Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2016-06
На страницу 1, 2, 3 ... 9, 10, 11  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17465
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июн 01, 2016 8:33 pm    Заголовок сообщения: 2016-06 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016060101
Тема| Балет, МТ, Михайловский театр, ПремьерЫ, Персоналии, Лар Любович
Автор| Софья Дымова
Заголовок| Пони Апокалипсиса
«Медные всадники» в Михайловском и Мариинке

Где опубликовано| © Colta.ru
Дата публикации| 2016-06-01
Ссылка| http://www.colta.ru/articles/theatre/11291
Аннотация| ПРЕМЬЕРЫ


© Михайловский театр

Балетная новинка с чарующим названием «Люблю тебя, Петра творенье…» в петербургском Михайловском театре, возможно, не стоила бы внимания наших читателей, если бы двумя месяцами ранее Мариинский театр не выпустил балет «Медный всадник» на идентичный сюжет. Оба спектакля специально для COLTA.RU изучила Софья Дымова.

1995 год, Петербург. Ум, честь и совесть великого города с областной судьбой Дмитрий Сергеевич Лихачев обращается к худруку Мариинского театра (МТ) с просьбой возобновить балет «Медный всадник» (1949), этот символ несломленного духа и величия пережившего блокаду города. Год спустя вернуть «Всадника» народу в открытом письме новому директору Мариинского балета требует уже приснопамятный Александр Аркадьевич Белинский. Новый директор балета Махар Вазиев в интервью сообщает, что «музыки для перрона Московского вокзала» на театре не допустит. (Для тех, кто не знает: все, что осталось от «Всадника» в культурном обиходе / коллективном бессознательном, — «Гимн Великому городу», сопровождающий отбытие «Красной стрелы» и «Сапсана».) Тень кумира на бронзовом коне маячила накануне 300-летия города и позже. Партия консерваторов внутри театра не унималась, но вместо желанной сладкоголосой птицы юности прилетали сплошь буржуазные Баланчин, Ноймайер, Форсайт.

2015 год, Новосибирск. Оскорбившись знакомым лишь понаслышке «Тангейзером» и став директором местной оперы, В.А. Кехман анонсирует постановку «Медного всадника».

Пушкин наш

Для реакционной публики балет-призрак стал универсальным средством от духовных тараканов. Когда в МТ окончательно решились возобновить «Всадника», новый директор в Новосибирске поспешил выставить его как икону против развратных тангейзеров: Богородица, кощунников прогони. Копировать мариинскую постановку было бы совсем нелепо, поэтому г-н Кехман решил, что у него будет свой маленький «Всадник» с Глиэром и Пушкиным. Идея перенеслась в питерский Михайловский театр, возможно, ради стереоэффекта «два в одном» из арсенала турфирм: от видов Великого города перехватывает глотку сначала в зале, потом по выходе из театра.

На постановку из Нью-Йорка выписали художника Георгия «Джорджа» Цыпина, анонсированного как постановщика церемонии открытия Олимпиады в Сочи, что немного грустно: мы-то еще помним его грандиозную сценографию в спектаклях МТ 2000-х. В спектакле Михайловского театра выдающийся театральный художник Цыпин, впрочем, отформатировал свой талант на потребу текущему историческому моменту — его «Медный всадник» идеально отвечает поре креативных государственных праздников, доходчиво излагающих электорату национальную идею и выводящих рядком предметы для патриотической гордости: а вот извольте-ка посмотреть на этот остров, где все у нас есть. Пушкин — вот он пляшет с пером в руке. Фальконетов монумент летит в огне, как Челябинский метеорит. Рассыпается сказочными самоцветами Третья симфония Глиэра — та самая, что про Илью Муромца: оригинальной партитурой «Медного всадника» в Михайловском почему-то решили пренебречь. По заднику плывут узнаваемые открыточные виды: вы увидите Эрмитаж и Петропавловскую крепость, сегодня самая подходящая погода для обзорной экскурсии по городу.

Кабы буфет Михайловского театра не был так исключительно хорош, два получасовых действия можно было бы с легкостью объединить в одно. Мечущийся по сцене фатоватый кудрявый субъект сам своих протагонистов одевает, объясняет им историческую необходимость основания Петербурга, а когда придет время, то и уговаривает умереть («Здесь так написано» — Пушкин протягивает Евгению книжечку с поэмой, тот упрямо машет головой. Выглядит так, будто герои не сговорились о цене сделки). Обезумевшему герою угрожает с экрана 3D-всадник, разлетающийся стаей однокрылых воронов в былинных доспехах. Бронзовый Петр лично выносит Евгению на руках умершую невесту-зомби. Впрочем, все здесь немного зомби — включая авторов-постановщиков и зрителей в зале, глядящих мрачный и драматургически странный спектакль.

Хореограф — мастеровитый американец Лар Любович, спец по мюзиклам и балетам на льду, отрабатывающий смутные идеологические интересы чужой страны. Между строчек предпремьерных интервью прочитывалось: мне 73 года, что я могу сделать? Печальный доктор Фауст устало смотрит на предприятие, затеянное его другом Джорджем Цыпиным. Истинное содержание спектакля Любовича — смертельная усталость от всяческих творений.

Любович впечатляюще выстроил калейдоскопы кордебалетных сцен, разнообразил дуэты и трио героев небанальными поддержками, но в основном хореография лексически скудна и подана в неэффектной, сухой манере. На сцене при этом непроглядный трагедийный морок, от серьезности которого сводит скулы. Дорогой доктор, улыбнитесь, прошу вас! Оригинал ведь написан гораздо легче, с лукавым прищуром, обаятельной, почти хроникерской необязательностью. «Это была шутка», — лепечет пушкинская Графиня под дулом пистолета.

Однако жанр спектакля Михайловского театра — набор начинающего патриота — обязывал. Из текста поэмы взяты отдельные символы и по отдельности раздуты до масштабов античной трагедии. Получившиеся метания Пушкина, Параши и Евгения на фоне кондового видео — чистое умозрение. Этот образ мышления привит нам не только олимпийскими церемониями, но и пабликами в социальных сетях, где маски, цитаты, факты биографий отделяются от своих носителей, обретают черты удобоваримой морали, лайфхака. Десять правил жизни Пушкина: как грамотно пережить потоп и написать про это четкую поэму. Павел Дуров, автор «Медного всадника»: великий поэт становится кем-то вроде твоего френда или виртуальной модели для подражания.


© Михайловский театр

Мариинский наш

Вот и здесь дождались «Всадника» — двадцатилетнее стояние окончилось триумфом ленинградской школы, сладкие вешние ветры подули, как 67 лет назад. Смогли повторить. В воздухе носятся планы гальванизации таких спектаклей, от которых не осталось даже фотографий. Колодец прекрасного советского прошлого решено вычерпать до грязи.

В 1949-м «Медный всадник» был важен как памятник городу-победителю, сумевшему выстоять и пред лицом стихии, и в ужаснейшей из войн, — в этом качестве премьера была равна провозу статуи Самсона по ленинградским улицам двумя годами ранее. Компактную поэму Пушкина, домик в Коломне достроили до массивного дворца, только из первых строк о Петре раздув пролог на берегу пустынных волн, гигантскую сцену на верфи и картину ассамблеи. В финале город-феникс невредимо сиял, отражаясь в оглушительной меди гимна самому себе, пока шагающий по сцене отец-основатель благословлял ленинградцев на новую счастливую жизнь.

Накануне премьеры возрожденного «Всадника» театр был перевозбужден: под белым покрывалом виделась триумфальная арка с арматурами, гениями и славами. Покровы спали, и ошалевшей публике был явлен бендеровский «Сеятель».

Положим, дело не в кусочной сценографии и растерянной пустоте огромной сцены МТ-2 — тем более странной, что ее обитатели одеты в роскошные исторические костюмы. Не смущают даже разъяснительные проекции на суперзанавесе: вот плывут силуэты Евгения и Параши, а вместе им не быть, а вот Петр и волны пустынные. Мы привыкли, что в МТ зрителям не доверяют и почти в каждой премьере поучительно тыкают носом, уточняя, где поется об добре, а где танцуется об зле. Дело в том, что у проекта «Медный всадник», в афише заявленного как балет, не предусмотрены две главные функции: художественно-эстетическая и профессионально-ремесленная — то есть собственно танцы.

На мариинского «Медного всадника» возложена огромная нагрузка. Функция социальная: дать ощущение востребованности ветеранам сцены, выразить почтение от лица молодежи — спектакль консультировали с десяток участников прежней постановки. Функция магическая: стать заклинанием-оберегом, чтобы и артисты, и публика почувствовали себя защищенными от врагов-тангейзеров. Функция самосохранения: театр в лице бессменного худрука-директора дал установку не делать спектакль «слишком современным» — работать с новыми моделями страшно, то есть небезопасно для психики театра как замкнутого организма. Функция патриотическая: смотри, сынок, и гордись — Пушкин, Петр Великий, Державный град (см. выше). Функция санаторно-курортная: спектакль как форма пассивно-ленивого досуга, не требующего интеллектуальных вложений, больше всего походящего на просмотр вечернего сериала в пансионате.

Если выбирать из двух «Всадников», первенство, конечно, останется за МТ — здесь эстетика зрелищного научпопа, эстетика Олимпиады проведена более последовательно. Перед зрителем чередой проходят: царь-каменотес, царь-плотник, спуск на воду первых кораблей, отрубание бороды, магические пассы, поднимающие из топи блат Дворцовую набережную в подсветке, — не хватает лишь привычного закадрового голоса комментатора. Вот вам и еще одна функция спектакля — сувенирная, экспортная (хотя я бы предпочла провалиться, но такой сувенир никому не дарить).

Спектакль Мариинского театра мог бы стать концентратом genius loci, способным объединить публику осознанием принадлежности к городу на Неве. У постановщиков была красивая задумка: в финале, где начатый сольной трубой «Гимн Великому городу» подхватывает весь оркестр, показать абстрактный «бал белых ночей», уже не связанный с сюжетом. Материал вообще позволял устроить сложное стереохроническое повествование — черт побери, поставить «Медного всадника» про нас, потому что мы в этом городе прямо сейчас сидим и в каждом вздохе смертный воздух пьем, да и затащить на сцену для финального соло знаменитого уличного фрика-трубача дядю Мишу, водрузив его на трансформаторную будку.

Означенный genius loci в конкретном спектакле не измеряется количеством Петров Первых на сцене. Все равно древний «Ромео и Джульетта» в МТ — с его зелеными худосочными ночами и отравленными восходами, с его Ренессансом, подсмотренным в залах Эрмитажа и палаццо на Морской и Крюковом, — этот балет «про Верону» гораздо больше скажет о Петербурге-Ленинграде, чем сто стадионных «Всадников».


© Мариинский театр

Нам крыш

«Медные всадники» Мариинского и Михайловского породнены двумя проблемами.

Первая: и там, и там — в меньшей степени у Любовича, катастрофически в МТ — нечего танцевать.

Нет, поставлено очень, очень много утомительных танцев. После премьеры стали говорить о «реконструкции классической хореографии Ростислава Захарова» и «новых веяниях», но и то, и другое — неправда. Невозможно реконструировать то, чего не существовало: семьдесят вскоков балерины в первый арабеск еще не есть хореография. Прибавить к ним все известные прыжки и трюки — от отчаяния, чтобы занять километры доставшейся музыки, — веяние не то чтобы новое.

Д.С. Лихачев прекрасно понимал символическую и культурологическую функции «Медного всадника». Не знаем, насколько ученый муж был сведущ в вопросах хореографии. Как водится, в балете все гораздо грубее — если ты не танцуешь, ты выходишь из формы. Получая год от года мифические реконструкции прекрасного прошлого, то есть исправно выполняя описанные выше функции, МТ почти не дает артистам питательного материала для тела.

Проблема номер два — в нашем безысходно биполярном сознании: для соотечественника балет бывает только сюжетный или бессюжетный. Техника или актерское мастерство. Сегодня считается, что зритель объелся абстрактными балетами без литературной подкладки («русский глаз пресытился», как написал один молодой автор), поэтому «Медный всадник» в тренде.

Иной тип театра — снимающий оппозицию сюжетного и бессюжетного — нам, конечно, неведом: скажем, последние балеты Александра Экмана (но только не хорошо известные в России «Кактусы» — они как раз про другое) — это где-то на Луне и нас не касается. Вот и ходим: не драмбалет, так хореографический симфонизм, не Баланчин, так Захаров. Выход из этих четырех сосен будем искать до тех пор, пока не умрем с голоду.

Оба спектакля замешены на архаичной вере, будто из романа или поэмы можно выбрать охапку имен, топосов, фабульных положений и механически приставить их к телу балета. (Выражение corps de ballet когда-то означало именно сценарную схему балетного спектакля.) Как будто содержание произведения не заключено в его форме, а роман или поэма могут быть переписаны иным способом, кроме как словами на бумаге. Это художественное извращение у нас в крови: мы не верим в уникальные возможности каждого из искусств, нам всегда нужны костыли и подкормки. Без обстоятельного либретто в программке, бакенбард и бутафорского Фальконе жизнь человеческого духа никогда не осветит арабески, пируэты и прочие турдефорсы бездушного классического балета. Предписал великий Пушкин сидеть на каменном льве — сидим и на том сидеть будем.

«Если картина — пусть она имеет содержание, укладывается в литературные формулы; если симфония — скажите, что она передает? Театр — просто филиал литературы; в том числе и опера; в то же число вгоняют и балет — пусть говорит вещи, которые можно сформулировать в слове. <...> Так вот, когда мы говорим, что и танец не нуждается в сюжете, который укладывается в форму сюжета драматического, т.е. литературного, т.е. словесного, мы ничего другого не говорим, как то, что и танец самостоятельный материал для искусства <..> Как картина или симфония, танец должен вызывать в зрителе волнение, ответное на творческий процесс осмысления какого-нибудь явления жизни в формах хореографических, дающих знание, не укладывающееся в музыкальную или словесную форму, а потому и хореографическое, что оно не словесное».

Любовь Блок писала это в середине 30-х, когда идея хореографических поэм-романов-рассказов уже вовсю лоббировалась, но еще не была доведена до абсурда «Медного всадника».

Простите нас, Любовь Дмитриевна, мы так ни черта и не поняли.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17465
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июн 02, 2016 10:06 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016060201
Тема| Балет, БТ, Проект молодых хореографов "Лица"
Автор| Виктор Крестьянинов
Заголовок| Новые лица в Большом
Где опубликовано| © «Аргументы Недели», № 21 (512)
Дата публикации| 2016-06-02
Ссылка| http://argumenti.ru/culture/n541/450863
Аннотация|

Большой умеет удивлять. Прошло всего два месяца, как Сергей Филин стал художественным руководителем Молодёжной программы балета главного театра страны. И вот первый концерт, который прошёл 29 мая на Новой сцене. Свои работы показали девять начинающих хореографов, каждого из которых любители балета принимали очень тепло и порой даже слишком эмоционально. Крики «Браво!» не стихали весь вечер, а по окончании концерта на артистов обрушился шквал аплодисментов. Конечно, для Большого это не редкость, но такое бывает всё же не всегда.

Посмотреть дебют Молодёжной программы собрались настоящие ценители балета – самые строгие театралы. Зал был полон, случайных зрителей почти не было. Удивительно, но этим вечером в Большой пришло совсем немного журналистов. Этому есть несколько объяснений. Либо наши коллеги, как говорится, «опять всё проспали», либо в театре решили перестраховаться на случай возможного провала эксперимента. Зря. Получился прекрасный и неожиданный спектакль. Балетоманы всей страны заслуживают того, чтобы увидеть по ТВ хотя бы его фрагменты.

Впрочем, сам Сергей Филин не считает первый концерт каким-то итоговым отчётом о проделанной работе. Всё же прошло ещё слишком мало дней, после того как в Большой спустя долгое время вернулась мастерская хореографов. По словам худрука, главное – найти новые лица: предоставить участникам программы возможность перенимать опыт ведущих хореографов мира, которые ставят в Большом; работать с артистами театра, вдохновляясь их талантом и профессионализмом. И наконец, демонстрировать свои творения на главной сцене страны. Согласитесь – это уже немало.

Что ж, дебют удался. Жарким майским вечером новые лица действительно были найдены. Конечно, балет не спорт, и тут невозможно стать чемпионом, но можно заслужить любовь зрителей. Поэтому из 12 очень разных по продолжительности и эмоциональному воздействию номеров хочется выделить несколько: «Серенада» в постановке Артемия Белякова, «Прятки» Софии Лыткиной, «La Folia» Константина Семёнова.

Однако в концерте доминировали три работы. Прежде всего «Парад» на музыку Эрика Сати в постановке примы Большого Марианны Рыжкиной.Это не первая её работа в качестве хореографа. Марианна является доцентом кафедры хореографии в Российском институте театрального искусства. Получившийся очень динамичным «Парад» открывал трёхчасовой концерт. Выступать вначале – задача непростая для любого артиста. Публика ещё не разогрета и обычно реагирует вяло даже на блестящие номера. Но в этот раз всё было по-другому: с первых минут из зала зазвучали овации без всякой поддержки клакеров.

Поразил ведущий солист театра Андрей Меркурьев.В его постановке зрители увидели номер «Плач» на музыку Армана Амара. Он начался со всем знакомых восточных сцен и мелодий, но постепенно музыка и танец сплелись в какую-то единую субстанцию, уносящую зал чуть ли не на небеса. Такой эффект бывает в балете нечасто. В этот раз многие зрители если и не вознеслись окончательно, то уж от земли оторвались точно.

Но больше всех удивил жизнерадостный Иван Васильев. Настоящая звезда русского балета. Ещё недавно казалось, что его амплуа – лишь делать сложнейшие тройные прыжки выше всех, да ещё и с бокалом шампанского, как на знаменитом открытии Олимпиады в Сочи. Однако Иван снова прыгнул выше всех – теперь уже молодых хореографов. Он представил настоящий одноактный балет под названием «Любовь есть везде». Причём перед представлением сам очень трогательно прочитал стихи.

Несмотря на то что действие балета на музыку Игоря Стравинского происходит в больнице или даже в сумасшедшем доме, он получился очень весёлым, совсем не скучным и уж точно не мрачным. Видимо, даёт знать о себе характер начинающего хореографа. Его не спрячешь, даже в отделении для буйно помешанных, и никакие санитары не смогут зафиксировать энергию Ивана.

Так или иначе, но время покажет, получатся ли из новых балетмейстеров, представленных в Большом, новые Петипа или Григоровичи. Сами устроители концерта считают, что это не является их целью. Мол, интерес лишь в том, чтобы найти новые творческие индивидуальности. Однако, как это часто бывает, великое вырастет из малого. Главное – не останавливаться в самом начале или на полпути. Похоже, в Большом это понимают многие. Как заявил ТАСС нынешний руководитель балета Большого театра Махар Вазиев,«на самом деле идея замечательная. Прекрасно, что удалось восстановить работу с молодыми хореографами. Успехи в балетмейстерском искусстве достигаются практикой. Будем стараться чаще делать вечера современной хореографии. Тогда, может быть, появятся новые балетмейстеры. Должны появиться».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17465
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июн 02, 2016 10:12 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016060202
Тема| Балет, Детский музыкальный театр им. Н.И. Сац, Премьера
Автор| Анастасия Попова
Заголовок| Прилетела, крыльями звеня
В Театре имени Наталии Сац возродили балет "Синяя птица"

Где опубликовано| © Независимая газета
Дата публикации| 2016-06-02
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2016-06-02/8_sats.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Иллюзорный мир сказки Метиерлинка воплотили Эмиль Капелюш и Стефания Граурогкайте. Фото Елены Лапиной предоставлено пресс-службой театра

Детский музыкальный театр им. Наталии Сац представил премьеру спектакля «Синяя птица». Балет по пьесе Метерлинка был поставлен здесь еще в 1983 году, его новую редакцию, приуроченную к 50-летию театра, осуществили композитор Ефрем Подгайц (на основе музыки Ильи Саца), хореограф Кирилл Симонов и художники Эмиль Капелюш и Стефания Граурогкайте. Премьера прошла в рамках открытого фестиваля искусств «Черешневый лес».

Илья Сац, создавая в 1908 году музыку к пьесе Метерлинка (на основе партитуры и набросков к ней возник нынешний балет), стремился отойти от номерной структуры и выстроить партитуру по принципу непрерывного развития. Ефрем Подгайц пошел еще дальше: в своей редакции он обогатил образы героев лейтмотивами, сочинив темы Тильтиля и Митиль, Кошки, Пса, Царицы Ночи, Синих птиц. За каждым персонажем по-прокофьевски («Петю и волка», другое знаковое для Театра им. Сац сочинение, в этом сезоне тоже возродили) закреплен свой тембр: появление Кошки сопровождают вкрадчивые интонации кларнета, Огонь искрится колкими мотивами струнных инструментов, Сахар предается мечтам под сладостные рулады тенора.

Перед хореографом Кириллом Симоновым, впервые сотрудничавшим с Детским музыкальным театром им. Сац, стояла непростая задача: осуществить красочное сценическое воплощение «Синей птицы» и одновременно донести символистский подтекст пьесы. Тонко чувствуя музыку, постановщик сумел создать яркие образы героев сказки, каждый из них получает собственную пластическую характеристику. Также балетмейстер продемонстрировал умение работать в разных хореографических стилях. Силы добра в спектакле – Тильтиль, Митиль и их друзья, Душа Света – изъясняются утонченным языком неоклассического танца, а противостоящие им в царстве Ночи Лесные Чудища, Призраки Войны, Болезни – неистовым contemporary dance. Самый долгожданный персонаж балета – Синяя птица – на сцене появляется трижды. Дважды она ускользает от героев, а в финале, к всеобщему восторгу детей, «влетает» в зрительный зал.

Труппа Детского музыкального театра им. Сац хореографию Симонова танцует добротно и с удовольствием. Марина Окунева (Митиль) показала свои возможности в мелкой технике, а Сергей Беломысов (Тильтиль) проявил себя как чуткий партнер, благодаря чему дуэтные сцены героев смотрелись очень органично. Варвара Серова (Душа Света) выделилась аристократической грацией и пластичностью. Но особое впечатление на детей и балетоманов произвела исполнительница партии Синей птицы Анастасия Афанасьева – танцовщица исключительных физических данных, способная одним взмахом руки-крыла перекрыть всю сцену. После вариации во втором акте, насыщенной виртуозными вращениями и прыжками, ее несколько раз вызывали на поклоны.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17465
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июн 02, 2016 11:22 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016060203
Тема| Балет, Новосибирский государственный академический театр оперы и балета, Премьера
Автор| Яна Доля
Заголовок| Новая «Жизель» в ореоле старины
Где опубликовано| © газета «ЧЕСТНОЕ СЛОВО» № 21(1004)
Дата публикации| 2016-06-01
Ссылка| http://www.chslovo.com/articles/8963436/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В Новосибирском государственном академическом театре оперы и балета состоялась премьера балета А. Адана «Жизель, или Вилисы». Особенность нового спектакля в том, что он воссоздал атмосферу «Жизели» середины XIX века



Редакцию балета осуществил балетмейстер Никита Долгушин, который реконструировал проверенную временем хореографию, точные мизансцены и детали старины, и спектакль приурочили к его памяти. «Жизель» сама по себе является символом романтического балета XIX века, и постановщики новосибирской версии только усилили отголосок романтической эпохи за счет костюмов и декораций. Так, задники представляют собой живописные полотна, напоминающие пейзажи Пуссена и Тициана. Как заметил художник-постановщик, народный художник России Вячеслав Окунев, почти нигде в мире не сохранилось такой культуры — писать большие живописные полотна, а новосибирская «Жизель» — это каждый сантиметр живописного труда: в Новосибирске сохранились художники, которые умеют это делать.

Далее — это костюмы. Окунев нашел книги и гравюры в архивах западных театров, на основании которых были сшиты костюмы для новосибирской постановки. Так, фиолетовый цвет платья Жизели — это костюм, придуманный под цвет глаз фиалок Карлотты Гризи, первой, парижской, исполнительницы этой партии. Сами платья балерин в первом акте — это не воздушные пачки, как обычно, а крестьянские платья, а на танцорах-мужчинах средневековые охотничьи костюмы. Все потому, что сам первый акт в редакции Долгушина несколько тяжеловесен, наполненный бытом. Этой задумке соответствуют и сами декорации первого акта — осенний пейзаж, праздник урожая, которые контрастируют с элегическим настроем второго акта, действие которого происходит в полумраке на кладбище. Долгушин сделал так, что эти два компонента двух разных картин перетекают одна в другую весьма органично, не создавая резкого диссонанса.

Двойное название спектакля — тоже не случайно: так было принято в 1840-х годах. Так что ароматом старины так и веет от новосибирской «Жизели».

Несмотря на то, что сама постановка является в каком-то смысле калькой Михайловского театра Санкт-Петербурга, декорации и костюмы сделаны с эксклюзивом для НОВАТа, что потребовало еще большего труда, ведь сцена новосибирского театра куда больше, чем у Михайловского. К слову сказать, эта версия спектакля была показана в Англии и получила пять звезд — это высший балл по всем категориям: исполнение, музыка, работа дирижера, декорации, костюмы.
Балетмейстером новосибирской постановки выступил наш выдающийся современник Михаил Мессерер, которому посчастливилось работать с Никитой Долгушиным как в Большом театре, так и в Михайловском. Полностью отразить версию Михайловского театра, конечно, было невозможно. Поэтому задачей постановщиков было, прежде всего, сделать так, чтобы спектакль вписался в труппу новосибирского театра и, как говорится, сел на его сцену.

Партию Жизели на премьере в Новосибирске исполняла Ольга Гришенкова. Эта партия — мечта каждой балерины, и любая прима старается сделать ее по-своему уникальной и привлекательной. Жизель Гришенковой — скромная, осторожная в чувствах.

В спектакле достаточно точных жестов артистов, позволяющих понять его даже без либретто. В сцене охоты задействованы русские борзые, которые, не узрев признаков настоящей охоты на бутафорской сцене, вежливо молчат.

Идиллию балета немного нарушил разве что скрежет сползающего по «канатке» ангела. Но даже он не помешал танцовщикам вкушать крики «браво», особенно на сольных партиях Жизели и Графа.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17465
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июн 02, 2016 8:20 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016060204
Тема| Балет, АБТ, Персоналии, Алексей Ратманский
Автор| Майя Прицкер
Заголовок| Сезон АБТ на плечах Ратманского
Гала-вечер и дальше...

Где опубликовано| © газета «В Новом Свете» (МК в США)
Дата публикации| 2016-06-02
Ссылка| http://www.vnovomsvete.com/articles/2016/06/02/sezon-abt-na-plechakh-ratmanskogo.html
Аннотация|

Спроси любого балетного критика, и он скажет, что нет ничего скучнее, чем балетный гала-вечер.


Сцена из балета “Жар-птица”

Сделать интересным набор номеров из известных спектаклей почти невозможно, даже если в каждом – звезда, и те, кому это хотя бы частично удается, заслуживают всяческих похвал. АБТ, в весеннем гала которого звезд почти не было, сумел унылую традицию нарушить. Благодаря своему хореографу-резиденту Алексею Ратманскому.

Вечер начался коротким фрагментом из мифологической «Сильвии» Фредерика Аштона, и торжественные фанфары музыки Делиба, сопровождавшие появление нимф-охотниц во главе с Сильвией (Мария Кочеткова), оказались кстати. Были еще и милый, аккуратно исполненный Изабеллой Бойлстон и Джефри Сирио Дуэт с лентой из «Тщетной предосторожности», в редакции того же Аштона, которую АБТ решил вернуть в репертуар, и маленький номер МакМиллана «Реквием» на музыку Форе в исполнении любимой в Нью-Йорке итальянки Александры Ферри. 53-летняя балерина, мать двоих детей, в сезоне АБТ будет танцевать Джульетту в «Ромео и Джульетте» Прокофьева.

Остальную часть программы – примерно три четверти — отдали работам Ратманского, и это была, как и в гала Нью-Йоркского Сити-балета, о котором я писала недавно, ее лучшая часть. Она напомнила, как неизменно виртуозен, музыкален и изобретателен Ратманский в самых разных стилях – от абстракции до сказки, от классики до современности, и привела в то приподнятое состояние духа, когда от зрелища не только не устаешь, но хочешь его продлить, потому что уже заражен этим ощущением постоянных открытий и почти плывешь на волнах музыки, которая от присутствия хореографии кажется прекрасней и богаче...

Серенада Бернстайна по «Симпозиуму» Платона, по-моему, сильно выиграла от хореографии Ратманского, впервые представленной в этот вечер в композиции с этим же названием. В России знаменитые беседы Платона о любви, вдохновившие Бернстайна на его пятичастный концерт для скрипки с оркестром, больше известны как «Пир» (древние греки симпозиумом называли ритуализированное пиршество, следовавшее за трапезой и сопровождавшееся возлияниями).

Ратманский хотел сделать балет на американскую музыку, услышал Серенаду, влюбился в нее и создал многозначный и бесконечно увлекательный, на удивление театральный спектакль – не только о любви, но вообще о богатстве и сложности человеческих характеров и взаимоотношений, о дружбе, понимании, поддержке – в беде и радости. Как и у Платона, в нем участвуют семеро мужчин. В бесшовном сплетении монологов, дуэтов, ансамблей каждый из них ведет свою тему, имеет свой «голос». Ратманский, как всегда, щедр: видит потенциал каждого танцовщика и каждому дает на редкость «вкусный» и при этом уникальный хореографический материал: вдумчив и серьезен Герман Корнейо, героичен и мужественен Марсело Гомез, по-мальчишески беспечен, даже слегка пьян герой Даниила Симкина, мечтателен и погружен в себя Калвин Ройал III... Как всегда у Ратманского, то там, то здесь мелькнет усмешка, подтрунивание, ирония, и хореография не пропускает элементов джаза в музыке Бернстайна.

Самый потрясающий момент прибережен для «точки золотого сечения»: после красивой, долго тающей музыкальной фразы вдруг раздвигается черный задник и в полосе оранжевого света является величавая фигура женщины (Девон Тейшер) — то ли конкретная жрица Диотина из «Симпозиума», то ли некий символ любви и женственности. Спровоцировав своим появлением весьма драматичный дуэт с Гомезом, она исчезает, чтобы в самый последний миг спектакля явиться вновь – неким миражом-напоминанием, выглянувшим из-за кулисы.

Отдельная похвала Джерому Каплану, автору строгих декораций и элегантных костюмов, с их цветовой палитрой, напоминающей античную керамику, и разнообразными формами, связавшими античную тунику с современным силуэтом.

Премьера «Жар-птицы» на музыку Стравинского состоялась в 2012 году, но оценить в полной мере восхитительный юмор этого спектакля, «экологический» подтекст, тонкости придуманных Ратманским сюжетных поворотов и идеальное соответствие музыке Стравинского (этого мне всегда не хватало в оригинале Фокина), я смогла только в этот раз. Впрочем, слова «в полной мере» здесь не точны: как всякое подлинное произведение искусства, этот балет выигрывает от каждого повторного прочтения, особенно если исполнители ведомы, как сейчас, рукой самого автора хореографии. Эта «Жар-птица» заставляет с нетерпением ждать еще одной вариации Ратманского на фокинско-дягилевскую тему: с 6 по 11 июня АБТ покажет балет Ратманского «Золотой петушок» на музыку Римского-Корсакова. Фокин поставил свою версию в 1914 году в оформлении Натальи Гончаровой.

А еще в программе гала была Сцена видения из «Спящей красавицы» Чайковского. Никогда раньше не казалась она такой волшебной, а каждый жест таким говорящим: плавная, словно в мареве грезы, грация движений, в которых читаешь и мгновенную влюбленность Принца, и мираж Авроры, и мягкий запрет Феи Сирени и ее помощниц. Созданная в прошлом году реставрация Ратманского будет идти с 28 июня по 2 июля и закончит сезон АБТ.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17465
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 03, 2016 10:21 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016060301
Тема| Балет, Фестиваль имени Екатерины Максимовой (Челябинск)
Автор| Служба информации
Заголовок| Фестиваль имени Екатерины Максимовой соберет лучших танцовщиков страны
Где опубликовано| © «Полит74.RU»
Дата публикации| 2016-06-03
Ссылка| http://www.polit74.ru/holiday/detail.php?ID=53669
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

Фестиваль имени Екатерины Максимовой, который в этом году пройдет в Челябинске с 23 по 28 июня, соберет на одной сцене лучших танцовщиков страны. В этом году грандиозный праздник балета пройдет в южноуральской столице в восьмой раз.

В гала-концерте примут участие ведущие артисты Большого театра, Пермского театра оперы и балета, солисты челябинской труппы. В программу войдут самые яркие номера в стилях классической и современной хореографии.

Гостями челябинской сцены будут театры из Нижнего Новогода и Уфы. 23 и 24 июня зрители увидят балет «Спартак» Нижегородского государственного академического театра оперы и балета. Балетмейстер-постановщик - заслуженный артист России Отар Дадишкилиани.

25 июня фестивальную программу продолжит балет «Бахчисарайский фонтан» в исполнении труппы Башкирского государственного театра оперы и балета. Постановщик спектакля - народный артист БАССР Шамиль Трегулов. Сопровождать выступления трупп Нижегородского и Башкирского театров будет симфонический оркестр Челябинского театра оперы и балета.

26 июня в фестивальной программе легендарный балет «Анюта» Челябинского театра оперы и балета. Он идет на южноуральской сцене почти тридцать лет, и пользуется неизменным успехом у зрителей. Поставил его Владимир Васильев, первой исполнительницей партии Анюты была Екатерина Максимова.

Великая балерина помогала работать над этой ролью прима-балерине челябинского театра Татьяне Предеиной. На фестивале в этом году главные партии исполнят ведущие артисты Большого театра Дарья Хохлова и Артемий Беляков. Фестиваль завершится 28 июня грандиозным гала-концертом.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17465
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 03, 2016 10:32 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016060302
Тема| Балет, Одесский театр оперы и балета, Премьера, Персоналии, К. Хачатурян, Г. Майоров, Ю. Васюченко
Автор| Виолетта СКЛЯР
Заголовок| ЛУКОВЫЕ СТРАСТИ ДЕТСКОГО БАЛЕТА
Где опубликовано| © Порто-Франко (г. Одесса)
Дата публикации| 2016-06-03
Ссылка| http://porto-fr.odessa.ua/index.php?art_num=art041&year=2016&nnumb=20
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Балет Карена Хачатуряна "Чиполлино" с либретто Геннадия Рыхлова по сказке Джанни Родари "Приключения Чиполлино" погружает маленьких зрителей в волшебную сказочную среду.

В отечественной традиции имя главного героя сей волнующей истории часто пишется в варианте "Чипполино", однако театр оттолкнулся от итальянского названия лука - cipolla. Мятежный лучок в танце, наклоняя голову с зеленым чубчиком-проростком, словно брызжет в глаза злонамеренным персонажам едким луковым соком. И это "прочитывается", как и многое другое в постановке.




Фантазия художника-постановщика Дмитрия Чербаджи выплеснулась в масштабные декорации-задники, где множество мелких красочных деталей и есть риск соскользнуть в невнятную пестроту, но все же удается создать впечатление яркой, красивой книги сказок, развернувшей свои страницы на все зеркало сцены. Образы декораций обыгрываются и в жестах персонажей - так, молодой граф Вишенка, гуляя с милой плебейкой Редисочкой по замку, показывает ей нарисованную в окне птичку, изображая руками взмахи крыльев, и дети этот жест сразу же оценивают. Вишенка - интеллигент-аристократ в круглых очках, стеснительный и немного неловкий, в раздумьях он делает несколько ошибок в простых батманах, очевидных даже малышам, которые добродушно над ним смеются. Хореография Генриха Майорова в редакции Юрия Васюченко лаконична и выразительна, а самой постановке уже более 40 лет. Мировая премьера этого балета состоялась на сцене Киевской национальной оперы имени Шевченко в 1974 году.

- Этот спектакль принимается всеми с таким интересом, он жив, он все время преображается, все время находит какие-то новые краски. И в этом, конечно, талант хореографа Генриха Александровича Майорова. В этой истории много юмора, - говорит балетмейстер Юрий Васюченко.

Графини Вишенки с лорнетами, в бальных платьях, блещущие аристократическими манерами, по любому поводу готовые изящно хлопнуться в обморок - стопроцентное попадание в образ! Слабое зрение у них семейное, ведь Вишенка тоже в очках, что, однако, не мешает ему проявить отсутствие политической близорукости и встать на сторону народа, подружившись с Чиполлино и Редисочкой. Но, конечно, настоящей парой для такого просвещенного юноши становится не Редисочка, а благородная Магнолия (Эллина Походных), с которой они станцуют уже безо всяких ошибок и заминок классическое па-де-де.



Подготовка спектакля заняла более двух месяцев. Списки исполнителей постоянно менялись. В результате было принято решение оставить несколько ведущих составов на каждый действующий персонаж. Партию задорной луковички, искателя справедливости "из народа" Чиполлино исполняет Станислав Варанкин. В партии Магнолии видим яркую и пластичную Эллину Походных, графа Вишенку танцует Дмитрий Шарай, принца Лимона - заслуженный артист Республики Молдова Владимир Статный, синьора Помидора - Богдан Чабанюк, чопорных Вишенок - Анастасия Варанкина и Екатерина Томашек, а задорную Редисочку - Екатерина Бартош.

Дирижер-постановщик Игорь Чернецкий вдохновился яркой, демократичной музыкой балета. Стихия Чиполлино и его народа проявлена композитором в ритмах тарантеллы. Принцу Лимону более приличествуют воинственные марши, отзвуки вальса в моменты зарождающейся симпатии между луковкой и редисочкой, вишенкой и магнолией (вот бы Мичурин порадовался!) тоже присутствуют.

Ловкий парень из народа Чиполлино крадет ключ от клетки, в которую заключили кума Тыкву, руководит строительством "тыквенного" домика - простые фрукты-овощи собирают его по кирпичику, а гвардейцы Лимона разбирают, двигаясь заученно-марионеточно, кто недоволен - оттесняют с дороги кусками шлагбаума, словно наспех склепанными и принятыми законами (родители особенно громко хохочут). Волны народного гнева периодически накатывают на сад-огород: овощной народец грозит кулаками самому принцу Лимону (он очень смешно прихрамывает, явное люмбаго), а в финале Чиполлино засунет его царственного цитруса заодно с военачальником синьором Помидором в пузатую пушку, из которой правители вознамерились стрелять по простолюдинам, превратив их не то в компот, не то в винегрет. И поделом!

Фото Юрия ЛИТВИНЕНКО
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17465
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 03, 2016 3:50 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016060303
Тема| Балет, АРБ им. Вагановой, Персоналии, Николай Цискаридзе
Автор| Максим Мартемьянов
Заголовок| «Без сменяемости власти в нашем деле никак»
Где опубликовано| © Forbes Красная Стрела
Дата публикации| 2016-06-03
Ссылка| http://www.forbes.ru/sp_data/RZHD/krasnaya_strela/tsiskaridze/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Николай
Цискаридзе

Российский артист балета и педагог, ректор Академии русского балета им. Вагановой, народный артист России, член Совета при Президенте РФ по культуре и искусству




Балет нуждается в актуализации, поскольку зритель уже плохо воспринимает акт, который длится дольше 45 минут. Но сделать его в ритме сегодняшнего дня, по мнению народного артиста России, могут только мастера – не шарлатаны.

С тех пор как в конце 2013 года Николай Цискаридзе возглавил Академию русского балета имени Вагановой, он каждую неделю, порой даже по несколько раз преодолевает на ночных поездах расстояние между Москвой и Санкт-Петербургом. Но все-таки больше времени, признает Цискаридзе, он теперь проводит в северной столице. В стенах Академии и в маленькой квартире на канале Грибоедова, откуда пара шагов до его любимого Мариинского театра.

– У меня проблем со сном не бывает. Я так устаю за день всегда, что мне лишь бы добраться до кровати. Так что, если бы не вы, я бы уже спал без сновидений. И будил бы меня проводник.

– Почему без сновидений?

– Я гораздо больше люблю, когда мне ничего не снится. Так все проспать можно. А хочется везде успеть.

– Как изменилась ваша жизнь с тех пор, как вы ушли из Большого театра и стали ректором Академии?

– Хорошо сказал один великий танцовщик, который находился в этой должности много лет, Константин Михайлович Сергеев (прим. ред. – советский артист балета, хореограф, балетмейстер, педагог): «Я живу в замке Спящей красавицы на берегу Лебединого озера». И вот, когда я это услышал, понял, что действительно имею счастливую возможность жить в какой-то немножко другой реальности. Когда входишь в стены Академии, попадаешь действительно в какой-то замок, где нет времени, где нет возраста. Где нет политических новостей.

Моя жизнь – она очень поменялась. По сути, я поменял профессию. Сейчас выходить на сцену – мое хобби. Любая серьезная театральная профессия должна быть хобби, которое становится призванием и смыслом жизни. А сегодня я выхожу на сцену, чтобы получить удовольствие. Хозяйственные проблемы, какие-либо другие… поверьте, по сравнению со сценой все они кажутся не сложными. Не сложными, по сравнению с той ответственностью, которая была у меня, как у подающего надежды артиста, потом – как у самого молодого представителя нашей страны на мировых сценах, а потом как у самого титулованного артиста в моем поколении. Все другое теперь мне кажется безумно легким. Конечно, сейчас моя жизнь резко поменялась: из человека, который постоянно сдавал экзамены, ведь любой спектакль – это очень крупный экзамен… я превратился в человека, который экзамены принимает.

– А ваш переезд в Санкт-Петербург – его вы как воспринимаете?

– Если не приходится мотаться туда-сюда по делам, что случается очень редко, то пять дней я провожу в Питере и два – в Москве. Но я не воспринимаю Питер как место, где мой дом. Я всегда приезжал сюда отдыхать – после бурной Москвы, где все гудит, Питер был для меня нирваной. Но понятие «дом» для меня – это мой дом на Фрунзенской набережной, где я живу с детства.

– Какие еще перемены произошли в вашей жизни? Вы больше двадцати лет провели на сцене…

– Я со своей театральной карьерой простился безумно легко, раз – и она закончилась, просто оборвал и обрезал все нити. Недавно я думал, а почему все-таки легко? Наверное, потому что я как был, так и остался – очень публичным человеком. У меня нет ностальгии по вниманию.

Когда приходит опыт, уходит прыжок. Он уходит у всех, потому что у человеческого организма есть лимит. Дальше уже идет имитация – имитация прыжка, имитация пластики. Хочешь не хочешь, тело тебе начинает мстить. В своей профессии я отличался феноменальными способностями. Что у всех выглядело каким-то неимоверным напряжением, у меня выглядело, как будто я делаю так… не очень прикладывая усилия. Честно скажу вам, мне действительно было легко. Мне было в кайф. Когда я понял, что кайф ушел, и за ним стала убегать легкость, я сказал себе, что не хочу, чтобы так было. Я не хочу, чтобы меня кто-то когда-то видел задыхающимся, плохо танцующим. И потом амплуа, которому я всю жизнь служил. Я служил классическому балету, чем очень горжусь. У меня были разные роли, но основная моя роль – классический танцовщик, а это принцы, молодые люди… А тут все-таки возраст уже… Нехорошо это.

– Но к вам по-прежнему приковано внимание…

– Да! С другой стороны, мне это внимание никогда не было нужно, я много раз повторял эту фразу: я не звезда, я работаю звездой. Это моя профессия. Я умею абсолютно все: умею давать интервью, умею быть неприступным, умею быть в центре внимания. Но когда я пришел в балет, я пришел не для того, чтобы быть в центре. Я пришел туда потому, что я понимал, что я все равно в нем буду, потому что я лучше всех.

– Ваш уход из Большого театра сопровождался скандалом, связанным с атакой на худрука балета Сергея Филина. Недавно Филин тоже покинул театр. Скажите, вы могли бы вернуться в Большой? При каких условиях это могло бы случиться?

– Вы знаете, я никогда об этом не думал в плане постановки ультиматумов или условий. Другое дело – я приведу пример – когда мне предложили должность ректора Академии, я долго от нее отказывался. Но когда меня уже уговорили…

– Вас Мединский (прим. ред. – Владимир Мединский, с 2012 года занимает пост министра культуры РФ) уговаривал?

– Тогда небольшая солидная группа людей уговаривала. Уговаривали потому, что я прекрасно понимал – у меня, как у московского артиста по выпуску, в Ленинграде будет проблема с точки зрения позиционирования. Когда я уже решил, что пойду на эту должность, об этом прошел слух, некоторое количество людей стали кричать караул! Но при этом они все же говорили: «Дайте ему карт-бланш, и вы увидите, какой он!» И те, кто меня поддерживал, кто ко мне хорошо относился, тоже говорили: «Дайте ему карт-бланш, и уже, наконец, пусть человек реализуется, покажет, что он может». Меня назначили и в первый же день сказали: «У вас карт-бланш. Абсолютный. Кого хотите увольняйте, что хотите меняйте, какую хотите реорганизацию – делайте». И полгода меня не трогали вообще. И через полгода Владимир Ростиславович (прим. ред. – Мединский) мне так, с юмором сказал: «Вы знаете, Коля, мы поражены, потому что все говорили, что будет катастрофа. Но ни одной жалобы – ни от родителей, ни от педагогов, ни от кого-либо – не последовало». И это действительно так – кроме положительных отзывов я в последние месяцы не получаю ничего. Нет смысла умалчивать, что у меня есть подчиненные, которые, скажем, не приняли меня, были категорически против, но мы за все это время не сказали ни одного слова плохого друг другу. Мы сейчас работаем в тандеме, очень сцеплено. Я всем говорю: «Господа, это произошло только по одной причине – потому что и они, и я работаем в Академии». Я не работаю для себя.

Японская мудрость гласит: любовь – это не когда люди смотрят друг на друга, а когда люди смотрят в одну сторону. Так вот здесь нужна была эта самая любовь.

– Но были ведь и разговоры о том, чтобы именно вас назначить директором Большого театра…

– Что касается Большого театра, карт-бланш там имели несколько человек, и, к сожалению, они все потерпели неудачу по одной простой причине – каждый приходил самовыразиться. Не пришли для служения Большому театру, пришли на Большом театре сделать карьеру. Искусство – а Большой театр, как и равные ему по величине театры, это высшее проявление искусства в мире – не терпит людей, которые служат не ему, а себе. Если когда-нибудь у меня будет возможность получить карт-бланш, я этим воспользуюсь. Постараюсь сделать то, что я хочу и как хочу, но просто идти ради того, чтобы занять должность – нет, простите. Я в Большом театре уже самовыразился. Пусть кто-нибудь еще из сегодняшних артистов что-нибудь сделает так, чтобы его имя с Большим театром ассоциировалось у всех. Я не хвастаюсь, а воспринимаю это, как огромную награду судьбы за потраченные силы. Имя Николая Цискаридзе для любого человека, кто говорит на русском языке или знаком с русской культурой, ассоциируется всегда с Большим театром. Это заслужить безумно сложно.

– Если судить по каким-то воспоминаниям танцовщиков или фильмам, то балет, образование и сама карьера – это как армия.

– Да, это армия и есть. Но у нас гораздо круче, чем в армии. Там все-таки два года, сейчас – вообще год, если не брать тех, кто служит в армии всю жизнь, а у нас даже рядовой артист в балете – 30 лет минимум. А Академия наша, кстати, была в 1738 году образована на базе кадетского корпуса.

– Как раз хотел перейти к разговору об Академии. Скажите, что вы изменили, став ее ректором?

– Много чего мне пришлось изменить. Я ужесточил дисциплину моментально. Первое – это то, как дети выглядят. Внешний вид и аккуратность – первое, что формирует сознание, поэтому я ввел единую танцевальную форму. Потом – все балетные взрослые люди курят… Я не знаю, почему, я сам никогда этому не был подвержен. В Академии было так поставлено дело, что преподаватели, бывало, с пачкой сигарет открыто ходили перед учащимися. Я это дело исправил. Запретил учащимся пользоваться любыми мобильными устройствами в классах. Категорически. Это все не только отвлекает… Сейчас время, когда мы все задавлены информацией. И у детей совсем другое восприятие мира, нежели было у нас. У них нет навыка ходить в библиотеку, искать информацию в книге. Они не понимают, почему от Ромео до Джульетты так долго шла записка. Им надо объяснять, что смсок не было, что телефона не было, что даже таксофона не было. И потом к получаемой информации они относятся, так сказать, поверхностнее, потому что они задавлены ею. Они другие просто – не как мы, и если к ним применять неправильные подходы, то ты не можешь их понять и помочь им.

– Вы в одном интервью говорили, что артисты балета, особенно молодые, всегда под влиянием руководителей, под давлением и даже в изоляции. Не кажется ли вам, что стоит как-то адаптировать детей, говорить им, что балет – это не вся жизнь?

– Карьера начинается с десяти лет. Театр – это уже где-то с восемнадцати. Тут дело все в самодисциплине. Этому нужно учить. Потому что пока ты учишься, все равно есть те, кто о тебе беспокоятся – твои педагоги. Когда ты попадаешь в театр, ты становишься никому не нужен. И если у тебя нет внутри дисциплины, самодисциплины, самообразования, то ничего никогда у тебя не получится. Я считаю, что эта профессия для очень здоровых психически и физически людей. Это не профессия для слабых, это не профессия для блатных и шарлатанов. И если человеку Господь Бог не отвел сознания, характера, то не надо его ни к чему адаптировать, это все равно плохо закончится.

– То есть выживает сильнейший, так?

– Только так. Потому все, кто стали большими артистами, это очень сильные люди. Это как в мире животных: есть львы, есть кобры... Детям я пытаюсь это как-то объяснить, подготовить их, особенно тех, кто уходит в театр.

– Вы не раз об этом говорили – о том, как устроено все в нашем балете, что не лучшим образом…

– Да, исчезла система умных руководителей вместе с Советским Союзом. И некоторые спектакли превратились для меня, как для опытного зрителя, в комическое зрелище. Сейчас вы можете прийти на балет и увидеть, что Джульетте за сорок, Ромео двадцать, а отцу Джульетты двадцать пять. В советское время такого себе нельзя было представить. Тогда делали четкие составы, учитывая все нюансы. Была большая ответственность за результат.

– Но куда делись эти умные руководители? Они же не могли испариться. Или пропала преемственность?

– Ну, преемственность не пропала. Понимаете, вот в брежневское время никого не пускали по двадцать лет с лишним к власти. Точно так же в искусстве. Вы посмотрите, очень многими театрами нашей страны руководят люди в солидном возрасте. И если вы посчитаете, когда они все получили эту власть, им всем было примерно тридцать пять лет. А сейчас им всем за восемьдесят. И на протяжении многих лет ничего не менялось – в частности, в музыкальном театре. А в итоге, когда они стали уходить, начала сыпаться система. В музыкальном театре это чуть раньше началось. В драматическом все это еще впереди. В некоторых театрах преобразования уже происходят, но результат, к сожалению, не обнадеживает.

– А молодые?

– Они другой формации, у них другой менталитет, другие вкусы. И я вам хочу сказать, у них другое образование. И мало кто может руководить. Ведь изначально надо научиться руководить собой и нести ответственность за результат.

– То есть без сменяемости власти в вашем деле никак?

– К сожалению, никак. Вот этот застой советской системы, он, к сожалению, перекинулся на театр очень давно. Просто об этом не принято говорить. Каждый раз на пересменке веков происходит такая катастрофа, и она неминуемо должна была настать. Вот она и идет. Но сейчас пойдет и поколение, которое будет вынуждено создавать все по-своему. И что получится – надеюсь дожить и увидеть. То есть моя задача – одна из самых больших: детей, которые учатся в Академии, грамотно научить профессии и приучить в любой ситуации понимать, что такое хорошо и что такое плохо.

– А что, на ваш взгляд, в балете требует перемен?

– Сейчас уже зритель плохо выдерживает акт, когда он длится дольше 45 минут. Потому, если ты этот старый материал преподносишь не актуально, не современно – ни в коем случае. А если сообразно ритму сегодняшнего дня, ты рискуешь полностью потерять зрителя. Но актуализация – это когда вы отдаете очень дорогую картину не шарлатану, а реставратору, мастеру. И этот реставратор должен мыслить как тот человек, который рисовал эту картину. Есть гениальный фильм, одна из моих любимых комедий – «Как украсть миллион». Он про человека, который подделывал полотна выдающихся художников. Посмотрите его, и вы поймете, что я хочу вам сказать.

– Тогда какое будущее ждет русский балет?

– Не надо никогда забывать, что в России – это национальное искусство. Никакое другое. Только балет. Это визитная карточка России. Всегда. Космос, нефть и мы (прим. ред. – о балете). Таких традиций, как у нас, в балете нет ни у кого. Это наш (прим. ред. – России) эксклюзив. Несмотря на то, что сам балет придумали французы, возвели его в фантастический ранг именно в России. И сколько существует человечество – прекрасная женщина с красивыми пропорциями в белой пачке будет актуальна всегда. И образ лебедя, и бессмертный девиз нашей профессии «душой исполненный полет» тоже придумали в России.

Утром я не увижусь с Цискаридзе. Мое желание спать все же оказалось сильнее, чем у него. И в итоге проводник будил меня. А Цискаридзе, по словам ребят из нашей съемочной группы, был стоек до последних секунд «финального акта» поездки. Выйдя из поезда и сделав несколько шагов от вагона, в котором он ехал, Цискаридзе вдруг обернулся и со свойственной ему грациозностью на камеру помахал рукой. Он точно привык работать звездой.
--------------------------------------------------
ФОТО и ВИДЕО - по ссылке


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пн Июл 04, 2016 7:55 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17465
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 03, 2016 8:10 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016060304
Тема| Балет, Михайловский театр, Премьера, Персоналии, Лар Любович
Автор| Илона Ковязина
Заголовок| Рецензия на балет "Люблю тебя, Петра творенье…"
Где опубликовано| © Деловой Петербург
Дата публикации| 2016-06-03
Ссылка| http://www.dp.ru/a/2016/06/02/Pljaski_Svjatogo_Petra/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Журналист Илона Ковязина — о балете "Люблю тебя, Петра творенье…" в Михайловском театре.



ФОТОГАЛЕРЕЯ

Пока в петербургском балете стояли тучные годы — когда сыпались на нас Баланчины–Форсайты или, в конце концов, Начо Дуато, — успело вырасти целое поколение артистов, которые "Медного всадника" не видели. Этой вампукой 1949 года молодежь пугали как бабайкой: танцуй хорошо, а то "Медный всадник" вернется! Ветераны, напротив, 20 лет требовали от руководства Мариинского театра возобновить заветный балет. Ныне такие установились времена, что на Петербург обрушилось два "Всадника" кряду.

Говорят, прознав, что в Мариинке так–таки грядет новый "Всадник", глава Михайловского театра заявил, что сделает своего, и не хуже. Использовать ту же партитуру было неспортивно, но хотелось именно Глиэра. Была взята его Третья симфония "Илья Муромец": драматургия скорее сценическая, нежели симфоническая, сказочно–фантастический русский колорит, обилие плясовых ритмов — ровно то, что требовалось для сувенирного спектакля, выпускаемого аккурат ко Дню города и к началу высокого сезона и конспективно излагающего "петербургскую повесть" Пушкина.

Для постановки был приглашен американец Лар Любович. Изучив 15 английских переводов, он изъял из поэмы отдельные символы и фабульные ходы и преподнес с преувеличенным трагическим пафосом. Если уж Евгений безумен, то будет подобран лодочником Хароном, а закончит жизнь оборванцем с белой тростью (куда только делась всегдашняя лучезарная легкость Леонида Сарафанова); если Параша (Анна Кулигина) погибла, то явится суженому призраком с выбеленным лицом.

Ту же операцию по разборке первоисточника проделал сценограф Георгий Цыпин, который ограничился видеорядом и вывел на экран узнаваемые городские объекты. Отдельные здания сначала плывут по заднику, что в окне туристического автобуса, а потом пузырятся на дне морском. В момент фантастической кульминации на трепещущих горожан в огненном шаре надвигается фигурка Всадника, похожая на экспонат Музея шоколада, что вызывает в зале неловкий смех. Что–то подобное произошло с Армагеддоном в недавнем парижском "Щелкунчике" Дмитрия Чернякова — уж очень милая крокозябра прилетала уничтожать Землю. Вершить судьбы маленьких людей выведен сам Пушкин (Марио Лабрадор, по манере исполнения похожий на хулигана Есенина): он с сочувственным видом кукловодит Парашей и Евгением, не выпуская гусиного пера из рук. Три персонажа маются в невыразительных дуэтах и трио, не изменяя скорбного выражения лиц. Неожиданный сверхсюжет спектакля — над обитателями Петербурга висит экзистенциальная, всеобщая звериная тоска, из которой им не вырваться, и даже приклеенный к симфонии ликующий "народный" финал усталости не снимает.

Хореография в основном состоит из балетных общих мест, аранжированных в баланчинской неоклассической манере. В массовых сценах (кордебалет изображает то ликующих петербуржцев, то невские волны) Любович гораздо изобретательнее в рисунках и перестроениях — по ощущению мощного непрерывного танцевального потока начало и финал балета прямо замечательны.

Спектаклю катастрофически не хватило чувства иронии и толики веселой театральной ирреальности: даже в сцене, где видео–Петр разлетается вдребезги и превращается в стаю реальных однокрылых воронов, третирующих Евгения, со сцены не сходит туман трагической серьезности. Чего в спектакле в избытке — желания все предельно объяснить и разложить по полочкам. С этой целью сам Петр явился на сцену в латексной тоге и вынес Евгению бездыханное тело возлюбленной: вы ведь могли Пушкина не читать, а Пушкин именно и хотел сказать, что Петр сгубил Парашу и за это ужо ему.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17465
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 03, 2016 8:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016060306
Тема| Балет, «Астана Опера», Премьера, Персоналии,
Автор| Назия Туякова
Заголовок| В «Астана Опера» готовят премьеру балета «Собор Парижской Богоматери»
Где опубликовано| © Телеканал «Хабар»
Дата публикации| 2016-06-03
Ссылка| http://khabar.kz/ru/news/kultura/item/57009-v-astana-opera-gotovyat-premeru-baleta-sobor-parizhskoj-bogomateri
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

ВИДЕО по ссылке

Громкая балетная премьера. В «Астана Опера» готовят грандиозную постановку «Собор Парижской Богоматери».

Это будет десятый спектакль в репертуаре столичного театра. Первыми его увидели зрители парижской оперы больше 50 лет назад, хореографом-постановщиком балета тогда выступил легендарный Ролан Пети. В Астане его постановку представит известный балетмейстер Луиджи Банино.

Когда-то она уже танцевала Эсмеральду, а значит изображать все эти женские уловки и игривое кокетство ей не впервой. Казахстанская прима Мадина Басбаева уже не одну неделю оттачивает образ роковой красавицы-цыганки, но до идеального исполнения еще далеко.

Непросто дается и образ Квазимодо. Рустем Сейтбеков признается – горба на спине несчастного звонаря не будет, но тем тяжелее передавать его внешнее уродство.

Рустем Сейтбеков, исполнитель партии Квазимодо, заслуженный деятель РК

- Руки отекают, плечо затекает, нужно находиться на сцене, танцевать и не выходить из образа ни на секунду.

«Собор Парижской Богоматери» - это прежде всего драма. Эмоциональная и проникновенная. Впрочем, в балете эту знаменитую историю трактуют по-разному. Изначально довлела классическая постановка хореографа Жюля Перро, он поставил ее в середине 19 века под простым названием «Эсмеральда». К середине 20-го столетия появляется совершенно новое прочтение.

Назия Туякова, корреспондент

- Ролан Пети - легендарный хореограф современности, реформатор послевоенного французского балета, поставил свое лучшее произведение «Собор Парижской богоматери» в декабре 1965 года в цитадели академизма - парижской опере. Спустя десятки лет его ассистент и ученик Луиджи Бонино готовит спектакль к премьере уже на казахстанской сцене, оставив неизменной оригинальную трактовку самого Пети.

Костюмы к спектаклю создавал сам Ив-Сен Лоран - он был другом Пети. Сам же хореограф исполнил партию Квазимодо – сыграл блестяще, показав, что несчастный звонарь не только лишь чудовище с душой ангела, а просто человек с физическим недостатком.

Алтынай Асылмуратова, художественный руководитель балетной труппы, народная артистка РФ

- Не все балетмейстеры могут делать большие полотна, а вот кто выдерживает вот этот масштаб, чтоб у вас создалось впечатление, которое нужно, вот Ролан Пети - один из тех, который мог.

В костюмерных мастерских театра все 200 костюмов шьются по эскизам и образцам подлинных нарядов Ив-Сен Лорана.

Знаменитый модельер в 1965 году шокировал весь Париж, когда одел главную героиню в сокрушительное мини. С тех пор Эсмеральда именно такая – танцующая сложно, современно, но безумно красиво.

Мадина Басбаева, исполнительница партии Эсмеральды, заслуженный деятель РК

- Здесь абсолютно техника совсем других мышц, тело совсем по-другому двигается, потому что у нас в классике есть позиции рук, позиции ног, мы стараемся показать, а здесь более свободно, более раскрепощенно.

Луиджи Бонино - ассистент Ролана Пети – уверен, что постановку столичного театра примут с восторгом. Сам он сейчас в Японии, но успевает дистанционно отслеживать всю подготовку к премьере.

Луиджи Бонино, балетмейстер

- Я очень счастлив заниматься этой постановкой, на этот раз в Астане. Меня поразили сами солисты – они технически очень сильны. Сам спектакль фантастически красив – от шикарных костюмов до грандиозных декораций.

Декорации тоже пока везут с самой Франции, поэтому в зрительном зале тишина. Весь спектакль рождается в репетициях. Пока он полон шероховатостей. Как говорит Алтынай Асылмуратова, в прошлом также одна из любимиц Пети, если все сложится вместе – и работа солистов, и технически сложный танец кордебалета, в итоге получится то, что когда-то задумал и воплотил в жизнь сам Ролан Пети.

Автор: Назия Туякова, оператор: Есбол Жамшитов
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17465
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 03, 2016 10:24 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016060307
Тема| Балет, Беларусь, Персоналии, Людмила Бржозовская
Автор| Виктория БАБОВИЧ
Заголовок| «Любите не себя в искусстве, а искусство в себе»
Где опубликовано| © Сельская Газета
Дата публикации| 2016-06-03
Ссылка| http://belniva.sb.by/kultura-4/article/lyubite-ne-sebya-v-iskusstve-a-iskusstvo-v-sebe.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

ВНИМАНИЕ к легендарной балерине Большого театра оперы и балета со стороны прессы в эти дни особое. Сегодня ей исполняется 70 лет. С юбилеем ее поздравил Александр Лукашенко. Людмила Генриховна солировала в ведущих партиях более десятка постановок. Была первой исполнительницей многих спектаклей, созданных Валентином Елизарьевым. Людмилу БРЖОЗОВСКУЮ, когда та блистала на сцене, называли белорусской Майей Плисецкой. Ныне она педагог-репетитор Большого. В числе ее воспитанниц прославленные балерины Ольга Гайко, Людмила Кудрявцева, Марина Вежновец, Ирина Еромкина, Людмила Хитрова. Ее недюжинной энергии, впрочем, хватает и на то, чтобы посвящать себя любимому увлечению — в свободное время пишет пейзажи, натюрморты.



— Это уже шестое интервью, — встретила меня с усталой улыбкой Людмила Генриховна. — Каждый раз прокручиваешь в памяти прошлое…

— С грустью или радостью?

— С удивлением! Когда я была молода, мне казалось, что такой энергии хватит на три жизни. А сейчас едва успеваешь сделать то, что хочется.

— Людмила Генриховна, в балет приводят маленьких девочек, которые еще не понимают, что хотят от этой жизни, нужна ли им сцена, готовы ли они к лишениям. Что заставляет полюбить этот вид искусства? Было ли когда-то у вас желание его оставить?

— Притягивает магия искусства. Оставить? Что вы! Это настолько мое было. Хотя у меня мама — врач, папа — художник, никакого отношения к балету не имели. В хореографическом училище занимались с восьми утра до шести вечера, а после приходила домой, становилась к подоконнику и повторяла все движения, которые учили на уроке. Мне так хотелось все делать как можно лучше. У нас преподавали Валентина Дудко, Нина Млодзинская, Ирина Савельева, все воспитанницы хореографической школы знаменитой Вагановой.

Когда мы с Юрием Трояном стали работать в паре, нас отправили повышать мастерство в Кировский театр. Мы станцевали там «Лебединое озеро». Я репетировала с самой Натальей Михайловной Дудинской. Стоять со звездами за одним станком, наблюдать, как они работают, было для нас хорошей школой. Я все собирала в копилку от родителей, друзей, встреч с людьми, моих педагогов, балерин, за творчеством которых наблюдала.

— Вас сравнивали с Майей Плисецкой. Вы с ней были знакомы?

— Да, мне повезло — я была у нее на репетициях. А еще мама возила меня на балетные постановки в Москву. Это величайшая балерина своего времени, сказавшая свое слово в хореографии. Она создавала на сцене ярчайшие образы. Недавно смотрела запись балета «Спартак», в котором она играла с Дмитрием Бегаком. Когда Майя Плисецкая просто шагала и несла ему меч в руках, чтобы отправить в последний бой, у меня слезы навернулись на глаза. Так, как она танцевала этот эпизод, не мог повторить никто. Плисецкая сливалась с музыкой, и это было во всех ее спектаклях. А какая роскошная она была в «Раймонде»!

— А что вам нравилось танцевать?

— Люблю хорошую музыку, в которой можно раствориться. Наверное, это постановки Валентина Елизарьева. Большое счастье встретить такой талант в творческой карьере. Его спектакли до сих пор идут в нашем театре, новое поколение как бы вливает в них свою силу и энергию. И я в этом по возможности помогаю. Их так много, и каждый молодой артист — индивидуальность. Ольга Гайко — роскошный белый лебедь с красивой длинной шеей, изящными руками. Марина Вежновец — брызжущая энергией Китри в «Дон Кихоте». Когда она вышла в спектакле «Кармен-Сюита», я поняла, что это звезда. Очень интересная балерина, наша лучшая Джульетта — Ирина Еромкина. Она невероятно пластична, эмоциональна и может сыграть сложнейшие образы, к тому же мать троих детей.



— А что если вам не нравится, как танцует балерина?

— Иногда даже одно слово может все изменить. Оля Гайко в «Витовте» танцует Ядвигу. Была премьера. Роль сложная, не у кого подсмотреть. Сцена была открыта не только вширь, но и вглубь. Ядвига сначала выходит одна, нужно это огромное пространство собой заполнить. Я вижу, что Оля волнуется. Занавес вот-вот откроется, я успела ей сказать: «Оля, Голливуд!» Дело в том, что своим ученикам я часто рассказывала, как воссоздавала образ Фригии в «Спартаке», и помогал мне в этом одноименный американский фильм, в котором играли мировые величины — Кирк Дуглас, Лоуренс Оливье. А еще ездила в Рим и дотрагивалась до стен Колизея. Оля меня поняла, встрепенулась, освободилась от волнения. Она была великолепна.

— Чему нельзя в балете научить?

— Нужно обладать музыкальностью, трудолюбием. С удовольствием приходить в театр и всегда хотеть станцевать что-то новое. Еще важен критический взгляд на себя со стороны. Вспоминаются слова Станиславского: «Любите не себя в искусстве, а искусство в себе». Именно то, что твое тело, душа преподносит зрителям.

— Людмила Генриховна, вы снимались в роли балерины в мелодраме Аяны Шахмалиевой «Миф». Скажите, легко ли было играть саму себя?

— В принципе, да. Мне было интересно, потому что там снимался обожаемый мною Марис Лиепа. Он так роскошно станцевал Красса в «Спартаке», что сняться с ним в кино было большим счастьем, я не смогла отказаться. Кино притягательно. Недавно мне настойчиво предлагали роль Лили Брик в фильме о Владимире Маяковском, но, увы, пришлось отказаться — было много работы в театре.

— О балете снимают много художественных фильмов и сериалов: «Поворотный пункт», «Летняя игра», «Черный лебедь», «Плоть и кость». В жизни точно так же — интриги, печальные финалы историй?

— Конечно, все бывает. Ломаются иной раз судьбы: кто-то может выйти из травмы победителем, а кто-то нет. Правда, в том же «Черном лебеде» многое преувеличено. Но у каждого режиссера свое видение, он имеет право на свой взгляд.

— А вам подрезали завязки перед выступлением, насыпали стекло в балетки?

— Завязок не подрезали, ничего такого, к счастью, не было. А был тяжелый, изнурительный труд. Конечно, ты можешь завидовать коллеге. В своей жизни я завидовала три дня, и так меня это вымотало, измучило, что больше таким эмоциям не поддавалась. Боже, какое счастье, что по жизни все мысли — только о работе, на интриги не отвлекалась. Быть может, что-то и было со стороны других балерин, какая-то зависть, но этого не замечала. Еще мне необычайно повезло с репетиторами, артистами старшего поколения, которые меня любили. Нина Давыденко, Клара Малышева, Алексей Андреев, Ирина Савельева, которая была моим педагогом, Валентин Давыдов, который много со мной танцевал, Леонид Чеховский, партнер в спектакле «Пер Гюнт», в котором у меня был дебют в главной роли.

Помню, Нина Михайловна Стукалкина называла меня глазастиком. Я на нее смотрела большими глазами и старалась делать, как она учила. Мы готовили с ней все мои классические роли в спектаклях «Раймонда», «Бахчисарайский фонтан», «Лебединое озеро», «Спящая красавица». Она «сделала» мне каждый пальчик. И когда мы ездили на гастроли, это оценивали. Важную роль в моей жизни сыграл Отар Михайлович Дадишкилиани, который доверил мне в премьерном спектакле главную роль.

— Помните, как прошел дебют в «Пер Гюнте»?

— Все получилось, правда, у меня была травмирована нога и пришлось танцевать после того, как сделали укол. Ну ничего, справилась.

— Смешные истории случались?

— Очень часто. У меня был случай в постановке «Легенда об Уленшпигеле» Дадишкилиани. Нелли должна была подниматься из подвала, который находился под сценой, на эшафот, где казнили Тиля. Я несусь вниз, в этот самый «подвал», а там на двери замок. Кричу: «Скорей открывайте!» А внутри не оказалось лестницы. Тогда я скомандовала рабочим разместиться лесенкой, и прошла наверх по их спинам, кто-то держал за руку.

— Певцам, балеринам сложно расставаться со сценой. А когда вы поняли, что пора?

— Я родила сына в 39 лет, потом быстро вошла в форму и через 6 месяцев танцевала «Бахчисарайский фонтан». Я ушла, потому что мне всегда нужно было танцевать и репетировать в полную силу. И я не могла снизить свою планку. Ушла с легкостью в сердце, потому что у меня был сын и я успела сняться в фильме «Миф». Сейчас балерины танцуют долго. Современные пуанты держат ногу. Одной пары хватает на один год, а у нас четыре уходило на один спектакль. Да и в балет идут более подготовленные дети, после гимнастики.

— Откуда берете энергию сейчас?

— Такое счастье работать с молодыми артистами, вот они меня и подзаряжают. Я всегда радуюсь их успехам, переживаю, когда получают травмы. Я была счастлива за Егора Азаркевича, который станцевал «Баядерку» на большем прыжке после очень тяжелой травмы стопы, за Марину Вежновец и Юру Ковалева, в свое время тоже переживших подобное испытание. Юра будет танцевать в премьере в «Любовь и смерть». Марина показала себя хорошим педагогом, основала свою школу балета для детей, сплотила вокруг себя самых талантливых артистов и балетмейстеров.

— Насколько знаю, для души еще рисуете. Отец давал в детстве вам уроки?

— Нет, я просто росла на этом, видела, как он работает, сидя в его мастерской. Хочу сделать выставку папиных картин. Но часть работ у сестры, а она живет в Америке.

— Сестра младшая?

— Младшая, но как старшая. Она более к жизни приспособлена, всегда мне советы дает. А я, человек творческий, долгое время жила словно в вакууме. Сестра начала рисовать в 50 лет. У меня небольшие работы, а у нее все по-настоящему — не боится больших полотен, масла и кисти.

— И в заключение не могу не поинтересоваться, как бы вы оценили нынешний уровень белорусского балета?

— Мне кажется, мало какой театр может похвастаться таким репертуарным богатством, которое дает вырасти творческой личности, как наш театр оперы и балета. Даже в российском Большом театре такого не вижу. Так что нашим артистам повезло: есть куда расти и к чему стремиться, все условия у них для этого имеются. Ну а мы, старшие товарищи и педагоги, им в этом помогаем.

— Спасибо, Людмила Генриховна, за интересную беседу. Поздравляем с юбилеем!

Автор фотографии: Виталий ГИЛЬ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17465
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 03, 2016 10:34 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016060308
Тема| Балет, Большой театр Республики Беларусь, Премьера
Автор| Юлиана ЛЕОНОВИЧ
Заголовок| Когда цветет любви цветок
Где опубликовано| © Газета "Советская Белоруссия" № 105 (24987)
Дата публикации| 2016-06-04
Ссылка| http://www.sb.by/kultura/article/kogda-tsvetet-lyubvi-tsvetok.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Большой театр прощается с сезоном 2015/16 по–царски — премьерой. 11 и 12 июня интерьеры и репертуар главной балетной сокровищницы страны облагородит «Любовь и смерть» — новая работа молодого балетмейстера–постановщика Ольги Костель. В основе либретто древнетюркский эпос «Книга моего деда Коркута», раскрытый композиторским талантом народного артиста Азербайджана Полада Бюльбюль-оглы. Новинка по сути своей — копродукция. Общая постановка двух стран: Беларуси и Азербайджана. И, несмотря на то что содержание балета «Любовь и смерть» глубоко национально, истинное искусство, уверены обе стороны, не имеет театральных и национальных границ.



Более того, восточную сказку с дивной музыкой Полада Бюльбюль-оглы на славянскую землю уже переносили: в 2009 году спектакль шел на екатеринбургской сцене. На следующей неделе новую международную версию постановки увидят наконец и минские ценители балетных страстей.

С Азербайджанским государственным академическим театром оперы и балета белорусский Большой подружился еще в 2010 году. Подписав меморандум о двустороннем сотрудничестве, театры быстро смогли найти общий балетный язык. В 2013 году сцена Большого превратилась в пестрый бакинский базар — впервые с 1960–х в наших театральных стенах прозвучала музыка выдающегося композитора Кара Караева. За отечественной премьерой музыкальной сказки «Семь красавиц» в этом сезоне последует «Любовь и смерть» — второй совместный проект белорусско–азербайджанской группы постановщиков. К слову, Полад Бюльбюль-оглы лично контролирует все этапы создания новой музыкально–хореографической версии древнего литературного памятника, рассказывает генеральный директор театра Владимир Гридюшко:

— Мы знакомы уже много лет, еще в бытность его министром культуры Азербайджана. Что любопытно, на творчестве Полада воспитывалось не одно поколение слушателей, но лишь немногие знали, что он не только выдающийся певец, но и профессиональный композитор. Когда у нас возникла идея поставить «Любовь и смерть», мы сразу решили отказаться от предыдущих версий — бакинской и екатеринбургской. Зачем переносить на сцену чужое, если можно сделать свое оригинальное? В свой первый приезд Полад Бюльбюлевич не только обсудил все творческие вопросы, но и отсмотрел эскизы костюмов, высказал свои пожелания, дал советы. Месяц назад он снова приезжал оценить сценографию и уже готовые фрагменты будущего балета. Сейчас ждем его на премьеру.

Хореограф Ольга Костель и дирижер Андрей Иванов начали работу над спектаклем много месяцев назад. Артистам пришлось изучать азербайджанские народные танцы, а дирижеру — новые инструменты: национальные барабаны нагара и зерб. Впрочем, партитура белорусской версии спектакля обойдется все же без них, рассказывает дирижер–постановщик Андрей Иванов:

— Конечно, изначально были волнения, как справиться с музыкальной партитурой, насыщенной азербайджанскими ритмами. Работать с оригинальными инструментами у нас, увы, нет возможности, поэтому нашли им современные аналоги. Но поверьте, «вкус» музыки это ничуть не испортит.

Историю трагической любви юноши Азера и девушки Байджан хореограф Ольга Костель осмыслила по–своему. Балет, поправляет она, совсем не о любви. Он о вечном и неизбежном:

— В сущности человека заложены два состояния: страх перед смертью и преклонение перед любовью. Любовь и смерть всегда шли рука об руку. Они ключевые персонажи всего спектакля. И любовь, и смерть обретают вполне зримые черты. Трагическая история Азера, который ради жизни возлюбленной жертвует своим бессмертием, становится торжеством любви. Физическая смерть неизбежна, любовь — вечна.

История, которая легла в основу либретто, одинаково близка и доступна для понимания любого народа, считает хореограф. Азербайджанского, белорусского, русского — неважно. Она типична для истории всего человечества:

— Когда я приступила к работе, изучила историю, литературу азербайджанского народа, была удивлена, сколько у нас общего с восточной, казалось бы, совсем не близкой нам культурой. Надеюсь, зрители смогут прочувствовать эту связь, рассказанную языком танца.

Пуанты в последние предпремьерные дни примеряет почти вся балетная труппа театра. Эстетику Востока освоили сразу три артистки: Ирина Еромкина, Анна Фокина и Виктория Тренкина. Кто из них в роли Байджан выйдет на сцену 11 июня, пока неизвестно. Большой по старой доброй традиции назовет все имена лишь в день премьеры.

Автор фотографии: Виталий ГИЛЬ

-----------------------------------------
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17465
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 03, 2016 11:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016060309
Тема| Балет, Михайловский театр, Премьера, Персоналии, Лар Любович
Автор| Лариса Абызова
Заголовок| Как полюбить Петра творенье
Где опубликовано| © Портал Музыкальные сезоны
Дата публикации| 2016-06-02
Ссылка| http://musicseasons.org/kak-polyubit-petra-tvorene/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В Михайловском театре 25 мая состоялась премьера балета «Люблю тебя, Петра творенье…», сюжетом которого стала поэма Александра Пушкина «Медный всадник».



На балетной сцене в обычае «эпидемии»: то все труппы разом возьмутся за новую «Золушку», то примутся за «Ромео и Джульетту» или «Весну священную». Но чтобы таким балетом стал «Медный всадник»?.. Подобного поворота петербургского репертуара никто не ожидал. Тем не менее именно так и случилось – с разрывом в пару месяцев появились «Медный всадник» в Мариинке и «Люблю тебя, Петра творенье…» в Михайловском.

Если в Мариинском театре сделана попытка возрождения масштабного балета «Медный всадник» Рейнгольда Глиэра, увидевшего свет рампы в далеком 1949 году (на афише значится: «Хореография Ростислава Захарова и Юрия Смекалова, постановка Смекалова»), то в Михайловском – мировая премьера, которую доверили американскому хореографу Лару Любовичу.

Любович у нас неизвестен, хотя ему 73 года, он имеет свою труппу, кроме нее, ставил в Американском балетном театре, на телевидении, в мюзикле на Бродвее, в балете на льду и для спортсменов-фигуристов.

Свой стиль Любович называет «фьюжн, смешение классического и современного языков танца» (см. буклет к премьере). Под такое определение нынче подходит всё, что происходит на сегодняшней сцене. У Любовича «фьюжн» был незатейливым и открытием не стал. Уникальные возможности петербургской труппы оказались не задействованы.

Хореограф отказался от специально написанной для балета музыки Рейнгольда Глиэра, но не от композитора. Любович взял его Третью симфонию «Илья Муромец», и это выдающееся музыкальное произведение было вдохновенно исполнено оркестром (дирижер Михаил Татарников).

В спектакле Пушкин (Марио Лабрадор) – действительно «наше всё»: от гардеробщика (одевает героя) до пиита, энергично размахивающего гусиным пером. Происходящее на сцене создается его фантазией. Прием не новый, у Леонида Якобсона в балете «Клоп» так же действовал Владимир Маяковский. Художественный результат, правда, разный. Маяковский, расправляясь со своими «нехорошими» героями, смотрится вершителем справедливой кары. А когда Пушкин сводит с ума беднягу Евгения и лично участвует в утоплении Параши, становится не по себе. Понятно, что это придуманный поэтом сюжет, но у балета свои законы. Искусство визуальное, лишенное слова, оно напрямую действует на эмоциональное восприятие, а потому Александр Сергеевич оборачивается в нашем сознании убивцем.



Доминантной составляющей зрелища стала работа художника-постановщика Георгия Цыпина, применившего современные трехмерные проекции. В начале спектакля они немного цветные – огромное пузо коня под царем словно жарится на углях, его оттеняет огненный свет (зримое воплощение пушкинской строки: «А в сем коне какой огонь!»). В финале – Медный всадник становится золотым (к чему Пушкин не причастен). Между этими картинками изображение черно-белое. По заднику проплывают, а затем тонут знаковые достопримечательности города – Зимний дворец, Исаакиевский собор, Ростральные колонны, Петропавловка. Особенно эффектно сделано наводнение, где виртуальные волны «заливают» сцену. Удачно найденная пластика «утопленников» создает впечатление, что действие происходит в толщах воды.

Любович не ставил целью пересказать сюжет «Медного всадника», и претензий здесь нет. Но к месту, должно быть, ориентироваться на героя балета, то есть Пушкина, считавшего, что художника нужно судить по его же законам. Какие же законы определяет для себя хореограф? Из его высказываний в буклете к премьере концепция невнятна: «Это балет о Пушкине-художнике. Пушкин пишет «Медного всадника» – и строки его поэмы оживают прямо на сцене. Он думает о Евгении – и возникает его герой. Волей Пушкина появляется Параша…» Но в чем ценность такого «оживляжа»? И, вероятно, чтобы добавить весомости замыслу, Любович добавляет: «С другой стороны, это балет о человеке в самом широком смысле слова. О том, как маленький человек сталкивается с чем-то очень большим. <…> Мы все – маленькие человечки, а вокруг нас большой и сложный мир. Так что, в конечном итоге, это балет о всех нас». Помилуйте, но такие общие слова можно отнести к чему угодно, получив «в конечном итоге» вывод, что все балеты в мире – «о всех нас».

Но не будем придираться. Примем на веру слова хореографа о «маленьких людях». Почему эта малость помешала дать запоминающуюся танцевальную характеристику Евгению? Исполнитель партии Леонид Сарафанов – танцовщик высокого уровня, способный воплотить самые смелые замыслы. Однако, кроме актерски точного превращения в слепого (?) безумца, задач перед ним не ставилось. Еще удивительнее постановщик обошелся с Парашей (Алина Кулигина). Образ девушки в поэме не прописан. В балете она тоже при жизни не имеет индивидуальной характеристики, но совсем необъяснимая метаморфоза случается с ней после смерти. Можно было ожидать увидеть ее в виде русалки или натуралистичной утопленницы. Но почему она появляется как злобный призрак-убийца из американских фильмов-ужастиков? Параша-зомби с устрашающим гримом, вытянутыми вперед в поисках жертвы корявыми руками смотрится прямой цитатой голливудской продукции из фильмов серии «Очень страшное кино», которые и сами-то являются пародией. И здесь пародия опознается, но смысл ее неясен: напугать зрителей такая Параша не может, Евгений и без того уже с ума сошел, а вызванный в зрительном зале смех тут показался неуместным.



Из подобного же ряда получился эпизод с распадающимся памятником Петру, куски которого превращаются в воронов. «Настоящая» стая кружится на экране задника сцены, а по планшету носится кордебалет птиц. Черные фигуры, имеющие по одному крылу, смахивают на Ротбарта из «Лебединого озера» в редакции Константина Сергеева. Правда, там крыло, оторванное Зигфридом, привело к гибели злого волшебника. У Любовича однокрылые, напротив, полны сил и умирать не собираются. А их количество ассоциируется со знаменитыми «питомцами гнезда Петрова» – этакие «питомцы гнезда Ротбартова». Приятно, что американский хореограф знает нашу историю и балетные редакции и может тонко играть на ассоциациях петербургских зрителей.

Одно ноу-хау можно признать бесспорно. На Западе бытует явление «живых статуй». Говорят, они родились в Барселоне на знаменитом бульваре Ла Рамбла, а теперь их можно видеть по всех европейских столицах. Причиной стал запрет на сбор нищими милостыни, а бросать монетки лицедеям не возбранялось. Постепенно уличные артисты с помощью грима и костюма достигли невероятного сходства с историческими памятниками. Создатели балета взяли идею этого народного творчества. Стараниями профессиональных мастеров (художник по костюмам Энн Хоулд-Уорд, по свету – Клифтон Тейлор) и благодаря современным технологиям, позволяющим воспроизвести фактуру статуи, персонаж Медный всадник (Артем Марков) кажется натурально бронзовой фигурой Петра Первого, сошедшего с коня. Вероятно, вокруг настоящего Медного всадника на Сенатской площади скоро появятся его живые клоны, тем самым приобщая Петербург к достижениям зарубежного перформанса.



Завершение спектакля напоминает финал, придуманный Юрием Смекаловым на Мариинской сцене: герои превращаются в неких символических призраков. В поэме этого нет, не сложилось и в действительности. Пушкинские персонажи стали частью городской истории наравне с реальными людьми – петербуржцы покажут льва, на котором сидел Евгений, спасаясь от невских волн, место, где стоял домик Параши, но в мифологию города они не вошли.

В Михайловском театре выбрали странное название. Трудно представить, что артист в силах сказать: «Я танцую в «Люблю тебя, Петра творенье…»» Естественно, в человеческом обиходе балет будут называть «Всадником». Кроме того, сужая историю Евгения и Параши, театр позиционирует новинку как масштабное полотно по пушкинским строкам. После премьеры многие зрители перечитали поэму (за что создателям балета отдельное спасибо). Несмотря на описание несущего ужас разгула стихии и трагический конец героев, атмосфера произведения поэта далека от беспросветного мрака, царящего в балете. Строки Пушкина звучат гимном великому городу, городу, которым гордился поэт. Воспетый Пушкиным Петербург невозможно не любить, а представленный в Михайловском театре Петербург полюбить невозможно…


Фото предоставлено пресс-службой
Михайловского театра
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17465
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июн 04, 2016 10:53 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016060401
Тема| Балет, БТ, «Amore», Персоналии, Светлана Захарова
Автор| А. Асланова
Заголовок| Вечная любовь
Где опубликовано| © Ballet Insider
Дата публикации| 2016-06-03
Ссылка| http://www.balletinsider.com/archive/column/4465
Аннотация|

Любовь, любить велящая любимым,

Меня к нему так властно привлекла,

что этот плен ты видишь нерушимым.

Данте


Вечер Светланы Захаровой «Amore» можно описать лишь одним словом – совершенство. Но формат рецензии требует немного больше чем – «это нужно увидеть вживую».

Еще перед спектаклем публика создала необыкновенную атмосферу – ведь зрители на этот раз пришли в Большой театр не из соображений престижа, а ради возможности созерцать необыкновенную красоту примы, отточенную и, вместе с тем, нерукотворную.

Первые звуки симфонической фантазии Чайковского, посвященные «Божественной комедии» Данте, как никогда соответствовали предчувствию чего-то прекрасного и вечного. И пока зритель любовался повисшими над сценой фрагментами скульптур, застывшими в адском вихре, Светлана Захарова уже начала рассказывать бессмертную историю Франчески да Римини, точно так, как завещал Чайковский своей музыкой.



Неоклассическая хореография в легко узнаваемом стиле Юрия Посохова помогла балерине выразить кантилену, заложенную в музыке. Спокойные печальные мотивы в конце балета сменились страстным дуэтом, который невозможно смотреть, фокусируясь на технике. Вы просто любуетесь тем, как линии, переливаясь, рисуют трагический, сломленный образ.

Кстати, в роли дизайнера костюмов, которые попали в образ и помогли воссоздать впечатление от старинной романтической истории, выступил Игорь Чапурин, который уже не раз создавал костюмы для балетных спектаклей и в том числе для Большого театра (прим. ред. балеты «Класс-концерт», «Игра в карты», «Летучая мышь», «А дальше – тысячелетие покоя»).

В этот раз все было просто, тонко, классично: белое платье с летящими лоскутами, которые при любой поддержке или tour chaines плавно завершали движение, словно сглаживая рваный сюжет балета, который затмевала его сила, заключенная в страстности повествования.

То, что она надеялась найти,

было лишь сном, иллюзией, несбыточной мечтой,

как капли дождя, которые еще не упали.

Джонатан Коу


Давно известно, что для хореографа Патрика де Бана Захарова – Муза. Его обожание на грани фанатичного преклонения, и именно об этом его хореография. Когда-то балерина призналась: «Современные балеты – как одежда: все время хочется примерить что-то новое». Вот постановки Патрика де Бана, как костюм Bar от Dior – элегантно, женственно и на все времена. Искать глубокий смысл в них не стоит. Нужно просто любоваться дуэтами, хореографическими узорами, пластикой рук балерины и танцем самого Патрика, похожего на пантеру, который, кстати, до сих пор находится в замечательной форме, несмотря на то, что он уже много лет не работает в труппе.

А любая свобода в искусстве – это здорово!

Маргарита Донлон


В завершение вечера зрителя решили вывести из романтико-философского состояния, представив премьерную постановку «Штрихи через хвосты» ирландского хореографа Маргариты Донлон. Музыка Моцарта, пять красивейших артистов Большого театра, разумеется, во главе со Светланой веселились, дурачились и пародировали друг друга на сцене то в шопенках, то во фраках, опять же от кутюрье Чапурина.

Когда закончился вечер, первой поднялась для оваций Ирина Винер, вслед за которой встал весь зал. Приму assoluta не отпускали со сцены полчаса.

В русском балете есть постоянные величины, артисты, перешагнувшие порог вечности, и Захарова, несомненно, одна из этих небожителей – балетная Архимедова спираль, на танец которой, можно смотреть бесконечно.

Фото
Владимир Фридкес, http://www.bazaar.ru, www.delteatro.it
------------------------------------------------
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17465
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июн 04, 2016 11:04 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016060402
Тема| Балет, АБТ, Персоналии, Алексей Ратманский
Автор| Аластер Маколей, Нью-Йорк Таймс - ALASTAIR MACAULAY The New York Times
Перевод Валентины Таратуты
Заголовок| Американский балетный театр приглашает
Похоже, Ратманского, которого долгое время считали просто очень хорошим хореографом, теперь с полным правом можно назвать выдающимся.

Где опубликовано| © Нью-Йорк Таймс (источник) - 17 мая 2016
перевод - портал Московские сезоны
Дата публикации| 2016-06-03
Ссылка| http://musicseasons.org/amerikanskij-baletnyj-teatr-priglashaet/
Источник| http://www.nytimes.com/2016/05/18/arts/dance/review-in-gala-american-ballet-theater-is-open-to-debate.html?_r=0
Аннотация|


Misty Copeland в балете Алексея Ратманского Жар-птица. Весенний Гала 2016. Американский театр балета. Метрополитен-опера

Новый балет Алексея Ратманского «Serenade after Plato’s Symposium», – самая оригинальная работа, которую создал этот разноплановый хореограф. С 2009 года Ратманский постоянно работает с Американским балетным театром (АБТ). После премьеры балета на гала-концерте в Метрополитен Опера, который состоялся 16 мая этого года, АБТ, подчеркивая свое непосредственное отношение к работе Ратманского, завершил гала-концерт его балетом «Жар-птица» (впервые после премьеры в 2012 году), с Мисти Коупленд в главной роли.

Коупленд и другие артисты исполнили свои партии на самом высшем уровне! «Жар-птица», увлекательная, полная напряжения сказка, стала гораздо лучше, чем раньше (премьеру танцевала Наталья Осипова). По многим причинам, это был самый значимый гала Балетного театра за последние годы. Похоже, Ратманского, которого долгое время считали просто очень хорошим хореографом, теперь с полным правом можно назвать выдающимся.

Балет «Serenade after Plato’s Symposium», поставленный на музыку одноименного скрипичного концерта Леонарда Бернстайна (1954), интригует своей многоплановостью. Индивидуальность каждого из семи танцовщиков раскрывается при помощи изысканного языка классицизма (на премьере, 16 мая, танцевали Марсело Гомес, Герман Корнехо, Келвин Ройал III, Джеймс Уайтсайд, Даниил Симкин, Блейн Ховен и Гейб Стоун Шейер). Этот балет удивительно музыкален; вы слушаете вдохновенное пение скрипки в руках Бенджамина Боумена – и воспринимаете музыку гораздо лучше, потому что при этом вы видите танец. В то же время «Symposium» Ратманского пробуждает желание пуститься в разговоры и споры, проникнуться духом товарищества, словно присутствуя в Афинах времен Сократа на вечере философских бесед, где мужчины ораторствовали и голосовали.

В диалоге Платона «Symposium» семь известных афинян обсуждают природу любви, чувственного влечения – «эроса». В балете Ратманского эти философские дебаты показаны с большим уважением: мы видим, как семь совершенно разных персонажей обсуждают (поначалу в высшей степени культурно) разные формы бытия и разные виды человеческой энергии. Они уживаются вместе и хитроумно помогают друг другу. Слово «симпозиум» написано на греческом языке на полотне, висящем над сценой, словно заголовок. А одну из частей балета можно было бы назвать «Агон», что значит «диспут»: в ней мы видим начало ссоры, нарастание напряжения между участниками дискуссии.

В одной трогательной любовно-героической интерлюдии появляется женщина (Девон Тьюшер); другие философы оставляют ее наедине с Марсело Гомесом. Она появляется снова в заключительной сцене – и все мужчины тянутся к ней… Скорее всего, она символизирует любовь; ее дуэт с Гомесом, сочетающий возвышенность и интимность, занимает особенное место в этом спектакле.


Слева направо, Blaine Hoven, Calvin Royal III and Gabe Stone Shayer в мировой премьере Алексея Ратманского “Serenade After Plato’s Symposium,” Весенней Гала 2016. Американский театр балета. Метрополитен опера

И все же истинная суть этого произведения заключается в общении семи мужчин. Ни один хореограф со времен балета «Nearly Ninety» Мерса Каннингема (2009 г.) не показал разнообразие человеческих типов так, как это сделал Ратманский в своем спектакле. Партнерство мужчин в его балете лишено эротического подтекста; их взаимная привязанность и готовность оказать друг другу поддержку очевидны. Как воплощение философских бесед Сократа в танце, «Серенаду по Symposium Платона» можно сразу поставить в один ряд с такими произведениями Каннингема, как «Septet» (главная тема которого, по его словам, – Эрос) и «Second Hand» (в котором, как однажды признался композитор Джон Кейдж, рассказывается о смерти Сократа), а также с «Socrates» Марка Морриса.

Новый балет Ратманского значительно расширяет суть балетного театра (и если бы благодаря художнику по свету Брэду Филдсу прожектора не светили прямо в глаза зрителям, он смотрелся бы в десять раз лучше). И хотя я люблю костюмы Жерома Каплана, всегда отличающиеся изысканностью, один из них (для Ройала) немного сковывал движения танцовщика. Даже самые известные из этих восьми артистов – Марсело Гомес и Герман Корнехо – продемонстрировали такой масштаб, какого мы раньше не видели. Ройал, Симкин, Уайтсайд и Ховен танцевали как никогда великолепно. И благородная Тьюшер, и веселый Шейер помогли сделать этот балет торжеством многообразия человеческих характеров.

Балет «Жар-птица» и раньше был превосходен, а теперь стал еще лучше. Саймон Пастух изменил сценографию, что само по себе добавило театральности. То, что раньше вызывало неприятие, теперь не кажется таким уж неудачным – хотя я все еще хочу, чтобы девушки в спектакле не превращались в одинаковых блондинок арийского типа. Длинный падекатр Жар-птицы (Коупленд), Ивана (Гомес), Царевны (Стелла Абрера) и Кощея (Кори Стернс) все больше и больше нагнетает тревожную атмосферу. Ратманский отклоняется, порой очень существенно, от сюжета, к которому Игорь Стравинский написал музыку в 1910 году. И пусть кое в чем балет теряет (волшебный аккорд в конце дуэта Жар-птицы и Ивана практически незаметен), несмотря на это сейчас он действительно завораживает.

Также в гала-концерте были исполнены фрагменты балетов Фредерика Аштона «Сильвия» и «Тщетная предосторожность», «Спящей красавицы» Мариуса Петипа в редакции Алексея Ратманского (которая будет закрывать восьминедельный сезон компании) и «Реквиема» Кеннета Макмиллана.

Балет «Реквием» был поставлен на музыку Форе в 1976 году. Для соло Pie Jesu («Иисусе Милосердный») Макмиллан создал хореографию, вдохновляясь фотографиями своей маленькой дочки Шарлотты. Этот печальный этюд, застенчиво-сентиментальный, на концерте исполнила Алессандра Ферри, которая вернулась на сцену Метрополитен спустя девять лет после завершения карьеры в АБТ. Ее танец все так же трогателен и наивен, а восхитительные изгибы ее тонких стоп кажутся еще более поразительными, чем когда-либо.

Отрывки из балетов «Сильвия», «Спящая красавица» и «Тщетная предосторожность» – наиболее выигрышные номера для ведущих танцовщиков: Марии Кочетковой, Хи Сео, Вероники Парт, Кори Стернса, Изабеллы Бойлстон и Джеффри Сирио. Тем не менее, их прекрасное исполнение доказывает, что в 2016 году АБТ представляет собой очень крепкую, высокопрофессиональную труппу. Восемь охотниц в балете «Сильвия» были исключительно органичны; их ликующий, энергичный танец стал мощным стартом гала-концерта.

Все три дирижера АБТ – Дэвид Ламарш, Чарльз Баркер и Ормсби Вилкинс – в этот вечер выдали все, на что они способны. Я не знаю другого балетного дирижера сегодня, кто бы так чувствовал родство с музыкой какого-либо композитора, как Ламарш с Лео Делибом – это нам показал танец из «Сильвии». Можно закрыть глаза и получать удовольствие от музыки, но хореография Аштона помогает воспринимать музыку еще лучше.

Текст: Аластер Маколей, Нью-Йорк Таймс

Перевод Валентины Таратуты

Фото: Andrea Mohin/The New York Times
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2, 3 ... 9, 10, 11  След.
Страница 1 из 11

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика