Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2016-05
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17088
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Авг 17, 2016 10:14 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016053208
Тема| Балет, Беларусь, Национальный академический Большой театр оперы и балета Республики Беларусь
Автор| текст: Катерина Ерёмина, «Культпросвет», фото: Александра Кононченко
Заголовок| Смотрим "Маленькую смерть" и "шесть танцев" с Дмитрием Залесским
Где опубликовано| © «Культпросвет» (Беларусь)
Дата публикации| 2016-05-18
Ссылка| http://kultprosvet.by/geroj/intervyu/ararat._mnenie_zalesskij
Аннотация|

«Культпросвет» знает, как сделать поход в театр удачным. Встречи с интересными людьми, разговоры об искусстве в непринужденной атмосфере и свежий взгляд на самые лучшие спектакли столицы в нашей рубрике «АрАрАт. Мнение».

Что смотрим

Иржи Килиан настоящая икона в мире современной хореографии, а его «черно-белые» балеты можно назвать своеобразным творческим манифестом хореографа. Созданные еще во второй половине 1980-х — начале 1990-х годов балеты «Шесть танцев» и «Маленькая смерть» наконец-то смогли увидеть и белорусские зрители, благодаря осуществлению лицензионных постановок на сцене Национального академического Большого театра оперы и балета. Использование небалетной музыки и переосмысление классического танца, аскетизм визуального ряда, режиссерская выдумка и выдержанный стиль, гротеск и чувственность удивительно органично и тонко сочетаются в этих миниатюрных балетах, предлагающих эстетику, значительно отличающуюся от многоактных академических постановок или масштабных насыщенных смыслом спектаклей Валентина Елизарьева.

Удалось ли ее освоить белорусским артистам, и нужна ли современная хореография на сцене академического театра, «Культпросвету» помог разобраться Дмитрий Залесский.

Дмитрий Залесский (гость) — хореограф

Перед спектаклем

Наконец у нас поставили Иржи Килиана, это мой любимый хореограф. Я считаю, что он номер один в мире, а то, что Килиан делает в современной хореографии, — это уже классика. Его постановки очень музыкальные, а танцовщики, которые работали с Килианом в NDT (Nederlands Dans Theater –– «Культпросвет»), –– это супертехничные, идеальные тела.

Здорово, что в театре появились «Маленькая смерть» и «Шесть танцев», но все же я чуть-чуть боюсь. Я очень рад за танцовщиков, которые смогут потанцевать эту хореографию, ведь для них это будет развитие. Со многими ребятами, занятыми в спектакле, я знаком лично. Поэтому уверен, что исполнение будет на уровне. Не скажу, что это будет мировой уровень, но, мне кажется, что стыдно за тех людей, которых я знаю, мне не будет.

Сontemporary vs академизм

Сложно сказать, почему в репертуаре нашего театра так мало современной хореографии. Но дело определенно не в том, что некому ставить. Поверьте, у белорусских хореографов, например Ольги Скворцовой или Ольги Лабовкиной, есть более чем достойный творческий багаж и список работ. Я отчасти согласен с тем, что для постановок на большой сцене нашего театра у хореографа должен быть определенный уровень, но ведь можно пробовать делать что-то на экспериментальной сцене. Пока там периодически работает Костя Кузнецов. Я его очень люблю, и мне нравится то, что он делает, но это свой человек. А где новые веяния? Хотелось бы этого, хотя никто не отрицает академизма и того, что сцене Большого театра надо соответствовать.

Что касается постановок мировой классики современной хореографии, того же Килиана, почему их не ставят, мне непонятно. Я хорошо знаю многих ребят, работающих в театре, и не могу сказать, что это непродвинутые люди. Поэтому я очень рад, что наконец-то в театре начались какие-то позитивные сдвиги.

Я понимаю, почему в театре решили поставить именно эти балеты Килиана. Потому что это прокатные спектакли. Это то, что понравится публике. А современные «корявки» не совсем подходят для академической сцены. И я в чем-то согласен с такой позицией. Но ведь есть очень много хореографов, например, Анжелен Прельжокаж или Джон Ноймайер, которые, как и Килиан, являются современными классиками. И их спектакли можно ставить, это тоже современная хореография. Мне кажется, если в репертуаре театра появятся такие постановки, на них будет ходить больше молодежи, хотя и сегодня ее много в зале, что мне очень нравится.



Килиан для «чайников»

Особенность черно-белых балетов Килиана («Маленькая смерть» и «Шесть танцев» входят в эту группу постановок хореографа –– «Культпросвет») –– их очень точная музыкальность. Он берет сложнейшую музыку Моцарта, танцевать под которую –– очень большая ответственность. И для наших танцовщиков тоже (Улыбается). Хореограф не прячется за супер костюмами, но очень точно и продуманно расставляет акценты. Краски в его балетах, будь то коричневая летящая ткань или зеленое яблоко, –– точно найденные фишечки. Мне очень нравится его чувство юмора, например, использование платьев на колесиках.

Балеты Килиана –– это очень клевые и воспитанные тела. Из классической хореографии он взял линии, легкость, но прямого цитирования классических па у него нет. Я бы не сказал, что его хореография –– это классическое наследие в чистом виде, но в определенном смысле продолжение классической традиции. Существует очень четкая форма классического танца, но вдруг появляется хореограф, который считает, что он умеет сочинять классику и придумывает, например, новую позицию рук, добавляет другие новые краски. И Килиан это тот человек, который взял классическое наследие и пошел дальше. Я бы сказал, что он соединил русский академический балет и современную европейскую хореографию. В итоге у него получился авангард с мыслью и техникой.

«Маленькая смерть». Впечатление

У меня двоякое ощущение. Во-первых, мне определенно не стыдно за исполнителей. Скажу больше, я очень рад, что эти танцовщики, многие из которых молоды, потанцевали эту лексику, эти поддержки, посмотрели переходы, поняли, как можно по-другому двигаться. Все логично и интересно.

Я рассмотрел лексику Килиана и, к сожалению, подтвердилось, что очень многое зависит от того, как исполняют твою хореографию. Как ни странно, но местами она не показалась мне шедевральной. Она мне показалась простой, интересной, но особая атмосфера, особый вакуум между мной и танцовщиками возникали не всегда.

Я понимаю, что волнение и груз имени хореографа давит на танцовщиков, но мне не хватило в спектакле мужского начала, сильных несдержанных мужчин. Да, обводки и поддержки исполнялись шикарно, но вся первая часть балета в отношении мужчин-солистов мне, к сожалению, не понравилась. Да, я видел классные жете и прочее, но я люблю, когда на сцене есть сильное мужское начало. А для «Маленькой смерти» это особенно важно. Понятно, что артисты заняты в текущем репертуаре и невозможно целиком отдаться работе именно над этим балетом, но все-таки, особенно в начале спектакля, все должно быть острым.

Килиан создал очень чувственную хореографию, но не перешагнул грань пошлости. И секрет здесь в музыке. Она очень тонкая, интимная, в ней есть все. Килиан, на мой взгляд, очень точно ее прочел и расставил акценты. И если эту остроту и точность выдержать в исполнении, получится диалог танца с музыкой.



Я делаю скидку на то, что было волнение, и закрываю глаза на досадные оплошности в начале спектакля, но повторю: мне, в первую очередь, не хватило эмоциональной атмосферы. Из-за того, что была просто выучена лексика, а над точностью и паузами не поработали, атмосферы и не было. А это именно то, что создает уникальность и музыкальность балета. Именно в эту сторону надо расти. В целом мне очень понравилась женская часть состава. Если проводить параллели с танцовщиками NDT 1, то у них были те же прогибы, те же шпагаты, те же подъемы.

Местами все было шикарно и у меня не происходило разрыва между тем, что я видел на видео, о чем мне рассказывали мои друзья-хореографы, которые смотрели постановку в NDT, и тем, что я видел. Больше всего мне понравились два последних дуэта.

«Шесть танцев». Впечатление

Впечатление от этого балета лучше. Здесь мне хватило и мужчин, и женщин (Улыбается). Видно, что все станцовано, практически все выделывается, танцовщики сами получают удовольствие от того, что они делают. Мне понравилось.

«Шесть танцев» — это не просто комический балет, но его легко превратить в эдакий капустник. Балет создает гротесково-декаданский образ, в чем-то полуклоунский, но в этом есть стиль. Все очень музыкально, местами просто, а местами есть очень интересные переходы. Я вообще-то не берусь обсуждать хореографию Иржи Килиана (Смеется), но в этом балете точно все было очень хорошо. Мне очень понравился и Костя Кузнецов, и Костя Белохвостик, совсем молодой танцовщик. Было приятно, что ребята справляются с хореографией.

Сейчас наши танцовщики выглядели органично. Им просто надо больше работать в таком материале. И я знаю, что они были бы рады это делать. В «Маленькой смерти» мне немного не хватило изящности, тонкости и филигранности, которая должна быть в этом балете, но я думаю, что это наработается. В целом у меня хорошее впечатление от вечера. Я оптимист и постановку балетов Килиана рассматриваю как шаг к современному искусству. То, что в нашем театре начали танцевать такие спектакли, –– очень хорошо.

Зачем смотреть

Это мировое наследие. Самая большая наша беда заключается в том, что мы не верим в людей. Не верим, что они образованные, что они могут отличить хорошее от плохого. Почему мы считаем, что наши люди не воспримут современную хореографию? Да, возможно, кто-то и не воспримет, но она сможет привлечь новых зрителей в театр. Кто-то по-прежнему будет смотреть «Лебединое озеро», а кто-то будет ходить на спектакли Килиана. Почему Гранд-опера не боится ставить спектакли Пины Бауш? Может, стоит начать относиться к себе проще?

Для кого

Думаю, администрация театра замахнулась на Килиана именно для того, чтобы приучать зрителя к современной хореографии в ее более мягкой форме. Ведь если выпалить сразу что-то очень жесткое, пусть и признанное, не все это поймут.

«Маленькая смерть» и «Шесть танцев» –– это спектакли для всех. Для образованного думающего зрителя. Здесь особо не надо ничего придумывать. Здесь нет особых концептов. Все просто. «Шесть танцев» — на самом деле шесть танцев, полусценки, зарисовочки с неожиданными ходами, которые работают. Все хорошо. Все стильно, аккуратно и тонко.

Зрителю, который впервые пришел на балет, тоже можно смело смотреть эти спектакли, но только если это не консерватор. Ведь человек должен увидеть то, что он ожидает. Ожидает увидеть пачки, пуанты и лебедя –– значит, он должен увидеть лебедя. А если он идет и хочет увидеть просто красивые тела, красивую современную адекватную хореографию, если он идет в театр ради танца, то неважно, что ему покажут, лебедя или Килиана.
------------------------------------------------
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17088
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Июл 16, 2017 4:07 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016053209
Тема| Балет, МАМТ, Персоналии, Ксения Рыжкова
Автор| Беседовала Елена Воробьева
Заголовок| Ксения Рыжкова: «Очень хочу станцевать роковую Кармен»
Где опубликовано| © журнал "Смена" № 5
Дата публикации| 2016 май
Ссылка| http://smena-online.ru/sites/default/files/2016-05.ipad_.pdf#page=68
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Ксения Рыжкова — талантливая, яркая балерина Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. Несмотря на молодость, в ее творческом багаже огромное количество престижных премий. Она — лауреат конкурса молодых балетных исполнителей «Русский балет», завоевала золотую медаль на Международном конкурсе Юрия Григоровича «Молодой балет мира» в Сочи, в 2012 году удостоена Гран-при Михайловского театра, является лауреатом двенадцатого Международного конкурса артистов балета и хореографов в Москве — удостоена первой премии. Зрителям, поклонникам балета, Ксения запомнилась в партии Никии — «Баядерка», Маши — «Щелкунчик», в партии Манон — в одноименном балете «Манон», Китри — «Дон Кихот»…



— Ксения, кто повлиял на ваш выбор профессии?

— Это был абсолютно мой выбор, мое желание танцевать. Родители об этом даже никогда не задумывались. Совсем маленькой девочкой меня отдали в кружок бального танца, но мне так не нравилось его посещать, что я постоянно пропускала занятия. Когда ребенком впервые увидела «Лебединое озеро», стала мечтать о балете, так мне понравились балерины в красивых пачках! В шесть лет мама отвела меня в балетный кружок, вот там я занималась с большим удовольствием, преподаватели заметили у меня способности к балету и посоветовали поступать в академию хореографии. По окончании балетной академии, я пришла в Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича- Данченко, и сразу стала танцевать ведущие партии.

— Кто из педагогов во время обучения оказал на вас особенное влияние?

— Выпускалась я у ректора Московской академии хореографии — у Марины Константиновны Леоновой. Сложно кого-то выделить из всех наших замечательных педагогов! Все они дают нам, ученикам, по максимуму, все самое лучшее. Все любимы и уважаемы!

— А во время учебы существовали какие-нибудь ограничения, как-никак, юные балерины?

— Нельзя набирать вес, нужно всегда быть в очень хорошей форме. В третьем классе, у обычных школьников — это седьмой класс, начались проблемы с весом. Внешне я была худенькой девочкой и не могла понять, почему нужно еще худеть. Правда, признаюсь, что очень люблю сладкое. Тогда я стала ограничивать себя в еде. Проблема сбросить вес бывает в балетной школе у многих девочек, и бороться с ней сложно, тогда мы едим совсем понемногу, порционно, помню, что после двух часов дня вообще ничего не ели — рот на замок. Но мы знали, ведь за то, что ты набираешь вес — отчисляют, и нужно держаться изо всех сил. Со второго курса я уже не выходила из формы.

— Будучи учениками академии хореографии, вам приходилось ездить на гастроли?

— Много раз выезжали за рубеж. Помню, как в Париже общались с учениками балетной школы при «Гранд-опера». Покорило их восторженное отношение к балету, как к чему-то святому. У них урок построен совсем по-другому. Если наши мальчики прыгают в высоту «в силу», то французы прыгают «мелко», делают «мелкие заноски», стопы у них красиво работают. Вообще много заметных отличий, школы балета совершенно разные. В Англии, в США тоже совсем другие подходы к обучению.

— Кто ваши кумиры в искусстве?

— Есть большие артисты, которые вдохновляют, у кого хочетcя научиться. С младших классов очень нравились Светлана Захарова, Мария Александрова, Наталья Осипова. Из зарубежных балерин выделяю Тамару Рохо, Марианеллу Нуньес… Много есть прекрасных балерин в мире, на которых хочется равняться! Мне всегда интересно учиться, идти вперед, не останавливаться в своем развитии.

— В прошлом году в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича- Данченко прошла премьера — «Вечер одноактных балетов» английского хореографа Фредерика Аштона, мастера, чьи произведения вошли в золотой фонд мировой хореографии. Вы танцевали «Рапсодию» Аштона на музыку Рахманинова с одним из ведущих артистов мира — Сергеем Полуниным, экс-премьером Ковент–Гардена…

— Сергей Полунин — прекрасный партнер, работать с ним очень интересно. Репетировал с нами Грант Койл — ведущий балетный эксперт по наследию Аштона, удивительный человек! Он не молод, но так заряжал нас своей энергией! Смотришь на него и мобилизуешься, хочется соответствовать.

Далеко не все балеты Фредерика Аштона поставлены в нашей стране. Мне было очень интересно танцевать хореографию Аштона, она сложна в исполнении, ее нужно танцевать в невероятно высоком темпе, есть технические сложности, и это совершенно новый для меня опыт.

— Любопытно, что в тринадцать лет Аштон увидел впервые на сцене великую балерину Анну Павлову и тогда решил посвятить свою жизнь балету. А танцем начал заниматься в Лондоне, у Леонида Мясина. Свои балеты ставил для Марго Фонтейн…

— Да! А «Рапсодию» поставил в 1980 году для Михаила Барышникова и Лесли Кольер. И это нас, артистов, тоже вдохновляет!

— А кто ваш педагог в театре?

— Маргарита Сергеевна Дроздова, народная артистка, бывшая прима-балерина нашего театра. С ней очень интересно готовить партию, она научила меня танцевать свободно, на нее смотришь на репетиции и сразу же понимаешь, какой должна быть твоя героиня. Каждый ее жест, поворот головы может многое рассказать, а это важно в нашей профессии. Каждый жест должен говорить о том, что ты хочешь выразить на сцене. Она очень требовательная и мудрая. Я, если что-то не получается, могу расстроиться, вспылить, а она меня терпит и подбадривает.

— Что бы хотелось вам станцевать, какой образ создать?

— Партию Кармен в одноименной постановке Ролана Пети. В 1949 году он поставил этот балет, премьера состоялась в Лондоне, где сам Пети исполнил партию Хозе, а его жена — Зизи Жанмер была Кармен. Кармен — роковая, демоническая женщина, создать такой образ было бы очень интересно.

— Сколько пар балетных туфель вы меняете за спектакль?

— Зависит от фирмы, от производителя, но обычно меняю по три пары пуант.

— Во время выступления вы чувствуете зрительный зал?

— Даже очень. Иногда зал бывает «вялый», и тебе не возвращается затраченная энергия и эмоции. Бывает, что зритель сидит, не шелохнувшись, напряженно следит за артистами, бывает взрывной зал, и это очень нас поддерживает. В Японии, например, мы поначалу удивлялись, что зритель не аплодирует во время спектакля, но зато в конце действа просто буйствует, взрывается от аплодисментов.

— Как вы считаете, какой у вас характер?

— Я — оптимист по натуре, всегда верю в лучшее. Но очень могу расстроиться, если вижу какую- либо несправедливость.

— Есть ли места в мире, куда хотелось бы вернуться?

— Рим — самый прекраснейший город, солнечная Барселона, романтический Париж…

— Кто ваш главный критик?

— Моя мама, она ходит на все спектакли с моим участием.

— Если бы была возможность что-то сказать зрителям, с какими словами вы бы к ним обратились?

— Каждый артист балета мечтает, чтобы зритель наслаждался танцем, а после спектакля выходил из театра в прекрасном, возвышенном настроении! Чтобы он пребывал в состоянии красоты и доброты и чтобы всегда возвращался в театр.

— Ксения, какой вы хотите быть на сцене?

— Мне всегда хочется быть очень разной! Хочется, чтобы зритель, увидевший меня в партии Манон, потом пришел бы на «Баядерку» и, смотря на мою Никию, спросил бы себя, как интересно, а кто эта балерина?

====================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17088
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Авг 18, 2017 1:39 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016053210
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Оксана Бондарева
Автор| МАРИЯ БОБНЕВА
Заголовок| Интервью: Оксана Бондарева, ведущая балерина Мариинского театра
Где опубликовано| © журнал Porusski
Дата публикации| 2016-05-25
Ссылка| http://porusski.me/2016/05/25/094-oksana-bondareva-vedushchaya-balerina-mariinskogo-teatra/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Балет, бесспорно, является одним из самых выдающихся видов искусства. Это не просто танец, это произведение художника, оживающее под музыку. Балет лишен слов, но языком танца он может рассказать людям о человеческих переживаниях, мыслях, чувствах, о всевозможных событиях — реальных, исторических или фантастических.

Чтобы стать таким артистом, который способен вести разговор на языке танца, нужно обладать особыми природными данными, стремлением покорять новые вершины, а также уметь перевоплощаться и быть единым целым с балетным движением.

Сегодня нашей героиней стала Оксана Бондарева – ведущая солистка Мариинского театра. В её репертуаре — ведущие партии в балетах Корсар, Жизель, Спящая Красавица, Щелкунчик, Лебединое Озеро, Дон Кихот, Сильфида, Лауренсия, Минорные сонаты Самодурова, в балетах Начо Дуато и не только. Мы расспросили её о детстве, мечтах и желаниях, о сложностях профессии и любви к сцене.


Оксана, расскажите о начале вашей танцевальной карьеры. С чего всё началось?

— Ну, всё началось не по моей воле. Отдала меня в балет мама. Сначала, в четыре года, она отвела меня на спортивную гимнастику, где я занималась до десяти лет. Там я успела выполнить программу кандидата в мастера спорта. А потом мама отдала меня в хореографическую школу при Днепропетровском театре оперы и балета, и там уже всё началось. В принципе, моё тело было гораздо более способным для балета, чем для спортивной гимнастики. У меня были мягкие связки и ноги, и все всегда маме советовали, чтобы я занималась балетом.

В балетной школе первый год мне было совсем неинтересно, скучно. И только когда нас выпустили в конце года на сцену на класс-концерте, где участвовали и артисты театра, и ученики старших классов, и ученики младших классов, тогда я почувствовала запах сцены. Этот адреналин и какое-то такое волнение, ответственность за то, что ты делаешь, — вот это меня, конечно, очень захватило, взбудоражило, и я стала упорно работать на классике.

Выпустилась я уже, будучи солисткой днепропетровского театра. В нем на тот момент я перетанцевала почти весь репертуар: так как балетная труппа была недостаточно мощной, вводили молодежь, и когда мне было лет 13-14, я уже стояла в кордебалете. В 14-15 мне дали сольную партию, и дальше потихонечку я стала солисткой. Я была немного сильнее других: у меня был иной мышечный корсет, ведь я профессионально занималась спортивной гимнастикой. Это была очень серьезная подготовка, и у меня был отличный тренер.

Как детство уживалось с такими темпами обучения?

— Детства практически не было. Уже в 4 года меня отдали не только на спортивную гимнастику, но и в музыкальную школу. И даже летом, когда все уезжали на каникулы, я продолжала заниматься спортивной гимнастикой. Все отдыхали, ездили в лагеря, а у меня такого не было — я продолжала заниматься и даже однажды поехала с казахской сборной в Алма-Ату на чемпионат. Так что лето было расписано в тренировках, занятиях музыкой и чтением (потому что мама была учительницей литературы и русского языка). Я думаю, что такая занятость — это даже и хорошо, ведь на каникулах учащиеся могут потерять свои физические навыки. А так я всегда была в тонусе.

Не хотелось ли вам во время обучения остановиться и заняться другими видами танца?

— Я хочу заметить, что в балетной школе учат не только классическому танцу. Мы еще изучаем народные, где-то изучают степ, современный танец. В нашем училище в Днепропетровске преподавали бальный танец, который я сдавала на каблуках. Всё это было интересно, и я думаю, что любой артист балета сможет быстро влиться в разные стили танца и, постаравшись, полностью освоить специфику другого стиля.

Каким вы видели своё танцевальное будущее в начале вашей карьеры? Сбылись ли ваши представления?

— Я думаю, более чем сбылись. Потому что я никогда не мечтала, даже не смела мечтать о Мариинском театре. Но так получилось, так было предназначено судьбой, что я попала в святая святых. Здесь, конечно, приходится совершенно по-другому работать. Абсолютно другие эстетические понятия.

Непросвещенному зрителю балет кажется неимоверно трудным и детально выверенным искусством. Так ли на самом деле он труден, или по факту всё происходит легче?

— Непросвещенный зритель не всегда понимает, насколько это тяжелая профессия, какой это труд, режим. И насколько нужно любить это дело, чтобы отдавать себя балету полностью. Не бывает такого, чтобы я пришла, поработала, а основная жизнь у меня где-то за стенами театра. И нет двух выходных, иногда и одного нет. В Мариинском театре, когда ты смотришь в расписание, можно месяц не увидеть ни единого выходного. Поэтому с самого утра до самого вечера мы работаем. Спектакли заканчиваются поздно, но все равно на следующий день в десять надо быть снова в зале, разминаться. Потом в 11 общий классический урок, на котором ты обязан быть. Изредка удается самостоятельно сделать себе небольшой отгул. И такой режим, такой график — это и есть всё то, чего требует балетная профессия. Ты должен быть все время в тонусе, потому что могут изменить расписание и поставить какой-то спектакль, и поэтому ты ничего для себя не можешь планировать.

Кто послужил примером для вас в балетной профессии?

— В детстве мне очень нравилась Екатерина Максимова. У меня была единственная запись, вся уже затертая, которую я включала и выполняла все те же движения, что и она. Это была какая-то передача про неё, которую моя мама записала на видео, там был набор разных кусочков из спектаклей. И вот я надевала пуанты, которые я обожала уже с первого класса, и скакала, как Екатерина Максимова. А потом для меня открылись и другие прекрасные балерины: Вишнёва, Лопаткина, сейчас это Кандаурова, Алина Кожокару. Теперь их очень много. Та же Тамара Рохо мне очень нравится. Дюпон, Сильвия Гиллем. Наташу Осипову я просто обожаю! Естественно, каждая из них индивидуальность, у каждой есть свой стержень. Если ты хочешь, то ты всегда найдешь какой-то источник вдохновения. Это может быть даже не балет, я часто вдохновляюсь разными видами искусства: картины, фильмы, музыка.

Как вы считаете, становится ли балет менее популярным у зрителя?

— Нет, я считаю, что те семьи, где присутствует культура, всегда ходят на спектакли. Они приучают своих детей, из поколения в поколение передают ценность балета. Всегда были такие слои, которые никак не признавали искусство, так же как люди, которые обожали и всегда посещали театр. Я думаю, сейчас такое же время, и всё это повторяется. Я знаю, что когда мы приезжаем на запад, на гастроли, то там классический балет принимают просто на «ура». Потому что для них это уже не мода. И классика, шедевры — Лебединое, Дон Кихот, Спящая, Жизель — это спектакли, как картины в Эрмитаже, которые никогда не устареют. И нужно хотя бы раз в жизни увидеть это.

Каким вы видите будущее балета?

— Идеальное будущее — это сохранение исторических театров, открытие новых современных сцен. Я думаю, что мы сейчас живем в счастливое время, когда наше правительство любит балет, любит искусство, заинтересовано в его развитии. Очень много балетных школ, где балет не увядает. Думаю, что балет становится даже модным. Мы видим моделей в пуантах, и сейчас очень часто люди пытаются приобщить себя визуально к теме балета. Это широко развивает нашу культуру.

Сколько времени занимает подготовка в роли?

— Когда ты ученик, когда ты только приходишь после училища, тебе нужно месяца два-три. А сейчас – в положении солистки – месяца уже хватает. Но это не только выучить хореографию, это ещё и войти в образ, прочитать литературу. Сейчас в Мариинском театре есть целый архив старых записей балерин прошлых лет. Там можно найти любую балерину, любой спектакль, посмотреть, поучиться, вникнуть в ту атмосферу, чтобы не забывать об истоках классического танца. Это всё нужно пройти, разговаривать с педагогом о роли. Движения нужно не только выучить, но и отточить до такого состояния, чтобы ты танцевала, а не просто выполняла их. Еще важная часть — это музыкальное сопровождение. Нужно слушать музыку и как-то проникаться ею, чтобы все сошлось и было одним дыханием.

Когда вы учите новую роль, которую танцевали другие, что вы делаете, чтобы в своем исполнении не повторять других?

— Во-первых, нужно в себе роль прочувствовать, опробовать, и чтобы увидел кто-то со стороны и оценил, подходит ли это тебе. Мы можем повторить Плисецкую, но ею мы никогда не станем. Этого никогда не случится, ведь одинаковых людей не бывает. Я думаю, что солистками являются те, у кого есть индивидуальный стержень, яркие черты и своя стать.

Когда вы на сцене, что помогает вам собраться?

— Выходя на сцену, ты моментально чувствуешь безумную ответственность перед таким-то количеством зрителей, которые пришли получить удовольствие, пропитаться чем-то светлым! Конечно, нужно просто жить на сцене, когда ты выходишь — ты уже собран. Естественно, это адреналин. В день большого спектакля ты уже ночь не спишь, прокручиваешь в голове, что и как ты сделаешь, и уже с вечера ты готов.

Видите ли вы зрителя со сцены, обращаете ли вы внимание на реакцию?

— Нет, я никогда не вижу зрителя. Очень редко, либо уже когда в зрительном зале начинают включать свет. Ты артист — ты никогда не должен выходить из образа, до самого конца держать его. Иногда даже не совсем понятна вообще реакция: хорошо ли я станцевала или плохо, много было аплодисментов или наоборот. Артист насколько углублен в себя, в роль, что как только он касается сцены, то становится персонажем вне окружающего, постороннего.

За что вы любите балет, сцену? За публику, за принадлежность к искусству, за атмосферу, за удовольствие от успеха выполнения сложного, за чувство танца?

— Конечно за всё, что вы перечислили! Всё это, безусловно, присутствует. И удовольствие от того, что ты все выполнила или сделала сегодня что-то привычное удачнее. Даже публика, особенно когда у тебя что-то не получилось, а она все равно аплодирует, ты думаешь: «Ну вот, значит, я всё-таки что-то сделала хорошо, значит, образ был хороший». Это, конечно, безумно подстёгивает, особенно на следующий спектакль. Тебя заряжает всё то, что ты выплеснула из себя, — эмоции, энергетика. А потом с аплодисментами тебе это бумерангом возвращается.

Бывали ли случаи в карьере, что вы собой не довольны, но публика и педагоги были в восторге?

— Да, бывали. Моё недовольство заключается в том, что я над чем-то трудилась, корпела в зале, а вышла на сцену и что-то где-то струсила. У меня не бывает, чтобы меня подвели физические данные. Где-то недовертела, сэкономила, но чувствовала, что могла. Для меня вот это – очень досадно.

Оксана, что вообще такое танец и зачем он нужен миру?

— Я считаю, что танец — это всё. Даже ученые спорят о том, что человек освоил первым — музыку или танец. Танец исторически был в обрядах, священных церемониях. Танец везде — в молитвах, в любых жестах, совершаемых человеком. Поэтому считаю, что так или иначе танец присутствует в каждом человеке. Он нужен, чтобы выразить эмоцию. И для этого не нужно быть профессиональным танцором. Если душа просит танцевать, то ты должен танцевать.


За фотографии, сделанные специально для журнала Porusski, спасибо Ане Нагайцевой
=========================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17088
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Сен 09, 2017 3:27 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016053211
Тема| Балет, Нуриевский фестиваль-2016 (Казань), Персоналии, Майя Махатели, Артур Шестериков
Автор| Беседовала Нина Максимова
Заголовок| Майя Махатели, прима-балерина Амстердамского балета: "На фестивале ты можешь проявить индивидуальность в танце"
Где опубликовано| © TatCenter.ru
Дата публикации| 2016-05-23
Ссылка| http://www.tatcenter.ru/article/159622/%20%C2%A0/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Три дня между самолетами туда и обратно: Майя Махатели и Артур Шестериков, солисты Национального балета Амстердама, в Казани только танцевали. Ни посмотреть другие спектакли, ни погулять по городу не успели – значит, будет повод вернуться. TatCenter.ru встретился с танцовщиками, которые в рамках Нуриевского фестиваля танцевали "Дон Кихота" - постановку Мариуса Петипа, прошедшую сначала реформацию Александра Горского, а недавно обновленную худруком балета театра им. М. Джалиля Владимиром Яковлевым.

- Майя, Артур, каковы ваши первые впечатления от Казани?

Майя Махатели: - Я уже третий раз на фестивале им.Р.Нуриева, правда, впервые со спектаклем, потому что раньше участвовала в гала-концертах. А первый раз была еще в детстве: директор хореографического училища Грузии привез нас сюда на конкурс школ. Очень люблю Казань, здесь всегда тепло принимают, и танцовщики, и педагоги, и Владимир Алексеевич (художественный руководитель балета театра им. М. Джалиля, Владимир Яковлев - прим.ред.).

Артур Шестериков: - Для меня это первый приезд в Казань, и города я совсем не видел. Что касается труппы, то она высоко профессиональная, артисты балета здесь, как я понимаю, танцуют почти каждый день разные спектакли. Это удивительно, как им удается так быстро перестраиваться.



- В вашем театре какой график?

А.Ш.:
- Спектакли идут блоками: мы, скажем, "Лебединое озеро" танцуем раз пятнадцать подряд, приблизительно три раза в неделю.

- Вы давно запланировали приехать сюда, или ваше участие в фестивале – это счастливое стечение обстоятельств?

А.Ш.:
- Нас пригласили, и так сложилось, что мы смогли приехать, к тому же в очень удачный момент, потому как только что танцевали "Дон Кихота" в Вильнюсе, буквально за два дня до спектакля в Казани. Правда, там была другая постановка - в редакции Василия Медведева, и мизансцены почти все разные, но все же так танцевать легче.

- Чем ценно для вас участие в таких фестивалях?

М.М.:
- Для танцовщика это важно, потому что ты видишь, как другие труппы работают, это обогащает, открывает больше балетный мир. Другой зритель, другие эмоции, другой театр, это и опыт, и мотивация.

- Часто приглашенные солисты приезжают, танцуют и уезжают, так и не увидев ни одного спектакля. Вам тоже не удастся побыть в роли зрителей?

М.М.:
- В этот раз нет. Вообще очень редко появляется такая возможность: если сам танцуешь, то уже ни на что больше нет времени, потому что важен отдых и концентрация. Концентрация – это один из самых важных для спектакля моментов.

- Имя Рудольфа Нуриева в Европе сейчас известно только узкому кругу профессионалов?

А.Ш.:
- Имя Нуриева знают сейчас в больше степени благодаря его работам как постановщика. Его постановки идут чаще в Парижской опере.

- В вашем театре нет?

А.Ш.:
- Его постановок нет. Но он танцевал в нашем театре, некоторые балеты были на него поставлены. Нуриев был невероятно одаренным, и все его балеты сложнее технически, чем классические редакции: много пируэтов, сложная мелкая техника – это то, что он любил.

М.М.: - В балетах Нуриева мужские партии всегда особенно сложные.



- Майя, у Вас есть награда нидерландской балерины Александры Радиус, в прошлом партнерши Р.Нуриева. Быть может, она что-то рассказывала Вам о нем?

М.М.:
- Да, буквально недавно она пригласила нас на ужин и много говорила про Рудольфа Нуриева. Рассказывала, что он обычно был очень требователен к партнершам, но ее сильно любил, и они были хорошими друзьями в жизни. Я видела в записи, как они вместе танцевали в старом театре в Голландии, а когда мы разговаривали с Александрой, даже не верилось, что это возможно.

- Вы с Артуром в каких еще спектаклях выступаете как партнеры?

М.М.:
- Во многих, только в этом году мы танцевали "Жизель", "Щелкунчик", "Тему с вариациями" Баланчина, балеты "Пахита", "Баядерка".

- Вы танцуете и классику, и неоклассику, и модерн, как идет перестройка с одного пластического языка на другой: в голове, или это помнит тело?

А.Ш.:
- Стили очень разные, но мы привыкли к чередованию классики и неоклассики. Я бы не сказал, что перестраиваться сложно, единственное, при переходе от классики к другому стилю в начале репетиций у тебя болят мышцы.

- А обратный переход к классике – тоже болезненный в буквальном смысле?

А.Ш.:
- Да, потому что начинают работать совсем другие группы мышц. Нам легче дается классика, потому что мы оба из стран, где во время нашего обучения модерн еще не был так развит. Но сейчас в силу опыта нам это направление танца уже дается легче.

- По времени такая перестройка с одного языка на другой - процесс насколько продолжительный? Можно танцевать утром модерн, вечером классику?

А.Ш.:
- Все зависит от того, что именно танцуешь. Скажем, неоклассика не настолько далека от классики, как модерн, где балерине нужно танцевать без пуант. Конечно, проще перестроиться, если этот номер ты уже танцевал ранее, сложнее, если речь идет о постановочном процессе или переносе балета, поставленного на других танцовщиков.

М.М.: - Бывает, что вечером танцуем "Жизель", а днем репетиция модерна или постановочная репетиция неоклассики, так что перестроиться можно и довольно быстро, но это очень сложно и физически довольно изнурительно, спасает только опыт, когда иного варианта нет, привыкаешь и к такому режиму работы.

- Вы помните свой первый опыт танца модерн после многолетнего воспитания на классике?

М.М.:
- Помню, я тогда еще работала в Америке, и там была хореограф русская женщина, танцевать надо было босиком, а я в жизни босиком не танцевала! В итоге нам уступили, и мы танцевали в носках, что, в общем-то, не намного легче, тем более, что скользко. Там были совершенно новые для меня движения, было очень сложно, но мне понравилось, потому что когда тело начинает работать по-другому, ты развиваешься, потом это и классике помогает.

- Дон Кихота вы танцуете в разных постановках. Как одну и ту же партию пропускаете через себя в разных рисунках?

А.Ш.:
- Мизансцены разные, но означают они одно и то же, так что спектакли не слишком отличаются. Нам прислали запись, чтобы мы посмотрели, как здесь танцуют. Так что приехали уже подготовленными к репетициям.

- В такой ситуации есть риск перепутать движения, мизансцены из разных постановок?

М.М.:
-Может быть, и есть, но с нами такого не случалось. Во-первых, сказывается опыт, во-вторых, мы всегда серьезно репетируем, вспоминаем мизансцены, особенно те фрагменты, которые можно перепутать.



- В день спектакля вы много репетируете или наоборот предпочитаете облегченный режим?

А.Ш.:
- По закону мы репетируем с 11 до 16 часов, и спектакль начинается в 20 часов. Сократить время репетиций редко получается, как правило, именно так.

- Как Вы настраиваетесь на балет?

А.Ш.:
- К счастью, сейчас есть видеозаписи, и накануне спектакля я стараюсь посмотреть некоторые из них. Накануне "Дон Кихота" здесь в Казани я пересмотрел фрагменты спектаклей 80-90-х гг., в том числе Н.Ананиашвили с Н.Фадеечевым.

М.М.: - Это помогает, вдохновляет, видишь нюансы, которые сегодня пропали, иногда что-то новое привносишь и в свою роль.

А.Ш.: - Да, скажем, сцену смерти для спектакля здесь, в Казани, я во многом выстраиваю, ориентируясь на то, как ее танцевал Н.Фадеечев. У нас в Амстердаме идет постановка А.Ратманского, и все должно быть точно так, как он поставил. А когда выезжаешь на фестиваль, можешь что-то привнести в спектакль, и это интересно.

- В этом тоже, наверное, ценность фестивальных спектаклей.

М.М.:
- Конечно, ты можешь и выразить свою индивидуальность, и в какой-то мере себя испытать.

- Майя, Вас в прессе часто называют грузинской балериной, по внутреннему ощущению Вы держите связь с родиной или уже человек мира?

М.М.:
- Я грузинка и горжусь этим.

- В танце сегодня видна разница национальных школ?

М.М.:
- Всегда очень отличается русская школа. Также можно легко отличить американскую, французскую… да, различия видны.

- Вам проще танцевать с выпускниками русской школы в качестве партнеров?

А.Ш.:
- Да, думаю, особенно балеринам легче с выпускниками русской школы в качестве партнеров, потому что во многих зарубежных учебных заведениях вообще нет дуэтного танца как предмета преподавания, соответственно, выпускникам приходиться учиться этому в театре, а русские артисты приходят подготовленными.

- Их, наверное, специально ставят с русскими партнершами, чтобы те научили.

М.М.:
- Мне учить приходилось, когда работала в Америке, со мной часто ставили слабеньких партнеров. Но в этом случае и сама учишься, в том числе и работе в дуэте не только с точки зрения собственно танца, но и вообще совместной работы, как говорится, притираться друг к другу. Так что это тоже ценный опыт.

- Артур, Вы выросли в семье танцовщиков и знаете, как к этой профессии относятся люди, живущие в нашей стране. В Европе отношение отличается?

А.Ш.:
- По большому счету нет, танцовщики так же максимально принадлежат профессии.

- И Вы? У Вас бывают выходные?

А.Ш.:
- Есть официальный отпуск летом, неделя зимой. Но мы стараемся много не отдыхать.

М.М.: - Всегда по-разному. Иногда бывает очень много работы, и если я позволю себе день отдыха, то, как будто выхожу из формы, у тела какой-то шок, потом очень сложно вернуться, так что мне легче не отдыхать. А иногда наоборот, чувствую, что надо взять выходной, просто ничего не делать, расслабить тело.

А.Ш.: - Летом стараемся все же устроить себе отпуск, хотя Майя и в это время, конечно, прыгает на скакалке. Я люблю спорт. Волейбол, теннис, настольный теннис, но сейчас почти не остается на это времени.

М.М.: - Когда я в отпуске, у меня всегда с собой пара пуант. Надеваю их в отеле, хотя бы, чтобы постоять, почувствовать боль, не забыть про нее. В прошлом году у нас был медовый месяц, мы уехали в такие места, где, я знала, не будет спортзала, и чтобы поддерживать форму, я взяла с собой скакалку.

- Это больше женский тренинг на выносливость?

А.Ш.:
- Я тоже одно время прыгал. У нас были гастроли в Колумбии, в городе Богота, он находится на уровне более двух тысяч километров над уровнем моря, и там постоянно ощущается нехватка кислорода, даже когда просто поднимаешься по ступенькам, а во время танца особенно тяжело. У нас даже стояли за кулисами кислородные маски, две балерины и костюмер упали в обморок. Нас предупредили тогда заранее, что будет тяжело, поэтому я за две недели до гастролей начал бегать.



- Из современных постановщиков, кто вам ближе?

А.Ш.:
- Больше всего Ханс ван Манен, наш местный голландский хореограф. Ему уже около 85 лет, он до сих пор ставит, и каждый год обязательно какой-нибудь из его балетов идет у нас. Мы уже знаем его стиль, авторскую манеру, и нам легче с ним работать.

М.М.: - Его балеты сейчас идут и в Мариинке, и в Большом, знаю, что танцевала и Ульяна Лопаткина: ее известный танец с роялем — это как раз произведение Ханса ван Манена. Артур недавно танцевал с Дианой Вишневой балет "Live", который был поставлен тридцать лет назад. У ван Манена всегда очень музыкальные постановки, причем музыка невероятно красивая.

- Кто ваши любимые композиторы? И какую музыку вы слушаете за пределами танцевального класса?

М.М.:
- Я люблю С.Рахманинова.

А.Ш.: - Дома мы чаще слушаем не классическую музыку, популярную, иногда старые вещи, скажем, из русского рока.

- Жаль, что у вас нет времени погулять по Казани, у нас к вашему приезду все в тюльпанах! К слову, в Европе дарят цветы после спектакля?

М.М.:
- Иногда нам дарят, но нет такого, чтобы кидали цветы на сцену или выходили маленькие дети с букетами — так бывает только в России, и это очень приятно.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8
Страница 8 из 8

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика