Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2000-10

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Сергей
Постоянный участник форума
Постоянный участник форума


Зарегистрирован: 08.05.2003
Сообщения: 1046
Откуда: СПб

СообщениеДобавлено: Чт Янв 08, 2004 10:42 am    Заголовок сообщения: 2000-10 Ответить с цитатой

В этом разделе газетного киоска помещаются ссылки на статьи, вышедшие в октябре 2000 года
(первый номер ссылки - 2000100101).

Номер ссылки|
Тема|
Авторы|
Заголовок|
Где опубликовано|
Дата публикации|
Ссылка|
Аннотация|
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10123

СообщениеДобавлено: Чт Май 05, 2005 6:45 pm    Заголовок сообщения: Re: 2000-10 Ответить с цитатой

Номер ссылки|2000100501
Тема|Балет, Персоналии, Стручкова Р.
Авторы|Виолетта МАЙНИЕЦЕ
Заголовок|Золотая Золушка
Где опубликовано|Культура №38 (7246) 5 - 11 октября 2000г.
Дата публикации|20001005
Ссылка|http://www.kultura-portal.ru/tree/cultpaper/article.jsp?number=138&pub_id=388406&rubric_id=204&crubric_id=100455

"В число "трех граций" нашего балета законной единицей входит Раиса Стручкова. Первым и лучшим ее качеством следует признать своеобразие. Досадно, когда артисты похожи друг на друга. И самое искусство тогда превращается в тусклый, серый день... Сила обаяния и женственности Стручковой захватывает и поглощает. Тело этой очаровательной балерины не только гибко, изящно и выразительно - оно остроумно... Танцующая Стручкова напоминает пестрого мотылька, полет которого капризен и насыщен неожиданными замысловатыми поворотами. Она жизнерадостна, грациозна и пластична, как куница. Прыжки ее, даже самые стремительные, неслышны. Улыбка трогательна, наивна и проникнута неподдельным весельем". Так писал о Раисе Стручковой знаменитый балетмейстер Касьян Голейзовский, поставивший для этой балерины Большого театра ряд концертных номеров и партий, включая Лейли в легендарном теперь балете "Лейли и Меджнун" С.Баласаняна. А ее трагически погибший партнер и супруг А.Лапаури вместе с О.Тарасовой сочинили для нее ироническую, игривую, умную и женственную Фрейлину в сатирическом балете "Подпоручик Киже" на музыку С.Прокофьева, которая стала одним из украшений ее обширного репертуара...
Золушка в одноименном балете С.Прокофьева в постановке Р.Захарова оказалась не только одной из первых и лучших партий недавней тогда выпускницы Московского хореографического училища (окончила в 1944 году), но и образом знаковым, символическим и где-то даже пророческим для будущей известной балерины Раисы Стручковой. Она была так же трудолюбива, как эта оптимистичная, гармоничная сказочная героиня (запечатленная в кинофильме "Хрустальный башмачок"). Стручкова все умела, всего достигла, всегда работала и до сих пор работает с утра до ночи. Раиса Степановна не только блестяще танцевала ведущие партии в Большом, но и получила мировое признание во время первых зарубежных поездок театра, притом выступая в улановском репертуаре. Она была самобытной Джульеттой, Жизелью, о которой с восторгом писала английская и американская пресса... По окончании сценической карьеры Раиса Степановна стала педагогом-репетитором Большого театра. Вела широкую общественную деятельность, заседала в комитетах, участвовала в комиссиях, судила на конкурсах, вела уроки и семинары. И долгие годы была нашим коллегой - главным редактором первого в России журнала "Балет"...
Была у юной Раисы Стручковой, как у Золушки, своя сказочная фея, которая подготовила девушку из простой рабочей семьи к ее первому балу - ее педагог Елизавета Павловна Гердт. И сразу - попадание в "яблочко". Дебютировать в этой партии было равнозначно безумству - Золушку в Большом тогда танцевали М.Семенова, Г.Уланова, О.Лепешинская. Героиня Стручковой, почти дитя, смотрела на мир открытыми от удивления глазами. Была очень отзывчивой и доброй, словно и не подозревала о существовании зла. С первой минуты эта Золушка видела мир таким, каким хотела его увидеть. Она мечтала стать принцессой балетной сцены. И, как показала счастливая сценическая карьера балерины, ею стала. А сейчас она сама выступает в роли доброй феи Мелюзины. Среди ее питомиц - ведущая балерина Н.Ананиашвили, сильная, очень "танцевальная" солистка А.Яценко. "Работать с Раисой Степановной одно удовольствие, - рассказывает ее самая молодая ученица Анастасия Горячева. - Строгая и требовательная, она умеет поддержать, вселяет уверенность. Она не только объясняет, как лучше и правильнее сделать то или иное движение, но и сама показывает, как надо танцевать благородную принцессу Аврору или смешную, жизнерадостную Редисочку из детского балета "Чиполлино"...


Последний раз редактировалось: Наталия (Пт Июн 10, 2005 9:14 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10123

СообщениеДобавлено: Пт Июн 10, 2005 9:10 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2000100502
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Р. Стручкова
Авторы Майя Крылова
Заголовок| ЖИЗЕЛЬ,ЗОЛУШКА, ДЖУЛЬЕТТА
Где опубликовано| Независимая газета№ 188 (2250).
Дата публикации| 20001005
Ссылка http://www.ng.ru/culture/2000-10-05/7_juliette.html
Аннотация| Раиса Стручкова - прекрасная балерина и замечательная рассказчица

КАКИМ был танец прима-балерины Большого театра Раисы Стручковой, мы можем представить по отзывам прессы 50-60-х годов. Мирандолина в "Трактирщице" по пьесе "Хозяйка гостиницы" - роль, приготовленная за 6 дней. В газетах писали о "роскошной субретке", созданной из темпераментного кокетства, уязвленного самолюбия и хозяйственной сметки. Один из друзей Стручковой после дебюта подарил ей книгу пьес Гольдони с надписью: "Благодарю за исполнение Мирандолины. Карло Гольдони". Галина Уланова назвала ее Золушку "подлинным праздником не только для зрителей, но и для нас, товарищей по профессии". Английский критик писал о неописуемом обаянии, американский - об "остроумии тела", писатель Джеймс Олдридж - об эмоциональной сложности ее ролей. Английские шекспироведы называли ее "абсолютной Джульеттой", ирландские газеты - "самой прекрасной балериной мира". Рецензенты говорили, что на спектаклях Стручковой хочется обращать внимание не только на ноги, но и на глаза: балеты того времени давали большие возможности поиграть в танце и вокруг танца. Когда она бросалась в двойную "рыбку" в полных энтузиазма концертных номерах того времени, зрителям казалось, что "никакой орел не мог бы двигаться так энергично и с такой мягкостью и легкостью". И далеко не каждая прима может прочесть о себе: "Теплота - это то качество, которое никак нельзя симулировать. Его нужно иметь".
Стручкова всю жизнь была дублершей спектаклей Улановой, за границей часто выходила на сцену после улановских успехов - и получала рецензии: "Великая балерина в своем собственном праве". До сих пор ей пишут письма восторженные поклонники из-за рубежа, не забывающие триумфальных стручковских гастролей.
Эта женщина - образец преданности. Всю творческую жизнь - в балете Большого театра, который Стручкова любит до самозабвения. С 9 лет работала с одним педагогом - балериной императорских театров Елизаветой Гердт. Тщательно пестует в ГАБТе балерин-учениц. С первых шагов Нины Ананиашвили в Большом театре и по сей день Стручкова - ее наставник. То же в личной жизни: многолетний счастливый брак с танцовщиком ГАБТа Александром Лапаури (они понравились друг другу еще в детстве, когда учились в одном школьном классе) - поистине "роман века". Благодарность тому, что было в жизни, людям, находившимся рядом, - тоже черта Стручковой. Воспоминания она хранит тщательно, словно исторические реликвии. Лишь из ее уникальных устных рассказов можно узнать, как Елизавета Гердт в детстве вместе с отцом, премьером Мариинского театра Павлом Гердтом, сидя у себя дома в гостиной, затаив дыхание, слушали через потолок доносившиеся звуки только что сочиненной композитором Глазуновым музыки к балету "Раймонда" - автор исполнял ее сам этажом выше, в квартире театрального начальника. Как Стручкова с товарищами по театру, завороженные виртуозностью Вахтанга Чабукиани, сговорились "подсмотреть" секреты его двойных содебасков - каждый должен был внимательно следить за профессиональным приемом прыжка, но после спектакля выяснилось, что никто ничего не запомнил, потому что неодолимо отвлекала художественная сила артиста на сцене.
Рассказы Стручковой можно слушать часами. Публикация некоторых из них в дни юбилея Раисы Степановны - наше поздравление замечательной балерине.
"В Большом театре был танцовщик Евгений Качаров, многолетний партнер примы московского балета Екатерины Гельцер. Удивительный человек, бессребреник, сейчас таких нет. Жил впроголодь, но на свои деньги покупал кастаньеты для "Дон Кихота", цимбалы для "Вальпургиевой ночи", пробковые шлемы для "Красного мака". Один раз в той же "Ночи" он вышел на сцену с настоящей виноградной кистью и размахивал ей, изображая сатира. Для Злого гения из "Лебединого озера" Качаров как-то покрасил длинное перо на шляпе в лиловый цвет, а к началу спектакля краска еще не высохла. И в момент его особо сильного мотания головой мы все, кто был на сцене, оказались в лиловых брызгах. Для той же роли он сделал себе колет со старинными стразами - "рубинами" и "бриллиантами". Во время войны Качаров часто прямо в этом костюме шел со спектакля домой, прикрывшись плащом. Это казалось подозрительным военным патрулям, и его останавливали с вопросом: "Что у вас там?" Он откидывал плащ. И глазам изумленных стражей открывались драгоценные камни. Самое странное, что его всегда мирно отпускали домой и ни разу не арестовали - видимо, от изумления".
"В своих спектаклях я любила придумывать мизансцены. Однажды танцевала с Сергеем Коренем, прекрасным характерным танцовщиком ГАБТА, он был непревзойденным Меркуцио в "Ромео и Джульетте". Шел балет "Лауренсия" по пьесе Лопе де Вега. Корень играл злого командора, который третирует жителей испанской деревни. Лауренсией была Плисецкая, а я исполняла роль Паскуалы - второй героини. В тот момент, когда командор подходит к ней, меня осенило, как сделать сцену более выразительной: я прыгнула со спины на Кореня (совершенно неожиданно для него) и крепко вцепилась ему в загривок, чтобы защитить подругу. Потом Корень ругался: ты сумасшедшая".
"Сейчас в театре балет существует психологически отдельно от оперы. Раньше было по-другому. Мы дружили с прекрасными певцами - Павлом Лисицианом, Иваном Петровым. Ходили на их спектакли, а они - на наши. С Гердт консультировалась Елена Образцова во время работы над "Кармен" и при подготовке партии Марины Мнишек в "Годунове". Как держать веер, как ходить, как протягивать руку для поцелуя. Сейчас вся эта культура почти исчезла. Кавалер при поцелуе руки тащит конечность дамы к носу, а должен наклониться в поклоне к руке. Балет в мое время был таким искусством, что даже герой злободневного тогда балета "Красный мак", китайский грузчик, - и тот обладал внутренним благородством, которое должно было проявиться через жест".
"С киносъемками мне не повезло. Во-первых, мои танцы снимали мало, и большей частью в отрывках, за исключением фильма-балета "Золушка". Часто выбирали плохую точку для съемок, и танцовщики в кадре получались приземистые. Надо снимать из точки "снизу вверх". Хорошо сняли в Англии во время гастролей - "Этюд" Глиэра, "Вальс" Мошковского, "Вальпургиеву ночь". Но эти пленки остались в Лондоне. Когда уже ставили камеры, а я разминалась, готовясь к работе, ко мне подошел оператор и спросил: девушка, вы так хорошо смотритесь, где вы будете на сцене во время танца? Мне надо снять балерину Стручкову, а я хочу перевести камеру со Стручковой на вас. Я засмеялась и сказала: я и есть Стручкова. Ему было так неловко!

После съемок мы, смертельно усталые, ехали в гостиницу. Нам выдали суточные, которые надо было срочно истратить: в тот же вечер мы улетали домой. Коллеги клюют носом, а я их тормошу: не спите, нам надо купить подарки! - и, отчаявшись до них достучаться, запела во все горло. Так и не дала всем спать, зато последний день в Англии был наш".
"И Уланова, и Ольга Лепешинская ко мне очень хорошо относились. Помню, как они полсуток, с 2-х дня до 11 ночи, красили мне хной волосы в артистической комнате ГАБТа, чтоб у прически был "венецианский цвет": "Стручок, ты в роли Джульетты должна быть похожа на итальянку". Наутро, когда я шла в театр, за мной бежали мальчишки и кричали: тетка как морковка. У меня на лбу остались несмываемые рыжие полосы от хны. А Марина Семенова защищала меня на комсомольском собрании, когда меня в общем-то справедливо ругали: на одном из "Бахчисарайских фонтанов" я о чем-то задумалась и прозевала проход по сцене. Я сидела там как подсудимая. А она сказала: "Вы вчера все говорили: ах, какая замечательная, как она сыграла "Золушку". А сегодня хотите человека сгноить. Мне страшно среди вас". Некоторые были рады, что меня ругают".
"Я жалею, что мало репетировала. Не хватало настойчивости. Не было у меня такой отдачи, как у Кати Максимовой, которая могла по 10 часов подряд работать на пальцах, или как у моей нынешней ученицы Марьяны Рыжкиной. Иногда я ее просто выгоняю из зала. Гердт меня полушутя ругала: Стручок, тебя Господь Бог богато одарил, но надо много работать, ты ленивая, тебе галушки в рот летят, а ты их глотать ленишься. Но и другое я от нее часто слышала: как жаль, говорила Елизавета Павловна, что для тебя не может поставить балет мой учитель, великий хореограф Михаил Фокин. Я думаю, что ты ему бы очень понравилась".
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10123

СообщениеДобавлено: Вт Авг 09, 2005 4:28 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2000100003
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Б. Акимов, А. Фадеечев, Ю. Григорович, П. Лакотт
Авторы| Екатерина БИРЮКОВА
Заголовок| Что стоит за переменами в Большом? Вадим Гаевский - о своей концепции реформ балетной труппы
Где опубликовано| Время новостей
Дата публикации| 20001009
Ссылка| http://www.vremya.ru/2000/142/10/2093.html
Аннотация|

-- Вадим Моисеевич, о вас в последнее время говорят, как о балетном консультанте Швыдкого, эдаком «сером кардинале».
-- Официально я никем не являюсь. За три последних месяца всего два раза был в министерстве и два -- в Большом. С Рождественским как не был знаком, так и теперь не познакомился. Для личной встречи приберегаю несколько предложений по репертуару. Хотя уже два сенсационных предложения сделал. И привел в Большой театр Алексея Парина (оперный критик, режиссер, продюсер. -- Ред.), в дуэте с которым хотел бы поработать. Консультирую директора Анатолия Иксанова -- он мне очень понравился при первом знакомстве, но он не слишком разбирается как в балете вообще, так и в балете Большого театра в частности.
-- Видите ли вы уже результаты своих консультаций?
-- Ну, тут сложно говорить, это вещь немного интимная. Но пока я доволен. Я тоже считал, что Фадеечеву не место в должности худрука балета, я это еще пять лет назад говорил Васильеву.
-- Чем Акимов лучше Фадеечеева?
-- Директором балета должна быть яркая личность. А Алексей Фадеечев (теперь у меня руки развязаны, после его обвинений в подрывной работе, которые он недавно против меня выдвинул, я могу сказать все, что думаю) -- это воплощенная посредственность. Он был очень средним танцовщиком, но Нина Ананиашвили, с которой он долгие годы танцевал, своим обаянием его прикрывала. Это холодный, злой, мстительный человек с ограниченным кругозором.
А про Борю Акимова даже в таком злобном месте, как Большой театр, никто дурного слова не скажет. В свое время он был одновременно и танцовщик-виртуоз, и артист замечательный. Сейчас так ролей никто делать не умеет. Из-за травмы он не сделал настоящей карьеры. К тому же это уникальный репетитор с международной репутацией. Она была подтверждена даже в конкурирующей организации -- Мариинке, куда он на день приехал, и все в него вцепились. Я с ним мало знаком, но мне очень импонирует, что это скромный человек, не занимающийся саморекламой. Знаю, что он хороший музыкант, сочиняет музыку.
-- Что еще вас не устраивает в Большом?
-- Не устраивает литчасть -- газету делают чудовищную, журнал никуда не годный, пресс-служба скандальная. Эти службы надо обновлять, если мы хотим изменить нынешний образ этого театра -- как театра невежественного, скандального и допотопного.
-- Гаевский и Григорович -- эти два имени раньше были несовместимы. Во времена Григоровича вы были занесены в черный список, а сейчас ратуете за его возвращение?
-- Стоп, стоп, стоп. О возвращении никто не говорит. Пока речь идет о возвращении его «Лебединого озера». Во-первых, надо немедленно заменять ужасный васильевский спектакль. Во-вторых, «Лебединое» Григоровича -- замечательный спектакль. Его загубила Фурцева, которой не понравился трагический финал. На возражение, что так задумал сам Чайковский, она ответила: «Петр Ильич тоже мог ошибаться». Спектакль заставили переделать, это был первый случай цензуры в хореографии. Григорович подчинился и, как часто бывает, сломался. Начал после этого ставить то, что не украшало ни репертуар, ни его собственную биографию.
Но пока он жив -- он Григорович. Пусть он восстановит спектакль, причем именно сам. Он умел вносить нечто неопределимое в работу актеров. И если это умение еще в нем осталось, может, и еще что-нибудь поставит. Например, давняя мечта Григоровича -- «Мастер и Маргарита». Много лет назад он ее не поставил по вине, как он говорил, враждебной прессы. Враждебной Григоровичу прессой тогда был только я -- ну что ж, может, теперь я смогу искупить свою вину перед ним.
А что касается черного списка, так я всегда в нем был. Мне билетов не давали ни при Григоровиче, ни при Васильеве, я проходил в театр за взятки и спектакли смотрел стоя.
Что касается Григоровича -- нельзя, чтобы он был главным балетмейстером, он опять закроет театр для других. Сейчас вообще нет крупного балетмейстера с русской фамилией, которому можно доверить балет Большого. А не с русской пригласить -- почему-то нам не позволяет пригласить наше национальное самолюбие. Поэтому я предложил модель Мариинки -- худрук занимается с артистами и приглашает балетмейстеров. Это же международная схема.
-- А что с репертуарной политикой? Почему не подходит та, что была при Фадеечеве, -- восстановление классики, Баланчин?
-- Почему не подходит? Кто же против классики? Не подходит мошенничество. Фадеечев выдает старый балет«Дон Кихот» за свой. А Лакотт, сочинивший «Дочь фараона», свой балет выдает за реставрацию старого. Получается симметричная игра двух не очень добросовестных балетмейстеров. За это надо гнать. Без всякого крика, что срываются гастроли.
-- Срываются не только гастроли, но и премьеры...
-- Я знаю, почему Рождественский рубанул японский балет Баланчина -- ему не понравился очевидный коммерческий смысл этого предприятия. Балет делали явно на продажу в Японию. Я считаю, что надо сразу определить приоритеты. В первую очередь должны ставиться художественные, а не коммерческие задачи -- и именно тогда, поверьте, можно будет заработать больше денег.
-- Рождественский считает, что хороший балет может быть только на хорошую музыку...
-- Конечно, в некоторых случаях возникает конфликт между великой музыкой и великой хореографией. В отличие от оперы в балете два текста -- музыкальный и хореографический. И композитор вовсе не всегда является первым автором. Я надеюсь, это Рождественскому объяснят. К тому же великих балетов на плохую музыку очень мало. И «Дочь фараона» к ним никак не относится.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16946
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Окт 05, 2005 2:02 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2000100004
Тема| Современный танец, Третий фестиваль современного танца(Россия), Персоналии,
Авторы| Ольга Гердт
Заголовок| ТАНЦУЮЩИЕ В ТЕМНОТЕ
Contemporary dance существует в России на нелегальном положении
Где опубликовано| ИТОГИ No. 43 (229)
Дата публикации| 20001019
Ссылка| http://www.itogi.ru/paper2000.nsf/Article/Itogi_2000_10_19_161938.html
Аннотация| В России проходит третий фестиваль современного танца, организованный American Dance Festival (ADF) - крупнейшей организацией, пропагандирующей танец модерн во всем мире. Первые фестивали ADF, представившие постановки американских хореографов и мастер-классы, прошли в Москве в 1992 и 1997 годах.

В этом октябре для участия в мастер-классах было подано более пятисот заявок из городов России и ближнего зарубежья. Это говорит не только об интересе к современным танцевальным техникам, но и о проблемах артистов, для которых эпизодические занятия с иностранцами - единственная возможность получить профессиональные навыки и информацию.



Антипод Панфилова - хореограф Татьяна Баганова из Екатеринбурга. Ее кредо: аскетизм, минимализм и никаких заигрываний с балетом, публикой и попсой. "Провинциальные танцы" Багановой на западе сравнивают с "Театром танца", который создала Пина Бауш, и приглашают на престижные фестивали. Спектакль "Кленовый сад" Татьяна Баганова поставила сначала с американскими танцорами на фестивале ADF, затем в собственной труппе. (Фото: Владимир Луповской)

О современном танце (его обычно называют contemporary dance) впервые заговорили в начале века в Германии, когда Рудольф фон Лабан, художник, путешественник, актер, танцевавший в каком-то французском ревю, вдруг начал серьезно экспериментировать с движением. Результатом и стал первый "манифест независимости танца" - независимости от сценического пространства, от содержания и длительности звучания музыки, от школы и техники и, само собой, от вкусов буржуазной публики. Танец выражает сам себя и творится здесь и сейчас. Новаторы так или иначе мечтали о "новых" танцовщиках: физически совершенных, всесторонне развитых и, разумеется, свободных. И создатель школы ритмопластики Эмиль Жак-Далькроз, и босоножка Айседора Дункан, и искавшая опору в восточных ритуалах американка Рут Сен-Дени.

В Германии утопия просуществовала недолго. Верный последователь Лабана Курт Йосс, создатель знаменитой школы "Фолькванг", вернул танец в театр, а классический тренаж - в школьные классы. Но, закрыв доступ в профессию босоногим дилетантам, он все же остался верен духу нового танца: личность важнее техники. Вскоре "закрыли", правда, и самого Йосса. Так же, как Лабан и Мари Вигман, создательница немецкого экспрессионистского танца, Йосс отказался сотрудничать с нацистами и покинул Германию. Едва наметившаяся линия модерна пресеклась и в России, где уже в 1924 году специальным декретом запретили деятельность всех пластических и ритмопластических студий. Прекратили свои эксперименты создатель эксцентрического танца Лев Лукин и автор знаменитых "танцев машин" Николай Фореггер. Многие ушли на эстраду и в оперетту (например, руководитель "Камерного балета" Касьян Голейзовский) или ставили физкультпарады на Красной площади. И только в Московском доме ученых до 50-х годов еще можно было встретить первых дунканисток, которым разрешили жить, но не позволили развиваться.

Modern dance выжил в Америке, после войны вернулся в Германию, а в Японии в начале 50-х появился танец "буто" (его создатель Тутсуми Хидзикато находился под большим влиянием не только американского модерна, но и экспериментов Вацлава Нижинского). Исполнители "буто" снова увели танец из театрального пространства и отказались от диктата хореографов. Тело босоногие импровизаторы уподобляли сосуду, который надо опустошить, освободить от всего личного, чтобы наполнить чем-то чужим, инородным, будь то дух дерева, сухого листа или старой женщины. Красота тела уже не имела никакого значения. "Буто" назвали "танцем тьмы" или "танцем теней".

В 50-е появляются первые космополиты, усвоившие уроки неоклассики, модерна, экспрессионизма и языческого "буто". Танцевальная среда формируется как транскультурная и транснациональная. Начинают сбываться мечты первых "модернистов-утопистов": возникает множество автономных пространств, индивидуальных способов высказывания. По мере стирания границ - географических, жанровых, национальных, языковых - исчезают и табу. Какой культуре принадлежит Иржи Килиан - чех по происхождению, англичанин по образованию и голландец по месту жительства? На каком языке говорит Уильям Форсайт, скрестивший модерн данс с уличным брейком и классическим балетом?

В отличие от балета в современном танце нет возрастных ограничений. В "буто" чем танцовщик старше, тем он мудрее и, следовательно, лучше. Иржи Килиан создал уникальную труппу "ветеранов": танцовщиков от сорока лет и "до смерти". Даже восьмидесятилетний классик танца модерн Мерс Каннингем все еще выходит на сцену.

В 70-е в Европе возрождается contemporary dance - забытый термин начала века. А с ним и право на дилетантизм. Внук известного энтомолога, режиссер и мистификатор Ян Фабр, не выучивший в жизни ни одного танцевального па, стал идеологом бельгийского contemporary dance. Танцем занялись представители самых разных профессий - от актеров и философов до физиков и садовников. Впрочем, и отцы-основатели танцевального модерна не были танцовщиками (Рудольф Лабан был художником и артистом, а Эмиль Жак-Далькроз - композитором и музыкантом). Нет в современном танце и четких требований к физическим данным исполнителя. Танцуют все - коротышки, долговязые, кривоногие, толстые и худые. Француз Филипп Декуфле, а за ним и Жозе Монтальво ввели в танец элементы балагана, цирка, паноптикума, в которых гротесковая или даже уродливая внешность артиста только приветствуется.

Посторонние
В России первые самородки-модернисты появились в конце 80-х - начале 90-х. Они вышли не из академических училищ, а из непрестижных институтов культуры, готовивших массовиков-затейников для работы на эстраде и в художественной самодеятельности. Пафоса они избегали, техникой классического танца не интересовались, движения предпочитали изобретать самостоятельно.


Уральский соц-арт: независимая команда "Киплинг" из Екатеринбурга. В спектакле "Мальчики налево - девочки направо" хореографы Наталья Левченко и Евгений Мартьянов резвятся на тему недавнего прошлого страны, в которой секса не было по определению, эротику заменяли балет и физкультура, а детей находили в капусте и растили, как цветы в горшочках, для светлого будущего. (Фото: Владимир Луповской)

В Екатеринбурге Лев Шульман и Татьяна Баганова создали театр "Провинциальные танцы". Баганова как будто апеллировала к немецким экспрессионистам: от спектакля к спектаклю резкие, корявые движения подранков в грубых ботинках и нищенских одеждах становились все уродливее и при этом экономнее и отточеннее - словно танцовщики добивались совершенства в борьбе с невидимыми смирительными рубашками. Эпатажно и агрессивно заявил о себе пермский хореограф Евгений Панфилов. Он голышом выходил на сцену, обряжал танцовщиков в дамские юбки и сочинял шокирующие вариации на традиционные литературные сюжеты.

Приблизительно в это же время хореографией занялись совсем посторонние. Микробиолог Александр Кукин создал первую в Питере труппу танца модерн. В Москве появился "Кинетический театр" Александра Пепеляева - выпускника химфака МГУ и режиссерского курса Анатолия Васильева. Геннадий Абрамов, медик по образованию, прославившийся постановкой движения в спектаклях того же Васильева, создал "Класс экспрессивной пластики". Людей набирал с улицы - чтобы не знали, как "правильно" танцевать. Абрамов и Пепеляев и адаптировали для России метод, давно существующий на Западе: хореограф не столько ставит движение, сколько провоцирует личные реакции танцовщиков, работает как режиссер и автор концепции.

Непрофессионализм, которым позднее стали попрекать всех вышеперечисленных, вовсе не противоречил духу современного танца. В этом смысле российские авангардисты ничем не отличались от западных. Проблема, как выяснилось, в том, что удачливые хореографы-модернисты в России наперечет. Несмотря на огромный интерес к contemporary dance, распространившийся даже на глухую провинцию, современного танцевального мейнстрима у нас не возникло.

Путешествие из Волгограда в Москву
Прошлой осенью в Волгоград приехал испанский танцовщик и хореограф Пабло Вентура. На конференции "Голос художника", проходившей в рамках хореографического фестиваля, Вентура рассказывал, как сочинять танец с помощью компьютера. Зачарованный вниманием российских неофитов (какие компьютеры, когда денег нет даже на аудиоаппаратуру), испанец растрогался и вспомнил Валенсию начала 90-х: вот так же испанские авангардисты собирались и спорили о современном танце. Разницу Вентура почувствовал позже, когда увидел российскую продукцию - странное сочетание эстрадных клише и штампов модерна.

Тогда он и решил разобраться, какие они, эти русские: "На обратном пути я принимаю решение сдать билет на самолет и покупаю билет на поезд, чтобы разделить участь моих российских коллег. Двадцать два часа в поезде и много водкиг Я никогда в жизни столько не пил... После самого медленного путешествия в моей жизни мы наконец-то прибыли в Москву. Голова раскалывалась на части, а бедные ребята должны были ждать еще восемь часов, чтобы следующие двадцать четыре часа опять провести в поезде по пути в Пермь! Много приезжих с Запада, таких же, как я, пытаются научить их жить. И все-таки я задаю себе вопрос: что же я здесь делаю, пытаясь объяснить им, как нужно ставить танцы с компьютером? Ведь они пропустили всю историю модерна, постмодерна, постпостмодерна - назовите это как хотите. Начните с нуля, ребята, и, я уверен, вы придумаете что-нибудь интересное".

Возможно, придумают. Когда освоят компьютеры, самолеты и прочие блага цивилизации. Но лет сорок придется побродить по пустыне: поездить по бескрайним просторам Родины, из Петропавловска, к примеру, в Волгоград, чтобы дать одно-единственное представление, не получить за него ни копейки и, оглушив себя водкой, уехать обратно со всеми своими никому не нужными идеями.

Можно поехать в Саранск или Витебск и, заплатив деньги за аккредитацию, попробовать победить в конкурсном соревновании. Но погоду там делают бывшие "культурные" чиновники. Те, что еще вчера опекали конкурсы художественной самодеятельности. Contemporary dance от гимнастики они отличают с трудом, на танец смотрят как на "молодежный досуг", а артисты для них - детки с улицы. В Саранске их строят на "торжественную линейку", а в Витебске "прорабатывают" на секции критиков.

Проблема понятна давно и всем: не цензура нужна, не конкурсный отбор на основе непонятных критериев и не "руководящая роль". Нужны условия. Залы, сцены, налаженный образовательный процесс. Только пообещай это российским артистам, и они уже мчатся хоть на другой конец страны.


Пермский "Балет Евгения Панфилова" недавно получил статус государственного театра. Этот коллектив держится на диктатуре хореографа. Самого "балетного" из современных хореографов почитают тем не менее за отца-основателя нового движения. Панфилов многое "разрешил". Например, доверил мужчинам танцевать женские партии - балет "Долина вереска". (Фото: Владимир Луповской)


Дети лейтенанта Шмидта
Два года назад в том же Волгограде возникла структура, предложившая неофитам танцевального авангарда помощь. За небольшой взнос - всего двадцать долларов с частного лица и сто долларов с коллектива - вы становитесь членом российского отделения Всемирного танцевального альянса (ВТА). Если раз в год вы будете платить взносы, то ВТА подпишется под тем, что вы и так делаете совершенно самостоятельно. Возможно, с вами поделятся какой-то информацией, возможно, расскажут о вас за рубежом. Но скорее всего не станут делать ни того, ни другого, поскольку Всемирный танцевальный альянс - не рекламное агентство, не информационный центр и не коммерческая организация.

В Европе ВТА - что-то вроде клуба или профсоюза. Независимые танцовщики объединяются, чтобы отстаивать свои интересы: добиваться выгодных условий аренды залов и репетиционных помещений, решать социальные проблемы (касающиеся, например, пенсий или медицинских страховок), а также творческие (издание специальной литературы, организация фестивалей и мастер-классов и тому подобное). Но в России в альянс вступили не частные лица, как в Европе, а преимущественно организации - дирекции фестивалей, гастрольные агентства и даже Пермский институт культуры. То есть те, кто дает площадки для выступлений, залы для репетиций и решает, кого приглашать на то или иное мероприятие, а кого нет. Таким образом, из структуры, помогающей независимым артистам, ВТА превратился у нас в организацию, от которой танцовщики зависят. За свои же деньги.

Скажем, Ярославский фестиваль, который уже много лет существует на американские деньги, теперь почему-то проходит под эгидой танцевального альянса. Фестиваль в Саранске оплачивает правительство Мордовии, "идейное руководство" осуществляет сидящая в жюри верхушка ВТА.

Этим нехитрым способом ВТА получает доступ к фондам и дотациям - отечественным или зарубежным. Артисты же, продолжающие работать в условиях каменного века, в какой-то момент с удивлением обнаруживают: все, что они делают, оказывается, происходит благодаря Всемирному танцевальному альянсу.

Российский акцент
Проходящий сейчас в России фестиваль современного танца организован American Dance Festival. ADF обычно привозит в страны, где устраивает свои акции, педагогов и хореографов, а местных партнеров привлекает для того, чтобы они обеспечили возможность приехать тем, кто хочет поучиться в мастер-классах. Таким образом, занятия оказываются бесплатными, а миссия ADF, по существу, благотворительной.

Но у нас желающие поучиться - более 300 человек - приезжают и живут в Москве за свой счет. Получается, что мастер-классы ADF доступны только тем, кто может за них заплатить. То есть не начинающим танцовщикам, а уже утвердившимся в мире современного танца хореографам и артистам, которым нужен не ликбез, а "повышение квалификации" и связи.

Танцовщик - фигура для современного танца культовая - оказывается в российских условиях лишь безропотным инструментом для раскрутки проектов или получения дотаций. В этом смысле ему безразлично, "усыновит" ли его государство, частные лица или зарубежные миссионеры. Артист все равно ничего не получит: ни репетиционных залов, ни гонораров, ни диплома об образовании.

Процесс, разумеется, не заглохнет. Просто одни будут исправно платить взносы и выслушивать поучения полуграмотных функционеров. Другие - независимые, талантливые и информированные - пробиваться самостоятельно.

Ясно, что выпускники частной школы Николая Огрызкова в Москве, как и воспитанники екатеринбургского Центра современного искусства Льва Шульмана, скорее всего будут искать счастья в европейских труппах. Потому что в России дипломы частных школ модерна не признаются. Татьяна Баганова, получившая приз за лучшую хореографию на прошлогодней "Золотой маске", уже третий спектакль ставит за рубежом, а в родном Екатеринбурге ее труппа "Провинциальные танцы" борется, чтобы получить хотя бы статус народного коллектива. "Кинетический театр" Александра Пепеляева, получивший премию и грант на развитие от фестиваля в Сент-Дени, работает преимущественно за рубежом. "Класс экспрессивной пластики" Геннадия Абрамова практически распался после того, как его артистов пригласили участвовать в проекте немецкого хореографа Саши Вальц.

Идеи русских неофитов, конечно, пригодятся в Европе и Америке. У нас - энтузиасты, у них - технологии. У нас мифические альянсы и фантомные центры современной хореографии, у них - реальные школы, залы и гонорары.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10123

СообщениеДобавлено: Пн Сен 03, 2007 4:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2000100005
Тема| Балет, БТ, Руководство
Авторы| Ольга ГЕРДТ
Заголовок| Реставрация вместо реконструкции
Где опубликовано| Время новостей
Дата публикации| 09.10.2000
Ссылка| http://www.vremya.ru/2000/142/10/2094.html
Аннотация|

Сегодня Михаил Швыдкой встретится с журналистами, чтобы объяснить смысл своих действий. Реформы нового министра культуры вызывают очень много споров. Упразднение Госкино прошло под грохот скандала, затем все утихло, но до сих пор никто не дал ответа на вопрос: а нужно ли было это делать, есть ли от изменений толк? Смена власти в Большом -- уже второй административный скандал, вызванный новой политикой ведомства Михаила Швыдкого. Сомнений в необходимости кардинальных административных перемен, в общем, ни у кого нет. Однако наученная горьким опытом общественность сомневается не только в результативности предпринятых шагов, но и в доброй воле предпринимающих их чиновников. Возможно, прежде всего потому, что никто из действующих лиц не в состоянии ясно и доходчиво объяснить не только цели, но и мотивы своей деятельности. Газета «Время новостей» попыталась объединить проблемы, вызывающие столько споров.

Большой театр лихорадит уже месяц. С того злополучного дня, когда погорела Останкинская башня, а Владимир Васильев, бывший худрук театра, узнал по радио об упразднении министром культуры своей должности. Потом была обиженная телеграмма экс-худрука министру Михаилу Швыдкому, сбор труппы, на котором коллективу театра представили новых руководителей: Геннадия Рождественского и Анатолия Иксанова. Там же -- реплика примы Нины Ананиашвили, заметившей Рождественскому, что не следует решать проблемы оперной афиши за счет балетной. Речь шла о премьере прошлого сезона, балете Пьера Лакотта «Дочь фараона», слишком, по мнению Рождественского, часто упоминавшемся в афише нового сезона. Поскольку дирижер толковал о плохом композиторе Пуни, а балерина о хорошем балетмейстере Лакотте, -- случившееся сочли недоразумением. Ну, не поняли друг друга. В конце концов, Рождественский, покинувший театр восемнадцать лет назад, имел право чего-то не знать и чего-то не видеть.

Но недоразумения на этом не закончились. Рождественский, связанный обязательствами и контрактами, уехал, а под худруком балета, Алексеем Фадеечевым, тоже связанным обязательствами и контрактами текущего сезона, зашаталось кресло. Кажется, он и сам не понимал, почему его не уволили, поскольку делать в театре ему явно было уже нечего. Запланированные премьеры отменены. Под угрозой срыва оказались гастроли, к которым и готовились новые спектакли.

Пошли слухи о возвращении в театр Юрия Григоровича, как уверяли, не навсегда, а только для восстановления «Лебединого озера» в той редакции, которую запретила показывать советским людям Екатерина Фурцева -- ей не понравился трагический финал. Идея заменить «Лебединое» Васильева, всеми обруганное, никого не удивила. В том, что этот спектакль уйдет вместе с Васильевым, -- никто и не сомневался. Удивило -- зачем отменять реальные планы на сезон ради спектакля, вернуть который можно с легкостью и не вместо запланированных спектаклей, а вместе с ними. Делать же из заурядного возобновления репертуарное событие, да еще и предлагать его в качестве альтернативы -- абсурдно.

Неужели нельзя как-нибудь договориться?

Контакта у руководителя балета Фадеечева с новым руководством не получилось: ни с хорошим директором Иксановым, ни с гениальным дирижером Рождественским, ни с опытнейшим театралом, министром культуры Швыдким. Фадеечев собирает пресс-конференцию, на которой с ненаигранным, но, как многие считают, хорошо просчитанным отчаянием взывает к помощи средств массовой информации. Говорит о срывающихся планах, о простое труппы, о некомпетентности нового руководства, которое, словно не желая видеть позитивных сдвигов, произошедших в театре за последние два-три года, рубит по живому. Худрук грозит забастовкой, собирает подписи артистов и предполагает обратиться за помощью к Матвиенко и Примакову. Вопросов «кому это выгодно» Фадеечеву не задают, но он отвечает: «В Мариинке работают блестящие умы, и я готов послать им ящик шампанского», явно намекая на то, что только Мариинский театр, претендующий на тот же англо-американский гастрольный рынок, может быть заинтересован в срыве планов Большого театра.

Сочувствующая Фадеечеву пресса (именно с его деятельностью на посту худрука связывавшая реальные репертуарные успехи, не только составившие альтернативу доморощенному творчеству Васильева, но и впервые позволившие театру на равных конкурировать с Мариинкой на мировом рынке) воспринимает его выступление как вполне объяснимый нервный срыв. Ну не заговор же здесь, в конце концов, с целью развалить большой балет!

Реакция официальных лиц поступает через четыре дня. Такие пресс-конференции дают, когда хотят подать в отставку, -- комментирует выступление Фадеечева министр культуры, «не как министр, а как человек, знающий театр». Через несколько дней упорно не подающего в отставку Фадеечева уволят в соответствии с неким пунктом никем не читанного нового устава театра.

Допустим, незаменимых действительно нет. Допустим, вообще не важно, кто у руля. Допустим, по каким-то резонам личность Фадеечева новое руководство не устраивает. Как и предлагавшийся им репертуар. Но хотелось бы все-таки понять эти мотивы, чтобы не искать «руку врага» и не спрашивать, кому выгодно отбросить театр на пять лет назад, когда еще живо было «Лебединое» Григоровича, рейтинг Большого на мировом рынке был ничтожно мал, театр лихорадило не от творческих, а от политических скандалов, а артисты не выбирали: бездельничать, изображая медуз в бездарном «Коньке-Горбунке», или ломать ноги в трудном Баланчине. Потому что выбора не было вообще. Как и нового репертуара, о котором можно было спорить.

Директор хореографического училища Софья Головкина радуется возможности возвращения Григоровича: восстановит «Лебединое озеро» и, может быть, поставит «Мастера и Маргариту». Этой мечте, кажется, уже лет тридцать. Может быть, поставим «Поцелуй феи», «Шута», «Дафниса и Хлою» -- прикидывают новые руководители, не называя имени хореографа, готового это сделать, хотя все понимают, что речь может идти только об Алексее Ратманском.

Но Ратманский связан контрактом с датским Королевским балетом и Мариинкой, где ставит «Щелкунчика».

Кстати, в Большой театр Алексея Ратманского привели именно Нина Ананиашвили и Алексей Фадеечев еще при Александре Богатыреве, прежнем руководителе балета. Тогда Ратманский сделал «Сны о Японии», а потом «Каприччио» Стравинского -- свой, пожалуй, самый удачный спектакль. «Каприччио» оставить в репертуаре Васильев и Богатырев не рискнули. Наверное, слишком неосторожно было позволять артистам самим искать новый репертуар и новых лидеров. К тому же своих современников.

Можно спорить, является ли разученный за две недели Баланчин альтернативой вымученному за семь месяцев тупого труда «Коньку-Горбунку». Что лучше: уже поставленная «Дочь фараона» или грезящийся «Поцелуй феи»? Можно даже упрекать Фадеечева за то, что восстановил «Дон Кихота» Горского без единого такта новой хореографии, но назвал это своей «редакцией», и противопоставить такому подходу, к примеру, возобновления, в которых от Петипа или Горского не остается ничего.

Но спорить можно, только имея перед глазами реальную афишу и реальный репертуар, в котором плохие спектакли умирают естественной смертью, а удачные и принципиальные выживают.

И если дело не в персоналиях, то хотелось бы понять, в чем. Хотелось бы понять, какую беспроигрышную альтернативу вынашивают новые руководители, когда говорят: подождите, не суетитесь, не раскачивайте лодку, все будет, и даже краше прежнего.

Опять же, если Григорович не возвращается в театр всерьез и надолго -- почему именно завтра он дает в столице пресс-конференцию, посвященную конкурсу балета, который состоится через полгода?

Могут сказать, что сегодня в Большом наложили табу на «личные планы» Алексея Фадеечева. Большой -- государственный театр, а не частная лавочка. Но трудно спорить с тем, что впервые за много лет именно «личные планы» Фадеечева оказались способными конкурировать с планами Мариинки.

Впрочем, предстоящие события возможно и дадут ответы на все вопросы. Действительно ли пять лет работы балетной труппы можно отбросить как мусор и начать с нуля. То есть с «Лебединого».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10123

СообщениеДобавлено: Пн Сен 03, 2007 4:32 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2000100006
Тема| Балет, IX Московский международный конкурс артистов балета
Авторы| Ольга ГЕРДТ
Заголовок| Конкурс Григоровича возвращается в Большой
Сам балетмейстер о своих планах предпочитает не распространяться
Где опубликовано| Время новостей
Дата публикации| 11.10.2000
Ссылка| http://www.vremya.ru/2000/144/10/2239.html
Аннотация|

В понедельник на брифинге в Министерстве культуры министр Михаил Швыдкой так и не смог внятно объяснить журналистам суть кадровых и репертуарных перестановок в Большом театре. Его сообщение сводилось к тому, что артисты театра одобряют перемены, поэтому никаких забастовок не предвидится. Вообще журналистов попросили подождать до возвращения Геннадия Рождественского и не делать преждевременных выводов. Однако события волей неволей к определенным выводам подводят. Например, очевидно, что позиции Григоровича сегодня весьма сильны.

Вчера в отеле Marriott Юрий Григорович провел пресс-конференцию, посвященную IX Международному конкурсу артистов балета. Впервые состоявшийся в 1969 году, этот конкурс всегда проходил на сцене Большого театра, но последние два раза из-за конфликта с Григоровичем ему подыскивали другое место. В этом году он снова в Большом театре (о чем Министерством культуры было принято решение еще в мае). Минкульт вообще очень благосклонно отнесся к конкурсу, обещав всяческую поддержку, в том числе финансовую. Бюджет предстоящего в июне состязания должен составить полтора миллиона долларов, а призовой фонд -- 200 тыс. долл. (из них 10 тыс. достанется обладателю Гран При). От кого организаторы надеются получить эти деньги, они не сообщили; похоже, это им самим не очень понятно.

На этот раз решено помимо обычного конкурса исполнителей параллельно оценивать еще и хореографов -- печальное отсутствие на российском рынке этих весьма полезных специалистов сказывается слишком болезненно. В оргкомитете конкурса, как всегда, почтенные академики и чиновники: Наталья Бессмертнова (жена Григоровича), Виктор Ванцлов, Софья Головкина; а в жюри, которое возглавляет Юрий Григорович, -- сплошь худруки крупнейших театров и учебных заведений не только дальнего мира, но и стран бывшего СССР. На закономерный вопрос, не станет ли Григорович через полгода еще и главным балетмейстером театра, ответа не последовало. Журналистов снова попросили не уклоняться от темы и не делать прогнозов.

Однако на пресс-конференции присутствовали новый художественный руководитель балета Борис Акимов и солисты балета Большого театра Мария Александрова и Николай Цискаридзе -- в качестве лауреатов прошлого конкурса.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16946
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Фев 08, 2010 6:43 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2000100007
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Нина Ананиашвили
Авторы| Владимир КОТЫХОВ
Заголовок| Княжна на пуантах
Где опубликовано| Московский комсомолец
Дата публикации| 20001018
Ссылка|
Аннотация|

НИНА АНАНИАШВИЛИ - приглашенная звезда Американского балетного театра; в Японии по популярности идет сразу за композитором Петром Чайковским; ни у одной русской балерины нет столько международных контрактов, как у нее.
А капельдинеры Большого театра, когда их спрашиваешь о Нине Ананиашвили, восторженно восклицают: "Ниночка - это чудо! Настоящая фея.
И в то же время такая простая!" Без истерик.
- Есть такая поговорка: "Балерина - это не профессия, а диагноз".
Имеются в виду особенности балеринского характера, истерики, скандалы...
- Если бы только балерины закатывали истерики.
Это и ребята хорошо делают, как начнут психовать...
Меня это всегда возмущало.
Я танцую по всему миру, но у меня не было такого случая, чтобы я на кого-то накричала или оскорбила.
Когда я стала танцевать по контрактам, то импресарио удивлялись: "Надо же, Нина, какая вы странная, даже скандалы не поднимаете, как предыдущие".
Некоторые наши балерины, которые выезжали за границу, настолько там оскандалились, что за рубежом потом лет десять и слышать не хотели, чтобы из России кого-то пригласить.
Я горжусь, что переубедила западный балетный мир и доказала, что среди русских балерин есть вполне разумные, с которыми можно спокойно работать.
- Нет более женственной профессии, чем балерина.
Нежная, хрупкая, эфемерная...
- Это все внешнее, на самом деле профессия требует фантастического мужества и силы воли.
Бывает, что травма и жуткая боль, а танцуешь.
- А обезболивающий укол? - Это очень опасно.
Боль, конечно, снимается, и это дает возможность танцевать, но шокируется мышца и может настолько онеметь, что ты и не заметишь, как получишь серьезную травму.
Уколы я никогда не делала, но морозилась.
Красота трюка.
- В балете есть элемент, который знают все и ждут его с нетерпением, - это 32 фуэте.
Насколько он труден и можно ли без него обойтись? - Впервые этот элемент выполнила виртуозная итальянская балерина Пьерина Леньяни в балете "Лебединое озеро".
Тогда это был, конечно, трюк.
Сегодня это тоже трюковое движение, но уже важны не только техническая чистота, но и элегантность, красота исполнения.
И если некоторое время назад балерины могли не исполнять фуэте, то сегодня без него нельзя.
Скажем, если его не сделать в "Дон Кихоте", зрители подумают, что с артисткой что-то не то.
Хотя есть балеты, в хореографии которых фуэте вообще нет, в "Раймонде", например.
Но это не значит, что здесь легче танцевать.
Наоборот, это сложнейший классический балет.
Фуэте меня научили делать мои педагоги - в училище Наталия Викторовна Золотова, в театре Раиса Степановна Стручкова.
- А как вы попали в училище? - Мама отвела, причем тайно от всех.
- Почему тайно? - Мы не хотели, чтобы кто-то знал - а вдруг ничего не получится? До училища я год отзанималась фигурным катанием, а потом в десять лет пришла в балет.
Причем в училище уже начались занятия, я пришла позже, и сначала мне было трудно, но потом втянулась.
Это было в Тбилиси, я там родилась.
- Потом вам спорт помогал или мешал? - В фигурном катании другая постановка корпуса.
И в училище меня надо было немножко переделывать.
Но зато от спорта у меня смелость и легкость в прыжках.
Я спокойно делаю то, что исполняют ребята, двойные туры в воздухе вправо-влево.
Два пола.
- Вы сами выбираете партнера или бывает, что приходится танцевать даже с теми, с кем не хочется? - Если мне не нравится танцовщик, я с ним никогда не буду выступать, потому что не могу.
А партнеров выбираю и в Большом, и в театрах, где танцую.
- И какие больше нравятся - мужественные или, наоборот, лиричные? - Хорошо, когда на сцене два пола.
Мужчина и женщина.
Тогда наши партии четко определены.
Всегда чувствуешь себя увереннее, когда рядом с тобой кавалер.
Который умеет тебя подать, у которого крепкие руки, и он хорошо держит.
К сожалению, сегодня это уходит.
Наверное, потому что и в жизни этого уже нет.
Сейчас редко женщине уступают дорогу.
Мало кто встает, когда входит женщина.
Могут сидеть, развалившись, когда женщина или пожилой человек стоят.
Культура отношений ушла из нашей жизни, уходит и из танца.
Я больше люблю танцевать дуэт, чем соло.
Многие, особенно ребята, говорят: "Вот я сейчас станцую дуэт, чтобы разогреться, а потом выйду и свое исполню, вариацию".
А для меня главное, чтобы дуэт красиво прозвучал.
В вариации всегда легко выделиться, а вот когда ты запомнился в дуэте - это уже высший класс.
У меня много было замечательных партнеров, и среди них три исключительных - Андрис Лиепа, Хулио Бокка и самый любимый Алексей Фадеечев.
- Существует такая традиция - что-то дарить друг другу после премьеры? - На Западе есть правило: когда ты танцуешь новый спектакль, то артисты дарят открытки с пожеланиями удачи.
Это очень трогательно.
У меня целая коллекция собралась.
А у нас очень индивидуально, все зависит от личных отношений.
- После спектакля, когда преподносят цветы, то кавалер всегда отдает свой букет балерине.
И это выглядит неестественно, поскольку все знают, что за кулисами танцовщица этот букет ему вернет.
- На Западе мужчине цветы не выносят, их дарят только балерине.
Танцовщику, бывает, преподносят венок.
А то, что кавалер отдает свои цветы балерине, так этим он показывает, что эти цветы - успех женщины.
За кулисами я всегда возвращаю цветы партнеру.
Но раньше танцовщик цветы никогда не забирал, они всегда оставались у балерины, он лишь забирал карточку, чтобы узнать, кого поблагодарить.
Только имя.
- Сначала было Тбилисское хореографическое училище, потом Московское, после которого вас сразу приняли в Большой театр.
- Я туда попала благодаря Юрию Николаевичу Григоровичу.
Если бы не он, меня бы в Большой не взяли.
Думаю, национальность помешала бы - грузинка, чужая.
- И как складывались отношения с Юрием Николаевичем, вы могли, например, прийти к нему в кабинет? - Нет.
Это сейчас к художественному руководителю может зайти любой артист.
А тогда это была опасная зона.
Нас туда могли только вызвать, и когда это случалось, то от страха начинало колотить.
Я там была раза три.
А отношения складывались по- разному.
Было время - давал танцевать и брал на гастроли, потом ни танцевать не давал, ни в гастролях я не участвовала.
Десять лет просидела в Москве.
А на меня приходили заявки, западные импресарио просили Ананиашвили, но меня не брали.
В театре я танцевала пять спектаклей в год, и это была только "Жизель".
Можно сохранить балетную форму при такой творческой загруженности? Помогла "перестройка".
Оказалось, что меня знают, что меня хотят, что меня ждут.
Я начала ездить и поняла, что мир- то, оказывается, прекрасен и огромен.
- Как вы узнали о том, что в Большом театре свергли Владимира Васильева? - Как и все, по радио.
Я была потрясена.
И тем, как это сделано, и что при этом говорилось министром культуры.
Под твое руководство перешел великий театр, скажи добрые слова в его адрес, в адрес балета, который принес стране мировую славу.
Нет, надо оскорблять, надо унижать.
Займись мастерскими Большого театра, где люди работают за мизерный оклад в чудовищных условиях, приведи в порядок служебные помещения.
Нет, на это сил нет, создать что-то трудно, а революцию устроить запросто.
И тут же пообещать всем светлое будущее.
Их бесит, что балет стал самостоятельным, что ему поверили на Западе, что у нас в России меценаты готовы были оказывать балету финансовую поддержу.
Вы не представляете, какая существует в балетном мире конкуренция! И как рады каждому промаху соперника! Все старания последних пяти лет уничтожены.
И сделать это после того успеха, который мы пережили в США.
Это был абсолютный триумф.
Гастроли начинались в конце мая в Вашингтоне, а билетные кассы открыли в апреле, но ровно на десять минут.
Потому что все билеты были уже проданы по Интернету.
В Чикаго нам сказали, что такого триумфа не было со времен Карузо.
Шесть городов, ни одной отрицательной рецензии.
А что теперь? Спектаклей, которые планировались на этот и будущий сезон и о которых так долго велись переговоры, не будет.
Это четыре балета Баланчина; новый балет австралийца Уэлша; "Сильвия" Делиба в постановке Алексея Ратманского; "Корсар" в оформлении известнейшего художника Питера Фармера.
Я перечислила не все.
Будет "Лебединое озеро" Григоровича с трагическим финалом.
Но это не новый балет, это повторение давно пройденного.
- То, что сейчас происходит в Большом, вы воспринимаете как личную драму? - Нет.
Я как танцевала восемь спектаклей в Большом - так и буду танцевать, как выступала по всему миру - так и буду выступать.
Для дела и для театра драма, потому что опять застой.
- Что пишется на ваших афишах - только имя или еще что-то? - Если это мои личные гастроли, то пишется только "Нина Ананиашвили", я никогда не использую марку Большого театра.
Мне не нужно дополнительной поддержки в виде этого красивого лейбла.
Если танцую в Американском балетном театре (АБТ), где я работаю семь лет как приглашенная звезда, то пишется "Прима-балерина АБТ".
Шестипа.
- С вами случались какие-то забавные истории? - Сколько угодно.
Помню, в школе был такой случай.
Заболела девочка, которая танцевала "Утро" в "Коппелии", и предложили станцевать мне.
И вот мое первое выступление на сцене, в Кремлевском Дворце.
Я танцую, мне так нравится, что я затанцевалась.
Вдруг понимаю, что музыка куда-то убежала, она сама по себе, а я сама по себе со своими танцами.
Но мгновенно что-то придумала от себя, какие-то движения и закончила как надо.
А потом иду за кулисы и переживаю: как же я подвела всех! А мой педагог Наталия Викторовна подходит и говорит: "Ах, ты моя Шестипа! Молодец, я-то думала, ты остановишься на четыре такта раньше, а ты выкрутилась".
Я всегда умела выйти из положения.
Даже когда падала.
- Неужели падали? - Да, были такие случаи.
Это зависит от пола, если на нем где-то вода, или лепесток, или шов, и нога на это место попадает, то все...
Помню, танцую в Лондоне "Мазурку" в "Шопениане".
Мне так нравится, столько прыжков, чудо! И вдруг во время приземления неудачно закинула ногу - и уже на полу.
Но мгновенно вскакиваю и вновь лечу в прыжке.
Но как зрители принимают после падения! Сплошной восторг! Главное, конечно, не теряться.
- Вы верите в приметы? - Нет, их так много, и если на все обращать внимание...
А потом, я человек верующий.
- А есть у вас такое хобби, которое обожают звезды, - побродить по ювелирным магазинам в поисках чего-нибудь бесценно- драгоценного? - Это так скучно и совсем не мое.
Мои педагоги учили меня: сначала сцена, а потом жизнь.
Поэтому все мои драгоценности на сцене.
Я очень люблю украшения, короны, мне их делают в наших мастерских.
Костюмы шьют тоже там.
Я делаю наброски, и по ним мы с мастерицами создаем мои сценические наряды.
Бывает так, что увижу ткань - и исходя из ее настроения создаю костюм, а бывает наоборот - сначала рождается идея костюма, а потом под него подбирается ткань.
Я уже приучила всех в мире, что мои костюмы, сшитые в Большом театре, - это нечто уникальное.
От меня всегда ждут чего-то нового.
Я танцую более пятидесяти партий, и для каждой свой наряд.
Белые гвоздики.
- Вы помните первый букет цветов, который вам подарил муж? - Это был не букет, а корзина, но я ее так и не увидела.
Это произошло в 1985 году на Международном конкурсе артистов балета в Москве.
Я не хотела в нем принимать участия, но надо было представлять страну, заставили.
Мой партнер Алексей Фадеечев получил травму, и я стала готовиться с Андрисом Лиепой.
Работала до изнеможения и перетрудила ногу.
Получила "золото", и нужно танцевать гала-концерты, их было, кажется, три.
А я не могу даже наступить на ногу, не то что танцевать.
И говорю об этом руководству.
Они даже слушать не хотят: "Танцуй".
Как? Начали с Раисой Степановной Стручковой переделывать мою партию, стремясь облегчить ее.
И вдруг я узнаю, что другая золотая медалистка танцевать не будет.
А там была такая история: ее специально тянуло жюри, а зрители, видя, что она не заслужила "золото", устроили ей обструкцию.
И вот, чтобы не усиливать конфликт, ее с гала-концерта убрали.
А мне: "Танцуй".
Знаете, у меня так болела нога, что даже с сердцем было плохо.
Но оттанцевала, а потом взяла больничный.
Сижу дома, вдруг звонят из администрации, говорят, что мне прислали корзину.
Я говорю, что у меня больничный.
Опять звонят.
Странно, думаю, что это они такие заботливые? За ними подобное никогда не наблюдалось.
Говорю: пусть возьмут себе, а мне оставят карточку, чтобы я могла поблагодарить.
Через некоторое время позвонила по указанному на ней телефону, ответил мужчина с очень внушительным голосом.
По голосу можно было дать лет пятьдесят.
И вдруг он спрашивает: "Можно нам встретиться?" Я ему сказала, что нигде не бываю, что живу с бабушкой, пусть приходит к нам.
И он пришел, голос обманул, Гии тогда было двадцать пять лет.
Он принес букет цветов, и я поняла, какой была та корзина и почему так суетились в администрации.
Это были гвоздики фантастической расцветки - от белых до черных.
У Гии был знакомый, который выращивал цветы в теплицах, эти гвоздики были оттуда.
Однако прежде чем мы стали мужем и женой, прошло три года.
Все это время Гия добивался моего расположения.
- А это правда, что в ваших жилах течет княжеская кровь? - Есть немножко.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16946
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Мар 10, 2010 5:09 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2000100008
Тема| Балет, МГАХ, Персоналии, Софья Николаевна Головкина
Авторы| Ирина ТОСУНЯН
Заголовок| БАЛЕРИНА – МУЗЫКА ТАНЦУЮЩАЯ... //
У Софьи Головкиной – юбилей

Где опубликовано| © "Литературная газета" № 40 (5806)
Дата публикации| 4 - 10 октября 2000 г.
Ссылка| http://www.lgz.ru/archives/html_arch/lg402000/arts/art2.htm
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



В середине сороковых, в самый пик увлеченности балета драматургической стороной спектакля, актриса Алла Тарасова, посвящая молодую балерину Головкину в тайны актерского мастерства, признала: “Ваше искусство сложнее, потому что, когда я играю Анну Каренину, я никак не связана с музыкальным размером, и мои чувства не зависят ни от какой музыки. А вы должны высказаться в момент музыкальной кульминации, поскольку для вас музыка – ваш текст и все ваши эмоции разрешаются на ее гребне”. Уроки Тарасовой особенно пригодились, когда, закончив выступать на сцене Большого театра, Софья Головкина сама завела себе учеников. Аж целую балетную школу, с годами ставшую Государственной академией хореографии.

В начале девяностых я услышала о Софье Головкиной от моей близкой подруги, которая, отправившись на шумную и престижную свадьбу дочери известного актера-комика, застала там бывшую балерину и нынешнего ректора Академии хореографии танцующей. Стройная моложавая женщина, голубоглазая, легкая, в немыслимо изысканном туалете, самозабвенно и виртуозно отплясывала на свадьбе своей ученицы.

Cегодня, в конце 2000 года, она по-прежнему подвижна и привлекательна. Это вовсе не комплимент, а простая констатация факта. Уверена даже, что здесь кроется какой-то особенный секрет. Впрочем, наличие секрета Софья Николаевна признать никак не желает. Говорит, что все оттого, что увлечена настоящим делом, что очень любит своих детей, свой класс, свою школу. Ради них и остается до сих пор в академии ректором. Смеется: “Ведь если и придет на мое место некто даже более молодой и энергичный, сколько же ему понадобится времени, чтобы, завоевав такой же, как у меня, авторитет, пробивать все “академические” проблемы и стоящие на балетном пути препоны и препятствия”.

Ее многочисленные ученики, разоткровенничавшись, говорят о ней то как о человеке добром, искреннем, ценящем преданность, то характеризуют ревнивицей и жестким борцом за их, учеников, интересы, то именуют “хлесткой и колкой”, но “всю себя отдающей своему “ребенку”. И сходятся в том, что это – “великая натура”.

– Софья Николаевна, вы ведь учились в той же школе, в которой сейчас работаете?

– Я поступала в училище, располагавшееся на Пушечной улице, и было там всего 100 учеников. Окончила его в 1933 году и сразу попала в Большой театр солисткой. Все балеты там перетанцевала.

– А когда закончили балетную карьеру, вернулись в родное училище, а ваши балетные партии вам стали сниться...

– Дело не в том, снились или не снились. Я танцевала много, очень много ведущих партий, училась у таких педагогов, как Гердт, Ваганова, Кожукова, Чекрыгин... Жизнь неслась, крутилась – словно в вихре фуэте. А когда стукнуло сорок пять, оглянулась – вокруг меня девочки двадцати трех – двадцати пяти лет. Несмотря на то, что вполне прилично выглядела, хватило-таки терпимости признать, что балет – это искусство молодости, что я не то что должна перейти на роли королев, должна уйти совсем.

– Это решение и натолкнуло на мысль заняться педагогикой?

– Нет, ничто меня не толкало, я просто написала заявление об уходе и отправилась в Вашингтон на гастроли. Сами понимаете, будь я уже не в форме, вряд ли могла танцевать с американским балетом. А когда вернулась, то Фурцева, не слушая моих возражений, просто взяла и назначила меня директором балетного училища. Первый мой выпуск был замечательным: Бессмертнова, Сорокина... Я тоже пошла учиться: закончила педагогическое отделение, Академию МИДа, понимала, что для руководителя большого коллектива у меня недостаточно знаний. В результате вместе со всем педагогическим коллективом из среднего специального училища мы выросли в Академию хореографии. А это вопрос принципиальный. Я понимала, что просто “артист балета” – без высшего образования – звание уцененное.

– Что для вас самое главное в науке танца? Балетная техника? И что она такое? Самоцель? Средство свободно проявить свою незаурядную личность, свою индивидуальность?

– А вы спросите музыканта, что для него важно? На конкурсе Чайковского часто играют одно и то же, но как по-разному проявляют себя пианисты. Марина Семенова (я очень ее люблю) танцевала блестяще “Баядерку”. Эту же партию дали исполнять мне, вторым составом. И я должна была не копировать Семенову – да у меня ничего бы и не получилось, – а создать свой образ, чтобы иметь право танцевать на сцене Большого театра. Значит, техника нужна была именно для выражения сущности. Балерина сегодня – и музыка танцующая, и скульптура танцующая, и живопись, и литература. А если думает о том, как встать на пальцы и как удержаться...

– Только железная воля и огромная самодисциплина помогли Агриппине Вагановой выбиться из “заместительницы балерин” в ранг балерины. А какие качества в учениках цените вы?

– Нет. Во-первых, была не воля, а одаренность. И хотя ни один человек не рождается бездарным, все одарены по-разному. Если вы предназначены именно этому, а не какому-то иному делу, влюблены в него, для вас не остается ничего, кроме дисциплины и самодисциплины. А что такое влюбленность? Это невероятное трудолюбие. Легко смотрится порхающая над сценой Жизель, а за порханием – потоки пота. Но чтобы стать артистом балета, нужно прежде всего иметь данные. Приходят к нам дети девяти-десяти лет. За следующие восемь лет один вырастает до 176 сантиметров, а на пальцах это уже 186, другой, наоборот, растет не ввысь, а вширь. Что тут можно сделать? Нас очень поправляет природа. Но именно одаренность, плюс влюбленность, плюс невероятное трудолюбие и самодисциплина рождают звездную индивидуальность. И мы уже пытаемся прогнозировать, каким должен быть артист балета ХХI века.

– Каким он должен быть?

– Я вам не могу сказать сейчас. Мы только еще думаем об этом. Единственное и тривиальное: он должен быть всесторонне, гармонически развит и очень образован.

– Значит ли это, что нагрузка ваших учащихся, и без того уже безмерная (сами говорите, что уходят по домам только около шести вечера), многократно возрастет?

– Вопрос не в количестве часов, которые ребята здесь проводят. Вопрос в качестве обучения. И хотя наша академия славится великолепными педагогами, которых, несмотря на трудные годы, мы всех сумели сохранить, именно качество обучения нужно совершенствовать. А еще учтите: мы структура федеральная, а значит, небогатая. Помимо того, что нам выделяет Министерство культуры, сами стараемся обеспечить наших педагогов зарплатой, которую они заслуживают. Хотя бы приблизительно.

– Лет десять тому назад газеты писали, что “одна из блестящих звезд балета времени расцвета коммунизма Софья Головкина решила вернуться к капитализму и с помощью западных инвесторов открыла два филиала балетной академии. Один – в Токио, другой – при содействии Джеральда Ф. Форда – на зимнем курорте США в Вэйле”. Вы это имеете в виду?

– Они были, но сейчас их уже нет. Экономически оказались невыгодны. Были летние курсы и в Норвегии, и в Турции... Мы отправляли туда наших педагогов по два, по три человека. Русская многонациональная методика очень и очень востребована, и все желают видеть у себя в странах именно наших педагогов. Потому что они – замечательные, они – лучшие. А Головкина преподает вместе с ними и стремится, чтобы ее класс был не хуже.

– Для вас, конечно же, не тайна упрек, что, мол, будучи директором балетной школы, вы набирали в классы детей и внуков власть имущих. А были среди тех учеников талантливые?

– Ну, знаете! (Сердится.) У нас есть и сироты, и дети матерей-одиночек. А еще в училище есть Фонд Головкиной: я лично плачу шестерым таким малышам по 150 рублей ежемесячно. Большего, извините, не могу. Из детей же, как вы говорите, власть имущих у нас была одна внучка Горбачева – Ксения, да и та после пятого класса покинула школу: очень уж выросла большой для балерины. До нее была девочка Андропова, хорошая, перспективная. И в Большой театр она попала как характерная танцовщица, а не как протеже власть имущих (к тому же самого Андропова уже не было в живых). Знаете, кто и когда только нас не проверял, что только не придумывал. Но мы, видимо, старомодны в понятиях чести, даже в аренду ни одного метра “академической площади” не сдаем. А от нас этого и требовали, и просили, и уговаривали!.. Предпочитаем зарабатывать тем, что обучаем иностранных студентов. А это вот моя дача, – широким жестом показывает на окно, за которым зеленеет школьная лужайка...

– Словом, живете по Салтыкову-Щедрину: “Балет консерватор по преимуществу, консерватор до самозабвения”?

– Все изменилось: и жизнь, и век. Когда-то был керосин, теперь – топливо для ракет. Если раньше балерины, та же Ваганова, та же Павлова, танцевали развлекательную “Спящую красавицу” или “Шопениану”, то нынешние танцуют балет “Иван Грозный”. Ритм жизни влияет необычайно. Наша выпускница Алиса Хазанова училась в школе Марты Грэхем и сейчас блестяще владеет стилем модерн, ставит у нас номера. Но и модерн это не самоцель. Как известно, великий модернист Пикассо прекрасно владел академическим рисунком...

– А как вы относитесь к своим ученикам-неудачникам?

– Я люблю своих детей. Большая часть из них – мои друзья. Я радуюсь им всем.

– Еще в начале века любая крупная газета обязана была иметь в штате балетного критика, который по косточкам разбирал каждый новый спектакль, каждую новую роль. А танцовщики с замиранием сердца открывали утренние газеты, способные их в одночасье возвеличить или низвергнуть. Чего ждет нынешняя балерина?

– Ничего. Чего ей ждать, когда она ничего не танцует? Вот моя ученица Галя Степаненко имеет в Большом театре один спектакль в месяц. Она то и дело уезжает – то в Будапешт, то в Красноярск, то в Уфу танцевать. Чтобы один мог писать, а другой читать то, что о нем напишут, должны появляться новые спектакли. Когда газеты сообщали о премьере “Ромео и Джульетта”, который танцевала Уланова, спектакль можно было разбирать. Потому что он, спектакль, был, была музыка, была литература. А если у нас два раза в год идет “Борис Годунов” и восемь раз “Дочь фараона”, то что тут комментировать.

– Но в Большом – перемена. Вы лично чего-то от этого ожидаете?

– Признаюсь честно: очень рада, что возвращается репертуар Юрия Николаевича Григоровича (он сегодня заведует у нас в Академии хореографии кафедрой), что в декабре будет возобновлено его “Лебединое озеро”, что будут другие балеты. Все балерины ждут. А еще он собирается поставить “Мастера и Маргариту”. Вспоминая прошлое, мы часто сетуем: “Какие рождались личности! Уланова! Лиепа! Васильев!..” А они и сейчас будут рождаться. Только надо на них ставить спектакли. А наши школьники, надеюсь, как это было раньше, тоже смогут танцевать в этих спектаклях вальсы амурчиков, наблюдать, как работают мастера, и привыкать к сцене.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16946
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Окт 19, 2010 1:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2000100009
Тема| Балет, БТ, Персоналии,
Авторы| Беседовала Наталья МОИСЕЕВСКАЯ
Заголовок| МЕЖДУ ПРОШЛЫМ И БУДУЩИМ //
О ситуации в балете Большого театра размышляет критик Вадим Гаевский

Где опубликовано| © "Литературная газета" № 40 (5806)
Дата публикации| 4 - 10 октября 2000 г.
Ссылка| http://www.lgz.ru/archives/html_arch/lg402000/arts/art4.htm
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

– Вадим Моисеевич, вы в курсе того, что происходит в Большом театре. У меня к вам много вопросов. Вот самый первый: “Московские новости” (№ 38 ) опубликовали репортаж Н. Колесовой о недавней пресс-конференции руководителя балетной труппы театра Алексея Фадеечева и об интервью с ним. Заголовок репортажа набран крупным шрифтом: “Большой балет грозит забастовкой”. Это так? Балет на грани забастовки?

– Полная чепуха. Не понимаю, как уважаемая мной газета (я ее многолетний подписчик, а в прошлом и автор) могла напечатать столь злонамеренную информацию. Артисты озадачены, артисты волнуются – это в порядке вещей. О забастовке мечтает лишь сам г-н Фадеечев. Вот уж не предполагал, что этот холодный, расчетливый и прагматичный человек такой мечтатель.

– Тогда другой вопрос. Действительно ли новый художественный руководитель театра Г.Н. Рождественский осуществил то, что можно назвать шоковой терапией?

– Возможно, что и хотел. Но не успел. Слишком быстро уехал: у него зарубежные контракты. А шоковую терапию не проведешь ни по телефону, ни по факсу.

– Но что-то уже произошло?

– Произошло вот что: маэстро Рождественский испытал праведный гнев, ознакомившись с репертуарной политикой Большого балета, хаотичной, беспринципной, направленной лишь на немедленный кассовый успех и безнадежно архаичной. И решил разом все поломать. Но разом эту политику не поменяешь, да и нельзя все менять.

– Но из репертуара уже выпали как минимум четыре спектакля – “Лебединое озеро”, “Анюта”, “Русский Гамлет”, “Дочь фараона”.

– Сняты лишь два спектакля, один балетный и один оперный, оба в постановке В. Васильева: невозможное “Лебединое озеро” и пошловатая “Травиата”. Никаких сожалений по этому поводу в труппе, как кажется, нет. Даже у забастовщика Фадеечева. “Анюту” действительно поначалу занесли в черный список, но потом вернули обратно. На “Русского Гамлета” (балет о Павле I) вообще никто не покушался, не то что на его исторического прототипа.

В Большом театре царей почитают. Вроде бы хотят возобновлять “Ивана Грозного”, а новый сезон открылся “Борисом Годуновым”. Так что и у злосчастной “Дочери фараона” тоже неплохие шансы. В первом полугодии, во всяком случае, ее будут показывать, что совершенно правильно, поскольку артисты отдали слишком много времени и сил этому, повторяю, сомнительному балету. А репертуар второго полугодия еще не сверстан. Одно могу сказать: если все получится, как задумано, второе полугодие может стать весьма интересным.

– Вы имеете в виду возобновление “Лебединого озера” Юрия Григоровича?

– Не только. Хотя возобновление этого балета может обрадовать многих.

– Ну хорошо. Но как я поняла из выступления г-на Фадеечева, под страшной угрозой оказались гастроли. Если он, Фадеечев, не создаст новую редакцию “Корсара”, то сорвется столь необходимая поездка в Англию.

– Вот, вот, вы попали в самую точку, в самое существо репертуарной политики. Берется заслуженный старый спектакль: “Дон Кихот” для недавно прошедших американских гастролей, “Корсар” для планируемых английских. Затем из старой известной постановки выбрасывается парочка вставных второстепенных эпизодов. И, наконец, все это получает название – и коммерческий статус – “новой хореографической редакции Алексея Фадеечева”. Так прямо и написано в буклете, изданном для гастролей в США: ““Don Quixote”... Revived in a new choreographic version by Alexey Fadeechev”. Заметьте: “Хореографическая версия”, хотя ни такта новой хореографии там нет. Эту так называемую “новую версию” я видел, еще школьником полвека назад и много раз позднее. Теперь мой вопрос к вам, Наташа. Вы сотрудничали с Дэвидом Иденом, крупнейшим американским импресарио, работающим с русскими артистами. Вы хорошо знаете, в какой форме и в каком масштабе американские импресарио поощряют создателей “новых хореографических версий”. Даже если им сбывают залежалый товар. В Нью-Йорке подобный товар называют second hand, а в Париже подобный рынок называют “блошиным”. Вы не находите, что в Москве все это пора бы назвать чистейшим бесстыдством?

– Но ведь и сам г-н Фадеечев, и поддерживающая его обозреватель газеты “Коммерсант” жалуются на то, что с подлинного рынка Большой балет был вытеснен Мариинским театром.

– Оба они теряют власть над собой, как только заводят речь о Мариинском театре. Но я должен огорчить уважаемого худрука и уважаемую коллегу: положение еще хуже. Мариинский театр вытеснил Большой балет не только с рынка, но из истории. Надеюсь, что ненадолго. Но пока это так. Пока Большой балет был занят своей мелкой коммерцией, Мариинка осуществляла крупные – даже крупнейшие – художественные проекты, а потому, между прочим, имела и настоящий финансовый успех. Пора бы это понять. Я уже не говорю, какие балерины в Петербурге. Хотя в Москве первоклассный мужской состав. С такими ребятами будущее почти обеспечено. Надо лишь отвергнуть прошлое, недавнее прошлое.

– И, наконец, последнее. Г-н Фадеечев в числе врагов Большого театра, осуществляющих подрывную разрушительную работу, назвал и вас. Прибавив, что вы – человек без образования.

– Тут он прав. Какое образование у выпускника ГИТИСа, ныне – заведующего кафедрой историко-филологического факультета. Не то что у выпускника Хореографического училища, ныне Академии танца. Там же все академики. Что еще сказал академик Фадеечев?

– Цитирую “Московские новости”: “Я не держусь за место руководителя балета ГАБТа... Мною руководят исключительно профессиональные интересы”.

– Так и сказал?

– Так и сказал.

– Золотые слова. Буду их цитировать своим студентам.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16946
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июл 22, 2017 11:42 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2000100010
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Б. Акимов, А. Фадеечев, Ю. Григорович, П. Лакотт
Авторы| Лейла ГУЧМАЗОВА
Заголовок| Во славу большевиков
Где опубликовано| © "Русский журнал"
Дата публикации| 2000-10-25
Ссылка| http://old.russ.ru/culture/20001025.html
Аннотация|

Большой театр с конца лета стал клондайком коллег-критиков и первополосных газетных ньюсмейкеров. В самом деле, возникает впечатление, что в стране не тонут лодки, не голодают пенсионеры, не умирают от безрукой медицины дети. Всем интересно, что происходит в Большом, - видимо, хочется чего-то большого и красивого, золота-бархата. А что, собственно, происходит? Да ничего - тот самый фарс после трагедии. Торжественный марш по граблям под музыку сусанинского "Сла-авься, славься!..".

Действующие лица. Демон, он же Воланд, отвергнутый небесами - во-первых, за свободный полет мысли; во-вторых, за соглашательство с темными силами. Иван-дурак, получивший царство за здорово живешь. Интеллигентный босс, страдающий от балета головными болями; от Большого балета у него прямо мигрень. Демон по ходу действия в зависимости от обстоятельств превращается в Злого гения (см. "Лебединое озеро") или в папу Карло, дона Карлеоне, благородного рыцаря в изгнании etc. Трогательный Иван-дурак мутит, куролесит, пишет гимн, берется ставить оперу, блаженно с царством не справляется и - теряет его так же, за здорово живешь. Вельможи плетут интриги. Народ безмолвствует.

Григорович. Замечено не сегодня, что балет хронически отстает от общего течения времени в искусстве. От жизни - тем более. К зависти руководителей партий и правительств, танцующий люд и живет, и, умостившись в кресло, правит обычно очень долго - въевшаяся в жилы привычка держаться в форме дает твердый торс и твердый форс. Перестройка в монархии Большого свершилась в 1992-м, после дружного залпа тогдашней передовой критики. К этому моменту 30 лет самодержавный Григорович уже не обладал полнотой власти, сосуществуя с кланом Плисецкой, Васильева, лобби Мариуса Лиепы, набирающим очки кланом Ананиашвили. Кормчему вменяли в вину творческую импотентность последних лет и контроль за доступом к сцене; словом, все зло мира сосредоточилось в Григоровиче (он же Григ, он же папа), аноде соцреалистических ценностей главного музыкального театра. Грига скинули. Но за долгие годы самодержавия его собственное имя раскрутилось всем госпиаром одной шестой. В результате одной только строчки в афише стало достаточно, чтобы не бог весть какой театр с небогатой паствой - Якутский или Краснодарский - собрал кассу. Автору - авторские, почет и уважение. С заграницей дела шли похуже - пафосный стиль Большого плохо "ложится" на мировые труппы. Хотя его не худшая на свете хореография в почетной тройке жанра усимфоненного драмбалета. После выстроенных страстей лучших опусов Грига - "Легенды о любви" и "Спартака" - политкорректные истории сэра Кеннета Макмиллана выглядят соевым продуктом, не говоря уже о пресных "Мейстерзингерах" Венской оперы или аляповатого броунова балетного движения Майкла Морриса. Баланчин - это про другое, Килиан - тоже про другое, Бежар (для любителей вкусных совпадений - одногодка Григоровича) - про третье. Форсайт - иконка личная, стараюсь всуе не поминать. Впрочем, куда меня занесло - дебри, дерби, кто лучше, прямо IХ Международный балетный конкурс, о возвращении которого на сцену Большого уже успел громко объявить его бессменный глава.

Дело в масштабе - понятие ныне немодное, но и на блошином рынке среди кучи бывалых вещей иные выделяются классом. Масштаб Григоровича - большой; Большой. Эдакий талант - порождение нашего всего, который, с одной стороны, ковали старой закваски петербургские учителя (в роли старика Державина - Федор Лопухов), а с другой - разборы творческих полетов на партхудсобраниях. Вопрос: осталось ли в масштабной личности креативного запала на нечто большее, чем пара возобновлений (в планах - восстановление "Лебединого озера", некогда не прошедшего фурцевский ГОСТ, и "Легенды о любви", тихо удушенной Васильевым)? И хватит ли воли любыми путями (в нашей стране они частенько "любые") привлекать в Большой то, что существует в мире отдельно от нас?

Без Григоровича. Что происходило в Большом восемь лет "без Грига"? Худрук всего театра Васильев пригласил на должность худрука балета Вячеслава Гордеева, который, отбивая поклоны наследию, поставил собственный провальный спектакль. Другой худрук Александр Богатырев умер, ничем особым не запятнавшись. Бэкграунд Ананиашвили к этому моменту укрепился настолько, что смог протолкнуть в худруки своего ставленника, "большебалетника" во втором поколении и надежного партнера Алексея Фадеечева. Подобный феномен - со всеми оговорками - уже имел место быть в прошлом веке на сцене Мариинского. Специально на приму Матильду Кшесинскую ставили спектакли, которые превращались в события художественной жизни. Мариинский гремел. Все довольны. Ну, почти все - балетная геронтология отлична от общегуманной.

Благодаря желанию Ананиашвили танцевать лучшую в мире хореографию и встречному желанию Фонда Баланчина осваивать закрытый прежде рынок, в Большом произошла грандиозная премьера - "Агон" и "Симфония до мажор" Баланчина. Как обычно - вопреки всему. Труппа учила сложнейшие танцпартитуры за три (три!) недели, оптимистов не помню, иронистов - тьмы и тьмы. Но случилось! Баланчина танцуют в бастионе квасного патриотизма! Васильев тем временем с подачи Майи Плисецкой дал семь месяцев репетиций молодому недоталанту-эстраднику на "Конька-Горбунка". Которого и ругать было неловко - залпом по мухам. Далее. Молодая автономия приглашает в Большой французскую знаменитость Пьера Лякотта для восстановления "Дочери фараона" Мариуса Петипа. Ревнивец Питер прислал эмиссаров - сама помогала пробираться в Большой. Опять с оговорками, но - премьера грандиозна, с Лякоттом заключает контракт Гранд Опера, а "Дочь фараона" становится коготком, от которого... начинает общение с балетом новый худрук театра Геннадий Рождественский. Осталось три спектакля, спешите, кто не видел, - скоро снимут с афиши.

Тутти. Усмирив Госкино, интеллигентный босс сосредоточился на Большом театре. Васильев получил эпитафии. Геннадий Рождественский познакомился с труппой. Нина Ананиашвили уехала танцевать в American Ballet Theatre. Сидящий на вулкане Алексей Фадеечев дал истеричную пресс-конференцию. Истерия понятна - у театра горят гастроли: в Лондоне, где суточная оплата равна среднемесячной кордебалетной в родных пенатах, десятинедельные в Америке. Горит тур в Египет, где планировалось танцевать "Дочь фараона" на фоне натуральных пирамид - по мне, эти гастроли стоило устраивать даже только ради картинки. Для нормальных продюсеров наши соображения высшего порядка проходят по разделу "загадочная русская душа" - выгодные контракты подготовлены, перспективы намечены, дела идут - и вдруг... Кому высоко нести знамя Большого балета?!

Балет - искусство по плоти настолько консервативное, что даже образованному прагматику министру изменяет здравый смысл. Я не о философском "нельзя дважды в одну реку". К балету рыночная экономика применима в той же степени и с теми же ремарками, что и к остальному прочему искусству. Ему это только на пользу. Нам, зрителям и налогоплательщикам, - тоже на пользу. В моем тяжелом детстве в английской спецшколе заставляли зубрить идиомы. Тогда и запомнила, что их common sense у нас вовсе не common, а только "здравый". То есть редко встречаемый.

Снова Григорович. Говорят, бинарные оппозиции нынче не в моде. А у нас, балетных, если не Васильев, то Григорович. Липучее слово "харизма" не липло ни к одному из теперь уже бывших шефов Большого балета. Узурпировано Григом. Клака и в худшие для него времена сохраняла верность "папе". Что до молодежи, которая, кажется, должна быть недовольна, то пиетет к самому главному из главных балетмейстеров воспитывается в училище (пардон, Академии) с малолетства. Чтобы иконка из детства превратилась в реальное, тебе подобное существо, надо много читать, много видеть и немного думать. У ныне действующих солистов здравого реализма уже не будет. У следующих амбициозных выпускников будут проблемы с экстрапатриотизмом - зачем участвовать в революционно-художественной возне в Большом, когда можно зарабатывать, танцуя то, что нравится, где-нибудь в более уютном месте? Например, в Дании?

Так мы подобрались к имени, что изредка всплывает в разговорах о Большом. Алексей Ратманский, бывший москвич, которого автономия Ананиашвили привела в Большой и чей единственный балет "Сны о Японии" из афиши сегодня изымают. Танцует в Датском королевском балете, ставит по контракту в Мариинском - "Поцелуй феи", "Средний дуэт", "Поэма экстаза". На сегодня уникальный хореограф младше сорока, талант которого заслуживает внимания, - еще один камень преткновения между Большим и удачливым соперником Мариинским. Альтернативы ему пока нет - с новыми хореографами в балете всегда плохо, плоть препятствует: все больше твердим зады, укрепляем тылы, щелкаем по носу выскочек. Еще недавно выпускницы, с позволения сказать, хореографической Академии одного года ходили по театру стайкой - из трепета, уважения к старослужащим и инстинкта самосохранения. Учись, армия! Здесь же все красиво, веночки и пуанты атласные! Добровольно и с танцем! Есть хорошее конструктивное правило - критикуя, предлагай. Здесь мой запал заканчивается, поскольку тянет на страницы какого-нибудь специализированного атавистического органа, провести профрасследование на тему "Почему не родятся хореографы". Хотя, в конечном счете, все сведется к скучному про то, что дурно у нас живется, господа.

Формальное разрешение ситуации случилось. Премьерные планы предыдущей дирекции упразднены, гастроли зависли. На должность худрука балета Большого театра назначен Борис Акимов, народный СССР, человек с хорошей репутацией среди коллег, уникальный тип балетного интеллигента. Настоящий "большевик" - в труппе сразу после окончания Московского хореографического училища. Перетанцевал всю классику, особо обозначился в ролях Злого гения и боярина-интеллектуала Курбского. Пишет музыку - говорят, неплохую для любителя. Отличный педагог, который на собраниях труппы говорит тихо и, будучи "народным", до сих пор не решил проклятый квартирный вопрос. Он устраивает в первую очередь Григоровича, посему устраивает министерство культуры, более-менее устраивает труппу. За что любят интеллигента? За умение внашиваться в любую обувь. Ближайшие три года, до истечения срока царствования Геннадия Рождественского, расклад сил в Большом балете уже не изменится. Всем нам остается тоже - внашиваться.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика