Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
1999-01

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Ср Сен 05, 2007 11:06 am    Заголовок сообщения: 1999-01 Ответить с цитатой

В этом разделе газетного киоска помещаются ссылки на статьи, вышедшие в январе 1999 года.

Бланк библиографической карточки:
Номер ссылки|
Тема|
Авторы|
Заголовок|
Где опубликовано|
Дата публикации|
Ссылка|
Аннотация|
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Ср Сен 05, 2007 11:06 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 1999010001
Тема| Балет, премия "Триумф", "Classe. Opus X", Персоналии, С. Воскресенская, Н. Ананиашвили, С. Филин, А. Уваров, Д. Гуданов, И. Петрова
Авторы| ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА
Заголовок| Балет заказывали?
Где опубликовано| Газета "КоммерсантЪ" № 1(1645)
Дата публикации| 19.01.1999
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc.aspx?docsid=250982
Аннотация|

Фестиваль искусств лауреатов премии "Триумф" "Рождественская карусель" одарил премьерой: в Малом театре показали балет американского композитора японского происхождения Л. Ето "Classe. Opus X".

Появление новинки инспирировала неутомимая триумфаторша Нина Ананиашвили, заказавшая опус для дружной компании коллег -- премьеров Большого театра Инны Петровой, Сергея Филина, Андрея Уварова и Дмитрия Гуданова, вместе с которыми она ведет активную и независимую от театра гастрольную жизнь. Предыдущий заказ балерины -- спектакль Алексея Ратманского "Сны о Японии" -- имел шумный успех. На сей раз Ратманского заменила Светлана Воскресенская -- 40-летняя хореографиня без собственной труппы, до сих пор числящаяся среди молодых и перспективных. В соответствии с названием балет оказался бессюжетным, артисты были одеты по-модному -- в нижнее белье; на заднике растянулся видеоэкран, транслирующий происходящее на сцене, а также детали грима солисток; музыка была одновременно ориентально-загадочна и дансантно-доступна; а в промежутках между частями опуса звучал непонятный текст на японском языке.
Хореография, увы, на современность не тянула. Похоже, балетмейстер так старалась угодить влиятельным заказчикам, что не осмелилась причинить им малейшего неудобства. После краткого, но вполне балетного "станка" именитые артисты, поделив между собой пяток эффектных движений классического экзерсиса, с достоинством перешли к излюбленным па, разреженным для "современности" вольным помахиванием ручек и потаптыванием ножек. Сергей Филин порхал в однотипных заносках, Андрей Уваров летал в больших прыжках, а Дмитрий Гуданов блистал во вращениях. Балерины подобным похвастаться не смогли: Нина Ананиашвили с трудом одолела связку из шестнадцати фуэте, Инна Петрова невозмутимо заменила виртуозность демонстрацией точеной фигурки. С дуэтами у балетмейстера и вовсе вышел конфуз. Мужчины не знали, что делать с попавшими в их руки дамами: то поднимали балеринам ноги в разных направлениях, то играли с ними в "ладушки". Впрочем, опусам подобного рода следует посочувствовать: невостребованность солистов Большого, не имеющих поставленного для них репертуара, заставляет их искать новенького на стороне.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18668
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июн 17, 2017 5:07 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 1999010002
Тема| Балет, , Персоналии, АЛЛА ОСИПЕНКО
Авторы| БЕСЕДУ ВЕДЕТ ВЛАДИМИР ЖЕЛТОВ
Заголовок| АЛЛА ОСИПЕНКО: «Я ВЫРОСЛА В СЕМЬЕ, ГДЕ ПРЕВЫШЕ ВСЕГО БЫЛА РОССИЯ…»
Где опубликовано| «Петербургский театральный журнал» № 18-19 1999
Дата публикации| 1999 январь
Ссылка| http://ptj.spb.ru/archive/18-19/music-theatre-18/alla-osipenko-yavyrosla-vseme-gde-prevyshe-vsego-byla-rossiya/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Алла Осипенко. Фото из семейного архива

Алла Осипенко… Казалось бы, сколько воды утекло с тех пор, когда поклонники задыхались от одного счастья видеть ее в танце — на спектаклях Кировского театра, труппы Бориса Эйфмана?! Легенда отечественного балета!.. Впрочем, в начале января, как в былые времена, восторженная публика Большого драматического театра имени Г. Товстоногова то и дело срывалась на аплодисменты — потому что на сцене Алла Осипенко! В представлении, устроенном для «любимой Терпсихоры» Романом Виктюком и солистами балета театров Санкт-Петербурга.

А за полгода до того, во время приезда в родной город по семейным делам, Алла Евгеньевна неожиданно получила приглашение от художественного руководителя Театра музыкальной комедии Александра Белинского сыграть роль балерины (самою себя?) в спектакле Кирилла Ласкари «Жизнь артиста».

Выдающаяся балерина и… оперетта? Было интересно узнать, что она сама думает по этому поводу?

— Мне моя учительница, великая Агриппина Яковлевна Ваганова, говорила: «Осипенко, с твоим характером закончишь в мюзик-холле!» Что в общем-то и случилось. Так что ничего удивительного нет.

Удивительное, как оказалось, другое: непростая человеческая судьба — женщины, матери, не так давно потерявшей единственного сына, бабушки. Да, уже бабушки…

«Сменить фамилию мне казалось предательством…»

— Алла Евгеньевна, вы — Осипенко…


— … По отцу, по матери — Боровиковская. Да, мой предок — художник Владимир Лукич Боровиковский. А прадед Александр Львович Боровиковский, сенатор и тайный советник, был поэтом. Печатался в «Отечественных записках» и в популярности среди студенчества соперничал с Некрасовым. Дед, тоже Боровиковский, Александр Александрович, — очень известный в Петербурге фотограф.

Папу в тридцать седьмом году посадили. Мама с ним развелась. Когда я должна была получить паспорт, мама просила, чтобы я сменила фамилию Осипенко на другую. Мне казалось это предательством по отношению к отцу, и я сказала: нет! Может быть, взрослые хотели таким образом оградить меня от серьезных неприятностей, не знаю. Мы с мамой больше никогда не касались этой темы.

«В балет я попала исключительно благодаря своему характеру…»

— Алла Евгеньевна, каким образом балет стал вашей судьбой?


— В детстве я была далека от всего этого и в балет попала исключительно благодаря своему характеру. Балериной хотела стать моя мама. Но до революции нужны были рекомендации известных балерин, и ей одного голоса не хватило.

Что я стану балериной, никто не думал. И я не думала!

От рождения я была жутко кривоногая… Когда в доме собирались родственники и друзья, мама садилась за рояль, а я танцевала. Гости перешептывались: «Ах, какая очаровательная Ляляша, жаль, конечно, но балериной ей не быть!» К трем годам ноги у меня выпрямились. Но это еще ничего не значило.

В первом классе я увидела объявление: в школе организуется хореографический кружок. Это слово мне ничего не говорило. Но я прочитала и более важное для себя: занятия два раза в неделю после уроков! Вот это меня очень даже устраивало. «Ага, значит, я два раза в неделю смогу приходить домой поздно! (Для меня пять часов — уже было поздно!) А до того времени смогу быть свободной!»

В конце учебного года учитель хореографии, с которым я дружна была всю жизнь, до его кончины, сказал бабушке: «У вашей внучки ужасный характер! Девица своенравная, но… Мой вам совет: отдайте ее в хореографическое училище».

«Что такое балет, я поняла в эвакуации…»

— Вы в училище поступили до войны?


— В субботу, 21 июня 1941 года, нам объявили, кто принят, а 22-го началась война.

Мама хотела меня в эвакуацию отправить со школой, где я уже год отучилась и где меня знали, но, слава Богу, кто-то ей посоветовал: школ много, а балетное училище — одно, лучше отправьте с ним…

Уехали мы сначала в Кострому. Начались бомбежки, и нас перевезли под Пермь, тогда — Молотов. В Палазне на Каме (сейчас ее затопили — там сейчас водохранилище) пережили первую военную зиму.

Балету учились… в церкви. Голод, холод… Маленькими, мы начали понимать, что такое искусство. Потом мы перебрались в Курью и там уже занимались в бараках, где тоже было очень холодно: мы на ручку, которой держались за палку, надевали варежку, и нас учили, как держать вторую. В сильные морозы приходилось заниматься в пальто.

В эвакуации младшие и старшие классы объединили: те учащиеся, что поступили в 41 году, и те, которые уже заканчивали училище, занимались вместе. И мы так там сдружились! На долгие годы нас объединила эвакуация!

Теперь, когда объясняешь детям, что балет — это на всю жизнь, что его надо любить, доходит далеко не до всех.

Нам же, эвакуированным, любовь к балету прививать не приходилось, и потому она такая искренняя.

«Вне сцены у меня характер не борцовский…»

— Алла Евгеньевна, цитирую Энциклопедический словарь: «Осипенко — выдающаяся классическая балерина…» И идет перечень партий: Хозяйка Медной горы, Панночка, Дездемона, Одетта-Одилия, Раймонда, Клеопатра…


— Моя карьера в Кировском театре сложилась не так, как бы мне хотелось. Да, была точка отсчета — «Каменный цветок». Да, наутро мы проснулись знаменитыми! Но в дальнейшем я ведь из классического репертуара ничего станцевать не смогла, не смогла дотянуться до того уровня, который был в «Каменном…» А там, честно говоря, не было какого-то особого исполнения. Там фигура хорошо легла на образ. И потом. Я была, вероятно, первая балерина в Советском Союзе, которую выпустили на сцену обтянутой в трико. Без пачек. Еще и поэтому роль как-то особенно прозвучала.

Моя жизнь в Кировском сложилась по принципу: я тебя породил — я тебя и убью! «Ну какая из нее Жизель! — говорили про меня. — Не то амплуа! Ну какая из нее Раймонда! Два тура не может вертеть!..» То есть своим исполнением в «Каменном…» я как бы сама себе перешла дорогу. Вне сцены у меня характер не борцовский. Если мне говорили, что это не мое амплуа, я верила. Говорили, что я не могу вертеть два тура, я верила, потому что, действительно, у меня бывали случаи, когда я падала от этих двух туров.

Я проработала в Кировском театре двадцать один год. А когда ушла из театра, там танцевали уже без оглядки на амплуа. Особо не задумываясь, подходит — не подходит «Лебединое озеро», подходит — не подходит «Жизель»…

«Кагэбэшники в Лондоне меня закрывали в номере…»

— Я полагаю, что в самооценке своего таланта вы чересчур беспощадны. В таком случае, едва ли бы нашлось объяснение тому, что вы имели большой успех в Европе…

— Недавно я передала в Музей театрального искусства диплом, которого удостоилась еще в 1956 году. Первой из советских балерин я получила премию имени Анны Павловой, за четверть века до того утвержденную. После меня ее получили Уланова, Плисецкая… Мне просто повезло, что первая. Я о премии даже и не говорила никому, потому что никто у нас в стране не знал, что это за премия. Ну подумаешь, диплом! Подумаешь, подписанный Кшесинской, Преображенской, Вырубовой, Лифарем! А с другой стороны, за одно это в тюрьму могли бы засадить! Диплом я в сундук положила и сказала маме: «И не вспоминай, и не показывай!»

Меня и сейчас в Европе пожилые люди помнят, узнают, вздыхают: «Боже мой! 61 год, Париж!..» Я уже, кажется, забыла. А они помнят! Но после того, как в том же 61-м на Западе остался Нуреев, меня тоже перестали выпускать из страны. Я была «невыездная»…

— С чем это связано?

— Вероятно, боялись, что и я останусь.

— Но для этого еще нужно было вернуться в Союз. После Франции, без «заезда» домой, театр гастролировал в Англии.

— Да, Рудик остался в Париже. А в Лондоне меня кагэбэшники открывали и закрывали в номере. Мне было приказано при выходе из театра после «Каменного цветка» говорить, что я не Осипенко. Разуверить поклонников труда не составляло: я, блондинка, танцевала в черном парике. Выхожу — «Вы Осипенко?» — «Нет, Осипенко сзади!» И поклонники бросались к какой-нибудь красавице, идущей следом. Скажем, к Лиле Петровой, девушке неземной красоты. От фантазии кагэбэшников я пришла в восторг: какая прелесть, я всегда буду говорить, что Осипенко сзади!

Меня, «невыездную», в Ленинграде чуть позже разыскивали (потому что помнили) гастролирующие звезды мирового балета, находили и первым делом спрашивали: «Алла, сколько у вас детей?» — «У меня один сын — недоумевала я. — А почему вас это интересует?» — «Да потому что на вопрос: „Где Осипенко, почему с вами не приехала Осипенко?“ — западные журналисты постоянно получали один и тот же ответ: „Осипенко рожает!“»

Сказать, что я была наглухо закрыта, нельзя. Мне разрешали выезжать в соцстраны, в Монголию и даже на Ближний Восток, в Дамаск, откуда никуда не убежишь!

И все же Нуреев советовал — передавал со всякими оказиями, — чтобы я где-нибудь осталась.

«В защиту Нуреева на суде выступили даже рабочие сцены…»

Нуреева обвинили в измене Родине, Роза, сестра его, добилась, чтобы его судили — заочно! Статья, которая ему грозила, имела «вилку» — от 7 до 15 лет лишения свободы. На суде в защиту Рудика выступали даже рабочие сцены. Из балерин я одна пришла и выступила. И удалось доказать, что Нуреев остался на Западе не преднамеренно, что его вынудили остаться, в том числе и наш доблестный КГБ. И ему дали семь лет — за непреднамеренную измену Родине.

Я была тесно связана с сестрой Рудика. Общались, правда, мы с ней на конспиративном уровне. Роза очень боялась — и не безосновательно! — преследований и подслушиваний. Она звонила: «Алла, тебе нужны сосиски?» Если я говорила: «Нужны» — это значило, что ко мне можно прийти. А если: «Нет, у меня есть сосиски» — она понимала: приходить нельзя.

Однажды она звонит мне: «Алла, тебе нужны сосиски?» — «Не нужны» — «Как не нужны?! Самые настоящие! Я, — говорит, — килограмм достала! Хочу поделиться…»— «Давай, неси!»

«Я могла остаться на Западе. И не раз…»

Первое предложение остаться я получила еще в 56-м, когда ездила с Театром Станиславского в Париж. В 58 году мне в Югославии предлагали остаться: «Вы не исключительно классическая танцовщица, вы должны и модерн танцевать. Мы вам дадим немножко денег, немножко апартаментов…»

Впрочем, году в 76-м мы с мужем (и партнером) Джоном Марковским чуть было не ухали. Я поддалась на его уговоры. Может быть, он был прав, когда говорил: «Это и для Вани будет лучше. Сына надо увезти от этой жизни!» Пришло приглашение, но нам его не отдали, сказали: не приходило! Но то, что приглашение было, я знаю точно. Брат эмигрировавшего актера Лёскина говорил мне: «У меня в письме написано, что приглашения вам и мне посланы одновременно. Я его получил, а вы?..»

Мы так и не уехали. Слава Богу!

«По заграницам я мотаюсь от нужды…»

— И все же теперь вы в Питере — редкая гостья.

— По заграницам я мотаюсь почти десять лет, но это от нужды. На что жить? Когда я уезжала в первый раз, у меня пенсия была сто двадцать рублей! А мне еще надо было сыну помогать…

— Алла Евгеньевна, сейчас вы в Соединенных Штатах Америки…

— Да. А начала с Италии, куда меня пригласили в гости. Потом перестройка, и я получила сразу четыре приглашения — выехать. Пока я решала, куда мне ехать, позвонила Наташа Макарова: «Алка, поезжай в Италию… через Лондон. Я ставлю „Баядерку“ и хочу, чтобы ты мне помогла». Наташа мне купила билет, потому что денег у меня не было. Я прилетела в Лондон с авоськой и дамской сумочкой. Там я пробыла две недели, после чего продолжила путь. В Италии я встретилась с Рудиком Нуреевым. Через 28 лет!

Когда он узнал, что я прибыла по гостевой визе (я до сих пор по гостевой езжу), сказал: «Алла, обратно вы не поедете! Будете преподавать здесь». — «Да я не умею!» — «Ничего, научитесь!» И он меня пригласил преподавать в Гранд-Опера, где тогда был директором.

Но в Гранд-Опера на постоянную работу не берут. Я там работала «наездами»: контракт на месяц, еще раз на месяц… Стала давать частные уроки. Более унизительного периода в моей жизни я не знала. Я практически была в услужении некой богатой семьи — французских эмигрантов русского происхождения, которые, что называется, из грязи да в князи. Не хочется даже вспоминать! Но я была вынуждена на это пойти, потому что надо было уже помогать семье сына — он к тому времени женился.

— А из Италии в Нью-Йорк как?..

— Потом я ушла из этой семьи. Меня в Италии уже знали как педагога и стали приглашать в разные приватные труппы, студии. Владельцами одной студии были двое — один американец, другой — итальянец. Американец решил возвращаться обратно в Америку, в Хартфорд. И меня пригласил на два месяца: давать уроки в Хартфорд-скул, это довольно большая школа, до 500 учеников. После я получила приглашение туда на постоянную работу.

Когда я заявила, что все, хватит, надоело — уезжаю в Россию, домой, мне пообещали подарить грин-карту — вид на жительство, за которую «новые русские» платят бешеные деньги. Я сказала: «Не надо мне вашей грин-карты! Вот где мне ваша заграница!» Но умные люди надоумили: «Алла, не отвергайте! У вас растет внук, и, может быть, надо будет как-то иначе переигрывать свою жизнь — ради внука». И я заключила новый контракт. Честно говоря, это грошовые контракты. Если бы я попала туда танцующей, то, конечно бы, была при деньгах. А педагоги получают небольшие деньги. Когда произносишь: полторы тысячи долларов в месяц, здесь кажется, что это сумасшедшие деньги. Но, извините меня, 800 стоит квартира.

— Вы сами оплачиваете проживание?

— Конечно, сама. А мне ведь нужно еще и питаться. И в Нью-Йорк съездить — это два часа езды! — и спектакли посмотреть, и какие-то дела сделать. Остаются копейки!

Не могу сказать, что за это время я особо помогла в финансовом отношении семье сына, но, по крайней мере, я их одела! Это уже очень много! Деньги, те гроши, которые здесь зарабатывают, которые им пришлось бы потратить на одежду, они могут пустить на продукты и другие необходимые для жизни вещи.

Да, после моего «ухожу» мне прибавили денег. Может, я теперь не один раз в году смогу приезжать в Петербург, а хотя бы дважды — зимой и летом. Тогда мне будет легче переносить разлуку с близкими.

С внуком, с Данилой, у нас прекрасные отношения, удивительная духовная связь! Он каждый раз просит: «Бабушка, ну не уезжай!»

«Ностальгия, как и любовь к России, родилась вместе со мной…»

— Алла Евгеньевна, чем вы объясните ностальгию — кроме любви и привязанности к близким?


— Да тем, что я росла в семье, где превыше всего была Россия. Мои бабушки не говорили: Родина, они говорили: Россия. Они говорили: «Мы пережили пять царей: Александра Второго, Александра Третьего, Николая Второго, Ленина и Сталина!» Понятие «вождь-учитель» для них было как закрытая книга. Они пережили пять царей! Так что я воспитана в любви к России, и воспитана очень серьезно. Ностальгия, как и любовь к России, родилась вместе со мной. Поэтому там меня ничто не радует.

Вот восхищаются: Флоренция! Да, красиво! Но там, как говорит Макарова, куда ни плюнь — везде музей! Хорошо, когда приезжаешь посмотреть Флоренцию, но когда ты работаешь и зарабатываешь на жизнь копейки, тебе не до красот. Ты расталкиваешь туристов локтями, чтобы не опоздать в студию.

Я ходила по берегам Арно и видела Неву! Даже дома Флоренции воспринимаешь по-своему: «Ой, похож! В Ленинграде на Петроградской, вот там такой же…» В Италии я все время жила каким-то вторым планом. Это страшно! Этой двойственностью жить почти невозможно! Доходит до того, что, как теперь говорят, «крыша едет»!

При всей моей любви к музеям, к красоте, потому что родиться в Ленинграде — это значит родиться в красоте, жизнь вне России не для меня.

Январь 1999 г

=======================================================

Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика