Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2016-04
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4349

СообщениеДобавлено: Вт Апр 19, 2016 10:10 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016041903
Тема| Балет, Национальная опера Украины, Персоналии, Анико Рехвиашвили
Автор| Святослав Филатов
Заголовок| Анико Рехвиашвили: В балете огромное количество выходцев из Киева
Где опубликовано| © Golos.ua
Дата публикации| 2016-04-15
Ссылка| http://ru.golos.ua/showbiz/aniko_rehviashvili__v_balete_ogromnoe_kolichestvo_vyihodtsev_iz_kieva_3650
Аннотация|

Народная артистка Украины, художественный руководитель балетной труппы Национальной оперы Украины Анико Рехвиашвили, прима Анастасия Шевченко, а также ведущий солист Никита Сухоруков недавно вернулись из гастролей: были в Италии и Германии.

О непростой, но такой яркой и насыщенной жизни звезд балета рассказала госпожа Рехиашвили в ходе онлайн-чата на Голос.UA

По словам художественного руководителя балетной труппы Национальной оперы Украины , хоть ей дороги и любимы все артисты, с которыми ведется работа, но с некоторыми ее все равно связывает особенное родство душ.

"Анастасия Шевченко - моя самая любимая балерина. Конечно, так нехорошо говорить, я всех люблю, но по совпадению внутреннему, художественному, ну, может еще Татьяна Лёзова сравнится. Это такие две балерины там, где мы ощущаем друг друга. И поэтому мы уже представляли Анастасию и Никиту в Парме. В прошлом году в Лебедином озере похвалы были сдержанными, а в этом году похвалы были намного лучше", - заявила А.Рехвиашвили.

По ее словам, на гастролях многие артисты волновались. Еще бы: ведь некоторые театры были очень старинными, и сама обстановка диктовала особенное отношение. Плюс, не всегда удобная сцена заставляла собраться и адаптироваться в самые кратчайшие сроки.

"Один театр в Парме, где в предместье родился Верди, выглядит, как старинный королевский театр невероятной красоты. Но там очень крутые наклоны на сцене, а для артиста балета для того, чтобы вращаться, нужно ловить так называемую ось и балансировать", — отмечает А.Рехвиашвили.

Она призналась, что нередко видела страх в глазах танцоров. Например, в тот момент, когда они разогреваются перед выходом на сцену. Вместе с тем, это ощущение, по словам Анико, не должно захватывать надолго, так как профессионал в балете не может быть трусом. Среди талантливых артистов А.Рехвиашвили отметила балерину Лесю Шайтанову, Юлию Москаленко, Стаса Ольшанского.

"Вся прелесть в том, что мы могли через день показывать разные пары, разные отношения. Тем более, что была представлена не одна пара, а целая плеяда молодых артистов: Тимофей Боковец, Анна Муровцева, Олег Лигай — совершенно молодой артист, видно, что украинская балетная школа, как сказал сам уважаемый Джованарди, - "Ну откуда, это же потрясающе, вы весь мир заполонили!". За все время выходцев из Киева огромное количество: Алексей Ратманский, который у нас работал в театре и был артистом балета, и Дворовенко, Сарафанов... очень много людей. И Джованарди говорит, дескать, что вы не истощаетесь, вы продолжаете работать. А то что мужская школа, это вообще чудо на сегодняшний день", — не без гордости сказала А.Рехвиашвили.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20585
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 19, 2016 10:21 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016041904
Тема| Балет, конкурс артистов балета "Арабеск" имени Екатерины Максимовой
Автор| Анна Галайда
Заголовок| "Мертвые души" стали живыми
Владимир Васильев представил молодых хореографов

Где опубликовано| © Российская газета - Федеральный выпуск №6952 (84)
Дата публикации| 2016-04-19
Ссылка| http://rg.ru/2016/04/19/reg-pfo/vladimir-vasilev-predstavil-v-permi-molodyh-horeografov.html
Аннотация|


Творчество Гоголя - вызов даже для опытных хореографов. В "Живых душах" многое удалось. Фото: Эдуард Тихонов

В Перми в четырнадцатый раз проходит конкурс артистов балета "Арабеск", носящий имя Екатерины Максимовой. Многие годы его возглавляет Владимир Васильев, чье имя и репутация привлекают на Урал большое число молодых танцовщиков.

В этом году заявки прислали 250 человек от 13 до 25 лет из девятнадцати стран, и их впервые разделили на младшую и старшую группы. В рамках "Арабеска" теперь проводится и конкурс современной хореографии. Его лауреаты прошлых лет на этот раз стали участниками "Творческой мастерской Владимира Васильева", который предложил хореографам объединиться для постановки спектакля "Живые души".

Осуществить этот проект оказалось непросто. Сюжетный балет сложнейший вызов даже для опытного хореографа. Творчество писателя-классика вызов двойной, потому что в спектакле обычно отсутствуют не только хрестоматийные слова, но и часть образов: успешная хореография рождается не из событийной вязи, а из эмоций, порой неуловимых ассоциаций, сложно сочиненных внутренних связей. Гоголю же на балетной сцене не повезло особенно: в ленинградском Кировском и Большом шел "Тарас Бульба", экспериментам подвергались "Ревизор", "Шинель" и "Ночь перед Рождеством", но все эти спектакли оказывались мертворожденными - и музыка, и танец пасовали перед емким, красочным и саркастическим словом.

Для пермского проекта привлекли шестерку хореографов - лауреатов двух предыдущих "Арабесков", хореографов преимущественно молодых и амбициозных, большинство из которых еще не видело большой сцены и не сталкивалось с великими задачами. Условия работы были непростыми: каждый выбирал себе литературную основу и музыку, а для постановки должен был приехать в Пермь, где в его ведение на одну-две недели поступали репетиционная база и танцовщики "Балета Евгения Панфилова". За это время нужно было и выработать свою идею и, познакомившись, совместить ее с возможностями исполнителей.

Как ни странно, аутсайдерами проекта оказались Арина Панфилова и Алексей Расторгуев, работающие в "Балете Евгения Панфилова": возможно, не смогли распределить силы, продолжая участвовать в текучке театрального процесса, не исключено, что просчитались с выбором первоосновы, со стороны выглядящей удачно, "Ночи перед Рождеством" (Панфилова представила эстрадный по сути балет "В гостях у Солохи") и "Шинели" (спектакль получился таким же растрепанным, как и набор музыки из Прокофьева, Дашкевича, Venetian Snares и The Caretaker). Красиво, но поверхностно смотрелся "Выклик" красноярца Дмитрия Антипова по мотивам "Майской ночи" - краткий собственный бенефис при поддержке шести танцовщиц, эксплуатирующий красоту украинских мелодий и белоснежных с красным костюмов. На уровне жанровой картинки застряли "Игроки" москвича Павла Глухова, предсказуемо вертевшиеся вокруг покрытого зеленым сукном круглого игрового стола.

Но о том, что жесткие рамки проекта преодолимы, свидетельствует работа самого опытного участника - москвички Елены Богданович. Настроение балета-дуэта "В дороге", навеянного "Мертвыми душами", выстроено музыкальным рядом - драматичной "Зимней дорогой" Свиридова и гротескной "Бабой-Ягой" Мусоргского, которые властно ведут хореографа и выводят ее на образный простор. Банальный надувной матрас, третий в дуэте Софьи Гайдуковой и Данилы Благова, трансформируется то в кибитку, то в стол, то в природную стихию, позволяя и артистам мгновенно вместе с деталями костюма менять за ним характеры и образы.

Еще более лаконичным оказался Александр Могилев - постановщик и исполнитель собственной "Авторской исповеди". Поставив перед собой сложнейшую задачу воплотить внутренний голос писателя, хореограф сделал это с помощью художника Вадима Миргородского, который обошелся строгими проекциями почеркушек и зарисовок Гоголя. Нервный монолог представил сам Могилев в бесформенных штанах и рубахе, во внешности которого нет никакого сходства с носатым образом писателя. В топку этого спектакля кинуты и балетная, и танцевальная, и спортивная выразительность пластики. Его экспрессия рождает живой отзыв зала, забывающего о конкурсном контексте и реагирующего не на высоту и оборотность прыжка, а на силу личности хореографа и артиста.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вс Май 08, 2016 9:15 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20585
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Апр 20, 2016 9:59 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016042001
Тема| Балет, конкурс артистов балета "Арабеск" имени Екатерины Максимовой (Пермь)
Автор| Юлия Баталина редактор отдела культуры ИД «Компаньон»
Заголовок| В дороге
Открытие конкурса артистов балета «Арабеск» прошло в литературно-драматическом ключе

Где опубликовано| © «Новый компаньон»
Дата публикации| 2016-04-20
Ссылка| http://www.newsko.ru/articles/nk-3132947.html
Аннотация| КОНКУРС

Что такое «Арабеск» для Перми, продемонстрировал вечер открытия конкурса: на сцену Пермского театра оперы и балета вышли с роскошными букетами вице-премьер краевого правительства Ирина Ивенских и краевой министр культуры Игорь Гладнев, который прочие события в этом театре не жалует. Причина высокого внимания — Владимир Васильев, народный артист СССР и России, художественный руководитель конкурса и председатель жюри. Столь статусную фигуру невозможно не поприветствовать.

Васильев всё больше и больше становится лицом «Арабеска». Чувствуется, что для него это проект не только амбициозный, но и личный: разносторонне одарённый, интересующийся разными видами искусства артист реализует на его площадке собственные творческие замыслы. В день открытия конкурса была представлена хореографическая мастерская мэтра и результат её работы — премьера вечера хореографических миниатюр «Живые души».

Подобную мастерскую Васильев проводит уже в третий раз: первая прошла в Воронеже и была посвящена творчеству Андрея Платонова, вторая — в Красноярске и посвящена, разумеется, Виктору Астафьеву, а нынешняя, пермская, основывалась на творчестве Гоголя. Привязка хореографии к литературной основе выглядит чуть ли не вызовом: Васильев не зря говорит, что его цель — доказать, что молодая российская хореография не хуже зарубежной, он ещё и принципы советского балета, его литературность и сюжетность, готов отстаивать в новом веке.

Участники мастерской — шестеро молодых хореографов из разных городов, которые в разные годы становились лауреатами конкурса современной хореографии в рамках «Арабеска». Приняв правила игры, предложенные Васильевым, они в то же время дружно проявили своеволие. На пресс-конференции, предшествовавшей премьере, худрук конкурса сетовал: «Мёртвые души», «Ревизор», «Женитьба»… Столько интересных персонажей! А они ничего оттуда не взяли. Каждый придумал что-то новое, философское». Действительно, находки молодых хореографов далеки от хрестоматийного Гоголя.

Вечер открыла миниатюра москвича Павла Глухова «Игроки». Выбранная хореографом музыка, казалось бы, совершенно не соответствует литературной основе, но очень подходит идее разгула, образу бесшабашной мужской компании — это был ирландский фолк, и в пластическом языке балета нет-нет и проскакивали движения из ирландской жиги. Затейливый рисунок энергичного танца мастерски передавал настроение жестокой игры, русской рулетки, когда на кон ставится всё вплоть до жизни… Но всё же чего-то не хватало в этом танце, чтобы он обрёл истинную выразительность. Не хватало… самого Павла Глухова с его феноменальной пластикой, парадоксальным языком тела.

По условиям работы мастерской миниатюры должны были ставиться на танцовщиков театра «Балет Евгения Панфилова». Не все участники проекта с этим согласились — некоторые предпочти танцевать сами или пригласить проверенных солистов из других коллективов. Павел выполнил поставленное условие и проиграл: при всём уважении к Сергею Курочкину, исполнившему самую сложную партию в «Игроках», всё же хореографию Глухова лучше всех танцует сам Глухов.

Вслед за «Игроками» с миниатюрой под не очень понятным названием «Выклик» выступил работающий в Красноярске Дмитрий Антипов, который сам исполнил единственную мужскую партию в этом мини-балете. Под лирические украинские песни его герой блуждает майской ночью по русалочьему туманному болоту, танцуя то с одной, то с другой прекрасной утопленницей. Хореографический язык этой миниатюры трудно назвать остро современным, и в целом «Выклик» смотрелся как лирическая танцевальная пауза между радикальными высказываниями других участников мастерской.

Начиная с третьей миниатюры авторы просто жгли! Арина Панфилова поставила юмористическую зарисовку «В гостях у Солохи» на музыку из «Пети и волка» Прокофьева, а в качестве сюжета взяла эпизод из «Ночи перед Рождеством», тот самый, где к Солохе по очереди приходят воздыхатели, а она их прячет по мешкам. Солоху танцевала сама Арина — может, не вполне чётко, но очень эмоционально. Троим парням из «Балета Панфилова» пришлось устраивать не только бег в мешках, но и танец в мешках, и такой танец ещё надо было сочинить! Получилась крепкая, изобретательная, бойкая и сюжетно законченная миниатюра, которая вызвала существенное оживление в зале и крики «Браво!»

Следующий фрагмент вечера стал его кульминацией — смысловой и эмоциональной. Миниатюра Елены Богданович называлась «В дороге» и была исполнена москвичами Софьей Гайдуковой и Данилой Благовым. Исполнение действительно было очень крутым, мужская партия изобиловала сложными элементами, поэтому желание хореографа работать со знакомыми, проверенными артистами можно понять, тем более что миниатюра не является чем-то проходным, сделанным по заданию, — это очень важное и продуманное высказывание.

«В дороге» — это вообще про жизнь. Про встречи и расставания, трудные решения и крутые повороты. Про русскую бесшабашность, привычку к трудностям и умение наплевать на них. Ко всему прочему, это ещё и очень изобретательно сделано, и если в начале мелькает мыслишка, что можно было бы выбрать менее заигранную музыку, чем «Тройка» из свиридовской сюиты «Метель», то потом эта мыслишка кажется абсолютно неуместной: хореография так блестяще ложится на музыку, они так прекрасно дополняют друг друга, что становится понятно: это идеальное сочетание.

С этого момента «Живые души» становятся мрачнее и философичнее. Монобалет Александра Могилёва (Москва) «Авторская исповедь» основан не на произведениях Гоголя, а на его жизни, это рассказ о творческих муках, сомнениях, безумии, саморазрушении; здесь и сожжение рукописей, и попытка эмиграции, и состязание с великими современниками… Совпадения с реальной гоголевской биографией не вводят в заблуждение: как и «В дороге», это философская аллегория, обобщённый образ жизни творческого человека.

Хореография Молигёва сама по себе радикальна и требует огромных физических усилий от исполнителя — в данном случае, самого автора. Но плюс к ней в спектакле используется видеоарт, основанный на графике Вадима Миргородского. Видеоряд столь активен, что порой ловишь себя на том, что смотришь не балет, а видео, но нельзя не признать, что сочетаются они идеально: танцовщик становится персонажем мультфильма, буквально вписывается в экран!

Завершила вечер «Шинель» в постановке Алексея Расторгуева, штатного хореографа и солиста «Балета Евгения Панфилова», — самая литературная и сюжетная из всех миниатюр. Здесь были все атрибуты мистической «петербургской повести»: тьма и снег, мрачные тени в цилиндрах, загадочные женщины. Несчастного клерка в очках играл изящный Алексей Колбин, а сам Расторгуев исполнил партию генерала, образ которого на сцене — и в сознании героя — сливается с образом всемогущей шинели.

Миниатюры совершенно разные. Каждый из шести хореографов показал себя доминирующей личностью, стремящейся к сольному высказыванию, не готовой подстраиваться под общий замысел. Соединить все фрагменты, создать единый хореографический вечер попытался художественный руководитель мастерской и всего «Арабеска» Владимир Васильев. По его собственному признанию, он выступал скорее как режиссёр, чем как хореограф, а заодно продемонстрировал свои многочисленные таланты: каждый мини-балет предварялся эпиграфом из соответствующего произведения Гоголя в его артистичном исполнении, а в качестве декораций выступали акварельные иллюстрации к гоголевским текстам, сделанные опять-таки Васильевым.

Кроме того, он добавил финал — общий танцевальный выход, небольшую пластическую фантасмагорию с кружащимся снегом и — в такт снегу — в вальсе проносящимися через сцену персонажами всех балетов.

Стал ли после этого набор одноактных балетов единым сюжетом, вопрос спорный. Но бесспорно то, что открытие конкурса удалось и выглядело как программное заявление о том, что современная хореография, совсем недавно вошедшая в программу «Арабеска», становится его приоритетом. Ну, или одним из них.

----------------------------------
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20585
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Апр 20, 2016 10:07 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016042002
Тема| Балет, Пермский театр оперы и балета, XIV Открытый конкурс артистов балета «Арабеск» им. Екатерины Максимовой (Пермь), Персоналии, Владимир Васильев
Автор| Сергей Коробков
Заголовок| Арабески по Гоголю
Где опубликовано| © газета "Звезда" (Пермь)
Дата публикации| 2016-04-18
Ссылка| http://zvzda.ru/columns/b4a55275c333
Аннотация| КОНКУРС

автор Сергей Коробков

Председатель жюри прессы конкурса артистов балета «Арабеск». Критик, драматург. Кандидат искусствоведения. Заслуженный деятель искусств России, лауреат Премии Правительства Российской Федерации, лауреат Премии им. С. П. Дягилева.


Не каждый балетный конкурс — а их на географической карте планеты наберётся под три десятка — выходит за рамки хорошо «темперированного» состязания — с отработанными правилами и формулами, позволяющими проявить современную картину мирового хореографического искусства.

Более того, пожалуй, только пермский «Арабеск», чья история перевалила за четверть века, соревновательные рамки и преодолевает — благодаря подвижнической деятельности и творческому азарту своего художественного руководителя — выдающегося артиста и хореографа-режиссера Владимира Васильева. С недавних пор Васильев решительно отменил благочестивую церемонию открытия «Арабеска» с традиционно длинным променадом участников и представлением членов жюри, сведя дежурный официоз до четверти часа и тем самым высвободив сцену для того, чему она и предназначена, — для творчества и развёрнутых художественных высказываний, а не речей и здравиц.

Прецедентом стал вечер в честь Екатерины Максимовой, чьё имя и носит «Арабеск», когда Васильев свёл в Перми выдающихся артистов, взявших в репертуар максимовские шедевры и продолживших её традиции и интонации в отечественном балете. Два года назад пермяки и съехавшиеся на берега Камы конкурсанты неожиданно для себя увидели в день открытия «Арабеска» развёрнутую композицию по произведениям Андрея Платонова, чей писательский мир, казалось бы, бесконечно далёк от танца как такового, и испытали едва ли ни потрясение — настолько широко и свободно хореографы — участники творческой мастерской Владимира Васильева — сумели выразить платоновское слово языком современного танца. Нынешний, XIV по счёту, пермский балетный конкурс Васильев со товарищи открыли мировой премьерой спектакля «Живые души», составив вечер современной хореографии из мини-спектаклей на темы творчества Н. В. Гоголя. И снова — художественный шок, ярчайшее событие, аналогов которому в мировой конкурсной истории не найти. И снова — благодаря Васильеву, чей художнический мир не ограничен собственной исполнительской биографией (не стану перечислять великих, назвавших Васильева первым танцовщиком ХХ века), но распахнут новейшему времени и формуле, которой многие явно побаиваются и какую мало кто декларирует: «Балету подвластно всё».

Васильев собрал спектакль по Гоголю из хореографических картин, казалось бы, не складывающихся в единый драматургический ряд: пьеса «Игроки» (хореограф Павел Глухов), два рассказ из «Вечеров на хуторе близ Диканьки» — «Майская ночь, или утопленница» (хореограф Дмитрий Антипов) и «Ночь перед Рождеством» (хореограф Арина Панфилова), поэма «Мёртвые души» — картина «В дороге» (хореограф Елена Богданович), очерк «Авторская исповедь» (хореограф Александр Могилёв) и повесть «Шинель» (хореограф Алексей Расторгуев). Сам выступил в роли, не обозначенной заранее в театральной программке, но драматургически значительной и многомерной, связующей темы и идеи, сюжеты и мотивы того мира, какой сложился, по слову самого Гоголя, в авторскую исповедь: «Есть такие вещи, которые не подвластны холодному рассуждению, как бы умён ни был рассуждающий, которые постигаются только в минуты тех душевных настроений, когда собственная душа наша расположена к исповеди, к обращению на себя, к охужденью себя, а не других». Васильев читал Гоголя, и выбранные им тексты звучали рифмами хореографическим картинам спектакля. Читал не отстранённо, не документально бесстрастным слогом, но с той драматической страстностью, какая давно подмечена среди его талантов, — погружаясь как в космос в живое гоголевское слово, в особую гоголевскую интонацию, не стесняясь ни пафоса, ни душевного трепета, ни восклицательных знаков, ни многоточий. Он не был рассказчиком или декламатором, не присваивал себе права говорить от лица самого автора, он оставался весь вечер самим собой — бесконечно покорённым и влюблённым в мир Гоголя со всеми его персонажами читателем. Эта его влюблённость находила живой и длящийся отклик в зрительном зале, озаряя хореографические зарисовки мудрым, молодым и лукавым взглядом Мастера, увлёкшего своих «учеников» и младших товарищей созданием маленькой симфонии под названием «Живые души».

Выбор материала каждым из хореографов, чему Васильев не довлел, а приветствовал любые идеи, по сути, выражает и авторскую индивидуальность, и художнические пристрастия, и точно передаёт границы взгляда на творчество Гоголя, расширявшиеся от начала вечера к его кульминации и финалу.

Павел Глухов в хореографической инсценировке неоконченной пьесы «Игроки» подпал под власть нарратива и отчасти запутался в изложении сложносочинённой интриги. Кто есть кто в его композиции, понять непросто, и, может быть, от того, что тему игроков он напрямую воспринял как тему карточной игры, что увело от наблюдений за человеческой природой, чем «Игроки» (игрой с жизнью, а не игрой в карты), собственно, и манят драматический театр. Не помог и зелёного сукна ломберный стол, водружённый в центр сцены, простодушно принятый Глуховым за главный драматургический образ пьесы. Дмитрий Антипов в миниатюре «Выклик» по мотивам «Майской ночи» под замечательные песни Николая Лысенко нарисовал пейзажную картину, собрав вокруг центрального персонажа Лёвка стройный девичий хор. Дальше этники и фольклористики по типу хореографии не пошёл, но внёс в общую панораму важную для понимания поэтики Гоголя краску. Точным выбором музыки («Петя и волк» С. Прокофьева и музыкальный фольклор) Арина Панфилова обеспечила себе и своей Солохе («Ночь перед Рождеством») верный гоголевский тон и не подменила лукавую мистику бытовой раскраской сюжета. Незадачливые ухажёры то ли женщины, то ли ведьмы превратились у хореографа в персонажей современных анимационных инсталляций (люди и мешки одновременно), а сама Панфилова как исполнительница создала сочный жанровый образ, совпадающий по колористике с прототипом — Солохой Гоголя.

Безупречный по режиссёрской выверенности и многосложный по танцевальный лексике номер «В дороге» (музыка М. П. Мусоргского и Г. В. Свиридова) Елена Богданович поставила не как парафраз к авторским лирическим зарисовкам в «Мертвых душах», но — шире — как реплику к биографии, нераздельной с творчеством самого Гоголя. Мотив дороги с рефреном «Русь! Куда же несёшься ты? Дай ответ...» превратился у Богданович в трёхчастном по форме маленьком спектакле в своего рода мифологему, предвосхитившую кульминацию вечера — «Авторскую исповедь» в постановке Александра Могилёва.

У Гоголя в очерке-ответе на критику «Выбранных мест из переписки с друзьями» ценно признание: «Я не совращался с своего пути. Я шёл тою же дорогой. Предмет у меня был всегда один и тот же: предмет у меня был жизнь, а не что другое», и это признание Могилёв разворачивает в полную драматических коллизий борьбу автора за себя и своих персонажей. Здесь всё построено на внутреннем конфликте и доводящей до душевных припадков рефлексии, изнуряющей писателя в диалоге с самим собой и читателем, перед коим он выставляет портреты и характеры собственных сочинений. Могилёв выбирает безупречное сопровождение своему монологу — музыку К. Сен-Санса и компьютерную графику художнику Вадима Миргородского, чёрно-белое поле которой насыщается непокойным и бегущим за истинами познания почерком Гоголя. «Авторская исповедь» через экспрессивный танец Могилева сходится с его же исповедью как хореографа и исполнителя, не оставляя зазубрин в переводе словесного текста на танцевальный язык.

Хореограф «Балета Панфилова» Алексей Расторгуев, выбирая «Шинель», неожиданно акцентирует тему не на характеристике главного персонажа с его «Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?», но на подспудном диалоге вечного титулярного советника со Значительным лицом, чья красная шинель и становится пределом мечтаний Башмачкина. Расторгуев берёт характеры Гоголя широко и свободно, укрупняя их с помощью хореографических образов до символов, сведённых автором ещё в одно признание и ещё одну исповедь: «И долго ещё определено мне чудной властью идти об руку с моими странными героями, озирать всю громадно-несущуюся жизнь, озирать её сквозь видный миру смех и незримые, неведомые ему слезы».

Собственно, отсюда — из крупного по плану финального «кадра» балетной «Шинели», где с блеском ведут намеченный диалог Алексей Колбин (Башмачкин) и Алексей Расторгуев (Значительное лицо), — и выводит как прописью концовку режиссёр и соавтор спектакля Владимир Васильев. Персонажи «пробегают» перед глазами, как пейзажи меняются на пути несущейся гоголевской «тройки», на мгновение становятся недвижными, приникают к земле, и тут же подымаются, тянутся вверх, оживают и подставляют лица очистительному белому снегу. Испещрённые мелким почерком страницы превращаются в новые листы гоголевских арабесков, из которых выстраивается живой и переменчивый мир наблюдений за человеком и за миром, где ему назначено жить, страдать и любить.

Волей Васильева пермский конкурс «Арабеск» становится явлением поистине уникальным. Можно гордиться.
--------------------------------------------
Фотографии - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20585
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Апр 20, 2016 10:56 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016042003
Тема| Балет, БТ, Дебюты, Персоналии, Юлия Степанова, Ольга Марченкова, Артемий Беляков
Автор| Ярослав Викторович Седов – театровед, кандидат искусствоведения.
Заголовок| Аттестованы "Баядеркой"
Дебюты молодых солистов балета Большого

Где опубликовано| © Независимая газета
Дата публикации| 2016-04-20
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2016-04-20/2_bolshoy.html
Аннотация|


Сцена из спектакля. Фото пресс-службы Большого театра\Дамир Юсупов

Руководитель балетной труппы Большого театра, месяц назад официально приступивший к своим обязанностям, сделал первый на новом посту творческий шаг, в меру рискованный и одновременно беспроигрышный. В одном из спектаклей сложнейшего классического балета Мариуса Петипа «Баядерка», на каждую партию которого стоит очередь звезд разного ранга, Махар Вазиев доверил главные роли дебютантам. Тем самым худрук отступил от традиции, согласно которой новичков впервые выпускают в главных ролях вместе с опытными партнерами. Накануне гастролей театра в Лондон молодые солисты и их знаменитые педагоги оказались в ситуации проверки на прочность.

«Баядерка», поставленная Петипа в 1877-м, идет в Большом с 1991 года в редакции Юрия Григоровича. Он сохранил в ткани спектакля и хореографические шедевры создателя, и более поздние культурные слои – танцы выдающихся хореографов XX века. Обновленная мэтром в 2013-м «Баядерка» – одна из визитных карточек труппы и ее примы Светланы Захаровой, возглавляющей ряд лучших сегодняшних исполнительниц центральной партии. Театр представляет этот спектакль на самых ответственных гастролях. Ему предназначено почетное место в афишах юбилеев: 90-летия Григоровича в 2017-м и 200-летия Петипа в 2018-м.

Юлия Степанова в главной роли храмовой танцовщицы Никии, подготовленной под руководством народной артистки СССР Людмилы Семеняки, выглядела не дебютанткой, а истинной жрицей. Высокая статная красавица, она проживала драму влюбленной и преданной избранником героини с величественной простотой и достоинством. Блестяще выученная в Петербурге знаменитой Людмилой Сафроновой, воспитанницей самой Вагановой, и уже исполнявшая ведущие партии в Мариинском, Степанова умело пользуется в танце фирменным петербургским приемом кантилены, когда движения «перетекают» друг в друга непрерывно. Ее пластическому амплуа подошло бы сравнение с драматическим сопрано красочного, насыщенного тембра. Редкий случай, когда вместо популярной ассоциации «зримая музыка» возникает другая: «звучащее движение», а каждая нота (то есть танцевальное па) обретает дополнительные обертоны.

Артемий Беляков, готовивший партию влюбленного в Никию воина Солора с народным артистом России Александром Ветровым, уверенно справился с техническими трудностями, блеснул легким высоким прыжком и сделал заявку на образ, больше напоминающий поэта, нежели воина.

Ольга Марченкова, работавшая с народной артисткой СССР Светланой Адырхаевой над партией Гамзатти, соперницы Никии, заметно волновалась и выглядела напряженной. Технические задачи она решила успешно и даже украсила фуэте парой двойных туров. Но в образе героини пока что смогла лишь схематично обозначить черты капризного ребенка. Тем интереснее будет наблюдать, как от спектакля к спектаклю артистка будет развивать роль, осваивая манеры дочери раджи и определяя свое собственное отношение к Солору.

Были и дебютанты в эпизодических ролях: Виталий Биктимиров (раб, исполняющий сложный дуэт с Никией во дворце раджи), Георгий Гусев (танец с барабаном), Илья Артамонов (факир Магедавея, помогающий тайной встрече влюбленных, но по воле рока приносящий Никии смерть в корзине со змеей). Их работы органично вписались в монументальную композицию огромного балета, не потерявшись среди эффектных сольных, ансамблевых и массовых эпизодов. А Большой театр вновь с удовлетворением подтвердил свою способность сохранять преемственность поколений, а также умение выглядеть тем более живым и современным, чем тщательнее он следует основным профессиональным заповедям.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20585
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Апр 21, 2016 12:24 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016042101
Тема| Балет, Парижская опера, Ecole de danse
Автор| МАРИЯ СИДЕЛЬНИКОВА
Заголовок| Школа изящных искусств
Ecole de danse в Парижской опере

Где опубликовано| © Газета "Коммерсантъ" №69, стр. 11
Дата публикации| 2016-04-21
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2968516
Аннотация|


Фото: David Elofer/Opera national de Paris

По традиции каждый год Парижская опера предоставляет сцену ученикам Ecole de danse — будущим артистам труппы. В новой программе три балета: "Консерватория" Августа Бурнонвиля, "Бродячие комедианты" Ролана Пети и "Световая ловушка" Джона Тараса. Из Парижа — МАРИЯ СИДЕЛЬНИКОВА.


Мировая репутация Парижской оперы держится не только и не столько на солистах, сколько на прославленном французском стиле. Его гарантом вот уже три века выступает старейшая балетная школа мира — Ecole de danse, и почти вся труппа состоит из ее выпускников. На школьный конкурс ежегодно подают заявки более пятисот детей от восьми лет — проходят его не более сорока. К шестому году обучения остается человек двенадцать, в труппу попадают в лучшем случае четверо, и для большинства "крысят" ежегодный спектакль Ecole de danse едва ли не единственная возможность оказаться на сцене Парижской оперы.

У школы собственный репертуар. В этом году директор и бывшая этуаль Парижской оперы Элизабет Платель составила программу так, чтобы каждый из трех спектаклей показывал разные грани дарования ее учеников: балетный академизм, актерское мастерство и виртуозность.

"Консерваторию" на музыку Хольгера Симона Паулли отец датского балета Август Бурнонвиль сочинил в 1820 году под впечатлением от балета французского: отец отправил его в Париж оттачивать мастерство. Двухактный балет-водевиль имел подзаголовок "Сватовство по газете" и рассказывал о любовных интрижках педагога. Декорации выглядят как ожившая картина Эдгара Дега: балетный станок по периметру сцены, ученицы в белоснежных "шопеновских" пачках и с черными бархотками вокруг шеи, учитель с тростью и скрипач — фортепиано в балетном зале появится гораздо позже. Сегодня чаще всего исполняют именно этот отрывок из "Консерватории" — сцену класса, в которой собраны все разделы балетного ремесла. Позиции ног точны, позы изящны, линии арабесков красивы, ноги быстро переключаются с кошачьих глиссад на стальные бризе. В отличие от московской, парижская школа не гонится за техникой, она вся на полутонах: на пуанты ученики приучены не вскакивать, а вкусно и плавно подниматься через полупальцы, вместо задранного пассе — аккуратное ку-де-пье, которым так восхищался Бурнонвиль, а там, где есть время на три тура, французы сделают один, но с таким апломбом, что прикажи ученику замереть — он будет стоять на одной ноге хоть до завтра. Но все эти нюансы сегодняшние "крысята", особенно те, кто постарше, проговаривают как должное, без особого смака и удовольствия.

Живее школьники выглядели в "Бродячих комедиантах" (1945) — одном из первых балетов Ролана Пети на музыку Анри Соге. В простую человеческую историю о жизни странствующих артистов, рассказанную языком классического балета, молодой хореограф добавил лирики, смешав шутовское и трагикомичное. Отыграв свой спектакль, комедианты остаются ни с чем: прохожие отказываются бросать в шляпу монеты. "Комедианты" — идеальный балет для школы, в нем есть типажи на любое амплуа и любые данные: и маленькая гибкая акробатка, и мим-клоун, и техничные "сиамские близнецы", и прима — спящая красавица, и фокусник. Актерское мастерство по-прежнему остается сильной картой французской школы.

На финал припасли балет-фантазию "Световая ловушка" американца Джона Тараса на музыку Жан-Мишеля Дамаса, созданный в 1952 году по заказу балетного антрепренера маркиза де Куэваса. Яркие декорации переносят действие в джунгли, населенные полулюдьми-полубабочками, которых хотят поработить дикари. Вражду их погасит любовь между королевой морфидов и пленником. Этот балет балансирует на грани китча, бурля акробатическими трюками и итальянскими фуэте, и спасти его под силу только солистам-харизматикам. Главная женская партия досталась Нине Серопьян — рослой, техничной выпускнице этого года. И все бы ничего, если бы на эту самоуверенную упитанную бабочку не было так тяжело смотреть. Ее партнером был мулат Зино Меркс. Выпускник неплохо чувствует сцену, умеет удержать зрительское внимание и, несмотря на весьма средний прыжок, способен создать видимость полета. Захочет ли Парижская опера попробовать вырастить из него собственного Карлоса Акосту, станет понятно после ежегодного конкурса выпускников.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20585
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Апр 21, 2016 11:12 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016042102
Тема| Балет, конкурс «Арабеск-2016» (Пермь), Персоналии, Галина Кравченко
Автор| Айсылу Кадырова /член жюри прессы Открытого российского конкурса артистов балета «Арабеск»
Заголовок| Галина Кравченко: «Сцена лечит!»
Где опубликовано| © «Новый компаньон» (Пермь)
Дата публикации| 2016-04-21
Ссылка| http://www.newsko.ru/articles/nk-3138014.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Галина Кравченко — экс-солистка балета Большого театра СССР, вдова выдающегося танцовщика Александра Богатырева, ведущий педагог Школы Большого театра в Бразилии (Жоинвиль). В конкурсе «Арабеск-2016» участвуют её ученики Таис Диоженес и Вагнер Карвалью. Участвуют успешно: оба оказались среди немногих счастливцев, прошедших в третий тур. Это значит, что, как минимум, дипломы конкурса им обеспечены. А может, и звание лауреатов…


Галина Кравченко и Таис Диодженис

— Как вам удаётся столь успешно готовить танцовщиков в стране, которая не считается «балетной»?

— В Школе Большого театра в Бразилии я работаю со дня основания, получается — уже 16-й год, и убедилась за это время, что Бразилия — танцующая страна, а бразильские дети невероятно талантливы. Трое моих учеников работают сегодня в Большом театре России. Многие строят карьеру в балетных компаниях Канады, Мексики, США, Германии. Моя особенная гордость — талантливейшая Аманда Гомес, которая танцует в театре в Казани репертуар прима-балерины. Знаете, любой театр не очень-то любит принимать на работу иностранцев. Но, когда слышат о моих прекрасных девочках, когда их видят — всюду берут с удовольствием.

— На каком языке вы ведете уроки в Бразилии?

— На португальском. Выучила его довольно быстро: читала бразильские журналы со сплетнями из светской жизни, по таким текстам очень легко учить язык. Читаю я всегда предельно внимательно, что помогает мне сейчас писать по-португальски без ошибок.

— Считается, что это была идея вашего мужа Александра Богатырева — открыть школу Большого театра в Южной Америке.

— Это правда. Мой любимый, мой умный муж мечтал об этом. Его идею первым поддержал наш друг Владимир Васильев, а потом — губернатор штата Санта-Катарина, где находятся Жоинвиль, Луис Энрике да Силвейра. Увы, мой Саша не дожил до открытия школы — скоропостижно скончался в 1998 году: инфаркт. Я всё время думала, что в нашем союзе я первая уйду из жизни: у меня бесконечные проблемы со здоровьем, а у Богатырёва никогда ничего не болело, он был всегда очень сильный, выносливый, надёжный… Мне кажется, что школу в Бразилии он создавал не в последнюю очередь для меня, будто предвидел, что она меня выручит. Без школы я бы не перенесла разлуку с Сашей.

— Почему его выбор пал именно на Жоинвиль?

— Он любил этот маленький и прелестный городок. Каждое лето в Жоинвиле проходил и проходит замечательный фестиваль балета, куда неоднократно приглашали и его, и других солистов Большого театра.

— Вы втроём планировали туда переехать — вместе с сыном Володей?

— Да. Когда уезжала, Володю я взяла с собой — никому не хотела его оставлять. Ему тогда было девять с половиной лет. Помню, первые два месяца сын ни слова не мог сказать по-португальски. Только на третий заговорил, причём сразу длинными фразами, и впервые он стал разговаривать по-португальски во сне, представляете?.. Сейчас Володе 25 лет. Он с отличием окончил престижный институт в Бразилии, аналогичный академии внешней торговли в России.

— Он у вас — коммерсант?

— Работает менеджером в автомобильном магазине. Конечно же, это временно. Кстати, в Пермь он приехал вместе со мной. Во многом мне помогает и моим ученикам — тоже.

— Вы довольны выступлением своих учеников на первом туре «Арабеска»-2016?

— Очень. Представляете, уже в Перми у Таис вдруг заболело колено. Я очень переживаю за неё. Но вот что удивительно: сцена лечит. Таис не чувствовала боли, когда танцевала с Вагнером па-де-де из «Щелкунчика» в первом туре. Даже я перестаю хромать, когда прохожу закулисную тропинку по пермской сцене, можете поверить? Мистика какая-то…

— Как вы попали в мир классического балета?

— Мои родители не имели отношения к искусству. Папа — лётчик, герой Великой Отечественной войны, преподавал в московской военно-воздушной инженерной академии имени Жуковского на кафедре стратегии и тактики воздушного боя. У него учились все наши знаменитые космонавты. Мама была домохозяйкой, усердно занималась мной и братом. Брат с детства учил иностранные языки, а меня отдали в кружок при Гнесинской музыкальной школе, где я училась танцевать, играть на рояле, петь. В хореографическое училище меня приняли с первого раза.

— По окончании училища вас сразу пригласили в Большой театр?

— Да. В нашем классе было восемь или девять человек, точно не помню. Пятерых взяли в Большой.

— Там вы и познакомились с Александром Богатырёвым?

— Это произошло не сразу. Богатырёва оставили в училище ещё на один, дополнительный год — стажироваться перед Первым международным конкурсом артистов балета в Москве. Саша должен был выступать в дуэте с Мариной Леоновой, но она заболела, и на третьем туре ему пришлось танцевать одному. Богатырёва тогда поддержала Майя Плисецкая: посоветовала ему не отчаиваться, а спокойно идти на третий тур и танцевать вариации. Саша так и поступил — и завоевал бронзовую медаль.

После конкурса его взяли в Большой театр — в кордебалет. Было сложно: все видели в нём премьера, хотели с ним репетировать сольные партии, а он должен был находить силы и на репетиции этих сольных партий, и на участие в кордебалетных подтанцовках. Приезжал домой в полночь, уставший. А что было делать? Пока у танцовщика нет официальной ставки солиста, его имеют право занимать в эпизодических сценах любых спектаклей. У меня такая же история была: я начинала в Большом театре с кордебалета, а если хотела что-то сольное приготовить, то репетировать можно было только в свободное от основной работы время — в обед, после спектакля...

— Ваша первая афишная партия?

— В «Вальпургиевой ночи» Леонида Лавровского был чудный танец, который назывался, если я правильно помню, «Сатурналии». Четыре пары его танцевали, и я была в их числе. Наши имена печатали на афише.

— Ваши первые зарубежные гастроли?

— Кажется, в ноябре 1966 года мы поехали на Кубу. О, какой это был восторг! Синий океан, жёлтый песчаный пляж, зелёные пальмы. Представляете, я там от переполнявших меня чувств даже начала писать стихи. Ни строчки сейчас не помню… А потом были замечательные гастроли в США с Асафом Михайловичем Мессерером, который меня очень любил. Я ещё стояла в кордебалете, а он меня пригласил участвовать в своём «Класс-концерте». Благодаря этому я попала на гастроли в США, а они были уникальными! В них участвовали все наши звёзды — Марис Лиепа, Марина Кондратьева, Майя Плисецкая… Все очень хорошо ко мне относились. Нашим импресарио был легендарный Соломон Юрок. Он, помню, говорил: «Я ежедневно устраиваю бесплатные обеды для русских артистов, потому что если я не сделаю этого, артисты будут экономить и выйдут на сцену голодными». Последний спектакль гастролей мы дарили и посвящали ему: танцевали безвозмездно, в знак благодарности.

— Я читала, что вы и Александр Богатырев были дружны с самым известным советским «балетным беглецом» — Рудольфом Нуреевым.

— Мы с Сашей уже вышли на пенсию, когда нас пригласили выступить в Скандинавии. В этой группе артистов был и Нуреев. Все вокруг нам говорили, что он очень грубый, что он ругается матом, что он просто хам. Но я не могу этого подтвердить, потому что со мной и с Сашей Нуреев вёл себя безупречно! Мы очень быстро с ним подружились.

Помню нашу первую встречу — она произошла в репетиционном классе. Рудольф опоздал на класс, вошёл в зал и поздоровался с каждым за руку. Урок давал мой Саша, он сказал Нурееву: «Рудольф, мы вас подождём!» А Рудольф на это ответил: «Нет, нет, начинайте без меня!» Он очень быстро переоделся, тихо подошёл к станку. Саша предложил ему занять почётное место на середине, на что Нуреев сказал: «О, нет, мне уже поздно делать успехи…»

После урока он пригласил нас с Сашей к себе в гримуборную. Показывал партитуру «Щелкунчика» со своими пометками, говорил, что мечтает дирижировать. Помню, Нуреев спросил Сашу, почему он не танцует классику. «Так я уже на пенсии», — ответил Саша. А Рудольф сказал: «Если бы у меня была такая фигура, как у вас, я бы ещё лет десять продержался!»

— А с Владимиром Васильевым вы в Большом театре познакомились?

— Намного раньше. Я училась во втором или третьем классе, когда Володя с Катей Максимовой уже выпускались из училища. Мы знали друг друга, а подружились в Подрезково, где у моей бабушки была дача, а Катя с мамой своей, Татьяной Густавовной, и Володей дачу в Подрезково снимали. Мой брат был влюблён в Катю…

— Можно сказать, что работа по созданию Школы Большого театра в Бразилии вас с Васильевым сблизила?

— Отвечу вам так: мы и без неё были близки, вот только раньше близко не общались. Я очень благодарна Володе: он ведь лично пригласил меня на «Арабеск», я — почётный гость конкурса. Долго не могла принять решение, как же мне добираться до Перми. В итоге разделила путешествие на пять этапов: сначала приехали с сыном из Жоинвиля в Куритибу, оттуда — в Рио-де-Жанейро. Из Рио полетели в Рим, из Рима — в Москву, из Москвы — в Пермь. Самый долгий этап — из Рио до Рима — занял у нас 10 часов… Но я так счастлива здесь, так рада, что прилетела!..
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20585
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Апр 21, 2016 11:25 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016042103
Тема| Балет, Михайловский театр, Премьера, Персоналии, Иван Васильев
Автор| Анна Гордеева
Заголовок| Иван Васильев: «Морфия я в глаза не видел!»
Где опубликовано| © Собака.ru
Дата публикации| 2016-04-21
Ссылка| http://www.sobaka.ru/city/theatre/45422
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Совсем недавно артист, визитной карточкой которого стала партия летающего по сцене революционера Филиппа из балета «Пламя Парижа», решил сделать резкий разворот и начал ставить сам. За год он стремительно прошел дистанцию от первых проб пера до вечера из трех одноактных балетов для Михайловского театра.



Если бы для сочинения художественных произведений авторам приходилось самим переживать все то, что в них происходит, все писатели-детективщики давно сидели бы в тюрьмах, причем большинство из них — с пожизненными сроками. Воображение важнее памяти, и тем не менее при слове «Морфий» на афише балетоманы как-то вздрагивают и начинают потихоньку интересоваться, пробовал ли сам Васильев запрещенные вещества. Танцовщик, вот уже год, со дня показа в Петербурге на фестивале Dance Open первой миниатюры «Ундервуд», осваивающий профессию хореографа, хохочет: «Мои балеты не имеют ничего общего с личным опытом. Морфия я, например, в глаза не видел». Видел его и пробовал, как известно, Михаил Булгаков: именно его историю Васильев превращает в танец, выбрав в соучастники Густава Малера («Я взял отрывки из симфонии, но подробно об этом рассказывать не хочу — сами все увидите»).

Собственная история Ивана Васильева ярче и концентрированнее многих выдуманных сюжетов. Одиннадцать лет назад — победа на московском балетном конкурсе, первые восторженные вопли партера, что теперь уже стали привычными. Иван в это время — еще школьник из белорусского хореографического училища, но тогдашний гендиректор Большого театра так впечатлен рецензиями прессы, что обещает подумать о переводе «ребенка» в московскую академию. Раздумья так и остаются раздумьями — а ребенок, продолжая учиться в Минске, в возрасте семнадцати лет дебютирует там в главной роли в «Дон Кихоте», поражая зрителей трюками масштаба международной звезды и недетским флиртом с млеющими от него «подружками Китри». Московский Большой театр становится неизбежной ступенькой в карьере — юный премьер вытряхивает пыль из партии Спартака и рвется на штурм королевского дворца в «Пламени Парижа». Многие жили бы этим до пенсии, но Васильев хочет большего.

Хочет не только героических ролей, что будто на него — мускулистого крепкого парня — скроены и сшиты. Но ролей тех принцев и героев, что от веку считались привилегией истонченных эльфов. В борьбе за свое право вливать в меланхолическую классику яростную энергию страдания Васильев уходит из Большого — и с тех пор, появляясь в театрах от Милана до Новосибирска, трудовую книжку держит в Михайловском, где регулярно танцует.

Первый одноактный балет, год назад сделанный Иваном после проб-миниатюр и показанный в Москве, — «Болеро» Равеля. Его герой вырывается из рутины большого города, и не только вырывается сам — но выталкивает других, заставляя взглянуть на жизнь свободнее. То, что, собственно, произошло с несколькими артистами Большого после ухода Васильева: они вдруг оглянулись по сторонам и нашли другие труппы, где смогли осуществить себя более полно. Это «Болеро» Васильев тоже покажет теперь в Петербурге. Так все-таки есть личный опыт в основе его сочинений или нет?

Хореограф Васильев — не диктатор. «Мне важно, чтобы артисты поняли мое мышление, мою историю. Но на репетициях я не настаиваю на том, чтобы они делали все точь-в-точь как я придумал. Если кто-то из них предложит что-то интересное — я с удовольствием этим воспользуюсь».


«„Слепая связь” — это история про людей, которые уткнулись в свои телефоны и планшеты; их жизнь проходит только там, — говорит Васильев — Нет, я в гаджетах мало что понимаю — ну, почту проверяю, и все». Так что третий балет программы — тоже плод наблюдения и фантазии, а не переживания. Занятно, что при этом в «Морфии» и «Слепой связи» Иван главные роли собирается исполнять сам, а в «Болеро» его вовсе не будет на сцене. Личный опыт отдыхает, вся власть воображению.

Михайловский театр, 14 июня «Одноактные балеты Ивана Васильева» Текст: Анна Гордеева Фото: Алексей костромин, Сергей Мисенко


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вс Май 08, 2016 9:20 pm), всего редактировалось 2 раз(а)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20585
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Апр 22, 2016 10:19 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016042201
Тема| Балет, Современный танец, Фестиваль "Золотая маска", Итоги
Автор| Алла МИХАЛЕВА
Заголовок| Вытанцевалось
Где опубликовано| © Газета «Экран и сцена» № 8
Дата публикации| 2016-04-21
Ссылка| http://screenstage.ru/?p=4518
Аннотация| Фестиваль, Итоги

Прошедшая танцевальная “Золотая Маска” среди прочих особенностей запомнится неучастием Мариинского театра. В нынешнем веке бывший Кировский театр отсутствовал в конкурсной афише только в 2004 году. Но в прошлом сезоне в театре не было “больших” премьер – только “малые”, среди которых два одноактных балета для детей “Бэмби” и в “В джунглях”, не попавшие в поле зрения фестиваля, в отличие от их создателя Антона Пимонова, вошедшего в состав музыкального жюри нынешнего года. Так или иначе, а неприсутствие Мариинки в программе фестиваля образовало ощутимую пустоту, которую усугубило отсутствие другого петербургского театра – Михайловского, сразу же понизив шкалу балетных достижений.


Сцена из спектакля «Герой нашего времени”. Фото Д.ЮСУПОВА

Круг предполагаемых победителей наметился быстро. В него сразу же попали четыре наиболее вероятных претендента – “Герой нашего времени” Большого театра, “Тщетная предосторожность” Екатеринбургского театра оперы и балета, “Up&Down” Театра балета Бориса Эйфмана и “Татьяна” Джона Ноймайера Музыкального театра имени К.С.Станиславского и Вл.И.Немировича-Данченко. Спектакли – столь разные, что просчитать победителя до момента объявления результатов было сложно, безусловного фаворита не наблюдалось. Возможно, по всем параметрам к статусу лидера приблизилась “Тщетная предосторожность” в постановке Сергея Вихарева, “нашего Лакотта”, главного отечественного специалиста по реконструкции балетов. Его работа – на редкость изысканный, целостный и гармоничный спектакль, с изящной и четкой хореографией и таким же точным и стильным исполнением. Поставив в качестве пролога “Консерваторию Бурнонвиля” – урок танца, Вихарев сделал заявку на сдержанную элегантность и отшлифованное мастерство, предъявленные почти всеми участниками спектакля. За те годы, что Екатеринбургский балет возглавляет Вячеслав Самодуров, экс-премьер Мариинки и Лондонского королевского балета, труппа выросла до уровня лучших танцевальных коллективов. Незатейливый сюжет из жизни поселян здесь вписан в пространство танцевального класса, с одной стороны, обозначая откровенную игровую природу всей истории, с другой, ограничивая эту стихийную театральность жесткими рамками классического канона. Яркое солнечное “сельское” оформление, навеянное прованскими пейзажами Ван Гога, прорастает сквозь белизну порталов балетного павильона. На этом изысканно-наивном фоне выразительно пестрят цвета костюмов, вдохновленные упомянутыми полотнами живописного певца Арля. В спектакле вообще все как-то очень продумано и уютно уравновешено. Не забывая о том, что “Тщетная предосторожность” – редкий экземпляр балета комического, исполнители сочетают техническое мастерство и шаловливый артистизм. Это в первую очередь относится к номинантам, Елене Воробьевой – обаятельной Лизе и Виктору Механошину – незадачливой мамаше Марцелине. Одним словом, “Тщетная предосторожность” – штучное изделие, что называется, на любителя, коих среди членов жюри или не нашлось, или оказалось недостаточно.

В номинации “балетный спектакль” победил “Герой нашего времени” Большого театра России, что, в общем-то, справедливо. Эта постановка целиком и полностью плод креативной фантазии его создателей – композитора Ильи Демуцкого (лауреат “Золотой Маски” в номинации “работа композитора в музыкальном театре”), режиссера Кирилла Серебренникова и хореографа Юрия Посохова, положивших в основу балета три части романа (“Бэла”, “Тамань”, “Княжна Мери”) и нашедших каждой из них свое музыкальное и хореографическое решение. Более того, в каждом акте есть свой Печорин, этот образ по предложению режиссера разъят на три отдельные ипостаси. У каждого из Печориных – своя лексика, свой характер, свои взаимоотношения с окружающими, что очень точно выражено в хореографии Юрия Посохова, одного из самых ярких постановщиков российской сцены, прав-да, больше работающего за ее пределами. По количеству соло, дуэтов и трио “Герой нашего времени”, наверное, можно вписывать в книгу рекордов Гиннесса. Особенно хороши характерообразующие печоринские соло. Двое исполнителей – Владислав Лантратов из контрабандистской “Тамани” и Вячеслав Лопатин из аристократической “Княжны Мери” на премию выдвигались, но ни один, ни другой “Маски” не получил, также как их коллеги-исполнительницы – Ольга Смирнова-Бэла и Людмила Шипулина – таманская Ундина. Балерин Большого, как и других номинанток, включая Диану Вишневу – пушкинскую Татьяну из одноименного балета Джона Ноймайера, обошла солистка Театра балета Бориса Эйфмана Любовь Андреева, получившая “Маску” за роль Николь Уоррен в балете “Up&Down”. Спектакль создан по мотивам романа Скотта Фицджеральда “Ночь нежна” и, похоже, наиболее исчерпывающе отражает художественные принципы хореографа. Впрочем, сам Борис Яковлевич, удостоенный “Маски” за вклад в театральное искусство, принимая награду, сказал, что хоть эта номинация и является неким подведением итогов, он надеется сочинить в будущем “спектакль своей мечты”. В любом случае, “Up&Down” выражает самую суть хореографического мышления Эйфмана, всегда любившего яркие контрасты, балансирующего на острие противоположностей. В “Up&Down” эти “вверх и вниз”, взлеты и падения – разведены максимально. Проще говоря, между вершиной и дном пролегает не просто большое расстояние, а настоящая пропасть. История психиатра, женившегося на своей пациентке, а затем полюбившего юную кинозвезду, рассказана в балете с дотошностью медицинского эпикриза, смягченного романтическим взглядом на живописные аспекты безумия. Эйф-ман беспощадно заостряет сюжетные коллизии романа, приводя в финале главного героя в дом скорби уже не в качестве врача, а душевнобольного, расплачивающегося за свой разбазаренный талант. Психологические изломы здесь передаются через невероятные по своей сложности акробатические поддержки, а иллюзорную красоту мира обитающей на Ривьере богемы иллюстрируют эффектные танцевальные ансамбли (на музыку джазовых композиций Гершвина), словно выворачивающие наизнанку кордебалетные танцы обитателей психиатрической лечебницы – отчужденные, ломаные, болезненные. Удостоенные “Маски” Любовь Андреева и Олег Габышев в совершенстве понимают стилистику и специфику балетов своего художественного руководителя. Их танец абсолютно адекватен хореографии Эйфмана с ее экспрессионистской остротой, обнаженностью эмоций и движений. И в этом смысле награды артистов совершенно заслужены. Впрочем, “заслуженные” и “незаслуженные” премии – понятия относительные. Ведь никому не придет в голову сказать, что ничего не заслужил Джон Ноймайер и его неоклассическая “Татьяна”. Тем не менее, балет тончайшего знатока человеческой души, одного из лучших хореографических интерпретаторов большой литературы (в том числе и русской) не удостоился поощрения, как и исполнительница заглавной партии Диана Вишнева, сумевшая в нюансах передать внутреннюю эволюцию пушкинской героини.

Лучшим хореографом был назван британец, хореограф-резидент Штутгартского балета Даглас Ли, поставивший в Пермском театре оперы и балета восемнадцатиминутную миниатюру “Когда падал снег“ – неброское интеллигентное ностальгически-элегическое произведение, графично и выразительно исполненное замечательными пермскими танцовщиками. С этим мини-балетом был вполне способен конкурировать небольшой по формату “Занавес” руководителя екатеринбургского балета Вячеслава Самодурова, об оборотной стороне жизни балетного спектакля и его солистов. Это ироничный, изобретательный и остроумный спектакль с блистательной партией прима-балерины в исполнении Марии Александровой, демонстрирующей виртуозную технику, легкость и артистизм в молниеносных переходах от балеринского апломба почти что к приступам пароксизма.

И, наконец, современный танец, который в этом году вернулся, можно сказать, к своим истокам, сконцентрировав внимание на основоположниках отечественного contemporary dance – Татьяне Багановой, Ольге Пона и Александре Пепеляеве. Правда, обладательница нескольких “Масок” Баганова, как это ни парадоксально, на премию не выдвигалась. Спектакль “Мера тел”, превративший в театральное действо таблицу Менделеева, создан театром “Провинциальные танцы” в соавторстве с петербургским Инженерным театром АХЕ и его руководителями Максимом Исаевым и Павлом Семченко. Очевидно, классифицировать меру участия каждого из творцов данного опуса экспертному совету не удалось и поэтому пришлось обойтись без номинаций “режиссер” и “хореограф”. Сам же спектакль, хорошо придуманный, но несколько затянутый и хаотичный, как сама жизнь элементарных частиц, в результате ничего не получил. Как и Ольга Пона за свои полнометражные “Встречи”, в коих, абсолютизировав свою склонность к перфекционизму и акробатике, несколько утратила былое простодушное обаяние. И все-таки победил один из могикан. Спектакль давно уже ставшего Александром Саши Пепеляева, чье имя на слуху у каждого, кто интересуется современным танцем, получил “Золотую Маску”. “Кафе Идиот”, поставленный в находящемся на подъеме “Балете Москва”, – реверанс в сторону легендарного “Кафе Мюллер” Пины Бауш и фантазия на тему романа Достоевского. Пепеляеву, всегда отдававшему должное мультимедийным технологиям, даже основавшему в свое время “кинетический театр”, удалось создать мощный, выразительный и эмоционально яркий спектакль, где очень точно переданы отзвуки душевных состояний классических героев. В спектакле сошлось все – внятность замысла, музыкальное оформление (Ник Берч и шлягеры прошлого века), яркие и строгие красно-белые костюмы и лаконичная сценография Сергея Илларионова и, конечно же, отличная подготовка танцовщиков “Балета Москва”.

Победа Пепеляева, на протяжении четверти века последовательно и упорно продвигающего идеи современного танца в России, – событие радостное. Чего нельзя сказать об общем состоянии отечественного contemporary dance. И нынешняя, и предыдущие “Маски” показывают, что это направление танцевального искусства, по сути, отсутствует. Есть отдельные имена, отдельные компании, известные наперечет, но это, скорее, явления эпизодического порядка. Отчего? На этот вопрос трудно ответить, тут нужны, по-видимому, какие-то социологические исследования и изучение особенностей российского менталитета.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20585
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Апр 22, 2016 10:26 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016042202
Тема| Балет, Опера, Парижская Опера, Премьера, Персоналии, Дмитрий Черняков
Автор| Вадим ГАЕВСКИЙ
Заголовок| Сны Офелии
Где опубликовано| © Газета «Экран и сцена» № 8
Дата публикации| 2016-04-21
Ссылка| http://screenstage.ru/?p=4506
Аннотация| ПРЕМЬЕРА



Новое произведение Дмитрия Чернякова оправдало все ожидания и ошеломило своей новизной. Нет, или почти нет, привычного “Щелкунчика”, нет и привычной “Иоланты”. Они лишь остроумно объединены в один оперно-балетный спектакль. Сохраняя, по своему обыкновению, в неприкосновенности музыкальную партитуру, бережно сберегая легко рвущуюся музыкальную ткань, Черняков сочиняет оригинальное либретто, выступая и в роли либреттиста-драматурга, и в роли режиссера-постановщика, и в роли декоратора-сценографа, и даже, совместно с Еленой Зайцевой, в роли художника по костюмам. Но здесь он, впрочем не в первый раз, берет на себя роль философа-моралиста. Он создает некую сказку-притчу. Как когда-то Вольтер, как Сент-Экзюпери уже в наше время. “Иоланта/Щелкунчик” на сцене парижской Оперы, конечно, в первую очередь театральная сказка, полная сюрпризов и чудес, хотя это не светлая рождественская сказка, какой ей полагалось бы быть, а празднично-черная (пусть не удивляет этот оксюморон): праздничная буквально, поскольку отмечается день рождения героини, – в качестве подарка ей и устраивают домашнее представление “Иоланты”. Но и черная тоже буквально, поскольку беловатая комната-эркер, где происходит действие, и светло бежевые костюмы, в которые одеты персонажи, – вся эта палитра окаймлена черным занавесом по обеим сторонам и черной падугой сверху. В черное окрашено многое из того, что происходит в спектак-ле. Отсутствует розовое море, по которому герои плывут в Конфитюренбург, столь ненавистный Чайковскому (тут, впрочем, не герои, а одна одинокая героиня). Отсутствует и сам этот сладостный Конфитюренбург, а в картине снежинок, самой волшебной из всех музыкальных картин Петра Ильича, на сцене не белоснежные хлопья, а светопреставление во всех смыслах этого слова: преставление, то есть смерть, гибель света. Такая вот сказка, и притча такая же, притча о тьме, слепоте, зрении и прозрении, о том, как страшно не видеть и не знать, каков он, окружающий мир (это судьба Иоланты), но еще страшнее все это видеть, все это знать (а это судьба Маши, героини балета).

Здесь Маша не девочка, а барышня, приблизительно восемнадцати лет, празднующая совершеннолетие, и неумолимый, хотя и тайно влюбленный в нее режиссер демонстрирует ей многое из того, через что предстоит пройти в жизни. Насколько я понял, мотивируется это тем, что после вечернего праздника Маша засыпает, и во сне ее посещают призраки и видения, навеянные мрачной “Иолантой”. И насколько я помню, подобные фантомные образы, страхи и фобии знакомы и самому режиссеру. Нелюбовь к открытому пространству, например, или же неприятие ситуации смерти. Когда фобии берут верх, Черняков ставит “Руслана и Людмилу” без поля, усеянного мертвыми костями, и “Дон Жуана” без явления с того света заколотого Командора. Когда берет верх режиссер, рождаются шедевры, вроде “Евгения Онегина”, “Князя Игоря” или “Китежа” в обеих редакциях. А здесь, в “Иоланте/Щелкунчике”, Черняков совершает шальной тур де форс, обращая мрачные фобии в игру, используя их в качестве материала для своих искрометных фантазий.

Должен признаться, что я не был в Париже и видел спектакль лишь в записи французского телевидения, поэтому судить о нем могу лишь в общей форме. Зато могу отвлекаться в сторону от темы. Скажу, что почти сто лет назад французский мыслитель Поль Валери, посмотрев какие-то дягилевские спектакли, включил впечатление от них в свое знаменитое эссе “Кризис духа”, где описал Гамлета тех лет, Гамлета начала XX века, “Гам-лета-интеллектуала”.

Почему я заговорил о Гамлете и Поле Валери? Потому что для меня Дмитрий Черняков и есть современный Гамлет, но Гамлет-постмодернист, Гамлет начала XXI века. С формальной точки зрения все так и есть, соблюдена постмодернистская склонность к осколочному мышлению (тем более во втором акте “Щелкунчика”, и написанного как сюита номеров), спектакль построен как монтаж – или коллаж – аттракционов. Однако, будучи подлинным, а не поверхностным постмодернистом, Черняков сумел объединить весь этот осколочный балетный монтаж своей мощной, как оказалось, драматургической волей. И, разумеется, тут же вспоминаются гамлетовы слова: “Распалась связь времен” или в пастернаковском переводе “Разлажен жизни ход, и в этот ад / Закинут я, чтоб все пошло на лад”.

Но если в спектакле “Иоланта/Щелкунчик” режиссер – Гамлет, то Офелия – Маша, прелестная, полная страха и музыки, на пороге безумия Маша, и сны в балете, ее сны, – сны Офелии, доверчивой чистой девушки, приведенной в наш мир из мира Чайковского и Шекспира.

И дягилевские балеты я вспомнил неспроста. Потому что теперь, в 2016 году, почти с точностью повторилась ситуация тех легендарных лет, когда на дягилевские премьеры съезжался так называемый “весь Париж” и слетались петербургские и московские балетоманы.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4349

СообщениеДобавлено: Сб Апр 23, 2016 12:38 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016042301
Тема| Балет, Dance Open, "Танцсюита", "В другой комнате", "Кактусы","Дыхание души", "Тайна Синей бороды", "Наперекосяк", Персоналии, Алексей Ратманский, Понтус Лидберг, Александр Экман, Иржи Бубеничек, Штефан Тосс, Пол Лайтфут, Соль Леон
Автор| Анна Гордеева, специально для Фонтанки.ру
Заголовок| Шестеро лучших: одноактные современные балеты на Dance Open
Где опубликовано| © Фонтанка.ру
Дата публикации| 2016-04-22
Ссылка| http://calendar.fontanka.ru/articles/3713/
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ



"Танцсюита"
Фото: Сергей Михайличенко


На фестивале Dance Open две европейские труппы показали работы шести хореографов. Венский государственный балет и Балет Дрезденской оперы привезли в Петербург сочинения сегодняшних ньюсмейкеров – мэтров и восходящих звезд, тех, кто к своему полтиннику уже успел взобраться на вершины, и тех, кто в свои тридцать с копейками еще бодро их штурмует.

Все вместе – точная карта самых актуальных процессов, происходящих в современной хореографии. Не в современном танце (контемпорари), именно в современной хореографии, предполагающей, что танцевать ее будут выпускники классических школ, проведшие детство и юность у станка. Не случайно на спектаклях фестиваля можно встретить артистов Мариинского театра – эта хореография им не чужая, они приходят поинтересоваться, что нового сотворили знакомые им авторы и кто новый из хореографов появился на свет – быть может, с ними доведется поработать. (Так на одном из предыдущих фестивалей мариинская труппа чуть не в полном составе пришла на вечер голландского патриарха Ханса ван Манена – в ожидании премьеры мэтра в родном театре). Что ж, если наши труппы присмотрят себе кого-то из появившихся на Dance Оpen авторов – они об этом не пожалеют.

Ну, с Алексеем Ратманским ни петербуржским артистам, ни петербуржским зрителям знакомиться не надо – нынешний штатный хореограф American Ballet Theatre (получивший в этом театре беспрецедентно длительный контракт – до 2023 года; так американцы оценивают успех и заботятся о его постоянстве) не раз ставил в Мариинке – и если "Поцелуй феи", "Средний дуэт", "Поэма экстаза" остались в прошлом, то "Анну Каренину", "Золушку" и "Конька-горбунка" можно регулярно видеть на афишах. Но привезенная Дрезденским балетом "Танцсюита" на музыку Рихарда Штрауса (что переработал в своей партитуре темы Франсуа Куперена) – это Ратманский одновременно и "до" и "после" Мариинки.

"До" – потому что настоящая балетмейстерская карьера выпускника Московской академии хореографии, танцевавшего в Канаде и в Дании, началась с постановки маленького балета "Прелести маньеризма" – тоже музыка Штрауса, тоже темы Куперена. В 1997 году в антрепризе Нины Ананиашвили Ратманский сочинил тот небольшой спектакль для четырех артистов, где словно готовил к работе инструменты балетмейстера: пробовал шуточки, экспериментировал с неожиданными ракурсами, выстраивал те комбинации, по которым будет позже безошибочно узнаваться его авторство. "После" – потому что спектакль в Дрездене был сделан в 2014 году, уже после бурной эпохи работы в Большом театре, когда хореограф должен был не только сочинять свои балеты, но и управлять огромной, насыщенной амбициозными суперзвездами и очень неспокойной труппой. После ухода из Большого и после обретения надежной гавани в ABT, где его единственная обязанность – сочинять танцы.

Вот он и сочиняет. И "Танцсюита" становится некоторым промежуточным подведением итогов. Людей на сцене больше (не четверка солистов, но вся труппа к его услугам), декларация – уверенно – та же. Танец должен помнить свою историю (павана, сарабанда, гавот – и в "Танцсюите" возникают крохотные галантные жесты). Танец должен быть чист – и вот эта идея отрабатывается в разных ракурсах: от белоснежных нарядов артистов – через внимание к точности движений как таковой – к отрицанию громоздких страстей. Очень быстро. Очень бело. Очень весело – ну да, дамы и кавалеры, но в какой-то момент джентльмены могут смотреть на танец особо завораживающей дамы на четвереньках (ну, бывает, поклонников от восторга ноги не держат). И Дрезденский балет исполняет эту Танцсюиту с совершенно очевидным воодушевлением – артисты явно разделяют художественные убеждения Ратманского.

Рядом с Ратманским, которого в нашем отечестве знают все люди, интересующиеся танцем, – обитающий в Штатах швед Понтус Лидберг, которого у нас до появления его спектакля на Dance Оpen вовсе никто не знал. Меж тем ему 39, он начал сочинять танцы десять с лишним лет назад – а сейчас завоевывает все большее признание в мире. Четыре года назад он сделал в Женеве свою версию "Жизели", где бедная крестьянская девушка превратилась в иммигрантку из Таиланда, которую – вполне в духе классического сюжета – обманывает благополучный местный житель; вместо схождения с ума девушка стрелялась – и это был довольно жесткий экспрессионистский спектакль, в котором телесные судороги отвечали душевным страданиям героини. В "Раймонде", что два года назад Лидберг поставил для Шведского Королевского балета, хореограф с бОльшим почтением отнесся к лексике классического танца – может быть, потому, что все действие было перенесено в балетный театр 1898 года.

Дарование Лидберга – дарование довольно мрачное. В дрезденском спектакле "В другой комнате" (на музыку Макса Рихтера), приехавшем на Dance Оpen, есть трогательные шуточки – вроде появления "лошади", роль которой исполняют два танцовщика (один гордо носит ее голову, другой – хм, круп), но лучшие моменты – те, в которых звенит отчаянная тоска и плавится горькая поэзия. То есть начинается и заканчивается спектакль, который Лидберг создал под впечатлением от персидской поэзии XIII века, движением небольшой толпы против невидимого и опасного ветра – кто-то стремится вырваться вперед, друг его удерживает, кто-то скорчился на земле от усталости – а идущий сзади пробегает прямо по его спине. Ну вот да, такова общая жизнь – но в ней отдельно печальна и одинока жизнь поэта (точный и сдержанный танцовщик Йон Вальехо). В промежутке меж бурями мужчины могут вдруг вплетать в танец элементы нижнего брейка; женщины (Елена Востротина, прежде танцевавшая в Мариинском, ныне – дрезденская прима) могут идти в руки и доверчиво вручать свои ноги; но в паре или один – герой отстранен от шумного мира, миру этому не принадлежит.

Третий же дрезденский автор – Александр Экман (31 год, школа Шведского Королевского балета, работа в Кульберг балете и Нидерландском театре танца (NDT) наоборот, с удовольствием сочинил спектакль о суете, о кайфе принадлежности к жизнерадостной и веселой компании. "Кактусы" шесть лет назад были придуманы не для немцев – Экман сотворил этот балет, в котором мелко порублена и перемешана музыка Шуберта, Гайдна и Бетховена, для NDT, премьера была в Гааге. С тех пор одноактовку взяла в репертуар масса трупп по всему миру, вплоть до Австралии – но, кажется, только дрезденцы исполняют "Кактусы" с таким солнечным обожанием, с таким подростковым отрывом. В этом спектакле у каждого артиста – своя подставочка, свой квадратный метр для танца. И в течение получаса, что идет балет, танцовщики и танцовщицы успевают превратиться в японских барабанщиков, выбивающих яростный ритм на этих подставках, обозначить разные типы любовных взаимоотношений (от равенства до рабства), и – отказаться от жизни в отдельной шахматной клетке, свалить все квадраты в кучу и (как бы) раздеться догола. Понятно, что, как и у Ратманского, этот спектакль – размышление о профессии. Экман, прославившийся "Кактусами", с тех пор еще не раз разговаривал с публикой о том, что такое танец – в частности, в прошлом году в Москве на церемонии вручения приза "Бенуа де ля данс", он сам исполнил свой танцевально-разговорный монолог "О чем я думаю в Большом театре"; насмешка над имперским пафосом была интеллигентнейшая; публика хохотала так, что качалась люстра. Номинирован на "Бенуа" он был за "Озеро лебедей" (именно так), поставленное в Норвежском балете – с шестью тоннами воды на сцене, с оммажем великой классике и рациональным анализом ее. Собственно, из всех талантливых людей, что привез в Петербург Dance Open, нашим театрам стоило бы прежде всего обратить внимание именно на смешливого Экмана; но тут уж дело за балетными начальниками, фестиваль сделал всё, что мог.

А он смог привезти еще и сочинения Иржи Бубеничека, Штефана Тосса, а также балетмейстерского дуэта Пол Лайтфут – Соль Леон: гастролями Венского государственного балета фестиваль и открылся. В Вене, где танец многие годы был на вторых ролях (в австрийскую столицу весь мир ездит в оперу, не правда ли?), шесть лет назад руководителем балета стал Мануэль Легри – этуаль Парижской оперы, уж точно не привыкший быть в чем-нибудь вторым. (Между прочим, легендарный танцовщик согласился вернуться на сцену на единственный вечер – на Гала Dance Open 25 апреля). Труппа тут же поменяла имя – из Балета Венской оперы она стала Венским государственным балетом – и заставила театральное начальство относиться к ней внимательнее. И с тех пор наблюдать за ее успехами (где теперь из семи прим трое учились в Академии русского балета им. А.Я.Вагановой, одна в Москве и еще одна в Минске – ну, Легри же разбирается в школах) стало особенно интересно.

Иржи Бубеничек – бывший премьер Гамбургского балета – ушел из знаменитого театра Джона Ноймайера именно для того, чтобы самому заниматься хореографией, чтобы сочинения великого человека не вмешивались невольно в свежесоздаваемый текст. Но недаром Иржи, как и его брат-близнец Отто Бубеничек, что сейчас пишет музыку и занимается сценографией, сотрудничая с братом, были такими хорошими исполнителями ноймайеровских балетов: их интонация была братьям родной. "Дыхание души", показанное венцами на фестивале, объято ноймайеровской печалью: женщина может впрыгнуть в руки герою и устроиться на нем, как ласковое домашнее животное, но ее не удержать: путь мужчины всегда одинок.

С этим утверждением классика спорит Штефан Тосс – 51-летний хореограф, сделавший локальную немецкую карьеру (он руководил труппами в Киле, Ганновере и Висбадене). Его "Тайна Синей бороды" на музыку Филиппа Гласса утверждает, что даже для самого замученного обстоятельствами (и собственной родительницей) герцога найдется понимающая женщина. В этом балете по сцене разъезжают двери; стены то сходятся под косым углом, то открывают проем в бездну; грозная дама в черном (матушка) не дает герцогу вздохнуть. И только преданная Юдит (Алиса Фиренце), переживая множество неприятностей (в том числе посягательства со стороны зловещего двойника героя), доводит историю до счастливого финала, вовремя захлопнув дверь перед носом очередного призрака из прошлого. Резкая, намеренно не пренебрегающая порой вульгарными жестами, пластика Тосса превращает мрачную сказку в историю совершенно современную – и неожиданно трогательную.

А вдобавок к двум рассуждениям о месте женщин в мире Венский балет привез десятиминутную шуточку "Наперекосяк" в постановке того тандема хореографов, в котором женщина играет, пожалуй, ведущую роль – маленький балет был сотворен нынешними руководителями Нидерландского театра танца Полом Лайтфутом и Соль Леон

Впервые подаренные нам Дианой Вишневой – именно в ее проекте "Диалоги" появился первый в России балет гаагских худруков, "Объект перемен" – на фестивале Dance Оpen Лайтфут и Леон спели гимн творческой свободе: дурачась, строя рожи и при этом непререкаемо точно воспроизводя пластический текст, артисты были так же счастливы, как и зрители в зале – что не на всех спектаклях и фестивалях случается.

ФОТОГАЛЕРЕЯ по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20585
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Апр 23, 2016 12:41 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016042302
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Борис Акимов
Автор| Павел Ященков
Заголовок| Балетмейстер Борис Акимов и песни на свои стихи пишет
Поединок Муз

Где опубликовано| © Газета "Московский комсомолец" №27088
Дата публикации| 2016-04-23
Ссылка| http://www.mk.ru/culture/2016/04/22/baletmeyster-boris-akimov-i-pesni-na-svoi-stikhi-pishet.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

— У меня этот сезон 2015–2016 года — это 50 лет моей работы в Большом театре, — говорит мне Борис Борисович Акимов, легендарная личность, народный артист СССР, из когорты тех самых знаменитых танцовщиков Большого, чьи имена прочно ассоциируются с явлением, известным под названием «золотой век» Большого балета. Сейчас во многих странах его знают как прославленного балетного педагога, и график его плотно расписан: сегодня он дает уроки в Большом или инспектирует хореографическое училище при театре «Гжель», где уже несколько лет является художественным руководителем, завтра — в Лондоне, а послезавтра — в Париже или Копенгагене… А я все никак не могу поверить, что человек, который только что на своем творческом вечере виртуозно делал прыжки на исторической сцене Большого в ряд со своими юными учениками, совсем скоро отметит еще и свое 70-летие. И мой первый вопрос, конечно, про «средство Макропулоса» — секрет молодости и технической балетной виртуозности.


Фото: bolshoi.ru / Елена Фетисова

— Когда я закончил танцевать и продолжал в театре работать как педагог, я немножко снизил свою физическую активность и понял, что я не очень хорошо себя чувствую — не было ощущения бодрости. И я пришел к выводу, что надо держать тот ритм, который ты держал всю жизнь, то есть продолжать заниматься в классе.

Банальная такая фраза: театр — мой второй дом, но это действительно так. Я не мыслю своей жизни без Большого, хотя уже с 1989 года я стал преподавать за границей. Первый мой театр был — Ковент-Гарден, Королевский английский балет, где я начал международную педагогическую деятельность после артистической карьеры. И в Ковент-Гардене в этом году будет 25 лет моей работы. Это редкий такой случай, чтоб русские педагоги закрепились и столько работали в Англии.

Прибалтийское обаяние Мариса Лиепы

— В старших классах у вас преподавал Марис Лиепа?


— Два года нас вел Марис Лиепа, это был выпускной и предвыпускной классы. Но он очень активно танцевал, уезжал на гастроли с театром. И, естественно, мы оставались одни. Тут нужна была замена, а наша педагог в младших классах Елена Николаевна Сергиевская говорила: «Я посмотрю за ними, но, в принципе, Боря это может сделать». И я часто давал уроки. Иногда очень смешно было… У нас в 11.00 был урок, Марис приходил, вспрыгивал на рояль, выпивал бутылочку кефира и говорил: «Я пришел сказать, что я должен уйти». И со своим прибалтийским акцентом говорил мне: «Бора, давай». И Бора давал урок, и было все нормально. Потому что мы были воспитаны педагогом Сергиевской, которая, я считаю, принадлежала к когорте великих педагогов. Мы сознательные были. Мы могли и без педагога заниматься.

— Известно, что в те времена Марис Эдуардович был очень влиятельным человеком в балетном мире. Покровительство ему тогда оказывала дочь генсека Галина Брежнева. Говорят, в нем было что-то цепляющее и на сцене, и в жизни.

— Я вообще всех своих педагогов вспоминаю очень по-доброму. Но Марис Эдуардович, конечно, личность со всех сторон необыкновенная. Мы его знали как актера, бегали на его спектакли. Елена Николаевна Сергиевская очень долго его уговаривала взять наш мужской класс. Он, видимо, не очень хотел. И все-таки она его уговорила. Несмотря на его занятость. Марис был уже в те советские времена человек европейского плана. И это было видно во всем. По тому, как он одевался, всегда красиво и со вкусом. Всегда сумка большая через плечо, наполненная балетными вещами. Там всегда был его любимый термос, который он открывал и часто пил в классе кофе. Я должен сказать, что интересным он был и педагогом. Очень своеобразным, редкая индивидуальность. Отличался от всех европейской манерой исполнения, своим артистизмом. Я не могу сказать, что у него были сверхфизические возможности, но он из минимума выжимал максимум. А его культура танца была своеобразной и присущей только ему. И он говорил: «Бора, ты должен знать все, от первого шага, как ты выходишь из кулис на сцену, и до последнего ухода. Вот я знаю, сколько Альберт должен пробегать в первом куске, когда он идет к избушке Жизели, и как это в музыке у меня выстроено… Три шага быстрых, два медленных и четыре быстрых — и я точно у двери!» Но так все было представлено, что кажется, как будто это импровизация. Я жалею, что в театре мы не продолжили свою линию «ученик и педагог». Его большая ошибка, как мне кажется, что он очень увлекающийся, у него были и съемки, и кино, он пел… Он бы мог остаться в театре педагогом, репетитором, но разные ситуации не позволили этому осуществиться. А если бы у него были ученики, то все бы сложилось по-другому, он бы продолжил свою жизнь в театре. Но у него была настолько сильна вера в себя… Помните, его книга: «Я буду танцевать 100 лет». Для книги название неплохое. Но надо на каком-то отрезке понимать, что сделано уже много и это уже другой этап в жизни.

— Тогда у него произошли столкновения с Григоровичем? Вот Майя Михайловна Плисецкая нелицеприятно о Юрии Николаевиче вспоминает в своей книге, в том числе и в связи с этой ситуацией. А что он все-таки за человек — великий Юрий Григорович?

— Вы знаете, не бывает все гладко в театре. Мы ведь многого не знаем, многие моменты остаются между людьми. На определенном этапе произошли расхождения у Юрия Николаевича с теми артистами, которые уже подходили к концу в своем творчестве. Юрий Николаевич это понимал. Это была ситуация непростая. Он понимал, что их время закончилось, приходит время других. И смена поколений, она была болезненная, потому что уж очень яркое и сильное поколение великих мастеров сходило, а Григорович еще был в силе. Он продолжал работать, опираясь уже на более молодых. Григорович выпускал спектакли. Я пережил все эти собрания, все эти письма, подписанные одними против других. Помню забастовки, когда открывался занавес, выходили и говорили: «Мы в защиту Юрия Николаевича». Конечно, это был интересный революционный период. Сейчас вспоминаешь это спокойно и даже где-то улыбаешься и думаешь: неужели это все было?

Беспредел в Большом

— Борис Борисович, но никогда же до такого не доходило, как сейчас. Я имею в виду историю с нападением на худрука балета Сергея Филина.


— Такого, конечно, не было. Но, во-первых, и времена поменялись. И мы живем уже в другой стране. Где открываешь каждый день газету и читаешь такое, что не знаешь, как и реагировать.

Конечно, у всех был шок. Дошло до предела. В наше время, несмотря на противоположность взглядов, на несмыкаемость между людьми, уровень культуры был другой. И я хорошо помню, как не все в порядке было и между нашими великими мастерами. Но я помню и то, как они вели себя при этом. Мы знали, например, что эта балерина не очень любит другую. Но мы видели, как они в коридоре обязательно здороваются. Вот это уровень интеллигентности и культуры. А ведь был период, когда Асаф Михайлович Мессерер и Алексей Николаевич Ермолаев, наши великие педагоги, практически не контактировали. Это еще с тех времен, когда они танцевали. Потом оба остались в театре работать. И они десятилетиями старались избегать даже случайных встреч. И вдруг, уже перед уходом Алексея Николаевича из жизни, они все равно начали общаться. У меня даже есть фотография в первом зале, когда Дудинская, Мессерер, Ермолаев, Сергеев — великие наши мастера все вместе.

— Вы сами были художественным руководителем Большого театра и ректором нашей балетной академии. Как поступило это предложение? Тоже сложности были?

— Я всегда говорил, это как слаломист, который с горы спускается и обходит все флажки. Вот каждый день надо эту трассу преодолеть, не задев ни одного флажка. А флажков много...

Но этот период был довольно неплохой, как мне кажется. Ну, я для себя, конечно, выработал такую схему, какие приоритеты, что должно быть заложено в основу деятельности. Это и сохранение наследия, и приобретение эксклюзивных спектаклей. Была сделана, например, «Пиковая дама» Ролана Пети.

— Правда, что Ролан Пети хотел ставить «Пиковую даму» изначально не на Цискаридзе и Илзе Лиепу?

— Ролан тогда сказал, что у него есть «Пиковая дама», которую он изначально ставил на Михаила Барышникова. Там музыка была из оперы Чайковского «Пиковая дама». И мы договорились, что это будет двухактный балет. Об исполнителях речи вообще не шло. Шло время, и вдруг мне звонок. И Ролан говорит: «Боря, ты знаешь, я услышал симфонию Чайковского, и вся Шестая симфония у меня раскладывается очень точно. Я убираю музыку из «Пиковой дамы», переставляю весь балет, это будет новый спектакль. Но не на два акта. Это будет один акт, но полноценный, не короткий». Я говорю: «Ролан, мы же договаривались на два акта». А он отвечает: «Не волнуйся. Сделаем что-нибудь маленькое, но бессюжетное. У меня есть тонкий балет «Пассакалья», его мало кто исполняет. Только Гранд-опера». И мы согласились. Стали искать исполнителей, пошли по классам. Кстати, на роль Дамы он смотрел и Волочкову. Еще были какие-то кандидатуры. Он сказал: «Мне нужна холодная, но с актерским уклоном». Я предложил: «По-моему, это могла бы быть Илзе Лиепа». Он ее посмотрел и согласился. А когда мы пошли в мужской класс, он остановил свой взгляд на Батыре Аннадурдыеве.

— А знаете почему? Он считал, что он похож на Нуреева.

— Да, такой тип ему очень нравился. Он любил Восток. И, увидев Аннадурдыева, он сказал: «Вот то, что надо. Давай его». Я говорю: «Ролан, ты же делаешь спектакль в Большом театре, у нас есть иерархия… А ты берешь мальчика из кордебалета!» Он: «Нет! Это будет он!» Я говорю: «Ну, хорошо. Попробуй. Но я думаю, что Батыру все-таки рановато». Он начал работать с Батыром, а потом через некоторое время приходит: «Наверно, ты прав». И вот мы с ним опять пошли по классам и встретили Колю Цискаридзе. Я представил его: «Наш молодой солист». — «Ты знаешь, пожалуй, попробую с ним».

— Многие танцовщики в Большом, как известно, были невыездными. Вот в 79-м году в США остался Александр Годунов, американцы удерживали наш самолет, и переговоры велись на самом высоком уровне…

— Мы с ним вместе станцевали тогда последний «Спартак» в Нью-Йорке. Я Красс был, а он был Спартак. С Сашей мы были в очень хороших отношениях. Мы, кстати, вместе с ним сидели в Большом театре в одной гримуборной, рядышком и всегда беседовали после уроков, спектаклей. Обо всем могли поговорить. Я помню, как после «Спартака» мы переодевались, были такие уставшие, и это был конец гастролей.

Отель рядом с театром. Говорили: «Боже, какой же трудный Нью-Йорк, как хорошо, что мы уже отработали, а теперь поедем дальше по городам, но там уже будет поспокойнее». Потом мы с ним попрощались. Он говорит: «Ладно, до завтра. Завтра только класс, и потом несколько дней мы гуляем, хоть вздохнем немножко». А на завтра уже все случилось. И ничего вообще не предвещало! Такие оба мы были довольные, такие опустошенные.

«И тот, кто с песней по жизни шагает…»

— Борис Борисович, а правда, что вы музыку пишете?


— Вы знаете, это мое увлечение. Увлечение с детства. В детстве, до поступления в хореографическое училище, я учился в музыкальной школе по классу баяна. Но в училище был предмет «фортепиано», который я, правда, не любил. Но я немножко знал и грамоту, почувствовал клавиатуру. И когда я пришел в театр, во всех залах стояли инструменты, и я, когда заканчивались репетиции, оставался и двумя пальчиками чего-то наигрывал. И все больше, больше, больше… И стал потихоньку сам учиться. А потом у меня стали возникать какие-то мелодии и постепенно рождались какие-то вещи. И вот я однажды написал такой романс на стихи одного нашего балетного артиста и отнес этот романс Нани Брегвадзе. Нани сказала, что ей нравится: «Я его исполню осенью». Я расстроился. Подумал, кому нужна эта затея. Но все-таки продолжал, даже показывал свои вещи Тихону Николаевичу Хренникову.

— Но это начало, потом на фирме «Мелодия» у вас даже пластинка вышла?

— В 88-м году, когда вышла пластинка, я был такой счастливый! Там было 9 произведений на стихи Есенина, пел наш тенор Николай Васильев. А в 95-м году было столетие Есенина. А у меня как раз 30 лет сценической деятельности. И был такой концерт на Исторической сцене Большого «К 30-летию творческой деятельности Бориса Акимова. К 100-летию Сергея Есенина. «Я помню, любимая, помню» в двух отделениях. Потом этот концерт неоднократно был в зале Чайковского. Я делал даже вечер в селе Константиново, на берегу Оки в березовой роще. Красота неописуемая. А сейчас к его 120-летию я не смог провести концерт, потому что сейчас это сделать сложнее, чем 10 лет назад.

— Я знаю, что у вас есть песни и на свои стихи…

— К сожалению, несколько лет назад ушла из жизни моя жена, Таня Попко, солистка балета Большого. Я и до этого сочинял, но после ее ухода стихи я стал писать очень активно. Меня как будто пробило. У меня вышло три сборника стихов, обращенных к ней.
--------------------------------------
Другие фото - по сслке


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вс Май 08, 2016 9:25 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4349

СообщениеДобавлено: Сб Апр 23, 2016 1:32 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016042303
Тема| Балет, «Балет Москва», Персоналии,
Автор|
Заголовок| Композитор балета «ЗИЛ» будет выбран по итогам открытого конкурса
Где опубликовано| © Colta.ru
Дата публикации| 2016-04-22
Ссылка| http://www.colta.ru/news/10861
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Культурный центр ЗИЛ проведет открытый конкурс на создание музыки балета к столетию Завода имени И.А. Лихачева.

Премьера балета «ЗИЛ» запланирована на декабрь, она станет кульминацией празднования юбилея старейшего в России автозавода. Спектакль будет создан специально к юбилею и исполнен ведущими театром «Балет Москва» и Ансамблем солистов «Студия новой музыки».

Автор музыки балета будет определен в ходе открытого конкурса, победитель которого получит 500 тысяч рублей.

В жюри конкурса вошли композиторы Владимир Мартынов, Владимир Тарнопольский и Виктор Екимовский, а также музыковеды и хореографы.

Оргкомитет конкурса: музыковед, музыкальный критик, куратор музыкального направления Культурного центра ЗИЛ Елена Мусаелян и музыковед, кандидат искусствоведения, музыкальный критик, член экспертного совета премии «Золотая маска» Ярослав Тимофеев.

Условия конкурса будут объявлены 26 апреля на пресс-конференции в Культурном центре ЗИЛ.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20585
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Апр 23, 2016 5:36 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016042303
Тема| Балет, МАМТ, Персоналии, Сергей Полунин, Владимир Шкляров
Автор| Валерий Модестов
Заголовок| Когда любовь и танец сильнее смерти
Где опубликовано| © Газета Вечерняя Москва
Дата публикации| 2016-04-23
Ссылка| http://vm.ru/news/2016/04/23/kogda-lyubov-i-tanets-silnee-smerti-318355.html
Аннотация|

Фестиваль «Звезды мирового балета в спектаклях Музыкального театра», который проводит «Стасик», преподнес сенсацию.

То ли изначально так было задумано, то ли карта так легла, но партию Принца в балете Бурмейстера «Лебединое озеро» исполняли друг за другом два дня подряд блистательные танцовщики: любимец москвичей Сергей Полунин и кумир петербуржцев Владимир Шкляров.

На сегодняшний день балет «Лебединое озеро» является самым известным и самым популярным. Его эмоциональная, драматически насыщенная музыка будоражит фантазию балетмейстеров своей неисчерпаемостью.

Хореограф Владимир Бурмейстер одним из первых выстроил драматургию балета, приблизив действо к композиторской партитуре. Его «Лебединое» в 1953 году потрясло театральную Москву. Вместо дивертисментного сказочного зрелища зрители увидели цельный, логически выстроенный балет с психологически мотивированными поступками героев. Это – спектакль о юноше, хоть и принце, о его смятении перед вступлением в неведомую взрослую жизнь и о том, что любовь сильнее смерти. Бурмейстер сделал главную мужскую партию соразмерной партии балерины, поставив их практически вровень.

Сергей Полунин и Владимир Шкляров как нельзя лучше соответствуют этой задаче. Их танец «созвучен» музыке композитора, им близки ее симфонизм, образность и глубокий психологизм. И дело не только в чистоте линий тел и виртуозной технике танцовщиков, но прежде всего в их драматической одаренности.

Принц Полунина изящен, элегантен, но излишне озабочен, напоминая больше «человека с историей». Уже в первом его монологе зримо «звучит» тема душевного смятения – предвестница «лебединой темы», которая приведет его к «озеру».

Шкляров, обладатель изысканного академизма петербургской школы, прекрасно передает и романтическую мечтательность Принца, и искреннюю всепобеждающую силу его юношеской влюбленности, и драму, возникшую в результате роковой ошибки.

Мужественная стремительность танца Зигфрида – Шклярова хорошо сочетается с певучим танцем Одетты в исполнении Оксаны Кардаш, одной из ярких и самобытных московских балерин.

Слаженно и вдохновенно танцевал кордебалет «белоснежных лебедей». Он то аккомпанировал солистам, то исполнял собственную «лебединую партию».

Ярким контрастом и своеобразным вызовом серо-голубым «озерным сценам» стал акт сватовства Принца. Сумрачный зал средневекового замка неожиданно заполнила пёстрая свита Ротбарта, заворожившая зрителей пламенем огненных плясок. Внезапно появляющаяся и столь же внезапно исчезающая среди незваных гостей Одиллия–Кардаш своим колдовским танцем разожгла чувственность Зигфрида, усыпила его волю и подчинила власти Ротбарта.

Блестяще поставлен и исполнен последний акт балета. На фоне «взволнованных лебедей» Принц раскаивается в своей ошибке. В этой сцене Шкляров представил тот образ танцовщика-артиста, который когда-то создавал лидер театра – Владимир Бурмейстер.

Поднимается вызванная Ротбартом буря, и озеро выходит из берегов. Видя, что вода может унести Принца, Одетта, забыв об обиде, бросается ему на помощь. Любовь оказывается сильнее страха смерти, и разбушевавшаяся стихия отступает. Злые чары Ротбарта больше не властны над влюбленными.

Бурмейстер особо подчеркнул эти дорогие для Чайковского темы – «бури», «наводнения», «воды» – как средство очищения и возрождения, как средство перемен.

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Владимир Шкляров, артист балета Мариинского театра:

- Это моя первая встреча с хореографией Владимира Бурмейстера. Ставшее легендой его «Лебединое озеро» и сегодня завораживает сердца зрителей своей «колдовской силой». Танцевать в этом балете интересно, но трудно и ответственно. В Мариинском театре «Лебединое озеро» идет в редакции Сергеева, поэтому всё пришлось учить заново. Бурмейстер хотел, чтобы его исполнители были танцовщиками-актерами.

Я благодарен москвичам за теплый прием и, пользуясь случаем, хотел бы через «Вечернюю Москву» пожелать всем добра, радости и новых встреч с нашим прекрасным искусством.

СПРАВКА

Владимир Шкляров окончил Академию имени Вагановой в 2003 году и сразу был принят в труппу Мариинского театра. Безупречное сложение, виртуозная техника, запоминающийся сценический облик – всё это результат таланта, помноженного на ежедневный тренинг. В 2011 году артист получил статус премьера. В его обширном репертуаре балетная классика и произведения современных хореографов. Он лауреат ряда международных балетных конкурсов и обладатель престижных премий.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20585
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Апр 23, 2016 7:07 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016042303
Тема| Балет, конкурс «Арабеск-2016» (Пермь), Персоналии, Стефания Гаштарска, Елисаветы Кушовска
Автор| Мария Трокай
Заголовок| Стефания Гаштарска: «Арабеск» — это был мой сон
Где опубликовано| © Звезда (г. Пермь)
Дата публикации| 2016-04-23
Ссылка| http://zvzda.ru/articles/a02fc1fa6d2c
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

На конкурс «Арабеск» в Пермь съехались артисты балета из 19 стран мира. Одна из самых юных участниц, 15-летняя Стефания Гаштарска, прибыла из Македонии в сопровождении педагога Музыкально-балетного училища г. Скопье Елисаветы Кушовска. Вместе они поделились впечатлениями, какой видится пермская балетная школа издалека, что в ней поразило вблизи, чем запомнится «Арабеск 2016» и почему Стефания мечтает выучить русский язык.

Почему вы решились участвовать в конкурсе «Арабеск»?

Стефания Гаштарска: Это был мой сон — приехать в Пермь, чтобы участвовать в конкурсе «Арабеск». И очень рада и благодарна, что мне представилась такая возможность. Я мечтаю в будущем стать ученицей Пермского хореографического училища, потому что это самая сильная школа хореографии, по моему мнению. Я видела много документальных фильмов о пермской хореографической школе и всё время думаю о том, чтобы у меня была возможность здесь учиться.

Вас привлекает именно пермская школа хореографии?

С. Г.:
Мне интересно всё, что связано с событиями в пермском балете. В интернете я смотрю видео выступлений, мастер-классов русских балерин и педагогов, особенно из пермской хореографической школы. Я знаю, что это сильная школа, одна из лучших в мире. Поэтому я хочу учиться в ней, чтобы достичь уровня знаменитых русских балерин, окончивших Пермское хореографическое училище.

«Арабеск» — не первый международный конкурс, в котором вы приняли участие?

Елисавета Кушовска:
В 2013 году Стефания ездила в Румынию и США на международные балетные конкурсы, а буквально месяц назад вернулась из Бари (Италия), где завоевала «серебро» I Международного конкурса артистов балета «Интернациональный балет и современный танец» Доменико Медуньо.

Насколько развита балетная школа в Македонии? Что могут увидеть русские любители балета в Македонском театре оперы и балета, если приедут в Скопье?

Е. К.:
Хореографическая школа в Скопье существует около 60 лет. Поначалу она была специализированным учреждением, где обучали только балету. В 1978 году хореографическую школу объединили с детской музыкальной школой и консерваторией. Теперь это Музыкально-балетное училище.

Пока существовала Югославия, балет Македонии считался лучшим в стране. Дети нашей хореографической школы побеждали в национальных балетных конкурсах. После распада Югославии, когда входившие в её состав республики стали автономными, школам стало труднее работать. Государство выделяет дотации, поддерживает специализированные образовательные заведения, но качество образования существенно снизилось по сравнению с тем, каким оно было до 1990-х годов.

Что касается знакомства с Македонским театром оперы и балета, на его сцене идёт весь классический репертуар: «Лебединое озеро» и «Спящая красавица» П. И. Чайковского, «Жизель» А. Адана, «Дон Кихот» А. Ф. Минкуса и другие спектакли. Есть и современные балеты. Например, спектакль «Красная комната» на музыку Струнного квартета № 14 Ф. Шуберта. В театре две сцены — большая и малая. На большой сцене, как правило, идёт классический репертуар, на малой — современные постановки.

Стефания, после окончания хореографической школы вы планируете танцевать на сцене Македонского театра оперы и балета?

С. Г.:
Я уже выступаю в некоторых репертуарных спектаклях. Одна из моих ролей — Маша в балете Чайковского «Щелкунчик». Но мечтаю я танцевать в России, на любой сцене русского театра.

Е. К.: После возвращения из Перми Стефания будет исполнять одну из партий лебедя во втором действии балета «Лебединое озеро» на фестивале «Майские оперные вечера». Несмотря на название, в программу включены не только оперные, но и балетные спектакли.

Как и когда состоялась ваша первая встреча с балетом, Стефания?

С. Г.:
Моя мама — балерина. Именно она познакомила меня с миром балета. С детства мама брала меня на репетиции и спектакли. Мне нравилось слушать музыку в исполнении оркестра, меня восхищали удивительные костюмы балерин, нравилась атмосфера в театре. Стать балериной я мечтаю столько, сколько себя помню. Мама и сейчас — мой главный вдохновитель. Она вместе с дедушкой специально для выступлений в Перми изготовила для меня балетные костюмы, за что я им очень благодарна.

Есть ли у вас любимая партия в классическом балете, которую вы мечтаете станцевать?

С. Г.: Я хочу танцевать Одетту в балете «Лебединое озеро».

Е. К.: Как педагог Стефании, могу сказать, что у неё великолепные балетные данные и большой талант. Она создана танцевать лебедя. В моём классе Стефания занимается совсем недолго, всего три месяца. Но за это время она уже освоила много нового. И когда она получила приглашение на конкурс «Арабеск», мы успели с ней подготовить шесть вариаций.

В чём для вас особенность конкурса «Арабеск», как вы к нему готовились?

С. Г.:
Самое важное для любого конкурса — это занятия с педагогом. Для того чтобы поехать на конкурс, нужно много работать. И мне это нравится. Обычно я занимаюсь хореографией по три часа в день. Приехав сюда, я лучше поняла, на чём следует сконцентрировать внимание, на что направить свои усилия, чтобы достичь большего.

Когда готовилась к конкурсу, я мечтала встретиться с Владимиром Васильевым, звездой русского балета. И теперь счастлива, что мне удалось побывать на мастер-классе Владимира Васильева и сделать заветное фото с ним, которое я сохраню на память об участии в «Арабеске».

Что нового вы открыли на мастер-классе Васильева?

С. Г.:
Мне понравилось, что Владимир Васильев обращает внимание не только на технику — ноги, а на верхнюю часть тела. Он объяснял способы выражения эмоциональности, танцевальности, музыкальности. Мне хочется достичь того высокого уровня артистизма, о котором говорил нам знаменитый танцовщик.

Е. К.: Стефания уже побывала на нескольких балетных конкурсах и теперь может увидеть разницу между русской школой хореографии и другими школами в мире. В Америке, Японии, например, в танце делается акцент на технической сложности, акробатике, верчении. Но в этом нет систематического подхода. Русская же школа знаменита не только своими традициями и системой, но и тем, что одухотворяет танец. По одному внешнему виду артиста, по его осанке я могу определить, в какой школе он обучался. Мне, конечно, ближе подход петербургской и пермской хореографической школы.

Программа конкурса «Арабеск» в первую очередь ориентирована на сохранение классики балета, но включает и современную хореографию — какое направление вам ближе и интереснее?

С. Г.:
Классический балет для меня выше всего. На конкурс я подготовила шесть номеров, пять из них — классические вариации и один современный танец. Мне нравится вариация из балета «Пахита» Минкуса, красивая и достаточно сложная технически. Этот номер исполняют все лучшие балерины мира.

Е. К.: Поясню, что в вариации «Пахиты» есть сложный элемент Grand Fouetté en tournant en dedans — итальянское фуэте, которое Стефания выучила всего за месяц. Ведь по программе моя ученица пока только в пятом классе, ей нужно ещё четыре года учиться в хореографической школе, а она уже танцует сложные партии. В программе обучения у Стефании пока нет современного танца. Она начнёт изучать его в следующем году. Номер современной хореографии, который она представила во втором туре, мы с ней разучили специально для «Арабеска». Я вижу в ней большой потенциал и все данные, чтобы в будущем стать звездой балета.

Для вас, как педагога, отрадно работать с талантливой ученицей?

Е. К.:
Стефания — очень трудолюбивая девочка, она может работать весь день. И когда я спрашиваю, довольна ли она результатом, Стефи обычно отвечает: «Как вы скажете». В ней есть готовность постоянно совершенствоваться, отрабатывать навыки и узнавать что-то новое. И это важное качество для балерины.

Стефания, вы сказали, что видели много документальных съёмок выступлений знаменитых балерин. Чей пример вас вдохновляет?

С. Г.:
Главные маяки в искусстве балета для меня — Светлана Захарова и Оксана Скорик. Я вижу, насколько совершенным может быть классический танец в исполнении настоящей балерины.

Совершенство в искусстве балета достигается огромным трудом и множеством ограничений в образе жизни. Вас не пугают трудности, которые сопряжены с этой профессией?

С. Г.:
Я так люблю балет, что готова принимать любые ограничения и трудности, с ним связанные.

Балет — искусство синтетическое, связанное не только с танцем, но и музыкой. Какую классическую музыку вы любите слушать?

С. Г.:
Я не могу сказать, что много знаю о русской классической музыке, но больше всего люблю музыку Чайковского. Если называть конкретное произведение, то это балет «Щелкунчик».

Успеваете ли вы познакомиться и общаться с другими конкурсантами? Нравится ли вам атмосфера конкурса?

С. Г.:
Да, здесь я встретила балерин из других стран, с которыми познакомилась на международных конкурсах в Румынии и Латвии. Мы поддерживаем контакты. Поэтому в Перми я чувствую себя прекрасно ещё и потому, что могу вживую пообщаться с друзьями. Хотя, пока у меня не было возможности познакомиться с городом. Но я надеюсь, что увижу Пермь, когда приеду сюда учиться.

Е. К.: Единственное, где мы успели побывать, помимо театра, — это Пермское хореографическое училище. Мне, как педагогу и бывшему директору балетной школы, было очень интересно увидеть, в каких условиях учатся здесь балерины, как организован учебный процесс. И вот какой вывод я сделала после этой экскурсии: нашей школе в Скопье не хватает школьного театра. А ведь это очень важно для воспитания артистов! Ваши дети в хореографической школе имеют свой театр, где могут приобретать сценический опыт. В школе есть особые помещения, например, «Комната подарков», «Комната воспоминаний» и так далее — это творческая среда, в которой дети воспитываются. К сожалению, у нас этого нет, и мы теперь по-хорошему вам завидуем.

На конкурсе Стефания — единственная представительница Македонии. Расскажите, пожалуйста, какими видами искусства знаменита ваша страна? Из университетского курса македонского языка до сих пор помню слова необыкновенно красивой народной песни «Македонско девоjче».

Е. К.:
Знаете, как говорят в бывшей Югославии? С македонцами никто не сравнится ни в народном танце, ни в пении. Посмотрите македонские танцы, колоритные яркие национальные костюмы, послушайте песни — в них душа Македонии. Народная музыка Македонии знаменита своим сложным ритмом 78 — такого нигде больше в народной музыке нет. Также для нашей музыки характерны восточные мотивы, поскольку история страны так складывалась, что в течение 500 лет Македония была под турецким влиянием. Думаю, что и турки многому научились у македонцев. Мы гордимся и своим языком. Он очень древний, на нём ещё Александр Македонский говорил. И этот язык так или иначе повлиял на развитие других славянских языков, потому что Александр Македонский со своим войском завоевал полмира, дошёл до Индии.

А Пермь — это самая дальняя точка на карте, которой вы со Стефанией достигли?

Е. К.:
Нет, путь на международный балетный конкурс в Бари на юге Италии оказался для нас длиннее и сложнее, чем до Перми.

Елизавета, вы прекрасно говорите по-русски. А какой иностранный язык предпочтителен для Стефании?

С. Г.:
Самым красивым языком я считаю русский, хочу изучать его. Пока единственный иностранный язык, который я знаю, — английский.

Е. К.: Знание русского языка очень нужно. Ведь в какую страну ни приедешь — Греция, Израиль, Италия, США — всюду много русскоговорящих. Я говорю по-русски, потому что некоторое время жила в России во время учёбы в ГИТИСе в классе знаменитых балетных педагогов Николая Тарасова и Марины Семёновой. Я очень счастлива, что училась у корифеев петербургской балетной школы и теперь могу передать свои знания юным талантливым ученицам, таким, как Стефания. В её танце тоже будут прослеживаться черты русской балетной школы, я в этом уверена.
-----------------------------------------
Все фотографии - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8  След.
Страница 4 из 8

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика