Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2016-08

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17340
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Авг 19, 2016 10:25 am    Заголовок сообщения: 2016-08 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016081901
Тема| Опера, Музыка, МТ, Итоги сезона
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| Сезон экстремальных нагрузок
Где опубликовано| © "С.-Петербургские ведомости"
Дата публикации| 2016-08-18
Ссылка| http://spbvedomosti.ru/news/culture/sezon_ekstremalnykh_nagruzok/
Аннотация|


Мария Гулегина и Ариунбаатар Ганбаатар в страстной сцене из оперы «Тоска». ФОТО предоставлено пресс-службой Мариинского театра

Мариинский театр завершил 233-й сезон чуть раньше обычного, чтобы сохранить оставшиеся силы оркестрантов, хористов и солистов для нового дальневосточного фестиваля «Мариинский», который прошел на краю России – в Приморском театре во Владивостоке.

На протяжении минувшего сезона оперная труппа Мариинского театра вновь безропотно доказывала себе и публике, что способна выдержать самые экстремальные нагрузки, работая столько, сколько не работают ни в одном театре на свете. Луженые связки певцов здесь в отсутствие контроля со стороны профсоюзов с недавних пор можно сравнивать с натруженными руками неутомимых заводских рабочих, готовых трудиться в две, а то и в три смены. В Мариинском театре трудно удивить тем, что сегодня певец поет, скажем, в «Садко», завтра Тристана, послезавтра внезапно камерную программу, а потом должен быть готов к тому, чтобы заменить кого-нибудь стихийно заболевшего, к примеру, в «Турандот», причем по утреннему звонку из режиссерского управления.

Сопрано Мария Баянкина, солистка Академии молодых певцов, в первый вечер пела сложнейшую премьеру – партию Настасьи Филипповны в «Идиоте» Вайнберга, а уже в следующий вечер ее ждала Татьяна в «Евгении Онегине» Чайковского. И таких примеров можно найти множество. Мария Гулегина на фестивале «Звезды белых ночей» за пять дней исполнила три партии. Когда она сказала, что для нее это стало настоящим испытанием, то получила в ответ: «Этим у нас никого не удивишь». После чего всемирно известная дива справедливо заметила: «Да, но это всего лишь вопрос качества».

Пресс-служба театра разослала пресс-релиз по итогам сезона, в котором не без гордости сообщается о том, что «общее число спектаклей и концертов составило 1374». Будто речь идет, к примеру, о высаженных деревьях. Искусству эти фабрично-промышленные масштабы не идут на пользу. Хотя суровые условия государственной экономики и в самом деле ставят артистов в такое неудобное положение, при котором чем луженее глотка, тем стабильнее положение. Но ведь таких «силовиков» – супервыносливых певцов – очень немного. Публике же приходится чаще иметь дело с исполнителями, поющими и тем более играющими на последнем издыхании. И тут уже нет искусства.

Но позитивный настрой приказывает нам искать хорошее. При исполнительстве на износ, как ни странно, стала заметна мобилизация дремлющих сил. Приглашенных солистов из дальнего зарубежья на протяжении сезона было меньше. Те, кто прежде казался слабым и мало конкурентоспособным, неожиданно обнаружили новые силы, стали более заметны. А те, кто был среди повседневных «рабочих лошадок», тянущих на себе репертуар, и вовсе прорвались в ряды солистов-премьеров. Так, бесспорным лидером сезона можно признать баритона Владислава Сулимского, который демонстрировал исключительную стабильность и высокое исполнительское качество при напряженном графике работы. Например, после дебюта в партии Макбета в одноименной опере Верди в Латвийской национальной опере Сулимский на следующий день примчался в Петербург спеть Симона Бокканегру – и сделал это без следа утомления. А голос Сулимского сегодня можно считать одним из тех, в котором отчетливо слышна традиция и порода итальянского бельканто в его мужском воплощении.

Владислав создал галерею образов, среди которых и рефлексирующий цареубийца Макбет, и мудрый генуэзский дож Симон Бокканегра, и отчаянный гетман Мазепа, и остроумный Джанни Скикки, и колоритный грозный Амонасро. Мужское обаяние, эмоционально щедрый вокал в сочетании с отчетливым словом и точеной интонацией давали публике все основания считать его лучшим баритоном своего поколения, на которого стоит спрашивать лишний билетик.

Последние несколько сезонов прошли под знаком лирико-драматического сопрано Татьяны Сержан, озарившей своим появлением слегка утомленную и истощенную труппу Мариинского театра. Решение певицы стать солисткой этого театра иначе как событием не назвать. Она здесь взяла на себя тяжелые партии, среди которых «Макбет», «Аида» и «Симон Бокканегра» Верди, «Тоска» Пуччини и даже Лиза в «Пиковой даме» Чайковского. Каждое ее появление на сцене становится ярким художественным событием. Кажется, что в момент ее пения вибрируют даже стены.

Радовала своей вокальной крепостью и Ирина Чурилова, которая, кажется, основательно прописалась в Мариинском, перебравшись сюда из Новосибирского оперного театра. Она пела партии Февронии в «Сказании о невидимом граде Китеже» Римского-Корсакова, Маргариты в «Фаусте», ряд вердиевских партий, Лизу в «Пиковой даме». Прочная выучка дает ей силы соглашаться на перенасыщенный график.

Среди теноров в лидеры выбился Михаил Векуа, показавший высокий класс в концертных исполнениях оперы «Зигфрид» из «Кольца нибелунгов» Вагнера. Он оказался рядом с такой мастерицей в области вагнеровского пения, как Аня Кампе, исполнявшая Брунгильду. И не только не уступил ей в громоподобных кульминациях, в которых маэстро Валерий Гергиев испытывал на прочность своих подчиненных мощными взрывами оркестровых тутти, но и выходил из них победителем.

Коллективный дух труппы Мариинского театра сказывался в умении чувствовать друг друга в ансамблевой игре в опере «Игрок» Прокофьева, представленной на «Звездах». Приуроченный к юбилею тенора Владимира Галузина, лучшего Алексея, пожалуй, со времен премьеры «Игрока» в далеких 1990-х, спектакль захватил этим актерским азартом всех солистов. Владимир Галузин еще раз поразил уникальной способностью аккумулировать свой неисчерпаемый артистический потенциал. Его феноменальное драматизированное пение, в котором проживались каждая буква и нота, недаром принесли певцу, а вместе с ним и театру славу в тех же 1990-х. Рядом с ним совершенно по-особому, с качественно иным наполнением звучала и сопрано Екатерина Соловьева в партии Полины.

Услышали в этом сезоне и победителя конкурса Чайковского – очень молодого для большой оперной сцены монгола Ариунбаатара Ганбаатара. Он выходил в партиях Эскамильо в «Кармен» Бизе и барона Скарпиа в «Тоске» Пуччини. Как ни странно, но ни один его дебют здесь не был сопровожден даже мало-мальской кампанией ни в прессе, ни на телевидении, как будто и не было никакого громкого «Гран-при». Впрочем, наверное, неспроста. Еще на конкурсе Чайковского было очевидно, что главная награда досталась ему авансом. На конкурсе у певца обнаружились большие проблемы с итальянским языком, они не исчезли и через год. В «Тоске» певец игнорировал многие согласные, без которых говорить о состоявшемся певце невозможно, да и французский его в партии тореадора Эскамильо оставлял желать много лучшего.

Зато партнершами его и в «Тоске», и в «Кармен» были лучшие певицы наших дней – Мария Гулегина и Екатерина Семенчук. Екатерина сегодня – одна из лучших меццо-сопрано мира, на нее ставят премьеры опер Верди. Ее властный, многокрасочный, необузданный и в то же время скрупулезно продуманный вокал дает ей силы и уверенность в покорении вершин первых театров мира, среди которых «Ковент-Гарден», Парижская и Венская оперы, миланский «Ла Скала», многие американские сцены. Трудно было не заметить, как поддерживала она еще не оперившегося монгольского тореадора. А вот Мария Гулегина скидок не делала. Она так яростно набросилась на него с кинжалом, что показалось, не Скарпиа, а Ариунбаатар и в самом деле попрощался с жизнью. Впрочем, певец очень старался играть хищного, плотоядного героя, благо в его стати, его харизме есть краски обаятельного зла. Да и голос с его природной силой тоже лил воду на мельницу образа.

Мария Гулегина продолжает осчастливливать многочисленных российских поклонников выступлениями в Мариинском театре. И партию оперной дивы Флории Тоски, словно завещанной ей самим Пуччини, она вновь спела так драматически ярко, так исчерпывающе, вновь доказав звание «лучшей Тоски нашего времени», вызывающей в памяти исполнение самой Марии Каллас. А не за горами рождение новой Тоски: всемирная любимица Анна Нетребко уже вовсю готовит эту партию.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17340
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Авг 22, 2016 10:52 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016082201
Тема| Опера, Музыка, "Геликон", Персоналии, ДМИТРИЙ БЕРТМАН
Автор| Беседовала Ирина Шымчак
Заголовок| ДМИТРИЙ БЕРТМАН: «ГЛАВНОЕ СВОЙСТВО ТЕАТРА – ЭТО СОПЕРЕЖИВАНИЕ»
Где опубликовано| © газета "Музыкальный Клондайк"
Дата публикации| 2016-08-19
Ссылка| http://www.muzklondike.ru/announc/191
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Август – особенное время в городе. Вроде бы и летние отпуска ещё у многих, и затишье межсезонное продолжается, но уже не даёт покоя мысль, что вот-вот он начнётся, грянет, неумолимо захватит, закрутит и понесёт. Новый театральный сезон – ибо речь о нём – во многих московских театрах стартует в сентябре, но как же хочется быстрее окунуться в этот волшебный мир музыки и эмоций! Один из ведущих московских музыкальных театров – «Геликон-опера» уже прихорашивается перед тем, как принять истосковавшуюся по «зрелищам» публику, а мы встретились с Дмитрием Бертманом, только что вернувшимся из отпуска-работы (у Дмитрия Александровича не бывает «просто отдыха»), в непривычно притихшем «Геликоне». Труппа ещё отдыхает, сбор назначен на 22 августа, но технические службы в театре не дремлют – подготовительные работы к открытию сезона идут полным ходом, да ещё и добавляются новые штрихи к облику здания: например, на историческом фасаде, со стороны Калашного переулка, мастера-реконструкторы восстановили потрясающей красоты изразцы. Впрочем, не будем забегать вперёд.

-Дмитрий Александрович, первый сезон после возвращения в Дом – за вами. Как работается здесь? Как здание приняло труппу?

-Мне кажется, если сегодня подойти к любому артисту театра и задать ему эти вопросы, он, по сути, и не поймет, потому что у всех такое ощущение, что мы отсюда не уезжали и всё время здесь работали. Как только мы сюда вошли, начался дикий ритм работы, и, если говорить о первом сезоне, прежде всего мы вспоминаем то огромное количество творчества, которое здесь было… Мы выпустили невероятное количество премьер, труппа была занята не на сто, а на триста процентов. Плюс к этому мы возобновляли репертуар на новой сцене, при этом каждое старое название фактически становилось новой работой: надо было адаптировать спектакли для большой сцены, вводить исполнителей (труппа пополнилась молодыми певцами) и так далее. Это был тяжелейший труд, 24 часа в сутки, конечно, слияние труппы со зданием произошло.

По-моему, в этом месте каждый артист, каждый сотрудник театра чувствует себя как дома. Здесь всё обустроено с большой любовью. Ну, и само здание – мне кажется, это самый настоящий памятник сегодняшнему времени. Несколько дней назад мэр Москвы Сергей Семенович Собянин вручил нам очень дорогую награду. Голосованием профессионального жюри и москвичей здание «Геликон-оперы» признано лучшим реализованным проектом в области строительства объектов культурно-просветительского назначения. На открытие театра к нам приезжало много гостей из-за рубежа, и все были в шоке, положительном, конечно, потому что никто не ожидал, что сегодня, в сложнейшее время, такое может произойти, и театр-красавец вырастет в России.

-Артистам удобно внутри театра передвигаться, репетировать?

-Мне кажется, никто не жалуется (улыбается). Все в восторге – тут очень удобно. У нас, конечно, есть определённые проблемы. Мы же находимся в центре Москвы, и реконструкция тире реставрация проводилась в жёстко обозначенных рамках. Конечно, нам не хватает большого репетиционного зала, который бы повторял размеры сцены, как бывает в театрах. У нас нет возможности хранить здесь декорации, мы вынуждены арендовать ангары далеко от центра Москвы, и с этим связаны некоторые сложности (привоз – увоз декораций), да и расходы. Но я надеюсь, когда-нибудь у нас появятся свои декорационные склады, это наш следующий этап. Но внутри самого здания всё очень удобно. Мы победили с акустикой: и один, и второй зал обладают уникальной акустикой, поэтому каждый певец, выходящий на сцену, не просто встречается с невероятной красотой зрительного зала, но и с удовольствием в нём петь. И наши певцы, и гости, которые к нам приезжали, это отмечали.

-Ну, а Ваши личные ощущения?

-Я очень счастлив, что всё срослось, получилось. Это тоже вопрос энергетики, не только проектного решения или качества исполнения, хотя всё было замечательно сделано. Это энергетика и любовь, которые присутствовали здесь при строительстве здания. Вся эта история сплотила людей, в том числе и строителей. Мало того, строители потом стали нашими фанатами: ходят на наши спектакли, на все премьеры, они знают артистов, они уже дружат между собой! История этого места, история театра, его атмосфера – всё здесь сложилось воедино, поэтому и не возникает ощущения, что это «новый объект», что он не «намолен». Здесь уже давно всё намолено и столько «перемолено», что действительно превратилось в огромнейший храм.

Я помню эти войны, это ужасное зрелище, я помню, как на стройплощадку приходил наш хор, как он пел здесь духовную музыку, помню концерт в котловане, который был на открытие театра… Сейчас всё ушло в историю, а тогда мы воспринимали это как будни. Мы все – очевидцы удивительного процесса рождения театра. Я думаю, это у каждого останется в памяти до конца жизни, потому что такое действительно бывает только один раз.

-Увидела сегодня, что в зале «Стравинский» по центру сделали дополнительные проходы, под Царской ложей.

-Да, мы чуть-чуть уменьшили количество мест, но это не страшно, всё равно у нас будет возможность компенсации. В первом сезоне мы заметили, что пожилым людям, которые к нам приходят, подниматься и обходить зал, расположенный в виде амфитеатра, очень тяжело. Поэтому и сделали эти проходы.

-Правильное и очень хорошее решение. Проходы точно были нужны.

-Мы смотрим, подмечаем (улыбается). Сейчас тоже идут работы, как обычно, сезонные – это наш первый ремонт летом. Паркет немного подциклевали, ведь за сезон огромное количество людей у нас побывало, и здание прошло определённую амортизацию. Где-то мы подкрасили стены, там, где поцарапали, но это всё естественно. Плюс ещё проводим гидроизоляционные работы. Мы стоим на таком месте, где скапливается очень много воды – под нами течёт Волхонка, да и вообще, подземных рек тут полно, так что у нас даже есть свои насосные станции, и там внизу идут очень серьёзные работы.

-Вы упомянули об «огромном количестве людей». Есть статистика за сезон, сколько зрителей побывало на ваших спектаклях, концертах?

-Более 53 000!

-А заполняемость какая была?

-Заполняемость у нас полная, даже абсолютная – 120 процентов (смеётся). Что касается продажи билетов, то она тоже очень высокая. Конечно, она не может быть сто процентов – к нам приходит большое количество приглашённых, журналисты наведываются, и так далее. Здесь мы жаловаться не можем. Большое спасибо всем нашим любимым зрителям, для нас важно, чтобы театр был полным. И репертуар, который мы играем, очень разнообразный. В этом сезоне мы играли и классику, и в то же время была мировая премьера оперы Алексея Сергунина «Доктор Гааз» на либретто Людмилы Улицкой. В новом сезоне делаем и «Турандот» Пуччини (Владимир Иванович Федосеев – музыкальный руководитель и дирижёр), и «Трубадура» Верди. Но будет и постановка оперы Александра Маноцкова «Чаадский», мировая премьера.

-Опережаете мой вопрос. Я хотела спросить именно про эту постановку. То, что «Турандот» и «Трубадур» - это оперные хиты, любимые всеми меломанами мира, очевидно, и их появление на сцене «Геликона» принесёт московской публике огромную радость. А чем Вас заинтересовала опера «Чаадский»? Приоткройте немного тайну, о чём это произведение?

-Она ещё пишется. Если быть более точным, в данный момент Саша её уже написал, причём специально для «Геликона». И Кирилл Серебренников будет ставить, это его проект. Павел Каплевич выступает в роли продюсера. Я очень рад, что Кирилл будет здесь ставить оперу, мы давно с ним дружим, он всегда был другом театра. Тем более, он сейчас много работает на Западе именно в оперном театре. Мне кажется, это очень здорово. И Маноцков – один из самых известных современных молодых композиторов, поэтому я думаю, что это, безусловно, станет интересным событием. Спектаклем будет дирижировать главный дирижёр Музыкального театра Станиславского и Немировича-Данченко, талантливый Феликс Коробов.

- А что у вас сейчас с оркестром? Кто постоянно с ним работает?

-С оркестром работают все: главный дирижёр Владимир Понькин, дирижёры Валерий Кирьянов, Евгений Бражник, Андрей Шлячков и Михаил Егиазарьян.

-Есть ли планы по привлечению Дамиана Иорио? Когда-то шёл разговор о том, что он придёт в «Геликон».

-Он скоро приедет на днях, будем говорить уже конкретно. Понравился Вам?

-Да, очень. Я его на «Кармен» видела, ещё на Новом Арбате, два года назад. Оркестр тогда просто преобразился.

-Оркестр у нас, думаю, один из лучших в Москве. И сейчас весь сезон хорошо отработал.

-Вы же расширяли состав?

-Вообще весь оркестр у нас – 110 человек. Но состав оркестра на спектакле зависит от партитуры, и на спектакле играет обычно человек 70.

- Молодые приходят? Состав обновляется?

-Конечно, обновляется, у нас очень много молодёжи играет. Есть замечательные музыканты, и лауреаты международных конкурсов, в том числе Конкурса Чайковского. Я могу сейчас гордиться оркестром. Я доверяю своему образованию – я ведь музыкант, пианист, у меня абсолютный слух. Если вдруг какой-то кикс, сам разговариваю с оркестрантом. Да и потом, кикс, например, в медной группе не имеет отношения к дирижёру или к качеству музыканта. Он имеет отношение к кашлю, к физиологии. Потому что человек может быть выдающимся музыкантом, но в этот момент у него кашель… Я видел это везде, в каждом оркестре мира. И в Венской опере тоже бывает. Никуда от этого не деться, ведь спектакль – живой организм. Подробно репетируя, самое важное – его не «засушить». Вот я, например, репетирую быстро, ставлю спектакль за три недели. А если репетировать не спеша, можно вообще вырвать сердце из сцены. Главное, чтобы спектакль был рожден с любовью всех участвующих в репетиции. Только от этого зависит его здоровье и долголетие. Важно не превратить оперу в «музыку», которую разъяли как труп. С детства не любил математику, и поэтому не люблю пользоваться алгеброй в гармонии.

Если взять статистику, у нас есть спектакли, которым по 20 лет. Они идут при полном аншлаге, и пользуются успехом и здесь, и за границей. Нашему спектаклю «Кармен» - 21 год. «Леди Макбет Мценского уезда» - 2000 года. Это тоже, кстати, показатель, потому что спектакль делается за бюджетные деньги, то есть бюджет потрачен, а как этот спектакль живёт дальше? Вот этот живёт много лет. А когда спектакль играется буквально несколько раз и потом снимается, и этим хвастаются, это странно. Тогда он должен быть продан и играться в другом театре. Спектакль должен дальше амортизироваться. Если бы каждый человек делал всё за свои личные деньги, это оценивалось бы совсем по-другому.

-В «Геликоне» есть такие спектакли, которые ждёшь. Например, знаешь, что весной традиционно идут «Вампука» и «Сказки Гофмана».

-В этом сезоне нет «Вампуки», через сезон покажем. Я вам скажу, какие старые спектакли у нас идут. Вот «Мавра» вообще девяностого года.

-Это же первенец, понятно. Вы с неё и начинали.

-Дальше, «Пиковая дама» - постановка 1994 года, этому спектаклю 22 года! «Летучая мышь» и «Кармен» - 1996 года. «Царскую невесту» мы ставили в 1997 году, «Евгений Онегин», который в Клину был – тоже 1997 год. «Сказки Гофмана» - постановка 1998 года. Это то, что сейчас идёт в репертуаре, помимо новых спектаклей. «Мазепы» в этом году не будет, в следующем будем петь, а это постановка 1999 года. «Фальстаф» в этом году будет идти, он 2001 года. «Лулу» Берга - 2002 года. «Средство Макропулоса» Яначека ставили в 2003 году. Кажется, название – некассовое. Это же не «Травиата». С 2003 года идёт с успехом! «Диалоги кармелиток» - 2004 год. «Вампука, невеста африканская» и «Русалка» Дворжака - 2005 год. «Упавший с неба» пока не идёт, но будет восстанавливаться. «Сибирь» - 2006. Десять лет спектаклю будет. «Борис Годунов» - тоже 2006 год. «Севильский цирюльник», «Свадьба Фигаро» - 2007. «Запрет на любовь» и «Распутин» - 2008. «Царица» - 2009. Уже семь лет «Царице»! Семь! «Любовь к трём апельсинам» - 2009.

- Как вписались прошлогодние новички-солисты в эти спектакли? Вы ведь взяли несколько человек прошлой осенью. Как они себя чувствуют?

-Мне кажется, хорошо. Главное, что они все загружены. Много поют, много работают. У нас в театре очень сложно быть не «в атмосфере». Поэтому, если кто-то не «в атмосфере», у нас он не приживается. Эти ребята прижились: Оля Толкмит у нас уже была и Татьяной, и Микаэлой, и в «Паяцах» пела. Замечательная певица. Юля Горностаева во всём репертуаре тоже занята. Она, кстати, вместе с Вадимом Летуновым ездила на стажировку в Италию этим летом. Валентина Гофер вовсю поёт. Кармен уже спела, Ольгу. Дмитрий Башкиров тоже занят во всем репертуаре. И Ленского, и Доктора Гааза пел, и в «Паяцах». Будет петь в «Турандот» и в «Трубадуре». Эти ребята работают с утра до вечера.

-Если посмотреть на прошлый сезон, он получился разноплановый и многожанровый. Порой в театре происходили события, от оперы весьма далекие. Очевидно, что это – проявление некой концепции. Не могли бы Вы обрисовать эту концепцию и рассказать, каких ещё неожиданностей нам ждать в новом сезоне?

-Во-первых, я вообще против слова «концепция» в своей жизни. Не помню, рассказывал ли я Вам, что Покровский говорил по поводу того, о чём ставит спектакли? Про курицу?

-Нет, про дождь в театре Вы мне рассказывали. А про курицу нет.

-Тогда слушайте. Когда дают блюдо с курицей, а там лежит крылышко, ножка, грудка, шейка, и человек думает: что взять? Ножку или крылышко? «Возьму-ка я грудку. Всё-таки диетическое мясо», - думает. А потом: «Да ну её, эту диету. Хочу вкуснее». И берёт ножку. И в этот момент у человека наступает момент творчества – в момент выбора. А можно взять курицу, через мясорубку перекрутить, пережевать, выплюнуть и сказать – ешь, это курица. Так вот, это и есть концепция. Концепция – это всегда определённые рамки. И человек ходит в театр не на концепцию. Человек ходит в театр на эмоцию. Я считаю, что всё имеет право быть, но, чем более разные спектакли, тем интереснее. Чем больше маршрутов путешествия, тем больше ты узнаешь. Лучше съездить и в Италию, и в Испанию, и фьорды посмотреть, и кантон, и в море покупаться, и в океане, и сравнить воды океана и воды моря, и в космосе побывать, и на вертолёте полетать. Это же намного интереснее.

Поэтому мне кажется, что слово «концепция» – скорее, внутреннего потребления. Когда начинают спрашивать – «а какая концепция у вас»? Да моя концепция – тронуть тебя! Чтобы зритель сидел, и у него сердце билось, чтобы он сопереживал, а не развлекался в технологиях и делал вид, что ему нравится опера. Главное свойство театра – это сопереживание. Сейчас концепция у меня такая, чтобы наш театр был успешным, чтобы в это тяжёлое время театр мог играть спектакли, зарабатывать деньги, потому что театру требуется много денег, чтобы жить, и чтобы мои артисты не голодали. Вот моя концепция сейчас. Поэтому спектакли должны быть разные. У меня, например, была мечта сделать «Катю Кабанову» Яначека в этом году. Но я отказался от этой идеи, потому что знаю: это название, как бы ни интересно мне было его сделать, не будет так успешно, как «Турандот» или «Трубадур». В наше время, именно сейчас, нужны шлягеры.

-Как Вы справедливо заметили, обе эти оперы – «шлягеры» и часто ставятся в театрах. Вот «Трубадур», к примеру, идёт в «Новой Опере».

-Да, идёт, но это неважно, у нас будет совсем другой. Это опять же вопрос о том, чтобы он был непохожим на остальные. А «Турандот» нигде не идёт в Москве. Была постановка в Большом, но сняли. Притом, что эти названия очень популярны, они не так распространены в московском репертуаре. Поэтому наша задача – делать интересные спектакли. И мы их делаем. Самая главная концепция театра – это Артист. Я имею в виду, что для нас в театре оперный певец является не функцией исполнения, а артистом, который ведёт спектакль. И зритель понимает, что сегодня он смотрит спектакль с Игорем Морозовым, а завтра – с Вадимом Заплечным, и эти два исполнителя – разные. Талантливейшие артисты разных поколений, которые играют одну роль Садко. И получаются абсолютно разные спектакли.

Мне кажется, это огромная ценность нашего театра – такие индивидуальности. У нас нет такого, чтобы отношение к артисту приравнивалось к «галочке»: ну, раз она сопрано, должна спеть сопрановую партию. И вот она спела, разместила на своей страничке в фейсбуке фотографии себя, ряженой в парике, и счастлива, что выступила в роли Тоски в таком же парике, как и все остальные, похожем на двадцать предыдущих. В «Геликоне» это неприемлемо. Для меня важен крупный план артиста, от которого зависит спектакль, завишу я, зависит дирижёр, зависит зритель. Всё зависит от человека на сцене, который выходит, оснащённый определённым комплексом. А в этом комплексе – и голос, и музыкантские способности, о которых в оперном театре часто забывают. О музыке забывают! Потому что музыка – это не интервалика. Я думаю, так можно ответить. А что, разве не так?

-Да, я уже поняла. «Трубадур» и «Турандот» у вас будут другие.

-Ну, естественно (смеётся).

-А почему так поздно будет премьера, до января придётся ждать?

-Разве поздно? Мы в этом году уже сделали много премьер. Другие театры «отстреляются», а тут и мы. Я тоже смотрю за конъюнктурой Москвы, чтобы не одновременно, и не одни и те же названия. Это важно.

-Кстати, а «Тоску» не хотите в «Геликоне» ставить?

-«Тоску»? Планирую, но попозже сделать. Тем более, сейчас на «Тоску» у нас в театре есть замечательный состав. Надо ставить. Опера – это очень дорогое искусство. Опять же, если бы мы тратили свои последние деньги, мы бы совсем по-другому ими распоряжались. Да, мы ставим сейчас «Трубадура» и «Турандот», но мы ещё делаем и «Чаадского». А «Чаадский» фактически пойдёт за счёт этих двух.

-То есть кассу соберёте на хитах, а это – для души, так сказать?

-Нет, для прогресса.

-Как Вам, кстати, удалось уговорить Владимира Ивановича Федосеева ставить оперу в театре?

-Владимир Иванович очень хорошо относится к «Геликону» и ходит к нам на спектакли. Мы с ним встретились, сели, поговорили. Он, кстати, предложил ещё одно очень интересное название.

-Из русских опер?

-Нет, западная. Очень редкое название, которое было популярно, особенно в начале XX века, шло везде, потом было полностью забыто. И мы тоже планируем его сделать.

-Ну, что же это такое?

-Не скажу пока (улыбается). А с Владимиром Ивановичем – это был наш чисто творческий подход, там не было «уговоров». Я очень рад, что он согласился. От Министерства культуры РФ нам дали грант на этот спектакль, и правительство Москвы поддержало. В «Турандот» с нами будет работать китайская художница Камелия Хсиао-Вен Ку, очень известная. Кстати, она приезжает к нам после 20-го.

-У вас сбор труппы будет 22-го, что скажете ребятам, какое напутствие дадите?

-Не знаю ещё. Вот увижу их и скажу. Надо посмотреть сначала, какие они придут, и от этого будет зависеть напутствие.

-А что бы Вы сами хотели от них в следующем сезоне?

-Чтобы они получали удовольствие. Тогда и зрители будут получать удовольствие. Это очень важно, потому что это удовольствие передаётся другим. Вообще, самое ценное в жизни – это радость, когда человек радуется, улыбается. Всё ведь во имя этого делается. И театр для этого существует. И любовь для этого существует. И жизнь для этого существует… Нас тянет к людям, которые радуются. Нам хочется быть с ними. Но нам не хочется быть с хмурыми людьми, у которых всё время проблемы.

-Но у каждого человека, тем более творческого, бывают сомнения.

-Естественно, он должен стремиться всегда быть лучше. Но, если человек начинает себя бичевать... Ведь, чтобы выйти на сцену перед зрительным залом, надо уже иметь в себе определённую смелость. Артист должен верить в себя. Вот сейчас Олимпиада идёт. Как спортсмен может поставить рекорд, если он не верит в то, что он – лучший? Он и не сделает. То же самое в театре. Каждый артист должен понимать, что у него есть шанс быть лучшим, и он должен быть лучшим.

-Каким Вам видится «Геликон» лет так через десять? Или для Вас это маленький срок?

-Большой очень срок. Не знаю. Видимость зависит от наличия тумана и погодных условий.

-Вот мы говорили, что некоторым спектаклям уже 16 лет, а кажется, что вроде бы только что сделали… На самом деле, 16 лет – не такой уж и большой срок?

-Это уже когда обратно, с той стороны смотришь. А туда, вперёд – кажется, очень большой (смеётся). Посмотрим. Ведь дело в том, что на любой процесс влияет очень много факторов. Ещё Немирович-Данченко говорил, что «театр – это зеркало жизни». Так и есть, потому что театр отражает всё, что происходит в жизни. Обстоятельства, которые мы видим вокруг, в мире, в стране, люди – они влияют на жизнь в театре. На репертуар, на определённые стилевые вещи. Мода влияет. Влияет даже сила притяжения. И надо ориентироваться на этот закон, всё время смотреть, наблюдать, что происходит вокруг театра, как это складывается в общую картину. Когда-то мы начинали делать первые провокационные амбициозные спектакли, в то время, когда в других театрах были классические постановки. А сейчас, наоборот, сложно найти оперу без джинсов на сцене. Опять же, существовать в этом не хочется, надо придумывать какую-то другую историю. Как говорится, мы должны выделяться «лица необщим выраженьем». Должно быть своё лицо. Театр – это всё-таки не живопись, потому что в живописи есть ответственность художника и холст, больше ничего. Дальше зрители уже оценят, когда посмотрят на эту картину, может быть, через сто или двести лет. А в театре это невозможно. В театре должно быть сегодня, сейчас. И я несу ответственность перед огромным количеством людей, не перед краской или холстом, а перед душами людей, которые участвуют, которые это делают… И это огромнейший, тяжелейший процесс.

-Разговор у нас философский получился, а ведь хотела всего лишь расспросить о планах на сезон.

-Так я рассказал уже. Ну, какие у нас ещё планы? Будет детский спектакль, про Снегоеда. Такая чудесная сказка Александра Покидченко, детская опера-мюзикл, на зимние каникулы. Ставить будет наш режиссёр Илья Ильин. В третий раз весной пройдет конкурс молодых режиссёров «Нано-Опера». Мне кажется, это очень перспективный проект, который постоянно набирает обороты. Я недавно ездил в оперный театр «Лисеу», и Кристина Шепельман, которая сейчас стала его директором, была у нас в жюри «Нано-Оперы». При первой встрече она у меня сразу спросила: «А будет «Нано-Опера», можно мне приехать?». Кристина – человек очень занятой, но говорит, что всё отменит и приедет, потому что «это было так интересно, я до сих пор всем рассказываю». И потом, мне кажется, это очень здорово, что возникают новые имена в столь редкой профессии «оперный режиссёр», что их приезжают оценивать зарубежные режиссёры, директора, которые влюбляются в Москву, в молодые таланты, а это очень важно для страны.

-Кстати, «Геликон» в июле представлял нашу страну в Бразилии. Говорят, был феноменальный успех? Как прошли гастроли?

-Шикарно. 15 тысяч зрителей посмотрело «Леди Макбет Мценского уезда». Там же огромный зал, на две с половиной тысячи. В портале – органы. Это исторический театр, невероятно красивый. Бразилия – необычная страна, страна контрастов. А сейчас в сентябре у нас будут гастроли в Таиланд. Везём «Бал-маскарад» и «Кармен». Потом едем в Эстонию с «Царской невестой». В этом сезоне нас ожидает большое событие – к нам приезжает на гастроли Эстонская национальная опера. Впервые за долгие годы…Они привозят и балет, и «Фауста» моего, и гала-концерт будет совместный. Я считаю, это важнейшее событие, оперный театр Эстонии в советское время был очень любим публикой. Они всегда выступали на сцене Большого театра во время своих гастролей, а после распада СССР ни разу у нас не были, представляете? Ещё на нашей сцене будут показаны спектакли региональных театров в рамках фестиваля «Видеть музыку», который организует Георгий Исаакян. Так что много всего, сейчас засучим рукава и начнём.

Фотографии предоставлены пресс-службой театра, также из архива автора

---------------------------------------------
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17340
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Сен 01, 2016 11:38 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016083201
Тема| Опера, Музыка, МТ, Персоналии, Константин Плужников
Автор| Ирина Молчанова
Заголовок| «Тщеславие съело талант Гергиева»
Мариинку и ее худрука разоблачает в Интернете знаменитый оперный певец Константин Плужников, 40 лет прослуживший в этом театре

Где опубликовано| © газета "Московский комсомолец" в СПб
Дата публикации| 2016-08-30
Ссылка| http://spb.mk.ru/article/2013/08/30/907749-tscheslavie-selo-talant-gergieva.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Художественный руководитель Мариинки Валерий Гергиев — фигура неприкасаемая, из числа «небожителей». Вот уже много лет он живет вне всякой критики. Хотя вокруг самого театра гремят скандалы. Это и строительство нового здания Мариинки-2, и хищение миллионов из благотворительного фонда Гергиева, и отказ платить гонорар Михаилу Шемякину. Единственный, кто отважился на публичную критику влиятельного дирижера, — известный оперный певец Константин Плужников, прослуживший в Мариинском театре 40 лет.

На своей страничке в соцсети Плужников выкладывает видеоролики, в которых подробно описывает «нравы Мариинки» и «трансформацию личности» ее художественного руководителя. Количество просмотров уже перевалило за 10 тысяч.

«Мы были друзьями»

— Как считаете, получит Шемякин свой гонорар?


— Гергиев не даст Шемякину ни одной копейки! Валерий Абисалович давно превратился в Гобсека (ростовщик — герой романа Бальзака «Гобсек». — Ред.). Жадность приобрела уже формы хронической болезни. Я знаю, о чем говорю. С Гергиевым мы знакомы с молодости. Были очень дружны. Он ночевал у меня дома, мама моя стирала ему. Валерий раньше не был таким. Мы раньше в ресторане все время спорили, кто заплатит. Но сейчас слава, величие на первом плане...

— А сколько лет длилась ваша дружба?

— Ровно до тех пор, пока не умер Мравинский. А потом мы выбрали Гергиева главным дирижером Мариинского театра. Времена-то были демократические, 90-е годы! Голосовали все — начиная с уборщицы. Было шесть претендентов на этот пост. Но я активно уговаривал всех, чтобы выбрали Гергиева. Его и выбрали. Отношения между нами еще какое-то время были неплохие, хотя он всегда старался меня ущемить, когда первые цветы доставались мне — певцу. А второй букет дирижеру.

— Это какое-то соперничество было?

— Ну что вы! Это обыкновенная человеческая ревность к успеху другого. Тщеславие в итоге и съело талант Гергиева.

— Как давно?

— Я понял, что нужно уходить из театра, лет семь назад. Весь театр работает на него одного. Уже нет тех, кто мог бы ему противостоять. Все разбежались.

— А были случаи, когда кто-то выступал против?

— И не один! Как только человек начинает говорить правду, с ним начинают происходить разные метаморфозы — ему не дают петь, снимают с роли. Люба Казарновская поехала в Италию петь Саломею. А потом ей заплатили в два раза меньше. Ее муж поднял страшный скандал. По возвращении в Петербург ей тут же перестали давать роли. И она уехала работать в Москву.

Семейное дело

— Вы были директором Академии молодых оперных певцов Мариинского театра. Но и оттуда ушли. Почему?


— Года два я уговаривал Гергиева создать эту академию. Наконец уговорил. Я ставил спектакли для молодых артистов. Они шли в Мариинском театре. Посещаемость была потрясающая. Публика валила на наши спектакли. А на следующий день идет, предположим, «Кольцо Нибелунгов» — и всего четверть зала заполняемости.

Гергиева стало это беспокоить, его напугало, что про академию пишут в газетах, что мои спектакли имеют такой успех. «Не надо с ними заниматься, — заявил он. — Я тебе скажу, когда надо!» А как это возможно?! Если это не его успех, то значит, его вообще быть не должно?

Художественным руководителем академии Гергиев тогда назначил свою старшую сестру Ларису. Я с этой глупостью сначала мирился. Она перебралась в Питер из Перми вместе с мужем Ханеданьяном, посредственным тенором. Они приехали сюда и начали качать права.

Люди, знавшие сестру, еще тогда меня предупреждали, что добром дело не кончится. Мол, интриганка она... Но я им не верил. И даже рассказал об этом самой Ларисе. Мы еще посмеялись вместе... Я был тогда идиот! А потом случился грандиозный конфликт.

— Из-за чего?

— В академии преподавали ведущие певцы Мариинского театра — Георгий Заставный, Николай Охотников, Евгения Гороховская. А потом выяснилось, что Лариса фактически заставляет учеников брать уроки у ее мужа. Делалось это, видимо, для того, чтобы поднять его статус. И тогда стали уходить педагоги! Я спрашивал их: почему?

«А зачем мне это надо, — заявил мне Охотников. — Ученики приходят, плачут. Говорят, мы вынуждены уйти от вас, иначе нас выгонят». В академии создалась невыносимая ситуация: наговоры, интриги... Я просто не мог в этом дерьме находиться.

— Вы говорили об этом с Гергиевым?

— Конечно! И не один раз. Первый разговор был в Зальцбурге на гастролях. Мы пошли в ресторанчик. Я ему рассказал, что в академию уже набрали 180 человек, а нужно максимум человек 12–15! В этом и был весь смысл — готовить молодых оперных артистов для Мариинского театра, брать самых талантливых и перспективных.

Но набрали кучу народа, 80 процентов абсолютно случайных людей. «Хорошо, я проверю», — говорит мне Гергиев. Но прошла пара лет, а ничего не изменилось. Я потом еще несколько раз говорил с ним об этой проблеме. Но все оказалось бесполезно. Я подумал, что, если я хочу прожить дольше, я должен уйти.

Великий театр превратился в семейное предприятие. Это катастрофа! Директор концертного зала Мариинка-3 — муж младшей сестры Гергиева. Муж старшей сестры заведует вокалом. А вспомните скандал с фондом? Там ведь замешан его родственник, народный артист Казбек Лакути... (Лакути приговорили к 5 годам условно за хищение 245 миллионов рублей из благотворительного «Фонда Валерия Гергиева». — Ред.)

«Спектакли делают на коленке»

— Валерий Гергиев — мировая звезда. На Западе его любят.


— На Западе идиотов больше, чем у нас. Раз в десять. Там зритель купил билет и должен обязательно получить наслаждение. Раз хлопают — значит, все хорошо. Вот вам пример распиаренного артиста — Дмитрий Хворостовский. У него от природы голоса как такового нет! На записи он ложится очень хорошо. А в зале не звучит.

Но в любых больших залах, таких как «Метрополитен», есть фон. Это такое свойство акустики. Когда поешь, не нужно напрягаться. Можно приколоть себе микрофончик, договориться со звукорежиссером — и сразу появляется голос.

Мне рассказывали историю, как в Италии Хворостовский репетировал, дирижер его попросил дать голос в зал, петь громче. А Хворостовский не смог. Дирижер положил палочку и молча ушел. Правильно поставленный голос оперного певца пробивает оркестр в сто с лишним человек. Это школа. А у Хворостовского голос перегружен обертонами, он не идет в зал. Он так привык петь. И зачем ему что-то менять под старость лет?

— А как вам Анна Нетребко ?

— Я помню Нетребко еще уборщицей, когда она приходила в театр, убирала партер. Потом поступила в консерваторию. Она не без способностей певица. Гениально поет оперетту. Ее роли — это роли субреток, в Нетребко есть природный шарм, свобода. Но, мне кажется, это не романтическая героиня с внутренним созерцанием. Не героиня «Травиаты». А она все рвется петь эти партии.

— Как вы оцениваете оперный репертуар Мариинки?

— Ставят оперы малоизвестные и сомнительные в вокальном качестве. Серьезную классику не берут, потому что она сложна. А берут, к примеру, Штрауса. Вокальный потенциал ужасный. А кто с артистами занимается? Гергиев все время в разъездах. Вот он говорит концертмейстеру что-то выучить с оркестром до своего возвращения. Потом приезжает, открывает партитуру за пять дней до премьеры — так было с «Саломеей» — понимает, что не готов. В итоге премьеру переносят.

Вся прелесть музыки в репетиции! Мравинский сухо, скупо дирижировал, он не изображал из себя клоуна, не потел. Потому что оркестр чутко реагировал на него, все было сделано еще на репетиции. А теперь спектакли делаются на коленке, сырыми везутся на гастроли.

Плевать, что потом выходят плохие отзывы. Как это было, к примеру, когда Гергиев повез в Англию «Кольцо Нибелунгов» Вагнера. В «Ла Скала» тоже опозорился, когда Верди дирижировал. Шесть газет с плохими рецензиями вышли.

— Вы скучаете по Мариинке? Ведь 40 лет отдано...

— Нет! Можно отравить каплей яда целое озеро. Пока там Гергиев, я порог этого театра не переступлю.

— У вас свой центр современного искусства. Кто вам помогает?

— У нас есть спонсор. Благодаря ему вот уже пять лет 60 артистов, вышедших на пенсию, получают по пять тысяч рублей в месяц. Я даже когда-то посылал Гергиеву письмо с просьбой выделять каждый месяц еще 100 тысяч рублей — ведь речь шла в том числе и об актерах Мариинского театра. Но ответа так и не дождался.

— Вы рассказываете о Гергиеве в Интернете. Выкладываете видеоролики. Зачем это вам?

— Если мне не нравится что-то, я об этом говорю. Другого способа борьбы, кроме как публично рассказывать обо всех безобразиях, творящихся в Мариинке, у меня нет.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17340
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Сен 05, 2016 10:32 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016083201
Тема| Опера, Музыка, БТ, Премьера
Автор| Матусевич Александр
Заголовок| ПОЛЮБИТЕ БЕРЛИОЗА
Большой театр впервые попробовал прочитать «Осуждение Фауста» Берлиоза по-театральному

Где опубликовано| © газета «Играем с начала. Da capo al fine»
Дата публикации| 2016-август
Ссылка| http://www.gazetaigraem.ru/a3201608
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Фото Дамира Юсупова – Мефистофель

Реформатор европейской музыки Гектор Берлиоз был не слишком удачливым композитором. Слава не обошла его при жизни, он много гастролировал, и в том числе дважды продолжительно посетил Россию, однако современники находили слишком сложным и вычурным его язык, так что в топ «популярных авторов» Берлиоз не вошел. Да и потомки, строго говоря, по-настоящему оценили одно, максимум два сочинения: это «Фантастическая» симфония и «Гарольд в Италии». У театральных сочинений Берлиоза судьба еще менее завидная – интерес к ним стал расти лишь в последнее время и пока далек от обожания Верди или Пуччини.

«Осуждение Фауста» по сравнению с другими операми Берлиоза исполняется чаще, хотя, строго говоря, это не опера. Жанр определить сложно: авторское указание «драматическая легенда» – скорее поэтическая метафора. «Осуждение» вобрало в себя черты оперы, балета, оратории и программной симфонии, и единственное, что можно сказать определенно, учитывая яркую, выразительную, броскую, полную сочных контрастов музыку, – это очень театральное произведение, оно так и просится на сцену.

До сценического воплощения «Осуждения Фауста» Берлиоз не дожил – оно состоялось в Опере Монте-Карло спустя четверть века после смерти композитора. В России же театральной премьеры пришлось ждать еще дольше – полтора столетия, и это притом что Берлиоз пользовался у нас заслуженным уважением еще при жизни (для «Могучей кучки» был во многом законодателем мод).

Перемены принес нынешний сезон: сразу два российских театра вдруг взялись за «Осуждение». И если Астраханский театр оперы и балета открывал свой сезон этой постановкой (в режиссуре Константина Балакина), то Большой поставил финальную точку в сезонной афише.

В Большом театре «Осуждение Фауста» звучало не раз, начиная с XIX века, последнее исполнение состоялось в 2002-м, когда отечественной приме Ирине Долженко в партии Маргариты ансамблировали именитые иностранные гастролеры Дэвид Кюблер (Фауст) и Жозе ван Дам (Мефистофель). Спустя четырнадцать лет, уже для постановки театрализованной версии, команда подобралась вновь интернациональная как по части вокалистов, так и постановщиков. Срежиссировать первого габтовского «Фауста» позвали великого немца Петера Штайна, на трагедии Гёте собаку съевшего. Он привел с собой европейскую гвардию – сценографа Фердинанда Вегербауэра, художников по костюмам Нану Чекки и по свету Иоахима Барта. Музыкальной частью занялся сам Туган Сохиев, который после многолетнего пребывания в Тулузе (где руководил местным оркестром) слывет у нас специалистом по французской музыке. Вокальный каст усилили солистами Театра Станиславского и Немировича-Данченко, а также иностранцами и русскими вокалистами, преуспевающими за рубежом (у премьеры два с половиной состава певцов, а в начале нового сезона ожидаются еще вводы).

Все обещало спектакль необычный, подлинную театральную феерию, тем более что материал при всей сложности – благодатный: масштабный, идейный и просто красивый. Однако результат оказался весьма умеренным. Нет, конечно, это неплохо – и Штайн, и Большой, это, безусловно, бренды, определенный уровень они держат всегда. Но даже по сравнению со «Аидой» в «Стасике», штайновская работа в Большом выглядит гораздо слабее. Вроде та же простота, те же очевидные, но глубокие решения, однако в философской притче Берлиоза, а он гораздо ближе к гётевскому оригиналу, нежели, например, Гуно с его лирико-сентиментальным «Фаустом», эти привычные для Штайна ходы не работают столь же эффективно. В интервью перед премьерой режиссер декларировал желание деромантизировать Берлиоза – непонятно только, зачем: ведь романтический пафос композитора очень искренен, он не предполагает постмодернистской дистанции и насмешки. Следуя своей концепции, Штайн почти все показывает на сцене в лоб, очень буквалистски и прямолинейно – вот демоны с рожками, вот ангелы с нимбами, вот полет на конях апокалипсиса, а вот разверзшаяся преисподняя. Такая нарративная иллюстрация сильно отдает душком голливудского шоу, и надо обладать очень изощренным умом, чтобы за ним разглядеть истинный посыл режиссера на обострение смыслов через отстранение.

Музыкальная часть также оставила вопросы. Год назад в «Кармен» (заметим: снова французская музыка) маэстро Сохиев демонстрировал экспрессию и изящество. Теперь его будто подменили – все ровно, медленно и почти скучно. Заковыристая партитура Берлиоза как-то лишилась своего истинного размаха, явив то, что обычно более всего отпугивает в этом композиторе, – претензию и заумь. Вокалисты показались в целом ярче и где-то даже спасли положение: чувственное меццо Ксении Дудниковой (Маргарита), сочный бас Александра Виноградова (Мефистофель) и приятный, хотя и далекий от совершенства тенор мексиканца Артуро Чакон-Круса (Фауст) были убедительны и сольно, и в ансамблях.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17340
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Июл 16, 2017 6:16 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016083202
Тема| Опера, Музыка, БТ, Молодежная оперная программа, Персоналии, Дмитрий Вдовин
Автор| Беседовала Елена Воробьева
Заголовок| Дмитрий Вдовин: «Сегодня театрам нужны молодые певцы»
Где опубликовано| © журнал "Смена" № 08, с.80-87
Дата публикации| 2016-август
Ссылка| http://smena-online.ru/sites/default/files/2016-08.ipad_.pdf#page=82
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Дмитрий Вдовин — российский оперный деятель и вокальный педагог, заслуженный деятель искусств, профессор Академии хорового искусства. Художественный руководитель Молодежной оперной программы Большого театра России



— Дмитрий Юрьевич, с 2009 года вы руководите Молодежной оперной программой Большого театра, расскажите, пожалуйста, как все начиналось, и были ли подобные программы раньше в нашей стране?

— В начале двадцатого века Константин Сергеевич Станиславский создал свою знаменитую студию при Большом театре, правда, она просуществовала недолго. Периодически существовала стажерская группа. В начале 1970-х Анатолий Иванович Орфенов — видный оперный певец и педагог, вновь организовал в Большом театре стажерскую группу. При этом он заведовал всей оперной труппой Большого. Это были годы, когда театр Ла Скала стал гастролировать в Москве, а Большой в ответ гастролировал в Милане, когда в театр пришли будущие звезды Образцова, Мазурок, Нестеренко, Касрашвили, Атлантов, Синявская… Орфенов очень поддерживал молодых певцов, болел за них. При театре Ла Скала существовала Академия усовершенствования молодых певцов, в 60-х-80-х годах там стажировались молодые певцы из СССР: Милашкина, Богачева, Синявская, Магомаев, Бурчуладзе, Григорян...

В 1998 году была создана Академия молодых певцов Мариинского театра в Санкт-Петербурге. У нас с ними общие цели, но весьма разные подходы.

У меня давно была мечта создать молодежную программу в Москве, поскольку я работал в аналогичных программах на Западе и знал, как это функционирует. Анатолий Геннадьевич Иксанов, бывший генеральный директор Большого театра, пригласил нас прийти в театр со свежими идеями, среди которых был проект Молодежной оперной программы, поскольку уровень подготовки молодых певцов в нашей стране болезненно не соответствует требованиям современного оперного театра. Должен сказать, что Большой театр очень индивидуален, и мы должны были создать для него особую концепцию деятельности Молодежной программы.

Повторяю, на мой взгляд, наша вузовская система несовершенна и очень архаична. Студенты порой не имеют никакого представления о том, что такое работа в современном оперном театре. Это касается как певцов, так и пианистов.

Молодежная программа призвана восполнить этот разрыв между уровнем подготовки в вузе и актуальными требованиями сцены. В этом и есть отличие от бывшей стажерской группы театра, то есть наша задача — поиск, отбор и усовершенствование певцов и пианистов. Вот для этого и была создана программа. Мы существуем уже шесть с половиной лет. Наш день рождения — 19 октября 2009 года, счастливо совпавший с памятным Лицейским днем.

Мне как педагогу эта работа интересна, потому что она дает возможность работать с чрезвычайно одаренными людьми. Мы ездим по странам бывшего СССР, это и Беларусь, и Молдова, и Грузия, и Армения, и, прежде всего, Россия, и отбираем молодых певцов. Прослушиваем порой до пятисот человек, и бывает весьма непросто сделать правильный выбор. За три тура прослушиваний вполне можно оценить вокальные и сценические достоинства певца, но понять, насколько он упорен в работе, трудолюбив, вдумчив, быстро схватывает, — непросто. Бывает так, что вокалист обладает отличным голосом, сценической внешностью, но уже позже выясняется, что у него проблемы с памятью, с нервной системой, что он недостаточно музыкален…

Наша программа дает уникальную возможность овладеть культурой и техникой вокала, сценическими навыками под руководством компетентных педагогов, посещать мастер-классы выдающихся певцов, музыкантов, режиссеров.

Сегодня театрам нужны молодые певцы, чей облик и возраст должен соответствовать сценическим персонажам исполняемой оперы. Джульетта, Джильда, Наташа Ростова — это образы молодых девушек и сейчас невозможно представить в этих ролях матрон, которые появлялись в этих ролях еще несколько десятилетий назад.

— Вы готовите не только вокалистов, но и пианистов-репетиторов?

— Да, эти люди — сердце театра. От них будет зависеть качество подготовки артистов к постановочному периоду, к вводам в спектакли… Пианист-концертмейстер — очень сложная профессия. Она включает в себя помимо пианистического мастерства знание репертуара, умение работать с вокалистами в классе, с дирижером на репетициях, знание оперных языков… Вырастить поколение пианистов-репетиторов — огромная и важная задача. От них будет зависеть завтрашний день театра.

— Кто из выпускников Молодежной оперной программы сегодня особенно известен?

— Венера Гимадиева, Ольга Кульчинская, Андрей Жилиховский, Нина Минасян, Богдан Волков, Кристина Мхитарян, Константин Шушаков, Павел Колгатин, Оксана Волкова, Алексей Лавров, Григорий Шкарупа… пусть не обижаются те, кого я не назвал. Можно уверенно сказать, что это целое поколение, которое утвердилось на сценах лучших театров мира — прежде всего, нашего, а далее — театр Метрополитен, Ла Скала, Парижская опера, оперы Вены, Берлина, Гамбурга, Неаполя, Венеции, Хьюстона, Осло, Копенгагена. Иногда я не успеваю следить за их перемещениями.

— Дмитрий Юрьевич, у вас есть любимые ученики?

— Конечно. Но называть их не буду. Бывают отношения очень теплые, бывают чисто профессиональные, но случаются и конфликты. Тем не менее, одаренным, талантливым я готов многое простить. Люди все разные, и это нормально.

Зал нашего театра огромен, и не каждый артист может наполнить его голосом и эмоциями. С некоторыми учениками мы расстаемся, поскольку не все соответствуют нашим требованиям. Но и те, кто покидает программу, все равно остаются в профессии, занимают свое место.

— В Большом театре состоялась премьера оперы «Каменный гость» на музыку Александра Даргомыжского, из цикла А.С.Пушкина «Маленькие трагедии», дирижер-постановщик Антон Гришанин, режиссер — Дмитрий Белянушкин. В советское время эта опера шла с большим успехом… Есть и фильм-опера 1967 года. Поклонники оперного искусства старших поколений с восторгом вспоминают Дон-Жуана — Владимира Атлантова, Лепорелло — Александра Ведерникова, Лауру — Тамару Синявскую, Донну Анну — Галину Калинину… Кто из артистов Молодежной оперной программы занят в этой постановке?

— Наши выпускники: Сергей Радченко, Юлия Мазурова, Оксана Волкова, артисты нашей программы: Арсений Яковлев, Павел Валужин, Александр Рославец, Годердзи Джанелидзе и многие другие. Прошла премьера оперы Дмитрия Шостаковича — «Катерина Измайлова», дирижер-постановщик — Туган Сохиев, режиссер — Римас Туминас. Артисты нашей программы также заняты в этой постановке. «Катерину Измайлову» впервые поставили в Большом театре еще в 1935 году, в 1980-х годах она шла в театре во второй редакции, которая и была выбрана для постановки сегодня.

— В Молодежной оперной программе вокалисты изучают иностранные языки?

— Один из важных признаков интеллигентности человека — это знание иностранных языков, так сказал кто-то из великих… В Молодежную программу мы пригласили на постоянной основе хороших педагогов по английскому и итальянскому языкам, есть инструкторы по французской и немецкой вокальной дикции, кроме этого, языковым аспектом пения занимаются многие приглашенные мастера.

Я считаю, что изучение языков необходимо для расширения кругозора, для уверенности в себе, для воспитания чувства собственного достоинства, а для нашей профессии, которая связана с пением на языке оригинала, эти знания жизненно не- обходимы.

Вызубрить текст без его глубокого понимания певцу недостаточно. Чтобы быть большим артистом, нужно говорить на иностранном языке, понимать его тонкости, психологические подтексты… Иначе ты никогда не будешь певцом высокого уровня. Я воспитывался в СССР, и в те годы, когда впервые стал выезжать за рубеж, испытывал чувство неловкости оттого, что не знаю язык достаточно хорошо. Начал изучать языки, в результате говорю по- английски и по-итальянски. Изучал грамматику и фонетические аспекты французского. Без знания языка человек чувствует себя в чужой языковой среде беспомощным, несчастным и очень обидчивым. Это никому ненужные комплексы, мешающие жить и полноценно работать.

— Творческий человек дол жен быть решительным?

— Нет ничего хуже пугливой осторожности, когда в результате ничего не происходит. В нашей студии ребята повесили плакат с моей вырвавшейся на уроке фразой: «Если бояться, как бы чего не вышло, так ничего и не выйдет!»

— Какой сегодня вы находите публику Большого театра?

— У нас публика достаточно компетентная, интеллигентная. Я пришел в Большой театр в 1979 году, учась на первом курсе ГИТИСа, и был практикантом в Большом театре в течение многих лет. Иногда скучаю по атмосфере того времени, когда при входе в театр, в первом фойе, был своего рода театральный клуб. Зрители там собирались в антрактах, много курили, спорили, все происходящее в театре бурно обсуждалось, кипели страсти. Клакеры раньше в театре ярко выражали свои эмоции — кричали, свистели, кидали порой веники вместо букетов, у них были свои любимчики и нелюбимчики. …Сейчас в театрах этого почти нет. Оперный фанатизм умирает. После спектакля на служебном входе редко кто из зрителей ждет артиста, чтобы взять автограф на память.

— Есть ли места в мире, куда бы вам хотелось вернуться еще?

— В Аргентину, в Буэнос-Айрес, в оперный театр «Колон»… Прекрасный театр, огромный, в полтора раза больше нашего, театр с традициями. Там выступали Шаляпин, Карузо, Гобби, Дель Монако, Тебальди, дирижировали Тосканини, Клайбер… В начале века гастролировала труппа Дягилева… Когда-то значительное место в репертуаре театра занимала русская классика: «Борис Годунов». «Евгений Онегин», «Пиковая дама»... Аргентина — первая страна, куда я выехал за рубеж. Тогда я работал в Союзе театральных деятелей СССР. В театре Колон ставили «Иоланту» — наш совместный с аргентинцами оперный спектакль. Запомнилась замечательная, эмоциональная публика. Когда Иоланта сорвала с себя повязку и увидела свет, то зал и аплодировал, и плакал. Вот это уровень вовлечения зрителя в происходящее на сцене! А после представления сотни людей ждали артистов у служебного входа.

— Какие люди вам нравятся?

— Талантливые и интеллигентные одновременно! Интеллигентность — такое хорошее слово, такое глубокое понятие, оно столько вмещает в себя...

Я благодарен администрации Большого театра за внимание и поддержку нашей Программы, и поверьте, это не просто слова лояльности. Я всегда глубоко благодарен тем, кто поддерживает таланты, особенно молодые.

Несмотря на всю специфику и сложности театральной жизни, в Большом театре наших ребят любят, надеюсь, они чувствуют и ценят это.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика