Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2016-04
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20210
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июл 17, 2017 12:32 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016043123
Тема| Балет, Национальный театр Чехии, Персоналии, Алина Нану
Автор| Беседовала Ирина ШУЛЬЦ
Заголовок| Прима-балерина национального театра Чехии Алина Нану: «В каждом театре должно быть по молдаванину!»
Где опубликовано| © "Молдавские Ведомости"
Дата публикации| 2016-04-01
Ссылка| http://www.vedomosti.md/news/prima-balerina-nacionalnogo-teatra-chehii-alina-nanu-v-kazhd/index.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



а сцене Алина блистает. Танцевала в «Дон Кихоте», «Жизели». В текущем сезоне - «Балетиссимо», «Чешская балетная симфония II», «Щелкунчик и Мышиный король», «Баядерка», «Лебединое озеро», «Ромео и Джульетта». И, конечно, премьера сезона — балет «Снежная королева» на музыку Прокофьева. Билеты на ближайшие представления «Снежной королевы» уже раскуплены. Будущий сезон 2016-2017 у Алины тоже расписан. А как бы сложилась ее карьера, останься она в Молдове?

Алина Нану - самая юная прима-балерина за всю историю национального театра Чехии. Ей 25 лет. Приехала из Кишинёва шесть лет назад. Училась в балетном училище, поступила на работу в пражскую государственную оперу. После соединения трупп государственной оперы и национального театра стала прима-балериной.

Невероятная, стремительная карьера. Такая бывает только чудом. А Алина – чудо: человек с невероятным обаянием и чувством юмора и, что особенно ценно, с огромной самоиронией, которая, как известно, является мерилом интеллекта. Но когда Алина говорит о театре, о балете, о работе, об искусстве - она полностью меняется. И мы говорим уже с очень серьёзным и вдумчивым человеком, для которого искусство - это и есть жизнь.

- Алина, на вопрос о переезде в Чехию вы отвечаете, что этот выбор вам помогли совершить ваши товарищи, которые были на два года вас старше и уже к тому времени переехали в Чехию и работали в театре. Кто вам помогал, с какими трудностями пришлось столкнуться, с какими открытиями?

- Нам с одноклассницей помогли в Чехию переехать наши коллеги Сергей Герчиу и Вячеслав Бурлак. Они поехали на конкурс в Брно, познакомились с Ярославом Славицким - директором пражского балетного училища. Поступили в училище, на работу в театр… И мы уже шли по накатанной дорожке.

Они нам очень помогли с бумажными делами, визы и прочее. Ярослав Славицкий нам тоже очень помог. Жили мы в школе, там было несколько квартир для педагогов, которые приезжают как гости. Классное чувство - жить в школе! (Смеётся.)

- Вам было тогда 19 лет. Как вас мама отпустила?

- Мама до сих пор удивляется. Это, видимо, было какое-то затмение. Тогда и ситуация с культурой в Молдове была не очень (думаю, сейчас тоже), на культуру денег не было. Я только окончила училище, и мама хотела, чтобы я не только получала кайф от своей работы, но и денежное вознаграждение. На тот момент это было единственное предложение, и мы с подругой за него уцепились. Я даже не представляю себе, как бы всё сложилось в Молдове у меня.

- А много в чешских театрах «гастарбайтеров от искусства»?

- Знаете, много. По-моему, сейчас у нас в труппе чехов уже намного меньше, чем иностранцев – из Австралии, Канады, США, Молдовы, Украины и, конечно, России. Каждый год набор, идёт ротация. Скажу как чешка: «Понаехали!» (смеётся).

- Вам сейчас 25, а примой вы стали не так давно.

- Ставку прима-балерины я получила в этом сезоне в возрасте 24 лет. Похвастаюсь - моложе меня прима-балерин ещё не было… Ой, говорю, будто не о себе (смеётся).

- Национальному театру после долгого перерыва удалось невозможное: создали настолько профессиональную труппу, что начали ставить классику. Благодаря чему это произошло, на ваш взгляд? Вы же тоже уже сыграли и в «Дон Кихоте», и в «Жизели».

- У нас очень большая команда - более 80 танцовщиков. И с такими данными - говорю о труппе - грех не ставить классические спектакли. Я, например, классическая танцовщица. Современный танец я начала узнавать в Чехии. В Молдове, естественно, никакого современного танца не было. И когда я увидела современный танец в Чехии и подумала, что мне тоже так надо двигаться, поняла, что это почти нереально. Но вернёмся к вопросу - да, теперь у нас обязательно есть одна классическая премьера в год.

- В национальном театре с триумфом прошла премьера «Снежной королевы» Прокофьева, где вы в главной роли. Как возник спектакль?

- Приехал хореограф Майкл Кордер, который ставил этот балет специально для Дарьи Климентовой, чешской балерины, которая много лет работает в Великобритании. Дарья Климентова - это большая личность. Она прима и гордость Чехии и Английского национального балета.

Кордер во многих интервью рассказывал, что был настолько воодушевлён техникой и личностью Дарьи, что решил для неё поставить «Снежную королеву». Я думаю, что это очень важно для балерины, тем более её уровня, чтобы балет поставили на тебя. Когда он приехал в Прагу, он долго раздумывал и выбирал людей для спектакля. И вот премьера, слава богу, состоялась.

- А вы бы хотели, чтобы какой-то балет ставился под вас?

- О, это такая честь, что вы! Я даже не представляю.

- Но, тем не менее, вашу карьеру можно назвать головокружительной. Не исключено, что и под вас однажды поставят балет. Благодаря чему такой взлёт произошёл? Например, если определять успех в долях: талант, удача, окружение. Вы, наверное, задумывались над этим, после того как, узнав, что вы теперь прима, как я читала, выпили на радостях стопку бехеровки?

- (Смеётся.) Да, было дело. Когда узнала, выпила рюмку бехеровки-лимон… А карьера... Я думала об этом и даже слушала интервью больших балерин, как они говорят об успехе. Я повторю чью-то мысль: это слияние обстоятельств, но должны быть и талант, и работоспособность, удача. Нужно оказаться в нужном месте в нужное время. Встретить правильных людей - большая удача.

- А какие они, чешские поклонники?

- Я даже ещё и не знаю, есть ли они у меня. Кто-то напишет в фейсбук, и это приятно, это как «большое спасибо» за твою работу. Вот мне недавно один человек написал, как ему понравилось моё выступление. А я сидела и полчаса думала, что ответить, потому что просто не умею отвечать. Думаю: напишу «спасибо», так, что ещё? Напишу ещё «очень приятно». Написала, уже что-то. Если бы человек был передо мной в этот момент, я бы нашла что сказать. Есть эмоции, обратная связь. А потом… я застеснялась, что могу написать с ошибками по-чешски, и это будет ужасно.

- В коллективе как складываются отношения?

- Коллеги меня очень поддерживают, прямо очень.

- То есть интриг нет?

- Вы имеете в виду «стекло в пуантах»? Нет, такого нет. В труппе разные симпатии и антипатии бывают, но всё это не выходит за рамки приличий.

- Вы уже шесть лет живёте в Праге. Есть ли у вас любимые уголки в городе?

- Я очень люблю пражские кофейни и эту всю балетную тусовку, которая по ним перемещается. А вообще я обожаю театры - государственную оперу и национальный театр. Там свой запах. Вот после отпуска зайдёшь в гримёрку и чувствуешь что-то такое своё, питательное, как наркотик. И я понимаю, что без этого всего я бы не могла прожить. Поэтому эти два театра - мои самые любимые «уголки» Праги.

- Вы делаете диадемы для спектаклей?

- Да. Старые диадемки уже состарились, не блестят, недавно я села и сделала себе новые. А вообще у меня есть «ужасная» история. Надеюсь, нас защитники животных не поднимут на копья.

После первого года работы в театре руководитель труппы мне торжественно объявила, что я буду танцевать «Лебединое озеро» в следующем сезоне. И у меня поехала крыша. Я всего второй год в театре, а уже такая роль. Думаю: надо хорошенько подготовиться. Все реквизиты у нас казённые, но некоторые артисты надевали свои вещи. В «Лебедином озере» по-чешски этот головной убор называется «лабутенка». Мне театральные не нравились. Какие-то они были пушистые. И когда я летом поехала домой в Молдову, я решила найти где-нибудь лебединых или гусиных перьев.

У нас огромный рынок в центре, я нашла дядьку и спросила, нет ли у него перьев: чтобы были белые-белоснежные, мягкие-премягкие, определённого размера. Он мне их принёс, но они мне не подошли, были недостаточно белоснежными. И вот мы поехали на дачу к тёте, и её соседка говорит, что есть у неё перья. У неё там пятеро гусей бегали, она мне говорит: «Выбирай!». «Живого?» - я абсолютно растерялась, не знала, что сказать, боялась её обидеть. «Живого!» - ответила она. И я, будучи в каком-то трансе, выбрала гуся. Хотя совсем себе не представляла, что с ним буду делать. Она этого гуся ловила по всему двору и отдала мне… Был и гусь с яблоками, и «лабутенка» для роли.

- У вас шикарные костюмы в «Снежной королеве». Великолепная диадема. Это чьё произведение искусства?

- Фирмы «Прециоза». Они спонсировали все камни на моём костюме - а их около 30 тысяч. Но после первой репетиции в костюмах их осталось 25 тысяч, я думаю. Нам дали эти костюмы - они какие-то нереальные, всё блестит - как зеркало, как шар на дискотеке. Полчаса я крутилась перед зеркалом. Все говорят: невозможно ни на что смотреть, только на эту корону и ожерелье на костюме… Я недавно видела картинку «Проблемы аристократии», где сидит мадам с короной на голове и говорит: «Бесит, что корона тяжёлая и лоб натирает». Так и у меня в этой короне (смеётся).

- Алина, а как на родине воспринимают вас, такую звезду?

- Подруги мои почти все разъехались, я приезжаю домой к родителям, к семье. Они воспринимают меня как дочку. Конечно, папа и мама пухнут от гордости, когда я им посылаю фотографии или журнальные интервью.

Когда приезжаю, всегда навещаю свою учительницу по классике Эльвиру Акимовну Керн. Она уже не преподаёт. Но всегда живо интересуется моей жизнью: «Ну рассказывай, что ты танцуешь?», «Нашла себе жениха?». Она как родная бабушка, потому что знает нас с момента поступления до выпуска. И, конечно, критикует. Покажешь ей фотографии и слышишь: «Молодец. Это хорошая фотография. А вот тут надо было ногу вывернуть больше».

- Что из себя представляет молдавская балетная школа? Много ли однокашников работает за границей?

- Много. Одноклассница моя в Москве в труппе Таранды танцует, она прима-балерина. Другая танцевала у Бориса Эйфмана, и ещё одна работает в Берлине в театре. У нас есть такая группа балетных молдаван за рубежом. Молдавская балетная гордость - Дину Тамазлакару, премьер Берлинского государственного балета. Мы когда учились, слышали такие имена и думали: вот они какие реально классные. Меня гордость берёт за них. А если мы куда-то едем, как недавно в Вену, то всегда встречаемся со своими. В каждом театре должно быть по молдаванину!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20210
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Янв 16, 2018 12:09 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016043124
Тема| Балет, , Персоналии, Иван Васильев
Автор| Беседовали Наталья Кожевникова, Анна Молянова
Заголовок| Жизнь в полете
Где опубликовано| © журнал WHERE ST.PETERSBURG
Дата публикации| 2016-04-09
Ссылка| http://where.ru/spb/magazine/one/557
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Иван Васильев — солист Большого театра в Москве и Михайловского театра в Петербурге — все делает стремительно: живет, творит, танцует вопреки логике притяжения. Мощный темпераментный танцовщик, обладающий уникальным прыжком, ярким драматическим талантом и бездной обаяния.


Фото из личного архива Ивана Васильева

Он подвижен, как ртуть, — в мимике, пластике, интонациях голоса. Но при этом у Васильева нет текучести ртути, а есть четкость и стремительность — в характере, позиции, прыжке и даже в карьере. Со школьной скамьи, минуя обязательный для большинства кордебалет, он сразу попал в солисты Большого театра, а затем оказался в премьерах. Сегодня сочетание молодости (ему всего 27!) и опытности, выраженное в наградах, званиях и приглашениях в ведущие театры мира, дает невероятные результаты.

— Говорят, успех определяется масштабом таланта и силой амбиций, верно? Что вы считаете своим главным достижением?

— Главные составляющие любого успеха — это трудолюбие и желание самого артиста достичь чего-то. Если есть желание развиваться и что-то делать — все получится. Одного главного достижения назвать не могу. Ведь победа — это когда ты ставишь себе задачу и ее выполняешь, а я все время ставлю себе задачи: решил одну, ставлю следующую. Когда не получается — обидно, но это новый стимул идти дальше.

— Что такое в вашем представлении хороший танцовщик?

— Это прежде всего артист на сцене, личность. Не машина, которая блестяще двигается и исполняет пируэты, а именно личность, которая живет на сцене, ищет, может ошибаться. И личность всегда уникальна. Ее на сцене видно сразу, даже если артист почти ничего не делает.

— Какова для вас наивысшая планка: как для человека, как для танцовщика и хореографа?

— Высшая планка? Она ставит предел, а пределов нет. Когда ты обозначаешь предел, то пора заканчивать — ехать на дачу, ловить рыбу и сидеть в гамаке. Это тоже жизнь, кому-то ее достаточно. Я не хочу пока видеть для себя границы ни в чем.

— Какие ваши личные качества мешают на сцене и в жизни, а какие помогают?

— Я немножко сумасшедший. Это и помогает, и мешает. Я очень возбудимый человек в профессии, могу загореться идеей и жить ею. Порой это меня захлестывает так, что невозможно отвлечься, но так должно быть. И в жизни так же. Я очень эмоциональный и темпераментный. Это мешает, но это правильная “помеха”.

— Кого бы вы назвали своими главными учителями?

— Конечно, Юрия Владимирова, моего педагога в Большом театре. Я попал сюда в период своего взросления, становления как личности, и он повлиял и на мой характер, и на мой стиль, принципы. Владимиров всю жизнь был эталоном мужского танца, именно мужественного, мужского начала на сцене, и это определило и мой взгляд на танец и танцовщика. На сцене ты должен быть воплощением Мужчины.

— Нет ли у вас желания самому стать учителем?

— Периодически у меня появляется возможность поработать со своими коллегами в роли педагога, и мне нравится, я счастлив подсказать другим то, что умею. А учиться буду всегда, постоянно.

— Вас часто ругают за то, что вы меняете “текст” классических балетов...

— Я никогда не меняю “текст” в сторону упрощения. Если там поставлено пять пируэтов, два тура, я добавляю и усложняю, потому что я могу больше. Но только там, где это уместно. Я не могу выйти в роли графа Альберта или принца Зигфрида и “залупить” там двойные револьтады (прыжок с перенесением ноги через ногу и поворотом в воздухе. — Примеч. ред.). Это будет глупо.

Такие виртуозы-танцовщики 1960—70-х, как Юрий Владимиров и Михаил Лавровский в Большом и Юрий Соловьев в Мариинском (тогда Кировском) театре, делали такие вещи, которые их современники не могли сделать, и после них далеко не все могут, и упрощают. Мы должны держать уровень наших великих предшественников и что-то внести свое.

— Но это спортивная составляющая?

— Это развитие искусства, развитие балета. И в нем есть техническая сторона как основа танца. Конечно, нельзя забывать про драматическую сторону балета. Повторю, что это самое важное — драматическая игра, создание образа, личность исполнителя.

— То же желание выйти за пределы существующего танца побудило вас начать ставить балеты?

— Да, в своих балетах я не ограничен требованиями стиля, хочется делать что-то новое, выразить свои мысли на сцене. Я делаю то, что мне нравится, и самая главная оценка — артистам, которые работают со мной, нравится. Со мной все понятно — я схожу с ума, меня остановить сложно, но и они заражаются и увлеченно работают. И это показатель для хореографа, потому что я был “на той стороне” — если тебе не интересно, то тебя никто не удержит в зале.

— Насколько вы подвержены модным танцевальным веяниям?

— Я не понимаю моды вообще ни в чем, ни в одежде, ни в балете. Искусство должно быть искренним и качественным — тогда оно будет востребованным. Хороший балет — когда зритель выходит из зала с какими-то эмоциями и мыслями, даже если ему не понравилось — но он будет думать! Значит, и хореографу, и танцовщикам удалось его “зацепить”. Хуже всего, когда зритель выходит без всяких эмоций. Словно выкурил дежурную сигарету или съел чизбургер. Вот такое искусство — это как раз очень страшно и опасно.

— Что или кто может вас удивить?

— Меня удивляет все, постоянно. Я как маленький ребенок — могу удивиться чему угодно, причем абсолютно искренне. И я смотрю на жизнь широко раскрытыми глазами.

— Ваш график расписан на несколько лет вперед. Такая активность — потребность души или востребованность?

— Это черта моего характера, я не могу сидеть на месте. Мне очень тяжело даже пару дней быть на больничном, меня распирает от желания что-то делать, все кипит, бурлит, тянет на приключения. Я такой человек.

— Каково, на ваш взгляд, сегодняшнее состояние балета в нашей стране?

— Я всегда буду радоваться балету в России, потому что таких артистов нет нигде. Наши — самые талантливые и самые искренние. У нас отличнейшая школа, образование. За границей нет ни одного артиста с такой выучкой. У нас же любой артист кордебалета — выученный. Это дорогого стоит. И конечно же, наша душа русская ни с какой другой не сравнится. Я работал в Америке, Италии, Англии, у них свой стиль. Интересно его познавать. Но понимаете, наш артист может туда приехать и работать, а им переехать сюда будет очень сложно. Аналогично: когда ты получил классическое образование, ты можешь заняться современным танцем, но выученный современному танцу классику не станцует никогда.

— В прошлом году вы станцевали партию Ивана Грозного. Каково это — примерять на себя характер такого неоднозначного героя?

— Мне помогло имя. (Смеется.) Я мечтал станцевать эту роль и делал ее с моим педагогом Юрием Владимировым, который является первым и, на мой взгляд, лучшим исполнителем этой партии. Это был колоссальный опыт и невероятное удовольствие. И Юрий Николаевич Григорович помогал — он был на репетициях, подсказывал, и мне запомнилось, когда после репетиции он зашел в гримерку и сказал: “Ты — Иван”.

— Вы яркий темпераментный актер. Что вы вкладываете в абстрактные балеты?

— Бессюжетные балеты мне даются крайне тяжело. Мне было интересно попробовать Баланчина, и я танцевал “Рубины”, танцевал плохо. Это не мое. Я не понимаю, о чем я танцую. Есть артисты, которые феноменально могут танцевать Баланчина, — например, Леонид Сарафанов из Михайловского. Для меня очень важна актерская составляющая. Я готов даже делать не танцевальные, актерские роли. Мне интересно создавать образ.

— Чем порадуете балетоманов в этом году?

— Я готовлю новый собственный хореографический проект, и сейчас это основная моя задача. Ставлю балеты с труппой Михайловского на сцене Эрмитажного театра: два новых балета — “Морфий” (по одноименному рассказу Булгакова) и “Слепая связь” — и старый “Болеро”. Первый более сюжетный, второй и третий — более философские, но в каждом есть идея, которую хочется донести.

Беседовали Наталья Кожевникова, Анна Молянова

“САКВОЯЖ СВ — САПСАН”, №03 (64)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20210
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Дек 25, 2018 5:10 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016043125
Тема| Балет, Новосибирский театр оперы и балета, Премьера, Персоналии, Михаил Мессерер
Автор| Ирина Ульянина
Заголовок| «И всюду страсти роковые», или весеннее половодье премьер о любви
«Жизель, или Вилисы»

Где опубликовано| © журнал STATUS, стр, 82-84
Дата публикации| 2016 апрель
Ссылка| https://status-media.com/life-style/i-vsyudu-strasti-rokovye-zhizel-ili-vilisy/
или https://issuu.com/statusjournal/docs/status_april_2016_fin/86
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

«ЖИЗЕЛЬ» В НОВОСИБИРСКЕ ВСЕГДА ИМЕЛА ОГРОМНУЮ ПОПУЛЯРНОСТЬ. «ЗВЕЗДНЫЙ ЧАС» МНОГИХ СОЛИСТОВ БАЛЕТНОЙ ТРУППЫ РАЗНЫХ ПОКОЛЕНИЙ СВЯЗАН С ИСПОЛНЕНИЕМ ЗАГЛАВНОЙ ПАРТИИ И ПАРТИИ ГРАФА АЛЬБЕРТА.



В текущем 71-м сезоне НОВАТ не перестает впечатлять зрителей обилием ярких премьер, каждая из которых становится заметным, обсуждаемым событием городского масштаба.

Март ознаменовался выпуском «Отелло» Джузеппе Верди, а в апрельские дни состоялся сотый показ спектакля «Кармен» Жоржа Бизе в реновации, осуществленной режиссером-постановщиком Алексеем Степанюком. Но, пожалуй, самой волнующей премьерой весны стал фантастический балет «Жизель, или Вилисы» Адольфа Адама, превзошедший ожидания искушенной публики.


«Жизель» — вершина романтического направления балетного искусства, трижды ставилась в Новосибирском академическом театре оперы и балета: впервые в 1957 году, затем в 1971-м в редакции Михаила Сатуновского и в 1991-м балетмейстером Сергеем Вихаревым. Четвертое появление в афише полного названия «Жизель, или Вилисы» посвящалось памяти народного артиста СССР Никиты Долгушина — выдающегося танцовщика, работавшего в нашей труппе в шестидесятые годы, когда худруком был Юрий Григорович, а далее вернувшегося в родной Ленинград. В 2007 году он выполнил новую редакцию балета Адольфа Адама, который поставил в Михайловском театре, стремясь максимально восстановить структуру первоисточника, вернуть чарующую атмосферу старинного спектакля. В НОВАТ фантастический балет, приближенный к канонической версии парижской премьеры 1841 года, воплотил Михаил Мессерер — главный балетмейстер Михайловского театра.

Надо признать, что «Жизель» в Новосибирске всегда имела огромную популярность. «Звездный час» многих солистов балетной труппы разных поколений связан с исполнением заглавной партии и партии графа Альберта. Сравнения четырех постановок из разных десятилетий неизбежны, в каждой из них имеются неоспоримые достоинства и достижения, а новая трактовка приближена к особенностям восприятия сегодняшних зрителей. Удивительно, но факт, что сама легендированная история о призрачных танцовщицах вилисах — несчастных невестах, умерших до свадьбы, которую поведал Генрих Гейне, вдохновивший Теофиля Готье и Жана Коралли на создание либретто, оказалась нетленной. Четвертый по счету, новый балетный спектакль, раскрывший купюры благодаря редакции Долгушина, получился невероятно красивым и глубоким по драматическому наполнению.

«Браво!», многократно звучавшее после всех па-де-де и на финальных поклонах, адресовано, прежде всего, балетмейстеру Мессереру, его отменному вкусу, позволившему избежать вульгарного осовременивания и упрощений. Отдельное «браво» — сценографу, народному художнику России Вячеславу Окуневу, хорошо знакомому новосибирцам. Его декорации — это настоящая живопись с тщательно прописанными деталями. В световой партитуре Александра Кибиткина, богатой мягкими тонкими переливами, полутонами, художественное оформление обретает эффект 3D, объемность и, в тоже время, сходство с полотнами западноевропейских мастеров XVII — XVIII веков, ожившими жанровыми сценками. Обаяние подлинности есть в исторических, не стилизованных костюмах, в присутствии настоящих борзых собак, и более того, в том, как точно простроены и внятно сыграны отношения персонажей. Через костюмы в первом действии передана подспудная тема социального неравенства — все же разительный, убийственный контраст составили милое фиалковое платье пейзанки Жизели и роскошь расшитого золотом красного бархата, в который облачена невеста графа (артистка балета Екатерина Плесовских).

Бравировали, безусловно, исполнительнице заглавной партии Вере Сабанцевой — очень хрупкой, показавшей во втором действии идеальное владение танцевальной техникой воздушности, свойственной романтическим балетам. В первом действии она покорила в сцене встречи, дуэтным танцем с Альбертом — Романом Полковниковым, полным естественности, радостного мироощущения юности. Солист через хореографическую манеру, поначалу тяжеловатую, будто скованную силой земного притяжения, становящуюся все легче по мере разрастания чувства, передал палитру душевных движений героя. Дуэты Жизели и графа все набирали виртуозность, словно символизируя волшебную силу любви. Тому способствовала эмоциональность музыкального руководителя постановки, дирижера Карена Дургаряна. Оркестр под его управлением выдавал то завораживающе нежное piano, то экспрессивное forte. Чередование замедляющихся темпов, удобных для танцовщиков, с убыстрением, подобным биению взволнованного сердца, придало особую выразительность. Дургаряну — браво!



Михаил Мессерер, балетмейстер:

— Михаил Григорьевич, «Жизель» — второй спектакль, поставленный вами в НОВАТ в этом сезоне. Скажите, новосибирская труппа чем-то отличается от балетной труппы питерского Михайловского театра? Утилитарно говоря, где сложнее или где интереснее работать?

— Труппы, безусловно, разные. У Новосибирского театра существует собственная школа балета — хореографический колледж, выпускники которого постоянно пополняют коллектив, сразу придавая труппе узнаваемый почерк. А в Михайловском театре, помимо выпускников лучших российских школ, работают танцовщики со всего света — из Америки, Чехии, Швеции, Украины, всех стран и не перечесть. Труппа большая — 130 артистов, она объединяет разные школы, потому танцовщики испытывают взаимовлияние, это обогащает профессионально, но требует постоянного контроля за сохранением того, что называют «Михайловский стиль».

Вероятно, работать априори сложно, но мне об этом некогда задумываться, я просто изо дня в день делаю свое дело, потому что очень люблю балет. У меня не было жизни без балета. Если не ставлю или не преподаю в поездках, каждый вечер в своем театре смотрю спектакли текущего репертуара, делаю замечания, вношу коррективы, что позволяет не только поддерживать, а совершенствовать уровень. Добавлю, в Михайловском театре показывается не менее пяти балетов в неделю, то есть больше, чем в НОВАТ. Единственная сложность постановок здесь — необходимость приспосабливать хореографический и мизансценический рисунок к огромной сцене. Таких колоссально громадных залов и сценических площадок, как в Новосибирске, мало в мире.

— Я видела немало постановок «Жизели» в разных театрах, особо ценю старую запись с Галиной Улановой в заглавной партии. Замечу, что добиться безукоризненной синхронности от кордебалета возможно, а вот сыграть виллисов почти никому не удавалось. Как вы готовили артисток для вхождения в эти инфернальные образы, в измененное состояние?

— Есть всего один путь — репетиция за репетицией, танцевать и вновь танцевать, чтобы постичь правду образа, подсказанную самой музыкой, движением. Балет — телесное искусство, а тело никогда не лжет. Я доволен тем, как солистки и артистки кордебалета станцевали виллис на премьере.

— Я вас искренне поздравляю с чудесной премьерой. И все же вот какой вопрос крутится в голове: почему современного зрителя, замороченного кризисами, жесткостью кондиций, почти утратившего эмпатию, сентиментальность в реальной жизни трогает эта прекраснодушная история — Жизель умерла от любви? Каждый человек хоть однажды страдает от предательства любви. Может быть, выжить, преодолеть — тема более актуальная?

— Мы не трактовали сюжет, как «умереть от любви». У Жизель было больное сердце, недаром ее опекала, оберегала от резвости мать. Мы ставили спектакль о том, что настоящая любовь не проходит ни на земле, ни в надмирном пространстве.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8
Страница 8 из 8

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика