Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2016-04
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Камелия
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 08.10.2013
Сообщения: 1545
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Апр 27, 2016 4:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016042704
Тема| Балет, Персоналии, Посохов, Варнава, Самодуров, Пепеляев, Даглас Ли, Ноймайер, Вихарев, Эйфман, Катбертсон, Александрова
Автор| Александр ФИРЕР
Заголовок| Заветный трофей, или пермский черный снег. Балет / Современный танец
Где опубликовано| © Журнал «Музыкальная жизнь» №4 (2016)
Дата публикации| 2016 апрель
Ссылка| http://mus-mag.ru/index.htm
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ «Золотая маска»

Сегодня российская национальная театральная премия и фестиваль «Золотая маска» переживают эпоху востребованного расцвета и популярности, параллельно энергетически формируя пик театрального сезона и являясь важным мероприятием в культурной жизни страны. Сама «Маска» – заветный трофей и желанный талисман для создателей премьерных спектаклей. А горячие баталии в жюри при распределении премии вкупе с ожиданием интригующих результатов всегда бодрят и конкурсантов, и зрителей. В итоге лучшими спектаклями этого года были названы явные лидеры и фавориты – «Герой нашего времени» Большого театра в номинации «Балет» и «Кафе "Идиот"» театра «Балет Москва» в номинации «Современный танец». И хотя балетный «Герой нашего времени» как Монблан выделялся на фоне конкурентов, своевольные вкусы и индивидуальные пристрастия членов жюри вполне могли вознести на масочный олимп и «Тщетную предосторожность» Екатеринбургского театра оперы и балета, и «Up&Down» Театра балета Бориса Эйфмана, и «Татьяну» Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко.


"Золотую маску" за "Героя нашего времени" получает блистательная команда Большого театра Ольга Смирнова, Екатерина Шипулина, Владислав Лантратов, Антон Гришанин, Денис Савин, Вячеслав Лопатин и Илья Демуцкий во главе с генеральным директором Владимиром Уриным

Спектакли, столь разные по сценическому воплощению и концепции, адекватно и сполна отражают нынешнюю палитру отечественного танцтеатра. Главный специалист по реконструкции балетов Сергей Вихарев поставил в Екатеринбурге «Тщетную предосторожность» на музыку Петера Людвига Гертеля по хореографии Мариуса Петипа и Льва Иванова. Хореограф в новой работе явно отошел от своих апробированных принципов, создав балет в эклектическом формате, в неожиданной для себя новой форме. Вихарев задумал предварить балет про замужество по любви, а не по расчету прологом из хрестоматийной «Консерватории» датчанина Августа Бурнонвиля – сценой «Школа танца» на музыку Хольгера Симона Паулли. Бурнонвилевская лексика не только использована в самой «Тщетной» с центральной цитатой в виде концертно-популярного па де де из балета «Ярмарка в Брюгге», но и переплетена со множеством танцев под Петипа и с па де де Александра Горского. В результате – мешанина с назойливо повторяющимися движениями (амбуате, баллонне,…), а некоторые хореографические куски выглядят сущим дивертисментом с пустыми движениями. Более того, основное действо Вихарев вместе с куратором проекта Павлом Гершензоном помещают во французский регион Прованс, в окрестности Арля, дабы обыграть главную «фишку» опуса – сценографическое господство полотен Ван Гога, включая даже «Ночное кафе», с цветовой гаммой подсолнухов, лавандовых полей, ирисов. Костюмы также созданы в контексте вангоговской эпохи. Получилась несочетаемая гремучая смесь красочного оформления и разношерстных эпизодов. Среди артистов выделяется Елена Воробьева, прекрасная исполнительница партии Лизы, заслуженно номинированная на «Золотую маску».

В конкурсе участвовали еще два балета-номинанта Екатеринбургского театра оперы и балета – «Занавес» на музыку Отторино Респиги в хореографии Вячеслава Самодурова и опус Пола Лайтфута и Соль Леон «Step Lightly/Осторожной поступью» на музыку народных болгарских песен. Представленный в номинации «Работа хореографа» Самодуров создал бенефисную одноактную портретную зарисовку о сценической жизни примы, увиденную и показанную в «зазеркальном» ракурсе «из-за кулис». Как-бы находясь у задника сцены, публика, побывав «в шкуре» балерины, взирает на жадно слепящую огнями рампы бездонную пасть зрительного зала. Средствами пуантной неоклассической техники приглашенная прима из Большого театра Мария Александрова актерски смело, не страшась невыгодных ракурсов, исповедально и страстно повествует об одиночестве прима-балерины в суровых реалиях театра. Закулисье и сцена, поданные танцующими артистами соответственно лицом к зрителю и спиной, порой невольно запутывают публику не выделанными режиссерски точно мизансценами: интересная работа Самодурова, постмодернистская и с элементами пародийности, пока походит больше на этюд-зарисовку к будущему зрелому произведению.

«Step Lightly/Осторожной поступью» с кантиленной пластикой хореовязи смотрится постановочно сбалансированным опусом. Артикуляционная чистота исполнения екатеринбуржцев этой музыкально чуткой хореографии об инстинктивной гармонии чувств передается в разнообразных ансамблях, перетекающих один в другой.


Диана Вишнева - Татьяна, Дмитрий Соболевский - Онегин

«Татьяна» знатока литературы Джона Ноймайера Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко заведомо была «обречена» по причине неубедительности партитуры Леры Ауэрбах. Сотрудничество Ноймайера с ней в данном случае было творческой ошибкой: безупречный в подборе музыкального материала на протяжении всей своей сочинительской карьеры мэтр впервые совершил промах с заказной музыкой, которая существенно принижает художественное достоинство спектакля, концепция которого, хотя и спорная, но интересная. Хореография аскетичная и «прикладная». Включая в ткань балета арсенал классических па, поддержек, элементы народного танца и даже акробатическое «бедуинское колесо», Ноймайер сделал акцент в сторону кантиленного пластического высказывания, соответствующего мареву подсознания персонажей. Дуэты, ансамбли, соло, бесшовно перетекающие друг в друга и в изобилие массовых сцен, образуют непрерывную танцевальную ткань.


Иван Васильев - Моцарт, Владимир Варнава - Сальери

Владимир Варнава – новое яркое имя на ниве современной хореографии, уникальный танцовщик и интересный сочинитель. Он обладает авторским хореоязыком, свободен от штампов и щедр на художественные идеи. В своем спектакле «Моцарт и Сальери» (проект Сергея Даниляна) на музыку Моцарта он также выступил как танцовщик в ролях Сальери и Черного человека, внятно выраженная темная ипостась которых по сценарию трагической судьбы буквально контрапунктически следует по пятам солнечного гения музыки Моцарта (Иван Васильев). Автор здесь талантливо смешивает пантомиму, современный и классический танец.

Еще один проект Даниляна – «Zeitgeist» («Дух времени») на музыку Филипа Гласса в хореографии Аластера Марриотта. Спектакль изобилует общими местами, канонами и синхронным «одноголосием» всего ансамбля танцовщиков. Мастерски сбитый опус опробированно опирается на лексику классического экзерсиса. Открытием стала прима лондонского Королевского балета Лорен Катбертсон, экстренно заменившая травмированную Наталью Осипову. Англичанка сразила наповал не только обаянием и породистой женственностью, но и органикой, точностью и чистотой исполнения, безупречной дансантностью, умением быть гармоничной в ансамбле.

Театр «Балет Москва» участвовал с одноактным балетом «Минос» голландского хореографа испанского происхождения Хуанхо Аркеса на музыку Альва Ното и Рюити Сакамото. Автор рассматривает неоклассическую лексику своего балета как запутанный лабиринт, в котором есть реминисценции истории о минотавре, критском царе Миносе и Ариадне с нитью. Хореографическим событием эта акробатическая постановка не стала.


Дирижер Юрий Кочнев награжден "Золотой маской" за балет "Стальной скок"

Саратовский театр оперы и балета привез двухактный «Стальной скок» Прокофьева – Кирилла Симонова. Когда-то в антрепризе Дягилева «Стальной скок» был поставлен как эссе об исторических катаклизмах в контексте индустриальной эпохи советской России, населенной матросами, комиссарами и рабочими. Симонов же переносит действо в наше время, в котором современные служащие проживают перипетии любовного треугольника в антураже офисной мебели. Тернии чувств Симонов передает средствами классики, ловко пластически изломанными.


"Условно убитый". Физкультпарад в индустриальном интерьере

Историческую тематику первых постреволюционных советских десятилетий продолжил Пермский театр оперы и балета, показавший «Условно убитого» Шостаковича. Теодор Курентзис музыкально возглавил проект, а танцы сочинил Алексей Мирошниченко. Неоконченная опера-буфф о чудесах евгеники «Оранго» предваряет балетную феерию «Условно убитый», в которой суетливо проносятся салютующие в марше пионеры, передовики-стахановки в косынках, Машенька Фунтикова, продавщица эскимо, с ее ухажерами, массовки в «конвейерных» танцах машин, физкультпарады. Тут и показательные учения по гражданской обороне, проводимые военруком Бейбуржуевым, с корчами «условно убитых» после отравления вражеским газом и чтением инструкции по использованию противогаза. Познавательно-любопытный опус ценен прежде всего открытием для публики малоизвестных страниц музыки Шостаковича, чье творчество по-прежнему остается неоткрытой манящей планетой.

«Маску» как лучший хореограф получил англичанин Даглас Ли за сочинение «Когда падал снег» в Пермском театре оперы и балета на саундтреки американского кинокомпозитора Бернарда Херрманна. Заунывный опус, именуемый автором неоклассическим, построен на пуантной технике, мудреных дуэтных поддержках, волнообразных движениях тел и как бы самопроизвольных хореофигур. Во мраке этого нуарного произведения с черным полом сливаются силуэты танцовщиков в черном, а на них падают жирные хлопья черного снега на фоне черных опор меркнущих фонарей…


Руслан Скворцов - Печорин, Геннадий Янин - Господин, Денис Савин - Грушницкий

На мой взгляд, отечественные хореографы в нынешнем конкурсе были убедительнее и самобытнее Дагласа Ли. В первую очередь – Юрий Посохов, поставивший «Героя нашего времени», который получил три «Маски»: в номинациях «Балет/спектакль», «Работа композитора в музыкальном театре» (Илья Демуцкий) и «Работа художника по свету в музыкальном театре» (Саймон Донжер).


Ольга Смирнова - Бэла, Игорь Цвирко - Печорин

Это важная для Большого театра работа, не проходная, не спектакль-однодневка, незаметно исчезающий из афиши через пару сезонов. Балет не радикальный, но он глубоко осмыслен и представляет новизну восприятия темы: тут красиво соединены воедино и точно подобранный текст Лермонтова, и солирующие музыканты на сцене, и певцы, и специально сочиненная музыка, и успешный тандем режиссера и хореографа, и харизматичные танцовщики. Режиссер, сценограф и автор либретто Кирилл Серебренников и хореограф Юрий Посохов собрали талантливую команду единомышленников для оригинальной продукции в Большом: Демуцкий сочинил яркую партитуру, Посохов – разнообразный хореоязык для каждой из трех частей-новелл, избежав драмбалетных клише, пантомимы и спекулятивной иллюстративности, сделав упор и сместив акценты на психологические субстанции героев. В этом выдающемся спектакле созданы великолепные драматически и пластически выпуклые роли для целого созвездия солистов Большого, пятеро из которых были выдвинуты в категории «Лучшая женская/мужская роль». И можно было бы предложить еще пятерых. Но жюри проигнорировало эти работы, равно как и решительную и охотливую до нового перфекционистку Диану Вишневу за роль Татьяны в одноименном балете Ноймайера, и самобытного Владимира Варнаву за партию Сальери, вручив призы Любови Андреевой и Олегу Габышеву, исполнивших главные роли в балете Бориса Эйфмана «Up&Down». Но спорить в этом случае трудно: эйфмановские солисты всегда производят впечатление своей крайней физической и эмоциональной отдачей и жертвенным подвижничеством в изнуряющей хореографии мэтра. Самому Борису Эйфману присуждена премия Союза театральных деятелей РФ «За выдающийся вклад в развитие театрального искусства». Его последнее произведение «Up&Down» создано по мотивам романа Фрэнсиса Скотта Фицджеральда «Ночь нежна» (музыка Гершвина, Шуберта, Берга). Эпоха свободы и век американского джаза. Мир роскоши и праздник жизни. Трагедия загубленного дара, распад сознания, деградация личности главного героя – молодого психиатра Дика Дайвера. Мэтр ставит жирную точку на «сериале», который называет «многолетней балетно-психиатрической эпопеей». Фирменный по танцевальным приемам опус действительно смотрится как эпизод «мыльного» нескончаемого сериала хореографа с намеками на «Голливуд» из ноймайеровского балета «Пер Гюнт». Действие разворачивается на пляже, в мюзик-холле, кинопавильоне с танцами разных стилей и направлений под световые эффекты и под соусом искушений, страстей и психических расстройств. И выше всех похвал безупречно вышколенный кордебалет, который стабильно-надежен как швейцарские часы.


Балерина Любовь Андреева награждена за партию Николь Уоррен в балете "Up&Down"

В номинации «Современный танец» у спектакля Александра Пепеляева «Кафе "Идиот"» на музыку Ника Берча и шлягеры прошлого века (поставлен в театре «Балет Москва») конкурентов не было. Интересные работы, увы, отсутствовали. Работа Ольги Поны «Встречи» на музыку Арво Пярта и саунд-коллаж (Челябинский театр современного танца) представляет собою грубую физкультуру. Анна Щеклеина и Александр Фролов (компания Zonk’a из Екатеринбурга) в автобиографическом спектакле «Моя любовь/Моя жизнь» на музыку Джона Леннона и др. представляют свой скромный жизненный опыт (с хохмами и потиранием бедер), которого мало для достойного воплощения в спектакль. Танцевальная компания «Воздух» из Краснодара показала танцспектакль «Всечтоямогубыть», поставленный на сборную музыку Олегом Степановым и Алексеем Торгунаковым для трех танцовщиц. Действо по сдиранию бумаги, приклеенной к сценическому линолеуму, и по ее скомкиванию с погружением в глубь себя не получает развития по прошествии первых десяти-пятнадцати минут. «Потерянный рай» на музыку Давида Монсо в хореографии Карин Понтьес был исполнен компанией «Диалог Данс» из Костромы: : в «санта-барбарном» клубке любви-отчуждении проходит жизнь – в неприглядной боли вырванных волос и саднящих побоев, бытовой неэстетичности и марафонском беге от одиночества. Театр «Провинциальные танцы» из Екатеринбурга совместно с Инженерным театром «АХЕ» из Санкт-Петербурга показал вольную реконструкцию научного озарения «Мера тел» в хореографии Татьяны Багановой. В этом многослойном, малопонятном и хаотично скомпонованном спектакле Дмитрий Иванович Менделеев «притянут за уши» с его осенениями во сне и химическими элементами, расставленными в клетки. Вообще, чтобы одушевить систему знаков и закономерностей, соотнести в спектакле химию и жизнь, нужно, наверное, больше иметь представлений о той гармонии таблицы Менделеева, которая сродни пушкинской поэзии.


"Мера тел". Кислотное погружение

Триллер «Кафе "Идиот"» Александра Пепеляева выгодно выделялся на этом фоне вразумительностью, четкой концепцией и режиссерской выстроенностью, движенческой динамикой, изобилием сценографических находок, отличной подборкой музыки. Ну а артисты играли так, что добавили спектаклю еще больше привлекательности.


Хореографу Александру Пепеляеву "Золотую маску" за "Кафе "Идиот" вручают прима-балерина Большого театра Светлана Захарова и руководитель балетной труппы Большого Махарбек Вазиев


Фото с официального сайта www.goldenmask.ru
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Апр 27, 2016 11:59 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016042705
Тема| Балет, Фестиваль Dance Open (СПб), Итоги, Персоналии, Ханс ван Манен
Автор| Анна Галайда
Заголовок| Международное жюри Dance Open возглавил Ханс ван Манен
Где опубликовано| © Российская газета - Федеральный выпуск №6959 (91)
Дата публикации| 2016-04-27
Ссылка| http://rg.ru/2016/04/27/reg-szfo/horeograf-hans-van-manen-dlia-menia-vazhna-lichnost-tancovshchika.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Международное жюри Dance Open на этот раз возглавлял Ханс ван Манен. 83-летний хореограф из Нидерландов, балетная легенда, чьи спектакли уже полвека входят в репертуар ведущих театров, а он по-прежнему продолжает выпускать премьеры.

Как вы считаете, приглашенные на Dance Open труппы и танцовщики дают достаточно полное представление о состоянии сегодняшнего мирового балета?

Ханс ван Манен:
Сейчас в балете много всего интересного. Я на этом фестивале не впервые, меня приглашали неоднократно и с моими спектаклями, и в жюри (правда, то, что выбрали в этом году председателем жюри, стало для меня сюрпризом). Все ребята, которые участвуют здесь в международном гала - очень сильные танцовщики, многих я давно знаю. Так что мне здесь интересно.

У нас давно стараются восполнить голод по западной хореографии ХХ века. Но ваши спектакли, как никакие другие близкие классической основе, парадоксальным образом только начинают входить в репертуар наших театров. Почему?

Ханс ван Манен:
Лучше позже, чем никогда. Я счастлив, что это наконец произошло. За прошедший месяц у меня состоялась одна премьера в Большом театре и две - в Мариинском. Таким не может похвастаться больше ни один хореограф! Я горд, что у меня есть возможность представлять свою хореографию в двух лучших балетных театрах мира. Если моя хореография появится еще в Париже, в Opera National, я смогу сказать, что она идет везде.

В последнее время я много работаю с Дианой Вишневой. Она фантастическая. Мы сделали вместе несколько работ, последняя по времени - "Live" в Мариинке, впервые поставленный мной 36 лет назад. А первой мои балеты начала исполнять в России несколько лет назад Ульяна Лопаткина - для гала-концерта в Москве. Публика была невероятная. В антракте вышел в фойе - а когда вернулся, у моего кресла было оставлено шесть букетов. Без подписи. Такого в моей жизни никогда не было.

Я не понимал, откуда русские люди знают обо мне, почему меня всегда так приветствуют здесь. Мне объяснили: "У нас же есть видео". Есть ведь балеты, которые шли так давно, что я уже их не помню, в 1960-70-х, - а люди здесь их знают!

Вероятно, для вас не секрет, что в советские годы у нас тоже танцевали ваши балеты, хотя тогда у нас еще не была подписана конвенция по авторским правам.

Ханс ван Манен:
И, может быть, это один из лучших комплиментов, которые можно получить. К счастью, сейчас все авторские права в России соблюдаются, мне вообще не на что жаловаться.

Ваши балеты менялись на протяжении десятилетий?

Ханс ван Манен:
Менялись абсолютно. Для меня важна личность танцовщика. Артисты всегда вносят свою индивидуальность. Вроде бы, все делают одно и то же, но выглядит по-разному. Есть две вещи, которые меня вдохновляют: музыка и танцовщики.

В России давняя балетная традиция. А как вы увлеклись танцем в Нидерландах 1940-х?

Ханс ван Манен:
Детство мое прошло в центре Амстердама, где я был окружен людьми, танцевавшими в кабаре. Я жил в этом мире, с 13 лет работал как художник по гриму. А в балет пришел довольно поздно - в 18 лет. Сейчас это было бы невозможно, но тогда балет в Голландии только поднимался, мальчиков в нем было очень мало, поэтому руководители компаний были счастливы, что я у них танцую.

Но с момента, как выбрал балет, я не останавливался ни на день: танцевал, создал более 150 балетов, продолжаю ставить до сих пор. Мне нравится это ощущение, когда мне говорят: премьера состоится тогда-то, я живу под этим прессингом: что бы ни случилось, я должен быть готов к дате выпуска спектакля. Это меня держит.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вс Май 08, 2016 9:35 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Апр 28, 2016 12:04 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016042801
Тема| Балет, Фестиваль Dance Open (СПб), Итоги
Автор| Лейла Гучмазова
Заголовок| Восемь виртуозов с Хрустальной стопой
Где опубликовано| © Российская газета - Федеральный выпуск №6959 (91)
Дата публикации| 2016-04-27
Ссылка| http://rg.ru/2016/04/27/reg-szfo/festival-baleta-dance-open-otmetil-v-peterburge-15-letie.html
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ, ИТОГИ

Международный фестиваль балета Dance open отметил в Петербурге 15-летие


Вполне возможно, что вскоре хореограф Эдвард Клюг перенесет балет "Пер Гюнт" на сцену Новосибирского театра оперы и балета... Фото: Пресс-служба фестиваля Dance open


Юбилей Международного фестиваля балета Dance open собрал в Петербурге именитые труппы, мэтров балетного мира и учеников балетных школ от Японии до Панамы.

Dance open радовал на сцене Александринского театра выступлениями Венского Штаатсбалета и Пермского театра оперы и балета с "Ромео и Джульеттой" Кеннета Макмиллана на партитуру Прокофьева. Балет Дрезденской Земперопер представил программу из трех спектаклей, где каждый обозначал целое направление современной балетной мысли.

"Танцевальная сюита" Алексея Ратманского на музыку Рихарда Штрауса, не идущая на российских сценах, выглядела потомком его давних "Прелестей маньеризма" - двадцать лет спустя очевидно, что эксперименты удались, уроки усвоены, опыт доформировал вкус и укрепил руку. Это "упражнение на тему эпохи необарокко" построено как череда соло, квартетов и ансамблей, удивляющих то строгим достоинством открытых поз и растительной покорностью кордебалета, то ироничным взглядом на мир в адажио с шестью кавалерами - приветом безупречному канону старинной "Спящей красавицы".

Как Рихард Штраус в начале ХХ века вдохновлялся мелодиями Франсуа Куперена, так и Ратманский играет со старинными сарабандой и алемандой, мягко поднимая их в воздух и то почтительно цитируя вензеля поклонов, то запуская танцовщицу вокруг партнера стремительным росчерком. Светлый, легкий, летучий спектакль Ратманского как собрание танцев на сборник мелодий формально сравним с его "Восемь русских песен" и лишний раз наводит на мысли о разнице культур и трагизме отечественного. Притом собранная с бору по сосенке дрезденская труппа отлично понимает, что от нее требуется, и заставляет вздохнуть - этот бы изысканный пустяк да на артистов российских театров.

Второй спектакль Земперопер - образец искусства глобального мира: будущую знаменитость шведского хореографа Понтуса Лидберга вдохновлял классик персидской литературы Джалалладин Руми. Трудно поверить, но обошлось без спекуляций и красивостей, спектакль медитировал о человеке, в сети связей и обязанностей не успевающем подумать о главном - танец скрестил плавающие по экрану термины классической немецкой философии с разлитым в движениях и свете мистицизмом Руми. А чтобы публика не взбунтовалась (слыхано ли - думать на балете), третьим стал мировой бестселлер от веселого хулигана из Норвегии Александра Экмана. Его "Кактусы" так ловко уживаются с любым набором спектаклей, что диву даешься, почему российские театры не купят постановку хотя бы в практических целях.

Давний друг фестиваля хореограф Балета Марибора из Словении Эдвард Клюг приурочил к Dance open премьеру "Пера Гюнта" на музыку Грига. Историю Ибсена он перечел по-своему, но в его либретто все тот же мятущийся человек все так же делает выбор между высокой целью и довольством, возвращаясь к верной Сольвейг как к маяку. Новый сюжетный балет в двух актах ныне редкость, так что слухи, что Эдвард Клюг приглашен перенести его на сцену Новосибирского театра оперы и балета, похожи на правду.

Параллельно с вечерней программой на Dance open проходили выставки и традиционные мастер-классы, где мэтры Вагановской школы отесывали учеников со всего света к итоговому концерту в Эрмитажном театре. И круглый стол, где первые лица Dutch National Ballet и Большого театра похвастались стабильной кассой балетных спектаклей и дружно попеняли спонсорам.

Всеми ожидаемый финальный гала с мировыми звездами из двенадцати (!) театров и традиционно лихой режиссурой, разбавляющей море балета шутками (прыгнувшей из Казани в Цюрих Викой Капитоновой), вкусовыми добавками фламенко (от блистательной Урсулы Лопес) и стрит-данса (братья Ломбард), завершился традиционным вручением призов в парадном зале Музея этнографии.

Лауреатов Dance open, получивших хрустальный слепок стопы Анны Павловой с самыми изящными формулировками в духе "мисс виртуозность", в этом году было восемь. В том числе прима Национального балета Нидерландов проникновенная Анна Цыганкова, пара из Большого Ольга Смирнова-Семен Чудин и танцующая легенда, экс-премьер Гранд опера, ныне глава Венского Штаатсбалета Мануэль Легри.

Статуэтки вручали живой классик хореографии Ханс Ван Манен, шеф фестиваля Екатерина Галанова и лучшие люди Санкт-Петербурга, дружно признававшиеся в любви к балету.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вс Май 08, 2016 9:37 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Апр 28, 2016 12:26 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016042802
Тема| Балет, конкурс «Арабеск-2016» (Пермь)
Автор| Павел Ященков
Заголовок| Конкурс артистов балета «Арабеск» подвел итоги //
Владимир Васильев: «Да ерунда это полная! В современном балете мы гораздо лучше тех, кто что-то там привозит к нам или что-то у нас ставит»

Где опубликовано| © Московский Комсомолец
Дата публикации| 2016-04-27
Ссылка| http://www.mk.ru/culture/2016/04/27/konkurs-artistov-baleta-arabesk-podvel-itogi.html
Аннотация| КОНКУРС, ИТОГИ

Несмотря на множество ярких событий в Москве и Петербурге, каждые два года в конце апреля внимание всего балетного мира приковано к городу с названием Пермь. Именно здесь проходит один из самых престижных в мире балета международных конкурсов — открытый конкурс «Арабеск» имени Екатерины Максимовой, онлайн-трансляция которого велась на многие страны мира. И вердикта жюри под председательством великого танцовщика Владимира Васильева затаив дыхание ждет вся хореографическая общественность. Итак, какие же новые юные звезды зажгутся теперь на балетном небосклоне? С подробностями с места события — обозреватель «МК».


Фото: Павел Семянников

На конкурсе почти за четверть века его существования побывало более 1000 танцовщиков со всего света, а среди его открытий только за последние годы — такие известные в балетном мире имена, как Виктория Терешкина из Мариинки, Иван Васильев, Михаил Крючков, Анастасия Сташкевич, Артем Овчаренко из Большого театра, Яна Саленко из Берлинского государственного балета, Даниил Симкин из Американского балетного театра, Владимир Мунтагиров из Английского королевского балета и многие другие замечательные танцовщики.

География стран участниц конкурса неуклонно расширяется, и в этом году в конкурсе приняли участие танцовщики уже из 19 стран мира: Аргентины, Бразилии, Великобритании, США, Японии, Италии, Норвегии, Македонии, Казахстана и др. Россия была представлена 23 регионами. Из 93 участников до 3-го тура конкурса дошло 42 танцовщика, большинство из которых было награждено специальными премиями и призами.

Гран-при на «Арабеске» вручается крайне скупо. В истории конкурса главный приз присуждался всего три раза (последним его лауреатом в 2012 году стал южнокорейский танцовщик Кимин Ким, который сегодня является главной балетной звездой в сокровищнице Мариинского театра) и на этот раз не достался никому. 1-ю премию по старшей группе в женской номинации (150 тыс. рублей) присудили элегантной южнокореянке Со Чон Мин, а среди мужчин «золото» поделили танцовщик из Японии Терада Томоха, отличившийся артистичностью и виртуозностью (своим исполнением гопака из балета «Тарас Бульба» он довел почтенную публику почти до экстаза), и Чин Соль Ым, опять-таки из Южной Кореи, танцовщик аккуратный, техничный, но мало чем запоминающийся.

Вообще результаты конкурса по старшей группе вызвали, прямо скажем, некоторый шок: русский танцовщик среди лауреатов единственный — солист балета Московского музыкального театра Александр Омельченко, остальные награды «уплыли» в ту же Южную Корею (Сан Мин Ли — вторая премия у мужчин), Японию (Уемура Харука, Квахара Мики — третьи премии у женщин), Кыргыстан (Садыков Марат — вторая премия у мужчин) и Бразилию (Диодженес Таис — вторая премия у женщин, Карвалью Вагнер — третья премия у мужчин).

Омельченко пришлось довольствоваться «утешительной» третьей премией, хотя выступления на третьем туре высокого и статного москвича (особенно в вариации из балета Пахита) впечатлили многих специалистов. Что ж, такое бывает: буквально год назад Александр, обойдя всех конкурентов, получил «золото» в Корее — сегодня тем же корейцам уступил.

Справедливости ради необходимо отметить, что заключение жюри прессы, традиционно существующее на этом конкурсе, было иным, и с мнением основного жюри балетные критики не согласилось, отдав свою главную награду именно Александру Омельченко.

— Ты приехал сюда за «золотом», наверное? — спрашиваю я Александра, найдя его разминающимся у станка перед заключительным гала-концертом лауреатов.

— Ну не знаю, просто поучаствовать хотелось…

— А результат твоего «участия» тебя удовлетворил?

— Конечно, всегда хочется большего…

— Фактически ты единственный русский в числе большого количества иностранных призеров. Что случилось? С «русской школой», может быть, что-то не так? С подготовкой? Ты в Москве все-таки на сцене Большого театра «золото» получал, да и в Корее побеждал…

— Ну нет, с русской школой все нормально. Просто, значит, они были сильней в этот раз...

Действительно, технический уровень иностранных танцовщиков (особенно корейцев и китайцев) из года в год угрожающим образом для нас растет. Причем сейчас — не только за счет техники и трюкачества: теперь качество исполнения повышается и за счет артистизма, пресловутой «души» танца. Если раньше, нарезая трюки, танец иностранцев больше походил на механическую работу машины «Мулинекс», безошибочно и микроскопически точно нарезающую овощи, то сейчас эмоциями, певучими руками, абрисом и утонченными очертаниями фигуры в «Жизели» уже поражала получившая «бронзу» Харука Уемура, а подачей и элегантностью движений — серебряный призер конкурса Сан Мин Ли.

Из всех призеров небывалым артистизмом, яркостью, проработкой нюансов и деталей образа, воплощаемого в данном номере, на сцене отличился обаятельный англичанин Алессандро Каггеджи. Бурная, чисто итальянская эмоциональность (а Алессандро — итальянец по отцу) сочеталась в его танце с британской аккуратностью и приобретенной в московской школе (Алессадро год назад окончил МГАХ) широтой танца. Но, увы, никакого приза основного жюри ему не досталось, с чем опять же поспорило жюри прессы, выдав британцу спецприз с формулировкой: «За артистизм исполнения классического репертуара».


Фото: Павел Семянников

Тем не менее общий уровень большинства участников, в том числе и призеров, за редкими (и мной уже названными) исключениями, был весьма средним, и таких откровений, как обладатель Гран-при «Арабеска»-2012 Кимин Ким, те же корейцы (их делегация на конкурсе была самая внушительная: 23 человека!) не показывали.

А вот распределение призов в «младшей группе» было вполне объективным, да и ее участники весьма порадовали. Помимо кореянки Ко Ын Ли «золото» (70 тыс. рублей) здесь по справедливости получил так же ученик нашей московской академии Марк Чино, мало того что отлично оттанцевавший классику, но и «выстреливший» на конкурсе своим симпатичным «Морячком» — забавным современным номером с участием швабры, которой он в танце «драил» воображаемую палубу. В классике не отставал от него и другой наш второкурсник — Григорий Иконников, честно заработавший в Перми «бронзу» и поделивший 30 тысяч рублей со статным воронежцем Русланом Стенюшкиным. Показала класс и представительница «Гжели» Екатерина Клявлина. Наряду с представителями московской академии ученица другого набирающего обороты московского хореографического училища вошла в число призеров, завоевав «серебро» (50 тыс. рублей) и отлично показавшись в вариации из балета «Раймонда».

По традиции, в числе счастливых обладателей наград конкурса много пермяков (им так или иначе досталось 9 специальных призов и премий). Жюри в данном случае не подсуживало и на «золото» (как, чего греха таить, бывало в прошлые годы) не тянуло: обладатель серебряной медали Кирилл Макурин действительно хорошо выучен и прекрасно смотрелся в номере, подаренном ему известным хореографом Раду Поклитару, по совместительству еще и членом жюри пермского конкурса. Обладателем Приза зрительских симпатий и любимцем публики, естественно, стал тоже пермяк — Георгий Еналдиев, не только выбиравший для своей конкурсной программы «не затасканные», редко исполняемые номера (например, вариацию Армена из балета Арама Хачатуряна «Гаянэ», в хореографии первого постановщика этого незаслуженно забытого балета Нины Анисимовой), но и прекрасно с ними справившийся.

Особая гордость председателя жюри Владимира Васильева — проводившийся в Перми в составе общего конкурса конкурс современной хореографии, получивший статус полноправной номинации 6 лет назад. И Васильева можно понять. Интересные номера здесь показывали не только непосредственные участники этого конкурса, но и многие «классики», которым по условиям «Арабеска» нужно было представить во втором туре и современную хореографию. Причем награждают тут не только хореографов — в пермском конкурсе есть и ноу-хау: призы предусмотрены и для лучших исполнителей в этой области танца.

Мнение жюри здесь тоже выглядело далеко не бесспорным. Ценность получившего первую премию довольно пустого, чрезмерно затянутого, подражательного (например, Хансу ван Манену), хотя и забавного номера хореографа Константина Кейхеля «Унесенные», несмотря на блистательное исполнение (Анастасия Николаева и Андрей Остапенко получили вторую премию как исполнители), показалась преувеличенной. Так же, как, впрочем, и номера «Кукольный дом» Юлии Бачевой (серебряный призер).

На конкурсе была представлена и более продвинутая, современная в прямом смысле этого слова хореография. Но номера таких интересных питерских хореографов, как Константин Матулевский или Антон Пиманов (кстати, станцованные «классиками»), как и многих других, остались за бортом и никаких призов не получили. И вообще на конкурсе современной хореографии выбирать было из чего. Поражало само огромное жанровое разнообразие — от эротико-акробатической хореографии Светланы Буратынской и Дениса Чернышева из Кемерова до очень своеобразных номеров хореографа из Вологды Ильи Оши, который не побоялся поэкспериментировать с помывочным тазом на музыку Баха. Да и исполнители часто были на высоте. Запомнилось пластическое совершенство лауреата первой премии за исполнение современной хореографии Марата Нафикова, а также Анны Акелькиной, получившей третью премию, и ее партнера Григория Сергеева, призов не удостоенного.

— Современный конкурс оправдался полностью. По-моему, мы где-то сто номеров успели просмотреть! И такое количество было интересных произведений! И ребята так хорошо их исполняли, что у меня просто сердце радуется, — соглашается со мной Владимир Васильев. — Мы долгое время не знали: нужно это делать, не нужно… А сейчас я думаю: как хорошо, что мы все-таки ввели этот конкурс современных хореографов в уже существующий конкурс балета, посвященный классическому танцу. Потому что это хорошо и для классического балета, и для современного! И те и другие получают друг от друга очень много того, чего они раньше не получали. И мне надоело слушать, как постоянно твердят, бубнят, повторяют, что да, мы в классике, конечно, сильнее, а вот в современном жанре мы не очень. Да ерунда это полная! В современном — мы гораздо лучше тех, кто что-то там привозит к нам или что-то у нас ставит. И я каждый раз ухожу разочарованным и думаю: «Ну как же так! Наши ребята сидят без дела, а это нам подают как высшие достижения. Будто мы так не можем, а они к нам привозят».

— Владимир Викторович, что с русским балетом вообще происходит? Вот результаты в старшей группе говорят, что уже и в классике мы теперь не «впереди планеты всей»… Всего один русский танцовщик сумел пробиться в лауреаты.

— Мы передаем свои традиции и на Восток, и на Запад. И я это приветствую! Мне абсолютно все равно, кто это. Абсолютно — вот честно вам скажу! Я не вижу трагедии от того, что очень мало русских, и на всех конкурсах, какие идут, больше получается корейцев, китайцев и так далее. Ну что ж, пришло время, когда эти люди занимают по праву первые места.

— Чем это объяснить? Что русская школа уступает свои позиции уже и в балете?

— Я даже не могу вам ответить… Ну, если они принимают участие вместе с ними и уходят на 3–4–5-е места — значит, уступает! Но в этом ничего страшного нет. Прошло то время, когда ставилась задача, чтобы наши обязательно были первыми. Было оно, но хватит, в конце концов! Потому что все педагоги русские, практически они все работают либо на Западе, либо на Востоке, и именно благодаря им мы видим таких хороших ребят. А сказать, что этот конкурс отличался феноменальными какими-то открытиями в исполнительском жанре, — я не могу, их нет! Их нет ни с одной, ни с другой стороны, потому что были корейцы или японцы, которые просто нас повергали в шок: как это может быть, чтоб они настолько здорово танцевали! Именно в передаче русских традиций, в интонационности, в хороших руках (тут можно много красок найти). Но открытий таких на этом конкурсе не было. Но нашим они, конечно, сейчас не уступают, потому что большинство из них все равно у нас учатся. Просто у них другая ответственность. Никто из них не начинает разговор, когда им что-то предлагают: «А сколько это будет стоить? А что я от этого получу?» Они работают, потому что хотят работать. И практически выигрывают именно эти люди. Но у нас они тоже есть.

— Мне показалось, что планка конкурса все же была несколько ниже, чем обычно… Два года назад Гран-при у вас получил такой танцовщик, как Кимин Ким. Сейчас такого уровня нет…

— Тут как раз объясняется очень просто… Не может постоянно быть восхождения до бесконечности. Обязательно кто-то останется на месте, кто-то потопчется, а кто-то и вниз пойдет… Мы говорим: «Почему нет Нуреева, Барышникова. Васильева?» О себе неловко говорить… Или: «Почему нет нового Кимин Кима?..» Но… А как они могут быть? Они единицы, но на них равняются. В Варне 50 лет Гран-при не присуждается… Что это означает? Это не значит, что конкурс стал ниже. Просто такие люди появляются редко. Пройдет время — появятся! Ничего страшного! Но я говорю про средний уровень… Конечно, он вырос гораздо. Его нельзя даже сравнивать с тем, что было раньше… На много выше сейчас! И из-за этого как раз не так ярко стали блестеть люди, которые могли бы блестеть.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вс Май 08, 2016 9:42 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Апр 28, 2016 12:31 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016042803
Тема| Балет, конкурс «Арабеск-2016» (Пермь)
Автор| Елена ФЕДОРЕНКО
Заголовок| «Арабеск» ходит Гоголем
Где опубликовано| © Газета «Культура»
Дата публикации| 2016-04-27
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/balet/132612-arabesk-khodit-gogolem/
Аннотация| КОНКУРС, ИТОГИ

XIV конкурс балета «Арабеск» имени Екатерины Максимовой завершился в Перми.

Раз в два года сюда съезжается танцевальная молодежь. Уральский конкурс, рожденный Екатериной Максимовой и Владимиром Васильевым, поддерживают не только федеральные и региональные власти, но и Международный совет танца при ЮНЕСКО.


Фото: Эдвард Тихонов

Поначалу кажется, что город на Каме — ​не лучшее место для встреч тех, кто привержен хрупкой балетной красоте. Город дальний, не самый чистый, с неулыбчивым климатом. Некогда легендарный театр имени Чайковского сдает репертуарные позиции, постепенно превращаясь в филармонию с концертами вместо спектаклей. Бренд «третьей культурной столицы России» пока удерживают хореографическая школа, балетная труппа и зрители. Даже в будни, на утренних конкурсных просмотрах зал — ​полон.

Человек-легенда Владимир Васильев — ​не только фантазер и мечтатель, но подвижник и деятель — ​считает, что настроение — ​вещь важная и его надо задать. Каждому делу, в том числе и конкурсу. Не сомневается, что в спектакле должна присутствовать мысль, пульсировать идея. Потому и придумал свою «Творческую мастерскую», блуждающую по городам. В Воронеже начинающие хореографы творили по произведениям Андрея Платонова, в Красноярске заставили танцевать героев Виктора Астафьева. Пермская «Мастерская» — ​ее сочинениями и открылся «Арабеск‑2016» — ​превзошла предшественниц по дерзости и результатам. Российским сочинителям танца Мастер предложил обратиться к наследию Гоголя — ​автора, что говорить, не самого танцевального.

Шесть хореографов перечитали прозу классика, прослушали километры музыки, получили в распоряжение труппу «Балет Евгения Панфилова» и предъявили шесть миниатюр («Живые души»), разных по уровню воплощения и выбранным произведениям: «Игроки» (Павел Глухов подпал под одержимость карточной игры), «Майская ночь» (Дмитрий Антипов «нарисовал» русалочьи хороводы с длинноногими утопленницами), «Ночь перед Рождеством» (хореограф Арина Панфилова сама перевоплотилась в затейницу с ведьмовскими повадками Солоху, что прятала по мешкам незадачливых кавалеров), «Мертвые души» (картиной «В дороге» Елена Богданович ставит извечный вопрос: «Русь, куда ж несешься ты?»), «Авторская исповедь» (рассказ Александра Могилёва о муках творчества) и «Шинель» (многолюдный гротеск хореографа Алексея Расторгуева).

Потом Васильев свел номера словом, и в его исполнении прозвучали сочные гоголевские цитаты, предваряющие каждую зарисовку. Какого же «самосжигающего» актера потеряла драматическая сцена! Азартный финал, сочиненный Васильевым, сплел все нити повествования в мир гоголевской фантасмагории. Наверняка, Мастер и к пластике участников приложил руку, но об этом умолчал.

Думаю, что спектакль «Живые души» покажут когда-нибудь в Москве. Пока же — ​коротко — ​о двух главах этого танцповествования. Тех, что передают «всю громадно-несущуюся жизнь», вглядываясь в нее «сквозь видный миру смех и незримые, неведомые ему слезы». Елену Богданович к новичкам не причислишь, ее козыри — ​тончайший юмор, удивительное умение «разговаривать» танцем и подвижная мощная фантазия. Из реквизита — ​один надувной матрас, который, согнувшись, становится кибиткой, а когда встает в рост — ​препятствием. Распластался оземь — ​стол или кровать. «В дороге» — ​мини-спектакль, чья тема — ​жизненное путешествие, полное трудностей, страданий и соблазнов. На крутых поворотах пути чего только не притаилось: искренность в заблуждениях, боль преодоления, изнуряющие рефлексии.

Трепетно передает жизнь человеческого (читай — ​писательского) духа в монологе «Исповедь» и хореограф-исполнитель Александр Могилёв. На экране легкое перо чертит незамысловатые гоголевские картинки, герой мечется на их фоне, то и дело «сливаясь» с компьютерной графикой, превращается в рисованного персонажа. Вскрикивает тело, плачут руки, обожженные горящими рукописями, дрожат ноги под натиском летящей «тройки». Ясно, что хореография способна отточить портреты и характеры до символов. Ассоциации чрезвычайно современны, а, по сути, поднимаются над временем. Понятно, что в наши дни гоголевских типажей не стало меньше, чем в веке девятнадцатом.

И все-таки главное событие — ​конкурс классики. Состязание открывает новые имена и оберегает хрупкое наследие классического балета. Потому столь внимательна судейская коллегия к редакциям исполняемых соло и дуэтов.

Цифры впечатляют. 100 участников-исполнителей из 15 стран. В лидерах — ​Россия, Япония, Корея и, конечно, страны СНГ. Примкнули к ним нечастые гости из США, Аргентины, Македонии, Монголии, Норвегии, Бразилии, Великобритании. Внушительные по количеству соискателей премий делегации от Японии и Кореи разнятся. Первые по большей части учатся и работают в России. Вторые — ​воспитанники сеульской школы, спешат вписаться в международный контекст. В помощь — ​традиции русского балета, хорошо усвоенные их педагогами. Наград присуждено тоже немало. Всех и не счесть.

Бурлит, как кипящий котел, удивительная конкурсная жизнь. На сцене таджик «крутит-вертит» танцевальный роман с американкой. Оказывается, оба учатся в Перми. Вот по длиннющему коридору гостиницы «Урал» идут, прихрамывая, конкурсант и его репетитор. Нога ученика перетружена, и педагог невольно тоже начинает хромать: связаны одной цепью.

15-летняя Стефания Гаштарска из македонской школы в Скопье счастлива, что сбылся ее сон — ​наконец, приехала в город, где мечтает продолжить образование. Лунолицый паренек с яркими щелочками глаз знает, что не победит, и по-взрослому объясняет: «Я пока подвержен стрессам, но приехал, чтобы увидеть Васильева. Сфотографировался с ним и даже автограф получил». Еще один восточный подросток — ​дипломант американского конкурса не прошел на третий тур: «Повсюду обращают внимание на трюки и акробатику, а в России — ​на эмоции и выразительность, в чем я пока не силен».

Чистота стиля вывела в лидеры москвичей Марка Чино с благородными манерами принца, изящную Екатерину Клявлину, легконогого каллиграфа Григория Иконникова, артистичного британца Алессандро Каггеджи и корейских участниц Ко Ын Ли и Хо Хен Кан — ​с дивными певучими руками. Бразильцы Таис Диодженес и Вагнер Карвалью в каждом па испытывали головокружение от общения — ​друг с другом, с танцем и музыкой.

Жаль, что не хватило баллов, чтобы пройти на третий тур, талантливым пермякам Дарье Тихоновой и Павлу Савину, — «голоса» арбитров на конкурсе решают все. Их набралось только на «бронзу» Александру Омельченко, умеющему танцевать толково и с премьерским шармом. В общей панораме балетной жизни перечисленные примеры — ​в меньшинстве, бравурность — ​побеждает. Трюк как покорение вершины. Вариация как блестящая декламация. Так, по-спортивному штурмовала высоты и вращения Анна Йе из США. Среди сильной половины человечества балет вновь входит в моду — ​мужчин оказалось много, и они заявили о себе интереснее, чем дамы.

Случилась на «Арабеске» и сенсация: японец Томоха Терада — ​танцовщик хрупкого телосложения и маленького роста, что изначально ограничивает его репертуар, стал обладателем первой премии. За ним следили особенно внимательно: учился в Академии Олега Виноградова в Вашингтоне, работает в Екатеринбурге, к тому же родной брат Мидори Терада, представлявшей Казанский театр в телепроекте «Большой балет». Томоха взмывал под колосники с фанатизмом, не ведающим слова «невозможно», отплясывал с подкупающим куражом и солнечной улыбкой.

Гран-при же на «Арабеске‑2016» не вручили. Для такой награды нужна сверхъяркая личность и неповторимая индивидуальность.

Конкурс хореографов на пермском смотре теперь выделен в отдельную номинацию. Васильеву, очевидно, поднадоели праздные беседы о летаргии хореографической мысли и способах ее воплощения. «Современщиков» набралось без малого 90 человек из разных стран. Площадок для выступлений у них по-прежнему немного, на маргинальных территориях не развернешься. Регионы России представляли не только привычные Москва, Петербург или Челябинск, но и Геленджик, Пятигорск, Вологда, Кемерово.

В 135 современных номерах звучали печали — ​в одиночку и парами. Женские плачи утопали в черных одеждах, а мужские страдания обнажались мускульными волнами голых торсов. Названия — ​говорящие: «Синдромы», «Покаяния», «Забвение», «Одиночество», «Смятение» etc. Перебивки давали представители фауны, чаще — ​летающие: от «Мух» до «Чайки Джонатан». Встречались и герои посерьезнее: «Снегурочка», «Венера», «Офелия», «Психея», «Каин и Авель» и даже «Шапокляк». Сочинители ограничивались набросками движений, передающих настроения, но без развития и финала. Подобные зарисовки ценятся как импровизации на вступительных экзаменах в театральные вузы. Есть и отрадное — ​лексика contemporary dance усвоена российскими хореографами и танцовщиками. Но удивляет то, что современный танец, совсем недавно вырвавшийся из подполья, успел обрасти штампами и стереотипами.

Внятные истории, сотканные из полутонов и оттенков, выстроенные по законам драматургии, с четкой структурой и в соответствии с музыкой, все-таки удалось увидеть. Подлинные чувства проявились в номерах Константина Кейхеля. Софья Гайдукова в крошечном «Обрыве» передала драматизм отношений Веры и Марка, а Алексей Расторгуев эмоционально наметил тему материнства в своей «Колыбельной». Запомнились миниатюры челябинцев Арсена Именова и Юлии Репицыной.
----------------------------------------------
Все фото - по ссылке


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вс Май 08, 2016 9:45 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Апр 28, 2016 10:19 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016042804
Тема| Балет, Московская государственная академия хореографии, Персоналии, Марина Леонова
Автор| Сергей Рыков
Заголовок| Книксен в награду
Репортеры "СОЮЗа" провели день в Московской государственной академии хореографии

Где опубликовано| © Союз. Беларусь-Россия - №739 (15)
Дата публикации| 2016-04-27
Ссылка| http://rg.ru/2016/04/27/marina-leonova-nash-balet-ustoial-posle-vseh-potriasenij.html
Аннотация|


Здесь учат тому, что тело - это видимая часть души. Фото: Сергей Куксин/ РГ

Было огромное искушение присвоить эту тетрадь. Как раненая птица, она, забытая, лежала на подоконнике. Ветер из приоткрытого окна играл разлинованными в клетку страницами. Явно девичий почерк с неправильным наклоном влево - уже не детский, но еще и не взрослый.

"Балет поглощает нас помимо нашей воли..."

"Балет - это высшая стадия эволюции человеческого тела".

"Балет - это не техника, это душа!" (Анна Павлова).

Тетрадь не подписана. На обложке от руки единым росчерком талантливо нарисована балерина. Конечно, в полете... Дневник будущей примы?

"Счастье - это мотылек, который чарует на миг и улетает".

"Терпение - это искусство надеяться. Способный терпеть способен добиваться всего, чего он хочет. От всякой боли средство есть - терпение".

"...Истинная артистка должна жертвовать собой своему искусству".

Благодаря забытой на подоконнике коридора тетради я прикоснулся к тайне профессии, зачем, собственно, сюда и пришел.

Мимо прошли две японские студентки. Не по-японски рослые, длинноногие. Я залюбовался. Они улыбнулись в ответ и сделали книксен. Получилось отрепетированно в такт.

Здесь так принято - приветствуя старшего, да еще незнакомого человека, девушки делают реверанс или книксен, а юноши, приостанавливаясь, дарят поклон, четко фиксируя благородство паузы. Последний раз я видел подобное только в кино.

К слову. Карен Шахназаров снимает свою версию "Анны Карениной". На роль Сережи Каренина режиссер пригласил учащегося первого балетного класса Макара Михалкина.

- Макара взяли практически без проб, - гордится учеником ректор академии, профессор, народная артистка России, в прошлом прима Большого театра Марина Леонова.

- Балетная школа - хореографическое училище при Большом театре - академия хореографии. Единая и неделимая историческая вертикаль. Два с половиной века (а точнее 243 года) в этих стенах по крупицам собирали, просеивали, шлифовали и берегли все лучшее, что было и есть в российском, русском балете. Что делает его "визитной карточкой" России, - рассказывает Марина Константиновна.

Здесь свой мир. Чужие балету люди здесь не приживутся. Это не их среда обитания. Эту ауру формировали великие педагоги нескольких эпох и поколений.

Можно прожить всю жизнь, да так и не побывать в Большом театре, а учащиеся МГАХ проходят практику на самой великой сцене страны. И малыши, и те, что постарше, запросто участвуют в массовках даже самых знаменитых спектаклей. Да и последний звонок училища по традиции проходит в Большом.

"Академия" слово серьезное, а атмосфера большой и дружной семьи, где равны и начинающие, и "звезды". Разогреваются, тянут мышцы прямо в коридоре. Гуттаперчевая кроха растянула ноги в продольном шпагате параллельно плинтусу. Намертво приклеилась к нему своей телесной вертикалью. Хочешь - обойди, а хочешь - перепрыгни ее, застывшую в немыслимой для "нормального человека" позе. Другая, лежа у стены вдоль коридора, забросила левую ногу за голову, касаясь носком пола. При этом умудряется говорить по телефону. Без костей, что ли, эти люди?!

- Кажется, что все дается легко. На самом деле через боль. Через постоянные ограничения во всем, что для миллионов других девчонок составляет основную часть их жизни - развлечения, дискотеки, ночные клубы, пирожные и коктейли, - говорит педагог классического танца Алла Головко. - Потерять форму и быть из-за этого отчисленным для девочек катастрофа.

"Балет - это каторга в цветах", - вспоминаю я слова из забытой на подоконнике тетради.

Во всю стену репетиционного класса зеркала, отражающие талант учениц, их грацию, свежесть, красоту, но и предательски дублирующие их ошибки. Отполированные ладонями перила вдоль стен - это станки. У центрального станка работают передовики. Те, что у боковых станков, стараются выбиться к центральному.

- Припорасьон... Первая позиция... Правый локоть поднять... Еще сильней... Сильно всей стопой... Батман тандю... Батман фраппе... Хорошо... Батман тандю жете... Глиссад... На полупальчики... Батман ретире... Рука круглая...

В XVII веке француз Рауль Фейе создал систему записи элементов классического танца. Этими терминами до сих пор пользуются все хореографы мира.

- Девочки, не забываем, что тело - это видимая часть души. Аллянже... Пор де бра... Хорошо...

Алла Николаевна Головко преподает здесь 14 лет. Как и многие педагоги МГАХ, окончила здесь училище и академию.

- Пятая позиция... И-и-и... раз!

Кто-то родился в рубашке - они родились в пуантах. Зеркало отражает фуэте и луковицы кички. Женщины знают, а мужчинам поясню. Кичка - это прическа. Одна из самых простеньких в женском репертуаре. Волосы зализаны к затылку, собраны на макушке, скручены в тугой узелок и зафиксированы шпильками или невидимками. Распущенные волосы в академии категорически запрещены.

Нина Наумовски - студентка первого курса академии. Нина белоруска, а папа француз. Родители познакомились в Минске, где оба учились в университете, но Нина родилась в Нанте и шесть лет прожила в Лилле. Крохой танцевала у телевизора, стоило только услышать музыку. Мама отвела дочь в танцевальный кружок. Потом семья переехала в Минск и Нина танцами занялась серьезно. Пошла в балетную школу. В 14 лет поступила в МГАХ. Сейчас ей 16.

- Мечтаю исполнить партию Сильфиды, - говорит Нина, поправляя кичку. - "Сильфида" - манифест балетного романтизма. Мне нравится тема - разлад грез и действительности. Несовместимость поэзии и прозы жизни, противоречие между духовным идеалом и земным бытием. Любимые балерины? Смирнова, Захарова, Вишнева, Осипова...

Словно подслушав наш диалог, в "Сильфиде" хотел бы станцевать и земляк Нины Леша Шакуро. Родился в Бресте, а танцевать начал в три года. Сейчас ему 18 лет.

- Я просто чувствую себя Джеймсом в "Сильфиде", - говорит Алексей.

- А Спартаком? - подначиваю я.

- Спартаком не чувствую, - чуть оседает голосом Леша. - А вот Джеймсом!

И то правда. Крестьянин Джеймс (по либретто) хочет присвоить мечту, рискуя утратить все в погоне за грезами. Вот и наш Леша Шакуро уверен, что станет премьером Большого.

На гостевом столике ректора МГАХ Марины Константиновны Леоновой бронзовая скульптура Рудольфа Нуриева. Бронза передает неистовый, неукротимый и неукрощенный характер великого танцора и грешника. Нуриев, репетируя, стирал ноги до крови. Бывало, его на руках уносили со сцены от усталости.

- Марина Константиновна, насколько правдивы "страшилки", что балерины, конкурируя, подрезают друг у друга ленты, сыплют в пуанты битое стекло, портят костюмы?

- Это один из мифов. За 20 лет работы в Большом театре я ни разу не сталкивалась с подобной подлостью. Как миф и то, что серьезные танцовщицы морят себя голодом и заболевают от истощения. Шутку "Без буфета нет балета" придумали именно балерины. Чтобы быть в форме, как дерзко и точно говорила Майя Плисецкая, просто "не надо жрать!". Если уж мясо на обед, то без картошки и макарон. Каши, творог, фрукты, овощи... И в меру, - Марина Константиновна сложила ладошку лодочкой. - Вот столько.

Меня мама отдала в балетный кружок только потому, что я, послевоенное дитя, была очень худой. Мама хотела, чтобы я танцами нарастила мышцы. И дочь моя стала балериной. Танцует в Большом театре. А вот внучка Саша пошла своим путем...

- Кто сейчас в академии будущие звезды мирового балета?

- Дмитрий Выскубенко в свои 18 лет стал как минимум лауреатом десяти международных конкурсов. Ирочка Аверина девочка с необыкновенными способностями. Анастасия Страхова универсальная балерина, она может станцевать очень многое.

- Марина Константиновна, наша школа балета до сих пор самая лучшая в мире!

- Да. Наш балет устоял после всех потрясений. Им стоит гордиться.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Апр 29, 2016 8:34 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016042901
Тема| Балет, Опера, Гранд-Опера, Премьера, Персоналии, Дмитрий Черняков, Сиди Ларби Шеркауи
Автор| Камила Мамадназарбекова
Заголовок| Зеки на елке у Чайковского
Где опубликовано| © журнал «Театр.»
Дата публикации| 2016-04-27
Ссылка| http://oteatre.info/zeki-na-elke-u-chajkovskogo/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Фото: Agate Poupeney / Opera national de Paris

Оперу «Иоланта» и балет «Щелкунчик» Дмитрий Черняков объединил на сцене Гранд-Опера в один грандиозный спектакль, в котором конец прекрасной эпохи — это взросление в человеческом организме, а все психоаналитические страхи социальны. На премьере побывала специальный корреспондент Театра. Камила Мамадназарбекова.

Оба произведения создавались Чайковским в 1892 году одновременно. Кроме исторического факта премьерного исполнения в один вечер, музыковеды отмечают их схожую структуры (музыкальную ткань, код). «Я бы сказал, что это еще одна симфония Чайковского», — признается режиссер в недавнем интервью газете «Коммерсант».

Слепая дочь короля средневекового Прованса, обещанная в супруги герцогу Бургундскому, становится в его спектакле барышней из immeuble bourgeois конца ХIХ века, окруженной заботами домочадцев и благородного отца в бобровой шубе. Ее неврозы прекрасно вписываются в просторные апартаменты с высокими потолками, которые можно разместить хоть в дореволюционном Петербурге, хоть в Париже османского стиля.

Первая оперная часть спектакля, собственно «Иоланта» — классическая постановка Чернякова c кристально ясно простроенным сюжетом и психологически точными жестами, которым исполнители уделяют не меньше внимания, чем вокальной технике. Красивую и звучную Соню Йончеву в заглавной роли легко можно представить себе Татьяной в «Евгении Онегине». В гостиной, словно переместившаяся сюда из «Щелкунчика», ёлка, которую добрые медсестры разрешают своей подопечной наряжать наощупь. Пока никто не видит, герцог Бургундский лопает с нее конфеты. А его друг Водемон заставляет девушку мучительно перебирать белые розы в вазе в поисках красной, пока не поймет, что она не различает цвета.

В двойном спектакле Гранд-Опера «Иоланта» — дневная его половина, а «Щелкунчик» — ночная. Объединяет их сюжетная линия воспитания чувств молодой девушки, окруженной немалой домашней заботой. Чайковский не любил сценарий своего самого знаменитого балета, он знал, что в сладком Конфетенбурге его музыка будет полностью подчинена законам балетного дивертисмента. И в этом смысле решение пригласить нескольких хореографов кажется оправданным способом преодолеть историческую форму, в которой вальс снежинок сменяет вальс цветов, а танец китайской куклы следует танцу арабской.

Страхи и желания девочки-подростка, трактованные с точки зрения психоаналитики, никак не противоречат мрачной образности позднего романтизма, где «Лебединое озеро» — это одновременно мечта и кошмарный сон Людвига Баварского, а в сказках Гофмана уродливый принц, превращенный в орехоколку, соседствует с песочным человеком, механической куклой Олимпией или крошкой Цахесом.

После волшебного прозрения слепой принцессы, которой заботливый родитель не давал знать о ее недуге, декорация отъезжает вглубь сцены и обнаруживает еще одну гостиную, еще более просторную и торжественную, в которой пришедшие поздравить именниницу Мари смотрят домашний спектакль про Иоланту. Девочка в легком платье выскакивает на сцену во время аплодисментов вместе с артистами и радуется, что Водемон — актер и персонаж — пришел к ней на день рождения. Сразу понятно, что эта девочка из другой оперы. Интересно переплетены сюжеты двух произведений и персонажи-двойники (Иоланта — Мари, Водемон — Щелкунчик). Затейливый дядюшка Мари Дроссельмейер оказывается просто играл роль мавританского доктора Ибн-Хакиа в домашней постановке. Двойники потом еще много раз смущают зрителей, то появляясь в проекции, как будто в голове героини, то вальсируя в танце, а то и вовсе парами выходя на поклон: персонажи балета и оперы в самом конце вновь появляются в одинаковых костюмах, чтобы уж точно стало понятно, кто есть кто.

Мари получает множество подарков, среди которых, конечно, дорогой ее сердцу принц-орехокол, но и, что важно, виниловая пластинка с балетом Чайковского, которая обосновывает музыкальный переход от последних нот оперы к балету (через прекрасно вписанный в спектакль шум живых аплодисментов). Над хореографией работали три разных автора — Артур Пита, Эдуард Локк и Сиди Ларби Шеркауи. Пересказать сюжет сочиненного ими балета довольно сложно, потому что по большей части он состоит из сменяющих друг друга видений, воспоминаний и кошмаров.

Первую часть Артур Пита, много работавший с Мэтью Боурном, решает как хореографическую версию разнообразных подвижных игр, которыми можно развлекать гостей: салочек, «море волнуется раз», беготни вокруг лишнего стула и срезания конфет с ёлки с закрытыми глазами. Картина выглядит абсолютно идиллической, гости элегантны и хороши собой, салонные развлечения не утомительны. Только Мари что-то волнуется.

И вдруг — ах! — грандиозный спектакль с разгона въезжает в стену, как Belle epoque — в Первую мировую войну, царская Россия — в Революцию или roaring twenties в Великую Депрессию. Вообще когда смотришь, например, музыкальную комедию 1950-х, к которой обращается в своих записях Пита, как-то не ждешь, что все декорации взорвутся, и все герои умрут.

В свое время директор Императорских театров Иван Всеволжский заказывал партитуру Чайковскому, желая превзойти Гранд-Опера. Париж XIX века -столица grand spectacle, исторической формы грандиозного театрального зрелища, захватывающего дух и поражающего воображение. Это время расцвета декорационных ателье, которые могли, не скупясь на материалы, воспроизвести дворцовые интерьеры, и время livrets de mise-en-scene — распространяемых широкими тиражами театральных брошюр с рецептами о том, как простыми средствами повторить столичный успех. Grand spectacle одновременно законодатель мод и мнений. В нем не только золото и пурпур, но и экономическая и политическая повестка, и представления господствующего класса о хорошем тоне. Натурализм и весь французский художественный театр начала ХХ-го века был во многом реакцией на эту помпезность и дороговизну, но в то же время, существовал с ней в диалоге.

Другой канувший в лету жанр, о котором может заставить вспомнить эффектный взрыв, это «балет-феерия». В феерии, как в английском романтическом театре, на сцене может расположиться живой слон или бахчисарайский фонтан. В императорском балете, несмотря на подзаголовки афиш, она никогда не была по-настоящему заимствована, потому что расписной задник не должен превосходить красотой живой декор — геометрию кордебалета.
На обломках Дома и Праздника (прямо как у Чехова) Мари ищет Водемона, который, на самом деле, уже мертв, но она не может в это поверить. Вокруг снуют персонажи, которых российский зритель чутьем, а французский — благодаря наличию стихов Мандельштама в программке, сразу опознает как лагерных зеков — замерзающие в ватниках и ушанках под падающими снежинками, они печально ковыляют, дергаясь в (голодных?) конвульсиях. Кошмары Мари не заканчиваются лагерными видениями, далее по тексту следует одиночество под звездным небом и сцена, именуемая в оригинальном сценарии «Еловый лес»: ели вырастают до небес, мультипликационные волки и двойники Водемона окружают девицу и толкают ее в ручей. С точки зрения хореографии все это не очень убедительно. В другой сцене куклы приходят к Мари, но вовсе не для того, чтобы поблагодарить за спасение, а как воспоминания из советского детства — гигантские чебурашки и неваляшки, космонавты и лыжники выглядят жутковатым приветом из 60-х: ок, идеализация детства точно также ретроспективна, как идеализация Оттепели. Звездное небо здесь тоже неслучайно. В какой-то момент к Мари, постепенно увеличиваясь в размерах, летит то ли тунгусский метеорит, то ли планета Меланхолия. Для оперного зрителя, хорошо знакомого с творчеством Ларса фон Триера (весь фильм которого, как говорят — лучшая экранизация увертюры к «Тристану и Изольде»), это как бы сигнал, что конец света, может быть, происходит не на самом дела, а только у героини в голове.

Лучший танец, наверное, в этом балете поставил Сиди Ларби Шеркауи. Вальс цветов он превратил в дуэт о несостоявшейся счастливой жизни Мари и Водемона: к молодым парам вальсирующих присоединяются зрелые пары в точно таких же костюмах, потом дети, располневшие персонажи и, наконец, совсем седые старики. Учитывая, что мы уже видели Водемона под обломками, все это по-настоящему страшно.

«Щелкунчик» связан с воспоминаниями о детстве. Конфетенбург — где правит фея Драже, как отмечают многие исследователи и биографы, это дом сестры композитора Саши Давыдовой (она умерла во время его работы над партитурой). Это усадьба в Майданово, где ее дети наряжают рождественскую елку, а изобретательный дядюшка Петр Ильич дарит им волшебные подарки.

И в этом смысле история про челесту — клавишный идиофон, который Чайковский нашел в парижской мастерской изобретателя Огюста Мюстеля, тщательно хранил в секрете от других русских композиторов и впервые использовал в танце феи Драже, — выглядит таким же волшебным подарком эпохи изобретений и всемирных выставок. Эпохи, когда русская культура была неотъемлемой частью европейской.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Май 01, 2016 9:09 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016043101
Тема| Балет, МТ, Международный фестиваль балета «Мариинский»
Автор| Анна ГОРДЕЕВА
Заголовок| Диалоги с медным всадником
Где опубликовано| © журнал "Музыкальная жизнь" №4, 2016
Дата публикации| 2016 апрель
Ссылка| http://mus-mag.ru/mz-txt/2016-04/r-Horseman.htm
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

В Санкт-Петербурге в шестнадцатый раз прошел Международный фестиваль балета «Мариинский». Две премьеры, несколько иноземных звезд в спектаклях текущего репертуара, визит дружественного театра и вечер молодых хореографов – программа выстраивается по проверенным рецептам. Премьеры в этом году обеспечили Юрий Смекалов, выпустивший трехактный балет «Медный всадник», и Бенджамен Мильпье, перенесший на сцену Мариинского театра свою одноактовку «Ночь заканчивается». В «Лебедином озере», «Жизели», «Спящей красавице» и «Баядерке» появились посланцы Парижской Оперы, Национального балета Канады и Американского театра балета (ABT). Молодых хореографов Мариинка вырастила в своем коллективе, а в гости пригласила на этот раз Пермский театр оперы и балета



По потрясенной мостовой

Самым громким событием фестивальных дней стал, конечно, «Медный всадник». Ну, во-первых, постановка 1949 года, которую в значительной степени воскресил Юрий Смекалов (сразу заявивший, что будет заниматься восстановлением старого спектакля, а не сочинением нового «с нуля»), давно превратилась в легенду, и всем хотелось на эту легенду посмотреть. Легенда была весьма своеобразной – из поколения в поколения передавались рассказы о скучноватой хореографии Ростислава Захарова (у которого в биографии была лишь одна несомненная удача – «Бахчисарайский фонтан», поставленный им в 27 лет, а далее – всё более яркие речи в защиту теории драмбалета и всё более унылые спектакли – от «Утраченных иллюзий» до «В порт вошла “Россия”») и восторженные повествования о том, как в этом самом «Медном всаднике» была поставлена сцена наводнения. Как плескались волны на сцене, как плыли дома, как спасались люди – из года в год старшие балетоманы рассказывали младшим о том, как всё это было здорово. Соответственно, многие люди собрались в этот вечер в театр, чтобы увидеть «наш ответ Титанику». Во-вторых, большой сюжетный балет всегда ценился и ценится в нашем отечестве: публика любит, когда ей рассказывают истории, а здесь история вроде бы пушкинская. Важен и городской патриотизм: в балете Рейнгольда Глиэра звучит его «Гимн великому городу», давно считавшийся жителями города гимном Петербурга и в 2003 году утвержденный в этом качестве. В общем – все билеты на четыре премьерных спектакля были проданы; балерины и премьеры театра на репетициях с любопытством слушали артистов-ветеранов, принимавших участие в предыдущей постановке; в фойе народ благоговейно изучал выставку, посвященную давнему спектаклю. И спектакль грянул.

Ростислав Захаров, взяв в работу пушкинскую поэму, отправил происходящие в ней события во второй и третий акты. В первом сцена отдана Петру I, строящему корабли и гоняющемуся с саблей за слишком бородатым мужиком. Такой композиционный план придумал именно Захаров: когда Глиэру был заказан балет на пушкинский сюжет, он потребовал от хореографа поминутный перечень событий, что должны происходить на сцене. Вот хореограф и придумал, что в первом действии встречаются Параша (в нынешнем премьерном спектакле – Виктория Терешкина) и Евгений (Владимир Шкляров), молодой человек поводит рукой («сейчас я тебе всё расскажу про великого Петра») – и далее этот рассказ «оживает».



На сцене – радостная суета. Народ залихватски тащит на канатах какие-то грузы; чуть приплясывают, широко расставляя ноги, голландские шкипера; справа воздвигнут стол, на котором почему-то месят тесто – и на который тут же встают в сапогах «птенцы гнезда Петрова» (молодые люди так обозначены в программке). Птенцы таскают большой глобус и изображают греблю; народ в праздничных одеждах долго и однообразно заходится в русском танце. (Занятный знак 1949 года: чувствуя себя наследником великой классики и часто копируя ее схемы, Захаров не сочиняет многонациональный дивертисмент; право танцевать есть только у русского народа). В галантном дуэте с арапом Ибрагимом (Иван Оскорбин) является безымянная Царица бала (Екатерина Кондаурова). Зачем они тут? Возникает впечатление, что Захаров в свое время выложил на сцену все общие легенды о петровском времени, – а Смекалов теперь некритически их воспроизвел.

Ну ладно, ладно, сейчас всё это смотрится как сувенирная продукция и, вероятно, будет пользоваться спросом у иноземных гостей Санкт-Петербурга – как пользуются спросом у туристов в автобусах не столько реальные исторические сведения, сколько исторические анекдоты (после которых у гидов в Эрмитаже требуют показать кровать, на которой Екатерина II спала с Пугачевым). Но первый акт закончился, во втором мы возвращаемся в 1824 год – год великого наводнения в Петербурге – и встречаем снова Евгения и Парашу.

Тут пришло время сказать доброе слово о сценографе. Андрей Севбо честно сотворил парусный корабль на верфи в первом акте и недостроенный Исаакиевский собор в третьем – но лучшую, по-настоящему художественную его находку можно видеть в акте втором. Там, где в низине (которую скоро зальет водой) водят хороводы Параша и ее подруги, стоит ива – и ива эта поразительно похожа на современную театральную люстру с тончайшими нитями. Когда начинается предшествующий наводнению ветер – ива гнется; и это ли не точнейший и театральнейший знак катастрофы – изгибающиеся под враждебным давлением нити люстры, что всегда должна быть в покое?

Танцы, которыми хореографы – старый и новый – одарили Парашу, удивительно неизобретательны. Арабеск. Еще арабеск. И еще. Красивая поза, кто спорит (и Терешкина в ней божественно хороша), – но два десятка арабесков подряд? Еще – туры пике, широко разведенные руки, что потом она твердо ставит на пояс, и земные поклоны. Пантомима не блещет новизной: сцена, в которой одна из подруг предсказывает другой выросший живот, уже знакома нам по балету «Сильфида». Лирический дуэт, происходящий, когда к Параше прибегает Евгений, собран из «общих мест» классического танца и невыразимо уныл… Конечно, публика встречает аплодисментами виртуозное фуэте Терешкиной и полеты, что совершает Шкляров по периметру сцены, – но понятно, что это аплодисменты артистам, а не авторам. Меж тем, финал сцены, когда в оркестре, ведомом Владиславом Карклиным, нарастает напряжение, грохочет гром (музыканты вообще постарались в этот вечер сотворить из незатейливой музыки художественное явление), а герой бросает свою девушку и стремглав убегает, может быть непонятен целевой туристической аудитории: только петербуржцы понимают, когда надо спешить на нужный тебе мост.

Что потом происходит с Парашей – не очень понятно. Она явно отчего-то эффектно мучается – бросает руки над головой, пролетает в прыжках диагональ сцены, мчится в шене. Может быть, она утопает в данный момент? Но нет: вариация кончается, и девушка приникает к вполне живой и здоровой матери (если бы их дом уже залило, погибли бы обе). После действие перескакивает в «каморку Евгения» – и наш герой, от души перекрестясь, начинает бежать к любимой и сходить с ума одновременно. Сцена его безумия снова рождает чувство дежа вю: вот так вот шарахался лесничий от вилис в «Жизели», один к одному. И герой молит кого-то невидимого у правой ближней кулисы – тут начинает казаться, что просто Мирта задержалась с выходом.

Главное же разочарование вечера – наводнение. Где оно?! Вот эта жалкая синяя тряпка, что выдувается почему-то из подвала Исаакиевского собора? Два героя миманса, напяливших себе на талии корпус лодки и топчущиеся посреди «волн»? Смутная проекция дождя? В XXI веке не создать пристойную картину катастрофы – это уж совсем никуда не годится. И такой же неубедительной видеопроекцией попытаться обеспечить погоню Медного всадника за бедолагой Евгением – значит, театр не уважать.

Или – через несколько минут приходит мысль – катастрофа не так важна? Не надо усугублять и показывать, как кто-то страдает. Быстро наступающий финал предлагает именно такой подход к истории: солнечный день, дивные петербургские мостики, на одном из них привидение–Евгений, на другом – привидение–Параша, а по сцене проходит шествие дам и кавалеров к Медному всаднику. Они возлагают цветы к памятнику. Жертвы, конечно, имели место, но они были не напрасны, и никаких претензий к грозному царю быть не может. Вздохнем все глубоко и счастливо под Гимн великому городу.

Не только медная лошадь

В диалог с «Медным всадником» вступили одноактные балеты английских хореографов, что привез на фестиваль Пермский театр оперы и балета. Трогательные «Конькобежцы» сэра Фредерика Аштона – 1937 год, английский балет только рождается на свет, и под музыку Мейербера из опер «Пророк» и «Северная звезда» происходит легкий флирт на катке (танец еще честно копирует движения фигуристов). Легкое кокетство дам, легкий нарциссизм премьера-виртуоза. Тут важно именно это слово – «легкий»: никакого напряжения, балет – и жизнь – это сплошное удовольствие. Более серьезный и мрачный балет, сочиненный Дагласом Ли специально для пермской труппы семьдесят с лишним лет спустя – «Когда падал снег» на музыку Бернарда Херрманна – удивительным образом сохраняет ту же легкость. Теперь она обеспечивается отвагой: мы знаем, что мир темен, но мы продолжим работать, и графические конструкции, что мы прорисуем своими телами, принесут в темный мир необходимую красоту. И даже мелодр-р-раматические «Зимние грезы», что в 1991 году на музыку Петра Ильича Чайковского сочинил сэр Кеннет Макмиллан, вдохновляясь чеховской пьесой «Три сестры», сохраняют легкое дыхание благодаря точной работе артистов. Вокруг может быть черный снег; любимый человек может уйти и не вернуться, – но никто не сходит с ума. Keep calm and dance – формула самосохранения; оттого так устойчивы к времени эти балеты.



Об устойчивости – о школе, о традиции, о работоспособности – говорили многие вечера фестиваля. Диана Вишнёва предназначенный ей бенефис превратила в вечер в честь своего педагога, профессора Людмилы Ковалевой – и устроила парад балерин из Большого (Ольга Смирнова), Венского (Ольга Есина) и Михайловского (Екатерина Борченко) балетов. Пропутешествовавшая в юности по многим школам балерина American Ballet Theatre Хи Сео продемонстрировала в «Спящей красавице» аккуратность, в которой стерты все национальные черты – это был дистиллированный балет, который можно уважать, но которым вряд ли можно восхищаться. (Ее партнер Филипп Степин, наоборот, был образцовым мариинским принцем – галантным, всегда «уступающим дорогу» даме, и демонстрирующим скрытый темперамент и возможности виртуоза в единственной вариации). Неожиданно учебными подмостками стал Мариинский театр для французской гостьи Элоиз Бурдон: по рангу в Парижской Опере – «сюжет» (наша аналогия – вторая солистка), она оттачивала свое мастерство в «Лебедином озере» с явной оглядкой на старые учебники, и ее лебедь очень старался быть именно птицей. Гораздо более уверенный танец подарила петербуржцам ее коллега Ханна О’Нил – каждый шаг ее Гамзатти был шагом именно что дочери раджи (расступитесь, я иду!). Точность всех движений, торжествующая улыбка, бешеный темперамент, что прорвался только в сцене «выяснения отношений» с Никией – эта Гамзатти, кажется, могла бы придушить эту баядерку голыми руками. У Ханны О’Нил вышел отличный дуэт с Оксаной Скорик: баядерка нашей балерины с первого акта была почти что неземным духом, Гамзатти у О’Нил – дочь земли, готовая в драке отстаивать свое имущество, – провоцировала надменную служительницу богов на открытие эмоций. (Великий воин Солор – взлетающий в виртуозных прыжках Кимин Ким – менее всего на роль «имущества» подходил, но девушка этого не понимала).

Приветствия и прощания

Вечер-мастерская молодых хореографов принес не слишком много радости: оригинальных идей у авторов, желающих предъявить миру свой талант и поздороваться с публикой, оказалось немного. Самым печальным опусом была «Элегия. Офелия», поставленная Ксенией Зверевой на музыку Чайковского – принц Гамлет (Андрей Ермаков) всё пытался как-то увлечь собой героиню (честно отрабатывающая любые сюжеты Виктория Терешкина), а она всё стремилась к круглой емкости с водой. Возникала мысль, что история – о том, как бойфренд не понимает пламенную аквариумистку. Самым толковым – «Павловск» Максима Петрова, сделанный на музыку Карен Ле Фрак, – где из музейных витрин выходили манекены, преображающиеся в дам и кавалеров давних веков, и устраивали вечеринку на глазах у ошарашенного простодушного охранника. Танцы-стилизации, танцы-насмешки, танцы-объяснения в любви – дивная безделушка, сотворенная дворцовым мастером. Максим Петров в прошлом сезоне сделал для Игоря Колба балет «Дивертисмент короля» на музыку Рамо – и это тоже был балет точных пропорций между влюбленностью в эпоху и насмешкой над ней. За работой юного (он окончил Академию русского балета всего четыре года назад) хореографа определенно стоит следить: у него есть шансы вырасти в настоящего мастера.



Через три дня после этого вечера приветствий Бенжамен Мильпье предъявлял на фестивале «Мариинский» балет, которым он прощается с Парижской Оперой. Хореограф, приступивший к обязанностям худрука балета лишь осенью 2014 года, в начале февраля заявил о том, что доработает сезон, а потом уйдет из знаменитого театра. Француз по происхождению, учившийся в Лионе, он завершал образование в Нью-Йорке, а затем танцевал в New York City Ballet, где и начал сочинять танцы. Парижский балетный народ, получив в руководители «чужака», воспринял его враждебно. Когда речь шла о назначении, дирекция рассчитывала, что слава Мильпье – супруга Натали Портман и постановщика танцев в фильме «Черный лебедь» – привлечет прежде не интересовавшихся классическим танцем спонсоров, и потому решила не учитывать мнение артистов. Мильпье действительно привлек очень существенные спонсорские деньги, – но вместе с тем начал те реформы в Опере, что разъярили его подчиненных. Он покусился на святое – на правило, что в труппу попадают только выпускники школы Оперы; он решил уменьшить долю классики в репертуаре; при нем резко увеличилось количество травм в труппе – и атмосфера стала столь невыносимой, что хореограф решил попрощаться с этим театром. Одноактовку «La nuit s’acheve» («Ночь заканчивается») он сочинял ровно в дни, предшествующие объявлению об этом решении. В Париже ее впервые станцевали 5 февраля; в Петербурге – в последний день Мариинского фестиваля.

Бетховенская «Апассионата». (За фортепиано – Александра Жилина, остро чувствующая нерв и непреклонность этой музыки). Три пары на сцене – Екатерина Кондаурова и Артем Беляков, Светлана Иванова и Тимур Аскеров, Надежда Батоева и Ксандер Париш ведут диалоги-объяснения в любви. И если для кого-то апофеоз чувства более похож на обморок (ноги подкашиваются, балерина буквально оседает в объятиях партнера), то для другой девицы – это штурм и торжество, а для третьей – способность отказаться от чувства, отодвинуть партнера защитно выставленной ладонью, если он задел ее гордость. Это – безусловно, поэма конца: конца службы в театре (директорские обязанности спадут, Мильпье станет вольной птицей – не надо будет наблюдать за хитросплетением страстей), и конца фестиваля: все сюжеты исчерпаны, все разговоры проговорены, дайте артистам уйти в темноту, растворившись в темном заднике. Пусть они немного отдохнут; уже и до «Звезд белых ночей» недалеко.

Фото Натальи Разиной предоставлены пресс-службой Мариинского театра
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Май 11, 2016 9:44 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016043102
Тема| Балет, Международный детско-юношеский конкурс классического танца «Щелкунчик приглашает» (Екатеринбург)
Автор| Майя ДАВЫДОВСКАЯ. Фото Татьяны АНДРЕЕВОЙ
Заголовок| Танец как кантилена, или Где зажигаются звезды
Где опубликовано| © журнал "Культура Урала" №4 (40), с. 64-67
Дата публикации| 2016 апрель
Ссылка| http://mus-mag.ru/mz-txt/2016-04/r-Horseman.htm
Аннотация| КОНКУРС




...На сцене, залитые нежным утренним светом, танцуют маленькие девочки с игрушками в руках. Луч света, словно взыскательный режиссер, пробежавшись по этой танцующей волне, выхватывает из первого ряда одну хрупкую фигурку в голубой юбочке. Свет постепенно меркнет, и в сумерках растворяется кордебалет. Малышка остается одна в круге прожектора. Вдруг откуда-то из воздушной темноты появляются музы, окружают девочку, подхватывают, увлекают за собой. И она летит за ними, завороженная, избранная, обреченно-счастливая, навстречу своей судьбе, своей звезде. А дальше — встреча с педагогом, занятия в балетном классе. Взросление, первая партия, первые неудачи и успехи. И вновь труд, и отчаянное желание танцевать. И страх перед сценой, и упоение ею. И вот уже наша взрослая героиня — сама педагог, учит танцевать маленьких девочек...

Вот такая история развернулась перед зрителями в семи минутах уникального массового номера-пролога, настоящей балетной саги с участием 300 юных танцовщиц от 6 до 16 лет. История становления таланта, творческой судьбы, с которой начался Гала-концерт Международного детско-юношеского конкурса классического танца «Щелкунчик приглашает».

...Последние дни марта 2016 года запомнились удивительным летним солнцем, неожиданно обрушившимся на озябший город. А еще грандиозным праздником юного балета. Настоящая балетная весна вновь пришла в Екатеринбург. Более 400 молодых танцовщиков из шести государств (Германии. Португалии, Израиля, Казахстана, Белоруссии), 27 городов России, — этот интернационал собрался в екатеринбургском театре балета «Щелкунчик» на творческое соревнование.

На церемонии открытия конкурса прозвучало как урок географии: Москва и города Московской области, Санкт-Петербург, Калининград, Саранск, Пермь, Челябинск, Уфа, Кемерово, Барнаул, Новосибирск, Сыктывкар, Соликамск, Сургут, Ханты¬Мансийск, Якутск, Иерусалим, Майнц, Мюнхен, Дюрен, Астана, Минск, остров Мадейра...

Юный балетный интернационал во время представления участников заполнил всю сцену. Все ждали слов приветствия легенды российской балетной сцены народного артиста РФ Сергея Филина. И он вышел к детям, мгновенно превратив торжественную церемонию в доверительный разговор. В течение часа после открытия Филин — прекрасный рассказчик — беседовал с ребятами, отвечал на любые вопросы.

Наибольшее количество участников конкурса — это любители, творческие коллективы при детских школах искусств или досуговых учреждениях. Но были и будущие профессионалы сцены — воспитанники хореографических училищ. Их выделили в отдельную номинацию. Конкурсные состязания длились три дня. Участники, разделенные на три возрастные категории, состязались в трех основных номинациях: сольные выступления, малые формы (дуэты, трио, квартеты) и ансамбли. В жюри — корифеи балета. Выставляли оценки юным артистам художественный руководитель Новосибирского хореографического училища Александр Шелемов; художественный руководитель Екатеринбургского хореографического колледжа, управляющая балетной труппой театра оперы и балета Надежда Малыгина; известнейший преподаватель классики из Пермского хореографического училища Евгений Катусов; худрук Иерусалимского балета Надя Тимофеева; театральный критик, эксперт «Золотой Маски» Лариса Барыкина; директор фонда «Балетные традиции», специалист из Большого театра Диляра Тимергазина; редактор московского журнала Ballet Insider Алиса Асланова.

Должность председателя жюри занял уже в третий раз народный артист России, экс¬худрук балетной труппы Большого театра, а ныне руководитель мастерской молодых хореографов Сергей Филин. Конкурс захватил его целиком: он не пропустил ни одного выступления. В перерывах все свое время посвящал активному обсуждению участников, стараясь, чтобы ни один талантливый ребенок не остался без поощрения. А недостатка в талантах и открытиях не было. «Щелкунчик приглашает»¬2016 превзошел все ожидания. Исполнительским уровнем, эмоциональностью и выразительностью, полетом постановочной фантазии.

Два года, прошедшие с предыдущего форума, для детского балета оказались целой эпохой. В первый же день, когда состязались солисты, обозначилась целая плеяда одаренных детей, великолепно подготовленных педагогами. Выступлениям Владлены Тингайкиной из Мордовской республиканской детской хореографической школы, Лизы Савостьяновой — артистки театра «Щелкунчик», Алины Аликиной из пермской школы хореографии «Фуэте», Александры Голубятниковой — лицей имени Дягилева, Кати Кутинг и Фабьен Алины Хотт из балетных школ Мюнхена и Майнца аплодировали даже члены жюри.

Сергей ФИЛИН: — Безусловно, с каждым разом конкурс становится все интереснее. И уровень его поднимается. Это ощущается даже в международном плане. В Екатеринбург приезжает все большее и большее количество участников из других стран. И они всерьез готовятся к этому событию! Потому что понимают, что им предстоит соперничать с русскими артистами, которые имеют одну из самых лучших в мире школ классического танца. Могу сказать однозначно: с течением времени за конкурсом интереснее становится наблюдать и интереснее становится его судить. И с каждым разом становится все более серьезным отношение к конкурсу педагогов¬хореографов, уровень подготовки самих детей. Нам очень интересно работать в Екатеринбурге.

— Вы уже в третий раз возглавляете жюри. Уже узнаете определенные школы, отдельных исполнителей?

— Конечно. Многие ребята приезжают вновь и вновь, и я вижу, как они растут. Есть дети, которые вызывают особое уважение. Возможно, они не обладают какими-то уникальными данными или возможностями. Однако они талантливы! Они талантливы в том, что не сдаются. Они продолжают борьбу с самими собой, меняют свое сознание. Ведь успех, говори ла Майя Плисецкая, это девяносто пять процентов труда и пять процентов таланта. Поэтому, честно вам скажу, я их бесконечно уважаю, и я им благодарен за это! У меня даже появились свои любимчики (смеется). Например, Максим Максимов из екатеринбургской «Эссты». Крупненький такой мальчик, совсем не похожий на танцовщика. Но он танцует! Понимаете? Он выходит на сцену и просто завораживает своим внутренним миром. Своим сценическим обаянием. Своей естественностью. Потому что он понимает каждый жест, каждый шаг! Абсолютно все он делает со знанием того, каков в его номере сюжет, какая история, какая задача. Он просто потрясающе это делает! И еще у него есть замечательное качество — он настоящий партнер. Выполняет сложнейшие поддержки. Причем любые. Как элементы из современной хореографии, так и поддержки из классического танца. Любая девочка, которая выходит вместе с ним на сцену, может чувствовать себя абсолютно уверенно. Потому что он — настоящий фундамент. Действительно, это тот человек, на которого можно положиться в прямом смысле слова.

— Одним словом, чтобы вам понравиться, важна не столько техника, сколько понимание того, что ты делаешь на сцене, и яркая индивидуальность?

— Знаете, все очень просто! Нужно просто танцевать! Для того чтобы понравиться, не только мне, а вообще понравиться зрителям, и чтобы члены жюри проявили какой-то особый интерес, — нужно танцевать! Не выполнять отрепетированные движения, не повторять изо дня в день какие-то комбинации, не понимая, зачем, для чего и вообще с какой целью ты это делаешь. Нужно просто танцевать. А танец, собственно, — это в первую очередь органика, деятельная кантилена... Это самое главное, что мне нравится на сцене! А если подытожить — наконец мы с коллегами увидели то, чего так ждали от молодых артистов: они именно почувствовали себя артистами! И педагоги-балетмейстеры наконец увидели в них не просто исполнителей. Да, школа подросла в художественном плане. Появились прекрасные постановочные работы, эмоциональные, многогранные роли. Конкурс «Щелкунчик приглашает» стал состязанием и хореографов, и мы постарались отметить их.

Жюри пришлось нелегко. Дискуссии и обсуждения шли все дни. Наконец были определены победители. Никаких скидок на возраст не было, и не во всех номинациях жюри присудило первые места. 27 марта в театре балета «Щелкунчик» состоялась церемония вручения призов. Свои награды ребята получали из рук Сергея Филина. Более 60 дипломов и оригинальных статуэток из уральского камня с символикой конкурса, множество призов и подарков увезли юные артисты домой, в свои города и страны.

И вот творческий итог конкурса — Гала-концерт на сцене Екатеринбургского академического театра оперы и балета. В одной программе невероятно насыщенного двухактного балетного действа смело и оригинально рифмовались самые яркие выступления юных дарований с виртуозностью признанных мастеров главной балетной сцены страны — Большого театра.

Зрителям были показаны все грани и все «созвездие» балетного искусства, которые открыл конкурс. Проникновенное рахманиновское «Пробуждение» (автор Ю. Дмитриева) в исполнении солистки «Щелкунчика» 13-летней Лизы Савостьяновой чередовалось с озорным «Вальсом-ошибкой» и причудливым «Подводным миром», созданным балетмейстером Марией Гусаренко («Эсста»), модерн немецкой солистки Франциски Хассемер — с красивейшей классикой па-де ¬труа из балета «Щелкунчик» («Примавера», Сыктывкар). Московская «Армида» и дуэт Новосибирского хореографического училища танцевали лучшие фрагменты из балетов «Корсар» и «Эсмеральда». Они абсолютно органично сочетались с выступлениями взрослых солистов Большого театра, делегировавшего для участия в Гала-концерте сразу шесть ведущих артистов. Прима Кристина Кретова танцевала Andante reflection, первая солистка Дарья Хохлова с ведущим солистом Артемием Беляковым исполнили па-де-де из мировых балетных шедевров «Щелкунчик» и «Сильфида», премьер Михаил Лобухин — экспрессивную хореографическую метафору на песню Владимира Высоцкого «Все не так», Анна Тихомирова и премьер Артем Овчаренко — па-де-де из «Спящей красавицы» и современную постановку Раду Поклитару на музыку Фрэнка Синатры. Апофеозом Гала по традиции стало совместное выступление мастеров Большого и юных звездочек. Гран-па из балета «Корсар» исполняли Кристина Кретова и Михаил Лобухин, Александра Криса из Новосибирска, Катя Кутинг (балетная школа Майнца), ученики школы «Армида» (Москва). Этот эмоциональный накал достигал даже дальних рядов огромного зала.

А из-за кулис на танцовщиков во все глаза смотрели маленькие балерины театра «Щелкунчик», которые впервые в тот день вышли на сцену в массовом номере-открытии. И было понятно, что звезда балета уже зажглась над ними.

Наибольшее количество наград III Международного детско-юношеского конкурса исполнителей классического танца «Щелкунчик приглашает» завоевали екатеринбургские танцовщики: театр балета «Щелкунчик» и образцовый хореографический ансамбль «Эсста». Гран-при конкурса отправился в Москву, его присудили хореографическому отделению ДШИ No 10 «Армида».

В числе «наших» лауреатов I степени: Елизавета Савостьянова (театр балета «Щелкунчик»), Дарья Берсенева, Никита Глухов («Эсста»), Софья Макарова, Евгения Ослоповских, Капитолина Шаклеина, Элина Гулиева (лицей имени Дягилева). Специальные призы получили: диплом «За работу педагога-хореографа» — Мария Гусаренко (образцовый хореографический ансамбль «Эсста»), диплом «За работу педагога» — Тамара Едиг (муниципальный театр балета «Щелкунчик»).

----------------------------------------------------------
Другие фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Май 13, 2016 6:42 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016043103
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Александр Ветров
Автор| Беседу вела Ирина Ширинян
Заголовок| Александр Ветров: «Здесь я знаю, ради чего делаю свою работу»
Где опубликовано| © сайт МУЗЫКАЛЬНЫЕ СЕЗОНЫ
Дата публикации| 2016-04-29
Ссылка| http://musicseasons.org/zdes-ya-znayu-radi-chego-delayu-svoyu-rabotu/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Наш собеседник:

Александр Ветров – выдающийся российский танцовщик, солист балета Большого театра, балетмейстер и репетитор, народный артист России. В 1979 году окончил Московское хореографическое училище по классу профессора Петра Пестова. На протяжении 17 лет являлся ведущим солистом Большого театра. С 1997 года в течение 15 лет работал по приглашению в Соединенных Штатах Америки, где продолжал танцевать, ставить балеты. С 2011 года – балетмейстер-репетитор Большого театра. В 2015 году представлял Россию в составе членов жюри международной премии Benois de la Danse.



C Александром Ветровым мы встретились в атриуме репетиционного корпуса Большого театра. О встрече пришлось долго договариваться из-за высокой загруженности Александра Николаевича. Но наша беседа наконец-то состоялась.

Я знаю, что Ваши родители тоже танцевали в Большом. Я видела запись, где Вы занимаетесь с отцом. Он был Вашим репетитором?

В театре да.

А мама?

Мама нет. Только летом, когда мы под Керчью отдыхали. Так как я был малорослый и хилый, она возила меня на все лето на море. Я там на парном молоке, на морском воздухе рос и заодно занимался. Прямо на земле. Мы снимали хатку с соломенной крышей и глиняными стенами в украинской деревушке. Было просто потрясающе. Летом было жарко, а в домике – прохладно. И я там прыгал, прыгал на песке. Вот такие были у меня каникулы.

Ваши родители из балетных семей?

Нет.

У вас один сын?

Да.

Он продолжит династию?

Нет, не сложилось. В детстве он занимался танцами. Когда он был в младших классах, я пригласил его педагога на спектакль. После спектакля она рассказала детям, что у Глеба папа – артист балета. Дети начали смеяться, его дразнить, и он категорически отказался заниматься. Кто знает, как могло бы у него сложиться, но он не в балете. Сейчас ему 23 года, учится в Техасском университете по специальности инженер технических технологий.

То есть династия заканчивается?

На сыне да. Но у моего отца была другая семья, после того как он ушел от нас. У меня есть два сводных брата, у них уже тоже есть дети. Поэтому по отцовской линии династия может и не прекратиться. Я не знаю, будут или нет мои братья отдавать своих детей в балет. Мне неведомо (смеется), но могу спросить. Они тоже в Большом работают.

Здорово, что вас много!

Я прочитала, что вы жили в Техасе? Экзотический штат!

Да, я жил в Техасе.

Техасцы знакомы с балетом?

Да, в Texas Christian University (ТCU) большой балетный факультет, его в свое время организовал Фернандо Бухонес, талантливый американский балетный танцовщик. В Форт-Уэрте есть балетная компания, которую возглавляет Бен Стивенсон, в прошлом известный танцовщик английского Королевского балета.

Как вы попали в Техас?

Вначале я работал в Индиане, Оклахоме, а потом друзья пригласили в Техас. Труппа базировалась в Арлингтоне, а выступали мы в Форт-Уэрте. Я был артистическим директором. Прожил я там довольно долго. А когда уехал в Москву, через год все закрылось. Постоянно сокращалось финансирование, из России приходилось возить костюмы, декорации, сам материал. Зато чувствовалась нужность того, что мы делали.

Когда было много работы, было очень интересно. Я там много спектаклей поставил. Как только сократился репертуар, уменьшился объем работы, то что-то стало скучно. Потом в репертуаре вообще один «Щелкунчик» остался, и мне стало совсем неинтересно. Хотя сокращение программы не сказывалось на моем хорошем вознаграждении, но удовлетворения я не получал. Это, может, и мечта для кого-то – ничего не делать и получать хорошие деньги, но у меня не получилось (улыбается). В конце концов осталась только школа и «Щелкунчик» под Новый год. Причем танцевать приходилось самому, так как артистов в это время не нагонишь. Они все разъезжаются на заработки: ездят по школам танцевать принцев и принцесс, что приносит неплохие деньги. Только школой заниматься было скучно, тем более что детям это не было нужно. Их богатые родители платили деньги и ждали чуда, а чуда без работы не бывает.

И вы решили вернуться в Россию?

Да. Здесь я знаю, ради чего делаю свою работу. Ведь жизнь складывается не только из того, чтобы брать. В какой-то период времени надо отдавать, делиться накопленным багажом. Не продавать, а именно отдавать, в хорошие руки. Это традиция, наша балетная традиция, наша школа.

Американский балет вызывает у меня ощущение поверхностности происходящего, причем не сами спектакли как таковые, а культурная балетная атмосфера. И даже приглашенные звезды не помогают избавиться от чувства, что там так и не разгадали какую-то важную тайну, необходимую для того, чтобы балет состоялся как институт.

Для американцев балет – это обычная профессия. Они считают рабочее время, будто ты стоишь у станка (не балетного) и должен «оттрубить» свое, неважно как. Просто потому, что тебе платят за это зарплату. Там даже сама психология отношения к процессу работы не как к творчеству.

Я вот помню, когда работал в Балете Талсы, то по нашим, российским меркам я должен был быть уже давно на пенсии. Год выдался таким сложным в смысле нагрузки, что я никогда в своей жизни так не работал, хотя никогда не был лентяем. Это была абсолютно тупая, бессмысленная работа в зале. То есть то, что ты прошел утром, ты должен повторять в течение дня, причем повторять, повторять и повторять. Вот балет «Щелкунчик» – уже все выучил, на второй день все прошел, и делать там особо нечего для танцовщика. Но так как тебе платят деньги, ты должен в течение сорока дней, которые отводятся на подготовку спектакля, утром и вечером проходить этот балет. От этого можно просто одуреть. Я понял, что долго я так не выдержу. Я все проходил, как положено, а когда вышел на спектакль, то у меня, как у русского танцовщика, адреналин заиграл, настроение поднялось. Естественно, и прыжки выше, и драйв пошел. А директор мне и говорит: «Так ты, значит, себя берег на репетиции, если ты так станцевал?» Я ему: «Нет, ты же знаешь, на сцене вдохновение появляется». А он мне: «Нет, значит, ты себя экономил. Ты не работал в полную силу». Я ему говорю: «Дорогой, мне 40 лет. Если я буду на полную работать, то кто танцевать будет? У тебя и так некому танцевать. Люди ломаются. Я тебе нужен поломанный или здоровый на сцене?» И что здесь скажешь? Кто они при таком подходе к творчеству? Поэтому это не творчество, это бизнес. Это разные вещи. Это балетный бизнес. Производство.

Культура общества другая. Не плохая, а другая.

Да, она другая. Туда надо приезжать, чтобы влиться и полюбить это. И приезжать надо гораздо раньше, а не так, как я: под конец карьеры, когда мне три года до пенсии оставалось, я взял и махнул на Запад карьеру делать. Это из категории сумасшествия.

А почему вы решили уехать?

В театре, когда дело идет к пенсии, для любого артиста начинается довольно непростой период. Танцовщиков начинают отодвигать независимо от того, в какой форме они находятся. Становится меньше ролей, спектаклей. В моем случае еще получилось, что пришел новый директор, и он просто не пускал меня никуда ездить. Когда ты ездишь, ты, по крайней мере, можешь себя в форме держать, танцуя спектакль на гастролях, хоть и не с театром. А когда сидишь в запасе, молодых подстраховываешь, потому что они ненадежные, никуда не ездишь и у тебя всего один спектакль в два месяца – это деградация. Поэтому я и решил – если я нахожусь в такой классной форме и могу танцевать, то почему бы мне не поехать работать на Запад.

Правда, как только я подписал контракт, у администрации сразу изменилось отношение ко мне, и меня стали снова приглашать танцевать в Большом. Так что я в течение трех лет приезжал как приглашенный артист и танцевал. За это надо сказать спасибо Александру Богатыреву, который в то время был заведующим труппой. Мы с ним в одной раздевалке сидели, были в хороших отношениях, он и маму мою знал. Он и предложил мне приезжать. Я, конечно, ему очень благодарен и признателен за это.

Вот такой вопрос – как Вы к балетной критике относитесь? Нужна она или не нужна? Или она существует сама по себе, отдельно от того, что происходит в балете?

А можно прямо ответить? Независимо от того, критик вы или нет?

Конечно!

У меня есть друзья среди критиков, и я их обожаю. Но вообще я критиков не люблю! Почему? Просто многие критики (не буду называть конкретных имен) для меня похожи на своего рода полипы. Это люди, которые ради красного словца не пожалеют и отца, лишь бы красиво выразиться. Я понимаю, что во всем мире есть такая тенденция. Критика, конечно, полезна и необходима, но я не люблю критиков, которые пишут обидно, специально для прессы, которая статью заказывает. Я разговаривал с одним критиком, и она мне сказала, что если по-другому писать, то читать никто не будет. Я, наверное, могу это понять, это ее заработок. Но мне это не нравится. У меня свои жизненные принципы. И я это не люблю. Только не обижайтесь (улыбается).

Я не люблю критиков не потому, что мне тоже от них досталось. Напротив, когда я уехал и стал приезжать как приглашенный артист, меня стали хвалить, писать, что я последний из могикан и так далее. В нашей стране, видимо, действительно надо либо уехать, либо умереть, тогда тебя начинают ценить.

Скажите, пожалуйста, как относиться к ошибкам на сцене?

Знаете, это как с музыкой. Можно сыграть идеально чисто, безупречно технически, но музыка при этом не будет одухотворенной, наполненной душой. Или наоборот –человек допустил помарку, палец соскользнул с клавиши, а музыка оказалась по-настоящему живой. Так и в балете – можно допустить какую-то оплошность, но без наполненности никак. Для меня чашу весов перевешивает внутренняя содержательность и одухотворенность в танце. Тогда я могу простить какие-то технические погрешности. Жалко, если они есть, конечно, и лучше без них. Однако если все безупречно исполнено, но нет должного наполнения, то, на мой взгляд, это больше спортивный вариант.

Но ведь не секрет, что есть ведущие артисты, исполняющие главные партии в идеально-спортивной интерпретации.

Ну и что? У каждого артиста есть свои поклонники. Кому что нравится.

То есть все определяет зритель?

Да, в конечном итоге мы работаем на зрителя. Хотя, знаете, самые строгие судьи в нашей профессии – это твои коллеги, а точнее сказать – это люди из кордебалета. Если ты заслужил любовь и уважение кордебалета, значит, ты состоялся как танцовщик. Потому что кордебалет (во всяком случае, в Большом театре) состоит из потрясающе одаренных людей, каждый из которых, выпускаясь из школы, мог бы быть ведущим танцовщиком. Они лучшие. Причин, почему танцовщик оказался в кордебалете, может быть масса, и совсем необязательно это зависит от таланта. Но это отдельная тема, и лучше сейчас в нее не погружаться. Так вот, если танцовщик или танцовщица заслужили признание труппы, значит, они состоялись. Потому что строже этих критиков, пожалуй, никого и нет. Они твои товарищи. Они знают, как делается работа.

Давайте поговорим о современном танце, который стал неотъемлемой частью репертуара Большого театра. Как здесь разобраться с критериями оценки исполнения? Только замысел хореографа будет являться отправной точкой? Ведь здесь нет таких строгих стандартов, как в классическом балете.

Безусловно. Вот я не видел балета. Я как профессионал пришел на репетицию посмотреть. Посмотрел. Я не вижу каких-то особых огрехов, которые видят балетмейстер и его ассистенты, потому что я не знаю этой хореографии и мне сложно понять, как танцовщик исполняет эту партию – достойно или надо еще работать, так как когда партия сыровата, это всегда видно. Но конечный замысел знает только балетмейстер. Здесь нет канонов.

Если нет канонов, то, значит, важна артистическая составляющая?

Хореографу важно, чтобы концепция была донесена до зрителя так, как он это видит. Здесь нет свободы творчества артиста. Здесь может быть сотрудничество танцовщика с хореографом – это важный постановочный момент. Если это присутствует, то всегда возникает хорошая аура и получается хороший результат. Но есть балетмейстеры, которые никаких предложений от танцовщиков не принимают. Они говорят, что надо делать только так, я так вижу, и всё. В модерне это зачастую встречается. Мне приходилось танцевать модерн, когда я жил в США, но я все же не знаю его настолько хорошо, чтобы легко об этом судить. Когда начинаешь его танцевать достаточно поздно, понимаешь, что поезд уже ушел: тело не такое, реакция не та. Так что какова в модерне дозволенность танцовщика в творчестве, говорить не буду.

Но зритель-то понятия не имеет о замысле хореографа, когда идет смотреть спектакль, да ему это и не так важно. Как увязать замысел постановщика и реакцию зрителя?

Знаете, это как импрессионизм в живописи – вы приходите получить впечатление, кратковременные ощущения, отклик от этого полотна. Всё. Важно то, как на вас подействуют декорации, музыка, костюмы, получите ли вы удовольствие от этого вечера или вам не о чем будет поговорить за ужином и захочется спать.

Как Вы относитесь к современной хореографии?

Положительно, но все же я не ее поклонник. Без нее невозможно представить развитие балетного искусства, но редко можно увидеть такие шедевры, которые хотелось бы посмотреть несколько раз. Очень редко. А вещи, которые удивляют, конечно, есть: разные современные компьютерные находки, стробоскопический свет и много других интересных эффектов придумывают, чтобы удивить. Но смотреть второй раз это не будешь.

Я правильно поняла, что для Вас критерием оценки спектакля является ответ на вопрос, хочется его второй раз посмотреть или нет?

Наверное, да. Вот классика: интересно смотреть разных исполнителей. Балет знаешь наизусть, а все равно смотришь. Почему? Как возникает этот эффект? Люди видели этот спектакль десятки раз, и тем не менее идут и вновь получают удовольствие. Я не могу сказать этого про современную хореографию и даже про модерн.

А может, это происходит потому, что для нас это все же менее знакомая территория, чем классический балет?

Нет этой культуры? Ну, это не означает, что надо смотреть все подряд. Знаете, классический балет – дорогое удовольствие, которое требует других финансовых вложений: нужны декорации, костюмы. С точки зрения экономики занятие не очень выгодное. Поэтому проще развивать то, что дешевле, что менее затратно. Хотя и на Западе есть тенденция к большим постановкам: людям интереснее смотреть сюжетные спектакли.

Что касается современной хореографии, то у нас в театре сейчас много современных балетов лучших хореографов, и они успешно идут.

Обстановка в театре сильно изменилась по сравнению с тем временем, когда Вы сами танцевали?

Да, конечно. Я уж не говорю про цены на билеты. Изменилась и организация самой работы: появилась система «обойм», как принято на Западе, когда один спектакль идет несколько дней подряд. Когда я танцевал, не было такого количества спектаклей, балетная труппа не несла такой колоссальной нагрузки. И это досадно, потому что физически это очень трудно для артистов. При таком диком количестве спектаклей нет времени репетировать. А если взять женский кордебалет, то я не знаю, как эти бедные девочки ходят. Вы не представляете, как тяжело стоять в кордебалете. Когда танцуешь, ты двигаешься, и это легче. А стоять на выворотной ноге пол-акта – это невероятно тяжело. Попробуйте стоять неподвижно и держать равновесие. Конечно, они незаметно для глаза меняют ноги, но это не решает проблемы.

Я думаю, Вас любят ваши ученики.

Не знаю. Может быть.

Я разговаривала с одним Вашим учеником. Он очень Вам благодарен и сказал мне, что если бы не Вы, то он бы никогда не был тем, кем стал благодаря занятиям с Вами. Это же здорово, когда о Вас так говорят!

Согласен, здорово. У меня действительно с моими учениками сложились доверительные отношения. Я им рассказываю много о том, как мир устроен, стараюсь предостерегать от ошибок, которые можно сделать сгоряча. Они же артисты, люди темпераментные. Да, сейчас это моя жизнь, которая полностью наполняет меня.

Вижу, Вам нравится преподавать.

Да, мне нравится то, что я делаю. Я вижу результаты своего труда, и другие люди видят, и это означает, что я делаю это не зря.

А как Вы относитесь к тому, что многие танцовщики ближе к 30 годам начинают посматривать в сторону современной хореографии? Вы считаете, что это верное направление, учитывая скоротечность профессии?

Я не могу говорить за других. Мне это было интересно, тем более в мое время в театре почти не было ничего из современной хореографии. Мне посчастливилось репетировать балет «Сирано де Бержерак» Ролана Пети. В балете Джона Крэнко «Укрощение строптивой» танцевал Петручио. В «Фантазии на тему Казановы» Михаила Лавровского я был первым исполнителем на нашей сцене.

И еще – для танцовщика сам процесс работы над партией порой гораздо интереснее, чем для зрителя процесс просмотра того, что из этого получилось. Наше тело – это рабочий инструмент, и очень увлекательно понять возможности своего тела, когда ты танцуешь незнакомую хореографию. Кроме того, что это увлекает, это дает новые знания, наполняет энтузиазмом. Вопрос только в том, насколько интересно смотреть на это со стороны. Но если человек здорово двигается, то это потрясающе.

Вы репетируете современную хореографию? Или только классику?

Да, я репетировал «Симфонию псалмов» Иржи Килиана. Вот сейчас пришел с репетиции одного очень интересного современного балета. Это проект моего ученика Юры Баранова, он и как продюсер выступает. В постановке занята Светлана Захарова.

Это проект для Большого театра?

Балет будет показан в Москве и в Италии. Очень интересная хореография, очень музыкально поставлен на музыку 40-й симфонии Моцарта. Работать интересно. Так как мне надо учить порядок за каждого, я сам встаю, чтобы показывать, и чувствую, что тело начинает вспоминать все движения. И я понимаю, что двигаться мне очень интересно. Даже интереснее, чем смотреть со стороны.

Кто из Ваших педагогов у вас остался в сердце?

Пожалуй, все, у кого я учился, оставили свой след. Кто-то меньше, кто-то больше – трудно судить, но каждый. Вообще моя жизнь как танцовщика и как педагога – это уметь перенимать опыт у других.

А Вы бы могли назвать того, кто для Вас является особым человеком?

Как педагог – это мой отец, Николай Романович Симачёв. Я с ним проработал всю жизнь, и это оставило неизгладимое впечатление. Хотя мы всю жизнь были с ним на «Вы», так получилось, но для меня он остался одним из самых главных моих педагогов. Моя мама меня не учила, только летом занималась со мной. Она мне очень помогала.

Моим первым педагогом в балетном училище была Инна Тимофеевна Самодурова. Нас учил, хотя и недолго, Евгений Павлович Поляков. Уехав за рубеж, он стал известным педагогом, работал с Нуриевым в Гранд-опера. Из училища я выпускался у Петра Антоновича Пестова. Это очень известный педагог, я его, конечно, очень хорошо помню. Моя благодарность ему неземная. Он сформировал мой характер, мое отношение к балету. Может, иногда в чем-то он был слишком требователен, эмоционален, но он научил меня бороться. Хотя мог и сломать, чисто психологически.

Судьба свела меня и с Александром Александровичем Прокофьевым. Я репетировал с ним в театре, и могу сказать о нем только самые добрые слова. Он педагог от Бога. В театре, когда отец уже ушел, я репетировал с Борисом Борисовичем Акимовым, несколько партий помог приготовить Николай Борисович Фадеечев. Михаил Леонидович Лавровский ставил на меня «Фантазию на тему Казановы» и репетировал со мной как педагог. Все они потрясающие мастера, знатоки своего дела.

И конечно, Галина Сергеевна Уланова. Я танцевал с ее ученицами, поэтому мне посчастливилось заниматься с этой необыкновенной балериной. Она относилась ко мне с какой-то удивительной теплотой. Ее замечания были очень значимыми. У нее был потрясающий глаз, и я никогда не забуду, как она мне показывала какие-то детали. Она потрясающе умела показывать. До сих пор прекрасно помню все ее замечания, советы. Рассказываю своим ребятам. Хотя, конечно, сейчас балет изменился, мерки другие, но основу традиций надо сохранять.

И балерины, и танцовщики тоже изменились?

Конечно, и техника выросла, и чистота исполнения, позиций. И хореография меняется, и интерпретация.

Вы же сами ставили балеты?

Да, ставил. Но если делаешь что-то по заказу, то это уже обязанность: надо ставить, и ты ставишь. Время, как правило, ограничено, и тут начинается: судорожно ищешь то музыку, то декорации, а денег не хватает. Значит, надо что-то придумывать, чтобы всё выглядело прилично. От творчества это далеко.

Вот один спектакль, который я ставил, действительно очень интересный. Помните, была такая рок-опера на музыку Алексея Рыбникова «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты»? Я связался с Рыбниковым, получил от него разрешение на использование его музыки, договорился с музыкантами, которые смогли бы обеспечить достойный уровень исполнения. Правда, потом они отказались. Объяснили тем, что у Рыбникова хоть и красивая, но очень сложная музыка, и чтобы ее достойно исполнить, надо репетировать и выкладываться, а они играют в ресторане и без усилий зарабатывают хорошие деньги. Жалко, конечно, но это жизнь. Ко мне на премьеру приезжал автор русского текста Павел Грушко. Интересная была встреча. Рыбников, к сожалению, не смог приехать.

Декорации мне пришлось делать самому: по ночам, в ангаре (смеется). Было очень забавно. А это ни много ни мало два корабля надо было построить. Денег не было, и я делал каркас из сантехнических пластмассовых трубок, обтягивал целлофаном, красил, и в полупрофиль получилась объемная, вполне приличная декорация. Однажды был случай: у меня работа в самом разгаре, а ко мне полицейские приехали. С оружием, как положено. Они когда увидели мои конструкции, подумали, видимо, что жулик, и спрашивают у меня: «А что ты делаешь?». Я им отвечаю, что ковчег, так как ожидается потоп. Они даже не поняли юмора. Уехали. (Смеемся).

Эта работа была захватывающей. Я этим спектаклем заболел. Мне и хореографически было очень интересно работать. Хотя по танцевальной лексике скорее было подражание Григоровичу. Я все же с ним проработал долго, перетанцевал весь его репертуар, поэтому хочешь не хочешь, а какие-то движения уже вжились в меня. Но, с другой стороны, в этом ничего плохого тоже нет, так как плагиата там не было. Продолжить, к сожалению (а может, и к счастью), не удалось, так как я уехал в Москву. Здесь желания ставить у меня нет. Хотя вот этот спектакль я бы все же поставил.

А у вас был или есть кумир в балете?

Александр Годунов. К сожалению, я мало его видел на сцене. Но считаю, что он был уникальный артист.

А жизнь планируете?

Нет, я готов всегда и ко всему!

Ну что ж, удач вам – творческих, педагогических и просто человеческих! Спасибо за интересную беседу!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Май 21, 2016 12:17 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016043104
Тема| Балет, МТ, Международный фестиваль балета «Мариинский», Премьера, Персоналии, Юрий Смекалов
Автор| Елизавета Шарова
Заголовок| Державный град, возвышайся над Невою…
Где опубликовано| © журнал PROтеатр
Дата публикации| 2016-04-08
Ссылка| http://proteatr.info/derzhavnyj-grad-vozvyshajsya-nad-nevoyu/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В Мариинке громкая премьера — 2 апреля на новой сцене состоялся второй показ балета «Медный всадник» в постановке Юрия Смекалова. Показ был приурочен к открытию XVI международного фестиваля балета «Мариинский».



Как же соединились легендарный пушкинский текст, уже ставшая шедевром симфоническая музыка Рейнгольда Глиэра с современной хореографической балетной постановкой на столь знаменитой сцене? Вот в чем была основная интрига, будоражащая умы ценителей прекрасного, собравшихся на второй премьерный показ, на который удалось попасть и нам. Ответ на столь животрепещущий вопрос было получить более чем интересно.

Ответственность за осуществление новой версии балета на сцене Мариинского театра легла и на молодое поколение хореографии в лице Юрия Смекалова, который впервые за все существование балета «Медный всадник» воплотил его в новой сценической версии. В адаптации постановки к нашему времени принимал участие известный художник Андрей Севбо, а либретто написал театровед Пётр Аболимов, включивший в сюжет героев и события из нескольких других пушкинских произведений.

Стоит напомнить читателю, что впервые герои из поэмы А. Пушкина ожили в хореографии Ростислава Захарова 14 марта 1949 года на сцене Театра оперы и балета им С.М. Кирова (теперешний Мариинский театр). Тогда на создателей легла ответственность не только за сохранение сюжета поэмы, но и за передачу эмоций героев, мощи стихии и исторического портрета города именно в балетной, а не в драматургической постановке. Однако воплощение имело потрясающий успех, а симфоническая музыка Рейнгольда Глиэра и хореография Ростислава Захарова стали незаменимы для балета «Медный всадник».



Главным же отличием нового мариинского «Медного всадника» стало потрясающее сопровождение классической первоначальной хореографии Захарова, сочетающееся с новыми фрагментами, созданными Юрием Смекаловым, и видеооформлением за авторством Александра Логвинова. 3D-инсталляция расширила сцену за счет горизонта с видом на Неву, усилила эмоциональные эффекты появлением видеоизображений персонажей на зеркалах и занавесах. И, наконец, оживила каменный монумент Медного всадника в момент отчаяния главного героя Евгения после трагической гибели возлюбленной Параши. Однако не отстало и живое сценическое усиление эффектов. Например, Петр I появляется на сцене на настоящем буром жеребце, а во время наводнения удалось передать бурю стихии игрой волн в исполнении артистов балета, сценического оркестра и воспитанников Академии Русского балета им. А.Я. Вагановой.

Невозможно было бы полюбить сценический образ Северной Пальмиры и героев Пушкина без участия сценического оркестра, соло на скрипке в котором исполнила заслуженная артистка России Людмила Чайковская, а дирижером стал лауреат международного конкурса Владислав Карклин. Примечательно, что в наше время «Гимн Великому городу», созданный Глиэром и звучащий в постановке, признан официальным гимном Санкт-Петербурга.

Наконец, одновременно с впечатлением от исполнения балета главными героями Евгением (лауреат международного конкурса Константин Зверев), Парашей (Заслуженная артистка Республики Удмурдия, лауреат международного конкурса Елена Евсеева), Петром I (Заслуженный артист России Владимир Понамарёв) и Царицей бала (лауреат международного конкурса Оксана Скорик), зрителю удается уловить дух целых двух столетий. Более «звездный» состав танцевал, как и положено, в первый день премьеры 31 марта: партию Евгения исполнил Владимир Шкляров, в партии Параши выступила Виктория Терёшкина, Петр I – Данила Корсунцев. Но и второй день артисты балета радовали зрителя своим мастерством ничуть не меньше.

Костюмы и сценография Татьяны Ногиновой оживляют перед нами петровский XVIII век с сочетанием русской народной культуры и новейшей на тот период европейской моды, вплоть до обрезания бороды на сцене, и плавно переходят в николаевский XIX век, сопряженный с духом военного парадного блеска. Чего стоит одни цветовые комбинации в костюмах: светло-нежные цвета платьев девиц у озера резко сменяются холодными, темно-зелеными мундирами николаевской гвардии. Между прочим, несмотря на сложность и помпезность отдельных исторических костюмов, они не помешали блестящему исполнению балетной хореографии, которая в очередной раз убедила в высоком классе нашего балета.

— В спектакле есть драматический текст, есть и технически непростой танец, мы хореографически расширили большинство сольных партий. В своей постановке я стараюсь сохранить хореографическую мысль Захарова, но показать ее в новом ракурсе, чтобы спектакль обрел актуальность для сегодняшнего зрителя, – говорит Юрий Смекалов, и сдается, что он вполне справился с заявленной задачей.

Спустя столетия, прекрасным, мощным, неотразимым остается петровский город Санкт-Петербург, а вместе с ним, благодаря яркой постановке Юрия Смекалова, и пушкинские герои поэмы «Медный всадник». Театр получил очередной бриллиант, который, несомненно, еще будет ограняться в процессе следующих репетиций и показов, но, в целом, театр можно поздравить с успешно осуществленным достойным и качественным проектом, каким стал балет «Медный всадник».

Фото предоставлены Мариинским театром, фотограф Валентин Барановский


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вс Июн 12, 2016 1:33 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Май 21, 2016 12:40 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016043105
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Екатерина Кондаурова
Автор| Татьяна Покопцева
Заголовок| Екатерина Кондаурова — душа, которая танцует
Где опубликовано| © журнал " ТВОЯ ИСТОРИЯ"
Дата публикации| 2016-04-15
Ссылка| culture/ballet/катя-кондаурова
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



«Беседа длилась долго; они разговорились по душам», — эту строчку из романа Гюстава Флобера «Воспитание чувств» напрямую можно отнести к нашему разговору с Екатериной Кондауровой, прима-балериной Мариинского театра, лауреатом премии Benois de la Danse, «Золотой софит», «Золотая маска» и множество других.

Изящная, красивая, образованная, она пришла на встречу с томиком букинистического Флобера в руках. «Я люблю книги, старые книги, где бумага пахнет особенно, где чувствуется эпоха, сила мысли скользит между строк. Я покупаю только такие издания».

Приехав из Москвы, Екатерина поступила в Вагановское училище в Петербурге.

«Оказавшись в Вагановском училище, я представляла себя балериной только Мариинского. Я была уверена, что моя судьба связана именно с этим легендарным театром. И сегодня я уже 15 лет служу только ему».

Екатерина прошла трудный и долгий путь, прежде чем стать прима-балериной, и она, как никто, ценит свои достижения и не собирается останавливаться. Не было ни менеджера, ни быстрого “лифта”, а каждый её шаг ввысь – это травма, вывих, пуанты в крови… Характер, который есть в Екатерине, – это следы пути к новым и новым вершинам.

Сегодня за ее плечами множество наград, сольные партии, главные роли, восхищение поклонников, но она скромно говорит: «Награды – это не самоцель. Я мечтаю о большем. И потом, балет – это постоянная работа. Но работать и расти нужно в одном театре, который сможет воспитать артиста, не только дать ему старт, но и открыть новые горизонты».

«Твоя История»: Почему балет всё ещё популярен сегодня?

Екатерина Кондаурова: Вы знаете, часть людей относится к балету, как к музейному экспонату (улыбается – прим. редактора). Но пока существует балет, есть понятие культуры. Это очень важно – КУЛЬТУРА. В общении режиссера и танцовщика, во внутреннем укладе театра, на сцене и в жизни. В балете есть всё.

«Твоя История»: Мы – заложники стереотипов? Есть только раскрученные имена…

Екатерина Кондаурова:
В чём-то да, к сожалению. Есть очень талантливые танцоры в небольших театрах, но у них нет продюсеров, имен. Сегодня вообще принято у молодых сначала сделать себе имя, пиар, а потом уже вложиться в танец. Это неправильно. Раньше театр растил одного танцора и делал из него звезду, на которую шли зрители. Сегодня часто происходит наоборот – сначала делают аншлаги, а зрители уходят разочарованные. Почему это страшно? Потому что разочаровываются они не конкретно в том танцоре, который непрофессионально станцевал, а в балете в принципе, разочаровываются в самом искусстве. Слава Богу, в моём театре такого нет. Мы служим и служили искусству, и, думаю, еще долго будет так.

«Твоя История»: Вы все время в движении, а есть ли конечная точка? Что дальше?

Екатерина Кондаурова
: Пока об этом не думаю, однако считаю, что из балета нужно уходить вовремя. Часто можно увидеть “засидевшихся на своем месте” балерин, которым боятся сказать, что они уже плохо танцуют, что уже не те. Обидеть боятся. Я себя готовлю к уходу. Но пока не собираюсь. А когда придет время, мне об этом скажет мой муж (Ислом Баймурадов – танцор, репетитор Мариинского театра. – прим. редактора). Он же и мой самый строгий судья. Ему я доверяю. Если что-то не удалось, его критика заставляет прислушаться и работать над собой. Бывает, правда, что на репетиции поспорить можем, но, несмотря ни на что, из театра мы выходим рука об руку.

***

Екатерину можно увидеть в «Корсаре», «Бахчисарайском фонтане» и других блистательных балетах Мариинского театра, включая новые постановки, где Екатерина — в главной роли.

Приятно, что сказка о современном балете пишется такими яркими и талантливыми танцорами, как Екатерина. Пишется, чтобы остаться в веках и вдохновить новые поколения на труд и посвящение себя танцу. Танец и летящие звуки музыки открывают перед нами завесу сокровенного мира: мира балерин, красоты и утончённости, где прекрасные танцовщицы, будто нимфы, завораживают зрителей и превращают нас в пленников своего таланта. Очарованный русским балетом остаётся в плену этого искусства на всю жизнь…


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Май 21, 2016 1:35 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Май 21, 2016 1:33 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016043106
Тема| Балет, Персоналии, Борис Эйфман
Автор| Текст: Ольга Фомина
Заголовок| Борис Эйфман: психология балета
Где опубликовано| © журнал "ТВОЯ ИСТОРИЯ"
Дата публикации| 2016-04-28
Ссылка| борис-эйфман-психология-балета
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Имя Бориса Эйфмана хорошо известно как российскому, так и зарубежному зрителю. Этот талантливейший хореограф и балетмейстер является художественным руководителем Санкт-Петербургского государственного академического Театра балета Бориса Эйфмана, имеет звания заслуженного деятеля искусств РСФСР (1988), Народного артиста России (1995) и лауреата Государственной премии России (1998).

Авторский театр Бориса Эйфмана существует с 1977 года. На сегодняшний день Борис Яковлевич является автором более сорока спектаклей, его труппа представляет балеты хореографа на ведущих театральных сценах мира, таких как London Coliseum (Лондон), New York City Center (Нью-Йорк), Paris Theatre des Champs d’Elysees (Париж), Большой театр (Москва), Berlin Staatsoper (Берлин), Teatro Arcimboldi La Scala (Милан) и многих других. Сам хореограф называет жанр, в котором работает, «психологическим балетом».

Журналу «Твоя История» удалось побеседовать с Борисом Эйфманом и узнать об его взглядах на искусство и творческих планах.


«ТИ»: Борис Яковлевич, Ваши балетные постановки отражают всю гамму человеческих эмоций — от пьянящего ликования до глубокого отчаяния. Согласны ли Вы с тем, что человек должен позволять себе испытывать не только положительные, но и отрицательные эмоции для того, чтобы быть в гармонии с собой?

Борис Эйфман:
Вы абсолютно правы. Конечно, человеку свойственно страшиться страданий, воспринимать их, как божью кару, как нечто абсолютно негативное. Так устроена наша психика. Поэтому, в частности, определенная часть аудитории оказывается не готовой к тому, чтобы воспринимать наши спектакли, герои которых охвачены душевными терзаниями, погружены в муки. Однако я не могу назвать себя певцом страданий. Человек рождается не для того, чтобы мучиться и пребывать в отчаянии. Поиск высшей гармонии, способной даровать нам ощущение счастья, — в этом, пожалуй, и есть подлинный смысл бытия. Но именно драмы рвущихся на части сердец способны продемонстрировать необъятность эмоционального мира человека, величие его духа. И, кроме того, страдания и потрясения помогают человеку не омертветь внутренне, не утратить чувствительность и сохранить в себе живой огонь.

«ТИ»: Какими качествами должен обладать танцор, чтобы попасть в Вашу труппу? Что в артисте Вы цените больше — умение безоговорочно подчиняться требованиям хореографа или способность импровизировать, дополнять образ?

Борис Эйфман:
Есть базовые требования, предъявляемые мною к танцовщикам: высокий рост, эффектная внешность, безупречная техническая подготовка. А есть требования специфические, продиктованные художественными особенностями моей труппы. Это, в первую очередь, наличие у артиста особого психофизического склада, позволяющего быстро осваивать новый пластический язык и, самое главное, быть органичным в рамках той хореографии, которая создается в нашем театре. Отвечая на вторую часть вопроса, скажу, прежде всего, что артист-марионетка не нужен ни одному хореографу. Умение творчески осваивать предлагаемый материал и привносить в него свои решения очень важно для танцовщика. Но, в то же время, конечно же, хореограф ждет от артиста точного воплощения собственных замыслов. Задача танцовщиков – с максимальной точностью реализовывать мои идеи.

«ТИ»: Многие творческие люди отмечают у себя способность к синестезии — видении музыки в цвете. Среди композиторов, например, синестетиками были Александр Скрябин и Николай Римский-Корсаков. Возникают ли у Вас цветовые зрительные образы при создании балетов?

Борис Эйфман:
Безусловно, возникают. Такой тип мышления активизируется на этапе создания световой партитуры спектакля. Но, в целом, я не могу назвать себя синестетиком. Я мыслю не цветовыми, а пластическими образами, в которых воплощаю волнующие меня сюжеты, замыслы и движения человеческой души.

«ТИ»: В ряде источников упоминается, что Вы осознали свое предназначение в 12 лет. Это правда? Какие хореографы в то время были для Вас кумирами и оказали влияние на Ваше дальнейшее творчество?

Борис Эйфман:
Да, уже в 12-13 лет у меня была своя небольшая труппа. С самого начала я ни секунды не сомневался, что должен посвятить себя балетному искусству. Своими учителями могу назвать таких великих мастеров, как Леонид Якобсон и Юрий Григорович. У Якобсона я учился искусству импровизации и свободе пластического мышления. У Григоровича — выстраиванию гармоничной композиционной и драматургической структуры балетного спектакля.

«ТИ»: Легко ли творить в современной России? Сегодня можно сказать гораздо больше, чем во времена СССР, однако наверняка есть какие-то вещи, для которых публика и критика еще не созрели.

Борис Эйфман:
Сегодня наше государство уделяет людям искусства столько внимания, сколько не уделяло ни в советскую эпоху, ни тем более в 1990-е. Созданы оптимальные условия для гармоничной творческой деятельности художников. Другой вопрос – где те творцы, которые способны явить миру новые шедевры, свершить художественный прорыв, перевернуть наше представление об искусстве? Я их не вижу. Что касается публики, то в 1970-е, когда мы только начинали, она была менее искушенной и, соответственно, более «голодной» до искусства, до откровенного творческого диалога, происходящего между художником и зрителем. Сегодняшнюю аудиторию характеризует некая пресыщенность. В то же время в театр приходит новый, молодой зритель. Он, возможно, еще не совсем готов воспринимать сложный хореографический и драматургический материал, но самое главное – он искренен и эмоционален.

«ТИ»: Сегодня многие режиссеры, музыканты, писатели стремятся к «массовому искусству», объясняя это тем, что современный зритель, слушатель и читатель жаждет легких развлечений и берет лишь то, что лежит на поверхности. Вы, напротив, верите в интеллектуальный и эмоциональный потенциал своего зрителя, предлагая ему включиться в процесс расшифровки непростых балетных метафор. Приходилось ли Вам ощущать давление окружающего мира, который пытается все упростить и сделать максимально доступным и понятным?

Борис Эйфман:
Вы задаете очень важный вопрос. В наше время глобальная индустрия зрелищ систематически истребляет в человеке живое духовное содержание, превращает его в робота. Художники, создающие образцы высокого искусства, должны биться за свою аудиторию и ее спасение. Не заигрывать со зрителем, не развлекать, не работать на потребу дня, а делать все возможное для внутреннего преображения современного человека. Пускай ты будешь назван излишне аскетичным, немодным, неформатным – да каким угодно! Творец не имеет права предавать свою высокую миссию. Я искренне рад, что и сегодня мое искусство находит в зрительских сердцах живой отклик, а на спектаклях нашего театра не бывает свободных мест. Значит, битва еще не проиграна.

«ТИ»: Каждый новый балет для Вас — это новый рубеж, новая планка? Чувствуете ли Вы необходимость каждый раз превзойти самого себя?

Борис Эйфман:
Безусловно, чувствую. Сочиняя новый спектакль, я должен прыгнуть выше собственной головы. Не могу сравнивать свои работы, используя систему координат уровня «лучше – хуже». Речь, скорее, о том, что каждая последующая постановка должна открывать принципиально новые творческие возможности нашей труппы, демонстрировать зрителям неожиданные грани ее эстетической индивидуальности. Только в этом случае происходит подлинный творческий прогресс.

«ТИ»: Ваш балет часто выступает за рубежом. По-разному ли публика из России и других стран принимает Ваши спектакли или же восприятие искусства не зависит от национальности?

Борис Эйфман:
Свои особенности восприятия есть в каждой стране, но вряд ли их можно назвать существенными. Мы не делим наших зрителей по географическому, национальному или религиозному признаку. Это противоречило бы самой природе балетного искусства, ведь танец – это универсальное средство духовного общения, понятное и доступное каждому. Мы рады всем зрителям, готовым принять наше искусство и сопереживать ему.

«ТИ»: Любите ли Вы дни премьер? Наверное, увидев новую постановку на сцене в первый раз, Вы сами удивляетесь масштабу проделанной работы и ощущаете небывалый прилив сил и глубокое удовлетворение?

Борис Эйфман:
Если бы все было так просто, моя жизнь была бы легкой и радостной. Конечно, невозможно не чувствовать трепет, когда наблюдаешь, как твои идеи воплощаются в сценическое произведение, приобретают четкую форму. Но я — перфекционист. И премьера спектакля для меня – не эффектная финальная точка, следующая за годом напряженного труда, а, скорее, призыв продолжать работу над своим творением. Я не могу воспринимать созданные мною постановки, как застывшую конструкцию, как античную скульптуру, олицетворяющую абсолютную гармонию. Иначе я никогда не возвращался бы к своим спектаклям и не переосмысливал бы их. С предельным критицизмом отношусь к собственным творениям, ведь именно из мучительной неудовлетворенности собой, из непрерывного стремления к совершенству рождается энергия для творческого развития.

«ТИ»: Недавно в Санкт-Петербурге открылась Академия танца Бориса Эйфмана. Расскажите, пожалуйста, немного об этом образовательном учреждении и о том, какие надежды Вы на него возлагаете.

Борис Эйфман:
Академия танца начала свою работу в сентябре 2013 года. Мы отобрали 90 одаренных детей со всей России. Все они находятся на полном государственном обеспечении. Миссия Академии – воспитать при помощи современных педагогических методик и технологий универсальных балетных танцовщиков XXI века, готовых исполнять любой хореографический материал. Практически ежедневно я сам сталкиваюсь с жесточайшим дефицитом профессиональных артистов. Порою кажется, что в недалеком будущем танцевать будет просто некому. Поэтому сегодня необходимо направить все силы на подготовку новой плеяды танцовщиков. Причем нужно воспитывать не просто крепких профессионалов, а настоящую балетную элиту. Личностей, развитых духовно и интеллектуально. О первых результатах работы Академии будем говорить тогда, когда появится первый выпуск. Сейчас же я вижу в глазах учеников живой блеск. Это вдохновляет меня и вселяет надежду.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Май 21, 2016 4:50 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016043107
Тема| Балет, Международный фестиваль балета DANCE OPEN, Персоналии, Екатерина Галанова
Автор| Беседовала Ольга Макарова
Заголовок| Мечтаю, чтобы Петербург стал лучшим местом на земле
Где опубликовано| © журнал "Театральный город" (СПб)
Дата публикации| 2016-апрель
Ссылка| http://goteatr.com/archive/n11/mechtayu-chtoby-peterburg-stal-luchshim-mestom-nazemle/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Екатерина Галанова, руководитель крупнейшего в России Международного фестиваля балета DANCE OPEN, об искусстве вне конкуренции, импортозамещении в культуре и несгибаемых петербургских традициях.



— Екатерина, когда 15 лет назад вы создавали свой фестиваль, какие у вас были ориентиры из мировой фестивальной практики?

— Разумеется, у меня есть любимые проекты, и они не балетные. Например, я стараюсь регулярно приезжать на Зальцбургский музыкальный фестиваль. Это крупнейшая культурная площадка Европы, благодаря которой высокое искусство становится доступной, близкой и желанной частью жизни человека. Именно над такой бизнес-моделью я работаю последние несколько лет. На мой взгляд, залогом успеха Зальцбурга явилось то, что, единожды выбрав стратегию, коллеги следовали ей на протяжении многих десятков лет, системно работая на результат. Еще я интересуюсь Эдинбургским фестивалем, у которого, как и у Зальцбурга, долгая история и очень сильная организационная составляющая — в начале нашего пути хотелось брать пример именно с него.

Любой проект, если он серьезный и долгоиграющий, стремится иметь собственную великую историю, если хотите, легенду. Но не надуманную, а понятную и органичную. А это невозможно без качественной организации. И без понимания целей — как краткосрочных, так и стратегических. Поэтому позволю себе повториться: стратегия, системность, традиции — вот на чем надо сосредоточиться и что учесть.

Мы не сразу начали с масштабного фестиваля, 15 лет назад мы были небольшим проектом, который постепенно наращивал объемы. Команда DANCE OPEN работает над фестивалем весь год в режиме нон-стоп. Именно системный подход, когда продуман и выверен каждый шаг, все спланировано и соотнесено с массой обстоятельств — начиная от графиков трупп и заканчивая спецификой восприятия петербургской публики, позволяет сделать по-настоящему качественный проект.

— На сколько лет вперед расписана программа фестиваля?

— Сейчас у нас подписаны контракты до 2018-го и частично на 2019 год с ведущими мировыми труппами, чьи гастроли в Санкт-Петербурге способны не только заинтересовать публику, но и обеспечить городу самый настоящий социокультурный прорыв. Какие спектакли войдут в программы грядущих сезонов, разумеется, мы пока еще не знаем, ведь мы стремимся знакомить зрителей с мировыми премьерами, следовать хореографическим трендам, оставаться в авангарде. Придет время — будем выбирать лучшее и самое свежее.

К сожалению, не всегда все получается так, как задумано, не всегда возможности совпадают с желаниями… Но каждый раз мы ложимся костьми ради того, чтобы сделать фестиваль высочайшего качества. Зрители это видят, ценят и любят. Не случайно за месяц до фестиваля билетов в продаже почти не осталось. Думаю, это серьезный показатель востребованности.

— В связи с кризисом пришлось корректировать планы?

— Конечно, кризис сказался. Большинство участников фестиваля — иностранные труппы и артисты. DANCE OPEN — еврозависимый фестиваль, и прошлогодний скачок курса на нас довольно сильно повлиял. Но мы извлекли урок и приложили максимум усилий, чтобы в юбилейный год минимизировать риски. Ведь программа 15-летия должна быть еще шире и серьезнее, чем обычно. Соответственно, она и более дорогостоящая. Как справились? Во многом нам помогли наши бизнес-партнеры — они вложили собственные заработанные средства в то, чтобы искусство и впредь оставалось вне конкуренции.

— Политическая ситуация и отношение к России в мире на вас отразились?

— Никоим образом. Когда два года назад началась политическая турбулентность, у нас были опасения, что кто-то из трупп не приедет. Но на пресс-конференцию фестиваля специально прилетел Тед Брандсен, художественный руководитель Национального балета Нидерландов, чтобы сказать, что его труппа поддерживает фестиваль в любом случае и что балет — это мир, который объединяется не по принципу политических предпочтений. Мир искусства един, и у него хорошо получается собирать и склеивать то, что волею судеб оказывается разбитым. Мистер Брандсен говорил, с каким уважением относится к Петербургу, к нашей балетной истории, что приехать сюда — большая честь. В балетном мире свои правила, и единственное, что ценится, — это профессионализм. И он объединяет.

Вообще, балет — высокотехнологичное искусство, где довольно сложно заниматься профанацией. Не в обиду другим видам и жанрам искусств будет сказано, но именно в балете всем очевидны, например, плохая профессиональная подготовка артистов или низкий уровень организации мероприятий как с менеджерской, так и с технической точки зрения. И в том, и в другом смысле моя команда безупречна, и я горжусь своими сотрудниками: каждый из них — штучный профессионал. А сарафанное радио работает по-прежнему быстро: достаточно только пройти небольшому слуху о том, что ты, например, не справляешься с райдером, не оперативен, не можешь обеспечить высокий уровень технической подготовки, — все, к тебе никто не приедет.

— Сейчас у вас есть репутация, а как удавалось пригласить звезд на первые фестивали, чем «заманивали» артистов?

— Наверное, большое значение имеет то, что балетный мир близок мне с детства. Я танцевала в Мариинском театре, мой отчим, Геннадий Наумович Селюцкий, — великий педагог, который воспитал Фаруха Рузиматова, Игоря Зеленского, Игоря Колба, Леонида Сарафанова, Юлию Махалину. Можно было найти связь с совершенно различными людьми, но никогда передо мной не стояла такая задача, как уговаривать кого-то принять участие в фестивале. Единственное, что могло остановить артиста или хореографа от участия, — несовпадение графиков.

Для проведения фестиваля мы выбрали непростое время — апрель, разгар сезона, месяц премьер во всех театрах мира. В этот период «оголить» мировые балетные сцены, собрать лучших солистов и привезти их в Петербург — задача из области фантастики. Но мы сознательно пошли на риск, отказались от «выбора по остаточному принципу». Для нас важно делать DANCE OPEN именно тогда, когда во всем мире в разгаре высокий культурный сезон, синхронизировать календарь петербургских имиджевых проектов с графиком культурной жизни ведущих мировых столиц.

— Сегодня во многих балетных компаниях мира в залах можно встретить артистов в одежде с лейблом DANCE OPEN. На ваш взгляд, участие в фестивале для артистов престижно?

— Безусловно, желающих участвовать в фестивале всегда не счесть, и это очень приятно. Но требования у нас высокие: виртуозный уровень мастерства, уникальность и актуальность предлагаемой программы — нам важен репертуар, интересна свежая, модная хореография, с которой еще не знаком зритель.

— Год от года ваш фестиваль развивается, обогащается его программа. Что для вас стало главным достижением этого года?

— В юбилейном году достижением я считаю абсолютную разноплановость программы. Труппа Дрезденского балета покажет и неоклассику — «Танцевальную сюиту» Алексея Ратманского, и абсолютно авангардные вещи — колючие и ироничные «Кактусы» Александра Экмана и «В другом пространстве» Понтуса Лидберга — там все эфемерно и нет границ между небом и землей, адом и раем, жизнью и смертью.

Программа труппы Венского государственного балета очень разнообразна по настроению. Первый акт — невероятно лиричный и возвышенный. Миниатюра «Дыхание души» Иржи Бубеничека на музыку нескольких композиторов, в том числе Баха, — это просветленные философские размышления о гранях и границах общечеловеческого опыта. Работа Пола Лайтфута и Соль Леон «Наперекосяк» на музыку Россини — легкая веселая зарисовка, которая точно вызовет улыбку. Но во втором акте зрителей ждет «Тайна Синей Бороды»: жутковатый мистический триллер в постановке Штефана Тосса на музыку Филипа Гласса, который, вот увидите, поглотит и затянет в свой темный омут.

Для любителей классики мы подготовили настоящий подарок — балет Сергея Прокофьева «Ромео и Джульетта» в хореографии легендарного Кеннета Макмиллана. Танцует Пермский балет. Заглавные партии исполнят солисты Королевского театра Ковент-Гарден. Это классическая постановка с роскошными дорогими декорациями, костюмами из парчи и бархата, как в хорошем английском кино.

Еще один вечер — спектакль «Пер Гюнт», созданный Эдвардом Клюгом и представленный труппой Словенского национального театра Марибора. Это абсолютно эстетская, философская, глубокая, мощнейшая вещь для людей, которые в большей степени любят не балет, а театр. Это очень ибсеновский спектакль, он решен в серо-дымчатых тонах, за счет чего зритель эмоционально легко погружается в фантазийные миры и путешествует по ним, как по пространству собственной души. Артисты труппы Клюга — не только великолепные танцовщики, но и серьезные драматические актеры с глубинной энергетикой и харизмой.

И наконец, Гала звезд DANCE OPEN, где есть и хореография советского периода, и классика, и юмористические номера, и современный балет — фейерверк самого лучшего, но самого разного по стилю, по направлению, по ощущению. Благодаря этой исполнительской форме зритель имеет возможность меньше чем за пару часов приобщиться к огромным пластам культуры и познакомиться с их хитами. Сложно представить, что в жизни эти периоды отделены друг от друга сотнями лет и десятками поколений…

— В прошлом году вы привозили труппу Большого театра с «Укрощением строптивой» Жана Кристофа Майо, в нынешнем — в программе заявлена труппа Пермского театра с «Ромео» Кеннета Макмиллана. Такой выбор обусловлен желанием показать петербургской публике эти спектакли или это новое направление политики фестиваля — знакомить не только с зарубежными компаниями и спектаклями, но и с балетным миром нашей страны?

— Спасибо за этот вопрос. Наша страна совершенно точно может гордиться уровнем профессиональной подготовки балетных трупп, причем не только в Москве и Санкт-Петербурге. Сейчас в отличном состоянии пермская, новосибирская, казанская, екатеринбургская труппы. Но многие до сих пор снобистски считают, что нет пророка в своем отечестве…

Постановку Майо в исполнении труппы Большого театра мы привозили потому, что нам хотелось показать эту свежую на момент выбора работу, и все прошло с огромным успехом. Уверена, что «Ромео и Джульетту» тоже ждет успех. Почему именно этот спектакль? Есть сразу два памятных повода — 125-летие со дня рождения Сергея Прокофьева и 400 лет с момента ухода из жизни Шекспира. Ну а кроме того, это моя любимая постановка. В мире существует огромное количество балетных версий «Ромео и Джульетты»: я видела постановки Крэнко, Ноймайера и многих других, в спектакле Лавровского танцевала сама.

Макмиллан, версию которого мы привозим, — британец, и, наверное, кому как не ему понятно, что хотел сказать Шекспир. Дело даже не в глубинных смыслах, а в ощущении английского духа, который присутствует в спектакле. Мне очень хотелось привезти этот балет, а Пермский театр — единственный в стране, где идет эта постановка.

— Искушенный зритель уже привык к тому, что программа DANCE OPEN всегда предлагает очень качественные спектакли, которые вне зависимости от вкусов и предпочтений заслуживают внимания. Но бытует мнение, что в Петербурге в силу климатических и экономических условий публика тяжела на подъем, а при немного замедленном темпе жизни города очень сложно что-либо организовать. Вы согласны с этим?

— Это не замедленность, это плавность. В Санкт-Петербурге удивительные зрители. Могу говорить об этом с уверенностью, так как мы проводим мероприятия не только в нашем городе. Петербургский зритель подходит к выбору спектаклей осознанно. Даже если у него не хватает денег на билет, он постарается его купить, сэкономив на чем-то, когда уверен, что спектакль стоящий. А в противном случае, когда нет ощущения, что постановка хорошая, питерский зритель туда не пойдет, даже если билет по карману. Это абсолютно несгибаемая традиция — ходить только на то, что нравится, во что веришь. В Москве можно продать что угодно, народ более толерантен, а у каждого жителя Петербурга есть свое мнение, переломить которое невозможно. Разве это не классно?!

— Каков основной месседж вашего фестиваля? Есть какая-то сверхзадача, которой вы хотите достичь своей работой для города, или просто занимаетесь любимым делом?

— Вернемся к фестивалям Эдинбурга и Зальцбурга, которым я по-доброму завидую. В Эдинбурге фестиваль родился в послевоенное время, когда власти решили поднять дух населения. Тогда и придумали этот градообразующий проект, который помог вернуть городу туристическую привлекательность, воссоздал позитивный культурный образ, и имя города зазвучало у всех на устах. На мой взгляд, мы идем по схожему пути. Я очень люблю Петербург, для меня он — лучшее место на Земле. Мне очень хочется, чтобы наш проект стал градообразующим и начал серьезно влиять на имидж города. Конечно, на это нужно время. Эдинбургскому фестивалю больше 50 лет, Зальцбургскому — почти 100, нам же только 15. У нас впереди длинный путь.

Фото Кати Кравцовой
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Май 22, 2016 1:39 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016043108
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Екатерина Кондаурова, Ислом Баймурадов
Автор| Олег Сердобольский
Заголовок| ДУЭТ ИЗ «ОБЛАСТИ БАЛЕТА»
Где опубликовано| © журнал "Инфоскоп" № 223 (СПб), с. 35-36
Дата публикации| 2016 апрель
Ссылка| http://www.severo-zapad.com/cms/0001/0005/0004/01-Infoskop-04-2016.pdf
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Екатерина и Ислом «по версии одного из петербургских изданий» вошли в минувшем году в число самых красивых супружеских пар северной столицы


ДУЭТ ИЗ «ОБЛАСТИ БАЛЕТА»

В непривычной для себя роли интервьюеров выступили сотрудники института «Стройпроект», пригласившие в гости звездную балетную пару Мариинского театра — Екатерину Кондаурову и Ислома Баймурадова. Готовясь к встрече, поклонники балета заранее продумали вопросы артистам, которых прежде видели только на сцене. Да и для самих танцовщиков такое общение оказалось непривычным: им куда удобней в своем искусстве обходиться без слов. Ну а мне эта встреча талантов и поклонников напомнила хорошо забытое старое из тех советских времен, когда у Кировского театра были особые партнерские связи с Адмиралтейским заводом, а филармония выпускала фирменный концертный абонемент Кировского завода.

Вечер начался с демонстрации фотосюжетов, сделанных за кулисами. Вереница снимков, предварившая ответы на вопросы, сопровождалась комментариями артистов. Вот кадр с Майей Плисецкой: момент работы над партией Кармен, которую Екатерина готовила с первой исполнительницей этой партии («Она великая, но абсолютно простая»). Вот Ислом сам накладывает себе грим («Это важно, чтобы постепенно войти в образ»). Екатерина принимает поздравления после спектакля, уже почти сняв одну туфлю («После трех актов на пуантах так хочется побыстрее разуться»)...
Ну а потом начались вопросы, ни один из которых не остался без ответа.

— Вспомнились слова из бардовской песни советских времен: «И даже в области балета мы впереди планеты всей». А как сейчас, на ваш взгляд, мы выглядим на международном уровне «в области балета»?

Ислом Баймурадов:
Мы — лучший театр мира.

Екатерина Кондаурова: На гастролях в разных странах всегда слышим: потрясающая труппа, таких больше нет. Приезжают к нам балетмейстеры ставить спектакли и говорят, что работать с такими артистами — большое удовольствие. Единственная проблема — нехватка времени.

И.Б.: Да, к сожалению, в сутках всего 24 часа. Если было бы больше, мы могли бы выделить еще время на репетиционный период.

— Выступая в разных странах, чувствуете ли вы разницу в реакции зрительного зала?

И.Б.:
Конечно, чувствуем. Японский зритель, например, очень сдержанный. В Америке все всегда смеются и «браво» орут, причем на любом спектакле. В Лондоне зритель, прежде всего, оценивает качество балета. А вот Москва на нас нередко смотрит сверху вниз, потому что две столицы — давние соперники. И если они горячо хлопают, ты понимаешь, что это было действительно хорошо.

Е.К.: И все же самую большую ответственность испытываешь, выступая дома. У нас зритель тонко ощущает нюансы. И нередко на спектаклях чувствуешь, что в зале сидят люди, которые не просто пришли в театр, а знают, кто сегодня танцует, — и тебе нельзя обмануть их ожидания.



— Недавно молодые солисты Мариинского театра Кимин Ким и Рената Шакирова завоевали Гран-при на телепроекте «Большой балет». Как бы вы оценили этот успех, если учесть, что Рената только в прошлом году окончила Академию Вагановой? Много ли в вашей труппе перспективной молодежи?

И.Б.:
К нам приходят только самые-самые, лучший материал, который выпускается каждый год. И неудивительно, что именно они выиграли. Вполне возможно: была бы другая пара от нас, могла бы и другая пара выиграть. Но, к сожалению, далеко не у всех удачно складывается профессиональная судьба. Причем по очень разным причинам. Десятки надежд, увы, не оправдываются. Вот почему, как это ни обидно звучит, нашу труппу иногда называют «кладбищем талантов». Такая это непростая профессия.

Е.К.: В свое время я ездила по российским городам, участвовала там в спектаклях и смотрела труппы в Казани, Уфе. Там есть потрясающие танцовщики, которые, может быть, намного лучше, чем какие-то раскрученные звезды. Но они почему-то остаются в тени, о них никто не пишет, и может случиться, что они так и останутся неизвестными. Так важен для всех нас фактор везения

— Екатерина, что повлияло на ваш выбор — пойти учиться на балерину?

Е.К.:
Мне было трудно усидеть на одном месте, проводить несколько часов за роялем. Но параллельно мама отдала меня еще и на хореографию. И когда настал момент выбора, я подумала: часами сидеть за инструментом — такая пытка. Зато как легко в балете: я же там прыгаю все время! Так весело! Пойду дальше танцем заниматься. Так я и пошла.

— Как вам удалось выйти из кордебалета и занять ведущие позиции в труппе?

Е.К.:
Есть такая градация: ты из кордебалета переходишь в корифеи, начинаешь танцевать — четверки, двойки. Потом еще ступенька: вторые солисты, когда на какую-то вариацию тебя могут поставить. Ну а дальше — первые солисты, потом премьер. Я прошла все эти ступени. Кордебалет — это, конечно, очень сложно. Если солисты меняются, то кордебалет практически один на все спектакли. Солист постоянно прыгает, а кордебалет сделал какой-то элемент и потом стоит да еще нередко на одной ноге. Другое дело, что ответственности меньше. Но мне как-то мало было всего этого. Мне казалось, что если даже я стою последней в линии, то на меня все равно все смотрят и я обязательно должна вытянуть шею, быть в образе. Ольга Ченчикова заметила меня. И мы стали с ней работать над сольными партиями. Но далеко не один год ушел на то, чтобы я стала выходить в сольных партиях.

— А бывает так, что новички попадают в солисты сразу после выпуска?

И.Б.:
Бывает... На мой взгляд, это очень плохо. Ведь организм оформляется только после выхода из училища. Ты приходишь в театр, а там — совершенно другой репертуар, другие педагоги, другой урок. И новички, сразу попадая в солисты, нередко ломаются. У них проблемы с коленями, они рвут себе связки на ногах, потому что организм не готов к такой нагрузке. Я считаю, начинающий артист минимум три года должен проработать в кордебалете, чтобы развить мышцы, укрепить связки для дальнейшей работы.



— Ислом, вы заканчивали Австрийскую школу балета. Какие у вас впечатления об австрийской балетной жизни?

И.Б.:
Ее там нет... В Австрии вообще очень скучно. Пока я жил там, я этого не замечал. Но вот приехал сюда, живу здесь уже двадцать пятый год. И каждый раз, приезжая туда, вижу, что там ничего не изменилось. Австрийцы любят оперетту, музыку, а в балетном искусстве там делать нечего. Что касается меня, то я вообще не понимаю, как попал в балет. В школе был абсолютно бездарным учеником. Но почему-то ко мне хорошо относился директор школы. Он был голубой крови и как-то сумел передать это мне. Думаю, это помогло мне найти себя здесь в этом стиле.

— Ваши испанские танцы — демонстрация яркой страсти. Откуда такие сильные эмоции, если в Австрии их нет?

И.Б.:
У меня кровь смешанная: отец — из Узбекистана, мать — из Австрии. Видимо, это смешение крови и дало страсть. Я всегда очень любил все, что связано с Испанией. Мы почти каждый год там отдыхаем, все время в одной семье, которая нас приняла как своих детей. Насыщаемся новыми впечатлениями. Поэтому мои испанские танцы такие жгучие, темпераментные.

— Влияет ли, по вашим ощущениям, политическая конъюнктура в мире на градус приема российских артистов за рубежом?

Е.К:
Мне этот вопрос недавно задавали в Вашингтоне. Могу сказать, что нет. В искусстве, как мы на себе ощущаем, нет никаких противостояний. Это язык, который всех объединяет по-доброму.

И.Б.: Я считаю, что политика и культура не должны соприкасаться.

— Насколько искренни вы в общении с коллегами?

И.Б.:
Мне важно сказать коллеге, что я о нем думаю, а не делать это у него за спиной. Иногда после этого он месяцами со мной не здоровается. Но зато какие-то замечания или советы помогают ему что-то улучшить на сцене.

Е.К.: Нас одно время называли — не знаю, как сейчас, — «злая семья», потому что мы как есть коллегам все говорили. По-моему, в профессиональных делах это гораздо полезней комплиментов.

— Есть ли у вас какой-то особый ритуал перед выходом на сцену?

Е.К.:
Среди артистов много есть поверий: туфли балетные нельзя класть на стол или шить в дороге. Вот и подготовка к выходу на сцену для многих очень интимный момент. Кто-то молится, кто-то целует талисман. Но у меня нет никаких талисманов. Просто выхожу и танцую. И если что-то не получилось, то винить в этом надо только себя, а не какие-то обстоятельства.

— Екатерина, образы, которые вы создаете в спектаклях, очень разные: и коварство, и беззащитная открытость. Как вы потом выходите из этого состояния?

Е.К.:
Недавно было у меня подряд два спектакля: «Спящая красавица», Фея Сирени, сама доброта, а на следующий день — Мачеха в «Золушке», язвительная, злая... Такое перевоплощение в короткий срок, конечно, отражается на эмоциональном состоянии. К концу спектакля казалось: крыша съезжает. Ну а после возникло ощущение, что ты как выжатый лимон. Такое состояние может длиться непонятное количество времени. Но, к счастью, у меня есть муж, который часто вытаскивает меня из таких ситуаций. Бывает, погружаешься в новую партию, нервничаешь, как-то все накручиваешь, а он говорит: «Все, хватит, пора на землю возвращаться».

— Екатерина, как вы относитесь к современной хореографии?

Е.К.:
Очень люблю ее. Пожалуй, моя карьера началась с современной хореографии. Потому что если бы не было той премьеры Уильяма Форсайта, в которую я случайно попала благодаря Диане Вишневой, я, может, и не добилась бы к сегодняшнему дню такого положения в театре. Именно в тот момент меня многие заметили и стали доверять больше партий. Понимание того, что у меня что-то получается, вселило в меня уверенность.

— Ваше увлечение современной хореографией как-то влияет на ваш классический репертуар?

Е.К.:
Начав осваивать язык современной хореографии, я свободней стала ощущать себя в классике. В современном танце все на грани, что ты ни делаешь. Рука, к примеру, — не просто рука. Она словно вытянута до бесконечности. И когда ты используешь такие приемы в классическом танце, классика выглядит не такой академичной. На мой вкус, это добавляет в ней свободы.

— Что для вас, Ислом, сложнее: танцевать или быть педагогом-репетитором?

И.Б.:
Гораздо легче танцевать самому. Я даже уже не волнуюсь, выходя на сцену, потому что отвечаю только за себя. А вот когда сидишь как педагог-репетитор и выпускаешь на сцену тридцать человек, то за каждого переживаешь. И чаще всего я прихожу после спектакля более уставшим, чем если бы сам выступал. Ощущение такое, что танцевал за всех.

— Как вы ощущаете на сцене температуру зрительного зала?

И.Б.:
Ощущаем все — и когда зритель спит, и когда он отдает нам свои эмоции. Мы это так же чувствуем, как вы воспринимаете наши страсти на сцене. В идеале театр — это работа с двух сторон. Мы работаем для зрителя, а зритель в ходе спектакля сопереживает нашим героям. Когда же зритель приходит без особого настроя, просто отдохнуть, поболтать во время действия, это и обидно, и тяжело. В последнее время такие случаи, к сожалению, наблюдаются все чаще.

— Какое у вас самое счастливое воспоминание?

И.Б.:
Мы пришли к пониманию того, что счастье — то, что нас окружает. Погода дождливая — все ноют. А ведь это здорово, это наша питерская погода, то, что делает Петербург Петербургом! Но снова слышу: это плохо, то плохо... Пытаюсь поспорить, объяснить: вы просто не понимаете, насколько вам хорошо. Надо открыть глаза и найти хорошее. Но люди настолько отвыкли это делать, что теряют способность радоваться.

Е.К.: У меня изменилось понимание жизни. Недавно я потеряла маму и, оглядываясь назад, вспоминаю, как она жила, каким счастьем был для нее каждый день. Она научила меня в последнее время этой радости жизни. Но далеко не все могут прочувствовать это.

— Артисты балета до глубокой старости прекрасно выглядят, находятся в отличной форме. Неужели вам всю жизнь надо подчиняться диете, тренировкам и упражнением у станка?

И.Б.:
Мои дедушка и бабушка дожили до 90 лет. И оба говорили: жизнь — это движение. Пока мы будем двигаться, мы будем живыми. Некоторым нашим педагогам-репетиторам, которые еще преподают, уже под 90. Они бегают, прыгают, показывают движения.

Е.К.: А по поводу диеты: это все миф, что у балетных — диета. Иногда можно и много пирожных себе позволить под настроение.

— Екатерина, какую свою черту вы считаете сильной, а какую слабой?

Е.К.:
Наверное, сильная одновременная является и слабой: это жадность к работе. Мне все время мало. У меня, например, три спектакля в неделю — я хочу четыре. Стремлюсь как можно больше отдать зрителям, но, с другой стороны, это быстрей изнашивает. А еще я верю: все, что ни происходит, должно произойти как оно есть. Хорошее оно или плохое, но оно неспроста. Поэтому нужно все принимать и идти дальше. И это осознание дает мне уверенность, что в итоге все будет хорошо.


...Как ни различно приложение творческих сил мастеров балета и инженеров-проектировщиков, все же в ходе диалога нашлась для меня точка пересечения их профессиональных усилий. Как артисты стремятся перекинуть своим танцем мост через века, сохраняя балетное наследие и осваивая новую пластику, так и специалисты «Стройпроекта» реставрируют исторические переправы, бережно сохраняя старые детали, и создают новые мостовые конструкции, закладывая в них инженерные идеи с большим запасом жизни. Так что кусочек вечности есть в делах и тех, и других.




Олег Сердобольский
Фото: Валентин Барановский, Александр Гуляев
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8  След.
Страница 6 из 8

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика