Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2016-06

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17079
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 03, 2016 10:26 am    Заголовок сообщения: 2016-06 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016060301
Тема| Опера, Музыка, МТ, Персоналии, Пласидо Доминго
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| Доминго улетел, но обещал вернуться
Где опубликовано| © "С.-Петербургские ведомости"
Дата публикации| 2016-06-03
Ссылка| http://spbvedomosti.ru/news/culture/domingo_uletel_no_obeshchal_nbsp_vernutsya/
Аннотация|


ФОТО Наташи РАЗИНОЙ предоставлено пресс-службой театра

Легенда мировой оперы Пласидо Доминго выступил в Мариинском театре как солист, исполнив титульную партию в опере «Симон Бокканегра» Верди, и как маэстро, продирижировав «Травиату» Верди.

Фестиваль «Звезды белых ночей» начался и продолжается в сияющем звездном режиме. Лучшие оперные солисты увлеченно демонстрируют свои творческие силы. Перед слушателями, исправно переполняющими залы, уже продефилировали меццо-сопрано Екатерина Семенчук в партиях Далилы и Азучены, сопрано Татьяна Сержан – в партиях Амелии и Леоноры, сопрано Млада Худолей – в Турандот, баритон Роман Бурденко – в партии верховного жреца Дагона в «Самсоне и Далиле» Сен-Санса, Нажмиддин Мавлянов – в Манрико в «Трубадуре»...

Пласидо Доминго вернулся на сцену Мариинского спустя три года – после того как приезжал сюда отметить открытие Мариинского-2. История взаимоотношений легендарного оперного певца с Мариинским театром, а точнее, с его художественным руководителем Валерием Гергиевым, охватывает пару десятилетий. Доминго пел Германа в «Пиковой даме» в спектакле нью-йоркской «Метрополитен-опера» с маэстро Гергиевым за пультом еще в 1999-м. Позже великий испанец приезжал в Мариинский театр не раз, выступая в ведущих партиях тенорового репертуара. В Петербурге он пел и Отелло в одноименной опере Верди, и Зигмунда в «Валькирии» Вагнера, и даже принимал участие в гала-концерте на Дворцовой площади вместе с Ольгой Бородиной.

В истории Мариинского театра был и такой славный эпизод, когда супруга певца Марта Доминго ставила оперу «Сказки Гофмана» Оффенбаха. В 2013-м маэстро Доминго прилетал в любимый Мариинский театр принять участие в концерте открытия Новой сцены, где выступил в роли дирижера в одном из номеров и спел фирменного Зигмунда. А на основной сцене по случаю торжеств тогда дебютировал уже в статусе баритона – в партии Набукко в одноименной опере Верди.

На сей раз Доминго спел свою любимую уже баритоновую партию – Симона Бокканегры, продемонстрировав фантастическое состояние легендарного голоса. Именно с этой партии в 2010 году он начал свою новую сценическую жизнь, переквалифицировавшись из теноров в баритоны. В его 75, которые маэстро отметил в январе, он являет исполнительское чудо – феномен как человеческий, так и артистический. Певцу стало чуть сложнее бегать по сцене, хотя он всячески храбрится и даже не отказался в этом спектакле на мариинской сцене перенести, согласно сценарию, умершую жену на руках.

Особенно хорош он был в платке корсара в темном прологе оперы – его, похоже, не сразу распознала публика, иначе встретила бы звезду шквалом оваций. Но уже в первом действии он появился в наряде дожа Генуи, и слушатели, заметив фирменные кудри, посеребренные сединой, наконец поняли, что перед ними тот самый Доминго. Постановка «Симона Бокканегры» в Мариинском театре, где зрители купаются взглядом в Лигурийском море, блещущем на видеозаднике от начала до конца, оказалась идеальной для певца. Он чувствовал себя как рыба в воде, введясь в спектакль всего лишь с пары репетиций. Партия Бокканегры дала Доминго возможность показать богатство своего голоса, не утратившего ни полетности, ни магнетизма. В этой партии и в этом образе Доминго реализует весь свой богатейший музыкантский опыт.

В партнеры ему досталась одна из лучших лирико-драматических сопрано современности – Татьяна Сержан, певшая Амелию Гримальди, дочь Бокканегры. Их голоса сливались не только благодаря особой тембральной краске, имеющейся в голосовой палитре того и другого, но и музыкальности, трудно характеризуемой словами, душевной тонкости и проникновенности. Каждый жест певец превращал в театральное событие, заставляя поверить в происходившее много веков назад и переживать так, будто все случилось сегодня на твоих глазах.

В «Травиате» Пласидо Доминго показал истинное мастерство дирижера. Не знаю, как у певцов, но у слушателей было ощущение, что музыка колышется в воздухе: настолько мягко, деликатно, невероятно певуче звучал оркестр. Маэстро знает эту оперу вдоль и поперек, поскольку основную часть своей карьеры исполнял теноровую партию – влюбленного Альфреда, а сейчас поет баритоном его отца Жоржа Жермона.

На сей раз в руках маэстро в заглавной партии была европейская звездочка петербургского происхождения – лирическое сопрано Ольга Перетятько. Исполнявшая во второй раз партию куртизанки, Ольга, вероятно, слишком глубоко перевоплощалась в роль – оба раза ей в антракте объявляли благодарность за то, что она имела мужество выйти на сцену, несмотря на плохое самочувствие. Но, возможно, причиной нездоровья было ее выступление накануне на Дворцовой площади, где было очень холодно, а Ольга щеголяла обнаженными плечами. Больше всего пострадала первая развернутая ария Виолетты, а точнее – ее пассажи в верхнем регистре. Но уже в сцене объяснения с отцом Альфреда певица все компенсировала и красотой кантилены, и теплотой среднего регистра, и техничностью фразировок. А финальная сцена оперы, в которой героиня умирает, и вовсе прошла на одном дыхании. Маэстро Доминго по-отечески оберегал не только чахоточную Виолетту, но и всех остальных солистов, ведя их в очень щадящем, «санаторно-курортном» темповом режиме.

Доминго улетел, но обещал вернуться едва ли не в следующем сезоне, потому что ему здесь очень нравится.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17079
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июн 04, 2016 10:09 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016060401
Тема| Опера, Музыка, International Opera Awards Foundation
Автор| Майя Прицкер
Заголовок| В Лондоне назвали лучших в опере
Доминируют европейцы

Где опубликовано| © "В Новом свете" (Московский Комсомолец США)
Дата публикации| 2016-06-02
Ссылка| http://www.vnovomsvete.com/articles/2016/06/02/v-londone-nazvali-luchshikh-v-opere.html
Аннотация|

Когда в 2013 году группа энтузиастов решила вручать международные премии в сфере оперы и создала для этого International Opera Awards Foundation, многие сомневались в долговечности предприятия.


Асмик Григорян

Тут на постановки денег не хватает, оркестры закрывают, театрам урезают государственные субсидии – разве тут до премий? Но европейцы оперу любят, церемонии и соревнования любят еще больше, и 15 мая 2016 года оперные премии вручали уже в третий раз, по традиции в лондонском театре «Савой». Церемония сопровождалась концертом нынешних и прошлых победителей, присутствием звезд оперной сцены и сбором средств на поддержку оперного искусства.

Несмотря на то, что среди финалистов были компании, спектакли и солисты из США, в списке победителей доминируют европейцы. Так, дирижером года назвали итальянца, главного дирижера оперного театра «Реджио» в Турине, Джанандреа Нозеду (его предпочли Кристиану Тилеману, Владимиру Юровскому и еще нескольким дирижерам), а лучшим хором назвали хор многострадальной Английской национальной оперы, которую сотрясают финансовые проблемы, бесконечные перемещения в руководстве и вопрос крыши над головой. Премию читателей (Reader’s Award, поскольку партнером в организации премии является английский журнал «Опера») получила молодая красавица-албанка Эрмонела Йахо, которая недавно удачно дебютировала в «Ковент-Гарден», в опере Пуччини «Джанни Скикки».

Но главные вокальные премии достались певцам «в возрасте». Лучшим певцом назвали американского тенора Грегори Кунде (ему за 50 и он больше известен в Европе), лучшей певицей – итальянку Мариэллу Девиа (недавно, в свои 68 лет, она вернулась после перерыва на сцену и потрясла европейский оперный мир исполнением роли Королевы Елизаветы в опере Доницетти «Роберто Девере»). Премию за лучший диск оперных номеров получила 50-летняя шведка, меццо-сопрано Энн Халленберг за диск «Агриппина».

В прошлые годы одним из героев «Оперы» был режиссер Дмитрий Черняков. В этом году без него тоже не обошлось: лучшим DVD стала запись его постановки оперы Римского-Корсакова «Царская невеста» в Берлинской Штаадс-опер (в главных женских ролях – Ольга Перетятько и Анита Рачвелишвили). Лучший режиссер – француз Лоран Пелли, лучшая компания года – Голландская опера. Лучший оперный фестиваль – английский Глайндбурн. Американская «Опера Санта- Фе» получила премию за первое исполнение нового произведения – оперы «Холодная гора».

Группа категорий в премии «Опера» начинается со слова «молодой». Что может быть важнее, чем вовремя заметить и поддержать молодое дарование? Лучшим молодым певцом в этом году стал французский тенор Станислас де Барбейрак. А лучшей молодой певицей назвали Асмик Григорян, солистку Мариинского и приглашенную солистку Большого театра (она дебютировала в Большом в 2015 г. в партии Татьяны в «Евгении Онегине», возобновленной Дмитрием Черняковым). За 2 дня до лондонской церемонии Асмик исполнилось 35 лет.

Ей на роду было написано стать певицей: отец — замечательный армянский тенор Гегам Григорян (безвременно скончавшийся несколько недель назад), мать – литовская певица и педагог Ирена Милькявичюте. Родители пели в Литовском театре оперы и балета, и Асмик выросла за кулисами. Еще студенткой вокального отделения Литовской академии музыки и театра, где ее главным педагогом вокала была мать, она начала выступать на сцене и сразу получила премию — за дебют в роли Виолетты (Литовская национальная опера). Она много поет в Мариинском, Михайловском и в ведущих театрах Европы, у нее огромный репертуар – от Сенты в «Летучем голландце» Вагнера до Мими, Татьяны, Чио-Чио-Сан и Дездемоны, Федоры, Полины в «Игроке»). Спев с Дмитрием Хворостовским партию Тамары в полуконцертном исполнении «Демона» в Москве и партию Наташи Ростовой в сцене из «Войны и мира» в нескольких концертах певца, она записала эти же партии в новом диске Хворостовского, который вот-вот появится в продаже.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17079
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июн 11, 2016 11:42 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016061101
Тема| Опера, Музыка, МТ, Персоналии, Анна Нетребко
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| Два Рихарда и Анна
Где опубликовано| © "С.-Петербургские ведомости"
Дата публикации| 2016-06-09
Ссылка| http://spbvedomosti.ru/news/culture/dva_rikharda_i_nbsp_anna/
Аннотация|


ФОТО предоставлено пресс-службой Мариинского театра

Анна Нетребко дважды выступила на Новой сцене Мариинского театра. Это был ее российский дебют в партии Эльзы в «Лоэнгрине» Вагнера и в вокальном цикле «Четыре последние песни» Рихарда Штрауса. Валерий Гергиев оба вечера был за пультом.

Певица с мировым именем теперь выступает в родном театре регулярно – раз в год или два. В Москве бывает намного реже, хотя в начале следующего сезона впервые споет там в полноценном спектакле – премьере «Манон Леско» Пуччини. На сей раз она привезла к нам две новинки, две новые покоренные вершины – музыку двух Рихардов. Ее голос рос-рос и дорос до вагнеровского калибра. Хотя среди ее поклонников есть те, которые не могут забыть Аню на заре карьеры, когда она своим звонким, хрустальным, задорным голоском пела француженку Сюзанну в «Свадьбе Фигаро» Моцарта и южнорусскую пушкинскую Людмилу в «Руслане и Людмиле» Глинки. Вспоминают и ее обворожительную, мчащуюся в вихре Виолетту в «Травиате» Верди, и упоительную Наташу Ростову в «Войне и мире» Прокофьева.

Но Анна не из тех, кто привыкает к одному и тому же. Ей интересны вызовы. И эту страсть к обновлению она сполна реализует в своих оперных ролях, которых с каждым годом становится все больше. Творческой сенсацией ее последнего периода стало исполнение партии леди Макбет в одноименной опере Верди – партии, которая требует от певицы не только сильного голоса, но и колоссального им владения. В России эту партию она представила лишь в виде нескольких арий – до спектакля, который, к слову, имеется в Мариинском театре, дело пока не дошло.

Грандиозным же событием текущего сезона стало героическое исполнение Анной партии принцессы Эльзы в «Лоэнгрине» Вагнера. Право первой ночи досталось дрезденской Semperoper, где певица спела четыре спектакля под управлением одного из главных представителей немецкой дирижерской школы – Кристиана Тилемана. Там специально для нее, зная недоверие певицы к чересчур современным постановочным версиям, восстановили спектакль почти полувековой давности.

В Мариинском, где певица спела всего один спектакль и вряд ли в ближайшее время повторит этот опыт, не пришлось ничего восстанавливать, поскольку «Лоэнгрин» как шел, так и продолжает идти на сцене с 1999 года, когда эта опера была поставлена здесь Константином Плужниковым. При всей традиционности режиссуры здесь все на своих местах, а декорации Евгения Лысыка и вовсе напоминают современному зрителю мистически завораживающие замки голливудской эпопеи о хоббитовском кольце. Здесь главный герой – рыцарь Лоэнгрин в белом парике с хвостом выглядит как родной брат короля эльфов из «Властелина колец».

Валерий Гергиев собрал по случаю дебюта Анны Нетребко суперкоманду певцов, состоявшую, за исключением немки Нади Михаэль, из подросшего и окрепшего поколения своих солистов. Тенор Сергей Скороходов показал себя выносливым, в чем-то по-буддистски бесстрастным Лоэнгрином, а бас Михаил Петренко – мудрым королем Генрихом Птицеловом. И этот спектакль стал вехой в истории исполнительских шедевров Мариинского театра.

Приглашение немецкой сопрано Нади Михаэль на партию Ортруды, антагонистки светлой и непорочной Эльзы, оказалось блистательным решением маэстро Гергиева. Исполнение партии Ортруды стало не только российским дебютом Михаэль, но и первым в ее карьере. Зная, что все внимание публики будет приковано к Анне Нетребко, дирижер нашел ей в оппозицию певицу, наделенную слепящей харизмой отрицательной героини. А потому баланс между силами добра и зла был найден, и он едва ли не перевешивал в сторону тьмы. Надя Михаэль сорвала шквал оваций благодаря своему раскаленному, как вулканическая лава, сопрано, особенно впечатлявшему на громоподобных верхах и пугающих змеиных низах. Певица активно жила в действии даже тогда, когда не пела – сверкала глазами, лепила образ хищной мимикой и балетной пластикой, жестикулировала, зачаровывая зрителей, которых поразила и ее стройность. Сокрушительный эротизм Ортруды всецело подчинял себе волю Тельрамунда в исполнении баса Евгения Никитина. Певица явно заводила бешеной страстью своего русского партнера. Их дуэты, полные дикой чувственности, стали самыми запоминающимися сценами спектакля.

Очевидными преимуществами Анны в интерпретации партии Эльзы было богатство вокальных красок – от нежных, струящихся, хрустальных верхов, плотной, мягкой, теплой середины до нутряных низов. А сложный образ Эльзы предполагает сочетание столь полярных качеств, как хрупкость, чистота, девичья робость и напористость и мощная сила воли, позволяющая девушке постоять за свою честь. В одной из мизансцен спектакля Эльза вступает в драку с Ортрудой – Анна и Надя сделали это так по-настоящему, что в какой-то миг стало страшно за обеих. Трудно сказать, продолжится ли у Анны вагнеровская эпопея, поговаривают, что ее очень ждут на фестивале в Байройте, а ее Эльза стала поводом для разговоров о том, что оперы Вагнера нуждаются именно в таких сильных голосах, способных выдерживать диалог с оркестром.

Второй вечер с участием Анны Нетребко стал ловушкой для тех, кто привык слышать ее только в хитовых итальянских ариях. Маэстро Гергиев привлек имя Анны в данном случае и для того, чтобы познакомить хорошо обеспеченные слои населения (билеты стоили немалых денег) с симфонической музыкой обожаемого им Рихарда Штрауса. Вокальный цикл «Четыре последние песни» он поставил в центре композиции, а по краям расположил две симфонические поэмы – «Жизнь героя» и «Дон Жуан».

В Европе публика прекрасно знает, что певица, посягающая на этот цикл Штрауса, признается в принадлежности к высшей касте вокальных исполнителей. В России этот цикл не исполняют, а потому не все до конца смогли оценить «всего четыре песни» плюс одну повторенную на бис, с которыми снизошла до них дива. Впервые этот цикл на стихи Гессе и Эйхендорфа Анна спела в сопровождении берлинской Штаатскапеллы под управлением Даниэля Баренбойма, выпустив позже диск. Оркестр под управлением Валерия Гергиева был более непредсказуем и спонтанен. Анна в этот вечер была воплощением олимпийского спокойствия, представ зрелой оперной дивой, жительницей Олимпа, вещающей нам, смертным, об открывшихся ей истинах. С интонацией особой мудрости прозвучала фраза «Это и есть смерть» в последней песне цикла «На закате». Если так пойдет и дальше, то в недалеком будущем мы сможем услышать Анну не только в пуччиниевском, веристском, но и в штраусовском репертуаре. Как бы ни хотелось нам снова услышать ее юных и легких Сюзанну, Травиату и Наташу.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17079
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Июн 12, 2016 12:13 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016061201
Тема| Опера, Музыка, МТ, Персоналии, Ольга ПЕРЕТЯТЬКО
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| Ольга обожает Виолетту
и сочувствует злодейке Любаше

Где опубликовано| © "С.-Петербургские ведомости"
Дата публикации| 2016-06-06
Ссылка| http://spbvedomosti.ru/news/culture/olga_obozhaet_violettu/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


ФОТО Dario Acosta предоставлено пресс-службой фестиваля

Петербурженку Ольгу Перетятько знают и любят сегодня и в Париже, и в Вене, и в Берлине, и в Милане, и много где еще. Но лирико-колоратурное сопрано можно все чаще услышать и в Мариинском театре, где она когда-то начинала карьеру, будучи артисткой детского хора. На фестивале «Звезды белых ночей» Ольга исполнила партию Виолетты в «Травиате» Верди, а 5 июня дебютировала в Концертном зале Мариинского театра в концертном исполнении оперы «Царская невеста» Римского-Корсакова – в партии Марфы. Ольга ПЕРЕТЯТЬКО рассказала музыковеду Владимиру ДУДИНУ о том, как легко чувствует она себя в русской опере и почему русские сочувствуют злодеям.

– Вы выступили в «Травиате», которую продирижировал сам Пласидо Доминго. Доводилось прежде встречаться с маэстро на сцене?

– Первый раз с Пласидо-дирижером мы встретились в Париже на финале его конкурса «Опералия», где маэстро дирижировал концертом лауреатов. А спеть вместе в первый раз пришлось только в этом году на Венском оперном балу. Пласидо Доминго для меня, как и для любого певца, думаю, – фигура знаковая, так как такое творческое долголетие – мечта каждого из нас.

– Наверное, когда дирижирует Доминго, солисты чувствуют себя, как птицы в полете?

– Конечно, ощущалась его особая поддержка, ведь он знает, где нужно быть особенно внимательным, как важно для певцов физическое состояние в момент исполнения. Он сам певец, и поэтому как никто другой чувствует, что переживает солист на сцене.

– На вашем счету участие уже в нескольких постановках «Травиаты». Чем отличается от остальных спектакль в Мариинском?

– Мне очень понравился спектакль Клаудии Шолти! Конечно, пришлось привыкнуть к движущемуся механизму – «карусели», но в целом спектакль удобный и красивый, вполне консервативный и очень эстетичный. Как говорят по-немецки – Sangerfreundlich, то есть «дружелюбный для певцов».

– Насколько эта партия «прижилась» в вашем голосе?

– Я обожаю Виолетту. После такого количества Джильд в «Риголетто», которые мне пришлось исполнить в этом сезоне, Виолетту петь легко. В чем-то эта партия даже проще, чем Джильда, и, конечно же, приносит полное удовлетворение исполнителю. В следующие годы Виолетту я буду петь все чаще, чему очень рада.

– Вам предстояло исполнить здесь и Марфу в «Царской невесте» Римского-Корсакова. Все говорят, что петь русскую оперу трудно. Почему, на ваш взгляд? Есть ли основания для такого утверждения?

– Не знаю, кто это говорит. В каждой музыке есть свои сложности, поэтому я не могу поддержать мысль о том, что русская музыка как-то особенно трудна. Просто существует определенный репертуар, подходящий определенному голосу. Из русского репертуара я пою большие камерные программы, включающие сочинения Римского-Корсакова, Рахманинова, Чайковского. Из оперных партий уже были исполнены «Соловей» Стравинского, частично Людмила в «Руслане и Людмиле» Глинки, два раза Марфа в «Царской невесте». У меня нет возможности исполнять русскую музыку чаще, поскольку в основном я занята в итальянском репертуаре.

– Видеозапись спектакля «Царской невесты» с вашим участием недавно получила престижную награду. Что вы могли бы рассказать о работе над этой партией с режиссером Дмитрием Черняковым и Даниэлем Баренбоймом в Берлинской государственной опере?

– «Царская невеста» принесла мне целых три награды: лучшая певица года в Германии, приз итальянской оперной критики им. Аббиати и за лучший DVD года. О режиссере же Дмитрии Чернякове можно говорить все, что угодно, однако его постановки всегда вызывают особенно пристальное внимание прессы и критики. Маэстро Баренбойм прекрасно работал над звуком, и результат оказался потрясающим! Работая с любым дирижером, над любой оперой, ты понимаешь, что, какой бы национальности ни был, он будет стремиться вносить свою душу, свои ощущения и переживания, свою культуру, все свои знания и представления о музыке и жизни. Для нас, музыкантов, неважно, сколько раз мы исполнили то или иное произведение, а важно, с кем когда и что мы в тот момент чувствовали. С Баренбоймом была незабываемая работа, и я с нетерпением жду творческого слияния и с Валерием Абисаловичем Гергиевым и оркестром Мариинского театра.

– Вашей соперницей – отравительницей Любашей в «Царской невесте» – будет Ольга Бородина. Волнуетесь выступать рядом с ней?

– Ольга Бородина будет моим партнером по сцене, а не соперницей. Да и общих сцен в опере у нас нет, к сожалению. Я жду не дождусь встречи с Ольгой Бородиной, хочу поучиться ее сценическому мастерству, понаблюдать за ее работой, это всегда очень полезно. Я считаю, что главные герои в этой опере – «злодейская» пара Грязного и Любаши. По моим наблюдениям, только в русской литературе и музыке зритель может сопереживать именно злодеям.

– А почему русскому человеку свойственно сопереживать злодеям?

– Сложно сказать. Так повелось: человек-то он хороший, да отравил, но из-за любви, не заметив, как сам стал жертвой. Григорию Грязному и Любаше, этим двум пассионариям, сопереживаешь больше, чем ни в чем не повинной Марфе. Леди Макбет у Шекспира и Верди так не сопереживаешь, а вот за Любашу – сердце разрывается. Может быть, это только у меня так...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17079
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июн 14, 2016 11:49 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016061401
Тема| Опера, Музыка, Московский академический детский музыкальный театр имени Н. Сац, Персоналии, Георгий Исаакян
Автор| Валерий Иванов
Заголовок| Георгий Исаакян:
«Все неординарное, что есть в Москве, уходит корнями в провинцию»

Где опубликовано| © ГАЗЕТА "МУЗЫКАЛЬНЫЙ КЛОНДАЙК" ИЮНЬ №6 (163)
Дата публикации| 2016-июнь
Ссылка| http://www.muzklondike.ru/announc/183
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Это интервью с одним из ведущих оперных режиссеров и театральных деятелей страны, художественным руководителем Московского академического детского музыкального театра имени Н. Сац, записано весной нынешнего года в Самаре в период его работы над постановкой оперы Дмитрия Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда». Георгий Исаакян делится мыслями о профессии и о своем становлении в ней.

- Как вы, Георгий Георгиевич, стали оперным режиссером?

- В оперную режиссуру меня привел случай. Я родился и вырос в Ереване. Учился в Центральной музыкальной школе при Ереванской консерватории: восемь лет как скрипач, затем как теоретик-музыковед. Мне была прямая дорога в консерваторию, однако ввиду семейных обстоятельств решил круто изменить жизнь и посвятить себя медицине. И все же по настоятельной рекомендации директора школы согласился вначале попытаться поступить в московский ГИТИС на факультет театральной режиссуры: у нас в республике таких специалистов не хватало. В 1986 году набирал курс прославленный режиссер музыкального театра Владимир Курочкин. Перед экзаменом по специальности пришлось много позаниматься: Станиславский, Покровский, Брук – эти имена были совершенно новыми для меня, 17-летнего парня, выросшего на Бахе, Чайковском и Рахманинове. Но именно это и сыграло свою роль: для моего будущего профессора решающим оказалось мое умение читать с листа партитуры, разбирать музыкальные произведения по темам и лейтмотивам.

- Какие пути-дороги привели вас – южанина на два десятилетия в далекий уральский город Пермь?

- В Перми я оказался также по воле случая. Туда меня позвал Владимир Акимович Курочкин, которого пригласили художественным руководителем Пермского оперного театра. В 1991 году рухнула страна, и в Ереване, где я по окончании ГИТИСа защитил диплом и куда намеревался возвратиться работать, было уже не до оперы. В Перми – по существу провинциальной рабочей глубинке, давно сформировалась необычная культурная аура. Достаточно сказать, что местному оперному театру, каменное здание которого возводилось на средства горожан, скоро 150 лет. В этом городе родился и вырос Сергей Дягилев - один из тех, кто на поприще культуры, образно говоря, «сделал XX век». В пермском театре работали такие крупнейшие режиссеры, как Николай Боголюбов, Иосиф Келлер, при котором были поставлены все оперы и балеты Чайковского, и Эмиль Пасынков, впервые поставивший полную версию оперы Прокофьева «Война и мир» в двух вечерах и его же «Огненного ангела». В городе всегда концентрировались невероятные художественные идеи, находились «беспокойные» люди, склонные к смелым экспериментам. Именно там в 1980-е годы появился феноменальный коллектив современного балета Евгения Панфилова.

- Так что в Перми вы оказались, что называется, «в своей тарелке».

- Семь лет я был очередным режиссером оперного театра, поставил за это время около десяти спектаклей. Особенно знаменательной оказалась для меня постановка оперы Доницетти «Дон Паскуале». В театре не было денег, но мы, молодые парни, горели желанием работать и, получив от дирекции карт-бланш, сделали спектакль буквально из ничего, практически без декораций и с костюмами, взятыми из «подбора» и секонд-хенда. Этот скромный по затратам, апеллировавший к эстетике итальянского неореализма спектакль совершенно случайно попал на фестиваль «Золотая маска» 1996 года и имел оглушительный успех у столичной публики. Утром после московского показа мне предложили должность главного режиссера. Так в свои 28 лет я стал, пожалуй, самым молодым главным режиссером академического оперного театра.

- Будучи главным режиссером, а затем художественным руководителем Пермского театра, Вы стали инициатором нескольких проектов, которые получили широкий резонанс в стране.

- Один из таких проектов - «Оперная пушкиниана»: пять оперных спектаклей на пушкинские сюжеты, которые в конце 1990-х годов я поставил на сцене Пермского театра. А в 2003 году по моей инициативе родился международный фестиваль «Дягилевские сезоны: Пермь - Петербург – Париж», который объединил все самое уникальное в культурной жизни города. До переезда в Москву в Детский музыкальный театр имени Натальи Сац я был художественным руководителем этого фестиваля. Руководить театром – это заниматься не только творческими вопросами, созиданием коллектива, но и хозяйственной рутиной, например, ремонтом театрального здания. Это часть работы, и, если ты за нее взялся, не нужно сетовать на трудности. Сегодня все эти проблемы мне приходится решать в Московском детском музыкальном театре имени Натальи Сац.

- Вас всегда интересовали проблемы не только оперного, но и балетного репертуара.

- Золотой век пермского балета связан с Николаем Боярчиковым – главным балетмейстером театра в 1970-е годы. Его балеты я долго сохранял в репертуаре. На протяжении многих десятилетий XX столетия русский балет был отрезан от достижений современной хореографии, и последние 20 лет мы пытаемся наверстать упущенное. Вот почему так важен был реализованный в свое время в Перми проект, связанный с хореографией Баланчина. Он петербуржец, продолжатель традиций русского классического балета, и его сочинения – такое же достояние человечества. В числе поставленных в Перми балетов Баланчина - Ballet Imperial на музыку Второго концерта Чайковского, в которому нас солировал Денис Мацуев. Потанцевав Баланчина, наши ребята стали совершенно иначе танцевать Петипа. Вслед за этим можно было браться за Бежара и Форсайта. На пермской сцене 15 лет назад впервые в России появилась хореография Джерома Роббинса. К сожалению, сегодня обо всем этом многие не помнят, и это меня просто потрясает. Мы живем в «москвоцентричной» стране, но практически все неординарное, что есть в Москве, уходит корнями в провинцию. И еще о балете. Рад, что мне удалось пригласить в Пермь талантливого петербургского балетмейстера Алексея Мирошниченко, который продолжает успешно работать в театре.

- Как вы относитесь к сегодняшней оперной режиссуре?

- Раньше считалось, что оперным режиссером не может быть недостаточно образованный человек. Во времена Покровского и Баратова невозможно было и предположить, что такой специалист не владеет нотной грамотой, не умеет читать ноты. Но сейчас многие музыкальные режиссеры прекрасно обходятся без этого, ставят оперные спектакли по напечатанному в буклете либретто, практически не обращая внимания на партитуру. К оперному жанру обратились многие, в том числе именитые драматические режиссеры. Этот жанр привлекателен своими масштабами, роскошью. В опере может быть до сотни участников, в то время как в драматическом спектакле их на порядок меньше. К тому же опера – это и другой уровень признания, так что для режиссеров «средней руки» это способ поднять собственную самооценку. Но, чтобы ставить оперу, ее нужно очень любить, знать традиции постановок. Драматические коллеги не всегда осознают одну фундаментальную вещь: оперная драматургия, форма и структура спектакля со всеми его акцентами и кульминациями идут не от текста, а от музыки. В драме режиссер управляет временем, он может растянуть словесные реплики или переставить их местами. В музыкальном спектакле это невозможно, хотя кое-кто пытается это сделать.

- Оперные режиссеры нередко пренебрегают деталями сюжета, переносят время действия в другую эпоху, стремятся намеренно эпатировать публику.

- Среди оперных режиссеров действительно есть те, кого можно назвать профессиональными скандалистами. Но есть и когорта фантастических людей, работающих на самом переднем крае музыкального театра. Они пытаются освоить новые эстетические пространства, раздвигая границы наших представлений о театральном действе. Чтобы проникнуться всем этим и сформировать свое отношение, нужно смотреть живые спектакли, а не читать то, что пишут об этом порой не очень добросовестные критики. Беда театра в том, что в современном театроведении не стало аналитической составляющей. Театроведы и музыковеды почитают себя, а не театр властителями умов.

- У вас давние творческие связи с Самарским оперным театром.

- Постановка оперы «Леди Макбет Мценского уезда» - моя вторая работа в Самаре. Первой была постановка пуччиниевской «Богемы» – юношеский спектакль 1996 года, который мне по-прежнему очень дорог. Пересмотрев его недавно, вновь поразился тому, как тонко работали в нем самарские актеры.


Сцена из спектакля "Леди Макбет Мценского уезда" Д.Шостаковича
в Самарском оперном театре - фото Елизаветы Суховой


- Опера Шостаковича – крепкий орешек и для режиссера, и для артистов театра.

- Дмитрий Шостакович - наше национальное достояние, а его «Леди Макбет» - одна из немногих русских опер, которая царствует на мировой сцене. Есть какая-то нелепость в том, что спустя восемь десятилетий после написания это произведение все еще считается у нас авангардом. Что говорить, сюжет «Леди Макбет» не очень располагает к веселью. Опера повествует о достаточно темных сторонах жизни: речь там идет о нескольких убийствах. Непросто определить и жанр оперы. Это и триллер, и психологическая драма, и фарс, и гротеск, и лирика, а финальная картина каторжан возносится до эпических высот. Совершенно очевидно, что Шостакович влюблен в главную героиню и ищет глубокие мотивы в ее действиях. Преступление ничем нельзя оправдать, но композитор представляет Катерину не героиней желтой хроники, а делает ее почти мифологическим персонажем, женщиной с большой буквы.

Интересно, что Шостакович писал оперу совсем молодым, и, разбирая партии, удивляешься, насколько глубоко этот молодой человек понимает женскую и мужскую психологию, как тонко он плетет кружева взаимоотношений. «Леди Макбет» - сложнейшее произведение, над которым безумно интересно работать. Ее постановку может себе позволить не каждый театр. Для этого нужны не только хорошо подготовленные оркестр и труппа, но и публика. Самарский театр всегда был лабораторией современной оперы и общался со зрителем на самом современном языке. Все это не прошло даром. Конечно, сейчас мы живем в другое время, когда упрощение стало мировой тенденцией. Но академический театр должен заниматься своим делом - ставить великие произведения.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17079
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июн 16, 2016 12:08 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016061601
Тема| Опера, Музыка, БТ, Персоналии, Вероника ДЖИОЕВА
Автор| Марина Алексинская
Заголовок| «Я – российское сопрано»
встреча с Вероникой Джиоевой, солисткой оперы Большого театра

Где опубликовано| © газета "Завтра"
Дата публикации| 2016-06-16
Ссылка| http://zavtra.ru/content/view/ya-rossijskoe-soprano/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Она вскружила голову миллионной аудитории, покорила сердца высокого жюри и стала сенсацией "Большой оперы", дебютного проекта на телеканале "Культура". Со статью жрицы друидов, с выразительными скульптурными чертами лица, она вышла Нормой из музыки как из храма, чтобы напомнить о священном огне искусства оперы и… Исчезла. Оставив память о голосе, "густом", полётном, контрастном, в котором "смешалось черное и красное, райское наслаждение и смерть".

Прошло два года. Премьера "Дона Карлоса" на сцене Большого театра. И есть в спектакле картина, финальная часть, что вынуждает зрителя еще глубже погрузиться в кресло, припасть к его спинке и не дышать.

В серовато-синем, тревожном, как сумерки, воздухе над сценой, величественнен и одинок склеп Карла V, императора Священной Римской империи. Звучание музыки Верди расширяет сцену до горизонта, до просторов империи… из правой кулисы замедленно, как в кино, выходит Елизавета Валуа. Двигается к центру сцены, направляется к склепу… к минутам последнего свиданья с возлюбленным, доном Карлосом… Подвески на королевском платье сверкают кристаллами слез, вспыхивают "вздохами" надежды… Королева разворачивается к залу, и ария Tu che le vanita/ conoscesti del mondo ("Ты, кто суетность мира познал") срывает аплодисменты, публика поднимается с мест, бушует, оркестр заглушая криками "браво!". И столько в голосе мольбы и страданья… и столько ликованья в зале… От узнавания в королеве Елизавете Валуа — сенсации большой оперы, Вероники Джиоевой.

"ЗАВТРА". Вероника, прежде всего, хотела бы спросить: остались ли для вас закулисные секреты "Большой оперы"? Мало кто ожидал тогда, что за выступлением молодых оперных артистов будут следить как за футболом команд высшей Лиги.

Вероника ДЖИОЕВА.
Остались, но я их не буду раскрывать. Непросто было. Я, кстати, не смотрю на себя в этом проекте, я себя там не люблю. Одно могу сказать, я приехала на проект слишком окрыленная. Потом я немножечко осмотрелась и поняла, что здесь не всё так просто.

"ЗАВТРА". На ваш взгляд, успех проекта не был ли связан с именем Елены Образцовой, масштабом личности оперной примадонны?

Вероника ДЖИОЕВА.
Конечно! Конечно. "Большая опера" — это, прежде всего, Образцова! Елена Образцова — председатель жюри, Тамара Синявская — член жюри, общение с этими великими артистками мне очень много дало. Какие-то замечания, пусть даже поверхностные были для меня ценными. Тем более, что Образцова и Синявская были моими кумирами, одними из первых певиц, кого я начинала слушать. А однажды, год 97-й был, Елена Васильевна Образцова приехала к нам во Владикавказ, давала мастер-класс. Я еще студенткой училища была, и мне мой педагог почему-то не разрешил спеть перед ней, так я потом бежала за Образцовой: Елена Васильевна, я так хочу чтобы вы меня прослушали… А потом, с ума можно сойти! в "Большой опере" я оказалась с Образцовой в одном жюри!

"ЗАВТРА". Пути Господни неисповедимы. Вероника, как складывается сегодня ваша творческая карьера?

Вероника ДЖИОЕВА.
Вот только вернулась из Петербурга, где была занята в "Кармен" в партии Хозе был Андреа Каре, замечательный итальянский тенор, с которым мы выступаем в "Дон Карлосе" в Большом театре, и еще был занят мой украинский друг, которого мало знают в России, но он гениальный, это Дмитро Попов. У нас в России почему-то хороших певцов мало знают, но они известны и с успехом выступают в Европе. В спектакле участвовали также литовская певица Юстина Грингите, а Эскамильо пел Юрий Лаптев. Такая талантливая команда собралась и публике очень понравилось. А буквально на днях узнала, что "Кармен" в этой же постановке, с таким же составом будем давать в театре оперы и балета Новосибирска.

"ЗАВТРА". Вы расширяете географию выступлений.

Вероника ДЖИОЕВА.
И не только в России. Среди ближайших выступлений гастроли с Лондонским симфоническим оркестром в Лондоне, Варвике, Белфорде, так же выступлю на сцене Финской оперы, которая на меня ставит "Леди Макбет Мценского уезда", в Женеве в "Так поступают все женщины", на сцене Чешской оперы в "Иоланте", а в парижской Филармонии исполню романсы Рахманинова. Романсы для меня — отдельная страница и очень сложная. Особенно романсы Рахманинова сложны. Ну и, конечно, будет много интересных проектов в России.

"ЗАВТРА". Романсы — отдельная стихия, и для артиста — своего рода лакмус на принадлежность русскому миру. В романсе ведь совершенно уникальна интонация, дикция, произношение даже не слова, а буквы, и для оперной певицы исполнить романс не только огромная ответственность, но и, наверное, риск.

Вероника ДЖИОЕВА.
Романсы, к сожалению, я исполняла не часто, но и не напрасно. Работа над романсами мне помогает и в оперных партиях. Было сложно, в каждом слове нужно было следить за дикцией, каждую маленькую Историю исполнить с разными красками. Сначала исполняла романсы Глинки, Варламова, Булахова, потом Чайковского, Рахманинова, Римского-Корсакова и Кюи. С аккомпаниатором Дмитрием Сибирцевым мы выступили с романсами в московском Доме музыки, и нас пригласили дать концерты в Калининграде, Волгограде, в Сочи. Я не ожидала, что концерт вызовет интерес.

"ЗАВТРА". Вы знаете, Вероника, месяцев пять подряд я слушаю романсы в исполнении Обуховой, и не могу оторваться. Наваждение какое-то.

Вероника ДЖИОЕВА.
Согласна. Обухова — магическая певица, в ее голосе есть магия. До слез. Вот почему? Что такое певец? Выходит на сцену, руками не машет, ему не надо под эту дебильную нашу режиссуру подстраиваться, он стоит и поёт и — магия. Волшебство! Я помню, Барбара Хендрикс в рамках конкурса "За лучшее исполнение Шуберта", где она была председателем жюри, вышла к роялю. Вышла, руку положила на инструмент, и очень тихим, не оперным голосом стала исполнять Брамса, Шумана, и я была просто поражена её магией тоже. Я не готова была к такой музыке.

"ЗАВТРА". Примечательно, что романс — привилегия России и Германии, где он называется Lieder. Вероника, вы обмолвились, что "Кармен" дадите еще в Новосибирске. Вы — солистка Большого театра и продолжаете еще контракт с театром Новосибирска?

Вероника ДЖИОЕВА.
Да, продолжаю. Я опять приеду в свой Новосибирский театр, и два месяца, май-июнь, буду занята в репертуаре театра. Новосибирск — это моя первая сцена, это театр, где я всегда впервые могу исполнить оперу, а затем повторить её на другой сцене, в другом театре. Когда ты исполняешь какую-либо партию в Новосибирске, то потом тебе никакая сцена не страшна! Сейчас здесь на меня ставят "Аиду", в июле премьера будет, и еще попросили ввестись в "Тоску", это большой тоже материал, чего я, признаться, не желала. К концу года мы, певцы, устаем очень и летом поднять два больших сольных проекта — рисковать значит. Но деваться уже некуда, поставлю ноты, буду петь. Надо работать.

"ЗАВТРА". Сейчас от театральных постановок оперы стали переходить к концертным исполнениям. С чем это связано?

Вероника ДЖИОЕВА.
Я думаю, что это связано с экономией денег, оперная постановка — дорогой проект.

"ЗАВТРА". Вы за упрощение оперных постановок?

Вероника ДЖИОЕВА.
Я за концертное исполнение и за традиционные постановки классических опер.

"ЗАВТРА". Еще лет двадцать назад голос называли паспортом аристократа, голос был единственным, что нельзя купить. Сегодня мы свидетели апокалиптичной картины: талантливейший оперный артист — заложник какого-нибудь бездарного режиссёра или жуликоватого агента. И это даже не секрет Полишинеля.

Вероника ДЖИОЕВА.
Не секрет.

"ЗАВТРА". Как вы себя ощущаете в такой обстановке?

Вероника ДЖИОЕВА.
Не очень хорошо. Конечно, внутри нашей артистической среды такое положение дел известно, мы общаемся, мы говорим об этом, переживаем. Могу сказать, что если ты не соглашаешься на какой-либо спектакль, то тебя легко заменят не потому, что кто-то лучше тебя поёт. Сейчас неважно, понимаете, сейчас уже неважен уровень вокала, и уж тем более никто не будет раскрывать индивидуальность певца. Режиссёр говорит: мне главное свою "картинку" показать, а как вы поёте — мне всё равно. Во времена великих, таких как Франко Корелли или Марии Каллас никто и подумать не посмел бы такое. Сегодня режиссёры — главные, и они управляют оперой.

"ЗАВТРА". А не хотелось бы их лишить такой привилегии?

Вероника ДЖИОЕВА.
Многим хочется. Очень многим. Я недавно читала интервью великого Мариса Янсонса, и он отметил: дирижёр выбирает певца, а не режиссёр. Но теперь всё по-другому. И на афишах самыми крупными буквами написано имя режиссера, и такими буквами-невидимками — артистов оперы. О каком уважении к артисту может идти речь?

"ЗАВТРА". Почему же артисты оперы, с мировым именем, не переломят ситуацию?

Вероника ДЖИОЕВА.
Многие артисты отказываются от постановок, спорят. Но сегодня не нравится артисту режиссерская концепция, никто его в театре держать не будет. Очень много сейчас на сцене певцов, я бы сказала, певцов среднего уровня, потому что режиссёру понравилось как он или она выглядит, а не как поёт. Зачастую, мне достаточно посмотреть на список певцов — и я ухожу со спектакля.

"ЗАВТРА". Да, когда-то представить было невозможно: приходишь в Большой театр на спектакль, и минут через пятнадцать уходишь… Как дурной сон вспоминаю "продукции" режиссеров как местного разлива так и заезжих гастролеров… И опять же, еще вчера они дикостью казались, а сегодня идут себе и идут в театре, ни жарко — ни холодно.

Вероника ДЖИОЕВА.
Такое время сейчас, что опера омельчала. Уже нет настоящих меццо, уже сопрано поют партию меццо, а держать тесситуру не могут, уже такая каша, что некогда принятые градации, амплуа стерлись или стираются.

"ЗАВТРА". Запомнила, в начале "нулевых", критики провозглашали новый формат оперы, в котором будут элементы и оперетты, и танцев, и цирка, разве что футбола не будет. Ваше отношение к такому видению?

Вероника ДЖИОЕВА.
Сейчас же критики какие? с кем дружат, про тех лестное и пишут. Месяц не пройдет, забудут и про постановки и про рецензии, и про критика.

"ЗАВТРА". В таком случае, что для вас — опера?

Вероника ДЖИОЕВА.
Опера для меня — то, без чего я не могу существовать. Я каждый день в опере, пою, учу, вся моя жизнь связана с пением, с оперой. Я не могу себя представить в какой-либо другой профессии. Только музыка!.. Опера — это искусство, что должно быть всё-таки недосягаемым, сказочным, а не тащить весь сор мира на сцену. И цель оперы — доставлять публике удовольствие. Вечное. А вечное — что? Вот открываешь чёрно-белые записи опер, слушаешь… и такая красота, что можно с ума сойти. Рада, что в Большом театре есть спектакль "Дон Карлос".

"ЗАВТРА". Вот уж действительно исключение из правил. Непонятно даже, как сегодня спектакль такой красоты и без режиссерской дури мог появиться на сцене Большого театра?

Вероника ДЖИОЕВА.
И состав певцов какой! Дмитрий Белосельцев — невероятный бас, великая Мария Гулегина, Эльчин Азизов — роскошный баритон, Андреа Каре — тенор… Просто наслаждение — репетировать с ними, выступать на одной сцене.

"ЗАВТРА". И совершенно потрясающие костюмы! Сегодня вы в своем роскошном королевском платье, как рыба в воде, но вот на премьере чувствовался дискомфорт. Или мне показалось?

Вероника ДЖИОЕВА.
Да, кто-то из критиков написал: Джиоева сутулилась. А как я могла объяснить, что мне даже руку поднять страшно. Дело в том, что как все легкомысленные женщины, я попросила костюмеров сшить мне костюм на размер потуже, решила к премьере похудеть. Ну что вы! Приехала на родину, а здесь пироги осетинские, я их ем и выгляжу уже как сумоистка прямо. В общем, "готовлюсь" к спектаклям. Естественно, я не похудела, наоборот поправилась. И вот премьера. Мне принесли костюм. Красота — невероятная! Надеваю — а он тяжёлый, сложный, перешивать невозможно, и в нём не то, что ходить, — вздохнуть до конца невозможно! А в сцене, где Филипп меня бросает, я должна упасть, потом встать, и корсет прямо в живот впивается!

"ЗАВТРА". Бог мой, такая божественная музыка звучит, такой вдохновенный квартет: королева Валуа, король Филипп, маркиз ди Поза, принцесса Эболи — и представить невозможно, что вас боль пронзает!

Вероника ДЖИОЕВА.
Ну что делать, терплю! Но скажу честно, нелегко. (улыбается). Я сейчас жалею, почему не попросила сделать на размер побольше? Приноровилась, конечно, но все-таки попрошу костюмера платье расставить.

"ЗАВТРА". Вероника, принято говорить: музыка космополитична. И, тем не менее, мы говорим об итальянской музыке, немецкой музыке, русской музыке…

Вероника ДЖИОЕВА.
Вы знаете, в Европе мне часто говорят: послушай, это очень красивый голос! Прихожу в театр, открываю буклет, фамилия — русская. Российские голоса — они совершенно другие, я не знаю, с чем это связано, но они непременно привлекут внимание к себе. У меня спрашивают: почему так? Я не знаю. Может быть, корейцы сегодня уже перегнали всех? У них прекрасная техника! Корейские певцы востребованы на мировых площадках. Но загадка — в русских голосах, в русской музыке…

"ЗАВТРА". Ваш путь от девочки из Южной Осетии до уже мировой примадонны тернист был? Что вы вспоминаете, думая о своей карьере?

Вероника ДЖИОЕВА.
Педагогов. Очень важно, когда педагог поддерживает тебя, вселяет силы, говорит — ты лучший, ты особенный, у тебя есть голос. Спасибо моим педагогам, которые в меня верили и верят. Моей первой учительницы в этом году не стало и это огромная для меня потеря. Не верится, что приеду на родину, а её нет. Другой мой педагог — Тамара Дмитриевна — слава Богу, жива, здорова! И я часто ей звоню и очень ей благодарна.

"ЗАВТРА". Вероника, вы на вершине успеха: ангажементы, овации, цветы… в общественном сознании вы — небожитель, конечно. Но скажите, когда свершались трагические события, война в Осетии, какова была и остается ваша гражданская позиция?

Вероника ДЖИОЕВА.
Первую войну я увидела еще школьницей, в 1989 году. И мы жили в подвале тогда. В школьное время я жила в подвале, без света, без ничего, плохое зрение, быть может, поэтому. А следующее нападение было в 2004 году. Когда развернулись трагические события 2008 года, я была в Европе на гастролях, а моя сестра с детьми, с моим сыном, они все были в Цхинвале. Это было страшно! Я помню, как смотрела по телевизору репортажи, плакала, а связи с родственниками не было никакой. Они же сидели под землей, телефоны были выключены. Это был кошмар. Конечно, если бы не Россия, не российские войска не знаю, увидела бы своих родственников живыми. Инга, моя сестра, она бежала под пулями прямо с детьми. И чудом все остались живы, буквально на волоске висели. Так что мы видели войну, наши дети видели войну, надежда, что наши внуки не увидят. И естественно, весь наш народ благодарен России. А я очень счастлива, что я — гражданка России, и как пишут в программках: российское сопрано.

"ЗАВТРА". В своем имени вы соединяете Осетию: вы — заслуженная артистка Южной Осетии, и заслуженная артистка Северной Осетии. В заключение же беседы, хотела бы спросить: с какой музыкой связано наивысшее переживание счастья?

Вероника ДЖИОЕВА.
С Пуччини. Когда я слышу музыку "Турандот" со мной что-то происходит. Я не знаю почему. Саму партию Турандот я петь не хочу, но безумно счастлива петь партию Лиу. Я вообще не представляю, как можно было такую музыку написать, как она могла прийти в голову композитора? Но я поистине счастлива от одной мысли, что могу эти ноты петь.

Материал подготовила Марина АЛЕКСИНСКАЯ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17079
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июн 18, 2016 9:20 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016061801
Тема| Опера, Музыка, Персоналии, Хибла Герзмава
Автор| Ольга Шаблинская
Заголовок| Оперная прима Хибла Герзмава: певица должна любить!
Где опубликовано| © Еженедельник "Аргументы и Факты" № 24
Дата публикации| 2016-06-15
Ссылка| http://www.aif.ru/culture/person/opernaya_prima_hibla_gerzmava_pevica_dolzhna_lyubit
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Мировую известность оперной звезде Хибле Герзмаве принесли выступления в Ковент-Гарден, Метрополитен-опера, Венской опере, Гранд-Опера...


Хибла Герзмава © / Алексей Куденко / РИА Новости

«Мы миротворцы!»

Хибла Герзмава: Ни один значимый театр мира по-прежнему не обходится без русских певцов. Мы открываем сезоны, мы закрываем сезоны.

Наши певцы исполняют главные партии в первых театрах мира. Анечка Нетребко, Ильдар Абдразаков, Дима Хворостовский. Слушайте, ну это же глыбы! Почему мы поём везде? Потому что у нас прекрасная школа. Я этим очень горжусь.

Каждый раз, когда пою за рубежом, ощущаю огромную ответственность, т. к. представляю свою страну и защищаю её честь. У меня всегда на афишах Метрополитен-опера, Ковент-Гарден так и написано, что я из России, но родилась в Абхазии - это тоже очень важно. Всё-таки корни свои надо помнить. Когда певица не помнит корней своих, это грустно, неправильно.

Настороженно относятся к России, говорите? Это политика. Но мы, артисты, - люди-миротворцы. Мы делаем политику - добрую, дружескую.

Ольга Шаблинская, «АиФ»: Я не раз уже слышала от зрителей: после выступлений Хиблы Герзмавы у них светло на душе. А где сама оперная звезда черпает радость?

- Во-первых, певица должна быть влюблена и её должны любить. Чтобы зазвучал её голос, женщина должна быть счастлива. Без влюблённости невозможно ласкать звуком.

Во-вторых, для меня очень важен дом. Это моя крепость. Здорово, когда тебя радует твоя семья и твой ребёнок, это даёт невероятно хорошую энергетическую подпитку. У меня есть сын, ему 17 лет, очень им горжусь...

Я вообще радостный такой человечек. Хотя мне нравится и погрустить. Иногда люблю одиночество, люблю посмотреть красивые картины молча где-то в музее, почитать интересную книжку в красивом переплёте. Я люблю небо, с удовольствием могу постоять у храма, где звонит колокол, и помолиться, почитать «Отче наш» несколько раз... Это даёт очищение.

Люблю понюхать сирень или охапку пионов, которые мне прислал любимый человек. В общем, много есть таких мелочей, которые дают жизни светлую энергию. И, конечно, музыка. Музыка - это молитва, это высшая математика.

А ещё важно пробовать что-то новое. Мы недавно сняли мини-фильм на романс Сергея Прокофьева «Сероглазый король» из цикла «Пять стихотворений Анны Ахматовой», приуроченный к 125-летию композитора.

Я вдруг поняла, что меня камера любит, и теперь хочу сниматься в кино.

Быть сильной

- А есть роли, которые вас пугают? Прима Светлана Захарова рассказывала мне: когда она танцевала балет «Юноша и смерть», у неё потом было чувство, будто она правда кого-то убила.


- После одной оперы я прихожу в себя неделю. Когда я готовила эту роль, со мной невозможно было общаться. Я была нервная, раздражённая, обозлённая какая-то, ранимая. Я говорю об опере «Медея» Керубини - Каллас её пела гениально, потрясающе. Судьба Медеи до такой степени невероятна... До сих пор не понимаю, как женщина могла из-за любви к мужчине убить брата, расчленить его тело, разбросать по берегу и уплыть с любимым человеком, а потом ещё убить своих детей для того, чтобы отомстить любимому человеку за свою боль.

Кстати, именно «Медею» мы повезём в этом году в Абхазию. Фестивалю «Хибла Герзмава приглашает...» 15 лет - даже и не верится!

- Кстати, сына на каком поприще видите?

- Мы в Сандро постарались вложить всё хорошее. Он замечательно учится, прекрасно играет на рояле, на гитаре. У него прекрасная математическая голова. Я думала, он в Финансовую академию пойдёт или в МГИМО. Но он театральный ребёнок, рос при нас в театре, пел в детском хоре, конечно, тяготеет к актёрскому ремеслу. Но самое главное - он растёт настоящим мужчиной, воспитанным и красивым и внутренне, и внешне. То, что мужчина должен быть главой и сильнее, чем другие, Сандро хорошо знает.

- А вы тоже сильный человек? И нужно ли женщине прятать силу от любимого мужчины?

- Я Козерог, у меня такой козерожий характер. Певица должна быть сильной, слабые не выживают в нашем мире. Для того, чтобы быть первой, нужна воля.

А дома я очень-очень мягкий, «пижамный», пушистый человек. Я очень много в жизни пережила для того, чтобы перестать быть слабой. Я не про театральные интриги - они всегда были, есть и будут. Я говорю про раннюю смерть родителей... Почти 29 лет, как мамы нет. И до сих пор иногда могу разреветься как девчонка в свои 46 лет, мне мамы очень не хватает. Мама с папой похоронены в нашем имении в Абхазии. Я у них бываю на могилках. Это крылышки мои, которые, если вдруг что, укроют меня.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Nata Blovatskaya
Активный участник форума
Активный участник форума


Зарегистрирован: 15.01.2014
Сообщения: 443
Откуда: Бишкек, Киргизия

СообщениеДобавлено: Пн Июн 20, 2016 12:41 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016062001
Тема| Опера, Музыка, Премьера, Персоналии, Марина Ласточкина, Искендер Сартьбаев, Маратбек Шарафидинов
Автор| Каныкей Манасова
Заголовок| «Князь Игорь». Как возвращаются шедевры
Где опубликовано| © Информационное агентство «24.kg»
Дата публикации| 2016-06-20
Ссылка| http://24.kg/kultura/33630/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

«Князь Игорь». Как возвращаются шедевры

В Кыргызском национальном академическом театре оперы и балета имени А.Малдыбаева премьера легендарной русской оперы Александра Бородина «Князь Игорь» предстала перед публикой в новой, третьей редакции и получила оглушительный успех. В работе участвовали режиссер-постановщик Искендер Сартбаев, народный художник КР Маратбек Шарафидинов, балетмейстер - народная артистка КР Марина Ласточкина. О том, как удалось сделать отличный спектакль за короткий срок и при минимальных средствах, они рассказали ИА «24.kg».

М.Ш.: Моя работа заключалась в создании сценического пространства для оперы. Нужно было, чтобы сцена несла образность, адресность и была удобной. От предыдущей постановки остались костюмы. Я обратился к истории Древней Руси. В 900-е годы князь Игорь совершает неудачный поход против половцев. Об этом событии и взаимоотношениях древних русичей с соседями повествует «Слово о полку Игореве», послужившее источником для либретто к опере Бородина. Я долго думал, какой сделать сцену. На ум сразу пришло сплошное небо, уходящее вглубь до самого горизонта. На его фоне артисты выпуклы, что смотрится достаточно хорошо.

Произведение полно драматизма, в нем много конфликтов… Чтобы передать это зрителю, я придумал характерные исторические детали – деревянные балбалы с древними знаками и письменами на них. Оформляя сцену, мы пошли по пути минимализма и действовали по принципу «Думать дольше, чтобы сделать меньше». Правда, когда комиссия принимала у нас оперу, были некоторые нарекания по балетному акту «Половецкие пляски». Посчитали не очень пышными костюмы танцоров. Почему-то многие думают, что если они восточные, значит, одежда должна быть с блестками и прочим. Хотя пышности там и без костюмов хватает, ведь именно в «Половецких плясках» произведение достигает своего музыкального и танцевального пика.


М.Л.: А мне сцена и декорации во время плясок очень понравились. Вы нашли отличный выход, как зрительно увеличить сцену, сделав над ней огромный шатер. Это очень красиво и создает ощущение пространства. И самое главное - расширив сцену шатром, не «задавили» при этом балет. Главным на сцене стал артист, и никакие детали не отвлекают от него.

- Сколько в общей сложности ушло времени на подготовку?

М.Л.: Времени было крайне мало. Кто-то начал подготовку в начале марта, кто-то – позже. Было много праздников. В апреле театр проводил международный балетный фестиваль, который нас выбил из графика подготовки. Затем наступили майские праздники. Я совсем чуть-чуть занималась с танцорами в марте и уже усиленно – в мае, даже в праздники.

- Марина, как балетмейстер-постановщик спектакля вы что-нибудь изменяли, добавляли в танцевальной части?

М.Л.: Все полностью поставлено мной. Я не могла брать предыдущую постановку танцев - 25-30-летней давности, потому что тогда балетная труппа состояла из 80 человек. Сейчас – около 40. Из них я взяла только сливки балета, то есть молодежь. Ту, что сделает мне трюки, ту, что из «Половецких плясок» сделает конфетку. В предыдущей постановке «Князя Игоря» артистов было значительно больше, и все помещались, так как певцы стояли отдельно в стороне, сцена была пошире… А сейчас нам ее углубили, оставили задники. В этой хореографической картине не все танцуют, большинство участвуют в кордебалете и лишь трое солируют – исполняют партии Гзака, Чаги и Персидки. Так было в ранней постановке, осталось и сейчас. Если раньше было девять воинов, то сейчас – трое. Но они делают такие трюки, что заменяют девятерых на сцене. Я сразу сказала: мне просто так побегать по сцене не надо, мне нужны трюки. И к каждому образу в «Плясках» я подобрала нужную фактуру – подходящего по типажу, физическим параметрам танцора. Задействовала 14 человек.

- Что значит «трюки»?

М.Л.: Ведущая балерина должна крутить 32 раза фуэте на одной ноге, это трюк. Я преемница старой классической школы балета. И своей дочери, начинающей балерине, говорю: «Никого не удивишь задиранием ноги, если у тебя нет души. В те времена, когда поставили «Лебединое озеро», в старой балетной школе 32 раза фуэте для балерины считалось нормой. А сейчас девочки не могут этого, они делают сейчас на один пальчик и по кругу, по кругу. А мальчики у меня в «Половецких плясках» делают быстрое верчение на одной ноге и другие трюки, при этом все выполняется мастерски и точно. В Европе, где приветствуется и пропагандируется старая школа, говорят, что души не стало в балете. Говорят, что приехавшая танцевать «Жизель» балерина не умеет с душой это делать: по сюжету она должна умирать, а она ногу задирает.

А ведь балет - это театр, а не гимнастика или цирк. Зритель должен погрузиться в зрелище. Про «Лебединое озеро» говорят так: «Чтобы Лебедя танцевать, надо им родиться». То есть должна быть лебединая фактура.

- Вы восторженно отзываетесь о своих воспитанниках. Скажите, нет ли среди молодого поколения восходящих звезд сродни Бюбюсаре Бейшеналиевой и Чолпонбеку Базарбаеву?

- Я не люблю кричать на своих учеников, танцовщиков, с которыми репетируем спектакль. Они у меня работают столько, сколько могут сделать. Выше своей головы они не прыгнут. Будут ли звезды - покажет время. Я сама проработала 33 года в нашем театре, по крупинкам собирая мастерство. Когда начинала танцевать, деньги меня не интересовали: в голове и перед глазами было только одно – творчество, репетиции. И я шла, шла и шла. Сейчас говорю молодежи, что в первую очередь они должны рваться к работе, что у них внутри должен быть только балет, а потом все остальное.

На ваш вопрос отвечу так - среди мальчиков, возможно, есть восходящие звезды. Вижу перспективных, но я не могу делать ставку на кого-то из них, потому что не знаю, будет ли кто-то из них танцевать 30 лет. Пока вижу, как молодые приходят, загораются и… остывают. Где-то появляется лень, где-то нежелание этим заниматься…

- Искендер, чем отличается нынешняя постановка «Князя Игоря» от предыдущей?

И.С.: Предыдущая постановка была ориентирована на редакцию Кировского театра, Мариинского театра. Я сделал предложение проработать редакцию постановки самим. Но больших отличий от предыдущей или постановок других театров у нас нет. Немного другой финал, нежели был в 1986 году. У нас вошел терцет (вокальное произведение для трех голосов. – Прим. ИА «24.kg») из третьего действия, которого не было в прошлой постановке. Партитура оперы масштабна - около пяти часов чистого звучания. У нас же - около трех часов, опера в трех действиях, пролог объединен с первым действием.

- Сложности с подбором голосов были?

И.С.: Любое предложение о постановке спектакля в театре анализируется. Решение принимается с учетом голосовых возможностей театра, возможностей труппы танцоров и оркестра. Предложение поставить «Князя Игоря» поступило к нам в сентябре-октябре 2015 года. Это большое полотно, оно сложное в исполнительском плане: и для артистов хора, и для оркестра, и, тем более, для солистов. Мы учли это и рискнули осуществить постановку.

Естественно, поначалу сразу возникает вопрос, на какие средства реализовать задуманное, потому что постановка требует больших затрат – финансовых, человеческих и прочих. Помогли меценаты, их средства пошли на эскизы, декорации. Я считаю, что такую масштабную оперу нам удалось поставить на сцене с минимальными средствами. Точной цифры не помню, но на всю постановку ушло около полумиллиона сомов.

- Партию Кончака исполняет солист Мариинского театра, уроженец Кыргызстана Вячеслав Луханин. Почему пригласили именно его?

И.С.: Когда-то в роли Кончака он уже выступал на кыргызстанской сцене. Но в конце 1980-х многие покинули республику в силу разных обстоятельств. Вячеслав Луханин поступил в Малый театр оперы и балета имени М.П.Мусоргского в Санкт-Петербурге, потом перешел в Мариинский. Может, это и решило выбор в его пользу. Мы же с нашими бывшими соотечественниками связи не прерываем. Директор сообщил, что «Слава Луханин свободен и с удовольствием приехал бы в родной театр». Я согласился. Ведь когда наши солисты принимают участие в постановках других театров или когда к нам кто-то приезжает поучаствовать в спектаклях, это всем идет на пользу. Возникает иная рабочая, творческая атмосфера, темпоритм другой.

Я говорил и говорю директору, что было бы хорошо, если бы в нашем театре помимо итальянской оперы обязательно звучали произведения русских композиторов. И не только Чайковского, ведь в последнее время был только он. У нас давно, к сожалению, не звучит Римский-Корсаков, мы полвека, наверное, не обращаемся к произведениям Мусоргского. Кроме того, мне также хотелось бы, чтобы у нас звучали немецкие авторы и французская музыка. Ведь для труппы разножанровость, разностильность авторов идут только на пользу. Это подстегивает – постоянно нужно изучать и репетировать что-то новое. К сожалению, на сегодня у нас в репертуаре все больше Верди, Масканьи, Леонкавалло и Чайковский. Репертуару нужно обогащаться. Каждое новое произведение заставляет артиста взбодриться, встряхнуться, отойти от наработанных штампов и клише, являющихся тяжелым театральным недугом.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Pavlinka
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 06.05.2014
Сообщения: 1886
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июн 23, 2016 12:20 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016061401
Тема| Опера, Музыка, Персоналии, Надя Михаэль
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| : "Я никогда не понимаю, что делать со своими мощными нотами"
Где опубликовано| © Интернет-издание Colta
Дата публикации| 2016- 17июня
Ссылка| http://www.colta.ru/articles/music_classic/11469
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Надя Михаэль, славящаяся своими смелыми интерпретациями таких партий из репертуара драматического сопрано, как Саломея или Леди Макбет, впервые выступила на Новой сцене Мариинского театра в опере «Лоэнгрин» Вагнера в роли злодейки Ортруды. Ее полной противоположностью в спектакле была Анна Нетребко в партии невинной принцессы Эльзы. С немецкой певицей поговорил Владимир Дудин.
_________________
"У меня нет всего, что я люблю. Но я люблю все, что у меня есть" Л.Толстой
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17079
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июн 27, 2016 10:21 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016062701
Тема| Опера, Музыка, Персоналии, Тимофей Кулябин
Автор| Беседовала Ксения Сафронова
Заголовок| Режиссер запрещенного "Тангейзера": "Кулябин, а где скандал?"
Где опубликовано| © Deutsche Welle
Дата публикации| 2016-06-20
Ссылка| Deutsche Welle
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В новом сезоне Тимофею Кулябину заказали оперу в Германии. В интервью DW режиссер рассказал о чувстве страха и своем имидже провокатора.



DW: Недавно вы вернулись с фестиваля Wiener Festwoche. В Вене, судя по отзывам критиков, вас приняли на ура. Как вы думаете, чем обусловлен ваш успех не только в России, но и за рубежом?

Тимофей Кулябин:
Было громкое дело по поводу одного оперного спектакля, которое не имело отношения к спектаклю. А что касается "Трех сестер", у него счастливая фестивальная судьба. Спектакль, с одной стороны, экспериментальный, с другой стороны, он остается в рамках русской психологической традиции. Это сочетание и создает интерес.

- "Тангейзер" попал в опалу и был снят с репертуара в Новосибирске. Нет ли желания вновь поставить Вагнера, но уже на немецкой сцене?

- Есть желание, да. Меня захватила музыка "Тангейзера", и мне бы хотелось испытать эти ощущения от работы с Вагнером еще раз. Как только будет возможность, я думаю, что обязательно ею воспользуюсь.

- Пока же в следующем сезоне у вас запланирована премьера "Риголетто" в оперном театре Вупперталя (Opernhaus Wuppertal).

- Там сейчас новый интендант Бертхольд Шнайдер (Berthold Schneider). Он увидел запись "Тангейзера" еще до всех этих событий, которые потом последовали, понял идею, и ему очень понравился спектакль. "Риголетто" было предложено театром, и мне показалось интересным найти новые сценические реалии, которые были бы, с одной стороны, узнаваемы и современны, а с другой - созвучны гениальной музыке Верди.

- В афише сказано, что "Риголетто" будет идти на итальянском языке с немецкими субтитрами. На каком языке будет проходить работа над оперой? Вы говорите по-немецки?

- Как правило, в этом нет большой проблемы. Мы можем общаться на английском, плюс у нас будет немецкий переводчик. К сожалению, по-немецки я не говорю, но особый интерес у меня существует. Я очень люблю немецкую культуру и в частности немецкий театр - оперу и драму. Часто бываю на немецкоязычной территории, почти каждый год езжу на фестиваль Theatertreffen в Берлине как зритель и просто смотрю спектакли в разных городах Германии.

- В новом сезоне у вас еще одна премьера - "Процесс" Кафки в Новосибирске. Как вы думаете, где охотнее и чаще смеются над системой - в России или за рубежом?

- Скорее, это к социологам вопрос. Мне кажется, у нас сама природа смеха разная. В России только смеются и все, только это и остается. И никто не… Это сложный вопрос. Я не думаю, что тематическая часть романа Франца Кафки исчерпывается некой системой. Этот роман гораздо глубже, объемнее и вообще не про это.

- Тогда о чем будет ваша постановка?

- О природе человеческого страха. О страхе, как о физиологическом понятии. В широком смысле: не только страх вины или наказания, а об одном из тех чувств, с которым ты не в состоянии бороться.

- Страх ощущает каждый из нас?

- Да, к сожалению, никто из нас не может избежать этого чувства.

- И все же в своих постановках вы переносите действие пьес в современность, а из "Процесса" не выкинуть критику судебной системы и бюрократии…

- Выкинуть можно все, это не проблема. Я просто не буду делать на этом акцент, меня это не интересует. Тема борьбы с системой несвежая, скучная, в ней бессмысленно искать что-то новое. Не думаю, что этот роман про человека и систему. Меня в этой книге интересуют другого рода проблемы, связанные с личностными переживаниями своих кошмаров и страхов.

- Вообще вас интересует злободневный, политический театр?

- Меня нет.

- Российские СМИ уже провели параллели между вашей судьбой и романом "Процесс". Йозеф К. - это вы?

- Журналистам нужны шаблоны, я спокойно к этому отношусь и игнорирую. Эти ожидания меня смешат. Моя последняя премьера была в Большом театре - комедийная опера Доницетти "Дон Паскуале". Но все почему-то ждали провокации. Потом я потешался, когда читал эти отзывы, мол, "Кулябин, а где скандал?". Бессмысленно бороться с представлениями о том, как и что я делаю. Они, вероятно, надолго искажены и исковерканы.

- И на Западе после скандала с "Тангейзером" вас воспринимают как режиссера-бунтаря…

- Просто я знаю, если написать "скандальный режиссер Кулябин", тебя больше прочитают. Это законы журналистики. Мне даже пишут знакомые журналисты, которые делают со мной интервью, мол, извини, конечно, но мы снова напишем, что ты скандальный. Я абсолютно спокойно, философски отношусь к этому.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17079
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июн 28, 2016 10:33 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016062801
Тема| Опера, Музыка, БТ, Персоналии, Анна Аглатова
Автор| Светлана Васильева; Фото Евгений Кармаев
Заголовок| Анна Аглатова: «Что такое оперная дива? Я не знаю»
Где опубликовано| © "Омская правда"
Дата публикации| 2016-06-22
Ссылка| http://omskregion.info/news/42802-anna_aglatova_chto_takoe_opernaya_diva_ya_ne_znayu/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Звезда Большого театра о вокальной кухне и конкуренции.

Забыть на сцене о простуде

– Анна Христофоровна, вы с коллегами из Большого театра открыли V Международный фестиваль «Академия», восхитив публику своим пением. Голос – редчайший талант, подарок свыше одному человеку из миллионов. Значит, и ответственность велика?


– Мне раньше тоже так казалось. Но сейчас начинаю понимать, что хорошо петь можно научиться. В основе – техника, красивый тембр и музыкальность.

– А сила голоса?

– Это что-то эфемерное, голос может быть мал по объему, но очень полетный, обволакивающий. Техника может довести голос до совершенства.

– То есть работа – это 50 процентов успеха?

– Я бы сказала 80. Когда я пришла в Большой театр в 21 год и была самой молодой в его истории солисткой оперы, мне многое прощалось. 98 процентов публики и сегодня реагирует на мой посыл, энергетику, голос и тембр. Но есть еще два процента в зале – педагоги, певцы, директора театров, которые понимают, что я делаю так или не так. Нужно быть готовой безукоризненно спеть и для них. Сейчас большая конкуренция, которой не было в советское время, в 90-х и даже начале 2000-х. Нужно быть готовым технически, чтобы хорошо спеть в любом состоянии, даже если болен.

– Разве в случае болезни не нужно поберечь голос?

– Певцы часто нездоровы. Дирижеры вообще любят больных певиц. Говорят, что они более внимательны к технике. У нас в театре есть певица – колоратурное сопрано, которая с бронхитом блестяще выступила в Ковент-Гардене. У меня сейчас заложен нос. Ну и что? Раньше в театрах были послабления: в простудные дни, например, не выходили на сцену. Все изменилось. Я пела, когда была беременной, последний концерт – за месяц до родов.

– Вы родом из Кисловодска, из музыкальной семьи. Родные верили в ваш успех?

– Папа родился в Баку, учился в Тбилисской консерватории, но ее не окончил. В Баку работал в министерстве культуры, а когда переехали в Кисловодск, работа была далека от музыки. Мне в пять лет купили пианино, но никто не представлял, что из этого получится. Папа был против того, чтобы я поехала в Москву, в Училище им. Гнесиных. Говорил, что лучше бы училась в Минводах, Ростове-на-Дону. Но мы с мамой отправились в столицу, сходили в Большой театр, где я впервые смотрела, а не слушала в записи оперу. Мне повезло учиться у замечательного педагога Рузанны Павловны Лисициан – сначала в училище, потом в Академии им. Гнесиных.

Приняли за итальянку из Ла Скала

– В Большой театр вы попали еще студенткой?


– На четвертом курсе училища. Было прослушивание на оперу Верди «Фальстаф». Пришло 400 претендентов на участие в этом спектакле – последнем перед реконструкцией театра. Был смешной эпизод за кулисами. Тенор Юрий Удалов стал говорить со мной по-итальянски. И я ему честно отвечала на итальянском. И вдруг он кому-то говорит по-русски: «Эта девочка приехала из Ла Скала». Я говорю: «Да нет, я русская». Я пела Адину из оперы «Любовный напиток» Доницетти, она очень схожа с партией Нанетты в «Фальстафе» Верди. У Верди в этой последней в его жизни опере только у двух героев есть арии, остальные поют в ансамблях. Прослушивание проходило перед занавесом. А за кулисами мы проходили мимо декораций из «Бориса Годунова», и это были иконы. Меня потрясли святые лики, несущие столько энергии. На сцену вышла в конце прослушивания, часа в 4, а ждала выхода с 10. Не волновалась, голос успокоился. Когда спела, слышу, говорят: «Какая она маленькая!». Спрашивают: «Сколько вам лет?» – «20». Вечером позвонили, сказали, что меня взяли на партию Нанетты. В этой опере я впервые работала с итальянскими коучами.

– Коуч – это кто?

– Педагог, пианист, который занимается с певцами. У меня есть в штате театра моя пианистка-коуч Маргарита Петросян. И еще я занимаюсь с итальянцами Алессандро Моретти и Валентиной Декоранто, они приезжают в Москву. Ездила на неделю к коучу в Швейцарию.

– Вся жизнь – продолжение учебы?

– Получается так. Есть знаменитые певцы, которые что-то нашли и не отходят от этого ни вправо, ни влево. А у меня такая натура – я все время что-то ищу, хочу чего-то нового, меняю репертуар. Мой педагог в театре Маквала Касрашвили говорит, что в 70 с хвостиком тоже еще учится.

– Галина Вишневская в 60 уже не пела, а Козловский на творческом вечере в честь своего 90-летия вышел на сцену с арией Ленского. Голос может быть долгожителем?

– Говорят, что правильное пение – вечное пение. И подтверждение этому легенда Большого театра Маквала Касрашвили. На вечере памяти Елены Образцовой сначала выступила Анжела Георгиу, и мы сомневались в некоторых нотах этой прославленной певицы. А потом совершенно спокойно вышла Маквала Касрашвили и так спела арию Тоски, что зал Большого театра в 2000 зрителей стоял на ушах. Я плакала от гордости за своего педагога.

Петь можно и вниз головой

– Вы пели в спектаклях, которые вызвали противоречивые отзывы. Например, «Волшебную флейту» назвали хеллоуином в Большом театре. А вы за современную трактовку, современные костюмы в классике?

– Смотря какой спектакль. С «Волшебной флейтой», согласна, был перебор, но эта опера была поставлена 10 лет назад. А сейчас вышла «Свадьба Фигаро» Моцарта в современном стиле с одеждой от Диора. И это по-настоящему красиво. Поставил Евгений Писарев, феноменальный актер и интересный режиссер. Сати Спивакова посмотрела и говорит: «Как это здорово, интересно, смешно, живо!». А Эвклид Кюрдзидис позвонил наутро после спектакля: «Я был в восторге от всего, кроме действия. Не могу смотреть «Свадьбу Фигаро» в современном стиле». Мнения разные.

– Считается, что сегодня в опере время Анны Нетребко, а не Монтсеррат Кабалье. Нужно уметь играть, двигаться, петь в немыслимых позах. Вам это по душе?

– Конечно. Стоять на сцене и петь – это для меня ужас. Я на первом же спектакле бегала по сцене, не боясь, что собьется дыхание, не было певческого инстинкта самосохранения. Алла Демидова посмотрела и говорит: «Так здорово, что в опере есть эта живость». Ей объясняют, что это очень сложно. А Алла парирует: «Но она же может!». Потом режиссер РАМТа Алексей Бородин поставил «Кармен». Он говорит: «Анечка, когда ты будешь петь арию Микаэлы, мы хотели бы свет поменять, ты не могла бы из этого угла перейти в тот?». Мы репетировали партию Микаэлы втроем, и две солистки сказали режиссеру, что могут дыхание сбить. А я напомнила, что две недели назад он был на моем спектакле «Свадьба Фигаро». У нас там с графом сцена на столе, я отползаю от него, свешиваюсь назад и пою вниз головой.

– Еще лет 20 назад такого в операх не было.

– А сегодня есть везде в мире, оперу стараются приблизить к зрителю, и певцам нужно осваивать и драматическое искусство.

– Новостью стал и демократизм тех, кого называли оперными дивами. Раньше солистки оперы иначе одевались. Несли себя миру. Когда Елена Образцова сказала: «Варю суп и учу партию» – это было откровением: звезда и суп.

– Елена Васильевна была первой из нашей категории. Что такое сегодня дива? Я не знаю. Может, после 45 лет певицы становятся дивами.

– Кто для вас самый большой авторитет в вокале? Кем восхищаетесь?

– Анной Нетребко. Она добилась того, о чем многие мечтали. Кили Те Канава, Рене Флеминг. Восхищаюсь Марией Каллас. У нее было три регистра. Она могла спеть так, что на спектакле «Тоска» людей выносили из зала с сердечными приступами.

– Вы много выступаете в Европе, Америке. Какими языками владеете?

– Английским, итальянским, разговорным французским. На немецком, испанском свободно читаю.

– Вы не упомянули армянский.

– Потому что я, армянка по крови, не знаю армянского. У нас настолько обрусевшая семья, что дома использовались только самые ласковые армянские слова. я выросла на русской культуре, православная.

– Но поете и армянские песни?

– Только одну, Комитаса «Крунк» («Журавль»). В ней соткана боль и любовь любого народа. Комитас был армянским священником и писал потрясающе красивую музыку. Как Верди. У меня было счастье работать на одной сцене с Дживаном Гаспаряном. Он играл на дудуке, я пела. Для меня Комитас – это мировая классика.

– Вы учите маленького сына музыке?

– Симону пять лет. Занимаемся музыкой три минуты. Ему надоедает, говорит: «Включи мне лучше «Щелкунчика», я подирижирую». В 4,5 года слушал в Большом зале консерватории Девятую симфонию Бетховена. Отсидел весь концерт, потом сказал Юрию Ивановичу Симонову, что ему очень понравилось, как тот дирижировал, особенно когда было фортиссимо, забили литавры и Симонов так «красиво руками махал». Юрий Иванович сказал, что тоже с трех лет играл в дирижера.

– У певицы Анны Аглатовой есть творческая мечта?

– Спеть что-то в театре? Сегодня нужно захотеть, выучить, найти театр, где есть такой спектакль, и спеть. Понятие мечты изменилось.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3076

СообщениеДобавлено: Пт Июл 01, 2016 1:01 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016063201
Тема| Опера, Музыка, Пермский театр оперы и балета, Дягилевский фестиваль, Персоналии, Теодор Курентзис, Надежда Павлова
Автор| Гюляра Садых-заде
Заголовок| Опера «Травиата» Верди в постановке Роберта Уилсона стала знаком иной реальности
Где опубликовано| © "Ведомости"
Дата публикации| 2016-06-20
Ссылка| https://www.vedomosti.ru/lifestyle/articles/2016/06/21/646073-opera-traviata-verdi-postanovke-roberta-uilsona-stala-znakom-inoi-realnosti
Аннотация| Музыкальные откровения подарили Теодор Курентзис и Надежда Павлова


Сокровищем постановки оказалась пермская примадонна Надежда Павлова в роли Виолетты
Lucy Jansh


Для пермяков театр Роберта Уилсона – экзотика, небывальщина. Ажиотаж в Пермском театре оперы и балета, где в эти дни проходит Дягилевский фестиваль, случился беспрецедентный. В зале мелькали московские лица; москвичей было едва ли не больше, чем местных. И понятно почему: Пермь радует столичных снобов дерзкими новациями в области музыкального театра, предлагая изысканное музыкальное меню и по части барочной музыки, и в области современной.

Пермская «Травиата», посвященная памяти легендарного Жерара Мортье, – копродукция с театрами Линца, Люксембурга и датской компанией Unlimited Performing Art. Стерильное, пустое, мягко подсвеченное пространство сцены. Актеры-куклы, двигающиеся по траекториям, расчисленным невидимым кукловодом. И таинственная, невыразимо прекрасная музыка – всепоглощающая, томительная, каждый звук которой драгоценен. Теодор Курентзис добился изумительного, неправдоподобно детального слышания и осмысления партитуры, сумев вырастить его из сердец и пальцев музыкантов. То была одержимость, но особого, творческого свойства – нечто вроде коллективного гипнотического сеанса. Главное открытие и потрясение пермского спектакля – Надежда Павлова в партии Виолетты. Ее яркое, трепетное, сияющее сопрано со сказочной легкостью берет верхние ноты на пиано – порою казалось, она могла бы спеть их на октаву выше – ее восхитительная музыкальность, эмоциональность и самоотдача стали важнейшим залогом успеха спектакля.

Зал в сладком оцепенении следил за медленными, четкими движениями рук, ладоней и тел актеров, проделывавших замысловатые пластические па, то забавно семенящих по сцене, то вдруг резко и сильно подпрыгивающих – ноги и руки врастопырку – вместо реверансов и приветствий. Стало хорошим тоном утверждать, что театр Роберта Уилсона всегда одинаков, невзирая на то, ставит ли он оперы Вагнера, Верди, Пуччини или Дебюсси. Но последнее утверждение – неправда. Мало кто может, подобно Уилсону, быть настолько внимательным к тексту и, главное, к музыке опер, к которым он обращается. Единоличный автор всех компонентов спектакля – света, костюмов, сценографии, режиссуры – Уилсон добивается потрясающей цельности и гармоничности выражения. Световой фон идеально синхронизирован с партитурой, и по степени детализации световая партитура режиссера вполне сравнима с музыкальной.

В сущности, Уилсон решил невыполнимую задачу – вывести оперное повествование во вневременной, универсальный континуум, очищенный от суеты и грязи повседневности, а заодно – от предметной среды. Уилсон заменяет «здесь и сейчас» на «всегда и вечно». Его оперные герои эпичны именно потому, что выключены из потока времени; переведены из времени исторического в мифологическое. Фигуры, расставляемые им на сцене как на шахматной доске, – не характеры, но знаки, указующие на высшую, иную реальность. Так, икона, согласно отцу Флоренскому, является окном в горний мир и одновременно – границей, разделяющей миры.

Вот почему Уилсон сознательно лишает свои фигуры объема, превращая актеров-солистов в плоские силуэты с помощью искусной подсветки. Он стремится преодолеть трехмерность сценического пространства, превратить спектакль в последование изящных гравюр. Поэтому его фигуры движутся по законам живописной композиции: по диагоналям, по косым линиям, аккуратно отставляя от туловища руки и выставив вперед и назад кисти: так, без намека на перспективу и объем, изображали людей на древнеегипетских фресках. Движение и статика – вот важнейшие инструменты, которыми Уилсон создает дискретный, но очень органичный темпоритм. Певцы поют, почти не переменяя положения тела: движутся только руки, фиксируя то или иное положение. Регламентированы даже мимические гримасы: Уилсон предусматривает всё, оставляя певцам минимум пластической свободы. Тем сильнее контраст между несвободой закованного правилами и предписаниями тела певца – и свободой его эмоционального исполнения.

Это и есть ноу-хау Уилсона, которое он успешно эксплуатирует десятки лет. Однако внутри его режиссерского стиля есть некие подвижки. В «Травиате» величавости куда меньше, а гротеска и гиньоля – куда больше, чем в спектаклях Уилсона прошлых лет. «Будьте счастливы», – роняет Виолетта Жермону, жестокому отцу, разлучившему влюбленных. В этот миг свет меркнет, задник окрашивается чернильно-синим цветом. Лишь узкая полоска света все еще сияет над головой Надежды Павловой как обещание будущих побед и триумфов певицы. Счастье оказалось скоротечно: всего три часа, что длился спектакль. За эти три часа зал отблагодарил музыкантов нескончаемой стоячей овацией: такой шумной и долгой, что, казалось, еще немного – и ярусы рухнут от наплыва массового восторга.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3076

СообщениеДобавлено: Пт Июл 01, 2016 1:05 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016063202
Тема| Опера, Музыка, Пермский театр оперы и балета, Дягилевский фестиваль, Персоналии, Теодор Курентзис
Автор| Анна Гордеева
Заголовок| «Бывает, бог проявляется в постели проститутки»
Теодор Курентзис о музыке, разговорах с уголовниками и зависти к незнайкам

Где опубликовано| © "Лента.RU"
Дата публикации| 2016-06-29
Ссылка| https://lenta.ru/articles/2016/06/29/kurentzis/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Теодор Курентзис
Фото: Григорий Собченко / «Коммерсантъ»


В Перми проходит Дягилевский фестиваль, привлекший множество меломанов из России и из Европы. Идеолог фестиваля, художественный руководитель Пермского театра оперы и балета Теодор Курентзис в этом году решил устроить «двойной финал» феста — грандиозную Шестую симфонию Малера сыграют 30 июня на Урале, а 2 июля — в Москве. «Лента.ру» поговорила с одним из самых ярких дирижеров мира о великой музыке, эгоцентризме и парфюмерии.

«Лента.ру»: Дягилевский фестиваль вы открыли «Травиатой» в постановке Роберта Уилсона. К этой музыке меломаны часто относятся снисходительно — мол, слишком «слезовыжимательное» сочинение. Что оказалось для вас близким в этой опере Верди о чахоточной даме полусвета, влюбившейся всерьез и решившей расстаться со своим возлюбленным ради благополучия его семьи?

Теодор Курентзис: Это музыка, которая достигает очень больших глубин, — тех, где не виден солнечный свет. И до какого-то момента позволяет зрителю пойти за ней; дальше же могут отправиться только избранные. Но на какой-то глубине она трансформируется, как хамелеон. Мы знаем, что в XIX веке образ женщины — это образ матери или образ куртизанки; но куртизанка Виолетта в этой опере в дуэте с Жермоном начинает вести себя как мать. Мы перестаем следить за сюжетом и следим за подсознанием героев — и это самое интересное.

Важным событием фестиваля стала мировая премьера оперы Филиппа Эрсана «Tristia». Эта хоровая опера написана на стихи заключенных — французских и русских. Понятно, что Мандельштам и Шаламов стоят отдельно, а что касается уголовников — конечно, каждый человек имеет право на творчество, но имеют ли право уголовники на внимание к своему творчеству?

Все они — человеческие существа, все они — люди. И иногда уголовники могут нас очень многому научить. Нас, которые считают себя хорошими (хотя на самом деле мы не так уж и хороши). Просто люди, которые чего-то лишены, могут это что-то ценить больше нас. Объяснить нам, как важно то, что мы имеем, но не обращаем на это внимания. Тот, кто лишен свободы, может дать нам очень важный импульс к тому, чтобы мы ценили каждый божий день. Бог проявляется в самых непредсказуемых местах — бывает, что он проявляется в постели проститутки. Поэтому мы должны быть умными, внимательно смотреть вокруг и принимать те уроки, что нам даются. И надо слушать этих прокаженных, которые многого лишены навсегда, но у которых остался голос, и они могут говорить. Надо услышать, что они говорят. То, что они говорят, очень сильно и очень полезно.

Вы периодически устраиваете концерты, программа которых объявляется после того, как концерт прошел. Чего вы ожидаете от публики? Хотите, чтобы кому-то было стыдно, что он не узнал какого-то произведения?

Нет конечно! Я вообще хотел бы, чтобы зрители не узнали ни одного произведения. Почему? Потому что когда ты чего-то ждешь, ты программируешь себя, свое восприятие — и далее уже играешь в игру «выполнение ожидаемого». Но на самом деле музыка — это путешествие, и самая сладкая музыка — та, которая неуловима. Она тебя берет, убаюкивает, и ты не знаешь, что это такое. Скажем, ты находишься в пустыне — и слышишь, как вдалеке играет какой-то странный инструмент. Мимолетное, сиюминутное впечатление, ты переживаешь какую-то трансформацию — и не знаешь, почему. И ты никогда не узнаешь, что это было. Это самое прекрасное ощущение, а не «я подготовился к концерту и пойду слушать, как они это сыграют».

Такие концерты дают возможность отделить человека-зрителя от времени и пространства, от его отношения к исполнителю. И когда он отделен от всего этого — он остается один на один с музыкой. Музыку вообще не нужно знать. Самое потрясающее — когда ты не знаешь; тогда ты свободен, твое сознание открыто. Когда знаешь, твое сознание подчинено каким-то установкам, оно не открыто новому. Я иногда завидую людям, которые не знают каких-то произведений, — например, Die Junge Magd Хиндемита. Им предстоит это услышать в первый раз! Я помню, как я впервые его услышал, — это было такое путешествие моего воображения, я столько ночей летал посередине комнаты! Во второй-третий раз уже не так летаешь, первый раз самый сильный.


Теодор Курентзис дирижирует оркестром Пермского театра оперы и балета MusicAeterna на сцене концертного зала имени П.И. Чайковского
Фото: Юрий Мартьянов / «Коммерсантъ»


В финале программы — Шестая симфония Малера. Почему вы выбрали именно эту трагическую музыку и для последнего концерта Дягилевского фестиваля, и для единственного концерта в Москве?

На самом деле это не трагическая музыка. Современники Малера в начале ХХ века любили давать громкие названия всему, но сам Малер отменил это определение в названии симфонии. То есть она трагическая, да, но не в «бытовом» смысле (хотя после ее исполнения у Малера начались несчастья), а в смысле древнегреческом, античном. В смысле отношений человека с богом. Обвинения, которые человек бросает богу за судьбу, — и покаяние, очищение. Внутри симфонии — множество интересных трансформаций. Начинается она с очень знакомой малеровской интонации — и вдруг проявляется совершенно неожиданная горячечная влюбленность. Сладкая, примитивная, гениальная! Тема Альмы Малер — простая, и потому гениальная. Малер не боится шагнуть на опасную территорию, открыть черный ящик, не боится быть вне эстетики. Только гениальный художник может быть вне эстетики и не провалиться. А потом приходит это потрясающее скерцо — как бы старомодное. А потом — анданте, которое Малер обычно играл как вторую часть, а я играю как третью (таков был его первоначальный замысел, и по этому поводу до сих пор идут большие драки музыковедов). Там проявляется трагизм, там закат затемняет все, что я люблю в своей жизни. И финал, когда боги каким-то образом пытаются договориться с людьми — или наоборот, люди пытаются договориться с богом. И когда у них это не получается — явление deux ex machina, приходит бог с молотом и говорит: «О, глупые люди! С вами очень сложно! Вы не только с богами — ни с кем не можете договориться!»

С этой симфонии Малера начинается наше время. Додекафоническая музыка начинается уже с Шестой симфонии — в том смысле, что если бы не было этой симфонии и дальнейшего «второго периода» Малера, не было бы и Шёнберга, и Новой венской школы.

Большинство билетов на ваш московский концерт продаются по совершенно обычным ценам, но есть и билеты очень дорогие. За какой концерт какого музыканта вы сами заплатили бы 25 тысяч рублей?

В Перми житель города может послушать музыку такого качества и за 100 рублей — у нас абсолютно коммунистический театр (улыбается). В Москве все сложнее, мы в Москве появляемся нечасто, и цены определяю не я. При этом наш концерт не из самых дорогих — особенно если сравнить с концертами, что бывают в Кремлевском дворце, где люди слушают совсем не великую музыку. Такова жизнь. Но если говорить обо мне — я бы заплатил и такие деньги за Шестую симфонию Малера в исполнении MusicAeterna.

Есть ли в вашей жизни часы или дни, когда вы вообще отключаетесь от музыки? И чем вы тогда занимаетесь?

Дописываю свою книгу, занимаюсь спортом — гимнастикой и футболом. Читаю. И — создаю ароматы.

Да, только что на фестивале был представлен парфюм «εαρ 16». В какой степени вы участвовали в его создании?

Я объяснял парфюмеру Венсану Микотти, что я хочу, — и он делал образец, затем я снова говорил, что мне нравится и что нет. Это не красивенький запах, это запах концептуальный. Он как искусство — артхаус.

Чего вы ждете от будущего?

Очень много хорошего. Я такой счастливый человек — я еще очень многих вещей не сделал в жизни. У меня нет детей, например. У меня до сих пор нет семьи. У меня много чего нет — имущества, например. Поэтому меня все это ждет в будущем. И в этом будущем я хочу стать лучшим человеком. Свободным человеком — свободным от своих страхов, от своего эгоизма. Я очень работаю над своим эгоцентризмом и стараюсь учиться быть человеком.


Концерт Полы Муррихи, Теодора Курентзиса и оркестра MusicAeterna на Дягилевском фестивале
Фото: Эдвард Тихонов / diaghilevfest.ru
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика