Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2016-11
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17473
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Янв 07, 2017 10:17 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016113107
Тема| Балет, Екатеринбургский театр оперы и балета, Персоналии, Елена КУЗНЕЦОВА
Автор| Екатерина РУЖЬЕВА. Фото Елены ЛЕХОВОЙ
Заголовок| Иди и танцуй!
Где опубликовано| © журнал "культура Урала" № 9 (45), с. 40-43
Дата публикации| 2016 ноябрь
Ссылка| http://www.muzkom.net/_download/kultural1609.pdf#page=43
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Балерина, заслуженная артистка России, солистка Екатеринбургского академического театра оперы и балета Елена КУЗНЕЦОВА (Сусанова) рассказала о том, что изменилось в екатеринбургском балете за пятнадцать лет и почему ей не хочется вернуться во времена своей молодости.



« У меня большие планы на жизнь», — говорит Елена. Только что она станцевала на сцене Екатеринбургского театра «Баядерку» — свой первый спектакль после возвращения из декретного отпуска, куда отправилась два года назад, сразу после того, как получила звание заслуженной артистки России. Впереди — рождественские «Щелкунчики» с ее участием, вместе с остальными артистами труппы Елена занята в выпуске мировой премьеры — балета-сказки «Снежная Королева», что готовится в эти дни в театре под руководством «местного», но теперь уже одного из самых известных и интересных на сегодняшний день в России хореографа Вячеслава Самодурова.

— Елена, поздравляем вас! Мы с нетерпениемждали вашего возвращения на сцену. Ведь в балете все так сложно, настоящих балерин по пальцам пересчитать.Можно обладать безукоризненной техникой, танцевать ведущие партии, но так и не вырасти в большого артиста...

— Я убеждена в том, что артистами рождаются. Некоторые танцовщики всю жизнь боятся сцены. Я же чувствовала кайф с самого детства. В балет меня привели родители. У нас творческая семья, и в детстве у меня был выбор, за кем пойти — за папой-художником или за мамой-балетмейстером. Помню, в четыре года родители спросили меня, кем бы я хотела быть. И с тех пор все для меня с профессией было решено.

— Любители балета ценят вас не только за природный артистизм, но и за великолепную пермскую выучку. Хореографическое училище вы оканчивали у легендарного педагога Людмилы Павловны Сахаровой, именно в годы ее руководства пермская школа добилась мировой известности. Вы до сих пор ощущаете на себе влияние этой сильной личности?

— Безусловно. Я горжусь тем, что являюсь носительницей традиций пермской школы. Школа Сахаровой — знак качества, так было при ее жизни и остается по сей день. Есть много нюансов, секретов, которые Людмила Павловна умела вложить в своих учеников, а я стала одной из последних, кто получил их из первых рук, оказавшись в ее последнем выпуске.

— Масштаб ее таланта был поразительным. Однако многие критиковали ее за деспотичность.

— С этим я совершенно не согласна! Прежде всего, Сахарова была великолепным психологом. Она работала на результат — и результат получала изумительный! Просто среди нас, людей, есть жертвы, а есть лидеры. У русских в силу менталитета жертвенность, как правило, превалирует. Мы любим, чтобы нас жалели. А вот я, например, по отношению к себе жалости не терплю. И Сахарова безошибочно четко просчитывала, на кого из детей каким образом можно воздействовать: кого похвалить, и тогда человек раскроется, как цветок, а кого поругать, задав тем самым импульс к развитию. Она давила, конечно. Многие не могли этого вынести, сбегали из профессии. Но сильные люди оставались и вырастали в личности. За все годы от Людмилы Павловны ни разу я не услышала в свой адрес ничего унизительного. Да, слез было пролито море. Но это не были слезы отчаяния. Мы пришли к ней уже 15-летними, с детьми она не возилась. Счастьем было оказаться в ее руках.

— Сегодня в это трудно поверить, но, несмотря на то что вы выпускались с красным дипломом и были коренной екатеринбурженкой, в наш театр вас брать не спешили..

— В Екатеринбурге в то время была большая труппа, новых ведущих танцовщиков не требовалось, а мне после выпуска хотелось максимально реализовать свои силы. И я начала карьеру в Челябинске, у Александра Мунтагирова, который за четыре года сделал все возможное для моего роста: я станцевала Машу в «Щелкунчике», Китри в «Дон Кихоте», Аврору в «Спящей красавице» и множество других партий. В Екатеринбург ехала уже по приглашению, в труппу меня зазывали целый год и соблазнили-таки большим репертуаром. Захотелось попробовать себя в чем-то новом. Здесь вместе с традиционным классическим набором шли такие балеты, как «Ромео и Джульетта», «Сотворение мира», «Шехеразада», «Тысяча и одна ночь», «Сильфида». Как только я приехала в июне 2004 года, наши педагоги народная артистка России Лилия Анатольевна Воробьева и заслуженный артист России Юрий Александрович Веденеев сразу взяли меня под свое крыло, и за первые два года работы я ввелась во все новые спектакли.

— За десять лет работы в Екатеринбурге вы станцевали в классике все, за исключением «Лебединого озера». Хотя не раз готовились выйти в партии Одетты-Одиллии...

— Готовилась — но не случилось. Ничего страшного в этом не вижу. Самым любимым был и остается балет «Спящая красавица». В нашем театре он не идет много лет, но для меня это до сих пор так. Очень люблю партию жизнерадостной Китри в «Дон Кихоте» и прелестную Сильфиду — такова, пожалуй, моя любимая балетная тройка. И если эти светлые образы, будучи в моей природе, давались легко, то бывали и другие — например, Гамзатти в «Баядерке». Эта партия требовала работы над внутренним состоянием: я училась преподносить себя не хорошенькой девочкой, а царственной особой, уверенной в себе амбициозной красавицей.



— Многое изменилось с приходом Вячеслава Самодурова: классика стала лишь частью балетного репертуара, появилось много другого интересного балета.

— Современная хореография для меня непростой орешек. Вспоминаю наш первый совместный со Славой спектакль Amore Buffo — это было начало работы хореографа с труппой, поиск взаимодействия. Очень яркое впечатление — участие в его постановке Сantus Arcticus «Арктические песни»: работа была сложной, но, как оказалось, достаточно успешной. Спектакль съездил на «Маску», и мое соло даже персонально отметили критики.

— Это соло было одним из кульминационных мест в спектакле. Оркестр умолкал, затихали голоса птиц, и в абсолютной тишине вы оставались с публикой один на один.

— Скажу откровенно, для меня это было сложнее, чем сделать 32 фуэте, быстрый темп и характер движений передавали высокий нерв, остроту. Постановки у Самодурова чрезвычайно сложны. Они предполагают виртуозную технику, а к технике надо прибавить шаг, вращение, прыжок. Человек должен быть мощно одарен от природы физически, чтобы танцевать такую хореографию, средними данными не обойтись. В классике можно блеснуть за счет академизма: поднять ногу на 90 градусов, но сделать это так красиво и вкусно, что зритель никогда не догадается о том, что балерине не хватает шага. А в современной хореографии нужно демонстрировать сверхспособности. Из зрительного зала кажется, ничего особенного, но на самом деле это очень сложная хореография, которая требует чудовищных человеческих затрат. Надо обладать не только физической, но и большой внутренней силой, чтобы преодолеть эти трудности.

Я не принимала участия в последних постановках Вячеслава Самодурова, но видела, что всякий раз между хореографом и исполнителями складывался успешный творческий союз, что, собственно, и привело к триумфу.

— Когда вы уходили в декрет, был страх, что это навсегда?

— Страха не было, поскольку многое на тот момент для карьеры уже было сделано. Я понимала, что состоялась как балерина.

— Ждали возвращения?

— Перерыв в работе по балетным меркам был очень большой — два с половиной года. Но у артистов балета, которые всю жизнь занимаются тяжелым физическим трудом, тело привыкает к нагрузкам и потом их просит. Без тренировок оно страдает. Сейчас я понемногу возвращаюсь в форму, репетирую свои прежние партии.

— С какими мыслями вернулись к работе?

— Мечтаю, чтобы мой сын увидел меня на сцене. Хочу свою творческую жизнь продлить настолько, чтобы это стало возможным. Пусть сын подрастет, придет на спектакль, увидит меня в главной партии и будет в состоянии запомнить этот момент. К сожалению, век балерины короток. Балерина интересна, пока она в силе и, что немаловажно, — пока она сама уверена в том, что прекрасна. Как только появляются сомнения — нужно уходить. Энергетику молодости не спутать ни с чем. Балет всегда живой. Этим наше искусство отличается от кино: в кино можно сделать пятьсот дублей и довести кадр до совершенства, а в балете нужно поразить всех здесь и сейчас. Возможность разделить этот момент с тысячью зрителей придает остроту ощущениям.



— Как получилось, что вы открыли собственную балетную школу?

— Для меня самой это стало неожиданностью. Я всегда была исполнителем, мне нравилось работать над партиями, заниматься саморазвитием. Но балерины очень часто словно в шорах, у них узкий угол зрения. И я не была исключением. И вдруг мир для меня распахнулся. Причин тому много — и замужество, и материнство, и взросление. Сейчас я кручу головой на 360 градусов, мне интересны все аспекты жизни. И, в частности, это вылилось в то, что я начала заниматься школой хореографии.

Открыть ее предложила моя свекровь: в самом деле, у меня есть педагогическое образование, и было бы странно им не воспользоваться. Я рискнула попробовать и очень быстро втянулась. Выяснилось, что я неплохой организатор. Оказалось, могу собрать вокруг себя разных людей, объединить их идеей и сделать хороший продукт. У нас уже появились два драматически-хореографических спектакля, в которых танцуют мои детки и участвуют выпускники театрального института. Может быть, со временем мне захочется поставить балет. Я чувствую, что открыта для всего нового. Школа в Академическом районе, в ней занимается уже больше 50 ребят от 6 до 15 лет. Обычно балетные школы принимают детей со способностями к хореографии, к нам же могут прийти все, кто хочет танцевать.

В ближайших планах — открыть хобби-класс для взрослых, рассчитанный на поддержание тела в хорошей физической форме. У тех, кто берет уроки классического танца, работают все части тела, начиная от стоп, заканчивая кончиками пальцев рук. Вы никогда не получите этого эффекта в спортзале и на тренажерах.

— Всегда любопытно рассматривать фото с таких балетных хобби-классов. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что на занятия классическим танцем приходят полные дилетанты, но при этом у них горят глаза!

— Я заметила, что после наших занятий человек чувствует себя окрыленным. Меня это даже удивило, потому что я не ставила перед собой такой задачи. А вообще балет гармонично воздействует изнутри: настолько одухотворяет, что начинаешь себя, свое тело ощущать по-другому. У меня разработан специальный курс для начинающих, его суть в том, что человек, приходя на занятие неподготовленным, не чувствует себя несовершенным.

— С каким обновленным внутренним багажом вы возвращаетесь в театр?

— Появилось ощущение внутреннего спокойствия. Я чувствую себя человеком состоявшимся. На многие вещи научилась смотреть не изнутри, а со стороны. Возможно, в чем-то стала сильнее. Хочется привнести свой новый взгляд на жизнь, попытаться поработать с новыми ощущениями. Рассказать о них со сцены зрителю.

Сейчас в театре созданы все условия для того, чтобы не просто работать, а работать качественно. Так было не всегда. В последние годы ситуация поменялась кардинально, и я считаю, что это заслуга нынешнего балетного руководства. Сделан прекрасный ремонт в балетных залах, появился профессиональный балетный пол, концертмейстеры и педагоги все вместе работают на результат. Для артистов заказывают удобную балетную обувь, не надо заниматься поисками, все доставляется прямо в театр. Только приходи, иди и танцуй! СМИ поднимают волну интереса к каждой премьере — раньше такого не было, о нас вообще никто не знал, мы варились в своей маленькой кастрюльке. Конечно, находились ценители искусства, но это были единицы, а широкой публике мы были неизвестны. Не знаю, задумываются ли об этом молодые артисты. Но я это очень понимаю и хочу максимально использовать все новые возможности. Это вдохновляет!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17473
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Янв 15, 2017 11:07 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016113108
Тема| Современный танец, XVIII фестиваль современного танца Open Look (СПб)
Автор| Ольга Макарова
Заголовок| Павильон современного танца
Где опубликовано| © журнал "Театральный город" №6(14)
Дата публикации| 2016 октябрь-ноябрь
Ссылка| http://goteatr.com/archive/n13/pavilon-sovremennogo-tanca/
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

Выставка достижений в области contemporary dance развернулась в летние дни на Новой сцене Александринского театра. Первые в Петербурге гастроли Театра «Балет Москва» сменил насыщенный событиями марафон XVIII фестиваля современного танца Open Look. Как когда-то в просторных павильонах ВДНХ демонстрировали то, чем гордилась страна, так в многофункциональном пространстве на Фонтанке во всей красе представили то, чем живет сегодня современный танец.

Если на заре своего существования детище Вадима и Натальи Каспаровых фестиваль Open Look лишь приоткрывал взгляд на не слишком знакомый тогда зрителю феномен contemporary dance, то сегодня, спустя 18 лет, богатый событиями марафон представляет многообразие возможностей существования в современном танце. Фестиваль заработал имя, воспитал своего зрителя, помог становлению многих исполнителей — значительную часть нынешней программы составили российские постановки.


«Кафе Идиот» Театра «Балет Москва»

Гостями фестиваля традиционно становятся небольшие компании, экспериментальные проекты, представляющие камерные спектакли (не исключается и участие известных трупп — тех, что на слуху: в прошлом году хедлайнером Open Look была молодежная труппа Нидерландского театра танца, NDT 2). Но не количество выходящих на сцену артистов и не размер сценических площадок определяют значение фестиваля в танцевальной жизни города. Open Look-2016 в напряженной череде очень разных спектаклей показал, из чего танец может родиться. И именно эта мозаика подходов открыла широту понятия contemporary dance.

Швейцарская компания Жиля Жобана удивила тем, что танец может рождаться из научной идеи. Вдохновленный знакомством с лабораторией физики высоких технологий, хореограф в постановке «Квантум» движением шести танцовщиков проиллюстрировал формы взаимодействия элементарных частиц, представив внеэмоциональное действие, где танец — воплощение чистого разума. Для российской практики — непривычный опыт.

Отечественному зрителю гораздо ближе рождение хореографического спектакля из слова, из литературного сюжета. По этому пути пошла Ксения Михеева в постановке «Случай Ч». В этом проекте ситуация, когда каждый из восьми персонажей ждет появления некого Господина Ч (почти как беккетовского Годо), озвучивается текстом, а эмоциональное напряжение, скрывающееся за абсурдностью происходящего, отдано на откуп динамичному танцу. Иллюстрирующий перипетии зачитываемой истории танец дает действию объем, заставляя следить за виртуозными дуэтами и гадать не только о том, появится ли загадочный Господин Ч, но и о том, как разрешится очередная пластическая придумка хореографа.

В спектакле «АхматМоди», не отказываясь от нарратива — истории взаимоотношений Ахматовой и Модильяни, хореограф Митя Федотенко переводит повествование в метафорический план, ассоциативно нанизывая визуальные и пластические образы, наполняя дуэты героев не только эмоциями, но и смыслами.

Цепочкой эпизодов, объединенных не логикой фабулы, а эмоциональными контрастами, стал спектакль «Боб’Арт», драйвом которого покорили зрителей бельгийцы из компании «Опинион публик», разбавив красивейший «серьезный» танец пародией и забавными сценками на грани клоунады.

Спектакль-коллаж сцен, скрепленных желанием говорить об актуальном и животрепещущем, показало вологодское трио O’She TheARTe. Смешивая бытовую чистку картошки, брейк-данс и contemporary, они танцевали о разности статусов, которые выбирают люди, о прочности рамок и штампов, мешающих диалогу.

Пример рождения танца из музыки представил испанец Хавьер Мартин. Пластическое действо, созданное в сотрудничестве с композитором Олегом Каравайчуком и посвященное его памяти, вполне отвечало духу музыки, образу художника-чудака, экспериментировавшего игрой на рояле лежа или с наволочкой на голове… Нервные пассы руками в пластическом монологе исполнителя под фонограмму фортепианных импровизаций Каравайчука, зажженные свечи и курящиеся благовония в мерно раскачивающемся кадиле составили почти поминально-ритуальное действо. А достойной наградой терпеливым зрителям стала фантастической красоты мизансцена финальной части: черный кабинет репетиционной сцены, что на пятом этаже комплекса на Фонтанке, клубы дыма и одинокий силуэт танцовщика на фоне распахнутых в петербургскую белую ночь окон.

Танец как диалог с музыкой, сотворчество танцовщика и музыканта, возникающее здесь и сейчас, показал дуэт «Путь паломника», где малейшие акценты затейливой перкуссии Марко Сантоса откликались в завораживающей стихии движения невероятно пластичного и эмоционального тела Селии Амад.

Эксперимент с пространством составил основу перформанса Елены Градковской «приЛЕСтницы». В перемещениях его исполнительниц по фойе Новой сцены не было замысловатых хореографических комбинаций, но в том, как увлекали они за собой любопытную публику, заставляя толпу менять очертания и послушной стайкой двигаться за артистами, был их совместный со зрителем танец.

Несомненной доминантой этой мозаики, кульминацией фестиваля стал последний его спектакль — «Кафе Идиот» Александра Пепеляева в исполнении Театра «Балет Москва». Умная режиссура и талантливая хореография в нем органично соединили многие из упомянутых взглядов на танец. Постановщик обозначил действие как «визуализацию состояний, которые заложены в легендарном романе и пробуждаются в нас при его прочтении». Зачитываемый безоценочным детским голосом текст направляет движение мысли, затронутые в танце смыслы прорисовывает компьютерная графика. Каждая из исполнительниц в какой-то момент становится Настасьей Филипповной, а исполнители примеряют образы то Мышкина, то Рогожина, предлагая разность трактовок, а главное — повод для размышлений. Впечатляющий визуальный ряд, затягивающая в творимый на сцене мир наполненность артистов, фантазия постановщика, которая побуждает осмысливать предлагаемые образы и искать ответы на поставленные вопросы, — это танцтеатр в лучшем проявлении жанра, целиком оправдывающем двусоставность самого термина «танцтеатр».

«Балет Москва» сегодня — одна из очень немногих компаний современного танца, имеющих государственную поддержку. Это дает возможность существования в формате репертуарного театра, а не разовых проектов. В разных спектаклях, выходя на сцену, артисты своим телом проживают то, чем жил современный танец 10-12 лет назад, имеют возможность почувствовать корни. На июньских гастролях в Петербурге современная труппа театра (исполнительский состав разделен на две части — классическую и современную) показала «Свадебку» и «Весну священную» Режиса Обадиа начала 2000-х. И, несомненно, исполнительский опыт артистов, занятых в свежем «Кафе Идиот» (спектакль — обладатель «Золотой Маски» за прошлый сезон), сослужил хорошую службу в том, чтобы талантливо исполнить талантливый замысел Пепеляева.

Патриотичным получилось завершение Open Look. «Кафе Идиот» наглядно опровергло звучавшие накануне на круглом столе фестиваля разговоры о том, что российский современный танец до сих пор находится в позиции отстающего.

Нам есть чем гордиться.

Фото Станислава Левшина
-------------------------------------------------
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17473
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Апр 12, 2017 11:13 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016113109
Тема| Балет, IV Международный форум "Балет XXI век", Красноярск, Персоналии, Юрий Кудрявцев, Екатерина Булгутова, Брижит Лефевр, Вячеслав Гордеев, Андрейс Жагарс
Автор| Сергей ПАВЛЕНКО
Заголовок| ПРАЗДНИК В БОЛЬШОЙ БАЛЕТНОЙ СЕМЬЕ
Где опубликовано| © газета "Красноярский рабочий"
Дата публикации| 2016-11-11
Ссылка| http://www.krasrab.com/archive/2016/11/11/02/view_article
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

Завтра, 12 ноября, в Красноярске завершится IV Международный форум "Балет XXI век", посвящённый 125-летию со дня рождения Сергея Прокофьева.

На торжественной церемонии в театре оперы и балета будут награждены победители и лауреаты Международного конкурса "Гран-при Сибири". Открылся же праздник балета на берегах Енисея ещё в начале недели - в понедельник, 7 ноября.

Своё искусство подарили зрителям любимцы красноярцев - недавние участники телевизионного конкурса "Большой балет" Юрий Кудрявцев и Екатерина Булгутова. На открытии форума они станцевали заглавные роли в спектакле "Ромео и Джульетта", поставленном одним из членов жюри - заслуженным артистом России, художественным руководителем красноярского оперного театра Сергеем Бобровым.

Добавим, что Юрий Кудрявцев стал на днях ещё и финалистом Всероссийского конкурса артистов балета и хореографов, оставив позади около шести десятков участников и разделив второе место с танцором из Москвы Иваном Титовым, а Екатерина Булгутова удостоена специальной премии "За партнёрство". На этом престижном мероприятии выступали также красноярские балерины Елена Свинко и Анна Амельченко, принявшие затем участие в гала-концерте в Москве.

Так что наша школа балета нынче известна далеко за пределами нашего края - вот почему приглашение участвовать в конкурсе на берегах Енисея приняли 37 лучших танцовщиков и балерин из Германии, Италии, Японии, Казахстана, Украины, Кыргызстана и, конечно, нашей страны (Москва, Санкт-Петербург, Казань, Новосибирск). Красноярский театр представили Елена Свинко, Юрий Кудрявцев, Георгий Болсуновский, Дмитрий Дьячков.

Почётным президентом конкурса является народный артист СССР Юрий Григорович.

Второй и третий туры этого престижного творческого состязания прошли под строгим судейством легендарных представителей русской и зарубежной балетных школ - исполнителей, педагогов, балетмейстеров. В их числе - экс-директор балетного направления Парижской оперы Брижит Лефевр, народный артист СССР, художественный руководитель Московского областного государственного театра "Русский балет" Вячеслав Гордеев, народная артистка России, ректор Московской государственной академии хореографии Марина Леонова, художественный руководитель Бостонского балета Микко Ниссинен и другие.

- Наш форум необычный, и чего здесь только не было. Спектакли на музыку Сергея Прокофьева ("Каменный цветок", "Золушка", "Ромео и Джульетта"), круглые столы, выставки, показ фильма Андрея Кончаловского, лекции с творческими встречами,- рассказала директор Красноярского театра оперы и балета Светлана Гузий.

Добавим, что состоялся даже телемост между Россией и Францией, посвящённый музыке Сергея Прокофьева. Ярким событием по доброй традиции стал и конкурс "Гран-при Сибири", который неизменно даёт старт молодым талантам в мир большого балета.

- Важно, что именно в Красноярском крае, в центре Сибири организуется форум, посвящённый балету. Ваши зрители достойны того, чтобы наслаждаться этим классическим искусством точно так же, как это делают сегодня в Москве, Санкт-Петербурге или Париже,- считает режиссёр, преподаватель ГИТИС Андрейс Жагарс.

Он добавил с улыбкой, что приехал из страны, где живёт всего два миллиона человек. Латвия - это сегодня своеобразная окраина Европы...



- Семнадцать лет руководил театром и знаю, что там, где традиционно доминирует опера, очень важно поддерживать балет - трудоёмкое, очень изысканное, нуждающееся в хорошем финансировании искусство. Поддержка подобных конкурсов важна не только для исполнителей, но также для педагогов, которые, будучи талантливыми, могут передать свой опыт молодым,- подчеркнул он.

Кстати, в кулуарах многие участники конкурса говорили добрые слова в адрес не только руководителей нашего театра, но и губернатора края. Потому что Красноярье их общими усилиями превращается из театральной провинции в настоящую балетную столицу Сибири, где показывают пример того, как надо ценить и развивать это искусство.

- Я счастлива, что нахожусь в Красноярске на столь престижном форуме. С удовольствием посмотрела все конкурсные постановки. Красноярский балет, несомненно, имеет своё творческое лицо, что очень важно,- отметила Брижит Лефевр, которая, кстати сказать, ещё и член жюри телевизионного проекта "Большой балет".

Очень тепло прошла встреча именитой французской гостьи и знакомых ей красноярских премьеров - Юрия Кудрявцева и Екатерины Булгутовой. Брижит Лефевр познакомилась с ними в ходе конкурса "Большой балет" на российском телеканале "Культура", нашла их очень чувственными и техничными артистами.

- У этой пары хорошее отношение к танцу и друг к другу, что, конечно, трогает,- отметила мадам Лефевр.

Любопытно, что, несмотря на большие расстояния, особый акцент на нашем форуме удалось сделать именно на творческих контактах с Францией, где, как известно, долгое время жил и творил Сергей Прокофьев.

- Однажды Юрий Григорович рассказал мне такую историю. В Париже он увиделся с художником Марком Шагалом, много прожившим в Москве. Атмосфера нашей столицы была Шагалу очень близка и позволяла активно работать, а в Париже он очень мало писал. И по-доброму завидовал Сергею Прокофьеву, которого на творчество вдохновлял именно этот город, названный другим великим музыкантом - Паганини - столицей столиц,- рассказал Сергей Бобров.

Заместитель председателя жюри "Гран-при Сибири" Вячеслав Гордеев в Красноярск на конкурс приезжает уже третий раз и считает его одним из главных событий в российском балете. А генеральный директор Международной федерации балетных конкурсов, заслуженный деятель искусств России Сергей Усанов отметил, что на берегах Енисея проходит 15-е по счёту такое международное мероприятие за год - но у "Гран-при Сибири" особая роль, потому что именно он, по сути дела, завершает конкурсный сезон.

Данный факт, конечно же, накладывает на происходящее в Красноярске особый отпечаток. За небольшой период времени этот смотр балетных талантов приобрёл заслуженный авторитет и выдвинулся в ряд лучших конкурсов мира - таких, например, как соревнования в Москве и в болгарской Варне. Есть надежда, что профессиональный уровень "Гран-при Сибири" будет расти год от года.

- Это очень важно для молодых ребят. Они получают возможность показать себя среди своих сверстников, артистов других стран. Балетная семья всегда была интернациональной, эти традиции теперь успешно продолжаются на берегах Енисея,- убеждён педагог Микко Ниссинен.

Радушием сибиряков был просто покорён директор международного балетного конкурса в итальянском Сполето Паоло Бонкомпани. Его город пережил недавно сильное землетрясение. Возрождаться помогает искусство, в том числе балет, вселяющий веру в любовь и жизнь. Вот почему участники красноярского смотра и члены жюри получили неожиданное приглашение побывать в Италии в будущем апреле и обязательно выступить на сцене в Сполето.

Фото Cофии ДУБОРГИНОЙ.
-----------------------------------------------------------------
Фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17473
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Апр 12, 2017 11:40 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016113110
Тема| Балет, Красноярский театр оперы и балета, Персоналии, Елена Свинко
Автор| Татьяна ЗИЗА
Заголовок| Интервью: Елена Свинко
Где опубликовано| © Собака.RU-Красноярск
Дата публикации| 2016 ноябрь
Ссылка| http://krasopera.ru/press/interview/intervyu-elena-svinko.htm
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Девятнадцатилетняя балерина, выпускница Красноярского хореографического колледжа, стала бронзовым призером XXVII Международного конкурса артистов балета в Варне, а в октябре дебютировала на сцене Театра оперы и балета в легендарном «Щелкунчике», исполнив партию Марии и принца.



– Какую программу вы показали в Болгарии?

– На конкурс я ездила со своим партнером Георгием Болсуновским. Мы возили три па-де-де из балетов «Дон Кихот», «Сатанилла» и «Привал кавалерии», а также я исполняла два современных номера. Один в постановке балетмейстера Екатерины Парчинской, второй – хореографа Дмитрия Антипова. Несмотря на то, что мы с Георгием танцевали в паре, на конкурсе каждый оценивается отдельно – неважно, выступаешь ты сольно или в дуэте. Все строго индивидуально.

– Это был ваш первый конкурс?

– Нет, я достаточно часто в них участвую, и это не первая моя награда. Любое соревнование – определенный жизненный этап и творческая ступенька. Моя главная цель на них даже не показать себя, а посмотреть на других. Это помогает научиться чему-то новому, выделить для себя в балете не знакомых ранее людей, набраться опыта и даже просто завести друзей. Конкурсы проходят в дружеской атмосфере, все за кулисами друг друга поддерживают. Если нужна помощь, например – порвался костюм, любой участник без проблем даст нитки и поможет зашить наряд. Вопреки расхожему мифу, насолить друг другу никто не стремится.

– С чего началась ваша танцевальная карьера?

– Профессионально балетом я занимаюсь с одиннадцати лет. А вообще любовь к танцам у меня с детства. Началось все в четыре года – и в детском саду, и в школе родители водили меня в кружок. Восемь лет я отучилась в Красноярском хореографическом колледже, сразу после него пришла работать в театр оперы и балета и стала солисткой. Этот театральный сезон для меня первый.

– Когда вы решили всерьез заняться балетом, родители не были против?

– Несмотря на то, что ни папа, ни мама не имеют отношения к миру театра и искусства, любовь к танцам у нас семейное. Моя старшая сестра Света тоже балерина, сейчас работает в Петербурге. Мне всегда хотелось быть похожей на нее, наверное, именно поэтому я решила связать свою жизнь с балетом. Мама у нас врач, папа работает на заводе, но они всегда поддерживали и поддерживают и меня, и сестру.

– Правда ли, что в балете трудно с партнерами?

– Сейчас молодых людей стало больше. Я имею связь с нашим колледжем, нахожусь в курсе событий и знаю, что в него активно поступают мальчики, танцевальное направление среди них набирает популярность. Когда училась я, с партнерами действительно было тяжело. Наш выпускной курс состоял из девяти девочек и лишь троих мальчиков. Танцевать в дуэтах было непросто, на парней ложилась тройная нагрузка. В театре уже нет такой проблемы. Сейчас как раз у меня новый партнер, мы притираемся друг к другу, учимся работать вместе.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17473
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Окт 27, 2017 11:50 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016113111
Тема| Балет, АРБ, Персоналии, Николай Цискаридзе
Автор| Анна Север
Заголовок| Принц в королевстве менеджеров
Где опубликовано| © журнал STORY
Дата публикации| 2016 ноябрь
Ссылка| http://story.ru/istorii-znamenitostej/otpechatki/prints-v-korolevstve-menedzherov/?sphrase_id=4860
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



В мире балета были великие танцовщики, чьи имена теперь помнят лишь историки балета, да и во времена их славы хорошо знали лишь балетоманы. И только единицы становятся известными абсолютно всем, даже тем, кто в жизни не был в театре. О них говорят, о них помнят, о них мечтают, грезят и сплетничают, их имена становятся символом времени, олицетворением эпохи.

И дело не в том, что они умеют блистать на сцене и виртуозно крутить тридцать два фуэте. Главное, что они умеют гениально жить, создавая вокруг себя зону постоянного высочайшего напряжения. Им удаётся всегда быть в центре – в центре сцены, в центре пристального внимания, в центре грёз, в центре скандалов, слухов, интриг и обожания. Они живут под перекрёстным огнём чужих взглядов, мнений, что бы они ни делали.

Вот о них помнят, даже когда они уходят со сцены. Потому что дело не только в танце. Дело в энергетике, которую они источают вокруг, что бы ни делали – танцуют или участвуют в благотворительных концертах, любят или ненавидят, отдыхают или работают. Про них интересно всё.

Николай Цискаридзе, несомненно, принадлежит к этой породе. Он по-прежнему в центре внимания и сейчас, когда покинул сцену Большого театра и сел в кресло ректора Академии русского балета имени Вагановой.

Он заразительно хохочет, щурит проницательные ироничные глаза, артистично откидывает назад свои густые волосы и легко и безошибочно цитирует классиков русской литературы – он умеет очаровывать, этот бывший Принц. Он легко и красиво двигается, жестикулирует словно танцует, он гипнотизирует и умеет быть жёстким и точным – и в своих движениях, и в своих оценках, и в своих решениях.

Как вы справляетесь с новой для вас ролью ректора?

– Вы знаете, мне сугубо противно в жизни было всегда любое актёрство. Не на сцене, а в жизни… Как правило, мне это не интересно. Мне когда-то мама не то что жёстко, а очень чётко объяснила, что театр заканчивается на Театральной площади. И она очень сильно настраивала меня именно на такое отношение. Надо выходить из театра. Нельзя жить в роли! А многие театральные люди не выходят из ролей, актёрствуют всегда и везде. И Булгаков об этом точно, очень точно и правдиво написал в «Театральном романе», да и в «Жизни господина де Мольера». Об этом, о театральных интригах.

Вы знаете, я вообще не люблю играть какую-либо роль. Когда я для себя понял внутри, что скоро я закончу танцевать, мне стало очень просто. Вот мало кто понимает, что такое для меня танцевать. Для меня это – быть классическим Принцем в белом трико и выполнять определённые элементы. Понимаете? Потому что всё остальное, что я делаю на сцене – играю характерные роли, участвую в каких-то спектаклях, – это не есть моя профессия. Моя профессия – это Принц! Когда я понял, что это амплуа в моей жизни заканчивается, я стал думать, где найти себе применение. И, кстати, я сам себе поставил срок окончания танцевальной карьеры! Сам!

А когда вы его поставили?

– 5 июня 1992 года! Да-да! В этот день я получал диплом. И именно тогда я дал слово своему педагогу, что я протанцую двадцать один год, не больше! Но тогда, когда я это обещал, мне было восемнадцать лет, и это всё казалось так далеко, это казалось фантастикой! Я не мог себе представить, что в сорок я прекращу танцевать, уйду со сцены. Тем более, знаете, на тот момент все танцовщики танцевали и в пятьдесят, и за пятьдесят! И плохо танцевали. Я понимал, что мой педагог прав, предостерегая меня от того, чтобы не перетанцевать, но перед глазами-то была совсем иная картина! Все тянут эту лямку, не уходят со сцены, все танцуют.

И только когда я сам стал подходить к этому возрасту, я понял, о чём он говорил. Моя ситуация отличалась от всех тех, кто танцевал до меня на этой сцене. Мне всё было дано от природы. И всё, что я делал, я делал безумно легко. Конечно, я прикладывал дикие усилия, но мне, наверное, было легче, чем многим, потому что Господь Бог так распорядился – это выглядело очень легко.

Становясь старше и понимая, чувствуя, что силы уходят, я научился эту лёгкость имитировать. Но в какой-то момент я стал понимать, что уходят уже и силы имитировать лёгкость, и скоро я превращусь во всех тех, над кем я сам в детстве смеялся.

Вот мой обожаемый Булгаков об этом гениально сказал в «Театральном романе». Он же высмеивал там, как известно, МХАТ. Но то, что было трагедией МХАТа при Булгакове, превратилось в трагедию любого театра. Они тогда просто не дожили ещё до этого состояния!

Старые руководители должны уходить. Дело не в отношении лично Булгакова к ним или в его злобе. Нет, просто время приходит! Вот это вот «телом в Калькутте, душою с вами» – этого не может быть в театре, это полная ерунда, театр – организм живой.

Так вот, когда я подошёл к этому возрасту, я сказал себе – стоп!

Надо добавить, что тут случилась ещё одна удивительная вещь (а в моей жизни очень много этих совпадений и удивительных вещей). Я свой последний классический спектакль станцевал 5 июня 2013 года. День в день!

Когда я сам увидел, что эти даты совпали, я и сам изумился, потому что это было случайностью. И в тот момент, когда закончилась «Жизель», которую я танцевал в Большом театре, я сел в гримёрной и сказал – это всё! – мне никто не поверил! Никто.

А вы сами себе поверили?

– Конечно! Я же в тот момент знал, что я иду сюда, ректором. Более того, я уже дал согласие. И вот 5 июня я станцевал последний спектакль, а 7 июня Большой театр вручил мне бумажку, в которой говорилось о том, что они не продляют со мной договор. Но это была полная ерунда, меня любой суд бы восстановил. Но я знал, что ухожу в академию. Ровно двадцать один год! Просто мистика!

Теперь отвечаю на ваш вопрос. Когда я оказался в Санкт-Петербурге, один хорошо расположенный ко мне человек сказал мне: «Коля, ты пойми, ты теперь не артист. Ты теперь каждое утро должен просыпаться и говорить себе: я – ректор! У тебя теперь другая роль».

И я после встречи с ним пошёл домой и думаю – ну вот роль я играть не люблю! Не хочу играть роль ректора! Я буду ректором. И я сам себе объяснил, что теперь я обязан совсем иначе реагировать на любую ситуацию, на любое оскорбление, на любой комплимент!

Я обязан теперь реагировать и вести себя не как артист! Теперь я ректор, и моя неточность роняет тень на учебное заведение, которое я возглавляю. Знаете, как по протоколу английская королева имеет очень ограниченный спектр ситуаций, которые она может публично комментировать. Но она ограничена законодательством. А я – моралью, этикой. Когда я был премьером, артистом, я имел право на выражение своего мнения, любого, но теперь всё изменилось кардинально.

И с чего же вы начали в академии?

– Я ведь много работал в Мариинке, приезжал в Петербург постоянно. Восемнадцать сезонов! И зимой, и летом, и осенью, и на гастроли они меня брали. Это было не только желание Мариинского театра, но и моё. Я люблю этот город, у меня своя история с ним. Мотался сюда, в общем, много. И всегда, когда приезжал, старался побывать на спектаклях, и на балете, и на опере… окультуриться, так сказать.

И спектакли Академии имени Вагановой я всегда смотрел, потому что во время «Белых ночей», фестиваля, где я выступал, я видел их концерт или репетицию. Мне всегда многое не нравилось. Я не мог понять, как в главной цитадели классического балета может быть такое безразличие к традициям классического балета! Меня удивляло отсутствие дисциплины, расхлябанность внешняя, в одежде, в поведении, в быту, на сцене, то, как они причёсаны. В то время, когда я учился в Москве, с этим было очень строго.

Мы ведь каждый год все собирались, на всякие смотры, со всей страны, ещё в СССР (я ведь учился ещё при Cоветском Cоюзе, выпустился уже в России), так вот москвичи отличались от всех! И дисциплина у нас была строже, чем в любом провинциальном училище. И на сцене, и в быту. С нами всегда ходили воспитатели, и мы пошалить совсем не могли. Вот представить, чтобы у нас в сценическом костюме кто-то зашёл в буфет или сел на пол, – это невозможно! Он был бы очень сильно наказан!

И вот вопрос дисциплины и внешнего вида – это первое, что я стал решать. Я тут же ввёл балетную школьную форму. Это было через сопротивление, многие не хотели, протестовали, конечно. А я учу детей, что балетная обувь – это что-то священное. Это для профессии, это не та вещь, которую можно бросить как-то, без почтения. А сейчас уже привыкли и представить себе по-другому уже не могут.

Не обыденная.

– Да, необыденная. В ней нельзя заходить в столовую…

В этой обуви не живут.

– Да, именно, в ней работают, а работа для нас – это священное понятие, как и сцена… И вот это я сразу стал менять.

Для меня ещё большим плюсом было именно то, что я в Петербурге, несмотря на давние связи, в гостях. Ведь в своей академии в Москве, где я учился и где получил две профессии, я всех знаю с детства, абсолютно всех. И у меня с ними есть история взаимоотношений, которая влияла и влияет на моё отношение к ним как к профессионалам.

Здесь же было прекрасно то, что я знал буквально двух-трёх человек. Я со всеми знакомился с нуля, и личное не давило на профессиональное. И я с самого начала стал ходить в классы и увидел, что педагоги одно и то же движение показывают по-разному. Ну, это как если бы вы учили писать слово «молоко» через два «о», а я бы учил писать «молако», а кто-то ещё «малако». Понимаете?

Как это возможно?

– А вот я тоже стал интересоваться, как это возможно – в главном оплоте классического танца? И оказывается, что после смерти Константина Михайловича Сергеева, одного из самых выдающихся деятелей балета не только в Ленинграде, но в мире, одного из самых лучших руководителей этой школы, за эти двадцать три года ни один человек не удосужился здесь провести методическое совещание. Для меня это был шок! И я всех собрал.

Потом ко мне подошли старейшие методисты, те, которые уже не ведут классы, а учат учителей, и поблагодарили. Они сказали, что они давно уже добивались этого, но им отказывали! Более того, их не приглашали в экзаменационную комиссию. Я говорю – как это можно, ведь вы же главные! Это методисты, которые ещё ученицы самой Вагановой, представляете? В великолепной форме! Настоящие профессионалы! Это пришлось мне всё исправлять. Да множество было моментов, которые меня как профессионала просто удивляли и даже шокировали, от которых мне было неуютно, но это тоже не истина. И опять Булгаков: «Только через страдание приходит истина… Это верно, будьте покойны! Но за знание истины ни денег не платят, ни пайка не дают. Печально, но факт».

И как в академии принимали ваши эти нововведения?

– Я не могу сказать, что был какой-то «соляной бунт». Было такое вялотекущее недовольство, которое быстро прошло и появился результат. Но я вот что хочу сказать. Наши ученики ведь постоянно участвуют в спектаклях Мариинского театра. И вот мне позвонила заведующая труппой Мариинского театра и сказала: «Колечка, мы сегодня сидели на прогоне, и, когда приехали дети, мы все тебе сказали просто браво, потому что сразу видно, что это учащиеся профессионального учебного заведения. Все воспитанники одинаково одетые, чётко и быстро отработали, собрались и уехали. Просто на фоне артистов, которые одеты как хотят, это было так непривычно, красиво и мило, что мы не могли не заметить». И мне это было очень приятно услышать. Значит, моя работа заметна.

Или вот вещь, которая меня всегда изумляла, давно уже. Я никак не мог понять, как в Петербурге, где так хранят традиции, могут быть неправильно завязаны ленточки! Дело в том, что есть закон, как завязывать ленточки балетных туфель. И этому педагог должен научить в первом классе! За этим должны следить – за обувью, за её чистотой. Честно вам скажу, мы в том Большом театре всегда подтрунивали над нынешними «ленинградцами» – мы их всегда узнавали по грязной обуви и по неопрятным ленточкам. В Большом театре этого просто не могло быть. Вас бы больше после такого не выпустили на сцену ни-ко-гда! Второго шанса у вас бы не было. Вам после первого раза сказали бы – спасибо, до свидания, и навсегда посадили бы в «дамы». За двадцать один год службы в Большом театре я никогда не танцевал в старой обуви.

Вот мы здесь смотрим записи, и я всегда говорю – смотрите, вот кордебалет Большого театра! Он вам может нравиться, может не нравиться, вы можете считать, что они делают что-то на сцене не по-ленинградски, не по-петербургски, но посмотрите, как они выглядят! Как все одеты, как все причёсаны, как у них завязаны ленточки, какой чистоты у них туфли. Вот это и есть столица. Провинция – это не расстояние, мировоззрение. Вот опять же, мой любимый Булгаков: если я, Дарья Петровна и Зина будем мочиться мимо унитаза, то и у нас в клозете наступит разруха! И этот момент я пытался всем объяснить, что по-другому – нельзя. Сейчас уже все привыкли, слава богу.

А что вы скажете о современном балете?

– Что касается артистов… Артист – это продукт, который вырастает. В особых условиях, на чём-то особом. И кто-то должен за этим следить. Очень много одарённейших людей приходит в театр. Этот момент их прихода – фортуна. К сожалению, наши русские театры превращаются из репертуарных в блоковые. Они превращаются в заводы. И спектакли штампуются. А жизнь стала другая, очень быстрая. И качества, высокого качества в таких условиях добиться просто невозможно. И ребята ломаются и получают травмы ужасно быстро, и ужасно рано из-за неправильной нагрузки. А это всё происходит из-за некомпетентности руководителей. Почему советский балет был всегда лучшим? Потому что для того, чтобы тебя назначили руководить балетом в Большой или Мариинский театр, ты должен был прогреметь как большой артист либо как большой балетмейстер. Но ни в коем случае не как исполнитель персонажей в заштатных ролях. Сейчас же ситуация иная.

Что касается балетмейстеров… За последние пятнадцать лет было очень много «громких» премьер, которые получили все «Маски», «Гвозди хрустальные», «Софиты» золотые и не золотые… Но эти спектакли исчезали из репертуаров моментально. Вот ему дали все премии, назначили этого человека гением, а завтра – ни спектакля, ни человека. Отписались наверх, что мы создали нечто новое…

Эти дутые фигуры – это что? Злой умысел? Или от скудости?

– От скудости. Вот я приведу пример. Для того чтобы Григоровичу дали поставить первый спектакль в Мариинском театре, ему пришлось сперва поставить в ДК имени Горького в самодеятельной студии балет «Аистёнок», который прогремел тогда сразу. Сейчас же человек, нигде ничего не поставивший, запросто ставит в Большом или Мариинском. Ему дают поставить большой спектакль, а он сам ещё не сформировался, какие там постановки! И я потом сижу на спектакле и думаю – сколько же государственных и спонсорских денег спущено в пустоту! Очень жалко…

У нас был ещё один путь, но мы его уже израсходовали – станцевать все великие балеты, поставленные на Западе за прошедший век. Мы уже всё станцевали. В таких репертуарных театрах, как Большой и Мариинка, должны идти мировые шедевры, потому что это красиво, и это очень важно и для артистов, и для зрителей. Но должно быть и новое искусство, конечно. Но с новым… Смотреть, как артисты мучаются, танцуя в однодневке, – это горько!

Что же, вы считаете, что всё так плохо? И искусство балета уходит?

– Конечно, есть в мире талантливые артисты! В каждом театре есть свой лидер, который что-то пытается сделать. Но в последнее время мысль стала так скудна, что стало модно расшифровывать балеты Петипа. По принципу «своё поставить не можем, но сейчас мы по-новому и правильно прочтём балеты Петипа». Словно вот здесь, в Петербурге, они неправильно хранились и всё делали последние сто пятьдесят лет неправильно. Но вот сейчас этот дядя Вася, который никогда не работал в труппе, где больше двадцати человек, сейчас он выйдет и научит нас исконному и правильному Петипа! Вот это вот – важная тенденция в балете.

И вообще, в современном театре происходит размывание многих стандартов. Не во всех областях. Например, в западной киноиндустрии у них идёт феноменальная селекция и отбор амплуа, и они никогда не позволят никакой знаменитости ту или иную роль, если она ему не подходит, по одной простой причине – огромные деньги, вложенные в производство, в фильм. А вот в театре у них иначе. За последние годы во всём театральном мире практически уничтожен институт звёзд! Они его убили, институт звёзд остался только в Голливуде, больше его нигде не существует! Ни в одном театре в мире его нет!

Ну, в опере-балете разве нет звёзд?

– Не существует! На сегодняшний день всеми театрами мира руководят люди, ненавидящие звёзд. Со звёздами надо считаться, их надо выращивать. Лелеять. С ними надо возиться! А в той системе, которую они создали и внедрили, любой человек заменяем. Менеджеры средней руки стали руководить большим искусством! Они выписывают себе огромные деньги, а артисты поют и танцуют за сравнительно скромные по старым меркам гонорары. И этим они убили амплуа и понятие элитарности. Потому что на Лебедь нужна высокая, красивая, талантливая женщина определённых пропорций. А сейчас у них каждая дуська выходит лебедем – кривоногая, косолапая, короткорукая.

Ну как же так получается?

– Очень просто: а она согласная на всё! Она согласна проголосовать за всё. Поддержать, сказать хорошие слова о любом директоре, вот об этом вот менеджере. И это постепенно, потихонечку пришло в Россию... Вот посмотрите, на сегодняшний день имён поколения младше сорока лет – не существует! Я говорю о балете, об опере. Потому что наши театры попали в управление менеджеров средней руки, не имеющих никакого образования – ни музыкального, ни сценического, ни режиссёрского, это просто люди, зарабатывающие деньги и пиар себе.

И вот, воспитывая сейчас мальчиков и девочек, вы выпускаете потом их в этот страшный мир?

– Понимаете, задача школы – научить. А дальше – не наша задача. И для меня как для не последнего в этом мире артиста балета это трагедия. А как для чиновника – это счастье. Я их готовлю к профессии, в которой они должны быть абсолютно научены своему ремеслу. По-настоящему научены. А дальше – сколько у них хватит дарования, сколько они могут унести. Это уже их обязанность, их право. Их судьба. Все великие мастера в любой области – это большие бойцы. Любой человек – Джордано Бруно, Королёв, изобретатель телевидения Зворыкин, Шостакович или Прокофьев – любой из них – боец. Потому что эти люди создавали своё, новое, необычное, непривычное всем.

Но вы их готовите психологически к этому миру, в котором им придётся жить и работать? Или учите только ремеслу?

– Я стараюсь дать им ремесло и научить понимать, что такое хорошо и что такое плохо в профессии. В нашей профессии. Что такое хорошо и что такое плохо в жизни – это забота родителей, и, в общем, они уже это либо усвоили, либо нет. А профессии я научить могу, есть опыт. Я вырастил, если говорить сегодняшним языком, двух премьеров и приму: трёх артистов, трёх человек, человек абсолютно разных. С разными характерами, с разными природными данными. И каждый воспользовался жизненной ситуацией абсолютно по-своему, сообразно своей генетике, своему психотипу.

Кто это?

– Овчаренко, Воронцова и Родькин. Анжелина Воронцова на данный момент прима-балерина Михайловского театра, юноши остались в Большом. Я с ними стартовал с нуля. Я их брал, когда они никому были не нужны и не интересны, доводил их до премьерских ролей, и дальше они уже шли своей дорогой. И сейчас, когда я слежу за их творчеством, независимо от того, общаюсь я с ними или нет, нужны они мне или нужен ли я им, я общаюсь с ними исключительно как с мастерами.

Я что хотел сказать? Что вы можете научить движению, но психологии вы не научите. Об этом Булгаков написал очень хорошо в «Собачьем сердце».

Вы сегодня постоянно цитируете Булгакова…

– Булгакова я очень люблю. Но Булгаков, он оказался настолько пророческим… Он настолько предвосхитил и описал в своих произведениях трагедию актёрской жизни... И вообще – жизни творца. Он ведь и сам очень болезненно относился к критике бездарностей. У него очень много произведений, которые затрагивают эту тему. Это и «Жизнь господина де Мольера», и «Театральный роман», и, естественно, «Мастер и Маргарита». Эта тема возникает и в «Собачьем сердце», во взаимоотношениях профессора Преображенского и Швондера. Столкновение личности и чиновника, представителя власти. Этот крик его – дайте мне бумажку, окончательную бумажку, фактическую бумажку, не бумажку – броню! Это крик человека, который хочет признания. Не всемирного, не славы, а чтобы ему дали место для работы и отстали от него. Я его понимаю!

Но вот я не знаю, было бы это для самого Булгакова успокоением. Для Мастера он придумал не свет, он дал ему покой. И этого покоя хотел сам Михаил Афанасьевич. Но я не знаю, что для видимого покоя хотел Булгаков и был ли рад, получив его. Наверное, он о нём мечтал. Я не знаю, возможен ли покой для творческой личности. Потому что покой для творца, художника, артиста – это смерть, это путь в никуда.

Я часто привожу цитаты из Булгакова, и в разговоре, да и для себя самого часто отмечаю – ну, это абсолютно булгаковское – ситуация или типаж… Вот каждый раз, когда я лечу в самолёте, жду посадки, прихожу в театр, на вокзал, куда угодно, я вижу какого-то булгаковского персонажа.

Классический балет, как вы думаете, выживет? Сохранится в современном мире?

– Мне кажется, что классический балет – это субстанция вечная. Потому что это разговор с красотой. Игорь Стравинский сказал когда-то, что классический балет – это торжество порядка над произволом. Я с ним не то что согласен, а согласен обеими руками! И это мне очень импонирует – идея порядка. Я сам по себе очень организованный человек. И я думаю, что кризис пройдёт, когда творческую жизнь в театре и вообще любую жизнь вернут творцам, которые всегда были на первых ролях, не на вторых… Потому что те, кто был на вторых ролях, всегда ненавидят тех, кто был на первых. Всегда.

Я вам могу привести такой вот пример из личной жизни. У меня была травма тяжёлая, после которой я долго восстанавливался. Мне долго нельзя было танцевать свои партии, мне нельзя было прыгать, и я решил станцевать характерную роль – роль Феи Карабос в балете «Спящая красавица». Это игровая роль без прыжков. Я с трудом, но выбил себе эту роль и её исполнил. Я не буду говорить, хорошо это было или плохо, это не мне судить. Но то, что это было событие в театральной Москве, – это я вам могу сказать точно. Потому что театр осаждали настоящие театралы.

Основная сцена Феи Карабос в прологе, вот в прологе она уехала – большая часть зала исчезла. И дальше «Спящая красавица» шла как простой, рядовой спектакль. На тот момент заведующим балетной труппой Большого театра был гротесковый артист, который сам исполнял эту роль вопреки всем традициям Большого театра: роль Карабос исполняли только артисты высокого роста. А он был невысоким и исполнял роль, просто пользуясь служебным положением. В глаза он мне, конечно, улыбнулся, за глаза наговорил что умел, это всё мелочи. Но когда его кто-то спросил – что, больше не дашь эту роль Коле? Смотри, успех-то какой! (А мы, как понимаете, оплачиваемся по-разному. Я – премьер театра, он нет. Поэтому я за выход получал больше.) Он сказал – чтобы я позволил ему за такие деньги делать мою работу? Нет! То есть его не интересовал ни я как человек, ни как творческая личность, ни успех спектакля, ни интерес зрителя, а только то, что я получу за эту роль больше.

К сожалению, в театре это было, есть и будет всегда. И как тут не вспомнить Булгакова и его бессмертных персонажей! Прав Булгаков… Мы – люди, потому у нас много страстей, а звёзды – на небе! «Звёзды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле»…


фото: Михаил Логвинов/ Личный архив Н. Цискаридзе; Руслан Шамуков /ТАСС
=============================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9
Страница 9 из 9

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика