Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2016-07
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9802

СообщениеДобавлено: Чт Июл 21, 2016 7:10 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016072108
Тема| Балет, МАМТ, Премьера, «Анна Каренина», Персоналии , К. Шпук
Автор| Майя Крылова
Заголовок| Кристиан Шпук поэкспериментировал над «Анной Карениной»
Где опубликовано| Театрал
Дата публикации| 2016-07-20
Ссылка| http://www.teatral-online.ru/news/16196/
Аннотация| Немецкий хореограф Кристиан Шпук (глава Балета Цюриха) поставил этот спектакль в 2014 году и теперь перенес его в Москву – на сцену Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко.

Балет начинается со звука мчащегося поезда (сам поезд в нужный момент появится на экране, там же будут и скачки, за которыми персонажи мимически следят в бинокли). Первый эпизод – похороны Карениной, где публике предъявляют скорбящих действующих лиц. Финал – почти то же, что и начало. Балет закольцовывается, только Вронский нервно вышагивает к авансцене, под падающий занавес.

Шпук не хотел делать спектакль о любовном треугольнике Анна-Вронский-Каренин и ввел в действие и Долли со Стивой, и Кити с Левиным. Лихая Бетси с любовником тоже есть. И даже чопорная графия Лидия Ивановна, воспитывающая Сережу Каренина. Кроме того, есть босая певица (Лариса Андреева), которая олицетворяет то ли душу Анны, то ли переживания всех персонажей: она поет романсы Рахманинова несколько раз за спектакль.

Соединив несоединимое, постановщик отлил восхищение романом Толстого в форму вполне традиционного «костюмного» спектакля. Именно костюмного, поскольку декорации – минимальные. Серые стены – как в бальном зале. Две люстры в глубине усиливают тему бала и светской жизни. Но парочка березок слева и справа выводит действие в русскую деревню и на свежий воздух. Есть три помоста, из которых оперативно сооружают что угодно – трибуну для зрителей на скачках, железнодорожный перрон, итальянские скамьи. В общем, почти условность. А вот костюмы (женские – весом в несколько килограммов) воспроизводят фасоны платьев с турнюрами и сюртуков XIX века. При этом хореограф, не заботящийся о прочих приметах времени, позволяет дворянам на прогулке запросто обнимать дворянок за талии, а последним – самолично таскать стулья, на которых дамы намерены сидеть. Да, и Кити одна запросто приезжает к Левину в деревню, что типично для великосветской девушки. Получается, по правде говоря, ни туда, ни сюда: «исторический» балет все время смешивается с «осовремененным».

То же самое с лексикой. Но не в благотворном варианте, когда классика и модерн соединяясь, дают новое качество. В принципе балет Шпука – вполне классический, ну, скажем, неоклассический. Но его дуэты (с бесконечными обводками дамы в позе «арабеск» и поддержками с задранными в воздухе ногами) слишком похожи один на другой. Они еще и затянуты, особенно сцены счастья, отчего в коротком спектакле не раз возникает ощущение монотонности. Даже когда Шпук пытается как-то разнообразить пластическую картинку мелкими деталями. Но все эти повороты голов и дрожания рук погоды не делают. А сцены, выдержанные в неклассическом ключе (например, косари в главе с Левиным), производят впечатление искусственных вставок. По принципу «мухи – отдельно, котлеты – отдельно». Нет, понятно, что Шпук хотел показать: разные состояния и разные места пребывания людей выражаются в разной пластике. Но с этой задачей он не справился. Результат авторских усилий – всего лишь скольжение по поверхности содержания.



К кому предъявлять претензии за то, что спектакль с драматической коллизией и трагическим финалом «не цепляет»? Постановщику, не предложившему интересного материала? Или артистам Музыкального театра, самоотверженно танцевавшим в тридцатиградусную жару? Ни Ксения Рыжкова в партии Анны, ни Дмитрий Соболевский – Вронский не подвигли на эмоциональное сочувствие. Их страсти остались какими-то кукольными. Даже когда героиня пила опиум, а Вронский срывал с нее платье и расстегивал рубашку в сцене соблазнения (совершенной отчего-то на полу). Отсутствие ярких пластических зацепок в гладко текущем танце отразилось и на прочих персонажах. Где напряженные толстовские переживания? И непохожесть каждого на других, выраженная в движениях? Стива (Алексей Любимов) запомнился, в основном, тем, что лез под юбки к хихикающим горничным. Долли (Валерия Муханова) – обиженным лицом и скорбно сложенными руками. Кити (Наталия Клейменова) и княжна Сорокина (Елена Соломянко) – стандартно-улыбчивой молодостью. Иван Михалев (Каренин) - неудачным «усатым» гримом, подчеркивающим несоответствие возраста артиста возрасту персонажа. А Сергей Мануйлов (Левин) – велосипедной прогулкой по сцене и фонограммой срезающих траву острых кос, под которую он «работает в поле».

Все в итоге получилось умеренно и аккуратно. С мелодраматическим оттенком. Как средней руки иллюстрация в книжке.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9802

СообщениеДобавлено: Чт Июл 21, 2016 7:14 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016072109
Тема| Музыкально-драматический спектакль, Персоналии, В. Васильев
Автор| Мария Трубина
Заголовок| Танцы по Шукшину: в Барнауле прошел балет в постановке Владимира Васильева
Где опубликовано| ИА "Амител"
Дата публикации| 2016-07-21
Ссылка| http://www.amic.ru/news/367580/
Аннотация| Современная пластика и советский быт: известный хореограф Владимир Васильев поставил в Барнауле балет по произведениям Шукшина



В концертном зале "Сибирь" 20 июля состоялась долгожданная премьера балета, над которым работал легендарный Владимир Васильев, он 30 лет был ведущим солистом Большого театра.

Из пяти частей, созданных молодыми балетмейстерами из России и Белоруссии, Васильев собрал в единое целое динамичный и яркий музыкально-драматический спектакль, акцент в котором сделан на современной пластике.
За основу постановки взяты несколько произведений Василия Шукшина, среди них повесть "Калина красная", рассказы "Охота жить", "Выбираю деревню на жительство" и другие, которые в танце пересказали артисты молодежного ансамбля песни и танца "Алтай".

Пластические зарисовки разбивались небольшими видеовставками, на которых Васильев зачитывал отрывки из шукшинской прозы. Иногда танец дополнялся вокальным номером солистов "Алтая", хотя и от первого, и от второго можно было бы смело отказаться – слишком явно это выбивалось из самого балета, который в силу работы над ним нескольких хореографов и так не был однородным и гладким, но зато нес сильный энергетический посыл. А так то удовольствие от пластики артистов и динамики спектакля, которое испытываешь во время просмотра, постоянно обрывалось, не давая достичь естественного зрительского катарсиса. Балет самоценен сам по себе и в дополнительных украшениях не нуждается.

Напомним, что Шукшинские дни, начавшиеся 19 июля, продолжаются, сейчас у барнаульцев есть возможность посмотреть фильмы конкурсной программы кинофестиваля, а завершится праздничная программа, посвященная Василию Макаровичу, традиционно в Сростках на горе Пикет 23 июля.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9802

СообщениеДобавлено: Чт Июл 21, 2016 7:19 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016072110
Тема| Балет, Персоналии, Б. Эйфман
Автор| Ирина Парамонова, Мария Лейферт, Егор Ижик
Заголовок| Борис Эйфман: Я моногамный человек. Моя страсть — балет
Где опубликовано| MR7.ru
Дата публикации| 2016-07-20
Ссылка| http://mr7.ru/articles/136341/
Аннотация| Накануне 70-летнего юбилея Борис Эйфман в формате пресс-конференции — творческого вечера пообщался с журналистами: чем живет Санкт-Петербургский государственный театр балета, о чем мечтает и чего боится его руководитель
О миссии театра

Действительно, как-то так получилось, что я дожил до 70 лет. И с одной стороны это радостно, что я дожил, и с другой стороны замечательно, что до сих пор, несмотря на такой уже возраст зрелый, во мне и в нашем театре не прекращается активная и творческая жизнь. Результат этой жизни — наши спектакли, наши премьеры, наши гастроли. И до тех пор, пока не появится Дворец танцев в Петербурге, мы будем сохранять нашу традиционную гастрольную деятельность и главную идеологию нашего театра – представление современного балетного искусства в мире.

Вы знаете, практика последних лет показывает, насколько важна наша миссия. Именно представление современного балетного искусства в мире.

С одной стороны, мы показываем, что сегодня в России не только сохраняют классику, но и дают современные конкурентоспособные постановки. С другой стороны, мы показываем, что сегодня мы не только конкурируем в плане вооружения, политических или экономических вопросах, но мы и конкурируем, хочу подчеркнуть, очень и очень успешно в плане искусства. Особенного музыкального, балетного, оперного искусства. Это те направления, где мы практически вне конкуренции.

Конечно, это не только в результате нашего театра. Это результат деятельности Мариинского театра, Большого театра. Но мы в этом направлении заняли какую-то свою нишу. Мне кажется, что мы не конкурируем – мы создали свой репертуар, свой стиль, свою притягательную энергетику наших спектаклей, которые притягивают людей во всем мире. Мы гастролируем в Европе, в Америке, в Южной Америке, в Азии, в Австралии — и везде с эмоциональным пониманием воспринимают наше искусство.

О стиле

Утром у меня было интервью с одним из ведущих критиков Лондона, и мы с ним очень много говорили о том, что сегодня такое модерн-балет, какие у нас есть постановки и как это всё сопоставимо. Мы пришли с ним к единому мнению, что особенная притягательность нашего показываемого искусства именно в том, что мы не похожи на западные современные компании.

Мы создали стиль, который объединяет прошлое, настоящее и, я надеюсь, будущее, российского и мирового балета. Потому что мы создали стиль, который не отвергает традиции, а развивает их.

А традиции балетного театра — это исконно наши петербургские традиции, которые получили свою кульминацию в 19 веке. Да, они получили огромное влияние Франции, Дании, но они получили такое развитие, что сегодня ассоциируется кульминация романтического балета именно с Петербургом. Петербург конца 19 века, Ленинград 20 века и Петербург 20 века – мы наследники их традиций. В этом и есть наша привлекательность и востребованность мира к нашему театру.

О будущих лидерах

Мы заканчиваем наш сезон, впереди у нас ещё два спектакля. Что примечательно, 22 июля на юбилейном спектакле впервые на таком уровне будут представлены новые поколения хореографов. Будет представлена работа Лены Кузьминой, которая поставила прекрасный номер с учащимися Академии танцев, и хореографический номер Олега Кабышева, который так же поставил свою работу с учениками Академии танцев.

В этом концерте я хотел представить не только своё творчество, но и показать, что мы надеемся и очень много работаем над тем, чтобы было развитие и появление новых хореографов, новых артистов. Это будет первый показ будущих лидеров нашего театра. А в основном это будет программа, созданная из лучших фрагментов наших спектаклей. Надеюсь, будет интересно и увлекательно.

Перспективы и ретроспектива

Ретроспективу всего нашего 40-летнего пути я надеюсь показать в будущем году, когда будет 40-летие театра. Мы обязательно проведем особенный спектакль, где я попытаюсь создать ретроспективу от первых наших фрагментов 1977 года и до сегодняшнего дня. Потом у нас будет отпуск и, начиная с нового сезона, у нас очень насыщенный год, потому что мы будем показывать наши спектакли в Монако, в Большом театре, что для нас очень важно. Покажем наш спектакль «Чайковский» в Большом в начале октября. Затем мы будем показывать спектакли в России, которые, к сожалению, мы очень редко имеем возможность показывать в России, но в этом году мы покажем спектакли тем, кто трудно попадает в театры, но это будет им предновогодним подарком. Вот наше полугодие.

В будущем у нас будут гастроли в Германии, в Арабских странах. Там очень много гастролей, но не в них суть. Мы рассматриваем нашу гастрольную деятельность не как зарабатывание денег, а как представление нашего искусства в мире. Я вам скажу по собственному опыту, это действительно очень важный момент. Это влияние культуры на дипломатические взаимоотношения. Я думаю, это недооцененный фактор сегодняшней жизни, и только сегодня мы начинаем понимать насколько это важно. Всё-таки когда ты представляешь искусство, ты представляешь ту культуру, тот внутренний мир людей… То, что сегодня работает на дезинформацию, как эту дезинформацию можно изменить? Изменить на информацию? Только показать то чистое, откровенное искусство, насыщенное эмоциями и душой нашего российского искусства. Таким образом, можно показать, что живут в России не люди, настроенные на агрессию, а те, кто творит это искусство. Ведь творить это искусство могут только люди, у которых большая душа и большое сердце.

Поэтому это очень важный момент в создании не только новых названий, но и реставраций тех спектаклей, которые по тем или иным причинам ушли из нашего репертуара. За последние годы мы восстановили «Реквием», «По ту сторону греха», «Красную Жизель». Это не просто реанимированные спектакли, это спектакли, которые получили новое хореографическое, новое философское прочтение. Это спектакли, созданные в 20-м веке, но после реставрации они представляют искусство 21-го века. Сегодня они соответствуют уровню нашего театра и в профессиональном, и в технологическом, и в творческом подходе. Поэтому сегодня мы занимаемся восстановлением этих спектаклей, чтобы войти в Дворец танца с большим репертуаром.

Поэтому в ближайшее время мы должны будем вернуть на сцену спектакли «Русский Гамлет» и «Страсти по Мольеру». Это наши спектакли, которые когда-то пользовались большим успехом, но они ушли из нашего репертуара. Поэтому мы должны их вернуть.

«Щелкунчик» для детского театра

К 2018 году я должен поставить «Щелкунчик». Надеюсь, что в 2018 году, как обещают мне строители, мы откроем детский Театр танцев. Это будет публичный, городской театр на базе нашей Академии танцев, и его открытие мы планируем начать со спектакля «Щелкунчик», который будет базироваться на учащихся Академии с привлечением солистов нашего театра. То есть это будет совместный проект.

Я думаю, это очень важное событие, потому что это будет не только учебный театр при Академии, а это будет открытая площадка, где дети смогут реализовывать свои таланты, участвовать в фестивалях, конкурсах. Это будет театр не только для профессиональных детей, но и для тех, кто занимается любительским искусством, которые просто любят танцы. Более того, направления будут совершенно разные: от фольклора до модерна. Поэтому, я считаю, что акция открытия этого театра, бесценна. И я очень благодарен нашему губернатору за поддержку, несмотря на сегодняшнюю экономическую ситуацию. Он поддерживает этот проект, и я надеюсь, что мы оправдаем то доверие, которое нам оказывает город.

О музее истории балета

Ну, как мы можем составить конкуренцию Академии Вагановой, которой уже 280 лет, а нам три года? Наша позиция — ни с кем не конкурировать. Наша позиция — занять свою нишу и идти своей дорогой, никому не наступая на пятки, никому не преграждая дорогу.

Всю жизнь моя позиция – всё делать самому и идти своим путём. Я никогда не занимал ничьё кресло, никому не мешал жить и творить. Своё кресло я купил сам за свои деньги. Это моя позиция.

Это благое намерение – создать музей, но это, ни в коем случае, не музей нашего театра. Надо создать, с одной стороны, открытый музей разных выставок. А с другой стороны, такой музей, в который могли бы наши дети прийти и получить более наглядную историю балета, более наглядные примеры о том, как развивалось искусство танца на протяжении трёх веков.

Скажу откровенно, кто учредитель — пока не решено. Я очень надеюсь, что город возьмёт на себя какую-то часть финансирования. Но я думаю, что городу тоже нужно увидеть, на что мы способны, поэтому я сейчас не педалирую эти моменты, не вымаливаю поддержки. Я хочу, чтобы мы показали какие-нибудь экспозиции и посмотрели бы все вместе, как это всё сходится в эти стены. Домик очень уютный, но он небольшой (особняк Ю. К. Добберт, на Большой Пушкарской ул., 14 — Ред.). Поэтому экспозиции должны быть эксклюзивными, элегантными и с хорошим вкусом. Вот мы сейчас попробуем сделать выставку, посвященную мне и театру. Это даст толчок к первым попыткам. Поэтому не торопите нас с созданием музея. Мы должны постепенно понимать его направление, его востребованность и т. д.

О мемуарах

Поводу моих мемуаров. Я думаю, пока ещё рановато. Дайте мне ещё немножко поработать, а потом уже черту подводить. Я, конечно, записываю какие-то свои реакции на те или иные события, которое меня сопровождают. Я анализирую эти события, пытаюсь зафиксировать свою оценку. Потому что всё уходит.

Я люблю писать. Когда ты пишешь, концентрируются мозги, и ты развиваешь свои идеи.

Поэтому, когда я получу какой-нибудь сигнал свыше, что пора, вот тогда я начну писать мемуары. Мне есть о чём поведать моим читателям будущим, потому что жизнь была непростая, большая.

О секретах выживания и успеха

Я начал сочинять в 13 лет, в 16 – уже была небольшая своя самодеятельная компания. В 20 лет я приехал в Ленинград. До этого я тоже часто приезжал. Ровно 50 лет назад я поступил в Ленинградскую консерваторию. С тех пор я живу в Ленинграде. Первые годы были очень трудные во всех отношениях: я голодал, я снимал углы, температура зимой была минусовой. Мне было очень трудно. Родители не могли мне достаточно помогать. Я жил тем, чем мог себя содержать. Но это были счастливые годы, потому что погружение в высокую ленинградскую культуру.

Я был чужой. Это был закрытый кастовый город со своими связями, со своими традициями. И, конечно, принять провинциального мальчика этот город мог не сразу.

Прошли годы, прежде чем я доказал, что могу в этом городе жить и творить. Но, с другой стороны, в 67-м году я снял уже свой первый фильм. Работал везде, где только мог: на телевидении, эстраде, в театрах. В 70-м году я поставил свой первый балет «Навстречу жизни». В 75-м была премьера балета «Жар-птица». В 77-м году я уже получил право создать свой театр.

После 10 лет жизни в Ленинграде я был руководителем трупы. Вообще, это короткий срок, учитывая, что начал я практически с нуля.

Но прежде, чем я создал трупу, это были 10 лет выживания, потому что, как вы знаете, был очень высокий уровень советского искусства, но инакомыслие было недопустимо. И то, что я делал, вызывало восторг у публики, хоть и молодой, но абсолютное неприятие официальных лиц.

Это была борьба за то, чтобы быть свободным художником в системе с цензурой.

Это был очень трудный период. И каждый балет, который я хотел донести до зрителя, проходил через сумасшедшую цензуру. Но, как вы видите, Бог дал мне терпения и силы всё это выдержать, и сегодня я счастлив, что сохранил свой театр в нашем городе. Создал свой стиль, свой репертуар, не похожий ни на один другой. Сегодня мы очень востребованы. И как сказал сегодня этот критик: «Вас очень трудно поначалу принимали в Лондоне, но вы их победили, потому что вы всё сочиняете и сочиняете с каждым годом всё лучше и лучше». Для показа не только в нашей стране надо долго жить и много работать.

Покорял Александр Македонский. Покорял Юлий Цезарь. Я не покоряю. Я вовлекаю в свой мир людей и мне радостно, что круг этих людей расширяется.

Сегодня я пока не вижу практически никого рядом с собой, кто бы мог действительно видеть искусство в себе, а не себя в искусстве. Сегодня молодежь, я не могу сказать о ней ничего плохого, но сегодня как-то так, вы знаете, погрузиться в мир творчества, погрузиться в мир созидания, погрузиться в мир сочинения, мучиться, искать экспериментировать, ежедневно работать — я не вижу таких людей. А без этого, к сожалению, понимаете, не возможно.

Я вспоминаю, как я в голодном, холодном Ленинграде был зал балетный один. Урок начинался в 10 часов утра. В 8 утра я уже был там. Представляете в 8 часов зимой в Ленинграде уже в балетном зале! Включал магнитофончик, такой, примитивный и сочинял хореографию. Это уже студенческие годы. Я приучил себя ежедневно работать, ежедневно совершенствовать себя, работать. Вот я единственное могу пожелать молодым людям — это научиться работать. Не просто работать, а работать над собой, совершенствовать себя.

Главный источник успеха — это научиться совершенствовать себя.

Вот если человек научится это делать, то он будет это делать постоянно. Вот я говорю, мне 70 лет, я знаю, что я ничего не знаю. И я понимаю, что я все время на пути. Горизонт, к которому ты идешь, он все время отдаляется, но ты к нему идешь. И вот этот путь достижения недостижимого горизонта это и есть жизнь творческого человека. И если человек почувствует от этого удовольствие, творческий кайф, то, конечно, тогда у него все получится.

О неудовлетворенности

Я скажу вам честно: при всём том, что мой театр имеет большой успех в мире, но я считаю, что мой лучший спектакль ещё впереди. С каждым спектаклем я удивляюсь сам себе и своим возможностям: в самой классике, в самой хореографии, в технике, в сочинении, в погружении. Погружение в драматургию спектакля — это тайна, о которой молодые вообще не имеют никакого представления. Я сам дохожу до этого только сейчас. Я рассказываю историю души человеческой, эмоций человеческих. Это очень трудно. И выразить всё через движение, через язык тела. Где всё понятно и эмоционально понятно, потому что говорит с тобою тело на языке, понятным всем.

Не хватает, я думаю, чего? Удовлетворения. Я человек, который не удовлетворен самим собой. Поэтому мне это даёт силы постоянно, как сказал критик, «вам конкурент вы сам».

Я, действительно, конкурирую сам с собой. Это потрясающе. Растить внутри себя этого антагониста, конкурента – очень важно для каждого человека.

О вдохновении

Есть художники, которые, допустим, влюбленные, которым романы, увлечения помогают. Мне – нет. Потому что я считаю, что

я человек целенаправленный. Я моногамный человек. Моя страсть — балет. Я убеждён, что страсть — это болезнь, которую нужно посвятить какому-то одному виду деятельности.

Я думаю, что все мои эмоции рождаются изнутри. Мне не нужен внешний мир для вдохновения. Так выработалось у меня. В моей жизни было мало внешних факторов для вдохновения. Понимаете, Бог, действительно, дал мне этот внутренний мир, который я в своей жизни реализую. Тот дар, который я всю свою жизнь несу, дар – это не только уметь сочинять движения. Художественный дар — это создание своего образа пластического мира. Это создание какого-то своего космоса. И это особый дар.

Сочинение — это достаточно мучительный процесс. Но когда у меня что-то получается, когда я чувствую, что я что-то создал, это необыкновенное чувство. Это ни с чем не сравнимое чувство творца.

Я понимаю, что творец один. Но мы маленькие подмастерья, которые ощущают такую радость от того, что что-то ты можешь в этой жизни создать сам.

Но для того чтобы что-то создавать, я думаю, что все эмоции — это такой толчок, который внутри тебя. И ты рисуешь его, ты накапливаешь его. Но я думаю, что это не внешнее влияние — это дар, который человек получил или не получил, он почувствовал внутри себя или не почувствовал. Я почувствовал, мне повезло.

Вообще, я, наверно, хореограф такой специфический. Потому что я люблю углубляться в проблему, углубляться в тему.

Например, сейчас я поставил балет «Чайковский. PRO et CONTRA». Я полгода практически сижу, у меня застольный период, полгода я читаю все, что написано Чайковским на разных языках. Потом я анализирую, исписываю тетради, анализирую каждый момент его жизни, каждый момент его отношений с женой, с самим собой, окружением, семьей. Это анализ личности художника в моем видении, в моей интерпретации. Это огромный аналитический груз. Потом начинается подбор музыки. Ну, с Чайковским понятно. Но вообще, когда делаешь новый балет, допустим «Up & Down» — это Гершвин, Шуберт. Нужно прослушать все, что написано этими композиторами и выбрать ту музыку, которая может стать музыкой твоего балета.

И вот, когда все это готово, а это минимум полгода, после этого ты идешь в балетный зал и начинаешь сочинять хореографию, что является, как ни странно, наиболее понятным и емким путем. Потому что тут путь выбора музыки — это всегда как чистый лист бумаги, потому что ты его должен заполнить. Я хореограф, я всегда мыслю хореографическими, классическими образами, а тут нужно мыслить категориями философскими, погружаться в сознание, чтобы понять то, что не видит обычный зритель, то, что не видит обыватель, узнать неизвестное о такой известной личности как Чайковский. Это очень трудный процесс, но для меня понятый и близкий.

Я думаю, что если молодые люди начнут погружаться так глубоко в этот процесс сочинения, тогда и уровень нашего искусства поднимется выше. Потому что сегодня это очень примитивное сочинение танцев на музыку.

О радостях жизни и страхах

У меня есть сын и это, конечно, большой подарок судьбы, что у меня есть сын, есть жена, есть семья, есть любимая собака. И, конечно, это большая радость, когда можно поздно ночью вернуться домой и знать, что тебя ждут.

Ну, конечно, больше всего радуется собака. Потом жена, потом сын. Но все равно как бы они внешне не проявляли свою реакцию, я думаю, что они рады, что я домой вернулся. Поэтому больше ничего практически не может радовать, кроме работы. Если у человека есть работа и семья, что еще можно просить у Бога? Больше ничего не надо. Работа меня настолько поглощает, что… Мне вот немножко страшно, что эти два театра, которые мы должны открыть в ближайшие годы, это проекты века.

Вот, допустим, Дворец танцев. У меня сейчас в театре, 150 человек штат, со всеми дежурными, уборщиками и т.д. А должно быть 505 человек. Где этих людей взять? Как их обучить? Как их сделать единомышленниками? Как сохранить чувство семьи, не фабрики, а семьи? Это очень трудный процесс. Это требует, конечно, колоссальной работы и не одного человека, а целого коллектива.

Как создать Детский театр, который требует совершенно другой драматургии, совершенно другой культуры? Это же театр, это не учебный процесс. У меня есть замечательная дирекция Академии танца. Знаете, есть учебный процесс, но театр — это другое совсем. Это параллельная структура. Тем более публичный театр, это не школьный. Поэтому он должен быть со своим репертуаром, со своим планом, должны быть специалисты. Это огромный-огромный процесс. Как я это все смогу преодолеть? Это все меня немножко пугает. Даже не потому, что я уже немолодой человек, меня пугает отсутствие специалистов в Петербурге, отсутствие людей, с которыми можно дела творить. Мне, конечно, очень грустно от этого. Может, они и есть, но я не знаю. Может, я начну где-то публично выступать и призывать: мы ищем таланы, ищем специалистов.

Напишите, пожалуйста, что Эйфман ищет специалистов разных направлений: административных, банковских, творческих, всех направлений деятельности театрального искусства. Потому что я не могу найти. А все остальное – преодолеем.

О Дворце танца и знаках судьбы

Я имею отношение только к Дворцу танца и никакого отношения к проблемам там архитектурным, идеологическим и т. д., и т. д. Проектом Дворца танца я занимаюсь почти 20 лет. У нас время не позволяет рассказывать всю эпопею. Когда химики воровали, продавали, вы об этом знаете. Когда я был замешан во всяких экспертизах по выявлению химического анализа земли. Не буду рассказывать, во что я был погружен.

Когда Валентина Ивановна была губернатором еще, я пригласил ее посмотреть эту территорию. Вот мы вышли и, знаете, как в фильмах бывает, когда выходишь, а там - как после катастрофы, будто война только закончилась. Никого нет, пустыня, развалина. И тут крыса выбегает — как Валентина Ивановна кричала! Столько всего пережили за эти 20 лет.

Но когда президент на мой вопрос, который я задал в эфире, сказал: «Мы Дворец танца построим», и, действительно, сейчас этот вопрос решается очень активно, решается буквально в ускоренном темпе. Финансирование выделено, проектная документация готовится. Сейчас эта документация должна пройти экспертизу. Я думаю, что глубокой осенью уже начнется строительство.

Если говорить обо мне, о том, как я ощущаю: в начале я как-то, действительно переживал, что никак не получается. А сейчас я понимаю, что есть судьба, есть всевышний, который, действительно, протекцию готовит тем людям, которые искренне служат Добру. И я считаю, что до сих пор, что у меня нет своей сцены, и еще года 2-3 не будет, — это знак судьбы. Потому что как только мы откроем сцену или как только закончим строительство и войдем в процесс эксплуатации, то я закончусь как хореограф.

Я на 2 года, как минимум, просто отойду от сочинения хореографии — надену каску или что-то еще и начну адаптировать это огромное помещение, эту огромную территорию. Понимаете, когда дается такой проект, нужно еще минимум год, чтобы все эти машинки, чтобы все эти компьютеры заработали. Поэтому надо составить с моими коллегами план эксплуатации сцены. Я хочу, чтобы на этой сцене были лучшие труппы мира. Чтобы это была фестивальная сцена. Сцена, которая представит гостям Петербурга лучшие театры мира. Поэтому это большая-большая административная работа. Поэтому я хочу за эти 2-3 года успеть поставить все, что задумано. Я, с одной стороны, до сих пор переживаю, что нет своего дома. Но понимаю, что это судьба, что первоначально я должен был реализовать себя как хореографа, а не как администратора.

Это уже четвертый проект. Нельзя в одну и ту же воду входить. А я вот четвертый раз вхожу в одну и ту же воду. Это даже не вода — это болото. Эмоции затупились, но я стараюсь сохранить профессиональный уровень, чтобы и хоть это мучительно, но было достойно. Я понимаю, что мы приходим и уходим в этот мир, после нас должно что-то остаться. Я хочу, чтобы было достойное здание, и чтобы оно радовало, а не огорчало. Как многое то, что происходит в нашем городе.

О наградах и признании

Я как ребенок радуюсь, мне очень нравится получать награды. Последняя награда – орден «За заслуги перед Отечеством» 2-й степени, сейчас я получил орден Почета. И это не потому, что я такой славный. Понимаете, за мной театр, за мной люди. Признание лично моего творчества – это признание моего театра. Поймите, не мне дают. Да, конечно, пишут конкретно мне. Но что я без театра? Что я без моих артистов? Что хореограф без артистов? Ну, я буду сидеть писать свои мысли на бумаге, а дальше что? Поэтому тут и возникает вопрос, кого наградить. Конечно, наградили в первую очередь театр. Награда для театра — это признание его, важности его, деятельности.

Это не вопрос тщеславия, это вопрос подтверждения.

Я все время ощущаю ответственность за тех людей, которые со мной работают, за тот театр, который я создал. Говорят, театр живет не больше 7 лет, а мы живем 40 лет, и я считаю, что мы развиваемся. Каждый шаг, каждое движение — это аналитическая обработка всяких вариантов, возможностей, где нужно выбрать правильный путь развития театра. Очень большая проблема кадровая, не только художники, но и артисты проблема. Артисты моего театра — это проблема. Вы знаете, что моему театру нужны артисты особые: высокие, красивые, молодые, очень профессиональные и артисты, которые через тело могут пропустить эмоцию. Сегодня особенно трудно их найти. Будем работать, и, я надеюсь, что мы пробьемся.

О трансляции и фильмах-балетах

Видеотрансляции как явление, пропаганда балетного искусства — явление, конечно, положительное. Больше скажу: вы, конечно, удивитесь, но я поставил спектакль «Гаянэ» в 76-м году. В 77-м году приехала американская компания и сняла этот балет в кино. В 78-м году был первый эксперимент, когда из одной точки, я сейчас не помню какого города, около 500 кинотеатров показали этот балет «Гаянэ». Почему они его выбрали, я до сих пор не понимаю. То есть я участвовал одним из первых в этом эксперименте еще в 78-м году. Поэтому как явление пропаганды этого искусства — это явление позитивное. Готов ли я к этому? Может, в какой-то степени да, именно как пропаганда: есть такой театр балета Бориса Эйфмана. Но как вид постоянного какого-то общения через экран публика не получает.

Было такое пошлое выражение «Понюхать розу через чемодан». Все-таки это плоский экран, плоское искусство. А балетное искусство – это живое, многомерное искусство.
Это такое искусство – импульс тел, мышечное движение, мышечная игра, это передается, это и есть прелесть и ценность нашего искусства. Мы делаем сейчас такую работу. Моя труппа уходит в отпуск 23-го, а я сажусь за монтаж фильма-балета «Up & Down». Мы пытаемся делать кино, чередование крупных планов, специальные ракурсы. Пытаемся возродить то, что было модно в советский период – фильм-балет.

Трансляция есть трансляция. Я думаю, что все-таки футбол интереснее. Опять же, повторюсь: как факт — позитивно, но в меру.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9802

СообщениеДобавлено: Чт Июл 21, 2016 7:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016072111
Тема| Балет, Персоналии, Б. Эйфман
Автор| Полина Виноградова
Заголовок| Страсти по балету
Где опубликовано| Санкт-Петербургские ведомости
Дата публикации| 2016-07-19
Ссылка| http://spbvedomosti.ru/news/culture/strasti_po_nbsp_baletu/
Аннотация|

ФОТО Сергея Конькова/ТАСС

22 июля Борис Эйфман отметит 70-летие. Праздничный гала-концерт состоится в Александринском театре. Накануне этого события прославленный хореограф рассказал журналистам о том, что было, есть и будет в жизни его театра.

Борис Яковлевич, как обычно, был красноречив, статен, подтянут, элегантен. Его любят снимать теле- и фотокамеры, с ним обожают беседовать журналисты – и он всем отвечает взаимностью. Свою речь Борис Эйфман начал с красивых слов о том, что его миссия – представлять российский балет в мире: «Мы не похожи на западные танцевальные компании. В своем творчестве я соединяю Петербург XIX века, Ленинград прошлого столетия и сегодняшнее время».

В следующем году прославленный театр отметит сорокалетие. К этой дате готовится ретроспектива спектаклей, поставленных Эйфманом с 1977-го по сегодняшний день. Сейчас идет работа над возобновлением спектаклей «Русский Гамлет» и «Дон Жуан, или Страсти по Мольеру».

«В XXI веке необходимо новое философское прочтение того, что было создано раньше», – уверен хореограф. Сегодня перед ним стоит трудная задача – формирование репертуара. Дворец танца получил финансирование, пройдены практически все препятствия, и грандиозный проект больше не выглядит чем-то вроде утопического «Города солн-ца». Через три года Дворец танца, спроектированный архитектором Сергеем Чобаном, откроется для публики. На этой сцене будут гастролировать лучшие российские и зарубежные труппы и регулярно играть свои спектакли Академический театр балета Бориса Эйфмана.

А годом ранее, в 2018 году, в Петербурге появится еще один коллектив – на базе Академии Бориса Эйфмана начнет работать Детский театр танца. Здесь смогут реализовывать свои таланты все дети нашего города, и любители, и профессионалы во всех стилях – от фольклора до модерна. Первым спектаклем юных артистов станет «Щелкунчик».

После долгожданного открытия Дворца танца Борис Эйфман примерно на два года возьмет творческую паузу и займется административными делами. «Бог все делает как надо. Я должен был многое сотворить как хореограф, прежде чем исполнилась моя главная мечта, – сказал Борис Яковлевич. Но добавил, что его лучший спектакль еще впереди: — Я постоянно открываю новые возможности техники, пластики, драматургии. Я рассказываю историю души человеческой».

Соприкоснуться с миром балета Бориса Эйфмана можно будет 20 июля в особняке Ю. К. Добберт (Большая Пушкарская ул., 14), где откроется для приглашенных выставка, охватывающая почти полвека творчества хореографа: эскизы костюмов и декораций, репетиционные и сценические фотоматериалы, афиши, театральный реквизит, личные вещи хореографа. Все желающие смогут посетить выставку начиная с сентября – бесплатно, но по предварительной записи.

На следующий день в фонде «Петербургская фотолетопись» (Невский пр., 88, лит. А) свою персональную выставку «Балет Эйфмана. Что не видит зритель» представит фотограф Игорь Метельский. Петербуржцы и гости города смогут посетить ее до 11 августа. Вход свободный.

22 июля счастливых обладателей билетов на юбилейный спектакль-концерт Борис Эйфман попросил обратить внимание на два спектакля, поставленных специально к празднику Еленой Кузьминой, в прошлом солисткой театра, ныне педагогом, и ведущим солистом труппы Олегом Габышевым. В обоих спектаклях примут участи воспитанники Академии танца Бориса Эйфмана.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9802

СообщениеДобавлено: Чт Июл 21, 2016 7:25 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016072112
Тема| Современный танец, Фестивали, Open Look, Персоналии, А. Пепеляев
Автор| Полина Виноградова
Заголовок| На свободу, танцуя
Где опубликовано| Санкт-Петербургские ведомости
Дата публикации| 2016-07-20
Ссылка| http://spbvedomosti.ru/news/culture/na_svobodu_tantsuya/
Аннотация|
В Петербурге прошел XVIII международный фестиваль современного танца Open Look. На Новой сцене Александринского театра были показаны спектакли европейских и российских хореографов, организованы мастер-классы и «круглый стол».



Сегодня современный танец не только прочно утвердился на территории драматического театра, но стал частью актуального искусства и даже «попал на ТВ» (проекты «Танцы» и «Танцуй!»). Интерес к новым направлениям танцевального искусства у молодых людей обусловлен их стремлением найти в творчестве ту область, где можно быть абсолютно свободным. Эту свободу в полной мере дает искусство перформанса, которое не подчиняется законам никакого жанра. Большинство показанных работ напомнили перформансы на выбранную тему: от законов физики до любви, от духовной близости Ахматовой и Модильяни до бытовой ссоры в гостиничном номере.

Швейцарский хореограф Жиль Жобан привез на фестиваль спектакль «Квантум», созданный под вдохновением от посещения крупнейшей в мире лаборатории физики высоких энергий ЦЕРН в Женеве. Консультировали артистов два физика. На одной из петербургских репетиций Жиль Жобан говорил, что в спектакле обыграл разные виды симметрии: зеркальная, угловая, обратная, поступательная... Но зрителям на премьере все это было неведомо. Они видели хорошо поставленные танцы, гибкие тела, освященные четырьмя вращающимися лампами, которые по замыслу немецкого художника Юлиуса фон Бисмарка также иллюстрируют основные законы физики...
Долгожданным гостем был испанец Хавьер Мартин, который создал совместный спектакль с композитором Олегом Каравайчуком. Петербургский музыкант приезжал в Испанию, сочинял для испанского танцовщика музыку, требовал от него «уловить вибрации» своей неземной музыки... Вроде бы все получалось. Но Олег Каравайчук покинул этот мир, не дождавшись премьеры. Спектакль был посвящен его памяти. Музыка звучала в записи, уносила далеко за пределы внешнего мира. В какой-то момент я перестала следить за движениями Хавьера Мартина. Наверное, он отличный танцовщик. Но в данном случае танец был не соразмерен музыке...

Нельзя не сказать несколько слов о спектакле «Пустая комната» – постановке Натальи Каспаровой. Три девушки танцевали в темноте с фонариками. И столько было в их танце изящества, нежности и хрупкости, что казалось, они изображают эльфов, оказавшихся в подземелье. Танец – их стремление выйти на свободу, расправить крылья и полететь. Многие именно для этого занимаются танцами.

Из всего увиденного самое сильное впечатление произвели два спектакля – «768 800» московского дуэта Ольги Тимошенко и Алексея Нарутто и «Кафе Идиот» Александра Пепеляева. Первый – камерный, пронзительный – оставил ощущение, будто двое рассказали о самом сокровенном. Порой они вовсе не танцевали, просто были рядом друг с другом – в полумраке, при свете двух обыкновенных лампочек. Любовь – это когда на двоих общие свет и дыхание.

На закрытии фестиваля состоялась петербургская премьера спектакля «Кафе Идиот», за который в этом году театр «Балет Москва» получил премию «Золотая маска».
Ученик Анатолия Васильева, а также дипломированный архитектор и химик, Александр Пепеляев был одним из тех подвижников современного танца в России, которые сумели прочно внедрить в мировую столицу классического балета новейшие формы.
«Кафе Идиот» в постановке Александра Пепеляева – очевидный и смелый диалог с легендарным спектаклем «Кафе Мюллер» классика современного танца Пины Бауш. Но прежде всего это спектакль о том, как похожи мы сегодняшние на страдальцев, святых и грешников, описанных Достоевским в XIX веке. Голос ребенка зачитывал текст романа «Идиот», старый блюз чередовался с французским шансоном и мелодиями зарубежной эстрады. Виртуозные дуэты сменялись почти цирковыми трюками и безудержными коллективными танцами. Остроумные находки вызывали улыбку, лирические номера – желание заплакать. Как писал Федор Михайлович: «С такой красотой можно мир перевернуть».

А с таким азартом, как у Александра Пепеляева, вполне можно изменить мир танцевального искусства.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9802

СообщениеДобавлено: Пт Июл 22, 2016 1:39 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016072201
Тема| Балет, Парижская опера, Персоналии, Э. Бурдон
Автор| Юлия Дмитрюкова Перевод Ирины Коркодиновой
Заголовок| Звёзды балета: Элоиз Бурдон
Где опубликовано| Бельканто
Дата публикации| 2016-07-20
Ссылка| http://belcanto.ru/16072001.html
Аннотация| Солисты Парижской оперы выступят на «Летних балетных сезонах» в Москве
Интервью

С 28 июня по 28 августа в столице уже в 16-й раз проходят «Летние балетные сезоны». Ежедневно на сцене Российского академического молодежного театра — шедевры балетной классики, в исполнении ведущих театральных коллективов из России, а также зарубежных артистов. По традиции, в проекте принимают участие солисты парижской Opéra Garnier (современное название Grand Opéra). В 2016 году в Москву приглашены молодые, но уже известные танцовщики Элоиз Бурдон (Héloïse Bourdon) и Жереми-Лу Кер (Jérémy-Loup Quer). Французская пара исполнит ведущие партии в двух спектаклях — «Дон Кихот» (19 июля) и «Щелкунчик» (21 июля).

О совместной работе с партнером по сцене, творческих предпочтениях, классическом и современном танце, а также о выступлениях в России рассказывает Элоиз Бурдон — солистка Opéra Garnier, лауреат премии Prix du Cercle Carpeaux (2010) и Prix du public, присуждаемой Ассоциацией Парижской оперы (2011).

Как и когда сложился ваш сценический дуэт? Какой балет был дебютным для вас как для дуэта?

— Мы уже несколько лет работаем в одной труппе, исполняем ведущие партии в Парижской опере, но наш сценический дуэт зародился совсем недавно — всего месяц назад. Хореограф Себастьян Берто пригласил нас в свою современную постановку «Молва кораблекрушений». Ее оригинальность заключается в том, что мы танцуем среди публики в зрительских фойе Опера Гарнье. Это было наше первое совместное выступление, от которого мы получили большое удовольствие. И мы были особенно рады, что наш дуэт пригласили в Москву — станцевать в двух легендарных балетах «Дон Кихот» и «Щелкунчик» вместе с российскими артистами. Для нашего дуэта это будет своего рода премьера: мы хорошо знаем эти партии, но вместе будем исполнять их впервые. Надеюсь, что российская публика нас примет благосклонно.

Элоиз, недавно вы уже выступали в России. В апреле 2016 года приняли участие в ХVI международном фестивале балета «Мариинский» в Санкт-Петербурге, где исполнили партию Одетты-Одиллии в балете «Лебединое озеро». Каковы ваши впечатления от работы с труппой Мариинского театра, с вашим сценическим партнером Тимуром Аскеровым и американским дирижером Гавриэлем Гейне? Понравилось ли вам в России?

— Участие в фестивале Мариинского театра подарило мне незабываемые впечатления. Возможно, самые яркие и насыщенные с тех пор, как я стала солисткой Парижской Оперы. Во-первых, приятным сюрпризом для меня стало доверие со стороны Юрия Фатеева (руководителя балетной труппы театра), который пригласил меня в Мариинку, хотя только один раз видел меня на сцене Парижской оперы в «Баядерке», в роли второго плана. Во-вторых, танцевать на легендарной сцене Мариинского театра, которая видела таких выдающихся танцовщиков как Нижинский, великая Павлова, Лопаткина или Вишнёва, — это огромная радость и ответственность. И, наконец, творческая встреча с моими партнерами, ведущими солистами театра Тимуром Аскеровым и Константином Зверевым, была очень насыщенной и в хореографическом плане, и с точки зрения человеческих отношений, общения и взаимодействия на сцене. Эти два невероятных танцора, обладающие впечатляющим профессионализмом, были со мной необычайно открыты и прислушивались ко всем моим просьбам во время работы на сцене.



Для русской публики мне захотелось станцевать свою партию в версии Константина Сергеева. В Парижской опере мне уже много раз выпадала честь танцевать «Лебединое озеро» в версии Рудольфа Нуреева. Был запланирован большой объем работы, чтобы наша интерпретация этого культового русского балета, родившегося в стенах Мариинки благодаря Мариусу Петипа, никого не разочаровала. Я с энтузиазмом готовилась в Париже под руководством русской балерины Ольги Кострицки, с которой меня познакомила Орели Дюпон, звезда Парижской оперы. Затем я отрабатывала финальные репетиции на сцене Мариинского театра под руководством господина Фатеева. И пятого апреля состоялся выход на сцену, который я буду помнить всегда. Помимо ауры самого театра, была гармония с великолепной музыкой Чайковского, исполненной под руководством замечательного дирижера Гавриэля Гейне. Казалось, что с первым взмахом крыльев моего лебедя время остановилось. Секунды казались мне вечностью… Это были мгновения настоящего чуда, своего рода сон наяву!

Еще одно важное ощущение – взгляд и внимание русской публики. Чувствуется, что люди пришли не только посмотреть балет, но и пережить, разделить те эмоции, которые являются неотъемлемой частью их культуры. Это ощущение проявляется как в моменты абсолютной тишины в некоторых фрагментах представления, так и через шумное одобрение в других его местах. Эта особая вибрация зала подтверждает, что «Лебединое озеро» — часть внутреннего мира каждого зрителя. И даже если он знает этот балет наизусть, то все равно приходит в театр, в надежде почувствовать, узнать что-то необычное, благодаря новым интерпретациям, которые предлагают танцоры. И даже если мы больше не танцуем так, как танцевали в эпоху Мариуса Петипа, то эмоции все равно остались прежними. Это ни с чем несравнимая атмосфера!

С теми же эмоциями и с той же остротой я храню воспоминания о посещении Санкт-Петербурга, который сияет своей романтической красотой, силой и в то же время спокойствием. Город, которым гордятся его жители, настолько важны исторические события и величие здешних мест. Я была поражена посещением дома Пушкина и историей его гибели на дуэли.

На сцене РАМТа в рамках «Летних балетных сезонов – 2016» вы будете солировать в двух спектаклях — 19 июля в «Дон Кихоте» и 21 июля в «Щелкунчике». Кого вы считаете своими кумирами в исполнении сольных партий в этих спектаклях?

— В «Дон Кихоте» мне всегда нравилось исполнение Орели Дюпон — точная, живая, искусная, утонченная. Она блестяще танцевала свою партию вместе с Мануэлем Легри. В «Щелкунчике» эталоном для нас в Парижской опере является Элизабет Морен, первоклассная исполнительница роли, кудесница нюансов и разнообразия чувств, присущих ее персонажу. Ее Клара стала эталоном для других солисток в этом балете. Ее партнером и наставником был Рудольф Нуреев, он выдвинул ее на сольную партию, которую, на мой взгляд, никто не смог сыграть так, как она. Мне хотелось бы приблизиться в танце к ее стилю, который используются во французской школе.


Я много слышала о выдающихся исполнительницах партии Китри в «Дон Кихоте», создающих фантастически красочный образ, — Тамаре Рохо, Алине Кожокару, а также бразильской балерине Марсии Хайде. А в России ее танцевала знаменитая Наталья Макарова, которой я особенно восхищаюсь, так же как и незабвенной Майей Плисецкой. Эти балерины хорошо известны во Франции и являются моими кумирами.

В вашем репертуаре как балетная классика, так и современные постановки. Вы работали в таких известных режиссеров как Уильям Форсайт, Уэйн МакГрегор, Джон Ноймайер, Иржи Килиан. Насколько сложно танцору перестраиваться с классики на современные постановки или для вас это естественный переход? Хореография какого исторического периода вам наиболее близка как исполнителю?

— У меня классическое образование. Я окончила Парижскую школу оперы и балета в Нантере, затем совершенствовалась в балетной школе при Парижской опере под руководством мадемуазель Клод Бесси. Я начала заниматься с восьми лет, в шестнадцать лет меня пригласили в кордебалет Парижской оперы. Мне повезло: я очень рано, в двадцать лет, получила главную роль в балете «Баядерка». Наш бывший директор Бриджит Лефевр дала мне такую возможность. Я ей бесконечно благодарна, потому что после этого ко мне возросло доверие со стороны наши директоров. Они предоставили мне возможность танцевать почти все главные партии репертуара Парижской оперы, в таких балетах как «Этюды», «Тема с вариациями», «Спящая красавица», «Лебединое озеро», «Баядерка» (Никия и Гамзатти), «Сюита в белом», «Ручей», «Драгоценности», «Агон», «Щелкунчик», «Дон Кихот».

В то время у меня были совсем небольшие познания в современной хореографии. Эти знания появились у меня позже, уже во время работы в Опере с МакГрегором, Ноймайером, Форсайтом и Эдуардом Локом, великим канадским хореографом. Я обожала встречи с ними, которые меня во многом обогатили и научили работать с пространством. Недавно я прошла прослушивание для Иржи Килиана и очень надеюсь, что у меня появится возможность поработать с ним в его спектакле в сентябре.

В современном балете каждый должен найти свое пространство, чтобы подчеркнуть свою индивидуальность и темперамент. Современный балет становится способом познания чего-то нового, время от времени в нем появляется импровизация, к которой нас подводит сам хореограф. А в классической хореографии все более строго, а иногда даже «сковано железным ошейником». Не так просто прийти к самовыражению, например, в «Баядерке» или в «Лебедином озере». Но можно, все же, вложить часть своего жизненного опыта и личных качеств в персонажи. Это то, чего ждет публика и за чем она пришла в театр: что-бы слиться с душой исполнителей, позволить эмоциям захватить себя — эмоциям жеста, руки, плеча, натянутого арабеска, танца по кругу, аттитюда, амплитуды прыжка… взгляда.



Когда я танцевала Мирту в «Жизели» в прошлом месяце, то я попыталась придать роли различные нюансы в тех местах, которые каждая балерина может выразить по-разному. Но роль должна оставаться сформированной: нематериальной, сильной и в тоже время оберегающей солиста-танцовщика. С партией самой Жизели все было так же. Манера танцевать поменялась со времен Иветт Шовире, но танцовщик должен всегда точно передавать хореографию, прописанную в наших традициях.

А в современном балете все по-другому, особенно если у нас появилась возможность участвовать в чем-то новом. Самое захватывающее здесь — совместные поиски с хореографом. В современном танце существует особое звучание тела, которое передает что-то сокровенное. Мне трудно сказать, что я больше предпочитаю — классический или современный балет. Каждая работа — увлекательный процесс, приносящий удовлетворение и творческое развитие.

С другой стороны, я абсолютно уверена, что нужно танцевать классические произведения с раннего возраста. Балет в трех действиях требует большой физической силы, нужно выполнить определенные технические требования, хорошо исполнить фуэте, танцы по кругу с большими жетé или вращением — как, например, в «Этюдах». Эти элементы вызывают сильное сердцебиение и требуют сверхбыстрого восстановления.

Приходилось ли вам ранее выступать в Москве или это ваш первый визит в российскую столицу?

— Это мой первый большой тур по Москве и первая встреча с городом, с которым я не знакома. Хотя я уже приезжала в Москву три года назад, с гастролями Парижской оперы в Большом театре. Это было впечатляюще. Этот театр излучает очень сильную, благородную энергетику. Зал очаровывает, его роскошь похожа на наш Дворец Гарнье. Кто не слышал об этом легендарном театре и не хотел в нем танцевать, или просто войти в него, чтобы вдохнуть его особенное прошлое? А что сказать о танцорах, которые прославили его, таких как Плисецкая, Васильев, Александрова, Осипова, Лунькина, Цискаридзе, Уваров, Холберг? Они олицетворяют Великий Танец во всем мире.

Тогда, три года назад в Москве, я встретила Жереми-Лу Кера, который тоже приехал на гастроли. Мы привезли балет «Пахита». Большое количество репетиций удерживало нас в театре, а вечером, уставшие, мы запирались в гостинице. Никаких экскурсий, никакого общения. Я надеюсь наверстать упущенное. На самом деле, для нас с Жереми-Лу возвращение в Москву — это еще и юбилей нашей встречи. Со мной приехали мои родители, для которых Россия, ее история и народ представляют собой основные духовные ценности.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9802

СообщениеДобавлено: Пт Июл 22, 2016 1:54 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016072202
Тема| Балет, Персоналии
Автор| Зоя Межирова
Заголовок| КАК МУЗЫКА ЛИСТА
Где опубликовано| Независимая газета
Дата публикации| 2016-07-21
Ссылка| http://www.ng.ru/non-fiction/2016-07-21/7_megirova.html
Аннотация| О балете и Михаиле Барышникове, о Суламифи Мессерер и Александре Межирове


Не тело, а дух.
Валентин Серов.
Портрет балерины
Т.П. Карсавиной. 1909. ГТГ

Я занималась балетом с 6 до 16 лет. Была убеждена, что родилась великой балериной... Пришла в балетный кружок из фигурного катания, при просмотре это сразу распознали, видимо, была видна чуть жестковатая «ледовая» выучка, хоть изображать велели мне полет бабочки. Вот эта бабочка и летела многие годы, совершенно бессознательно, по какому-то верховному тайному замыслу, на огонь балета. Который действительно сжигал. Странно мне самой до сих пор, что больше всего я любила классический балетный класс, а не сцену. Но эта музыка в нашем полуподвале спортивного зала какой-то московской школы, где проходили два раза в неделю занятия, эти «станок» и «середина» и разрешенные в перерыве несколько долек апельсина вместо запрещенной воды, которая, как говорили педагоги, портит в часы занятий ноги, эти белые льняные хитоны с глубокими разрезами по бокам для батмана... Больше мне ничего и не надо было. А как дивно болело тело и ныли ноги, когда возвращалась домой.
В школу Большого театра я не попала. Но знала, что были балерины выдающиеся и не с идеальными данными. Хотела в 15 лет ехать в Тбилиси в экспериментальный класс Чабукиани, который он создал для подростков, вовремя не попавших в правильный поток. Приходила в Москве к нам в гости Вера Цигнадзе, постоянная партнерша Чабукиани, не забыть, как за столом она протянула однажды сахарницу – это был шедевр пластики!

Отец мой, захваченный моими мечтами-снами о профессиональном балете, написал тогда, обращаясь ко мне, стихотворение, которое начиналось строчками: «Первых сплетен осклизлые плети/ Над твоей нерешенной судьбой. Говорят, что по блату в балете/ Может сделать карьеру любой...» Конечно, он сам и все мы понимали, что это не так.

В общем, длилось настоящее сумасшествие, которое упорно не проходило. Но в безумии моем меня почему-то никто не останавливал. Я не могла смотреть балет по ТВ, начинала рыдать. Почти каждый вечер подушка моя была мокрая от слез и без телевизора.
Межиров, видя все это, повел меня домой, на просмотр к Суламифи Мессерер, было мне тогда лет 14–15.

Суламифь меня посмотрела, «поломала», как говорят в балете, и сказала: да, была в ее жизни одна подобная ситуация с девочкой, ее родственницей. Суламифь взяла ее к себе домой на пару лет и беспрестанно все в ней переделывала, что было не так поставлено, даже когда не было занятий, постоянно ее одергивала – не так стоишь! держи спину! Занималась с ней каждый день по нескольку часов и подготовила в Большой театр, куда ее взяли! Суламифь указала мне на фотографию, висевшую на стене, на ней была эта 18-летняя балерина в пышной полупрозрачной юбке, на пуантах. В конце Суламифь вдруг посетовала: не надо было мне, наверное, всего этого рассказывать тебе, но уже рассказала...

К вечеру, по возвращении домой, у меня поднялась невероятно высокая температура, хотя никаких симптомов болезни не было...
Суламифь посоветовала известную тогда балетную школу Холфина на окраине Москвы, куда я стала ездить; помню черные обтягивающие спортивные купальники на девочках у станков в балетном классе и мои старания. Но все-таки это была не школа Большого театра.

Позднее со мной занималась индивидуально у нас дома, в кабинете моего отца дочь Махмуда Эсамбаева – Стелла. И тут я поняла, что не выдержу... Очень было трудно. Потому что начались настоящие, жестокие занятия. У меня были на белых капроновых бантиках в волосах ворсистые красно-малиновые кружочки-горошинки, и она сказала мне как-то, указывая на них: после каждого нашего урока твое лицо должно быть такого цвета, иначе все бессмысленно.

На этих уроках с ней меня Господь образумил и просветлил. Я остановилась в своей страсти. А в 19 лет начала писать стихи.

Много лет назад Межиров прислал мне из Нью-Йорка в Вирджинию, где я жила, видеокассету с маленькой наклейкой сбоку: «Зое – Барышников, Чабукиани». На кассете – фрагменты из балетов. Там все «за пределами воли, где не тело, а дух».
Приезжая к родителям в Нью-Йорк, я мечтала устроиться на работу в нью-йоркскую балетную школу Барышникова, да хоть просто полы мыть. И наблюдать, наблюдать... особую, балетную, ни с чем не сравнимую походку, эти натруженные спины и руки, и всю эту невыносимую, упоительную и навсегда до слез обвораживающую пластику тех, кто проходит балетным коридором.

Кстати, у меня есть не так давно написанное стихотворение о балете, посвященное Барышникову:
Резкий голос, под вальсы
Отдающий приказ.
Этот зал назывался
По-балетному – класс.

В перерывах недолгих
Помогала слегка
Апельсинная долька,
И воды – ни глотка.

Шаг особой походки
Прочим – не передать.
Повелительнее плетки
Вечный окрик «Держать!»,

Застывают батманы –
Взмах натруженных ног.
Здесь не нужны румяна.
Середина. Станок.

За окном отключенно
Кто-то долго стоял.
Отжимали хитоны.
Сторож свет выключал.

И походкою той же
Через мир городской
Вечерами всех позже
Возвращались домой.

Ныло тело ночами,
Привыкало с трудом.
Было трудно вначале,
И не легче потом.

Помню узкие лица,
В звуках тонущий свет,
Воздух тех репетиций,
Тот жестокий паркет.

За пределами воли,
Где не тело, а дух,
Нет страданья и боли,
Лишь движенье и звук.

Там улыбкою славы
Окупались вполне
Пол сухой и шершавый,
Зеркала по стене.
...

А у Межирова, на почве моего сумасшествия, возникли в те годы «Балетная студия» и «Из истории балета» («Гельцер танцует последний сезон...»), они очень точно, изнутри выражают мир балета, его роковую и неземную стороны:
В классах свет беспощаден и резок,
Вижу выступы полуколонн.
Еле слышимым звоном подвесок
Трудный воздух насквозь просквожен.
Свет бесстрастный,
как музыка Листа,
Роковой, нарастающий гул,
Балерин отрешенные лица
С тусклым блеском
обтянутых скул.

Вдова поэта Владимира Луговского Майя Луговская, женщина редкой одаренности и удивительных творческих фантазий, считала балет спортом затонувшей древней Атлантиды. Кто знает, может быть, так оно и было...
Необычайный и во многом загадочный вид искусства...

«Балерин отрешенные лица»...

Нью-Йорк
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9802

СообщениеДобавлено: Пт Июл 22, 2016 1:55 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016072203
Тема| Балет,Кино, Персоналии, Д. Родькин
Автор| Ольга Соколова
Заголовок| Большинство современных фильмов — одноразовые
Где опубликовано| Вечерняя Москва
Дата публикации| 2016-07-20
Ссылка| http://vm.ru/news/2016/07/21/bolshinstvo-sovremennih-filmov-odnorazovie-327443.html
Аннотация| Интервью
Денис Родькин, премьер балета Большого театра, обожает кино. Большинство крылатых фраз из любимых фильмов помнит наизусть. И часто в общении цитирует полюбившихся персонажей.



— Денис, какие фильмы любите больше: советские или современные?

— Как бы странно ни показалось, но обожаю советский кинематограф. Для меня эти фильмы — идеал актерской драматической игры.

— Кто из режиссеров нравится?

— Леонид Гайдай. Он снял много замечательных кинолент, которые не потеряли своей актуальности и сегодня. Я пересматриваю их каждый год. И они не надоедают. В этих фильмах сложилось все: шедевральный сценарий, гениальный режиссер, замечательные актеры. Кстати, артисты — это особая тема. Когда смотришь кино Гайдая, возникает ощущение, что актеры не играют, а живут в образе.

Для меня очень важно, чтобы человек был искренен: в кино, на сцене, в жизни...

— Какие у вас самые любимые фильмы Гайдая?

— Больше всего люблю фильмы «Иван Васильевич меняет профессию», «Бриллиантовая рука», «Кавказская пленница». Каждое слово в них гениально. В общении с друзьями часто цитирую героев этих комедий.

— Сейчас можете что-то процитировать?

— Мне очень нравится эпизод в фильме «Иван Васильевич меняет профессию», когда главному герою Шурику снится сон: режиссер Якин приходит к Зине, и они начинают выяснять отношения. А в это время за шторой стоит Иван Васильевич и слушает их.

Потом не выдерживает и выходит. Сколько угодно раз могу пересматривать диалог Ивана Васильевича с Якиным. Очень люблю фразу: «Ты чьих, холоп, будешь?» Часто ее цитирую. Если бы эти слова сказал какой-то другой актер, они бы так не звучали.

— Сами хотели бы сняться в каком-нибудь фильме?

— Я об этом не думал, но, если предложат что-нибудь необычное, с удовольствием поучаствую. Люблю пробовать новое.

— Что для вас интересно?

— Мой любимый писатель — Михаил Булгаков. Обожаю роман «Мастер и Маргарита». Первый раз прочитал это произведение в школе, но тогда оно не впечатлило. Второй раз перечитал, когда уже стал работать в Большом театре. На этот раз совершенно по-другому посмотрел на роман. Он меня поразил. Бывают такие книги, которые врезаются в душу. Я бы хотел сыграть Мастера. Интереснее, конечно же, роль Воланда, но это не мое амплуа. Может быть, смогу его сыграть, когда мне будет лет 60.

— Вам понравился последний фильм «Мастер и Маргарита»?

— Да. Но это, наверное, единственная картина, которая мне нравится в современном кинематографе. Если кто-нибудь спросит, какой фильм я смотрел в последнее время, то вряд ли вспомню.

Хотя не так давно по телевизору показывали научно-фантастическую картину «Марсианин». Запомнил лишь потому , что интересуюсь планетами, космосом. Но пересматривать не буду. Современные фильмы смотреть повторно не хочется. Не знаю, с чем это связано. Может, жизнь сейчас такая, а возможно, просто нет сильных драматических актеров.

СПРАВКА
Денис Родькин родился 3 июля 1990 года в Москве. Окончил хореографическое училище при Московском государственном академическом театре танца «Гжель». В 2009 году был принят в балетную труппу Большого театра в класс Николая Цискаридзе.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9802

СообщениеДобавлено: Пт Июл 22, 2016 2:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016072204
Тема| Балет, Персоналии, Элоиз Бурдон
Автор| Перевод: Катерина Вендилло
Заголовок| Элоиз Бурдон: поиск в классическом танце - это работа над внутренним миром
Где опубликовано| РИА Новости
Дата публикации| 2016-07-20
Ссылка| http://ria.ru/interview/20160719/1471047047.html#ixzz4F8Mplj00
Аннотация| Интервью

Cолистка Парижской оперы Элоиз Бурдон, которая выступит в Москве в рамках "Летних балетных сезонов" вместе с Жереми-Лу Кером 19 и 21 июля, в интервью РИА Новости рассказала о своих выступлениях в России, о предпочтениях в балете, о необходимости владения классикой и пользе работы в современной хореографии.
Официальным информационным агентством "Летних балетных сезонов" 2016 года выступает агентство РИА Новости медиагруппы "Россия сегодня".


— Это не первый ваш визит в Россию — вы танцевали на фестивале балета "Мариинский" в Санкт-Петербурге в апреле 2016 года.


— На самом деле, к моему большому удовольствию, я уже третий раз приехала танцевать в Россию. В первый раз это было в Москве, в Большом театре, во время турне Парижской оперы в 2013 году с балетом "Пахита". Именно тогда я встретилась впервые с Жереми-Лу Кером, который будет моим партнером на "Летних балетных сезонах".
Я с большим уважением отношусь к российской публике и восхищаюсь российскими танцовщиками, с которыми мне довелось работать. Впервые я встретилась с ними в Париже, где танцевала партию Гамзати в "Баядерке" в постановке Рудольфа Нуреева, а ведущие партии Никии и Солора исполняли солисты Мариинского театра Кристина Шапран и Кимин Ким. Это был уникальный и очень содержательный опыт, а спектакль стал важным событием сезона 2015-16 в Парижской опере.

Именно в это время я познакомилась с господином Фатеевым (и. о. заведующего балетной труппой Мариинского театра — ред.), который оказал мне честь, пригласив в Мариинский театр танцевать сольную партию в балете "Лебединое озеро". Я не знаю, как отблагодарить его за столь редкий жест. Ведь партия в "Лебедином" — это не просто подарок, а грандиозное предложение. Эта страничка в моей карьере навсегда останется незабываемой, в том числе работа с такими великолепными танцорами, как Тимур Аскеров и Константин Зайцев, которые меня поистине потрясли своим благородством на сцене и вниманием ко мне как к партнерше.

Я так же с волнением вспоминаю о несравненном дирижере Гавриэле Гейне, который с такой чуткостью руководил оркестром, что каждое наше сценическое па выполнялось будто бы по волшебству. Мастерство Гейне помогло мне по-особому прочувствовать музыку Чайковского и, как мне показалось, оказывало на публику почти гипнотическое воздействие. Это очень редкая и незабываемая гармония.

— Вы заняты в главных партиях практически всех знаменитых спектаклей балетной классики, а также танцуете в балетах ведущих современных хореографов. Что для вас в приоритете — классика или современная хореография? Что важнее, интереснее?

— В течение последних пяти лет я исполнила практически все ведущие партии балетного репертуара Парижской оперы. Когда мне исполнилось 20 лет, Брижит Лефевр (директор балета Парижской Оперы в 1995-2014 годах — ред.) впервые предоставила мне возможность стать солисткой, предложив станцевать партию Никии в "Баядерке". Это потрясающая работа дала мне своего рода крылья для уверенности, для понимания своего потенциала, выносливости, стиля.

Настоящим открытием стала и работа Бенжамена Мильпье с молодыми танцовщиками, которым он поручал сольные партии и позволял по-настоящему раскрыться (Мильпье возглавлял балет Парижской оперы с октября 2014 по февраль 2016 года — ред.). Для труппы это был огромный опыт, который стимулировал каждого из нас. Благодаря ему у меня появилась возможность станцевать в "Спящей красавице", "Щелкунчике", "Лебедином озере", "Дон Кихоте", "Жизели", а также в одноактных балетах "Этюды" Харальда Ландера, "Тема с вариациями " Джорджа Баланчина.

С современными постановками мне посчастливилось меньше, но я танцевала в балетах Уэйна МакГрегора, Уильяма Форсайта, а также участвовала в постановке великого канадского хореографа Эдуарда Лока, которого я обожаю. Недавно я прошла просмотр у Иржи Килиана для его новой работы, которая состоится осенью. Это совершенно другое направление, и мне уже не удастся танцевать "Лебединое" в Париже на следующий год, если Килиан выберет меня. Надеюсь, что так и будет: мне бы хотелось поработать с ним.
Отвечая на ваш вопрос о приоритетах, попробую объяснить, почему я предпочитаю классический балет. Великие балетные постановки требуют колоссальной физической работы и перфекционизма. Поиск в классическом танце — это работа над своим внутренним миром, она занимает много времени и заставляет постоянно думать.
А современный танец позволяет лучше понять свое тело. Работа с современным хореографом полезна своей непосредственностью, неожиданными импульсами, импровизацией. Я уверена, что хорошее классическое образование не повредит современным постановкам. Я вспоминаю о Пине Бауш, которая для меня является самим совершенством.

Существует еще и свобода самовыражения, которая присуща только современному балету. А в классическом — свобода кроется в поисках внутри персонажа. Я пыталась через Гамзати, Никию, Одетту и Мирту быть свободной, но в рамках роли, ее значения и места в спектакле. Это очень трудно, но упоительно.

В Москве в рамках "Летних балетных сезонов" вы со своим партнером выступите в сольных партиях балетов "Дон Кихот" и "Щелкунчик". На сцене Парижской оперы вы танцуете их в версии Нуреева. Знакомы ли вы с балетом "Щелкунчик" в редакции Петипа? В чем отличия и особенности нуреевской версии?

— Я знакома с версией Петипа, которую мы и будем танцевать в Москве. Темпы в ней быстрее, чем в редакции Нуреева. А па-де-де и вариации в этом балете мы танцуем в нуреевской версии, которую отрабатывали вместе с партнером.
Когда я танцевала "Лебединое озеро" в Мариинском театре, то брала версию Сергеева, чтобы быть ближе к русской душе (премьера балета в постановке Константина Сергеева состоялась в 1950 году в Кировском, ныне Мариинском театре — ред.), потому что знаю, что этот балет несет в себе что-то особенное для русского зрителя, отзывается в сердце каждого из них. "Дон Кихот" и "Щелкунчик" легче для восприятия и не требуют такого соблюдения традиций, как "Лебединое", особенно если речь идет о постановке в Мариинке.

— Репертуар Опера Гарнье показывает, что публика в основном предпочитает классику. По вашему мнению, это всегда будет так или через какое-то время классические балеты уступят место современным?

— Публика становится другой во всем мире, и господин Мильпье попытался изменить привычки публики Опера Гарнье. У современного балета есть свой зритель, в том числе и в Парижской опере. Кроме того, в Париже есть и другие площадки для экспериментов в хореографии. Кстати, современные спектакли получили широкий резонанс, например постановки Жерома Беля в этом году были отмечены как личный вклад в работу Парижской оперы.

Но так сложилось, что публика любит классику и верна Опера Гарнье, это правда. При этом никто не будет против изменений, если они сделаны с изяществом и имеют своей целью познакомить публику с новой формой выражения, а не просто провоцировать. Зритель, по-настоящему любящий классику, не будет против современных постановок, если работа выполнена творчески и на высоком профессиональном уровне. Я считаю, что французская публика открыта к новому в разных областях искусства, будь то живопись, музыка, архитектура, театр.

— Как вы считаете, можно ли танцовщикам без знания классики овладевать новыми хореографическими стилями?

— Трудно дать на этот вопрос один-единственный ответ, который был бы универсальным для всех танцовщиков. Каждый исполнитель обладает своей собственной восприимчивостью, которая свойственна только ему одному. Я считаю, что хорошая классическая база не может нанести вред развитию артиста, который начинает заниматься современным балетом. Многие хореографы приходят в современный танец из классической школы.
Классическая школа может стать определенной ступенью на пути к современной хореографии, к освоению определенных стилей и форм выразительности, но она ни в коем случае не является целью и обязательной предпосылкой для этого.

— Знакомы ли вы со спектаклями российских театров — Большого, Мариинского?

— Да, я знакома с репертуаром Большого и Мариинского театров, потому что очень люблю свою работу и слежу с большим любопытством за тем, что происходит в сфере балета по всему миру. Мы в Париже хорошо осведомлены через СМИ, прессу и социальные сети об основных событиях в мире танца, будь то в США, Японии, Великобритании, Германии, России… Благодаря новым медиа события в балете приобретают международные масштабы, которые до сегодня были свойственны лишь популярным видам спорта.

У меня есть своя страничка в социальной сети, при помощи которой можно следить за новостями. Я довольно пристально слежу за тем, что происходит в Большом и Мариинском, а также за выступлениями отдельных танцовщиков.

Хотела бы отметить превосходное обновление балета "Спартак" в редакции Леонида Якобсона в Мариинском театре, а также публикацию книги Соломона Волкова "Новая история Большого театра". Мне также известно о том, что 24 июня в Большом состоялась премьера постановки Вячеслава Самодурова — его новая версия "Ундины" Ханса-Вернера Хенсе. Я слышала о том, что Антон Овчаренко исполнил главную роль в фильме о Рудольфе Нурееве "Танец к свободе", что Михайловский театр стал одной из самых привлекательных сцен России и что балерина Светлана Захарова представит свое новое шоу Amore.

— Знакомы ли вы с творчеством российских хореографов? Возможно, вы даже работали с кем-то из них?

— Мне еще не довелось работать с русскими хореографами. Но я мечтаю о такой возможности, и кто знает, может быть это перерастет в новую постановку для "Летних сезонов"…

Единственный пример, который я могу привести в этой связи, — мое знакомство с господином Фатеевым. Его доверие стало для меня большим подарком. Это большое счастье — возможность танцевать на легендарной сцене Мариинки, которая помнит Вацлава Нижинского, великую Анну Павлову, таких блистательных нынешних солисток, как Ульяна Лопаткина и Диана Вишнева.

— Насколько интересно для вас участвовать в "Летних балетных сезонах" в Москве? Балеты "Дон Кихот" и "Щелкунчик", в которых вы выступите в Москве, это был ваш выбор или предложение приглашающей стороны?

— Приглашение выступить именно в этих спектаклях пришло из Москвы и сразу привлекло нас с Жереми —Лу Кером. Для нас это будет первая возможность станцевать в этих балетах вместе. Мы хорошо знаем эти партии, но наш сценический дуэт зародился совсем недавно — всего месяц тому назад. Хореограф Себастьян Берто пригласил нас в свою современную постановку "Молва кораблекрушений", оригинальность которой заключается в том, что танец исполняется среди публики в зрительском фойе Опера Гарнье. Это было наше первое выступление, от которого мы получили большое удовольствие. И мы особенно рады тому, что наш дуэт пригласили в Москву. Надеюсь, что российская публика нас примет.

Каждый год во время отпуска я участвую в культурных мероприятиях в разных странах мира. В прошлом году я танцевала в Японии в балете "Ромео и Джульетта", который был поставлен балетмейстером Фабрисом Буржуа специально для звезды Парижской оперы Карла Пакетта и для меня. Возможность танцевать с выдающимися партнерами, которые заставляют меня мечтать на сцене, влияет на мой выбор.

Летом будущего года я планирую выступать для детей, лечащихся в парижских больницах, с моим другом, аккордеонистом Мишелем Гласко. Он будет мне аккомпанировать, исполняя мелодии известных оперных арий. Я уверена, что это будет интересный опыт, который позволит мне сосредоточиться на истинных ценностях искусства. Именно это, на мой взгляд, должно мотивировать артиста.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9802

СообщениеДобавлено: Пт Июл 22, 2016 2:10 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016071605
Тема| Балет, Персоналии, Б. Эйфман
Автор|
Заголовок| Борис Эйфман: миру нужен балет нового тысячелетия
Где опубликовано| РИА Новости
Дата публикации| 2016-07-22
Ссылка| http://ria.ru/interview/20160722/1472579739.html#ixzz4F8OWz9ZQ
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Всемирно известный балетмейстер, худрук Театра балета Борис Эйфман, которому 22 июля исполняется 70 лет, в интервью РИА Новости рассказал о главном направлении своего театра, принципах составления его репертуара, о критериях отбора артистов, об авторах, вдохновляющих на создание балетов, и о том, почему его называют хореографом-философом.

— Ваш театр занимает особое место в семье балетных коллективов. Как вы сами определяете своеобразие и главное направление Театра Эйфмана?

— За почти 40-летнюю историю нашего коллектива мы создали уникальный тип театра — русский психологический балетный театр. Его искусство обращено к внутреннему миру современного индивида, тайнам человеческой души. На протяжении многих лет мы кропотливо восстанавливаем те нити художественных и концептуальных связей, которые столетиями существовали между театром и танцем, но были утрачены в ХХ веке.
Балет нового тысячелетия, создаваемый нами, немыслим вне фундаментальных законов сценического искусства, вне принципов идейной, драматургической и психологической содержательности. На сегодняшний день у нашего театра нет аналогов ни в России, ни в мире.

Мы с огромным успехом представляем свой репертуар на знаменитых сценах Америки, Европы и Азии. Публику невозможно обмануть. Никакие маркетинговые технологии не заставят зрителя полюбить твое искусство, если во время спектакля в сердце не рождается живой эмоциональный отклик. А наши балеты не оставляют безответной даже самую искушенную аудиторию. Мы даем современникам то, чего они никогда не получат от своих смартфонов, телевидения или поп-концертов, — возможность испытать подлинное эмоциональное потрясение.

— Как вы строите репертуар театра? Каковы ваши критерии и предпочтения?

— Мои предпочтения в данном случае не являются определяющим фактором, поскольку наш театр — гастрольный и собственной сцены у нас нет. Мы живем и работаем на небольшой репетиционной базе с двумя балетными залами. В подобных условиях невозможно сохранять весь тот обширный репертуар, который был создан за предшествующие десятилетия. Поэтому многие наши спектакли, ценимые и любимые зрителями разных стран, сошли со сцены. Какие-то из них были возобновлены уже в усовершенствованном виде, какие-то стали частью истории.

Сейчас наша репертуарная политика в значительной степени зависит от запросов импресарио, а им нужно, чтобы мы привозили на гастроли все новые и новые постановки. Когда в Санкт-Петербурге появится Дворец танца, мы станем гораздо самостоятельнее. Сможем не только выпускать премьеры, но и основательно заняться возрождением и переосмыслением наших легендарных балетов.

— Что для вас первично в создании спектакля — музыка или литературная основа?

— Предпочел бы не делать выбора между двумя этими составляющими. Музыка вдохновляет на сочинение хореографии, стимулирует творческую фантазию. Составить музыкальную партитуру балетного спектакля — значит создать его драматургическую конструкцию. В наших постановках присутствуют моменты, когда артисты танцуют в полной тишине. Но это своего рода игра на контрасте, некие штрихи, подчеркивающие первостепенную значимость музыкальной стихии.

Что касается литературы, то она также является для меня ключевой составляющей хореографического творчества, хотя отнюдь не все наши балеты сочинены по мотивам книг. Я обращаюсь к литературным шедеврам не столько в поисках сюжетной канвы, сколько в стремлении обогатить постановку философскими и интеллектуальными идеями, причем теми, что не лежат на поверхности текста, а обнаруживаются при чтении между строк.

— Судя по вашим работам, классическая литература и вечные темы, поднимаемые великими авторами, волнуют вас более всего — Пушкин, Достоевский, Куприн, Золя, Мольер… Кто сегодня вдохновляет вас на новые творения?

— Если вы хотите услышать фамилии современных авторов, вынужден буду вас разочаровать. Не могу сказать, что я принципиально не слежу за литературными новинками и не желаю открывать для себя новых писателей. Напротив, всегда с огромным интересом воспринимаю все неизведанное. Однако на практике получается так, что созидательный импульс мне по-прежнему дают произведения классиков — Толстого, Достоевского, Фицджеральда. Не знаю, какой именно автор спровоцирует меня на сочинение следующего балета. Это может быть один из литературных титанов или кто-то из писателей ХХI века. Творческий процесс не программируется.

— Вас называют хореографом-философом. Размышлять о сложнейших проблемах, пытаться раскрыть внутренний мир героев языком хореографии — насколько это трудно?

— Я посвятил всю свою жизнь реализации ниспосланного мне дара и никогда не знал иного пути. Уже в ранней юности понимал, что стану хореографом. Стремление исследовать с помощью языка танца глубины психической сущности человека — моя художественная природа. Я занимаюсь творческим трудом по 14 часов в сутки и даже во сне, времени для рефлексирования на тему его сложности у меня попросту не остается. Если посмотреть на мою жизнь со стороны, то, конечно, станет очевидно, что она строится на жертвенности, на добровольном отречении от многих земных радостей. Но как только я начну жалеть себя и вести обычное, среднестатистическое существование, то утрачу концентрацию. И тогда стану невосприимчивым к творческой энергии, даруемой свыше.

— Для того чтобы воплощать ваши непростые замыслы, нужны особенные артисты. Каковы критерии при отборе артистов в вашу труппу?

— Танцовщик должен обладать безупречной технической базой, высоким ростом, яркой харизматической внешностью. Подобным требованиям отвечают немало артистов. Найти среди них тех, кто способен адаптироваться к принципиально новому хореографическому языку, несравнимо труднее. Некоторые прекрасно подготовленные танцовщики, к сожалению, не смогли раскрыться у нас, поскольку ни одно хореографическое училище мира не готовит своих выпускников к тому репертуару, который предлагает наш театр. Проблема поиска первоклассных исполнителей — наиболее злободневная для меня. Очень надеюсь, что открытая в Санкт-Петербурге три года назад Академия танца сможет внести ощутимый вклад в преодоление кадровой проблемы.

Вы создали свою школу. В чем состоит особенность метода преподавания в Академии танца?

— Наша миссия — воспитать новую творческую элиту страны, универсальных танцовщиков, которые были бы способны справиться с наиболее сложными художественными задачами и демонстрировали блестящее владение самыми разными техниками. Чтобы подготовить исполнителей подобного уровня, Академия использует экспериментальную методику. Мы опираемся на достижения современной балетной педагогики, психологии, спортивной медицины, художественной гимнастики, физиологии. Огромное внимание уделяем духовному и интеллектуальному развитию учеников. В балетных училищах общеобразовательные дисциплины обычно преподают очень слабо, а наши ученики берут призы на олимпиадах по английскому языку и математике.

Мы готовим всесторонне развитых личностей и профессионалов экстра-класса. Я и мои коллеги по Академии вступаем в роли первопроходцев. Никто и никогда не ставил перед собой столь сложных педагогических задач. Время покажет, насколько действенна выбранная система подготовки. Однако если мы не будем рисковать, то никогда не справимся со стагнацией, в которую сегодня погрузился балет.

— Что, на ваш взгляд, необходимо изменить, а что стоит развивать в искусстве балета?

— Я очень много говорил в своих интервью и выступлениях о кризисе современного мирового балета. Анализировал причины и последствия, предлагал сценарии преодоления сложившейся ситуации. Сейчас мне не хотелось бы повторяться. Отмечу самое главное: деятелям танца необходимо найти идеи и творческие ресурсы для того, чтобы совершить прорыв из ХХ века, в котором до сих пор находится балетное искусство, в век ХХI-й. Современный зритель не должен выбирать между "Лебединым озером" и образцами хореографической абстракции — это абсурд. Я ни в коем случае не призываю предавать забвению достижения наших великих предшественников. Наоборот: их надо трепетно хранить. Но в то же время миру нужен балет нового тысячелетия со своей особой пластикой и интеллектуальным содержанием.

— Можно узнать, над чем сейчас работает мастер, какие замыслы уже созрели и ждут своего воплощения? Когда планируется премьера и что это будет?

— С нового года мы начнем восстанавливать балет "Русский Гамлет". Это будет не реставрация спектакля 1999 года, а его кардинальное переосмысление. Затем у меня в планах сочинение двух новых спектаклей — для театра и Академии танца.

Куда отправится ваш театр на гастроли осенью?

— В сентябре театр выступит в Монако и Любляне. В начале октября мы отправимся в Москву, где в рамках фестиваля "Черешневый лес" представим столичную премьеру балета "Чайковский. PRO et CONTRA". В этом же месяце пройдут гастроли театра в других городах России, а также в Казахстане и Израиле. В первой половине декабря труппа впервые покажет в Лондоне на прославленной сцене London Coliseum спектакль Up&Down. Все гастроли предстоящего сезона будут посвящены юбилею театра, которому в 2017 году исполнится 40 лет.

— Как вы будете отмечать свой юбилей?

— 22 июля, в день моего рождения, на сцене Александринского театра пройдет праздничный спектакль-концерт. Труппа покажет фрагменты из наиболее известных своих спектаклей и продемонстрирует основные этапы нашей многолетней художественной эволюции. Впрочем, я не воспринимаю юбилеи как повод для подведения итогов. Сегодня я нахожусь в оптимальной творческой форме. Остается просить судьбу лишь о том, чтобы она послала мне достаточно сил для воплощения всех замыслов.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16364
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Июл 24, 2016 12:33 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016072401
Тема| Балет, Персоналии, Вероника Кулагина
Автор| Полина ВИНОГРАДОВА
Заголовок| Танец как литература
Где опубликовано| © Вечерний Санкт-Петербург
Дата публикации| 2016-07-23
Ссылка| http://vecherka-spb.ru/2016/07/23/tanec-kak-literatura/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В эти выходные 70-летие отмечает знаменитый хореограф Борис Эйфман. В честь юбилея в Петербурге открылись две выставки, прошел праздничный вечер на сцене Александринского театра.


Вероника Кулагина

О работе с Борисом Эйфманом и творческом наследии балетмейстера мы поговорили с Вероникой Кулагиной – балетным критиком, главным редактором журнала «PRO Танец», автором книги «Романы без слов. Достоевский на петербургской балетной сцене» и балериной Театра балета Бориса Эйфмана в конце девяностых.

– Вероника, когда вы пришли в труппу, Борис Эйфман уже имел широкое признание?

– Да, театр знали и в Петербурге, и за его пределами: узнаваемый стиль был выработан, свой собственный хореографический язык найден. У труппы было много гастролей в Европе, был заключен первый контракт с Америкой, согласно которому театр и сейчас раз в два года ездит в Соединенные Штаты. Театр Эйфмана существует с 1977 года, но чтобы достичь славы ему пришлось пройти долгий путь вместе со своим руководителем.

– Какие спектакли были самыми любимыми?

– «Карамазовы» и «Красная Жизель». Но самым любимым был «Чайковский». Это был очень камерный спектакль, в него было вложено столько души! Это были личные размышления Бориса Яковлевича о судьбе Чайковского, все было так акварельно, трогательно. Новая версия получилась совсем другой, более сложной хореографически, более зрелищной. Хорошая современная постановка, которая нравится широкой публике. Обновленный спектакль впечатляет, но мне не хватает той пронзительной искренности, что была в первоначальной версии.

– Почему через пять лет вы решили оставить танец и взять в руки перо критика?

– Общение с такими людьми, как Борис Эйфман, пробуждает желание двигаться дальше, развиваться как личность. Я решила поступить в Вагановскую академию на балетоведческое отделение и стала студенткой известного балетоведа, критика Наталии Николаевны Зозулиной. Это было прекрасное время, которое я всегда вспоминаю с благодарностью.

– Однако вы продолжили роман с Театром Эйфмана в своей книге «Романы без слов. Достоевский на петербургской сцене». Насколько я знаю, Борис Яковлевич первым в России обратился в своем творчестве к текстам Достоевского?

– Да, он одним из первых перевел на язык пластики романы «Идиот» и «Братья Карамазовы». Ни в России, ни в мире, балетный театр не посягал на произведения Достоевского. Исключением можно считать спектакль Валерия Панова «Идиот» на музыку Дмитрия Шостаковича, созданный им для Берлинской оперы в 1979 году. В Нью-Йорке партию князя Мышкина в том спектакле исполнял Рудольф Нуреев. Алла Евгеньевна Осипенко, видимо, что-то слышала о балете Панова и предложила Борису Эйфману поставить балет по роману «Идиот». Он согласился, но в качестве музыкальной основы выбрал Шестую симфонию Чайковского. Балет Эйфмана вышел в 1980 году, представляете, какой смелый шаг – взять такое произведение и концептуально его поставить. Это был серьезный прорыв – с этого момента сложные, «полифонические», по выражению философа Михаила Бахтина, литературные произведения полновластно вошли в балетное искусство.

– Несмотря на огромную популярность у публики по всему миру, Борис Эйфман не слишком обласкан российской критикой.

Сейчас к нам в город приезжают зарубежные труппы, мы можем смотреть и сравнивать, посещать международные фестивали, и когда я сопоставляю то, что вижу у нас и за границей, понимаю, что Борис Эйфман делает очень самобытные и качественные спектакли.

– На Западе искусство Эйфмана воспринимают как явление петербургского балета?

– Скорее в мире Эйфман считается представителем российского современного балета. Он один за всю страну «отдувается» уже много лет. К сожалению, в современной хореографии нам больше некого предъявить.

– Среди молодых хореографов в Петербурге есть те, кто способен ставить спектакли на большой сцене?

– Ведущий солист труппы Эйфмана Олег Габышев ставит запоминающиеся, яркие номера и Борис Яковлевич, как мне кажется, ценит его работы. Также могу выделить Антона Пимонова, который и танцует и ставит в Мариинском театре, у него свой стиль и, совершенно очевидно, свой путь. Очень отличается от всех Владимир Варнава, удивительно тонкий художник, он сейчас ездит по другим странам и на родине востребован гораздо меньше. Максим Петров – хореограф, в работах которого всегда видна мысль и авторский почерк. Мне кажется, те, кого я назвала, способны на крупноформатные постановки, им уже давно тесно в рамках Мастерской, ежегодно проводимой Мариинским театром. У них достаточно потенциала, чтобы создавать серьезные работы. Мне трудно понять, почему Мариинский и Михайловский театры совершенно не заинтересованы работой с отечественными балетмейстерами.

Меня огорчает, что большинство сегодняшних спектаклей – восстановления. Хореографов используют как ремесленников. Театры, к сожалению, не дают им возможности ставить свои балеты с новой музыкой, с оригинальным сценарием. Как балетовед, я мечтаю видеть хорошие новые спектакли, о которых хочется рассуждать, в которые хочется погружаться.

– Как вы думаете, Академия танца Бориса Эйфмана стала достойной альтернативой прославленной Вагановской академии?

– В Академии танца созданы прекрасные условия для детей. Эта школа большой эксперимент для всей нашей страны. Я не знакома с ее профессиональной учебной программой, однако понимаю, что изучение современных форм танца является приоритетным, но надеюсь, что классический танец не будет слабой стороной будущих выпускников. Сейчас много спорят о том, сможет ли классический танцовщик танцевать, допустим, хореографию Пола Лайтфута и Соль Леон? Диана Вишнёва может. Но она много говорила, чего ей это стоило, как приходилось себя переламывать.

Нашим театрам нужны классические танцовщики, поскольку российские театры, кроме того, что делают новые спектакли, сохраняют классическое наследие. Поэтому выпускникам Академии танца будет нелегко. Куда они пойдут? Такое количество танцовщиков труппе Эйфмана вряд ли нужно. Мне сложно сказать, что будет дальше и как сложится судьба этих ребят. Надеюсь, их блестящая профессиональная подготовка позволит им найти свой путь.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16364
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Июл 24, 2016 12:44 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016072402
Тема| Балет, Юбилей, Персоналии, Б. Эйфман
Автор| Полина Виноградова
Заголовок| Разгадывая гения
Где опубликовано| © "С.-Петербургские ведомости"
Дата публикации| 2016-07-22
Ссылка| http://spbvedomosti.ru/news/culture/razgadyvaya_geniya/
Аннотация|


ФОТО Сергея ГРИЦКОВА

Сегодня большим гала-концертом в Александринском театре отмечает 70-летие народный артист России Борис Эйфман. Для таких людей, как он, юбилей – лишь повод к размышлению о том, чего удалось достигнуть и что еще предстоит создать на длинном пути искусства под названием «Танец». Накануне дня рождения хореографа наш корреспондент поговорила с теми, кто в разные годы прошел часть этого пути с выдающимся хореографом.

Ольга РОЗАНОВА,
историк балета, критик, доцент Академии русского балета им. А. Я. Вагановой:

– За сорок лет Борис Эйфман сумел создать уникальную труппу, ни на кого не похожую. Его театр – совершенно особенное явление в российском балете: это всегда очень сложная хореография, напряженное действие, интересная драматургия, продуманные характеры. Эйфман, пожалуй, единственный балетмейстер, который старается проникнуть в область подсознательных человеческих переживаний. Нельзя сказать, что он основатель психологического балета, как иногда пишут, ведь еще в 1930-е годы советский балет обратился к классической литературе. Я бы сказала, что Борис Эйфман создал психический балет – он показывает сложные перипетии взаимоотношений своих героев, исследует жизнь и творчество Чайковского, Родена, Мольера... Порой его хореографическая лексика даже слишком напряженная, на грани истерики.

Он думает о будущем не только своего театра, но всего современного балета в России. Поэтому открыл Академию танца, где ребята осваивают и классику, и другие направления танцевального искусства. Своих артистов, а теперь и учеников, Борис Эйфман ищет по всей России: они должны быть высокие, астенического телосложения, выносливые и способные выдерживать колоссальные нагрузки.

Вообще удивляет его энергия. Он сумел создать знаменитый на весь мир коллектив, выросший из маленькой ленинградской труппы. Все время находит новые идеи, отовсюду черпает вдохновение. Борис Эйфман – человек невероятной одаренности. Но и людей вокруг себя он заставляет работать с такой же самоотдачей.


Олег ГАБЫШЕВ,
ведущий солист Академического театра балета Бориса Эйфмана, исполнитель главных партий в спектаклях текущего репертуара:

– Постоянно возникает ощущение, что Борис Яковлевич работает с нами, как с глиной, стремясь придать нам черты тех или иных персонажей. Я видел, как ставят спектакли другие хореографы: они дают артисту готовый материал, и тот просто должен все правильно исполнить. Но при этом не возникает того ощущения счастья, которое приходит, когда ты сам становишься участником творческого процесса.

Борис Эйфман часто анализирует на сцене жизнь и творчество гениальных людей. Он пытается понять, что вдохновляет их, что ведет по раз и навсегда выбранному пути. Наверное, Борис Яковлевич и свою собственную жизнь постоянно подвергает такому анализу. Художники в своих произведениях всегда в какой-то степени говорят о себе. Муки творчества, через которые Роден проходит в мастерской, Эйфман испытывает в репетиционном зале. Борис Яковлевич невероятно требователен и к себе, и к окружающим. Но иначе невозможно построить успешный творческий коллектив.

Он положительно относится ко всему, что действительно талантливо. А вот хореографию, лишенную идеи, превращенную в аэробику, не приемлет. Он интересуется многим – вплоть до современных гаджетов или блокбастеров, из которых также может что-то почерпнуть для себя. На время репетиций – а они длятся по семь часов в день – Эйфман огораживает себя и своих артистов от окружающего мира, закрывается от всех веяний времени. Однако по своей натуре он невероятно любознательный человек...


Алла ОСИПЕНКО,
народная артистка России, актриса и балетный педагог:

– «Идиот» Бориса Эйфмана был главным спектаклем в моей жизни... Я человек мятущийся, я бежала за балетмейстерами. Но работая с Эйфманом, я работала с Эйфманом. Служила верой и правдой этому коллективу. У меня осталось теплое отношение к ним и у них ко мне. Артисты, с которыми мы создавали этот коллектив, до сих пор навещают меня.

Когда служишь человеку, трудно смотреть на него со стороны. Конечно, он был новатором. На репетициях показывал мне движения и падал в обморок от усталости. Представляете, сколько этот человек отдавал своего внутреннего наполнения! Я не понимаю, что такое «новаторство». Все так или иначе ставят на основе классического танца. Но у каждого появляется своя манера, свой стиль. Бориса Эйфмана привлекали масштабные работы, такие, как наш «Идиот».

Талант Эйфмана сразу оценили за границей. В его труппе не было той безнадежности, когда казалось, что жизнь просидишь в двадцатой линии кордебалета и никуда дальше не продвинешься. Коллектив по-другому дышал.

Я мало знаю Бориса Яковлевича как человека. Он уверен в себе, и если мечется, то где-то глубоко внутри, не показывает свои чувства людям. Если бы я сегодня была молодой танцовщицей и мне предложили выбрать балетмейстера, я бы все равно пошла к Эйфману...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16364
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Июл 24, 2016 10:43 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016072403
Тема| Балет, XXIV Музыкальный фестиваль "Звёзды белых ночей", Персоналии, Мария ШИРИНКИНА, Екатерина ОСМОЛКИНА, Филипп СТЁПИН, Александр СЕРГЕЕВ, Ульяна ЛОПАТКИНА, Тимур АСКЕРОВ, Виктория ТЕРЁШКИНА
Автор| Вера ЧИСТЯКОВА
Заголовок| Звезды белых ночей
Где опубликовано| © Проект "Танцевальный Клондайк"
Дата публикации| 2016-07-21
Ссылка| http://dancerussia.ru/publication/695.html
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

В Петербурге подходит к концу XXIV Музыкальный фестиваль "Звёзды белых ночей", организованный в 1993-ем году художественным руководителем, директором Мариинского театра Валерием Гергиевым при поддержке Министерства культуры Российской Федерации. В этом году в рамках фестиваля было представлено: более ста шестидесяти спектаклей и концертов при участии звезд мировой сцены, три оперные и две балетные премьеры, ночные концерты при участии выдающихся солистов-инструменталистов и cимфонического оркестра Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева, более двадцати именитых инструменталистов, десять приглашенных коллективов.



Особо важным это событие является для ценителей и знатоков балета, поскольку даёт уникальный шанс знакомства с балетной труппой Мариинского театра, её звёздами, самыми яркими их работами – в течение двух месяцев балетные спектакли показываются на сценах Мариинского театра практически ежедневно. Постоянные гости фестиваля имеют возможность оценить творческий рост танцовщиков за год.

Вера Чистякова вела дневник балетных событий фестиваля и делится его страницами с читателями dancerussia.ru

23-го и 25-го июня на сцене Мариинского театра был показан балет "Драгоценности". Исполнение Баланчина петербургской труппой – образец элегантности и хорошего вкуса.

Содержание балета абстрактно, эмоции танцовщиков конкретны. Они черпают вдохновение в музыке, превращая её в зримые образы. В помощь их фантазии сценография балета – воздушное лёгкое сценическое пространство, в котором не чувствуется желания ослепить роскошью, а кажется, будто бы художник в творческом порыве взмахнул кистью, на чистое полотно сцены упали цветные брызги и превратились в драгоценные камни.



В таинственной изумрудной атмосфере комфортно чувствует себя Мария ШИРИНКИНА, представляя индивидуальную трактовку балета, не акцентируя внимание на строгой аристократичности, царственности образа, не выявляя его драматических красок, но максимально смягчая линии хореографии, являя образец ласковой девственной прелести, наивной чистоты.

Не менее интересна работа Екатерины ОСМОЛКИНОЙ ("Изумруды"). Внутренняя культура её танца имеет право называть безупречной – это та тишина, к которой хочется прислушаться, и та женственная скромность, перед которой встаёшь на колени.

Блистательно выступил в балете "Рубины" Филипп СТЁПИН, продемонстрировав яркий артистизм, редкостную природную координацию, молниеносность реакций на ритмические виражи музыки. Безудержный темп явно увлекает его, разжигает в сердце азарт и выпускает на волю сексуальность с чисто мужским вкусом. Изящной ловко-скорой работе ног аккомпанируют упрямые упругие движения сильных властных рук. Он дикий охотник, главный огонь бесконечного в своём движении ночного Нью-Йорка. Его танец насколько стихиен, настолько и жёстко дисциплинирован, излучает наслаждение и заражает страстью.

Нашёл свою краску для "Рубинов" и Александр СЕРГЕЕВ. Он удивляет контрастами. Выходит строгим, даже немного чопорным кавалером, затем тонко подпускает в танец эротические нотки, замедляя темп сценического существования, чтобы насладиться любовным томлением, потом отчаянно дурачится, едва не падая с ног с чисто русским акцентом разгулявшегося человека, и тут же снова поражает безупречным академизмом танца. Кто перед вами: рубаха-парень или мистер икс – вопрос остаётся открытым.

И конечно, настоящим подарком для зрителей стало выступление поистине двух бриллиантов Мариинского балета – Виктории ТЕРЁШКИНОЙ и Ульяны ЛОПАТКИНОЙ. Образцовые представительницы петербургской школы они, как равно прекрасные, но абсолютно разные инструменты оркестра, ведя одну и ту же хореографическую мелодию, имеют индивидуальный тембр звучания.

Танец Виктории ТЕРЁШКИНОЙ подобен совершенной архитектуре – гармония изящных форм – им будто руководит невидимая рука, не знающая просчётов. Хрупкий дворец возникает перед глазами зрителей и тает в финале балета вместе со звуками музыки. Под стать ей партнёр – галантный кавалер, идеальный классический премьер Тимур АСКЕРОВ. Виктория и Тимур абсолютно сочетаются по внешнему облику, росту, обоих отличает сдержанно элегантная манера исполнения хореографии. Но светский лоск не мешает Виктории с особым чувством исполнять финал балета в русском стиле, открыв всю теплоту своей души, дав свободу телу в стихии родных движений.

Когда на сцену выходит Ульяна ЛОПАТКИНА, невольно замирает сердце от красоты, которая недостижима и необъяснима. Она чарует и приостанавливает мирскую суету.

Абсолютная тишина первого явления балерины на плавном крещендо доводится до фортиссимо в финале, до чистого ликования, абсолютного торжества божественного искусства, которому отдаёт своё тело и душу Ульяна, и с любовью к которому не может соперничать ни один, даже самый галантный кавалер.

Не найти балерины, которая бы так самозабвенно, упоённо растворялась в объятиях партнёра, но и нет балерины, которая была бы в дуэте настолько самостоятельна, самодостаточна, настолько жёстко контролировала бы ситуацию, и умела бы справится со всеми трудностями сама, показывая, что её свобода никому не преподносится в дар.

Пленяет особый рисунок вращений балерины. Они стихийны, импрессионистичны по своему характеру, подобны порханию снежинок, трепетному полёту бабочки или невесомому тополиному пуху. Их ни в коем случае нельзя назвать несобранными, нечистыми или незавершёнными по форме, но нет в них, так называемой, железной оси, они парящие и мгновенные, как вздох.

Хореографический мир Ульяны ЛОПАТКИНОЙ – это определённая философия. "Бриллианты" в исполнении Ульяны – балет об идеальной женственности, о культе служения даме. Её сценическое воплощение этой темы гармонично необычайно, поскольку то, что в отношении многих лишь легенда, в отношении Ульяны – истина. Она духовно просветлённая личность, Человек редкостной чистоты. Такой можно только быть, изобразить нельзя. Для партнёра-мужчины (Евгений ИВАНЧЕНКО) её героиня некая жрица, некая наивысшая подлинность – духовная высота, к которой он стремится, но которая не подвластна до конца его пониманию.

P.S. Продолжение следует…
-------------------------------------------------------------
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16364
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Июл 24, 2016 10:52 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016072404
Тема| Балет, проект «Летние балетные сезоны», Марийский театр оперы и балета имени Эрика Сапаева, Персоналии, Константин Иванов
Автор| Беседовала Елена Александрова
Заголовок| Константин Иванов:
«Сегодня труппа готова ко всему»

Где опубликовано| © газета "Музыкальный Клондайк"
Дата публикации| 2016-07-21
Ссылка| http://www.muzklondike.ru/announc/189
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Балетом Сергея Прокофьева «Золушка» закончились гастроли Марийского балета в Москве, проходившие в рамках проекта «Летние балетные сезоны 2016». Второй год подряд труппа под руководством заслуженного артиста России, народного артиста Республики Марий Эл Константина Иванова собирает аншлаги и заставляет говорить о себе всех московских балетоманов.

- Константин Анатольевич, Марийский театр оперы и балета имени Эрика Сапаева - единственный региональный театр, который второй год подряд приезжает в Москву на гастроли. Ощущения остались прежними?

- В прошлом году мы приехали впервые за 43 года, и, конечно же, очень волновались. К счастью, всё для нас прошло очень хорошо: и публика приняла (не только иностранная, которой достаточно много в Москве в летний период, но и постоянные зрители «балетных сезонов»), и мои коллеги по Большому театру. В этом году всё проходит по накатанной, мы уже знаем, какие сложности могут быть, и готовы к ним. Сразу хочется поблагодарить организаторов за хорошую работу, РАМТ - за гостеприимство, администраторов «Летних сезонов» - за чуткое отношение.



- Как формировался гастрольный репертуар? В прошлом году одним из спектаклей, которые вы привезли, стал «Мастер и Маргарита». В этом году мы увидели только классику.

- Количество спектаклей осталось неизменным – их было 6. А полностью классический репертуар - требования организаторов. В этом году советовались по поводу «Корсара», видимо, на предыдущих фестивалях кто-то неудачно выступил с этой постановкой. У нас немного другая версия: мы оставили самые яркие места, естественно, не нарушая ход действия, а только ускоряя его. Спектакль получился компактным, зрелищным и очень танцевальным. Результат в полной мере оценила публика – в зале аншлаг и долгие овации.

- Расскажите о своей «домашней» театральной жизни. Я знаю, что она у вас очень интенсивная: вы переехали в новое здание, у вас огромный репертуар, через два года у театра юбилей. Есть ли уже какие-то намётки к предстоящему событию?

- Я уже 15 лет руковожу театром, и мы планомерно идём к юбилейному сезону. Репертуар, действительно, огромный, легче назвать то, чего у нас нет. Поэтому я очень рад, что к юбилею мы крепко стоим на ногах. И, конечно, в этот год будут показаны самые яркие спектакли, которые у нас есть. Абсолютно все постановки мы просто не успеем прокатать не только из-за их количества, но ещё и в связи с плотным гастрольным графиком. Конечно, будет Гала-концерт - на него мы пригласим театры, с которыми давно дружим: Нижний Новгород, Ижевск, Сыктывкар, Чебоксары и Казань.


Фото с сайта Марийского театра театра оперы и балета, сцена из спектакля "Мастер и Маргарита"

Обычно спрашивают про премьеры, так вот, мы ежегодно выпускаем 4-6 новых спектаклей, обязательно включая оперный, балетный, оперетту и детский. Просто сейчас столько всего сделано, что приходится задумываться, насколько нужен тот или иной спектакль. Ближайшая премьера состоится в сентябре: балет «Чипполино» в постановке Генриха Александровича Майорова.

- Помимо детских спектаклей, что ещё вы предлагаете самым юным зрителям?

- С детьми мы работаем очень активно. У нас идут концерты-лектории, недавно поставили прокофьевского «Петю и волка», впереди, естественно, ждёт новогодняя детская сказка. В репертуаре театра три детских балета, причём таких, которые нигде не идут: это «Цветик-семицветик», «Тимур и его команда, или Герой нашего времени» и балет «Василиса Прекрасная» на музыку Римского-Корсакова, в котором, в том числе, принимают участие учащиеся и студенты отделения «Хореографическое искусство» колледжа культуры и искусств им. И.С. Палантая.

- То есть, у вас есть свой кадровый резерв?

- У нас очень стабильная труппа. Именно благодаря тому, что мы в 1999 году открыли свою профессиональную балетную школу, труппа практически на 98% состоит из её выпускников. Я не езжу по стране и никого не переманиваю. Раньше, если я на конкурсе видел кого-нибудь раз в 5-6 лет, я мог пригласить, но на протяжении последних 8 лет этого не было.

- Кстати, об участии в конкурсах и фестивалях. Вы отпускаете своих артистов «людей посмотреть, себя показать»?

- Мы охотно участвуем в конкурсах, потому что это, во-первых, стимулирует артиста, а, во-вторых, и публика, и критики, и профессионалы, которые присутствуют на этих конкурсах, на забывают, что существует Марийский балет. У нас сейчас большая радость – ведущая солистка балетной труппы театра Екатерина Байбаева буквально накануне московских гастролей завоевала серебро на Международном конкурсе артистов балета «Молодой балет мира» в Сочи, который проводит знаменитый балетмейстер Юрий Николаевич Григорович.

А в нашем театре есть фестиваль оперно-балетного искусства «Зимние вечера». В апреле вот уже более 10 лет проходит единственный в мире балетный фестиваль в честь Галины Сергеевны Улановой. И фестиваль «Летние сезоны», на котором мы демонстрируем спектакли под открытым небом. В двухстах километрах от Йошкар-Олы на берегу Волги стоит замечательный Шереметевский замок. На фоне естественных декораций в этом году разворачивались события «Ромео и Джульетты», в прошлом - «Лебединого озера». Ещё спектакли фестиваля проходят в центре города на Патриаршей площади, где мы, собственно, и закрыли сезон премьерой оперы П.И. Чайковского «Иоланта».

- Легко ли прижился у вас формат open air?

- Он не просто прижился - его ждут! Я очень рад, что через подобный формат в театр пришло много новой публики, в том числе и молодёжной.



- Ваши спектакли традиционны в самом лучшем и превосходном смысле этого слова. Это целенаправленная политика?

- Безусловно. Я резко отрицательно отношусь к попыткам перенести классический спектакль в другую эпоху или каким-то другим подобным образом «осовременить» его, тут даже говорить нечего. У нас, к сожалению, пока нет авторов, создавших такую же великую музыку, которая останется в веках, про нашу современную жизнь, современные взаимоотношения. Но я двумя руками защищаю именно классику. Её, конечно, можно развивать. Даже когда мы ставим классические балеты, я вношу какие-то коррективы: усиливаю мужской танец, ввожу новых персонажей, даю больше лексики, потому что на сегодняшний день ребята с этим справляются. И, соответственно, спектакль поднимается на новый уровень. Сейчас заниматься сохранением драмбалета, на мой взгляд, не надо. Мир уже другой, и балет должен становиться немножечко другим. Я – за сюжетно-действенный балет, чтобы было как можно меньше мизансцен и как можно больше танца.

- Что сегодня не под силу Марийскому балету? За какие спектакли вы бы не взялись?

- Я знаю, что сегодня труппа готова ко всему. Но, к сожалению, некоторые проекты не позволяет осуществить банальная нехватка средств. Очень бы хотелось, чтобы у нас поставил спектакль Борис Яковлевич Эйфман. Я его большой поклонник и, будучи солистом Большого театра, танцевал премьеру «Русского Гамлета» – Павла I. Это одна из самых интересных работ в моей жизни. Хотя я перетанцевал всего Григоровича, преклоняюсь перед ним и его спектаклями, но работа с Эйфманом поразила меня настолько, что до сих пор - мурашки по коже.

- Одной из «изюминок» республиканских театров, как правило, являются спектакли национальные, основанные на местном фольклоре. Опера «Акпатыр» идёт на сцене театра с 1963 года.

- У нас есть и балет – «Лесная легенда» на музыку Анатолия Борисовича Луппова. В 2005 году вышла его новая версия. Анатолий Борисович в своё время написал три балета: «Лесная легенда», «Замок Шеремета» и «Прерванный праздник». И, когда я приступал к работе, я обратился к нему с просьбой – скомпилировать музыку из других спектаклей и тем самым усилить «Лесную легенду». Из трёх балетов были выбраны самые лучшие музыкальные фрагменты. Единственное, что после переезда мы ещё ни разу этот спектакль не показывали, потому что нужно адаптировать декорации. В новом здании сцена гораздо больше. Но на следующий год мы сделаем это обязательно. «Лесная легенда» пользуется огромным успехом у зрителей. Кстати, в национальных республиках есть такая проблема, что на национальные оперы не очень охотно ходят зрители, потому что не все являются носителями языка. А балет – совсем другое дело. Тем более, он правильно структурирован и решён абсолютно как классический спектакль.

- Константин Анатольевич, ещё раз примите искреннюю благодарность театру от лица всех, успевших посетить ваши великолепные спектакли. Мы ждём вас обязательно на следующий год! А для тех, кто собирается посетить Марий Эл, хочу сказать, что первая достопримечательность в списке – это Марийский театр оперы и балета имени Эрика Сапаева.

Фотографии предоставлены пресс-службой проекта «Летние балетные сезоны»
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16364
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Июл 24, 2016 2:50 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016072405
Тема| Балет, Юбилей, Персоналии, Борис Эйфман
Автор| Павел Ященков
Заголовок| Хореографу современности Борису Эйфману 70 лет
Дождется ли он своего Дворца танца, который уже много лет пытаются возвести в культурной столице

Где опубликовано| © "Московский комсомолец" №27157
Дата публикации| 2016-07-22
Ссылка| http://www.mk.ru/culture/2016/07/21/khoreografu-sovremennosti-borisu-eyfmanu-70-let.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Невозможно поверить — живому классику современности Борису Эйфману сегодня исполняется 70! Но он так же молод и полон энергии, как и 40 лет назад, когда только создавал свой, сегодня известный во всем мире, театр! Глядя на судьбу этого хореографа, лишний раз убеждаешься в справедливости того тезиса, что хореографами не становятся, ими рождаются. Точно так на вопрос 15-летнего подростка, как стать хореографом, и ответил Леонид Якобсон, великий хореограф, ставший впоследствии его учителем… Почти 40 лет Борис Эйфман руководит собственным театром и создал за это время авторский репертуар. Для нашей страны, да и для всего мира, явление небывалое. В канун своего 70-летнего юбилея маэстро не хочет вспоминать о прошлом — своем детстве, о том, с чего все начиналось… Строительство Дворца танца и Детского театра танца, создание уникального балетного репертуара, который он считает основной своей заслугой, занимают все его мысли сегодня…


Фото: Станислав Белоевский

— Есть российский балетный репертуар XIX века — спектакли Петипа. Есть отечественный репертуар XX века, это в основном Григорович. И есть новый хореографический репертуар современной России, который создает и представляет наш театр. С этим связаны три эпохи русского балета. Поймите меня правильно, я не страдаю манией величия. Я спокойно отношусь к своей персоне. Очень многое пересматриваю, переделываю… Просто это историческая данность. Мне повезло, что у меня есть свой театр, что меня в советские времена не выдавили из страны. Если бы я не основал свою труппу 40 лет назад, то кто бы сегодня представлял в мире современный отечественный балет?

— А как же Якобсон, Голейзовский?

— Были не только Якобсон и Голейзовский. Были и многие другие советские хореографы... Но разве есть театр Голейзовского, Бельского, Виноградова? Нет. Я говорю не о том, кто был до меня, а о театрах с сохранившимся авторским репертуаром. На сцене идут балеты Петипа, Григоровича. И существует наш театр, в репертуаре которого на сегодняшний день 12 полномасштабных спектаклей — те постановки, которые сохранились. Все остальное — история балета. И это не потому, что я такой великий, а Якобсон, Бельский, Голейзовский — нет. Наоборот, они мои наставники. Но наши творческие судьбы сложились по-разному. На протяжении десятилетий я сочиняю балеты в своем театре — так же, как Баланчин сочинял для своей компании, Григорович — в Большом, а Петипа — в Мариинском.

— Вы всю жизнь скитались по арендуемым сценам. И сейчас ничего не изменилось в этом отношении — своего здания у вас как не было, так и нет… Вы до сих пор без дома… Хотя вам было обещано на самом высоком уровне, что в 16-м году театр будет построен. Вот мы живем в 16-м году — никакого театра нет… Вообще видится конец всей этой истории?

— У каждого своя судьба, и она расписана до мелочей. Видимо, ангелы-хранители меня берегут. Потому что если бы я получил театр, то погрузился бы в бездну административных проблем — в создание огромного штата работников, репертуарной политики, в построение организационной структуры… Ведь театр — это не только здание. Запустить такой сложный механизм (тем более учитывая серьезность моих замыслов) — значит на несколько лет отойти от постановочной работы. Но Всевышнему угодно, чтобы я пока продолжал творить. Наверное, прежде чем войти в стены Дворца танца, я еще должен сочинить ряд балетов. Конечно, я, с одной стороны, страдаю от того, что у нашей труппы нет своего дома. А с другой, понимаю: такова моя участь — бесконечно сочинять. Посмотрите, мои коллеги — Килиан, Эк, многие другие — закончили творить. Им уже не хочется этим заниматься. А мне, наоборот, по-прежнему нравится процесс создания хореографии.

— Возвращаясь к Дворцу танца… все-таки какие-то работы осенью начнутся?

— Сейчас идет инженерная экспертиза. То есть тот этап, который необходимо завершить, чтобы рабочие вышли на площадку.

— И как долго будет проходить эта экспертиза?

— Трудно сказать, но этот механизм запущен с ускорением. Поставлены конкретные сроки и выделены деньги на то, чтобы Дворец танца действительно появился. Ведь в центре Петербурга уже около 20 лет находится яма, окруженная забором. Конечно, это всех волнует: и горожан, и власти. Я очень надеюсь, что к 2018–2019 году новый балетный центр будет возведен. По проекту к нему должен примыкать парк. Мне хотелось бы, чтобы он был связан с миром балета. Это могут быть именные аллеи, памятники артистам и хореографам. Я вижу данное пространство как особый микрорайон, связанный с танцевальным искусством.

— Борис Яковлевич, а соседство с судебным кварталом вас не смущает?

— Вначале, думаю, оно смущало всех. Но сейчас я понял: чем насыщенней окажется жизнь Дворца танца, тем меньше работы будет у судей. Такое соседство как раз очень символично, потому что культуру и государство нельзя разделять. Они должны быть переплетены особыми, сложными связями. Сегодня, когда наш театр гастролирует по всему миру и пользуется истинным успехом, мы видим, насколько колоссальное значение имеет культура. Мы приезжаем в страны, настроенные откровенно негативно по отношению к России, но на наших спектаклях полные залы, а в конце публика встает и неистово аплодирует. Это и есть проявление интегрирующей силы искусства. Я убежден, что те зарубежные зрители, которые хотя бы раз попали на наши вступления и впитали полученные эмоции, будут воспринимать Россию уже не как ось зла, а как ось красоты, любви и духовности.

— Вы говорите сейчас о власти и государстве. Раньше вы были такой балетный диссидент, а сейчас к вам на спектакли приезжают высшие чиновники государства, аплодируют, и как вам, бывшему диссиденту, в объятиях власти?

— Когда я был диссидентом, много времени уходило на борьбу с ветряными мельницами, на отстаивание своих спектаклей на бесконечных худсоветах. На все это тратилось огромное количество нервов, сил. После каждого показа спектакля специальной комиссии я пил валидол и кричал: «Рукописи не горят!» Это была ожесточенная борьба за право быть независимым художником. Самое страшное, что меня постоянно заставляли чувствовать себя изгоем в своей стране, человеком второго сорта. Сегодня я абсолютно свободен. У меня есть моральная и финансовая поддержка государства. Однако я не злоупотребляю добрым отношением власти к себе, не бегаю по кабинетам. Я получил самое ценное — возможность полностью сосредоточиться на искусстве, чтобы, работая на пределе сил, реализовать данный мне Богом творческий потенциал.

— Борис Яковлевич, как вы ответите на те упреки, которые приходилось мне слышать, что из-за того слияния с властью, о котором мы сейчас говорим, мы можем наблюдать в вашем творчестве такие метаморфозы, которые вольно или невольно произошли, например, в вашем последнем, по сути совершенно новом балете «Чайковский. PRO et CONTRA». Потому что они полностью вписываются в русло хорошо известных заявлений министра культуры, которые касаются великого русского композитора…

— Ни один мой спектакль не был создан в русле каких-либо общественно-политических тенденций. Если я сегодня стараюсь меньше копаться в личной жизни и пристрастиях Чайковского и лучше понять его как художника, то лишь потому, что мне самому это интереснее. Тема инаковости композитора в балете все равно остается, но акцентировка теперь действительно другая. Такие метаморфозы происходят в результате изменения моего собственного мироощущения и никак не по причине внешнего давления. Никогда в жизни я не находился под чьим-то влиянием (разве что под влиянием художников, которых я принимал и уважал). Первый спектакль о композиторе я ставил в 1993 году — в эпоху почти ничем не ограниченной свободы, можно сказать — вседозволенности. Я был тогда молодым человеком, оказавшимся в новом для себя мире. Теперь я умудренный жизнью и опытом, и мое отношение к любимому композитору и собственному искусству стало иным.

— А почему такая страсть к переделыванию, потому что это не первый балет, который вы переделываете?

— Я не могу смотреть свои старые балеты, так как вижу их несовершенство. Театр должен непрестанно обновляться. Поверьте: если бы нам сейчас показали в первозданном виде спектакли Петипа, то многое из этого, пожалуй, выглядело бы странным. Я хочу войти во Дворец танца с обновленным репертуаром. С постановками, которые бы отвечали технологиям современной эпохи и сегодняшним творческим возможностям нашего театра. Я перфекционист и, пока есть силы, буду стремиться к тому, чтобы представлять свое искусство на самом высоком профессиональном и художественном уровне.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Чт Авг 04, 2016 7:57 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7  След.
Страница 5 из 7

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика