Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2017-09
На страницу Пред.  1, 2, 3
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Вт Сен 26, 2017 5:13 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017092605
Тема| Опера, Балет, Ковент Гарден, Трансляции, "Волшебная флейта"
Автор| Сергей Бирюков
Заголовок| Немного «Бэтмена» в «Волшебной флейте»
Где опубликовано| © «Труд»
Дата публикации| 2017-09-25
Ссылка| http://www.trud.ru/article/25-09-2017/1354647_nemnogo_betmena_v_volshebnoj_flejte.html
Аннотация| Опера Трансляции

Начались прямые трансляции спектаклей Королевской оперы в российские кинотеатры
В российских кинотеатрах 20 сентября стартовал второй сезон трансляций из лондонского королевского оперного театра Ковент-Гарден. Отечественных любителей оперы и балета, как и годом ранее, ждут двенадцать спектаклей классического и современного репертуара, показ которых в Москве, Петербурге, Казани, Екатеринбурге, Самаре, Сургуте, Калининграде и подмосковном Реутове организует агентство ROHD. Начали с «Волшебной флейты» Моцарта.

Репертуарный выбор стартового спектакля сезона безупречный – философская сказка Моцарта на протяжении уже более двух сотен лет интересна всем возрастам, от дошкольного до глубоко пенсионного. Соответственно остра и конкуренция между постановщиками. Кто-то, как нью-йоркская Метрополитен-опера или Мариинский театр в Петербурге, делает акцент на сказочной невсамделишности (американцы под детскую аудиторию даже сократили спектакль до полутора часов). Кто-то, как московский Большой, видит в иносказательном сюжете острый социальный фарс сугубо для взрослых (правда, этот спектакль теперь уже не идет). Кто-то, как берлинская Комише опер, выстраивает перенасыщенную символами супертехнологичную анимацию в духе стимпанка…

Известный британский режиссер Дэвид Маквикар (нашей публике знакомый по «Повороту винта» Бриттена в Мариинском театре, премия «Золотая маска» за режиссуру), судя по всему, руководился мыслью о том, что Моцарт и его либреттист Шиканедер были масонами, и увлекся этой стороной содержания «Волшебной флейты»: символами космической гармонии, темой испытаний, которые должен пройти человек, чтобы войти в число «посвященных». Иногда это делается им с юмором – когда, например, в кабинете мудреца Зарастро является нарочито аляповатая модель Солнечной системы. Но чаще постановщик впадает в инфернальную мрачность, апофеозкоторой наступает в знаменитой арии Царицы ночи, когда она приказывает своей дочери Памине убить Зарастро, и по сцене скачет хоровод окровавленных монстров. Вообще спектакль (по крайней мере его нынешнее возобновление, осуществленное Томасом Гатри) на удивление темен – в буквальном смысле, имея в виду колорит декораций (художник Джон Макфарлейн). Дело частично поправляют костюмы, намекающие на пышный стиль одежд XVIIIвека – так, красный камзол Зарастро делает его похожим не то на зальцбургского архиепископа, не то на самого австрийского императора, а светлая куртка и панталоны Тамино превращают оперного принца в реинкарнацию самого Моцарта. Правда, эта идея не выдерживается строго: например, злокозненный мавр Моностатос почему-то похож на Человека-Пингвина из «Бэтмена», а Папагена, эта вожделенная подружка птицелова Папагено – вовсе на девицу легкого поведения с какой-нибудь пляс Пигаль.

Музыкальная сторона, пожалуй, лучше визуальной. Дирижер Джулия Джонс старательна и грамотна, хотя до харизматичного Габриэля Фельца в Комише опер, тем более до солнечного маэстро Джеймса Ливайна в Метропополитен ей далеко. Тамино швейцарца Мауро Петера, Памина австрало-германки Сиобхан Стагг, Папагено британца Родерика Уильямса, Моностатосего соотечественника Питера Брондера, Папагена австрийки Кристины Ганш достаточно качественны, хотя не скажешь, чтобы чем-то поразили. Пение француженки Сабин Девьей (Царица ночи) выверено, но не так феерично-воздушно, как хотелось бы. А вот финский бас Мико Карес в роли Зарастро представил действительно отличную работу: богатый тембр, уверенные погружения в «марианские» тесситурные впадины… Наверняка он был бы роскошным Греминым и Кончаком, хотя в русском репертуаре, кажется, пока не замечен (если не считать таковым Командора в моцартовском «Дон Жуане» Пермской оперы).

Качество изображения и звука не вызвало никаких нареканий (в прошлом сезоне случались сбои, надеемся, в этом не будет). Подытоживая – можно порекомендовать взрослой публике сходить на повтор 15 октября. А вот брать ли с собой детей – вопрос.
В дальнейших планах прямых оперных трансляций ROHD – «Богема» 3 октября, «Риголетто» 16 января, «Тоска» 7 февраля, «Кармен» 6 марта, «Макбет» 4 апреля. Из балетов нас ожидают «Приключения Алисы в стране чудес» 23 октября, «Щелкунчик» 5 декабря, «Зимняя сказка» 28 февраля, хореографический вечер к 100-летию Леонарда Бернстайна 27 марта, «Манон» 3 мая, «Лебединое озеро» 12 июня. Тем, кто владеем английским, адресованы комментарии и интервью с артистами обаятельной Клеменси Бертон-Хилл – известной британской актрисы («Чисто английское убийство» и др.). За расписанием повторов стоит последить на сайте rohd.ru, оно там появляется, как учит опыт, позже.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18645
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Окт 23, 2017 10:19 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017093101
Тема| Опера, Балет, «Новая опера», Персоналии, Дмитрий Сибирцев
Автор| Матусевич Александр
Заголовок| Дмитрий Сибирцев: «У НАС СВОЯ ПУБЛИКА, КОТОРУЮ МЫ ОЧЕНЬ ЛЮБИМ»
Где опубликовано| © музыкально-информационная газета «Играем с начала. Da capo al fine»
Дата публикации| 2017 сентябрь
Ссылка| http://gazetaigraem.ru/a4201709
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Сезон «Новой оперы» обычно богат премьерами в первой половине, имеет свою кульминацию событий на Крещенском фестивале, вторая же его часть проходит более спокойно. О планах, праздниках и буднях популярного московского театра – в беседе с его директором.


Фото Ирины Шымчак

— Дмитрий Александрович, начинающийся сезон будет выстроен по традиционной схеме?

— Такую схему можно усмотреть, если судить, прежде всего, по театральным премьерам. Но наш сезон гораздо богаче и разнообразней. В его второй половине мы часто делаем спецпроекты по заказу нашего учредителя – Департамента культуры Москвы (таковыми были, например, премьеры «Игроков» и «Маддалены», «Симфонии псалмов» Стравинского и пр.), проводим хоровой фестиваль, который также требует большого внимания и подготовки, ведь в него нередко включаются такие грандиозные полотна, как «Страсти по Луке» Пендерецкого или «Мессия» Генделя. Кроме того, последние годы участвовали в «Золотой маске», показ спектаклей-номинантов которой также приходится на весну. Поэтому сказать, что вторая наша половина более спокойная, было бы не вполне справедливо.

Мы традиционно открываем сезон достаточно рано, в августе, чуть ли не первыми из оперных театров Москвы. Как правило, открываем нашим знаковым спектаклем «Евгений Онегин», который и по сей день пользуется неизменным вниманием и любовью публики. В этом году для старта было выбрано другое название – «Князь Игорь», также всегда очень посещаемый спектакль. Затем – подготовка к первой премьере, она состоится 8 октября, ею станет «Гензель и Гретель» Хумпердинка: эта опера пополнит наш детский репертуар. Первоначально планировался «Бармалей» Михаила Броннера, но в итоге мы отказались от этой идеи, поскольку не удалось урегулировать вопросы авторского права с наследниками Корнея Чуковского, по чьей сказке, как известно, написано либретто. На наше счастье, у режиссера Екатерины Одеговой опера Хумпердинка была в планах, она разрабатывала варианты постановки спектакля, а для меня как музыканта эта замена – только к лучшему, потому что мы не уходим в мюзикловую эстетику, а остаемся на поле чистой оперы, что для нас, несомненно, полезнее. Правда, с «Гензелем» придется вписаться в бюджет, предусматривавшийся для «Бармалея», что совсем не просто, но Катя вместе с художницей Этелью Иошпой (они работают в тандеме не первый раз) уже предложила подходящий вариант.

— Среди детских спектаклей «Новой оперы» наряду с безусловным шедевром Равеля «Дитя и волшебство» есть еще и весьма оригинальное произведение – опера «Щелкунчик» на музыку балета Чайковского. Оправдался ли этот проект?

— Как объект зрительского внимания оправдался в полной мере: на него очень активно ходят, и в рождественские каникулы мы опять будем показывать серию из восьми спектаклей. Знакомая музыка, знакомый сюжет – дети знают его и по самой сказке, и по балету, и по мультфильмам, кроме того, в нем очень важна визуальная составляющая, этот спектакль – эффектное шоу, вполне уместное в контексте новогодних праздников. По-моему, очень грамотный продюсерский ход Павла Каплевича, пусть и сама идея с переделкой балета в оперу для меня очень неоднозначная, спорная, и принять полностью ее весьма затруднительно. Конечно, остались проблемы и с темпоритмом, и с подтекстовкой, но как эксперимент – это вполне интересный продукт, имеющий право на существование. Мы попробовали и такое и не жалеем. Если зрительский успех будет в январе не ниже прошлых показов, то мы, возможно, подумаем и о дальнейшем сохранении «Щелкунчика» в репертуаре.

— «Щелкунчику» как продюсерскому «ходу» вы говорите да, но как музыкант не удовлетворены им, однако речь идет все-таки об оперном театре…

— Верно, но только как музыкант я не могу мыслить в директорском кресле: в оперном театре важны разные факторы. Например, мне категорически не близок наш «Трубадур» – то, как он сделан в постановочном плане. Но я понимаю, что музыкально спектакль состоялся, в нем сложились хорошие составы солистов, это возможность для певцов петь роскошную музыку, и я закрываю глаза на режиссуру и сценографию и оставляю эту работу в репертуаре театра. Разумный компромисс – без него невозможно.

— На мой взгляд, еще более спорные спектакли, поставленные в «Новой опере», это «Пиковая дама», уже выпавшая из репертуара, и «Царская невеста», которая все еще идет у вас. Оба названия фигурировали в планах театра в качестве новых постановок нынешнего сезона, но потом почему-то от этого отказались…

— Насчет «Пиковой» были серьезные планы с Юрием Симоновым и Виктором Вольским, и они не дезавуированы, но отложены. Наши уважаемые мэтры фактически хотели перенести сюда свой будапештский спектакль, несколько его модернизировав, а это очень дорогая история – красивый исторический спектакль, в воспроизведении которого невозможно идти на компромиссы, но если все делать на сто процентов, то бюджет у продукции будет сумасшедший, и пока мы не можем себе этого позволить. К тому же мы сравнительно недавно делали «Пиковую даму», и мне кажется, что повторять это название через столь небольшой промежуток времени было бы неправильным. Есть много других очень интересных опер, которые хотелось бы видеть в московском репертуаре. Хотя мне, конечно, безумно жаль, что роман «Новой оперы» и Юрия Ивановича Симонова пока не состоялся, да и вообще, что оперного дирижера Симонова нет в Москве, нет в России.

Что касается «Царской», то возникла идея переставить эту оперу, поскольку вариант Юрия Грымова был на грани списания, но предложенное новое решение Алексея Вэйро и Этели Иошпы нас не убедило. Поэтому мы «перелицевали» старый спектакль, обновили его, ввели новых замечательных исполнителей и свозили на гастроли в Израиль. В обновленном виде он оказался вполне жизнеспособным, хорошо посещается, и нам сейчас нет необходимости думать о какой-то другой версии «Царской».

— Вы начали этот сезон параллельно в Москве и вне столицы.

— Благодаря возросшему профессионализму и мобильности хора, в чем я вижу большую заслугу хормейстера Юлии Сенюковой, мы теперь можем выступать параллельно на нескольких площадках. В прошлом сезоне мы гастролировали в Китае, не прерывая выступлений на своей сцене в Москве, а в этом августе параллельно с открытием сезона дома сыграли «Травиату» и «Богему» в Италии, на фестивале в Торре-дель-Лаго. Это был очень интересный и важный опыт для наших солистов, поскольку сами спектакли местные, но музыкальное наполнение – полностью наше, таким образом, наши артисты смогли петь не колобовские редакции этих опер, которые идут у нас, а оригинальные версии, что для них, безусловно, интересно и полезно. Кроме того, возросшая мобильность театра дает нам возможность играть больше спектаклей и у себя дома – мы обязаны это делать, так как изменились нормативы и вместо 180 спектаклей (как раньше) мы теперь должны давать около 250 в сезон. Для солистов это только благо – они чаще выходят на сцену, заняты работой, творчеством, у них не остается осадка, что они не полностью реализовываются в театре.

— Как вы относитесь к индивидуальным гастролям солистов?

— По-прежнему только положительно. Я считаю, что те солисты, которые имеют контракты в других театрах России и мира, приносят нам только благо – они пиарят «Новую оперу», о ней и о качестве наших артистов больше узнают, они развиваются сами, они приезжают обогащенные новым опытом, новыми впечатлениями – все это только на пользу нашему делу. Я не разделяю мнения других руководителей, что певца нужно держать на коротком поводке. Тогда его надо и обеспечить всем – и не только в материальном плане, но и в творческом, давать ему петь все, что он хочет, и столько, сколько он хочет, а это зачастую просто невозможно. И именно благодаря индивидуальным гастролям мы подходим частично подготовленными к следующей премьере нашего нового сезона, потому что ряд певцов партии из этой оперы уже спели на других сценах. Речь о «Лючии ди Ламмермур», первый спектакль которой откроет Крещенский фестиваль 2018 года.

Возможно, если будет найдено финансирование, весной также состоится премьера оперы Родиона Щедрина «Не только любовь», и на начало следующего сезона мы уже совершенно четко спланировали «Жизнь за царя»: премьера назначена на 12 сентября 2018 года.

— Ваш Крещенский фестиваль традиционно был богат концертными исполнениями опер.

— Мы продолжим эту линию. Это как раз способ расширить репертуар и дать новые возможности артистам в условиях, когда мы не можем ставить более двух-трех оперных спектаклей в год. Кроме того, в афишу Крещенского попадают названия, которые едва ли бы нам делали гарантированную кассу, если бы мы дали им сценическую жизнь. А в концертном варианте это вполне допустимо, причем, если есть интерес со стороны публики, мы всегда повторяем те или иные концертные исполнения позже, уже после Крещенского фестиваля. Так, в январе мы представим «Марту» Фридриха фон Флотова и «Андре Шенье» Джордано. Обе оперы по большому счету неизвестны сегодня в России, но обе я лично очень люблю.

— На «Шенье» кого планируете?

— Жерара споет Сергей Мурзаев, а Маддалену – Наталья Креслина, ей, я считаю, абсолютно необходимо возвращаться из музыки XX века в классический репертуар. Сергей Поляков, который мечтает о Шенье, надеюсь, хорошо сделает титульную партию.

— Таким образом, вы дадите творческую работу и драматическим голосам, которые остаются не у дел в премьере «Лючии»?

— Частично так и есть, хотя в «Лючии» у нас будет два полноценных и очень разных состава. Один покрепче, где главную героиню споет настоящий мастер бельканто – такая наша замечательная солистка, как Эльвира Хохлова. А второй состав – более лирический и одновременно более молодежный.

— Премьера «Гензеля» состоится уже совсем скоро. Есть ли сценические решения для «Лючии» и более отдаленного «Сусанина»?

— «Лючию» будет делать Ханс-Иоахим Фрай. Выбирая этого постановщика, мы прекрасно понимали, что никакой особой концептуальности ждать не должны, да нам это в общем и не нужно было. Для нас главное, чтобы визуально работа органично и красиво смотрелась. Для этого в тандем к режиссеру выбран художник Петр Окунев. А самое главное в этой опере – вокал. «Лючию» нужно прежде всего хорошо спеть.

«Жизнь за царя» мы предложили сделать тем специалистам, что у нас есть в театре. Есть заказ сделать спектакль традиционный, и это вызвался реализовать Вэйро. В начале октября мы посмотрим, что он придумал, и если нам понравится – возьмем. Если нет – будем искать. Музыкальным руководителем будет Андрей Лебедев. Эта опера – подарок для басов, для них у нас мало важных спектаклей, что очень жаль, ибо наша басовая группа – роскошная.

Мы больше не заключаем контрактов с режиссерами до тех пор, пока не видим их работы – в деталях разработанный спектакль. Никаких обязательств «до», основанных только на том, что тот или иной постановщик – человек с именем, мы больше на себя брать не будем (несколько раз обжегшись на такой схеме – в первую очередь в случае с Юрием Александровым и «Пиковой дамой»). Для всех правила одни, вне зависимости от имени и статуса. Если кто-то не хочет работать «в стол», пробовать, искать и потом, возможно, быть отвергнутым нашим худсоветом – что ж, мы никого не неволим, это их выбор. Но такова сегодня позиция театра.

— «Жизнь за царя» будет с голосоломной арией Собинина?

— Думаю, что будет два варианта: тот исполнитель, который будет справляться с этим, будет ее петь, в остальных случаях спектакль пойдет без этого номера.

— Вы договариваетесь как-то с другими московскими театрами по репертуару – кто и что будет ставить, чтобы не повторяться?

— Да, встречаемся, договариваемся. «Лючия» в Москве только одна, тем более, версии Театра Станиславского уже почти десять лет. «Жизнь за царя» не идет сейчас нигде, и уже давно. Дмитрий Бертман нам уступил «Богему», мы отказались от намерений делать «Шенье», потому что он был в планах «Стасика», от «Манон Леско» отказались, когда поняли, что этим занимается Большой. Периодически бывают встречи директоров и худруков, и мы стараемся согласовывать наши планы. Но есть названия, которые могут присутствовать везде, например «Евгений Онегин», который до сих пор идет у нас на аншлагах. Я мечтаю в перспективе сделать полную оригинальную версию этой оперы и оставить в репертуаре два спектакля – версию Евгения Колобова и классическую. Те же мысли в отношении «Травиаты». Полных версий, кстати, очень жаждут и артисты, и я, конечно, должен это учитывать, чтобы нашим певцам было интересно прежде всего у себя дома.

— Что у вас на отдаленную перспективу? Как далеко планируете?

— Я сейчас настраиваю всех в театре, что планирование у нас должно быть перспективным, на несколько сезонов вперед, чтобы максимально учесть интересы и наших солистов, которые активно гастролируют, а, как известно, за рубежом планирование именно долгосрочное, но и чтобы иметь возможность приглашать интересных солистов, дирижеров и постановщиков из других театров, городов и стран. Мы пытаемся сейчас обозначить постановочные периоды, а потом заполнить их «действующими лицами» – в первую очередь нашими штатными певцами, во вторую, посмотреть, кого можно пригласить. Не хотим, чтобы был какой-то крен. Например, сейчас у нас появились две французские оперы – значит, пока с этим надо повременить, хотя Ян Латам-Кёниг очень любит французскую музыку и постоянно предлагает то «Диалоги кармелиток», то «Самсона и Далилу». Пока мы не хотим углубляться в барочную оперу – не вижу перспектив развития в этом направлении, даже несмотря на успех «Дидоны» и наличие в труппе такого певца, как Артем Крутько.

Я знаю художественное решение спектакля «Мадам Баттерфляй», которое предложил Арно Бернар, – это прекрасное, интереснейшее видение, это то, на что, по моим ощущениям, публика будет валить валом. Я в этом году специально съездил на фестиваль «Арена ди Верона», чтобы посмотреть новую работу Арно – «Набукко», которая меня также порадовала. Второй целью визита было послушать интерпретацию Даниэля Орена – он меня абсолютно убедил в московском «Трубадуре» весной нынешнего года. Мы сейчас ведем переговоры с этим выдающимся дирижером, и очень надеюсь, что через год маэстро Орен приедет к нам и продирижирует в «Новой опере» операми «Набукко», «Трубадур» и «Богема».

— Как вы сработались с маэстро Латамом-Кёнигом?

— Из того наследства, что я получил, придя в театр, на мой взгляд, Ян – это самое ценное, что тогда было и что мне удалось сохранить. Он очень много интересного сделал и продолжает делать для «Новой оперы». Иногда мы спорим, иногда не соглашаемся друг с другом. Например, Ян – большой поклонник всякого рода современной музыки, в которой ему интересно копаться, и он нас все время тянет на эту дорожку. Когда-то и в чем-то я ему иду навстречу, когда-то прошу повременить с тем или иным проектом. Но в целом я его очень ценю и вижу только пользу труппе от того, что у нас есть такой дирижер.

— Помогает ли кто-то театру?

— Финансовая помощь оказывается адресно на конкретные проекты. Так было с «Щелкунчиком», с «Пассажиркой», так это, возможно, будет и с оперой Щедрина. Наш основной «кормилец» – это, конечно, Департамент культуры Москвы. Но для меня самое главное – уметь зарабатывать самим и не просить сверх меры. Хотя здесь тоже должно подходить разумно – у нас своя публика, мы не можем для нее делать слишком дорогие билеты, мы не Большой театр, в который придут в любом случае и купят билет за любую цену. У нас другие задачи и другая аудитория, которую мы очень любим и на которую ориентируемся.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18645
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Дек 25, 2017 12:01 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017093102
Тема| Опера, Персоналии, Мария Гулегина
Автор| Александр Островский
Заголовок| Мария Гулегина: «Моя семья и сцена – два крыла большой любви»
Где опубликовано| © Russkaja Germanija - Русская Германия № 38
Дата публикации| 2017-09-22
Ссылка| http://www.rg-rb.de/index.php?option=com_rg&task=item&id=21355
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Мария Гулегина – одна из известнейших оперных певиц, лучшее драматическое сопрано современности, обладательница голоса удивительной красоты и огромного артистического таланта. Её выступления всегда сопровождаются овациями, во всех главных оперных залах мира: Ла Скала, Метрополитен-опера, Ковент-Гарден, Венсая опера. Певицу называют «вокальным чудом», «русским сопрано с вердиевской музыкой в крови». Примадонна отличается яркой сценической внешностью, огненным темпераментом, харизмой и безупречно отшлифованным мастерством.



– Мария Агасовна, не так много найдётся оперных певиц, которым удавалось блистать на сцене более тридцати лет. Какой год был для вас самым запоминающимся?

– Трудно назвать какой-то один год, карьера и жизнь проносятся, как калейдоскоп событий. Безусловно, самое значительное из них – мой дебют в Ла Скала. Это чудо, в которое невозможно было поверить! Руководитель этого легендарного театра Чезаре Маццонис пригласил меня, вчерашнюю студентку, спеть партию Амалии в опере Верди «Бал-маскарад». Моим партнёром в роли Рикардо выступил Лучано Паваротти. Представляете, как я волновалась?!

– Но как произошло, что начинающая оперная певица оказалась в Ла Скала, на одной сцене вместе с Лучано Паваротти?

– Знаменитый бас Паата Бурчуладзе слышал моё пение в Одесской консерватории, и считал, что у меня уникальный голос. А я ведь едва не вылетела из консерватории. Ранний брак, ранний ребёнок… Работая в Ла Скала, Паата рекомендовал меня Маццонису. Уже будучи солисткой Государственного академического Большого театра оперы и балета Белоруссии, я получила вызов в Москву на прослушивание. Конкурс был огромный. Но контракт подписали только со мной.

– Советское музыкальное образование действительно было лучшим в мире или это преувеличение?

– Никакого преувеличения здесь нет. Однако не у всех были такие педагоги, как мой великий учитель Евгений Николаевич Иванов, который мог научить профессии. Встречались и просто исполнители с неудавшейся сольной карьерой, безуспешно пытавшиеся учить молодых певцов. Раньше невозможно было уйти от педагога, говорили, что это «не этично», а этичным считалось портить чью-то судьбу и тратить годы впустую.

– Ваша карьера в Минске складывалась удачно, вы стали лауреатом нескольких международных конкурсов, заслуженной артисткой БССР. Почему же покинули Белоруссию, и решили переехать в Гамбург?

– Так сложились обстоятельства. Сегодня даже не верится, что все оперы шли тогда на русском или на белорусском языке. А я считала, что, как и в других ведущих оперных театрах, петь надо на языке оригинала. Иначе трудно передать мысли композитора, его чувства и эмоции. Такая точка зрения считалась непатриотичной. На меня писали доносы, подписывали петиции в ЦК компартии Белоруссии. В Госконцерте мне пригрозили запретить поездки за границу, в Ла Скала. Обязали ездить по колхозам, клубам, где сольные концерты – чистая формальность и никому не нужны.

– А что же Большой или Мариинский театр, они не привлекали вас?

– Конечно, привлекали! В Большой театр меня приглашали ещё во время учёбы в консерватории. Но там было около двадцати певиц сопрано. Сколько времени могло пройти в ожидании роли, неизвестно. А вот в Малый ленинградский оперный театр меня не взяли. Ведущие солистки выступили против. Спасибо им! Единственное о чём сожалею, что не стала основным «кирпичиком» того великого театра, который через несколько лет начал возводить Валерий Гергиев. Я шла своим трудным путём, путём одинокой странницы.

– Дирижёрам и режиссёрам легко работать с вами или вы до конца отстаиваете своё мнение, не соглашаетесь на компромиссы?

– Умным – легко и интересно. А тем, кто от каждого вопроса шарахается, конечно, трудно. Особенно, если у режиссёра только одна цель – удивить. Мне всегда интересно новое, и это не компромисс, это нормальная работа. Я просто летаю от счастья, когда можно всю душу отдавать роли и не чувствовать себя марионеткой. У меня довольно неплохая физическая подготовка. Приходилось и бегать, и прыгать. И, как в постановке «Макбет» в Метрополитен-опера, ходить по стульям, которые держали «ведьмы». Здорово всё то, что играет на образ, делает спектакль живым, не статичным. Даже если ты обладаешь чрезвычайно широким диапазоном голоса, не надо орать, важнее передать всю глубину чувств. Обожаю эту работу, и могу репетировать до бесконечности.

– Вас называют лучшей исполнительницей партий Аиды, Амелии, Абигайль, Турандот, а ваша коронная партия Тоски покорила сердца множества зрителей. Сколько опер в вашем репертуаре, и не могли бы вы назвать героиню, которая вам наиболее близка?

– Не считала все роли, но только Вердиевских – 16. Всю жизнь пела главные партии, а тут в Мариинском театре «потеряли» пастушка в «Тоске», и спела я под своей девичьей фамилией. И в тот же вечер уже Мария Гулегина пела Тоску. Обожаю Норму. Мечтала спеть Виолетту – спела! Хочу спеть Джоконду и Девушка с Запада.

– Вам довелось выступать на сцене со многими звёздами мирового оперного искусства: Лучано Паваротти, Пласидо Доминго, Лео Нуччи, Ренато Брузон… Кто из них произвёл на вас наиболее сильное впечатление?

– Ну как я могу выделить кого-то одного? Их так много, что целой книги не хватит. Лучано Паваротти – мой самый первый тенор в Европе, в Ла Скала. Потом мы много пели вместе, есть видеозапись оперы «Андре Шенье» в Метрополитен-опера. А Пласидо Доминго – человек особый, обожаю его! Дважды возвращал меня на сцену. Особенно мне было трудно после смерти мамы, но он, сам недавно переживший подобную потерю, дал совет: работать, сцена лечит. Так и получилось. Я пела вместе с ним в опере «Набукко», и это было потрясающе. А как не вспомнить Лео Нуччи, который спас меня, вытащив прямо на сцене из под падающего железного занавеса. Перечислить всех оперных звёзд, с которыми выходила на сцену, и вспоминаю с особой теплотой просто невозможно. Я дружила и встречалась с Ренатой Тебальди (Renata Tebaldi), Миреллой Френи (Mirella Freni), Ренатой Скотто (Renata Scotto), Лейлой Генчер (Leyla Gencer,) Мартиной Арройо (Martina Arroyo)… Огромное количество имён. Все они живут в моём сердце.

– Приходилось ли вам сталкиваться с завистью коллег? Завидовали ли вы кому-нибудь?

– Конечно, это встречается сплошь и рядом. А вот завидовала ли я? Бывает обидно, когда те, у кого эксклюзивные контракты со звукозаписывающими компаниями, могут петь и, главное, записывать всё, что хотят. Однако я понимаю, что и тут свои правила, на многие из которых я бы не согласилась. Кроме того, мой голос не ложится легко на записи, он живёт в зале, на арене… В Вероне говорили: «Когда идут спектакли, голос Гулегиной можно услышать и на пьяцца Бра», а вот на запись он не укладывается.

– Говорят, что в тех редких случаях, когда из-за болезни вы не могли петь, дублёрши, выходившие на сцену вместо вас, становились знаменитыми. Это действительно так?

– Да. Сегодня любителям оперы хорошо известна Сондра Радвановски, которая заменила меня в опере «Трубадур» в Майами. А когда я отказалась петь главную женскую партию Роксаны в опере «Сирано де Бержерак», она вновь заменила меня. Пласидо Доминго был огорчён, но я не чувствовала, что это моя роль, и времени на репетиции было мало. Выйти на сцену недоучкой, да ещё и с Пласидо, я не могла. В прошлом году по болезни отменила Тоску во Владивостоке, и меня выручила солистка оперного театра Елена Стихина. А через некоторое время Валерий Гергиев пригласил певицу в Мариинский театр, на Стихину обратили внимание крупные театральные агенты. Очень рада за неё!

– Вы неоднократно были на гастролях в Японии. Как принимали вас в Стране восходящего солнца?

– Это особая страна и моя любовь к ней, и японской публике безмерна. Я пела в Японии со многими театрами из Вашингтона, Вены, Праги, Метрополитен-опера, Ла Скала. Участвовала в открытии Нового национального театра Токио, исполнив партию Аиды из одноимённой оперы в постановке Фраанко Дзеффирелли (Franco Zeffirelli). Мои сольные концерты прошли по всей Японии. Обожаю петь в Сантори-холе! У многих моих японских фанатов больше моих фотографий, чем у меня самой. Ну и, конечно, такого гурмана японской кухни, как я, поискать надо. (Смеётся.) Вот уже скоро начну давать мастер-классы в Японии, меня уже много лет приглашают в эту страну.

– Насколько востребовано сейчас оперное искусство? Вас не смущает, что многие спектакли и оперы ставятся в авангардном стиле?

– Ой, не хотела отвечать на этот вопрос. Сегодня опера ушла, та опера классическая, о которой все что-то говорят, совершенно не понимая ни смысла, ни её конкретной ценности. Недавно читала интервью Анны Нетребко о том, что петь должны большие голоса, и главное – голос, а не беготня по сцене. Она права. Сегодня оперу превратили в балаган. Стараются нивелировать уровень мастерства пения, и подменить его большей степенью раздевания. Грустно...

– В 2010 году вы выступали на закрытии зимних олимпийских игр в Ванкувере. Какие воспоминания сохранились у вас об этом событии?

– Это было незабываемо! На стадионе «Би-Си Плэйс», в потрясающем платье от известного российского дизайнера Алёны Ахмадуллиной, я пела арию из оперы «Князь Игорь». Валерий Гергиев в прямом эфире из Ванкувера дирижировал оркестром, который находился на Красной площади. Зрелище было потрясающее.

В 2014 году в Сочи на церемонии открытия Паралимпийских игр я исполнила «Казачью колыбельную» на стихи Лермонтова. Мне предложили выступать в ярко красном платье с огромным декольте, т. к. в то время я была блондинкой. (Улыбается.) Такой наряд был совершенно неуместен, потому что в это время начались военные действия в Украине. Из своего гардероба я выбрала чёрный жакет в талию и длинную юбку. Пока люди воюют, матери будут петь колыбельные в трауре. Вот так иногда приходится ломать красивую картинку ради идеи.

– С чем связан ваш интерес к международному паралимпийскому движению?

– В детстве я передвигалась на инвалидной коляске. На ноги поднялась благодаря маме, которая отдала меня на ритмику, балет, а потом на художественную гимнастику. Люди с ограниченными возможностями движения – великие. У них неограниченная сила духа.

– Мешает ли артистическая карьера личной жизни? Если бы вам пришлось выбирать между семьёй и сценой, чтобы вы выбрали?

– Смотря что подразумевается под личной жизнью? Моя семья и сцена – два крыла большой любви.

– Если не ошибаюсь, разница в возрасте между вашей дочерью и сыном 20 лет. Имееют ли они отношение к музыке?

– В какой-то момент я поняла, что сцена это ненадолго, нужно что-то более важное – рождение сына! Моя дочь оперный менеджер, а сын ещё учится в лицее.

– Когда-то вы говорили, что хотели бы получить российское гражданство. А теперь гражданкой какой страны являетесь?

– Я уехала из Белоруссии. У меня белорусский паспорт. Один. Прожив больше 20 лет в Люксембурге, имею право получить люксембургское гражданство, но не воспользуюсь им. Российский паспорт мне не предлагали.

– Вы родились в Одессе, жили в Минске, Гамбурге, Люксембурге. Сейчас живёте в Мюнхене. Какой город вам особенно близок?

– Питер! Я очень часто там пою. Обожаю этот город, пусть даже ветер и дождь, ну и что? Зато какие каналы, церкви, Мариинских театров – два, даже три. А вот Пулково ненавижу. Люблю Париж, но он уже, к сожалению, не тот. Люблю Венецию. И, конечно же, мою родину Одессу. Но туда прилететь не могу. Украина назвала меня «Человек года-2014», а я отказалась от этого титула после событий в Одессе.

– Когда вы чувствуете себя счастливой?

– Когда рядом любимые люди!

– Ваши ближайшие творческие планы?

– В рамках большого всероссийского турне пройдут мои сольные концерты в Москве и Петербурге. В Мариинском театре буду петь в операх Верди «Сила Судьбы» и «Сицилийская вечерня». В Неаполе спою в «Турандот». А главное – мой сольный концерт в Карнеги-Холле 12 декабря, куда я вас всех приглашаю!



Редакция благодарит Юлию Михаэлис за содействие в организации интервью
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18645
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Сен 05, 2018 12:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017093103
Тема| Опера, БТ, Персоналии, Богдан Волков
Автор| Беседовала Елена Воробьева
Заголовок| Богдан Волков: «Наслаждаюсь тем, что исполняю»
Где опубликовано| © журнал "Смена" № 9 (1835), стр. 76-80
Дата публикации| 2017 сентябрь
Ссылка| http://smena-online.ru/sites/default/files/2017-09.ipad_.pdf#page=78
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Богдан Волков — молодой талантливый солист большого театра. В 2016 году Богдан завоевал вторую премию престижного мирового оперного конкурса «Опералия». Как говорит сам певец: «Когда публика резонирует с твоим состоянием, это лучшее, что может быть».




— В 2016 году вы участвовали в одном из самых престижных конкурсов оперных певцов «Опералии — 2016» — в Мексике. Расскажите немного об этом.

— «Опералия» проходит каждый год в разных городах мира, в 2016 году была выбрана мексиканская Гвадалахара. В жюри присутствовали директора известных оперных театров, менеджеры. Основная цель — поиск новых талантов и их поддержка в дальнейшем. Это хороший старт для молодых певцов. Президент и основатель «Опералии», начиная с 1993 года, — Пласидо Доминго. Каждый год в штаб-квартиру конкурса в Париже приходит множество заявок от желающих принять участие в этом знаменитом соревновании, и жюри отбирает сорок лучших кандидатов в возрасте от 18 до 30 лет. Сам конкурс проходит в несколько этапов. В течение двух дней проходят четвертьфиналы, каждый участник готовит четыре арии, он должен исполнить одну — по своему выбору, и вторую — по выбору жюри. Жюри выбирает двадцать полуфиналистов, которые должны исполнить арию на выбор жюри, а из этой двадцатки в финал выходят только десять певцов.

— Какую арию вы исполнили в финале?

— Арию Ленского из оперы «Евгений Онегин» Петра Ильича Чайковского. Дирижировал Пласидо Доминго.

— А в этом сезоне у вас были премьерные спектакли в Большом театре?

— «Манон Леско» Джакомо Пуччини — партия Эдмона, «Билли Бад» Бенджамина Бриттена — партия Новиса, «Идиот» Мечислева Вайнберга — князь Мышкин, «Снегурочка» Н.А. Римского-Корсакова — царь Берендей. Очень насыщенный был сезон! Прекрасная возможность поработать в разных амплуа, разные стили и жанры, встреча с интереснейшими режиссерами, артистами. Признаюсь, что было нелегко переключаться без перерыва из одной партии на другую, но я очень доволен и рад, что все это есть в моем творческом багаже!

— Кто-нибудь конкретно повлиял на ваш выбор посвятить себя искусству?

— Мои родители не творческие люди, но с детства поддерживали мои начинания, я любил петь, а когда в шесть лет захотел играть на пианино, то мне его купили. Тогда мне, маленькому мальчику, казалось, что сяду и сразу же начну играть. Так и не случилось мне научиться профессиональной игре на фортепиано...

— Как вы пришли в Большой театр?

— В Киеве я окончил институт музыки — класс Николая Горбатова и Тамары Коваль, в 2012–2013 году обучался в Национальной музыкальной академии имени Чайковского — класс профессора Александра Дьяченко.
В 2013 году поступил в Молодежную оперную программу Большого театра России. С нее все и началось. Светлана Григорьевна Нестеренко — выдающийся педагог, заведующая кафедрой сольного пения Академии хорового искусства имени Попова, с ней я встретился во Львове на мастер-классах в музыкальной академии Юрия Башмета, и Светлана Григорьевна порекомендовала мне попробовать свои силы. Я решился! Очень переживал, пройду отбор или нет — ведь огромный конкурс — до ста человек на место. Поступил в Молодежную оперную программу, и именно с тех пор и началась моя творческая жизнь. Художественный руководитель Молодежной оперной программы и наш замечательный наставник — профессор Дмитрий Юрьевич Вдовин.
А с 2016 года я являюсь солистом оперной труппы Большого театра.

— Во время обучения вы дебютировали на сцене Большого театра?

— Да, исполнял Моцарта — «Моцарт и Сальери», Юродивого в опере «Борис Годунов», Владимира Игоревича — «Князь Игорь», Ленского в опере «Евгений Онегин», Кая — «История Кая и Герды», и другие партии.
В 2014 году я дебютировал в опере «Царская невеста», партия Лыкова, под музыкальным руководством Геннадия Николаевича Рождественского, и это событие было для меня очень ярким и значимым. С этой ролью я принимал участие в туре Большого театра в Австрии, на Гонконгском фестивале искусств, на фестивале искусств в Нью-Йорке в Линкольн-центре.

— Какая партия у вас самая любимая на сегодняшний день?

— Ленский! Стараюсь находить для этой роли новые краски, развивать ее, чтобы она была лучше и лучше!

— О чем вы больше всего мечтаете?

— Много петь, причем в лучших театрах мира. Но, по-моему, об этом мечтают все певцы, без исключения.
Я — лирический тенор, Каллафа и Германна петь никогда не буду, но очень хотелось бы исполнить Ромео и Фауста. Осенью приму участие в туре Глайндборнского фестиваля с партией Феррандо в опере Моцарта «Так поступают все женщины…» Очень люблю «Травиату» — ну а кто же ее не любит?
В этом году впервые спел партию Альфредо. Сейчас я наслаждаюсь тем, что исполняю, получаю удовольствие от своего репертуара и пробую что-то новое, стараюсь идти вперед, ведь я по натуре — человек целеустремленный.

— Богдан, а есть какие-нибудь ограничения для оперного певца?

— Следует исходить из своих собственных ощущений, все очень индивидуально. Нужно следить за здоровьем, соблюдать голосовой режим, следить за своим рационом. Правда, не всегда это получается, времени очень не хватает — утром уходишь в театр на репетицию и возвращаешься домой только поздно вечером.

— Во время выступления вы чувствуете зал?

— Когда публика резонирует с твоим состоянием — это лучшее, что может быть. Особенно люблю, когда зависает пауза, и…тишина… каждый зритель затаил дыхание! Это потрясающе! Счастье, когда зритель проживает вместе с тобой твою роль.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18645
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Сен 08, 2018 5:23 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017093104
Тема| Балет, Опера, Мальта, Премьера, "Хрустальный дворец", Персоналии, Анна Аглатова
Автор| Алиса Вернадская
Заголовок| Анна Аглатова: «Когда я пою, то забываю обо всем»
Где опубликовано| © Журнал "Мальтийский вестник" №5 (2017), стр. 30-319
Дата публикации| 2017 сентябрь
Ссылка| http://maltavest.com/archive/MV-5_web_preview.pdf#page=30
или http://maltavest.com/publikaczii/anna-aglatova-kogda-ya-poyu-to-zabyivayu-obo-vsem.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ, Премьера



«В час, когда над миром появляется солнце» – Or che’l sole al mondo spunta, пелось в барочной музыкальной драме-бурлеске Якопо Мелани «Il Girello», явленной миру в 1657 году.

И была та dramma burlesco per musica — веселая пародия на власть, где различные регистры драмы и комедии переплетались с переодеваниями и магией — одной из предшественниц дивного действа «Хрустальный дворец», балета с пением и драмой, впервые представленного на острове Мальта 21 июля сего года. Солирует в необычном спектакле очаровательная молодая певица Анна Аглатова, солистка Большого театра; реальная оперная дива, изображающая Оперную диву иллюзорную.

Появление Оперной дивы — в полном соответствии с приемами барочного театра и вполне себе в духе галантного века — столь же эффектно, как ее пение: сопрано Аглатовой искрится, манит, завораживает. И если ее тезка Анна Иоанновна, вопреки прозвищу «Кровавая», предстает в спектакле этакой шальной императрицей, то Анна Аглатова, вне всякого сомнения, — королева-солнце. Изысканно взошедшая на бутафорский небосвод и реально вознесшая публику в небеса неотмирно прекрасным голосом.


Анна Аглатова исполняет арию, паря над сценой… Что-то героическое в этом есть!

— В мультижанровом спектакле «Хрустальный дворец» у вас, Анна, самая опасная роль: вам выпало петь под куполом, на огромном солнце, прикрепленном к колосникам. Эта стилизация под старину выглядит весьма впечатляюще, но насколько комфортно вокалисту петь в подобных условиях?

— Вы знаете, в моей жизни это случилось в первый раз — когда я сама лично поднималась так высоко над сценой. Хотя в Большом театре, в постановке «Волшебной флейты» Моцарта, нашим солистам приходилось летать еще выше и при этом так же петь. Могу сказать, что это не самое комфортное положение для певца, но, когда я пою, то забываю обо всем.

— Вообще, надо быть очень смелым человеком, чтобы согласиться на такое… Что вы ощутили, впервые выплывая на сцену по воздуху?

— Я очень боялась, но благодаря поддержке и профессионализму моих коллег с каждым разом чувствовала себя все более спокойно.

— Алексей Шор написал для вас партию без слов. Близка ли она вам? Что вы можете сказать об этой не звучавшей ранее музыке?

— Как и многие вокализы, эта музыка несет в себе глубокий смысл. И да, она мне близка. И она оказалась близка не только мне, но и всей постановочной группе. Пели все, честно признаться.

— Вероятно, это крайне интересно: исполнять что-то, что никто до тебя никогда не исполнял, на чем не лежит тень прежних интерпретаций…

— Конечно. Ты чувствуешь себя первооткрывателем и созидателем вместе с композитором.

— В вашей судьбе уже были подобные мировые премьеры?

— Такого масштаба мировая премьера в моей жизни впервые.

— Если бы мне случилось описать вашу партию в этом спектакле в двух словах, я бы назвала ее так: «мороз и солнце». Точнее, солнце и мороз. В первом акте вы — в образе Оперной дивы — восседаете на солнечном диске, исполняя оду императрице. Во втором, «ледовом» акте, вы — Белая дама — поете скорбный вокализ. Легко ли совершить подобную модуляцию, переключить эмоциональные регистры?

— Довольно часто мои героини переживают изменения характера в опере, но настолько разными не были никогда. И такую модуляцию исполнить было легко только благодаря полному изменению декораций и костюмов. Это очень помогло.

— Насколько созвучны вам эти полярные образы?

— Я очень эмоциональный человек и в жизни, поэтому оба этих образа мне близки.

— Действо в Валлетте разыгрывалось в оригинальном здании XVI века, бывшем госпитале Мальтийского ордена. Случалось ли вам уже петь в подобных исторических пространствах?

— Несколько лет назад в Финляндии, на острове Савонлинна, наш театр показывал оперу «Борис Годунов», где я исполняла партию Ксении, дочери Бориса. Это происходило в стенах древнего замка… И, знаете, ощущение исторического события не покидало меня довольно долго.

— «Хрустальный дворец» — это необычный спектакль, это прежде всего балет… Какова, на ваш взгляд, роль вокального искусства в подобном синтетическом жанре?

— Я считаю, что это идеальная задумка: синтез нескольких важнейших видов искусства. Публика может стать ближе сразу ко всему и, может быть, выбрать то, что ей ближе: либо оперу, либо балет… а может, даже полюбить и то, и другое. Это ведь здорово!

— Чем удивили вас постановщики спектакля?

— Сложно сказать, чем они меня НЕ удивили. Все было сделано на высочайшем уровне.

— Каковы ваши впечатления от мальтийской премьеры?

— Я удивлена и рада тому, что мы получили такие восхитительные отзывы, и тому, что наш спектакль обсуждают до сих пор. Значит, Мальта — это действительно не только центр отдыха, но — теперь — и культурная столица Европы.

— Хотели бы вы продлить свое участие в этом спектакле, ведь его постановки планируются в Ереване и Москве?

— Не только я, но и все участники этой постановки влюблены в нее, поэтому мы все ждем продолжения.

— Насколько часто вам доводилось участвовать в подобных международных проектах?

— Этот проект, мне думается, не имеет аналогов.

— Вы не раз выступали в оперных спектаклях под управлением Теодора Курентзиса, фигуры неоднозначной, эксцентричной и многократно обсуждаемой в европейском музыкальном мире. Причем, в отличие от российских коллег, наши высказываются по-разному, порой довольно негативно. Что вы можете сказать о нем с точки зрения певицы-сопрано — участницы его постановок, то есть «изнутри»?

— Теодор и правда неоднозначная фигура, но мне, как певице, было невероятно интересно с ним работать. Он, как и любая талантливая личность, имеет свой особый взгляд на музыку. Поэтому я с радостью приняла предложение работать с ним. Это было для меня очень полезно.

— Анна, а отчего вы решили сменить свою замечательную армянскую фамилию Асриян? Связано ли это с тем, что с русской фамилией легче сделать карьеру в России?

— Аглатова — это тоже чудесная фамилия. Это фамилия моего рода, который заканчивался на моей бабушке. Теперь он снова имеет продолжение.

— В 2005 году вы стали самой молодой солисткой Большого театра, исполнив партию Нанетты в «Фальстафе». «Самая молодая» — звучит прекрасно, но каково вам пришлось в реальности? Плелись ли вокруг вас интриги «доброжелателей» и прочая…?

— До сих пор я остаюсь одной из самых молодых наших солисток. Когда я пришла в театр, меня восприняли как своего ребенка практически все в театре, поэтому никаких интриг не было — только забота и опека. Это было чудесное время…

— В финале «Хрустального дворца» герои гибнут, согласно трактовке, не только от окружающего холода, но и от холода, возникшего внутри… Как по-вашему, правда ли, что чувства замерзают при низких температурах?

— Я думаю, что огонь чувств может стать менее обжигающим в любом случае… Но если они настоящие, то угаснуть до конца никогда не смогут.

Беседовала Алиса Вернадская
Фото: Алексей Леонов
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3
Страница 3 из 3

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика