Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2017-08
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22314
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Сен 13, 2018 10:07 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017083213
Тема| Балет, «Балет Москва», Персоналии, Роберт Бинет (Торонто)
Автор| Ирина Удянская; Фото: Платон Шиликов
Заголовок| Замахнуться на Толстого
Где опубликовано| © портал WATCH RUSSIA
Дата публикации| 2017-08-14
Ссылка| http://www.watchrussia.com/articles/zamahnutsya-na-tolstogo
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Роберт Бинет – молодой хореограф из Торонто, к своим 27 годам успевший посотрудничать с ведущими труппами мира (New York City Ballet, Королевский балет Великобритании, Национальный балет Канады, Гамбургский балет), ученик Джона Ноймайера и Уэйна МакГрегора, лауреат престижной премии Питера Драйера, любимец публики и критики, участник TED Talks и восходящая звезда. Этой весной Роберт прилетел в Москву для постановки нового балета по «Крейцеровой сонате» Льва Толстого. WATCH встретился с хореографом и расспросил его о том, не страшно ли ставить классика у него на родине, что он думает о русской балетной школе и как можно использовать балет в качестве средства коммуникации.



Как появилась идея делать балет по «Крейцеровой сонате»? Почему именно Толстой? Что вас связывает с русской культурой?

Это моя первая постановка в России. С музыкой Яначека и Бетховена, каждый из которых создал свою «Крейцерову сонату», я был знаком давно, она меня очень вдохновляла, и в итоге я прочитал повесть Толстого и совершенно в нее влюбился. Музыка в ней – движущая сила сюжета. Как и в искусстве балета. Мне понравилась эта параллель, показалось, что именно эту историю стоит превратить в балет.

Для танцевального искусства «Крейцерова соната» не такой уж заезженный сюжет, обычно хореографы берутся за «Анну Каренину».

Именно поэтому я ее и выбрал! «Крейцерова соната» – небольшое произведение, и его удобно ставить на сцене. С такой простой историей мы можем глубже погрузиться в чувства и эмоции персонажей. Это интереснее, чем работать с огромным романом, который неминуемо придется упрощать, чтобы превратить в балет.

Для работы над постановкой вы пригласили драматурга Бритту Джонсон, которая переработала текст Толстого, перенеся действие в наши дни. Какие еще произошли изменения? Насколько вы близки к первоисточнику?

Основное отличие в том, что у нас жена – главное действующее лицо, и она играет на скрипке. А музыкант, которого приводит ее муж, – пианист. Мы специально сделали такую замену, потому что в музыке Бетховена скрипка играет главную роль. Нам не только хотелось выдвинуть женский персонаж на первый план, но и подчеркнуть это с помощью музыкального инструмента. Но вообще мы много чего изменили. Например, в нашем балете у пары нет детей. И порядок событий не такой, как в книге, потому что герой не может станцевать, как «вчера он сделал то-то и то-то». Так что пришлось восстановить линейную хронологию.

Не страшно в России показывать балет по Толстому (здесь к нему все-таки относятся с пиететом)?

Конечно, страшно. Я очень нервничал, когда предложил эту идею директору труппы «Балет Москва» Елене Тупосевой. С одной стороны, понимал, что это риск (я иностранец и у меня свой взгляд на Толстого), с другой – мне кажется, Россия – то самое место, где такой балет должен быть поставлен. Елена поддержала меня, сказала, что «Крейцерова соната» у многих здесь вызовет интерес. Я волнуюсь, что публике не понравится моя интерпретация, но это единственное, что могу и хочу ей предложить. Мы познакомились с Еленой в Амстердаме, когда я ставил спектакль для молодежной труппы Национального балета Нидерландов. Она была в гостях у театра и попала на мои репетиции, мы немного пообщались, а через два месяца я получил от нее приглашение приехать в Москву, познакомиться с труппой, посмотреть на условия работы. Так возникло наше сотрудничество.

Музыку к балету пишет Гити Разас в режиме реального времени. У вас как раз тот уникальный случай, когда балет создается в процессе совместной работы балетмейстера с композитором, как в XIX веке работали Мариус Петипа и Петр Чайковский. Какие преимущества это дает постановке? Вы предпочитаете работать именно так или удобнее использовать готовую партитуру?

Бывает, что удобнее работать с готовой музыкой, особенно когда встречаешь произведение, которое тебя по-настоящему вдохновляет. Но в данном проекте я точно знал, чего хочу, и поэтому мне был нужен композитор, который напишет свою оригинальную музыку. В течение двух лет я, Бритта и Гити долго и скрупулезно обсуждали этот балет, сцена за сценой: сколько она должна длиться, что в ней происходит, какие эмоции вызывает, чем заканчивается. Над «Крейцеровой сонатой» мы работали тщательно. К тому моменту, как Гити начала сочинять музыку, у нас уже была четкая структура спектакля.

Что вы думаете о русской балетной школе? Классический балет вас вдохновляет или кажется устаревшим, требующим обновления, переосмысления?

Я считаю, что это потрясающая школа. В Канаде у меня были русские учителя, которые в основном преподавали по технике Вагановой с небольшими отклонениями. Мне нравится в русской школе то, что она такая всеобъемлющая, эмоциональная: большие движения, широкая амплитуда. Все тело выражает эмоции, а не только рука или нога. Классический балет – это специфический язык, и поскольку сейчас он используется для выражения новых идей, ощущений, мыслей, он сам по себе развивается, как и любой другой язык. Не думаю, что его нужно модернизировать. Даже такая чистейшая классика, как «Лебединое озеро» – это балет не о птицах, а о любви, о том, как люди совершают ошибки, наносят друг другу раны, – это современные темы, которые понятны всем.

В одном из ваших балетов – «Орфей становится Эвридикой» – вы в противовес классическому балету пересматриваете гендерные роли, меняете их местами: женщина оказывается сильнее мужчины, добровольно ушедшего в мир мертвых и не желающего оттуда возвращаться. Что вы думаете об изменении гендерных ролей в современном обществе? Найдется ли этой теме место в «Крейцеровой сонате»?

Смены гендерных ролей в спектакле не будет, но произойдет обмен ролями в отношении власти. В начале спектакля муж, безусловно, представитель власти, а жена – своего рода жертва. Но чем больше она соприкасается с музыкой, погружается в музыкальный мир, тем больше власти обретает, и к концу спектакля роли меняются. Она становится лидером, а он – ведомым. И это ключевой момент в балете.

Вы переосмысляете классический миф, находите новые смыслы в прозе Толстого. Каким, на ваш взгляд, должен быть современный балет? Как его можно использовать в качестве средства коммуникации? И что вам хотелось бы с помощью балета сказать своим зрителям?

Я считаю, что балет – универсальное средство коммуникации, притом что все мы говорим на разных языках. Тело есть у каждого, и оно что-то выражает. Мы сталкиваемся с телами других людей, и это рождает взаимодействие. В балете можно представить себя на месте другого человека, понаблюдать, какие ощущения возникают у него в теле в зависимости от ситуации. Таким образом мы коммуницируем, даже не зная языка друг друга. В моих балетах самое главное – люди и их опыт. Человек в зале, видя эмоции человека на сцене, ощущает эмпатию. Через движение я могу наладить эту связь. С помощью своих балетов я показываю людям какие-то типичные ошибки, ситуации, на которых можно чему-то поучиться. Например, в «Крейцеровой сонате» понятно, что если бы жена не предала свою мечту о музыке и не начала повиноваться мужу, если бы она ему противостояла, то все, возможно, не завершилось бы трагедией. Через искусство люди могут получать жизненный опыт. «Крейцерова соната» – мой первый спектакль с линейным сюжетом, но даже в абстрактных балетах у меня есть какая-то тема. В основе всегда лежит эмоциональная история.

Как вам работается с артистами «Балета Москва»? С какими сложностями вы сталкиваетесь? Легко ли артистам адаптироваться под ваш стиль?

Артистам всегда сложно с новым хореографом, потому что под него нужно подстраиваться. Но танцовщики «Балета Москва» готовы со мной работать, готовы меняться, и каждый день они становятся лучше.

В том, что касается стиля, русские танцовщики сильно отличаются от западных? Или в силу глобализации, открытых границ, ситуации, когда люди могут работать где угодно по всему миру, различия постепенно стираются?

Безусловно, различий стало намного меньше, чем несколько лет назад, но все равно мы сразу видим, что перед нами представитель русской школы балета. У русских движения широкие, плавные, «дорогие», они умеют себя подать. В Америке или Англии больше внимания уделяется мелкой технике. Но артисты в России смотрят видео, учитывают опыт своих коллег на Западе и перенимают его естественным образом.

Приходилось ли вам работать в Национальном балете Канады с бывшей примой Большого театра Светланой Лунькиной? Прижилась ли она в труппе?

Мы много работали вместе, буквально пять минут назад она прислала мне SMS. Я ее обожаю, потрясающая танцовщица! Очень позитивная, любознательная, все время лучится энергией. Она привнесла правильный настрой в работу компании и повлияла на аудиторию. Когда мы все вместе репетируем в студии, нас буквально накрывает волной ее позитивной энергии, любопытства, азарта, интереса ко всему. И, конечно, она стала ролевой моделью для младшего поколения танцовщиков. Не каждый день в Канаду приезжает прима Большого театра. Она очень много дает молодежи в плане обучения. Вообще, Светлана Лунькина и артисты «Балета Москва» – единственные русские, с которыми мне доводилось работать. В свой прошлый приезд в Москву я побывал на «Лебедином озере» в Большом театре, а сейчас на «Жизели» в Музыкальном театре им. К. Станиславского и Вл. Немировича-Данченко. И могу сказать, что у вас прекрасные танцовщики.

Вы стажировались и учились у Джона Ноймайера и Уэйна МакГрегора, которых так любят в России. Что вам дал этот опыт? Как они на вас повлияли? Кого вы вообще считаете своими учителями в балете?

Когда я работал с Джоном Ноймайером, меня всегда поражало, насколько точно он передает эмоциональные ситуации, как он их схватывает и «переплавляет» в танец. Это может быть даже абстрактный балет, но все эмоции у него считываются безошибочно. В его балетах все танцовщики – настоящие люди, не придуманные персонажи. И мне это нравится, потому что я вижу реальный человеческий опыт.

Работа с Уэйном изменила мою жизнь: он заставил меня по-другому посмотреть на то, что я делаю, точно сформулировать, чего я хочу, раскрыть свои возможности. С ним я попробовал разные стили, поработал с различными танцовщиками. Для меня это, наверное, самый важный опыт в жизни. Уэйн для меня как духовный отец, очень близкий человек. Из ныне живущих хореографов меня вдохновляет Алексей Ратманский, Уильям Форсайт. В Канаде есть много потрясающих современных имен: Азур Бартон, Кристал Пайт – я ее большой фанат. А из тех, кого уже нет с нами, могу назвать Джорджа Баланчина, Джона Кранко, Фредерика Аштона.

Вы очень быстро совершили переход от танцовщика к хореографу: к 25 годам уже успели поставить спектакли для New York City Ballet, Королевского балета Великобритании, Национального балета Канады, Гамбургского балета – ведущих трупп мира. Не испытываете сожалений, что пришлось оставить танцевальную карьеру?

Я и не танцевал никогда. На выпуске из Академии у меня случилась большая травма спины, и поэтому я сразу понял, что не смогу танцевать. Но ставил хореографию с девяти лет, и к выпуску у меня уже было 10 своих маленьких балетов. Повезло, что мне давали такую возможность. К тому же я всегда очень нервничал перед выходом на сцену, а сочинять хореографию любил. Казалось, что артистом быть тяжело, а вот хореографом, наоборот, интересно. Так что я ни дня не танцевал. Зато к 25 годам балетов было уже более 50.

Это ваш первый приезд в Москву? Как она вам понравилась? Удалось ли погулять, посмотреть город? Есть ли у вас здесь какие-то любимые места?

Москва – это krasivo, замечательный, старый город, мне здесь очень нравится. С точки зрения истории потрясающе быть в таком старом месте, потому что Канада – молодая страна, у нас нет ничего такого древнего. Два года назад, зимой, у меня было немного времени погулять, а сейчас я постоянно занят в студии… Но Красная площадь меня впечатлила. Ни в одной стране не видел ничего подобного. Масштабы города завораживают, здесь все такое огромное. И еще мне нравится грузинский ресторанчик напротив того места, где я живу. Там смешная музыка и посетителей встречает мужчина в огромной папахе. Сначала мне в Москве было сложно – я не читаю вывески, не знаю русского алфавита, с трудом понимаю, как доехать из точки А в точку Б, но теперь все намного проще, и я уже могу всем этим наслаждаться.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22314
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 05, 2020 12:23 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 201708321
Тема| Балет, , Персоналии, Олег Виноградов
Автор| Юлия Иванова
Заголовок| Олег Виноградов: Слава Богу, что премьеру спектакля Серебренникова о Нурееве отложили
Где опубликовано| © «Петербургский авангард». Интернет-журнал о культурной жизни Санкт-Петербурга
Дата публикации| 2017-08-01
Ссылка| http://avangard.rosbalt.ru/interview/oleg-vinogradov-slava-bogu-chto-premeru-spektaklya-serebrennikova-o-nureeve-otlozhili/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Хореограф с мировым именем, который по приглашению Джорджа Буша уехал работать в США, Олег Виноградов, попытался вернуться на Родину. Он возглавил труппу Театра Санкт-Петербургской консерватории, но ненадолго. Такого театра больше нет. Как это произошло, кто уничтожает русский балет и имеет ли право Кирилл Серебренников ставить балет о Рудольфе Нурееве, Олег Виноградов рассказал в интервью «Петербургскому авангарду».



Олег Михайлович, почему Вы решили вернуться в Россию?

— Дело в том, что 10 лет назад я услышал призыв нашего президента: «Соотечественники, возвращайтесь!». Я уже 27 лет живу и работаю в США и других странах мира, руковожу и создаю новые проекты, не прерывая связь с Родиной. Я достаточно занят и хорошо зарабатываю, чтобы не думать о хлебе насущном.

Помимо призыва президента, сыграла свою роль еще одна причина: моему ребенку, который родился в США, нужно было поступать в школу, так как мы с женой всегда считали, что наше образование лучше американского.

Вскоре Сергей Стадлер, который в то время был ректором Санкт-Петербургской консерватории, предложил мне место декана Факультета музыкальной режиссуры и художественного руководителя Театра при Консерватории, фактически — балетной труппы.

И как Вы восприняли предложение о работе в учебном театре?

— Когда мне предложили эту труппу после тех театров, которыми я руководил и в которых работал по всему миру, включая Мариинский и Михайловский театры, Ковент-Гарден, Парижскую оперу, Театр в Новосибирске, Национальный балет Сеула, меня это не смутило. Я могу сделать конфетку из чего угодно, поскольку у меня большой профессиональный опыт и огромная работоспособность.

Я всегда хотел хорошо жить, поэтому очень много работал. Я и сейчас неплохо обеспечиваю свою семью. Дело в другом: в июне всю труппу Консерваторского театра во главе со мной — 80 человек — уволили.

Про мою зарплату в этом театре говорить неудобно и даже неприлично — 30 тысяч рублей в месяц, несмотря на все мои звания, заслуги, регалии и 60-десятилетний опыт. Но у моих артистов зарплата была еще ниже, и мне за это всегда было стыдно. Чудовищный факт заключается в том, что на улицу выкинули молодых способных людей, которых государство выучило, потратив на это немалые средства. На обучение одного артиста балета необходимо 6-9 лет. У них есть семьи, дети… Работая в театре, они получали 9 тысяч рублей в месяц. Солисты балета чуть больше — 12 тысяч. И даже этого их лишили!

А Вы почему ушли?

— Я не мог бросить труппу, поскольку солидарен со своими коллегами. Я тоже подписал приказ об увольнении, хотя мне предлагали остаться в консерватории в другом качестве. Сейчас мы ищем возможность как-то сохранить этот творческий коллектив.

В каком состоянии был коллектив театра, когда Вы пришли в него?

— Труппа Консерваторского театра была малочисленная. Но все равно она пополнялась — например, артистами, которые приезжали из других городов и хотели жить и работать в Санкт-Петербурге. В то время танцовщики принимали участие, в основном, в одноактных балетах. Для больших постановок не было средств.

Когда я реанимировал труппу, и на мое имя пришли многие артисты, мы смогли создать несколько полноценных спектаклей. Это были балеты «Золушка» на музыку Прокофьева и «Щелкунчик» Чайковского. Все замечательно танцевали и даже выезжали за рубеж, в том числе в Южную Корею.

Какие гастроли Вам особо запомнились?

— Буквально после официального уведомления об увольнении у нас состоялось триумфальное турне по Крыму. Там нам устроили такой прием, который обычно бывает только за рубежом. Гастроли в Крыму были благотворительными. На наши выступления пришли больные дети, инвалиды, ветераны, и было такое впечатление, что эти люди впервые увидели настоящий балет.

В театрах, где проходили наши спектакли — в Севастополе, Симферополе и Ялте — мест в зрительном зале не было совсем — даже в проходах стояли. Более того, были открыты двери в фойе, и та публика, которая не попала в зал, через двери смотрела наши спектакли. Люди принимали нас овациями! Это было счастье! Труппа Театра Консерватории — забитая, униженная, оскорбленная — почувствовала успех и надежду на то, что еще не все потеряно…

Но до этого трумфа нас всех уволили прямо во время спектакля «Лебединое озеро». Чиновники пришли за кулисы с приказом, который все артисты вынуждены были подписать. После этого они выходили на сцену со слезами на глазах, но танцевали потрясающе, как будто в последний раз!

Как Вы думаете, в чем причина ликвидации театра?

— Причина ликвидации театра — просто замечательная. Руководство Консерватории объяснило эту «оптимизацию» тем, что есть приказ министра культуры о повышении зарплаты профессорско-преподавательского состава вузов. Администрации учебного заведения было предложено самостоятельно разработать меры повышения зарплат. Якобы поэтому было решено ликвидировать единственный консерваторский театр в мире. Хотя мое личное мнение — здание самого театра на Театральной площади, в настоящее время находящегося на капитальном ремонте, для кого-то готовят. Не буду называть конкретного имени, но людям, знающим ситуацию, догадаться нетрудно…

А Министерство культуры РФ как-то принимало участие в судьбе театра?

— На протяжении всех 10 лет моей работы в Консерватории нам постоянно грозили закрытием. И мы не могли поверить в это, но только с приходом господина Мединского это осуществилось.

Самое интересное, что я пережил нескольких министров культуры. Со многими был в очень хороших отношениях, особенно с Фурцевой, которая мне во всем помогала. Но с таким министром, как господин Мединский, я столкнулся впервые.

Он приезжал знакомиться с Консерваторией в Санкт-Петербург. Прослушав его невзрачную, бесцветную речь, я задал ему вопрос: «Скажите, пожалуйста, будет ли больше внимания уделяться Консерваторскому театру?». Он спросил: «Какому театру?».

Я ему рассказал, что в Санкт-Петербурге — единственная в мире консерватория, которая имеет свой собственный профессиональный Театр оперы и балета. Он удивился: «И что, у вас идут спектакли?». Мы говорим, что да, и не только идут, а их любят зрители, и многие посещают наши спектакли постоянно потому, что у нас самые доступные билеты в городе.

Этот уважаемый историк, очевидно, даже не знает, что на сцену Консерваторского театра выходили такие выдающиеся артисты, как Елена Образцова, Анна Нетребко и многие другие. Театр был организован более 50 лет назад. Балетная труппа создавалась одним из ведущих хореографов ХХ века Федором Лопуховым и профессором Петром Гусевым, моим учителем. Мудрость создания театра заключается в том, что опере и балету всегда были и будут необходимы талантливые постановщики и хореографы. Включить в процесс обучения полноценный театр было логично. И на протяжении более чем полувека театр помогал Консерватории воспитывать режиссеров, хореографов, музыкантов…

Выходит, что в Петербургской консерватории фактически «сократили» уникальное культурное явление?

— На мой взгляд, сейчас в России реализуется чудовищная программа уничтожения нашей русской национальной культуры — в режиссуре, опере, балете, музыке, хотя в музыке в меньшей степени.

Так, многие десятилетия авторитет нашего русского балета был непререкаем и недосягаем. Но последние 20-30 лет в нашей культуре появилась группа «умников», которые провозгласили, что академическая классика сегодня не нужна, что от этого нужно отказаться, что сегодня ее никто не смотрит, и все наши традиции отжили. Они полагают, что мы должны выходить на так называемый «мировой уровень».

Каков же этот уровень? Например, в апреле прошлого года на сцене Мариинского театра я видел постановку, в которой танцуют абсолютно голые люди, а уж что они делали на сцене, я даже не берусь пересказывать… Это была труппа знаменитого французского хореографа Анжелена Прельжокажа. Бедный Мариус Петипа в гробу, наверное, не только переворачивался, но и бился об его крышку, пытаясь достучаться до сегодняшних руководителей театра! К сожалению, пока ему этого сделать так и не удалось…

Я полагаю, что все это происходит от отсутствия понимания сути самого прекрасного вида искусства — балета — и невежества тех, кто оказался у руля власти.

Может быть, современные постановщики просто ищут новые формы, идеи? А им запрещают? Например, Кирилл Серебренников поставил балет о Рудольфе Нурееве, премьеру которого отложили…

— Кирилл Серебренников, драматический режиссер, принимает участие в постановке балета в Большом театре. Это — нормально. Я тоже когда-то работал над балетом «Ярославна» с Юрием Любимовым. И, между прочим, нам и в голову не приходило делать акцент на личной жизни Игоря…

В Большом же ставят балет про гениального танцовщика Рудольфа Нуреева, с которым я учился в одном классе и был хорошо знаком. После того, как он остался в Париже, я часто встречался с ним нелегально, и именно я сделал все возможное и невозможное, для того, чтобы Рудик, хоть и под конец своей жизни, вновь появился на родной сцене Кировского театра. И мне непонятно, почему сегодня необходимо перемывать подробности его личной жизни, да еще и на сцене Большого театра, к которому он никогда не имел вообще никакого отношения!

Очень жаль, что режиссер не смог этого понять. Слава Богу, хватило ума у Владимира Георгиевича Урина отложить этот спектакль…

То есть — Вы о Серебренникове невысокого мнения?

— Мое мнение о режиссере здесь абсолютно ни при чем, так как любое мнение — субъективно. Нуреев — танцовщик уникальный, личность невероятная, но характер у него был жесткий. Обстоятельства рождают характер и воспитывают его.

Он был тружеником, давал по 300 спектаклей в год. Это означает, что он почти каждый день выходил на сцену, а кроме того еще и блестяще снимался в кино! Нуреев принимал участие в постановках, даже будучи загипсованным после травмы. Своей работоспособностью он по-настоящему заслужил все то, что имел. А кем он был в жизни, с кем он там спал — кому какое дело? Оставьте же, наконец, его интимную жизнь в покое! Неужели о настоящем художнике поведать больше нечего? Тогда молчите! Иначе это все равно, как в спектакле о Тулуз-Лотреке говорить только о том, как он пьянствовал и спал с проститутками! Хотя бы до Дягилева в Большом театре, слава Богу, пока не добрались!

Если вдруг когда-нибудь мне доведется ставить спектакль о Кирилле Серебренникове, я не буду показывать с кем он спит, какие имеет сексуальные предпочтения или демонстрировать во всю высоту сцены Большого театра его «обнаженку»! Я все-таки надеюсь, что не это в нем, как в личности, как в художнике, самое интересное.

Вы продолжите работать в России или уедете в США?

— Я приношу свои извинения нашему президенту, но сейчас меня постоянно преследует желание вернуться обратно в США. У меня все есть, мне ничего не нужно. А за державу обидно. Жаль, что мой опыт и желание работать так пока и не пригодились на Родине. Жаль прошедших десяти лет, которые уже не вернуть. Ведь мог сделать гораздо больше, если хотя бы не мешали.

Мы уже никогда не увидим Ваши гениальные постановки?

— Извините, но я не ставлю себя вровень с такими легендарными хореографами, как Джордж Баланчин, Леонид Якобсон, Ролан Пети, Юрий Григорович и другие. Я просто нормальный профессионал. Я люблю большие монументальные постановки с участием громадного кордебалета — я знаю, как это делать. Я знаю и обожаю весь комплекс Театра. Последняя моя премьера состоялась в прошлом году в Новосибирске, в театре, где я состоялся — спектакль «Ромео и Джульетта» имел огромный успех. Так хотелось, чтобы на мое 80-летие (1 августа — прим. «Петербургского авангарда») его привезли в Санкт-Петербург. Но, к сожалению, господин Кехман передумал и от этого уже отказался… (Владимир Кехман в июле 2017 года объявил, что уходит в отпуск, а затем оставит пост руководителя Новосибирского театра оперы и балета — прим. «Петербургского авангарда»).

Зато 16 ноября в БКЗ «Октябрьский» состоится мой юбилейный Гала-концерт… Приходите!

А вообще, я очень благодарен за предоставленную мне возможность поговорить о наболевших проблемах в области культуры и в балете — особенно.

Беседовала ЮЛИЯ ИВАНОВА

=====================================================================================
Это интервью уже обсуждалось на нашем форуме на ветке об отмене "Нуреева", но в Киоске я не нашла (может быть, плохо искала). - Елена С.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5
Страница 5 из 5

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика