть по многим параметрам. Я в этой компании, как это сказать, нестандартный.

— Из-за яркой южной внешности?
— Нет, прежде всего, например, рост. Получается, что потенциальные партнерши выше меня. Я и не маленький, но и не очень высокий. А в латвийском балете, если вы заметили, достаточно высокие ребята и девушки. А мой рост — 175 сантиметров.

— У великого Барышникова вообще 167 сантиметров!
— В иных компаниях сегодня не принимают артистов балета, у которых рост выше 180 сантиметров. А что до Барышникова, то он повлиял в моей жизни на меня. Он вообще на всех танцоров повлиял, потому что в его танце была легкость. Я знаю, что он в Риге родился и недавно гражданином Латвийской Республики стал.

— Когда вы начали танцевать?
— Это было в Ереване, я начал там танцевать в девять лет, в 1994 году. Сейчас мне 32. И попал в хореографическое так: родители поспорили с моей тетей... Потому что ее сын попал в балетную школу, и она хотела, чтобы я туда пошел, а мой отец был пловцом. И спорили, попаду ли я в хореографическое? И меня повезли туда, чтобы посмотрели меня. И меня взяли с проверочным сроком на три месяца. И через три месяца учительница сказала моим родителям, что я буду очень хорошим танцором. Так я начал танцевать...

А по окончании балетной школы мне очень повезло, что я попал в Мюнхенскую академию, где преподавал Александр Александрович Прокофьев. Он воспитал очень многих великих танцоров, таких, например, как Ирек Мухамедов и Сергей Филин, многих других. Мухамедов был потом ведущий танцор в Большом театре и в мире, Филин стал художественным руководителем Большого балета.

Когда я попал к Прокофьеву, то очень изменился. В Армении мне очень нравился contemporary dance, современный модерный танец, а у Александра Александровича я научился тому, как правильно танцевать классику. Я узнал, что такое классика, на чем она основывается, что там внутри.

И потом я получил приз на известном конкурсе имени Сержа Лифаря в Украине.

После школы первым местом работы для меня стала Венская опера, меня туда пригласили. Я там проработал год. Но в школе у меня была партнерша из Швеции. И она сказала: мы можем вместе танцевать, приезжай в Стокгольм. И в Шведской королевской опере я проработал шесть лет — начал с кордебалета, а потом стал солистом. Там были некоторые сложности, не всякие роли давали танцевать. И в результате по-настоящему я начал делать карьеру с участия в конкурсах.

Я участвовал во многих конкурсах, стал лауреатом многих хореографических состязаний. Первое место в Риме, первое место на международном конкурсе в Турции, второе место в Хельсинки, третье место на конкурсе Лифаря, конкурс в Китае, много было. Я больше в конкурсах участвовал, чем танцевал в Швеции. И после этого захотелось попробовать другую компанию, и меня пригласили в балет Бостона в США.

— Что вы в Бостоне танцевали?
— Я там проработал два года, танцевал в «Щелкунчике», в «Коппелии», исполнял хореографию Иржи Киллиана и Джорджа Баланчина. А потом вернулся в Европу, надо было решить некоторые персональные вопросы, и два года танцевал в балетной труппе в Тулузе. Там я немного танцевал, мы разошлись во взглядах с директором труппы. После этого я решил один год отдохнуть. Но при этом всегда соблюдаю хореографическую форму. Пауза не от балета, а от людей.

— 32 года для артиста балета — период расцвета, как минимум, до 38-40. Как вы видите свое будущее?
— Хороший артист всегда найдет, чем заняться в своем деле. Если он много знает, то всегда может передавать свой опыт другим. Много чего можно делать. Я очень хочу создать свою труппу. Я люблю хороших танцоров и танцовщиц — если они хорошо танцуют, то я радуюсь! Я был бы счастлив этим заняться. Как сложится будущее, так и будет.

— Как вам, уроженцу солнечной Армении, наша пасмурная рижская погода?
— Знаете, когда я шесть лет жил в Швеции, то там погода была еще хуже (смеется). Так что я привык. Но я на это не обращаю внимания, я много путешествую по Европе, Америке, всюду разная погода.

— А как вам Рига?
— Знаете, очень-очень красивый город. Честно скажу, что когда впервые сюда приехал, то было ощущение, что всю жизнь тут жил. Я очень быстро привыкаю к новым городам и странам, потому что очень много ездил по миру.

— Вы потрясающе улыбаетесь! А вас не смущает, если вдруг встречаете мрачные лица? У нас иногда бывает.
— Я думаю, это осталось со времен Советского Союза. В конце концов, в Армении тоже был Советский Союз, и там есть и те, кто улыбается, и кто не улыбается... Знаете, я стараюсь это не замечать. В конце концов, отношение к жизни — это только от вас зависит. Если вы хотите улыбаться, то улыбайтесь. Я думаю, через пару лет тут тоже все изменится в еще лучшую сторону.

Знаете, когда я был в Армении, меня сверстники многие упрекали, что вот я занимаюсь женским делом...

— Кстати, помню, как великий Марис Лиепа говорил, что балет — это как раз очень мужское занятие!
— Вот и я старался объяснять всем, что это не так. Как говорится, надо просто принять и простить.

— Говорят, что «любить» по-армянски означает буквально «возьму твою боль».
— ...и это означает: очень дорогой, ценный человек для тебя.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17566
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Дек 28, 2017 2:49 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017122805
Тема| Балет, БТ, Премьера, "Нуреев", Персоналии, Сергей Филин
Автор| Юлия Барановская
Заголовок| Сергей Филин: «У моей мамы были слезы на глазах после просмотра «Нуреева»
Где опубликовано| © «Вокруг ТВ»
Дата публикации| 2017-12-28
Ссылка| http://www.vokrug.tv/article/show/sergei_filin_u_moei_mamy_byli_slezy_na_glazah_posle_prosmotra_nureeva_63997/
Аннотация| Премьера, Интервью

9 декабря в Большом театре состоялась премьера постановки «Нуреев». Среди приглашенных была и наш звездный редактор Юлия Барановская. Она осталась под грандиозным впечатлением от увиденного. Кроме того, сразу после премьеры Юлия получила от Сергея Филина предложение провести концертную программу «Лица» на сцене Большого театра. Телеведущая на несколько дней приобщилась к миру балета — эмоциями, мыслями и чувствами она поделилась в своей колонке на «Вокруг ТВ». Также Юлия Барановская воспользовалась уникальной возможностью и взяла эксклюзивное интервью у Сергея Филина о «Нурееве» и о том, что осталось за кулисами.

— Как ты думаешь, премьер Большого театра Влад Лантратов справился с ролью Нуреева?

— Я оцениваю работу артиста в той или иной роли в зависимости от того, справился ли он с задачами, поставленными перед ним хореографом, или нет. Мне кажется, Лантратов сделал даже больше, чем было задумано постановщиком Юрием Посоховым. Большинство сцен он исполнил очень эмоционально, чувствовалось напряжение, волнение и премьерный нерв. Влад как танцовщик, как актер и как человек, которого выбрала вся группа постановщиков, на мой взгляд, блестяще справился с ролью Нуреева. Благодаря этому люди, присутствовавшие на премьере, прониклись тем, что хотели передать режиссер и хореограф в каждом из фрагментов.

— Во втором составе — Артем Овчаренко. Почему, на твой взгляд, его выбрали?

— Я посмотрел Артема Овчаренко на сцене во второй премьерный день и остался доволен увиденным. Мне понравилась та сдержанность, с которой он танцевал. Может быть, кому-то не хватило эмоций. Но, по-моему, он выдавал ровно столько, сколько нужно было мне как зрителю. Артема выбрали, потому что он действительно достоин этой партии, к тому же он очень, на мой взгляд, похож на Нуреева. Овчаренко сыграл главную роль в снятом BBC художественно-документальном фильме о Рудольфе Нурееве, который называется «Прыжок в свободу». Лента рассказывает, как развивались события за несколько дней до побега Нуреева из страны. Очень рекомендую посмотреть эту картину.

— Как тебе женщины в этом мужском спектакле?

— Начнем с того, что я не считаю этот спектакль «мужским». Тем более что нам была показана трогательная близкая дружба между Марго Фонтейн и Рудольфом Нуреевым — наполненные уважением отношения настоящих партнеров, двух художников и творческих личностей. Они могли делиться таким сокровенным друг с другом, чем, может быть, Рудольф никогда больше ни с кем не делился. Поэтому женщины в этом балете играют особую роль. Персонажи представлены ярко и прекрасно раскрыты. Я считаю, что блестяще сыграли свои партии Светлана Захарова, Кристина Кретова, Екатерина Шипулина, Мария Александрова. Мне кажется, постановку категорически нельзя называть мужской, потому что это красивая история жизни, в которой присутствовало абсолютно всё. И еще неизвестно, кого там было больше — мужчин или женщин.

— Скажи, когда ты артист, сам шикарно танцуешь и вдруг должен сыграть мировую звезду — не огромнейшая ли это ответственность? Ведь начнут же сравнивать! Нужно это артисту?

— Очень хороший вопрос! Безусловно, такая роль — это вызов и колоссальнейшая ответственность. Но многие из сегодняшних зрителей не видели танец Нуреева, поэтому, смотря спектакль, они узнают прежде всего историю жизни артиста, а не оценивают его талант. И в этом большая разница. Если бы мы сегодня оценивали именно танец — была бы другая история. Но «Нуреев» — это даже не балет. Это настоящий спектакль, в котором смешались многие виды искусства, и как раз в этом его самобытность. Мне кажется, главная заслуга постановочной группы как раз в том, что они смогли рассказать зрителям историю.

— Премьера «Нуреева» должна была состояться летом этого года. Но тогда ее отменили (по официальной версии, которую озвучил директор Большого театра Владимир Урин, премьеру перенесли, так как спектакль был не готов к показу. — Прим. ред.). Что изменилось за это время в спектакле?

— Глобально — ничего. Поменялись детали, которые обычным зрителям не заметны.

— В «Коммерсанте» я прочитала, что было всего 11 репетиционных дней перед тем, как вышел спектакль… Разве реально вообще за такой срок сделать постановку?

— Тут речь о полнометражных репетиционных днях, когда спектакль сводится и уже все артисты вместе оказываются в одном репетиционном зале. До этого каждый из солистов репетировал свои фрагменты. В любом случае — сроки нереальные. Но тут дело в жестком графике репертуара: спектакли идут очень плотно, и репетиционного времени просто нет. Однако, когда нашли дни — 9 и 10 декабря — для столь долгожданной премьеры, все несказанно обрадовались. Нужно было собраться, доделать и наконец выдохнуть.

— Не «перегорели» артисты из-за отмены премьеры?

— Я считаю, что отмена премьеры дала сбой. Когда только появились слухи об этом, труппа стала работать буквально на износ, чтобы доказать, что спектакль достоин выхода. Особенно надрыв чувствовался на последнем прогоне перед отменой. Я видел его: все делали невозможное, чтобы сказать: «Нет! Мы готовы! Спектакль готов! Мы хотим!» Если бы тогда им сказали, что премьера все-таки состоится, они бы просто «порвали» зрителя. Когда их не услышали, и спектакль не вышел, образовалась рана. На протяжении того времени, пока артисты ждали премьеры, они постоянно находились в режиме обсуждения. Ведь когда танцовщик работает даже в главной роли, не говоря уже о второй, третьей партиях, то не всегда видит спектакль целиком. У артистов нет возможности заранее увидеть недостатки постановки или проблемы режиссуры. Каждый работает со своим персонажем и с теми задачами, которые лично ему поставлены. И тут премьера отменяется — все начинают задаваться вопросом: «Может быть, это из-за меня? Вдруг я виноват?» Это чувство сомнения ужасно для артиста!

— В этот раз, когда объявили, что премьера все-таки будет, кто-то сомневался?

— Даже когда я вечером выходил из Большого театра, ко мне на площади подходили совершенно посторонние люди и спрашивали: «Скажите, пожалуйста, Сергей Юрьевич, а «Нуреев» все-таки будет? Или это правда, что вместо него пойдет «Раймонда»?» «С чего вы взяли?» — отвечал я. «Ходят слухи», — говорили мне. «Это невозможно!» — восклицал я. Сами артисты были уверены только в одном: то, что они делают, важно для тех, кто создавал спектакль. Для Кирилла Серебренникова, Юры Посохова и Ильи Демуцкого.

— Как ты считаешь, отмена премьеры вызвала дополнительный ажиотаж вокруг «Нуреева»?

— Безусловно!

— Если бы летом премьеру не отменили, сейчас у спектакля был бы такой громкий успех?

— Думаю, что успех у спектакля был бы однозначно. Просто на него пришли бы другие люди.

— То есть некоторые всё-таки пошли на премьеру по «светской дорожке»?

— Конечно! И, думаю, не просто некоторые, а достаточно большое количество людей. Если ты не оказался в этот вечер в Большом театре, значит, ты не в тусовке. Я и этому обстоятельству рад. Ведь пришли даже те, кого достаточно сложно в буквальном смысле затащить в Большой театр. При этом, поверь, никогда не бывает такого, чтобы премьерный спектакль получился идеальным. Всегда он выходит достаточно сырым, потому что отработать его и отточить до совершенства к премьере невозможно. Это происходит со временем, когда снижается градус накала нервов и волнения.

— Спустя несколько дней после премьеры в Большом при мне случился диалог: «А ты ходил?» — «Нет, не ходил. Мне присылали куски — мне не очень». Я разозлилась. Мне кажется, это один из тех спектаклей, которые категорически нельзя показывать кусками: его надо смотреть с первой минуты до последней…

— У моей мамы, которая вырастила меня, воспитала и вместе со мной прожила и продолжает жить достаточно долгую жизнь в балете, были слезы на глазах после просмотра «Нуреева». Она знает всех артистов с детских лет, понимает, кто из них куда подходит, видела их во множестве ролей, помнит, с чего они начинали и как развивались. Но мама смотрела «Нуреева» как единое полотно, не выделяя персоналии. В постановке каждый танцовщик выполняет свою задачу, а все вместе они рассказывают историю одного человека.

— То есть они, по сути, должны быть безликими для того, чтобы рассказать историю Нуреева?

— Они должны растворяться в этом спектакле, быть внутри него. Они не должны быть Люсей, Колей, Петей — они должны быть именно…

— …черточкой характера Нуреева?..

— Да! И что особенно для меня важно — я видел в зрительном зале звезд Большого театра, артистов первого эшелона… Вот когда они называют работу коллег большой удачей и остаются в полном восторге — это одна из самых высоких оценок. Очень большая редкость, когда артисты, не попавшие в спектакль, приходят его смотреть, радуются за тех, кто участвует в постановке, и получают реально большое наслаждение от происходящего на сцене. Это победа театра и действительно та работа, которая достойна уважения!

— Ты считаешь это победой?

— Я считаю это новой точкой отсчета на исторической сцене — то, от чего можно отталкиваться дальше, искать и создавать новые формы.

— Если взять последние 50 лет, «Нуреев» может войти в тройку самых больших рисков за это время?

— Безусловно, это был риск. «Нуреев» уже стал одним самых резонансных событий. Тем не менее есть огромное количество людей, которым не понравилась постановка. Оперные певцы, чтец, музыканты на сцене — в общем, огромное количество составляющих, которые достаточно редко появляются в одном балетном спектакле, многие не приняли. Я бы даже сам отказался иной раз от текста, который так или иначе заглушает мелодию. Поэтому у тех зрителей, которые привыкли к молчанию на сцене и к чистоте танца — когда именно тело артиста рассказывает историю, чтец может вызывать раздражение…

Но также есть огромное количество людей, которые получили от «Нуреева» особое удовольствие именно благодаря всем этим «небалетным» составляющим. В общем, публика разделилась на два лагеря. В первом — гурманы, которые любят и ценят чистый балет, во втором — приверженцы новых форм в искусстве. Может быть, «Нуреев» не шедевр, но это хороший и целостный спектакль, который включает в себя серьезную драматургию, режиссуру, музыку. Уверен, что у него есть будущее. Это постановка для публики, которая приходит за сюжетом, за эмоциями, за драматургией. Людям, которые открыты новому, синтез искусств в спектакле понравится. А для той публики, которая, может быть, не ходит в Большой театр как раз из-за того, что не понимает балет, «Нуреев» может стать шансом полюбить его.

— Почему такая неоднозначная реакция у людей?

— Потому что есть люди, которые вообще не готовы принимать новое в искусстве: будь то современная музыка или новые режиссерские ходы. Они изначально запрограммированы на негатив, и все ранит их чувства. Обнаженный Нуреев, фото на сцене и прочие подобные детали, которые были уместны в спектакле, вырывались из контекста только ради того, чтобы сказать: «Посмотрите, какой ужас происходит на сцене Большого театра!» Но эти люди даже не видели постановку — вот что самое главное!

— Вывод у нас с тобой, мне кажется, одинаковый: на спектакль нужно идти, смотреть его от начала до конца и только потом позволять себе обсуждать его…

— Абсолютно согласен. Право высказывать свое мнение есть у того, кто прожил этот спектакль сам, видел его, прочувствовал и осмыслил.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17566
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Дек 29, 2017 7:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017122901
Тема| Балет, Пермский театр оперы и балета, Премьера, Персоналии, Алексей Мирошниченко
Автор| Юлия Баталина редактор отдела культуры ИД «Компаньон»
Заголовок| Рождество-Рождество
Алексей Мирошниченко представил свою версию «Щелкунчика»

Где опубликовано| © Новый Компаньон
Дата публикации| 2017-12-29
Ссылка| https://www.newsko.ru/news/nk-4505229.html
Аннотация| Премьера


Фото: Антон Завьялов

Первая балетная премьера сезона в Пермском театре оперы и балета оказалась и последней в году, что логично: речь идёт о «Щелкунчике», который не просто балет, а ещё и детский утренник, светский бал, рождественский подарок и новогодняя ёлка. Все эти праздничные опции театр реализовал: вечер премьеры стал светским событием с сюрпризами и подарками, а на утренние детские представления была разработана специальная анимация в фойе.

Сам балет более чем соответствует этим ожиданиям: Алексей Мирошниченко и вся команда постановщиков приготовили этакую сложносочинённую шкатулку с сюрпризами, в которой один за другим открываются ящички, отодвигаются шторки, а за ними — нарядно упакованный подарок: ёлочная игрушка, экзотическая статуэтка, музыкальная открытка, леденец на палочке... И всё это в хрустящем целлофане, с блёстками, с шёлковыми ленточками...

Алексей Мирошниченко стремился сделать сказочную феерию, и ему это удалось.

Как и в истории с «Золушкой» Прокофьева, хореограф переписал либретто, перенеся действие в годы, близкие ко времени создания балета, но сюжет на сей раз изменён не слишком радикально. История о Мышином короле, орехе Кракатус, советнике Дроссельмейере, Мари и принце-щелкунчике осталась. Появилась новая фактура: зимний Петербург XIX века, окладистые бороды у отцов семейств, атласные бантики у барышень, уличный раёк, множество разнообразных персонажей массовки — какие-то ямщики, торговцы, солдаты, кого только нет. Мирошниченко любит «густонаселённые» балеты, жаль, сцена для его вкусов маловата.

Дальше — больше. По мере нарастания фантасмагоричности количество и разнообразие персонажей увеличивается: пухлые меховые мыши и белые медведи, ангелочки с золотыми крылышками — точнёхонько рождественские статуэтки, сказочные Король с Королевой, цветы, снежинки... Словом, Рождество-Рождество!

Декорации, созданные постоянный соавтором Мирошниченко Альоной Пикаловой, стилизованы под книжную графику: никакой имитации объёма, картинки плоские, слегка схематичные, сдержанная цветовая гамма напоминает цветную линогравюру, и — очень много декора: так, эпизод в снежном шторме происходит вообще без пейзажа, лишь множество больших, причудливых, блестящих снежинок на заднике. Всё подчёркивает, что это волшебная сказка, книжный вымысел.

Тем не менее, в либретто постановщик внёс такие изменения, которые сделали действие сказки более близким к реальной жизни. Получилась история взросления, история утраты кукольного детского мира и обретения мира реальных, взрослых чувств. Главное в сюжете — внутренний мир девочки-подростка, и этот подход позволил Мирошниченко уместить в действии и детские игры, и романтический сюжет. Момент отрезвления, перехода от сна к реальности сделан очень драматично, особо чувствительные натуры могут и прослезиться, тем более что солистка, исполнявшая роль Мари на премьере — Полина Булдакова — выглядела и играла очень трогательно.

Алексей Мирошниченко — знаток хореографических стилей, его страсть — стилизация. Даже странно, что он до сих пор не брался за «Щелкунчика», который позволяет так резвиться со стилями! Достаточно взять характерные, «народно-сценические» танцы, где фантазия хореографа развернулась вовсю. Особенно поразил публику на премьере арабский танец «Кофе», который в новой версии стал индийским — здесь и пластика танцев Болливуда, и йога, и Камасутра; итальянский же танец — не просто тарантелла, а ещё и комическая потасовка Арлекина с Коломбиной из комедии дель арте. Всё это было исполнено очень технично; когда же пёстрые персонажи сказочного города Блюменбурга, где, вопреки традиционной «ёлочной» версии, у Мирошниченко происходят все характерные танцы, начинают превращаться в игрушек, они впадают в форменную каталепсию, так что начинаешь сомневаться: они живые или неживые?

В испанском танце выступали Анна Поистогова и Марат Фадеев, в итальянском — Ксения Барбашёва и Тарас Товстюк... Кастинг на премьере был отличный: читаешь перед спектаклем программку, и уже хочется смотреть. Достаточно сказать, что ярчайший характерный танцовщик труппы Георгий Еналдиев выступал на премьере аж в трёх партиях.

Исполнитель заглавной партии Никита Червериков подходит к своей роли по всем параметрам: и внешне — при стати и харизме настоящего «принца» он обладает слегка угловатым лицом щелкунчика, и актёрски — достаточно вспомнить, как в начале второго акта он очень понятно «рассказывает» Королю и Королеве Блюменбурга свою историю с помощью жестов и пантомимы, и танцевально — хотя Мирошниченко не любит технических наворотов а-ля Петипа, он дал Четверикову возможность попрыгать.

Уже не первый раз в балетах Мирошниченко получают красивые и значимые роли ветераны балетной труппы Галина Фролова и Виталий Дубровин: они стали бабушкой и дедушкой главной героини, участниками домашнего театра, где дедушка получил роль Мышильды в истории ореха Кракатук. Традиционно «ходульные» роли в этом балете становятся танцевальными: так, роль Дроссельмейера исполнил Герман Стариков, который уже блеснул в партии Ротбарта в «Лебедином озере». Он, кроме всего прочего, так непринуждённо показывает на сцене фокусы, как будто стажировался у Владимира Данилина.

Постановщик, верный своей традиции, позволил публике насладиться стройным, отлично подобранным кордебалетом в вальсе снежинок; кстати, пачки танцовщиц, выполненные в неожиданном и изысканном дымчато-сером цвете, украшены орнаментом в виде снежинки. И ни одна не повторяется! Сколько танцовщиц — столько рисунков.

Здесь уместно заметить, что художник по костюмам Татьяна Ногинова на сей раз даже себя саму превзошла по буйству фантазии: сногсшибательные фасоны, невероятный декор, ткани, крой как будто присланы откуда-то из будущего, хоть и стилизованы под позапрошлый век.

Вальс цветов Мирошниченко превратил в мужской па-де-катр с кордебалетом, выполненный в причудливой «растительной» пластике, а знаменитое классическое па-де-де безжалостно истребил, заменив лирическим танцем объяснения-расставания, так что любителям подсчитывать туры в фуэте смотреть здесь не на что.

Всё танцевально-стилевое разнообразие «обёрнуто» в полупрозрачную «упаковку» сказочного флёра. Как и в «Лебедином озере», после того, как открывается занавес во втором акте, зрители созерцают дивную картинку, этакую движущуюся рождественскую открытку, где в тумане резвятся, взблёскивая крылышками, дети-ангелочки. Художник по свету Алексей Хорошев и мастера спецэффектов создали действительно сказочный момент.

Жаль, что Большой симфонический оркестр под управлением Артёма Абашева играл на премьере далеко не блестяще. Правда, большинству публики это было не важно. После окончания спектакля зрители наслаждались тёплым снежным вечером в театральном сквере — дети резвились в сугробах и катались на пони, родители обсуждали увиденное, новогодняя сказка продолжалась.

Театр имени Чайковского обновил один из своих «марочных» балетов. Теперь, по слухам, Алексей Мирошниченко думает о судьбе «Спящей красавицы»... Любопытно.

============================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17566
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Дек 31, 2017 7:38 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017123101
Тема| Балет, Театр балета имени Леонида Якобсона, Премьера, Персоналии, Жером Каплан
Автор| корр.
Заголовок| Театральный художник Ж.Каплан: "Петербургская атмосфера с дворцами и кораблями на Неве – идеальная декорация"
Где опубликовано| © "Интерфакс"
Дата публикации| 2017-12-06
Ссылка| http://www.interfax-russia.ru/NorthWest/exclusives.asp?id=892174
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

14 и 19 декабря Театр балета имени Леонида Якобсона представит в Петербурге премьеру спектакля "Дон Кихот". Сценографом и автором костюмов к спектаклю выступил театральный художник Жером Каплан. Он рассказал "Интерфаксу" о своей работе над декорациями, об опыте творчества в России и своем впечатлении от архитектуры Петербурга.



- Господин Каплан, почему в профессиональной среде вас называют "балетным художником", хотя вы много ставите и в драматическом театре, и на других проектах синтетического жанра?

- Потому что я ставлю очень много балетов. Сначала я хотел заниматься только декорациями. Не могу при этом сказать, что с детства мечтал стать театральным художником, это пришло ко мне случайно и постепенно. Я едва ли не с младенчества любил рисовать, и я всегда был лучшим учеником в классе по рисованию. Это неизменно оставалось главным увлечением. В семье у нас нет никого, кто был бы связан с театром, отец работал инженером, и в нашем буржуазном семействе занятия творчеством не считались серьезной профессией, способной приносить доход. Родных мое увлечение очень беспокоило. В конце концов, я все же поступил в Школу искусств в Париже, и одна подруга предложила мне принять участие в конкурсе театральных искусств. В итоге я прошел этот конкурс, а подруга нет. Так что это ремесло меня выбрало, а не наоборот. Я всегда любил все, что связано с балетом, со старыми фильмами, но не предполагал, что есть такая профессия, которая мне позволит всем этим заниматься.

После окончания школы я достаточно быстро стал работать в одном из театров и заниматься оперными костюмами. Через три года познакомился с хореографом, братом моего знакомого композитора. Это был Жан Кристоф Майо, который возглавлял маленькую труппу в городе Туре. В 1991 году его назначили директором театра Монте-Карло, я сделал для него много постановок. И это правда, что с началом нашего сотрудничества его сфера деятельности тоже стала расширяться. В этом, наверное, была и моя заслуга, что его работы стали с годами интереснее. Это я говорю не из тщеславия, просто любой балет — это итог совместного творчества целой команды создателей: прежде всего, это музыка, потом - хореограф, сценограф… Даже если композитор давно умер, в этой команде должно быть настоящее взаимопроникновение. Тогда только может родиться прекрасный и необычный спектакль. Наш театр много ездил по миру, и я стал известен, работал в Китае, Корее и других странах.

Я обожаю балет, особенно классический. Это очень красивый мир, волшебное пространство, которое позволяет нам отрываться от реальности. Это мой мир, который я очень люблю. Создавать красивые костюмы для классического балета просто, потому что тут быстро можно получить фантастический результат. Для оперы делать костюмы сложнее, хотя и этим умением я владею.

- Как вы относитесь к русскому балету, и нравится ли вам работать в России?

- Бесспорно, в России классический балет процветал, всегда был очень интересным, качество танца неизменно было невероятным. Мне кажется, русские всегда были очень чувствительны к любому искусству и особенно к танцу. Танец в России ценится больше, чем опера. А во всем мире, наоборот - у оперы более весомый бюджет и серьезные инвестиции. И мне кажется, что от моего русского дедушки я естественным образом унаследовал эту особую чувствительность, в том числе восприимчивость к русской музыке. Для меня особое удовольствие находиться здесь.

- 10 лет назад вы уже ставили "Дон Кихота" в Голландском национальном балете. Чем вас привлекло предложение Андриана Фадеева сделать постановку в его театре?

- Я уже создал два "Дон Кихота" - давно поставил классическую версию, а в 2010-м — версию Ратманского, и этот спектакль все еще идет в Амстердаме с большим успехом. И когда я получил предложение Андриана, то подумал, что такой опыт может быть интересным, хотя и непростым: когда уже дважды работаешь с материалом и прекрасно знаком с сюжетом, ты как хороший музыкант, который неоднократно играет одно и то же произведение, с каждым разом делаешь это лучше и лучше. Это увлекательная задача — создавать новые и новые интерпретации одного и того же сюжета.

- Как вы оцениваете творческие и технические возможности труппы Театра имени Якобсона? Легко ли нашли общий язык с командой?

- Я видел эту труппу в Париже в "Лебедином озере". Труппа молодая, энергичная, в ней чувствуется единство. Я очень доволен работой с этой командой. И одна из непростых задач, которая передо мной стоит, это адаптировать балет для гастролей. Особенные условия открывают возможности для рождения новых идей. К тому же мы находимся в Петербурге, где Петипа этот балет создал, так что мы оказались у самых его истоков. Публика прекрасно знает сюжет, музыку, знакома с разными версиям "Дон Кихота", и это тоже добавляет остроты процессу поиска нового его прочтения. Таким образом, я постоянно нахожусь в состоянии тренинга и обучения. Для меня не проблема несколько раз поставить один и тот же балет. До постановки "Щелкунчика" с Начо Дуато в Михайловском театре я уже трижды его ставил. И все эти спектакли не похожи один на другой: постановка в Германии сделана в стиле традиционных немецких игрушек, а версия Начо Дуато — очень русская, я ею доволен.

- А в чем суть сценографической идеи нового "Дон Кихота"?

- Тут концепция, скорее, эстетическая, а не сценографическая - это идея гравюры: суть в том, чтобы все декорации выглядели, как гравюры. Я опирался на творчество графика Гюстава Доре, создавшего известные иллюстрации к "Дон Кихоту" Сервантеса. Кстати, Доре работал в тот же период, когда Петипа создавал своего "Дон Кихота". С точки зрения физики — это один временной пласт. Но время действия персонажей романа - начало 17-го века, а в нашем балете актеры танцуют в пачках, которые при Петипа были куда длиннее, чем сегодня, когда они стали почти плоскими. Так что тут много всего намешано и, на первый взгляд, полно временных несостыковок. Так, сцены в городе выдержаны в духе 19 века, а видения Дон Кихота — в стилистике 17-го. И очень красивая музыка Минкуса, испанские мотивы. Кстати, Петипа был уроженцем Марселя — города на юге Франции, он был прекрасным танцором, часто гастролировал в Испании и хорошо знал характерный испанский танец. Так что знаменитое фанданго он привез из Испании. Там у него случилась любовная история, из-за которой он был вынужден бежать из страны. Все эти мотивы так или иначе звучат в его "Дон Кихоте", и мы должны погрузиться во все это, и в то же время сделать зрелище эстетичным, плюс подчеркнуть хореографию Петипа. Идея не в том, чтобы поставить что-то современное, а наоборот, надо взять все эти мотивы и попробовать их художественно увязать.

Скажем, мы хотим приготовить по рецептам 19-го века блюдо 19-го века, или мы хотим сделать испанский ужин, выбирая рецепты блюд испанской кухни, и готовим их. Вот почему мои спектакли получаются совершенно разными. Например, я работал в Китае, и сделал тогда на основе классики что-то очень китайское. Зрители были даже отчасти разочарованы тем, что я вопреки их ожиданиям сделал чисто китайский спектакль. А мне это казалось вполне логичным. Для меня работа над балетом — это как эстетический алфавит. В Китае я базируюсь на китайской грамоте. А сейчас — Дон Кихот, Испания, Петипа, Минкус, и я должен мастерски вылавировать между всем этим. Моя цель — сделать спектакль, который понравился бы мне самому. Я спрашиваю самого себя: вот я пришел как зритель в Театр имени Якобсона, и какой же спектакль я хотел бы увидеть?

- Как ваше знание национального характера помогает в постановке спектаклей? На сей раз это будет Испания по-русски и в то же время по-французски?

- В любом случае, это будет Испания 19-го века, и чтобы это хорошо сочеталось с музыкой и хореографией. А насколько это будет в русском или французском стиле, сказать трудно. Все же "Дон Кихот" - это большой русский классический балет, при этом мы не должны забывать, что многие спектакли идут в течение долгих лет, и надо позаботиться, чтобы наша постановка долго не старела. Я не хочу делать что-то остро модное - такое, что через пару лет перестанет быть актуальным. Вот почему когда профессионалы из мира моды делают спектакли как сценографы, результат получается слишком сиюминутным. Даже когда я ставлю современный балет, я хочу, чтобы он был в чем-то вне времени. Например, я делал костюмы для "Ромео и Джульетты" к постановке Майо, но даже спустя годы зрители думали, что я создал их вчера. Дорогие постановки, которые к тому же требуют от труппы напряженных усилий, должны жить долго, а не сходить со сцены через 2-3 года, потому что публика сочтет их устаревшими.

- В детстве вы мечтали стать архитектором. Петербург дает широкое поле наблюдения для ценителя архитектуры, какие места здесь для вас наиболее притягательны?

- Я довольно быстро отказался от первоначальной мечты, поскольку понял, что архитектор — это, скорее, инженер, чем художник. Но я люблю архитектуру, а в Петербурге столько красивых мест, что трудно выбрать. Например, Юсуповский дворец или Казанский собор. Обожаю Этнографический музей с его богатейшей коллекцией костюмов, но он, к сожалению, не в приоритете у туристов. Люблю Музей Академии художеств, где есть великолепные макеты зданий 18-го века, многие из которых до сих пор украшают улицы Петербурга. Русский музей и Михайловский замок тоже очень красивы, и еще много всего, что я еще надеюсь увидеть. Например, никогда не был в Пушкине.

И если меня спросят, какой город мне больше нравится — Москва или Петербург, я отвечу без колебаний — Петербург. Москва тоже очень красивый город, но в этой красоте есть нечто грубое. А здесь совершенно другая атмосфера — дворцы, вода, кораблики на Неве. Идеальная декорация.

- А как должна выглядеть идеальная декорация к "Дон Кихоту"?

- Как я уже говорил, в декорациях к "Дон Кихоту" все должно быть прорисовано в стиле гравюры. Таверна, цыгане — все довольно темно, но в историческом стиле. Поскольку гравюра монохромна, основной цвет старались делать в сепию, но краски к ней тоже добавлены, однако это очень мягкие цвета. Что я привнес из французского стиля — так это деликатность цветов. Я только потом осознал: сценографы в Великобритании любят делать все очень эксцентрично броское, итальянцы делают цветные богатые портреты-декорации, а у французов все очень гармонично, элегантно. Именно поэтому французы — законодатели моды, у нас все очень разумно, но не слишком: мы соблюдаем равновесие. Например, в Париже и на севере Франции (я сам живу в Нормандии) цвета достаточно нейтральны. Я часто бывал на юге Франции рядом с Авиньоном, и когда делал макеты там — получалось совершенно по-другому. Потому что свет очень влияет на художника: там он более сильный, интенсивный, как в Испании. Вообще свет, который тебя окружает во время работы, очень влияет на результат. Но в процессе ты этого не понимаешь: это что-то интуитивное, ты просто находишься внутри чего-то и делаешь что-то под влиянием этого света.

- А петербургское освещение как на вас влияет?

- В Петербурге действительно рождается та меланхолия, под влиянием которой работали многие великие композиторы, например Чайковский. Уверен, он часто творил в состоянии некоторой депрессии, обусловленной климатом. Но в то же время все это очень привлекательно: это серое небо, снег, лед. Все это очень романтично. Не говоря уже о белых ночах: фантастичное и странное явление. Я приезжал сюда летом 2012 года — и это был очень дорогостоящий визит: все отели были забиты туристами, не было билетов на самолеты до Петербурга. А в городе в это время что-то странное было растворено в атмосфере — прямо чувствовалось, что с людьми что-то происходит, все пребывали в каком-то нервозно-возбужденном состоянии. Отсюда рукой подать до настоящего вдохновения.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8
Страница 8 из 8

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика