Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2015-11
На страницу 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16501
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Ноя 01, 2015 6:41 pm    Заголовок сообщения: 2015-11 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015110101
Тема| Балет, НГАТОиБ, Персоналии, Илья Кузнецов
Автор| Карина Никольская
Заголовок| Иван Кузнецов
Где опубликовано| © Ballet Insider
Дата публикации| 2015-11-01
Ссылка| http://www.balletinsider.com/archive/solo/2426
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Премьер Новосибирского театра оперы и балета ответил на вопросы Ballet Insider.

Bi: Вы окончили одну из лучших школ мира. Какие воспоминания у Вас о Московской Академии хореографии?

ИК:
В первую очередь, это школа жизни. Я, например, до первого года работы в театре совсем не интересовался балетным миром. Меня привели в балет, как и многих, родители. Я думаю, что очень немногие мальчики по собственному желанию приходят в эту профессию. На третьем курсе я вовсе собирался уходить из училища, и только предложение работать в Венской Опере заставило меня поменять точку зрения, и лишь спустя какое-то время началась настоящая работа над собой, и с ней пришли какие-то успехи.

«Когда ты только приходишь в труппу, ты всегда аутсайдер, и тут уже сработало мое самолюбие и эгоизм – мне хотелось чего-то добиться. Спортивный интерес».

Bi: Помимо приглашения в Венскую Оперу, были и другие?

ИК:
Меня приглашали в Кремль, но у меня были сомнения, я мечтал о чем-то еще: увлекался автогонками, мне предлагали работать в этой области. Я собирался согласиться и поступить на журфак, но судьба решила иначе. Директор Венской Оперы приехал на наши госэкзамены, и я попал в список тех, кого он хотел бы видеть в своей труппе. Случай. Так все завязалось.

Bi: Вам было сложно в другой стране: другая школа, другой менталитет?

ИК:
Что касается школы – нет, потому что русская школа везде ценится. Другое дело, что я толком ничего не умел, но у меня были хорошие физические данные: стопа, неплохие пропорции тела, – наверное, поэтому меня и взяли. Многому пришлось учиться. В театре царило явное смешение школ – Венской Консерватории и второй Венской школы. В этих школах также работают русские педагоги, в этом плане мне не было тяжело. Когда ты только приходишь в труппу, ты всегда аутсайдер, и тут уже сработало мое самолюбие и эгоизм – мне хотелось чего-то добиться. Спортивный интерес.

Тяжело было вдалеке от семьи, друзей, но, в целом, эти два года в Вене были замечательными.

Bi: В Венской опере много русских артистов и педагогов. Как Вы думаете, это случайность или закономерность?

ИК:
Исторически так сложилось. В театре не то чтобы много русских, много русскоговорящих. Там работал Владимир Малахов, он в свое время из театра Н.Касаткиной и В.Василева уехал именно в Вену. При мне труппой руководил Д. Хоронгоза, который меня пригласил в театр – венгр, он тоже заканчивал МАХУ у Прокофьева. Он замечательно говорит по-русски, и русская школа ему очень близка.

«Для нашей широкой русской души это невозможно: иногда хочется раньше закончить, а иногда чуть дольше порепетировать».

Bi: На Ваш взгляд, что хорошего есть в зарубежных театрах, и с чем Вы не стали бы мириться, как представитель русской школы?

ИК:
Поэтому я оттуда уехал… У меня был контракт, меня не выгоняли. Кроме того, у меня на руках был контракт English National Ballet, он у меня до сих пор дома лежит… Но мне надоела чрезмерная дисциплина и бюрократия. Там ты можешь планировать свою жизнь, у тебя есть расписание на неделю вперед, и без ведома артиста его не имеют права поменять. Если из дирекции поступает заявка об изменении расписания, то она утверждается с профсоюзом и артистом, и, если кому-то нужно, к примеру, забрать ребенка из садика, то он может сказать: «Нет, извините!» – и это большой плюс.

Но для нашей широкой русской души это невозможно: иногда хочется раньше закончить, а иногда чуть дольше порепетировать. Если у тебя выписана по репертуару репетиция «Баядерки», ты репетируешь только ее, ты не можешь взять еще что-то из других спектаклей. Даже если педагог не против, концертмейстер может сказать: «У меня нет нот, до свидания!» Там нет такого, что педагог отпускает или не отпускает, есть расписание и точка. Если репетиция заканчивается в два часа дня, люди одеваются и уходят.

Bi: И по этой же причине Вы не приняли приглашение English National Ballet?

С English National ситуация была другая. Я съездил на просмотр, мне очень понравилось. У них широкий репертуар, большое количество спектаклей. Меня пригласили сразу на солиста, в то время как в Вене я стоял в кордебалете и, конечно, я собрался уехать. Но по закону, после того как артист сообщает о том, что не будет продлевать контракт, ему официально дается две недели на поиск работы. Я поехал отдыхать в Москву к родителям и заодно решил пойти позаниматься в Музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко. И так получилось, что меня пригласили работать в труппу. Я подумал, что это хорошо, я буду дома, и мне было интересно попробовать себя в новом репертуаре.

Bi: Чем в профессиональном плане Вам помогла работа в Венской опере?

ИК:
Переплетение методик разных школ, много приезжих педагогов – все это способствовало знакомству с тем, чего я вообще не знал, в этом плане было очень интересно работать. Это помогло мне в дальнейшем. Также я познакомился с новыми балетами, которые прежде не видел в России: «Манон», «Евгений Онегин», «Ромео и Джульетта» Джона Крэнко – спектакль, один из самых любимых мною, на мой вкус его редакция известной истории лучшая.

Bi: В театре Станиславского Вы проработали недолго. Почему Вы решили уехать из Москвы?

ИК:
Так получилось, что обо мне узнал Игорь Зеленский, который в тот момент был руководителем Новосибирского театра и пригласил приехать. Буквально на один день я съездил в Новосибирск, позанимался в театре, посмотрел город, труппу. Игорь Анатольевич пригласил меня сразу на солиста, и все закрутилось невероятно быстро! Я вернулся в Москву, в этот же день написал заявление об уходе и 2 января 2009 года переехал в Новосибирск. У меня сразу была премьера – классическое pas de deux Дж. Баланчина и «Who cares?», а в конце января я станцевал спектакль «Дон Кихот» – мой первый балет. Дальше каждый месяц у меня были премьеры – «Жизель», «Щелкунчик», «Лебединое озеро», «Баядерка»: все это происходило в невероятном темпе. Игорь Зеленский дал мне карт-бланш и много работал со мной, за что ему большое спасибо!

Bi: Как-то Вы говорили, что в Новосибирске очень много творчества и мало интриг…

ИК:
Наверное, я говорил это тогда, когда еще не совсем знал театр. Но, в целом, политики и внутренних интриг там, действительно, намного меньше, чем в столичных театрах. В Новосибирске великолепная сцена, танцевальные залы, приемлемые финансовые условия и большое количество масштабных интересных спектаклей – работы всем хватает, поэтому мне там нравится. Ведь поначалу в Новосибирск я ехал на год-два: набрать репертуар и осуществить свою мечту – работать в Мариинском театре, но мне настолько понравилось там, что в январе вот уже пойдет седьмой год, и я пока не собираюсь менять место работы.



«Меня вдохновляет человеческая воля и то, как человек способен перебороть, переступить через себя, – это меня приводит в восторг».

Bi: Есть ли у Вас какая-то роль, которая поменяла отношение к балету?

ИК:
Нет, такой нет. Когда-то я мечтал станцевать «Дон Кихот», «Жизель», но сейчас понимаю, что каждая партия по-своему сложна и интересна. Меня меняет театр, проходят годы и начинаешь смотреть на ту или иную ситуацию под другим углом. Еще, когда случаются травмы, пересматриваешь свое отношение к работе, например, приходишь разогреваться еще раньше)

Bi: Есть ли партия, которую Вы еще не исполнили, но очень хотели бы?

ИК:
Это партии в тех балетах, о которых я говорил ранее, – партия Ленского (в балете Крэнко), Кавалера де Грие в «Манон», и Ромео мне очень интересен, как персонаж. Хотел бы попытаться сделать их, хотя бы просто порепетировать.

Bi: Искусство танца первостепенно для себя или для зрителя?

ИК:
50 на 50.

BI: Как проходит Ваш день перед спектаклем? Есть ли ритуалы?

ИК:
Если график напряженный и спектакль на неделе уже второй или третий, то утром я не прихожу на урок. Я отсыпаюсь дома, затем иду куда-нибудь хорошо поесть, затем прихожу в театр, греюсь, делаю грим – и вперед! Когда график более спокойный, то утром класс, потом иду домой поспать и возвращаюсь уже к спектаклю.

Особенных ритуалов у меня нет. Раньше было что-то, но я стараюсь отходить от этого, потому что, если ты что-то не сделал из того, что привык, то сразу появляются плохие мысли: «Вот, сегодня все пойдет не так, потому что я бровь плохо нарисовал». Все в наших руках!

Bi: Есть ли в Вашей жизни вещи, которые Вы не пробовали, но хотели бы попробовать?

ИК:
Наркотики не пробовал и не хочу. А вот с парашютом хотел бы прыгнуть. В будущем очень интересно было бы попробовать себя в качестве организатора или художественного руководителя в балете. Уже сейчас я иногда фантазирую о том, как организовывал рабочий процесс, каких педагогов хотел бы видеть в своей труппе, какой репертуар показывать. Но пока это только мечты…

Bi: Помимо балета, в Вашей жизни есть еще автоспорт. Как Вам удается совмещать два таких разных занятия?

ИК:
Мой старший брат был педагогом в Московской Академии, сейчас он декан Академии А. Я. Вагановой, он когда-то меня и направил в балет. Мой средний брат работает в маркетинге, и его увлечение – автоспорт. Он меня примерно в 13 лет начал приобщать к этому занятию, за что я ему очень благодарен, так как брат меня буквально забрал с улиц. Я начал ходить в любительский картинг, проводил время, не играя в игрушки на компьютере (хотя и это тоже было), а общался со взрослыми ребятами. И если балет – это работа, профессия, то автоспорт – моя отдушина! Я открыл в Новосибирске картодром, учил детей и взрослых. А буквально месяц назад открыл еще небольшое тематическое кафе, чтобы мы с единомышленниками могли собираться и зимой. Мне это очень нравится, жить на контрасте – это здорово! В театре отрепетировал, потом пошел встречаться с друзьями по автоспорту, погоняли немного, а утром опять к станку балетом заниматься. Завтра после репетиции поеду в офис Moscow Raceway, будем общаться о дальнейшем сотрудничестве.

Bi: В Новосибирске Вы познакомились со своей супругой. Она ведущая солистка, и Вы наверняка много танцуете вместе. Это тяжело или наоборот?

ИК:
Мне намного проще танцевать с другими балеринами, потому что, как близкий человек, я хочу, чтобы все было идеально в дуэте и у меня, и у нее и всегда очень переживаю. Наш репетиционный процесс – это каждый раз дикая ругань, наверное, даже с врагами так не ругаются, как супруги друг с другом на репетиции.

Bi: Вы задумываетесь о жизни после танцевальной карьеры?

ИК:
Огромной любви к исполнению у меня, так скажем, нет. Поэтому, пока позволяет здоровье, пока это интересно, я буду танцевать. А, когда все это закончится, когда это превратится в ремесло, вот тогда нужно бежать.
----------------------------
другие фото по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16501
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Ноя 02, 2015 12:17 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015110201
Тема| Балет, Академия русского балета имени Вагановой, Персоналии, Николай Цискаридзе
Автор| Ольга Штраус (Санкт-Петербург)
Заголовок| Фуэте для чиновников
Николай Цискаридзе отчитался о своей работе ректором Вагановки

Где опубликовано| © "Российская газета" - Федеральный выпуск №6818 (247)
Дата публикации| 2015-11-02
Ссылка| http://www.rg.ru/2015/11/02/ciskaridze.html
Аннотация| ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ

Два года в должности ректора Академии русского балета имени Вагановой Николай Цискаридзе отметил "премьерой": впервые встретился с армией питерских журналистов.

Похоже, Вагановке с нынешним ректором повезло. Даже постороннему взгляду заметны перемены, происшедшие за эти два года. Закончена реставрация исторического здания.

Цискаридзе признается: когда в новом качестве он впервые перешагнул порог Вагановки, его поразили две вещи:

- Здание, которое связано с именами Нижинского, Петипа, Улановой, нигде не имело даже их портретов. Учащиеся не знали свою историю! Второе - как холодно на каменных лестницах. А ведь дети полуголые тут бегают, каждую свободную минуту садятся на растяжку.

Сейчас в академии открыт мемориальный музей, в вестибюле и на лестницах появились ковры и дорожки. Николай Цискаридзе отметил, что руководить культовым учебным заведением во много раз сложнее, чем любым театральным коллективом:

- Моя должность диктует направление в искусстве. Много лет руководство академии никак не реагировало на те решения, которые принимаются в сфере образования, и потому нам сейчас приходится считаться с явными несообразностями. Скажем, по новым учебным нормативам нельзя, чтобы занятия детей продолжались полтора часа без перерыва. Необходимо делать перемены через каждые 30 минут. Но в балете это невозможно! Когда чиновники принимают законы, им надо буквально на пальцах объяснять, что балет - особое искусство, здесь слишком много зависит от тактильности, многое передается "из ног в ноги". А потому мне приходилось фуэте в начальственных кабинетах крутить...

Жестокий тренинг - неизбежность балетного образования. Сам Цискаридзе, который натерпелся от своего педагога Пестова, утверждает: иначе нельзя:

- Ну как иначе ребенку объяснишь, что вот эту мышцу надо напрячь, а эту расслабить? Только подойти и хлопнуть! Это не трагедия. Трагедия - когда на тебя внимания не обращают.

Ректор признается:

- Когда я стал ходить по классам и знакомиться с педагогами, я заметил, что одно и то же движение все показывают по-разному. Почему так? А потому, что за 23 года здесь не было проведено ни одного методического совещания. Сначала я советовался. В конце концов волевым порядком стал диктовать: делаем так! Если еще в 50-е годы поднять ногу выше головы было неприлично, то сейчас, если балерина не умеет этого делать, она профнепригодна.

Трудность в обучении балету заключается еще и в том, что главные основы профессии закладываются в период подросткового созревания.

- Гормональный взрыв - это катастрофа! - замечает Цискаридзе. - А вторая катастрофа, что нынешние дети не только ничего не читают, но и не общаются по-человечески. Даже между собой - только через гаджеты. Я уже педагогам почти всерьез советую: чтобы вас услышали, вы им эсэмэски пишите.

Впрочем, желающих попасть в главную балетную школу мира нынче много как никогда. Педагоги выдержали гигантское количество просмотров.

- К сожаленью, среди этого безумного числа абитуриентов не так много одаренных, - посетовал Цискаридзе. - А еще меньше - абсолютно здоровых детей. Ведь второй тур у нас - полное медицинское освидетельствование. Балет требует здоровых.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16501
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Ноя 03, 2015 9:14 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015110301
Тема| Балет, МАМТ, Премьера, Персоналии, Нина Ананиашвили, Сергей Полунин, Ксения Рыжкова
Автор| ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА
Заголовок| Буйство легкости
Балеты Фредерика Аштона в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко

Где опубликовано| © Газета "Коммерсантъ" №203, стр. 11
Дата публикации| 2015-11-03
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2845823
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

На сцене Музтеатра Станиславского состоялась российская премьера двух одноактных балетов английского классика Фредерика Аштона. В третьем балете программы — "Маргарита и Арман" — французскую куртизанку станцевала народная артистка России и Грузии 52-летняя Нина Ананиашвили. Рассказывает ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА.


Фото: Юрий Мартьянов / Коммерсантъ

Балетный худрук Музтеатра Станиславского Игорь Зеленский в свое время был премьером сразу трех театров — Мариинского, лондонского "Ковент-Гардена" и баланчинского New York City Ballet. С тех лет его любовь к англоязычной классике лишь окрепла: на сцену "Стасика" он планомерно пересаживает хрестоматийные балеты Англии и Америки, с переменным успехом пытаясь добиться от москвичей адекватного хореографического "произношения". После монументальных драм шотландца Макмиллана, одноактной лирики и скетча американца Роббинса пришел черед романтических поэм Фредерика Аштона — первого и главного национального хореографа Великобритании.


Стоит добавить, что англомания худрука подпитывается присутствием в труппе Сергея Полунина с его безупречно британским танцем: прежде чем стать приглашенной звездой "Стасика", юноша окончил школу Королевского балета и успел потанцевать в нем несколько сезонов, став самым молодым премьером "Ковент-Гардена" за всю его историю. Сергею Полунину и предназначалась "Рапсодия" на музыку рахманиновской "Рапсодии на тему Паганини" с адски сложной главной мужской партией: Фредерик Аштон, восхищенный академической виртуозностью и советским атлетизмом Михаила Барышникова, в 1980 году сочинил этот балет специально для него. "Тему Паганини" из названия англичанин убрал неспроста: в его оптимистическом опусе нет ни мук творчества, ни борьбы с мракобесием (в отличие от балета "Паганини", который советский классик Леонид Лавровский поставил задолго до Аштона). На профессию героя намекает лишь беглый жест (протагонист пару раз проводит воображаемым смычком по воображаемой скрипке) да романтичный поиск своей единственной музы — балерины, спрятанной среди шести корифеек.

Сергей Полунин про Паганини не забыл: свои пируэты, антраша, перекидные, взрывные круги с выброшенной вперед рабочей ногой и скользящей по полу опорной он обременил психологизмом, намекая на некий вызов обстоятельствам, которого и в помине нет в этой лучезарной хореографии. Как ни странно, именно актерское мастерство премьера разрушило партию (небольшие технические недочеты — вроде сорванного фуэте с прыжком на опорной ноге или нечистого револьтада — вполне извинительны в этом кипящем котле сложнейших фиоритур). Роль распалась на отдельные фрагменты — протестные, романтически-любовные, драматичные; вслед за протагонистом распался на эпизоды и весь балет, в котором танцевальный аккомпанемент вдруг получил непомерно важную нагрузку. На первый план вылезли дефекты мужской шестерки корифеев — плохие спины, корявые кисти рук, вымученные заноски. Героя едва не затмила жизнерадостная "муза" (Ксения Рыжкова), излишне развязная в своих попытках передать стремительную оживленность английской хореографии. В итоге в московской "Рапсодии" доза старательной суетливости заметно омрачает безмятежную радость танца.

То же можно сказать и о второй российской премьере — "Вальсе" Равеля, поставленном Фредериком Аштоном в 1947 году на пике успехов юного английского балета. Кончилась Вторая мировая, труппа вселилась в театр "Ковент-Гарден", получив большую сцену и национальное признание, будущее выглядело лучезарным. Многолюдный "Вальс" — это роскошный бал победителей: фраки мужчин, пышные платья и диадемы женщин, люстры, лакеи в ливреях, буйное крещендо финала, в котором круженье пар, вспоротое прыжками и высокими поддержками, достигает экстатического восторга. В Москве великосветское ликование обернулось лихорадочной погоней за музыкальными темпами, тем более что юный маэстро Зангиев слишком увлекся равелевскими контрастами, то заставляя медь грохотать, как на плацу, то позволяя струнным растечься в лирической интимности. Фрачные мужчины с залихватскими виражами музыки справлялись элегантно, однако дамы заметно паниковали, всплескивая сведенными от напряжения руками и отчаянно подпрыгивая на простейших балансе.

Получилось, что гвоздем "Балетов Фредерика Аштона" стали не премьеры, а репертуарный спектакль "Маргарита и Арман" на музыку Листа, состоящий в афише Музтеатра Станиславского уже несколько сезонов. На сей раз худрук Зеленский пригласил на роль Маргариты Нину Ананиашвили, экс-приму Большого и многих других мировых театров, нынешнего худрука Национального балета Грузии. Балерине 52 года, ее партнеру Сергею Полунину — 25, но разница в возрасте здесь не помеха: в конце концов, этот балет Фредерик Аштон поставил в 1964-м для 25-летнего Нуреева и 44-летней Марго Фонтейн с учетом возможностей немолодой балерины. На первый план тут выходит пресловутая "химия": если актерам не удастся убедительно сыграть роковую страсть, балет превращается в набор ходульных мизансцен и более или менее эффектных поддержек. На российской сцене передать магию этого архаического спектакля до сего времени не удавалось никому. В "Стасике" чудо свершилось: Маргарита и Арман заставили забыть о старомодности режиссуры, наивности хореографии и технике исполнения. Оказалось, что совсем не важно, гибкая ли у балерины спина, высоко ли поднимаются ноги и осиная ли у нее талия, если история любви самоотверженно-нежной куртизанки и необузданного юнца-аристократа захватывает так, будто подсматриваешь за ними в замочную скважину.

Конечно, волшебство премьеры — одноразовое, а театр — конвейер. В других "Балетах Фредерика Аштона" будут танцевать другие солисты с иным эффектом. Труппа, возможно, со временем освоит сложную "легкость" почерка британского классика, что, несомненно, пойдет ей на пользу. Зрители тоже не в проигрыше: хрестоматия английского балета повышает эрудицию и приятна для глаз. Однако репертуарной политике худрука Музтеатра Станиславского явно не хватает креативности и оригинальности: ученический период по освоению незнакомого прошлого мирового балета как-то затянулся. Неплохо было бы перейти к настоящему.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Ср Дек 09, 2015 12:03 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16501
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 04, 2015 7:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015110401
Тема| Балет, МАМТ, Премьера, Персоналии, Нина Ананиашвили, Сергей Полунин
Автор| Павел Ященков
Заголовок| В «Стасике» учатся танцевать по-английски
В Музыкальном театре состоялась премьера балетов главного британского хореографа

Где опубликовано| © "Московский комсомолец" №26955
Дата публикации| 2015-11-05
Ссылка| http://www.mk.ru/culture/2015/11/04/v-stasike-uchatsya-tancevat-poangliyski.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Музыкальный театр Станиславского и Немировича-Данченко по-прежнему верен своему курсу и последовательно продолжает освоение золотого фонда мировой балетной классики XX века. Так что неудивительно, что на премьеру трех одноактных балетов Фредерика Аштона, состоявшуюся в этом театре, пришла вся балетная Москва. Но обо всем по порядку. И начнем, разумеется, с хореографа…


Балет «Маргарита и Арман». фото: Олег Черноус

Сэра Фредерика Аштона часто именуют «английским Петипа». Это первый и самый главный хореограф Великобритании. Его балеты и ныне являются драгоценным наследием английского Королевского балета, труппу которого он возглавлял 7 лет, с 1963 по 1970 год. Классик английского балета первым в балетной истории за свои заслуги был удостоен рыцарского звания, о чем и свидетельствует титул «сэр», непременно приставляемый к его имени. Собственно, балеты Аштона и являются воплощением того, что именуют ныне в балете таким понятием, как «английский стиль».


Балет "Рапсодия". Ксения Рыжкова, Сергей Полунин. фото: Олег Черноус

Первым в премьерной программе «Стасика» показали «Рапсодию» — одну из последних работ сэра Аштона, сочиненную к 80-летнему юбилею королевы-матери. Английский хореограф создал этот шедевр на русского танцовщика Михаила Барышникова, и хореографию балета обусловили отличительные качества таланта именно этого великого исполнителя. В балете используется музыка Рахманинова, Рапсодия на тему Паганини, но никакого Паганини, как, например, в предшествующих этому балету сочинениях Михаила Фокина и Леонида Лавровского на ту же музыку, здесь нет. Это балет бессюжетный, и он вообще завершает серию бессюжетных балетов в творчестве этого хореографа.

«Принцесса Маргарита пришла ко мне и сказала: «Вы должны поставить что-нибудь на мамино 80-летие». Это совпало с заявлением Барышникова о том, что он будет выступать с труппой Королевского балета только при условии, что я поставлю балет для него» - так описывает историю создания этого произведения, близко друживший с королевской семьей Аштон. «Рапсодию» Королевский балет привозил в Москву всего полтора года тому назад, так что сравнений было не избежать. Но худруку Стасика Игорю Зеленскому смелости не занимать, сравнений он не боится, и нужно сказать, основания для этого имеются – за последние несколько лет балетная труппа Стасика вышла на качественно иной уровень. Тем не менее, пресловутый «английский стиль» не напрасно слывет очень коварным, и проблемы труппу естественно подстерегали – в кордебалете, сопровождающем выступление солистов, у многих артистов стопы не вытянуты, колени торчат, с синхронностью также не все в порядке.

«Рапсодия» - балет хотя и несколько старомодный (так, впрочем, сейчас смотрятся многие произведения Аштона), но очаровательный этой своей старомодностью, и опять же, как и многие балеты у этого хореографа, эффектный, а главное очень полезный - и взят Зеленским для этой труппы явно «на вырост». Так что все перечисленные недостатки со временем, надеемся, нивелируются.

Беспроигрышно в «Рапсодии» смотрелся только Сергей Полунин — танцовщик, знакомый со всеми искусами английского стиля и изучивший его тонкости, еще работая премьером Ковент-Гардена. Для главной мужской партии тут характерны стремительные вращения и легкость движения, так что затянутому в золотое трико Полунину было где развернуться и щегольнуть тонкостью отделки своего танца, в котором, умело сочетая пафос и иронию, присущие этому балету, он показал «высший пилотаж».

Двадцатиминутный балет «Вальс» на музыку Равеля, наоборот, никаких проблем не выявил и очень подошел труппе Музыкального театра. Он был выбран из обширного аштоновского наследия руководством «Стасика», скорее всего, за его «массовость» и дает возможность занять почти всю труппу. Балет выявляет оригинальность и музыкальность хореографического мышления балетмейстера, и его часто включают в программу балетов Аштона для создания настроения. Перед нами «императорский двор в 1855 году» — роскошные люстры, лакеи с канделябрами, дамы в длинных, по локоть, белых перчатках и стильных разноцветных платьях с диадемами на голове, их партнеры в черных фраках… Аштон, когда работал танцовщиком в труппе Иды Рубинштейн, сам был участником первого спектакля Ромолы Нижинской, поставленного на эту музыку, и годы спустя в 1958-м (так что это самое раннее сочинение из показанных в программе «Стасика») создал свою версию этого, когда-то заказанного Дягилевым, а затем забракованного им балета.

Но главным событием, на которое пришла поглазеть в «Стасик» «вся балетная Москва», стал, разумеется, балет «Маргарита и Арман» с народной артисткой России и Грузии Ниной Ананиашвили (она еще и художественный руководитель Тбилисского театра оперы и балета им. Палиашвили) и Сергеем Полуниным в заглавных ролях. Вообще, Музыкальный театр к творчеству Аштона обращается не впервые. Этот балет на музыку Ференца Листа входит в репертуарную афишу «Стасика» еще с 2009 года и премьерой совсем не является. Создавался он специально на Рудольфа Нуреева и Марго Фонтейн в 1963 году, и дуэт в нем 25-летнего беглеца из Советского Союза и 44-летней британской звезды давно вошел в легенду.

У экс-премьера Королевского балета, а ныне свободного художника 25-летнего Сергея Полунина и 52-летней Нины Ананиашвили с дуэтом тоже всё в порядке, партнеры поразительно чувствуют друг друга. Полунин танцевал тут свою «коронную» партию — он запечатлен в ней для Истории еще в записи на сцене Ковент-Гардена. Но как бы прекрасен и блестящ в этой роли он ни был, намеренно отходил на второй план, охотно уступая пальму первенства неувядающей Нине Ананиашвили. Артистка считается третьей, после Сильви Гиллем, исполнительницей партии Маргариты Готье в истории аштоновского балета — наследники хореографа после ухода Фонтейн со сцены долгое время балет никому не доверяли. Все выстроенные кинематографическим методом эпизоды (на балет Аштона и образы Фонтейн и Нуреева в нем очень сильно повлиял знаменитый фильм «Камелия» с Гретой Гарбо в главной роли) балерина отыграла с такой самоотдачей, наполняя каждую минуту своего существования на сцене столь глубокими чувствами и психологическими деталями, что ее игра оказалась конгениальна игре самой Фонтейн, а роль Маргариты Готье, исполненная в этот вечер, стала едва ли не лучшей за всю многолетнюю карьеру этой балерины.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Ср Дек 09, 2015 12:08 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16501
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Ноя 05, 2015 11:06 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015110501
Тема| Балет, Приморский театр оперы и балета, Персоналии, Ирина Сапожникова
Автор|
Заголовок| Ирина Сапожникова: Все, что суждено в карьере, я станцую
Где опубликовано| © РИА PrimaMedia
Дата публикации| 2015-11-05
Ссылка| http://primamedia.ru/news/society/05.11.2015/471345/irina-sapozhnikova-vse-chto-suzhdeno-v-karere-ya-stantsuyu.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Прима-балерина Приморского театра оперы и балета - о тысячах сношенных пуантов, амбициях и конкуренции


Ирина Сапожникова. Фото: Юлия Никитина, РИА PrimaMedia

Ирина Сапожникова, став в 2013 году ведущей балериной Приморского театра оперы и балета, сразу завоевала любовь здешних зрителей. Будучи Заслуженной артисткой Республики Башкортостан, выступая в США, она не побоялась перебраться во Владивосток и строить карьеру здесь. О том, есть ли конкуренция среди балерин, как приходится добиваться успеха и любимых ролях, прима-балерина театра рассказала РИА PrimaMedia.

- Как оказалось, что балет стал вашей профессией? Это была мечта или что-то другое повлияло на выбор жизненного пути?

- Сколько я себя помню, то с самого детства я все время танцевала – дома перед телевизором, в гостях, на новогодних семейных праздниках. И родители, видя это, решили, что раз есть такое желание у ребенка, то это надо развивать, и отдали меня в профессиональный кружок, в котором я стала заниматься с четырех лет.

Я из маленького города Оренбургской области, но, слава богу, мне попался талантливый руководитель. Она что-то увидела во мне и старалась, чтобы я была всюду задействована, давала маленькие сольные кусочки в выступлениях.

Потом, когда я подошла к тому критическому возрасту для балета, когда надо было решать – заняться серьезно или оставить это дело, наши родственники, жившие в Уфе, узнали про очень хорошее хореографическое училище в их городе, которое существует уже много лет с хорошими балетными традициями и педагогами. Я прошла вступительные экзамены, меня туда приняли, хотя не могу сказать, что была особо одаренной… мне было очень тяжело в начале.

- Был какой-то балет, спектакль, который произвел неизгладимое впечатление?

- Первое впечатление от балета, который меня тронул, помню очень хорошо – это балет "Жизель", он тогда запал в душу и стал мечтой. Мне было 14 лет, но он показался мне настолько близок, что даже на экзамене по актерскому мастерству я показывала сцену встречи Жизель и Альберта.

- Каков критичный возраст для балерины в ее карьере?

- Мне кажется, это все индивидуально, у всех разные физические данные от природы. Кому-то очень легко танцевать до 40 лет, они не чувствуют корявости. В среднем, это 35-38 лет. У кого-то бывает ситуация в жизни, когда человек получает травму и не может больше танцевать. Остается идти в педагоги и отдавать свой опыт и любовь к балету детям, выращивать в них амбиции и желание танцевать.

- А сами амбициозны?

- Честно, нет. Мне и мой педагог в Уфе говорил: "Тебе не хватает характерности, не хватает бойцовского характера". Когда я езжу на конкурсы, во мне это просыпается, есть спортивный интерес, азарт, запал, хочется быть номер один. Я не могу себе позволить вернуться без медали. И в обычной жизни хотелось бы также, но я не иду по трупам, не расстраиваюсь безумно. Я спокойно смотрю на других артистов, которые танцуют на сцене ведущие партии, и мне это нравится.

- Каких ролей Вам хочется?

- Помимо Жизели, мне хочется станцевать Джульетту, Манон Леско, поработать в балете "Онегин". Хочется попробовать себя в современной хореографии, но об этом пока остается мечтать, так как нашему театру необходимо набрать классической основы в репертуаре.

- Часто интересуются, спрашивают, что едят балерины, и как они худеют?

- Очень часто. Все знают, что балерины едят нормально и едят все. Диеты есть, любая балерина следит за своим питанием, но бывают у нас, конечно, праздники желудка, и мы позволяем себе что-то немыслимое. В отпуске хочешь ты или нет, но набираешь эти несчастные пару килограмм, которые потом сбросить очень тяжело, нужен месяц, чтобы избавиться от них.

- В балете есть какие-то приметы, суеверия, как у актеров, у которых, например, если упал сценарий, надо обязательно на нем посидеть?

- Я знаю, что многие не фотографируются перед премьерным спектаклем, не дают интервью - всегда после. Кто-то считает, что фотография забирает энергию. Я перед спектаклем не могу много смеяться, не могу перед выходом растрачивать себя на всех вокруг. У меня такая установка - в день спектакля я сдержанная и коплю эмоции в себе, чтобы потом было что отдать на сцене.

Когда ты как-то себя растрачиваешь, ты не готов, пустой. Я не могу себе позволить выйти на спектакль и выступить хуже, чем вчера.

- Были форс-мажоры во время выступлений или какие-то смешные случаи?

Я не падаю на сцене, но бывает, что могу поскользнуться. На конкурсе в Джексене в США в прошлом году с Джозефом Филлипсом мы танцевали адажио. Там был ужасно скользкий пол, я очень боялась поскользнуться. Для танцора скользкий пол – это ад. Я тайком нанесла канифоль на пуанты, хотя на конкурсах этого делать нельзя. Мы великолепно станцевали адажио, пошли на поклон, и там-то я и умудрилась поскользнуться. Джозеф стоял на сцене и ругал меня, как можно было так сделать, да еще и на поклоне, где ты стоишь на двух ногах.

- Сколько за все время сношено пуант?

- Мне кажется, я израсходовала тысячи пар. Сейчас у нас современный век, есть пластиковые танцевальные туфли, которые служат дольше, чем гипсовые. Скажем, мне на месяц нужно две пары туфель. Они дорогие, делаются точно по ноге, их можно стирать. До 2009 года мы танцевали в пуантах с гипсом, к которым я даже не могу вернуться, потому что это ужасно больно. И в месяц уходило по 6-10 пар. Я знаю, что некоторые балерины, которые танцуют на гипсовых пуантах, только за одно "Лебединое озеро" используют две пары. А этот балет могут показывать и по 20 раз в месяц, особенно на гастролях.

- "Лебединое озеро" - это мечта любой балерины, что-то очень особенное?

- Это как говорят повара, если ты обучишься французской кухне, то сможешь готовить любую кухню мира, вот так и с "Лебединым озером". Это как ступенька в карьере, после которой балерину можно назвать настоящей балериной.


Лебединое озеро
Фото: Приморский театр оперы и балета


- А какая партия в этом балете Вам ближе, больше нравится - Одетта или Одиллия?

- Конечно, черный лебедь. Мы все привыкли, что "Лебединое озеро" - это Ульяна Лопаткина, заслуженная прима-балерина Мариинского театра. Высокая, худая с очень длинными линиями… И когда я готовлю белого лебедя, то очень переживаю, ищу позы, чтобы все было красиво. Одетта – это очень нежный трепетный образ, глубокий. Черный лебедь легче эмоциональней и не менее интересен. В образе Одиллии я раскрываюсь и просто обожаю "черное" па-де-де.

- Существует ли конкуренция среди женского балета?

- Из-за этих сумасшедших шоу и фильмов типа "Черного лебедя", многие думают, что какая-то конкуренция есть, но это все так утрировано. Сильная конкуренция на международных конкурсах, а в обычной театральной жизни ничего подобного нет. Рассказывали, что закрывали кого-то гримерках, чтобы солистка не вышла на сцену, а ее заменила другая, но это такие единичные случаи, что больше кажется отклонением от нормы. Скорее это уже какие-то личностные ненормальности. Опять же… кто не хочет танцевать, тот не конкурирует ни с кем. Это здоровый спортивный интерес, когда ты любишь свою профессию, ты хочешь быть лучше, хочешь танцевать не где-то сзади, а на виду, а то и ведущую партию. Это тобой и движет.

Не все зависит от нас. Жизнь такая странная – не всегда бывает правильный момент и удача. Просто я верю: все, что мое, оно у меня будет, и никто это у меня не отберет. Все, что суждено в карьере станцевать, я станцую.
------------------------
Другие фото по ссылке


Последний раз редактировалось: Елена С. (Чт Ноя 05, 2015 11:00 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16501
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Ноя 05, 2015 10:59 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015110502
Тема| Балет, МАМТ, Премьера, Персоналии, Нина Ананиашвили, Ксения Рыжкова, Сергей Полунин
Автор| Елена ФЕДОРЕНКО
Заголовок| Любовь к трем раритетам
Где опубликовано| © Газета «Культура»
Дата публикации| 2015-11-05
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/balet/124179-lyubov-k-trem-raritetam/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко показал «Вечер балетов Фредерика Аштона».


«Маргарита и Арман». фото: Олег Черноус

Труппа на Большой Дмитровке продолжает осваивать мировую классику по пути, проторенному прежним руководством, перешедшим на главную сцену страны. Худрук балета Игорь Зеленский явно предпочитает удерживать завоеванные позиции, кроме, может быть, авангардных, — еще недавно театр приглашал хореографов, чьи имена звучали музыкой далеких сфер, и отваживался на смелые эксперименты. Теперь — опора на безусловные раритеты.

Предыдущий сезон станиславцы завершили триптихом американца Джерома Роббинса, нынешний стартовал тремя одноактовками англичанина Фредерика Аштона. Эстет, ценитель красоты и романтик, Аштон создал в английском балете классический стиль — аристократичный и легкий, сдержанный и чувственный, строгий и сентиментальный, пунктуальный и слащавый одновременно. Противоположности сочетаются в танцевальной речи хореографа в непривычных пропорциях, и мера их взаимодействия постигается профессионалами на школьном, танцевально-генетическом уровне. Потому Аштона никто лучше воспитанников Королевского балета не исполняет.

Московский вечер английского классика включает российские премьеры двух его опусов — «Рапсодии» и «Вальса». К ним добавили танцпьесу «Маргарита и Арман», прописавшуюся в афише Музтеатра несколько лет назад. «Рапсодии» уже за тридцать пять, Аштон ставил ее на музыку Сергея Рахманинова («Рапсодия на тему Паганини») специально для Михаила Барышникова. Учитывал сверхъестественные возможности «великолепного Миши», подпав под обаяние русской страсти и затаенной энергии артиста. Спектакль Аштона, в отличие от постановки Леонида Лавровского — более раннего сочинения на ту же тему, — не о муках творчества и не о противоречиях, снедающих душу великого скрипача. Намек на виртуозность Паганини считывается разве что в сумасшедших вращениях и буйных прыжках, коими изобилует партия. В исполнении харизматика Сергея Полунина роль бликует разными оттенками. Кстати, в интервью нашей газете Сергей называл «Рапсодию» в числе трех самых любимых своих партий в «Ковент-Гарден», где он был самым молодым премьером за всю историю Королевского балета. В Москве Полунин вдохнул в бессюжетный праздник танца Аштона «паганиниевские» искушения и славянскую открытость. Взмахивая воображаемым смычком, он с драматическим посылом ищет вдохновения, выплескивает эмоции, словно пытается что-то доказать невидимому оппоненту. Его поэтической музой стала Ксения Рыжкова, чье тело то замирает в неподвижности, то склоняется, как под порывами ветра. Легкие ноги балерины безошибочно вторят быстрым рахманиновским пассажам. Ведущему дуэту радостно аккомпанируют шесть пар — не всегда филигранно по технике, но не сбиваясь в проведении хореографических мелодий и не путаясь в лабиринтах стремительных перестроений.

Вторая зарисовка — «Вальс» Мориса Равеля — длится менее четверти часа. Когда-то музыку заказал Сергей Дягилев, но так ею и не воспользовался. Позже «Вальс» поставила Бронислава Нижинская для труппы Иды Рубинштейн, где работал молодой танцовщик Фредерик Аштон. В 1947 году его вдохновили строки композитора: «Я задумал этот «Вальс» как апофеоз венского вальса, который смешивается в моем представлении с ощущением фантастического и фатального вихря». Так и поставлено. В качестве антуража — люстры и канделябры. Кавалеры во фраках легко вращают и подбрасывают дам в пышных юбках — все напоминает о нестрогих вкусах кабаре. Многолюдному, однообразному и слегка гламурному танцу явно тесно на сценических подмостках. Запоминается не сам вальс, а первая и финальная картины спектакля. Открывается занавес — за тюлем застыли фигуры, словно написанные легкой кистью импрессиониста. Через мгновение их захватят волны музыки и света, поток окажется бесконечным, и все тот же занавес скроет от публики круговерть «фатального вихря».

После этого соло и дуэты «Маргариты и Армана» кажутся почти замедленной съемкой. Спектакль был сочинен Аштоном для английской звезды Марго Фонтейн и Рудольфа Нуреева. Тогда, в 1963-м, 44-летняя прима собиралась попрощаться с публикой, но встреча с «летающим татарином» из России (он был моложе на неполных два десятка лет) заставила ее остаться на сцене. Для нежной Фонтейн и «необъезженного дикаря», да еще с таким возрастным люфтом, нужен был материал особый. И Аштон скрестил страстные мелодии Листа с чувственной мелодрамой Дюма-сына, чья «Дама с камелиями» оказалась попаданием в цель: очевидцы заходились в восторгах, а хореограф никому, кроме своих любимцев, не позволял исполнять «Маргариту и Армана». И только спустя почти три десятилетия Маргариту станцевала Сильви Гиллем. Лет семь назад роль французской куртизанки исполнила Нина Ананиашвили. В вечер премьеры 52-летняя экс-прима Большого, ныне — худрук Тбилисского театра оперы и балета имени Палиашвили, впервые вышла на сцену Музтеатра. Ее «молодым любовником» стал 25-летний Сергей Полунин. Разница в возрасте осталась соблюдена, что чрезвычайно важно для спектакля и не дает ему превратиться в слезливую жеманную историю. Героиня Ананиашвили — опытная содержанка — на закате своей женской судьбы встречает ту самую единственную любовь, что не всегда и не ко всем приходит. В четырех коротких сценах спектакля трепетно и человечески правдиво проживает она знакомство, страсть, разрыв, прощение и смерть на руках любимого. Сергей Полунин отважился на такое буйство чувств, каких от него раньше трудно было ждать. Он и стал главным героем премьеры, примерив на себя роли двух гениальных беглецов — Барышникова и Нуреева. Обе пришлись впору.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Ср Дек 09, 2015 12:11 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16501
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Ноя 06, 2015 8:38 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015110601
Тема| Балет, Театр балета имени Леонида Якобсона, Премьера, Персоналии,
Автор| Лариса Абызова
Заголовок| Репетиция с аншлагом
Где опубликовано| © Газета "С.-Петербургские ведомости"
Дата публикации| 2015-11-05
Ссылка| http://spbvedomosti.ru/news/culture/repetitsiya_s_nbsp_anshlagom_/
Аннотация| Премьера


ФОТО Ирины ТУМИНЕНЕ предоставлено пресс-службой театра

Театр балета имени Леонида Якобсона ищет контакт с разнообразной зрительской аудиторией. Премьерный вечер одноактных балетов на сцене БДТ им. Г. А. Товстоногова включил возобновления неоромантической «Шопенианы» и академического Grand pas из «Пахиты», но к ним добавилась новая постановка с современной хореографией – «Репетиция» (на снимке). Костюмы и декорации балетов выполнила художник Ольга Шаишмелашвили.

«Шопениана» в хореографии Михаила Фокина – портрет романтической эпохи и ее главной героини – легендарной Марии Тальони. В этом балете исполнителям требуется тонко уловить стиль, что сложнее замысловатых виртуозных трюков. Якобсоновцы вполне справились со своей задачей. Удачен выбор на партию Юноши Степана Демина с его романтичной внешностью. Не подвели и Сильфиды-солистки Алла Бочарова, Ольга Михайлова и Елена Чернова. Значительным фактором успеха стала вдохновенная и слаженная работа кордебалета.

Настроенный «Шопенианой» на лирический лад зрительный зал весело вздрогнул и насторожился, когда началась «Репетиция» хореографа Константина Кейхеля на музыку Франца Иосифа Гайдна и Константина Чистякова. Кейхель, недавний выпускник Академии русского балета имени

А. Я. Вагановой, несмотря на небольшой стаж, имеет солидный список постановок на разных сценах. Новая постановка, как говорит хореограф, навеяна знаменитым кинофильмом Федерико Феллини «Репетиция оркестра» и сохраняет концепцию итальянского режиссера: оркестр – как олицетворение человеческого общества. В балете два плана. В одном действуют рабочие-маляры (Светлана Головкина и Айдар Ишмухаметов), они ремонтируют помещение, где собираются на репетицию оркестранты. Образы этих персонажей наиболее определены. Перемазанные красками, они то веселятся, как два клоуна, то с аппетитом поедают обеденные припасы, то предаются незатейливому флирту. Их разноцветный мир ярок, жизнерадостен и контрастен черно-белому миру оркестра (черные фраки, белые манишки).

На первый взгляд, происходящее на репетиции смешно. Кейхель умеет использовать незаурядные возможности тел танцовщиков, придает композициям динамизм. Гротесковая пластика остроумно воспроизводит игру музыкантов на разного рода инструментах. Постепенно работа коллектива с его сложными взаимосвязями превращается в модель общества под властью бесноватого гения-дирижера (Андрей Гудыма). И диктатура уже не смешит, а пугает.

Венчал программу шедевр Мариуса Петипа – Grand pas из балета «Пахита» Людвига Минкуса. Фрагмент некогда большого многоактного спектакля ныне исполняется как одноактный балет, требующий особого размаха, петербургского шика. Солистка Дарья Ельмакова сумела создать образ блистательной примы, в чем ей помог солист Мариинского театра Андрей Ермаков. Исполнительницы вариаций (Нана Кураути, Светлана Смирнова, Анастасия Демьянова, Елена Чернова) необходимого мастерства пока не достигли. Зато вновь порадовал кордебалет, за что особой похвалы заслуживает новый репетитор труппы Дарья Павлова.

Трудно сказать, чем был вызван состав программы вечера. Возможно, тем, что художественный руководитель театра заслуженный артист России Андриан Фадеев, в недавнем прошлом премьер Мариинского театра с мировым именем, сам талантливо танцевал хореографию столь разных жанров.

Однако для труппы, где нет звезд уровня Фадеева, было рискованно решиться на «Шопениану» и «Пахиту». Но недаром в известной песне поется, что «удача – награда за смелость». Творческий энтузиазм якобсоновцев привел к успеху, подтвержденному зрительскими овациями. К сожалению, премьерное представление программы останется единственным в этом году. Труппа, не имеющая своей сцены в родном городе, отбывает на зарубежные гастроли, в афишу которых войдет и вечер одноактных балетов.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16501
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Ноя 06, 2015 5:08 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015110602
Тема| Балет, фестиваль имени Аллы Шелест, Персоналии, Евгения Образцова, Денис Родькин, Владимир Шкляров, Мария Ширинкина, Наталья Крапивина, Георги Смилевски
Автор| Валерий ИВАНОВ
Заголовок| Лебеди умирали, Щелкунчик повторялся
Где опубликовано| © Самарские известия №163 (7024)
Дата публикации| 2015-11-06
Ссылка| http://samarskieizvestia.ru/document/19468
Аннотация| фестиваль имени Аллы Шелест



Балет. Музыка Чайковского явилась источником вдохновения для балетмейстеров разных эпох

В Самарской академической опере прошел традиционный фестиваль имени Аллы Шелест


Инициатор проведения в Самаре Фестиваля классического балета имени Аллы Шелест его неизменный руководитель - заслуженный работник культуры России Светлана Хумарьян.

Нынешний, пятнадцатый по счету, Шелестовский фестиваль состоялся в год 175-летия со дня рождения Чайковского, творчество которого оказало огромное влияние на развитие балетного искусства и явилось источником вдохновения для балетмейстеров разных эпох.

Признанной мировой классикой стали три балетные шедевра Птра Ильича: «Лебединое озеро», «Спящая красавица» и «Щелкунчик», которые по-прежнему будоражат хореографов. В наши дни продолжают создаваться балетные постановки на симфоническую и инструментальную музыку композитора.

Алла Шелест, признанная великой балериной ХХ столетия, замечательный педагог и балетмейстер, исполняла ведущие партии в балетах Чайковского и оставила свой неизгладимый след в Куйбышевского театре оперы и балета как главный балетмейстер (в 70-е годы прошлого века). Тогда же она с Рафаилом Вагабовым осуществила постановку «Лебединого озера».

Афишу нынешнего фестиваля составили три известные балета Чайковского, входящие в репертуар нашего театра, и два гала-концерта с фрагментами и сценами из спектаклей на музыку композитора в постановке разных балетмейстеров.

Хореографический «парафраз»

Отдельный разговор об открывшей фестиваль премьере сезона - одноактном балете «Серенада». Это авторская работа главного балетмейстера театра Кирилла Шморгонера на музыку одноименного сочинения Чайковского для струнного оркестра.
На ту же музыку создал свой первый балет после переезда в Америку выдающийся хореограф XX века Джордж Баланчин. Премьера баланчинской «Серенады» в исполнении труппы American Ballet состоялась в 1934 году.

Сочиненный Кириллом Шморгонером спустя почти столетие одноименный хореографический «парафраз» шедевра Баланчина – совсем иной по своей эстетике. Но он далек и от новейших постмодернистских балетных тенденций начала XXI столетия. В «Серенаде» Шморгонера варьируется все та же неоклассическая традиция, но с явным доминированием другой, настоенной на традициях драмбалета школы. В балете осталась заданная Баланчиным бессюжетность, но истаяла воплощенная им зыбкая поэтичность, невесомость хореографической пластики. У Шморгонера она более конкретна, определенна и рассчитана не на облаченных в воздушные белые туники порхающих сильфид, а на вполне земных обитателей. Даже герои поэтичного вальса, самого, пожалуй, впечатляющего по хореографии фрагмента балета, это скорее полухарактерные, нежели сугубо классические персонажи.

Не случайно и то, что Шморгонер сохранил в балете изначальную последовательность частей струнной серенады Чайковского. За «Пьесой в форме сонатины» и «Вальсом» следуют «Элегия» и «Финал (на русскую тему)». Баланчин поменял местами две последние части, что еще больше оттенило романтическую возвышенность его балета.

В хореографии Шморгонера – своя логика, она не лишена конкретных человеческих эмоций, от которых Баланчин, по крайней мере в «Серенаде», напрочь открестился. В самарском спектакле много красивых построений, поддержек, рельефных поз… У исполнителей есть возможность проявить свою индивидуальность. В «Вальсе» абсолютной органикой в заданном хореографом абрисе танца запомнились Екатерина Первушина и Александр Петриченко. Ксения Овчинникова выглядела далеко не бесстрастной в романтической «Элегии», а из ее кавалеров предпочтительней более лиричный и мягкий Алексей Турдиев. Финал объединяет всех участников спектакля, в пластике которых явственно ощущается русский танцевальный колорит.

Балет лишен предметного плана. Он идет на фоне постоянно меняющего свой цвет задника-экрана. В цветовой гамме преобладают сиреневые тона. Они же несколько навязчиво доминируют в предложенных Еленой Соловьевой контрастных сиренево-черных костюмах, которые органично вписываются в более земную по сравнению с баланчинской хореографическую ауру самарской «Серенады».

Три балета

Вошедшие в фестивальную афишу три полнометражных балета поставлены в 2011 году на обновленной после капитального ремонта самарской сцене. Обозначив новые творческие горизонты театра, эти спектакли оказались не во всем равноценны. Наибольшим достижением стала тогда постановка «Спящей красавицы». Знаменитые петербуржцы балетмейстер-постановщик Габриэла Комлева и сценограф Вячеславом Окунев представили максимально достоверную версию этой жемчужины Чайковского и Петипа, сохранив по возможности ее жанровую и хореографическую уникальность.

«Спящая красавица» стала одной из кульминаций нынешнего фестиваля. За прошедшие годы не поблекли колоритные, погружающие зрителей в атмосферу роскошного барокко оформление, костюмы и световая партитура, прекрасно звучит ведомый Евгением Хохловым оркестр. Спектакль, два с половиной часа чистого действия, представляющего собой череду танцевальных эпизодов, удивительных по своей внутренней гармонии и совершенству – хореография Мариуса Петипа, действительно, никогда не устареет.

В этот вечер подлинными кумирами зрителей стали гости из Большого театра: прима-балерина, воспитанница санкт-петербургской школы, Евгения Образцова и премьер труппы Денис Родькин. Партия принцессы Авроры очень идет давней любимице самарцев, у которой безупречная танцевальная техника сочетается с редкостной одухотворенностью, романтичностью и огромным обаянием. Впервые выступивший на самарском фестивале Денис Родькин предстал идеальным принцем Дезире, покорив благородством танцевальной манеры.

На этом фоне особенно досадно выглядела небрежность костюмов самарских солистов: четырех кавалеров-принцев, вопреки дворцовому этикету и хореографии Петипа представших перед Авророй без головных уборов.

Меньшее впечатление произвело фестивальное «Лебединое озеро» (хореограф-постановщик Кирилл Шморгонер). В этом спектакле, вобравшем фрагменты по меньшей мере шести редакций знаменитого балета, как и на премьере, ощущались дефицит драматургической цельности действия и осмысленности в обрисовке танцовщиками своих персонажей. Только один пример: партию Ротбарта по-прежнему исполняет импозантный, но довольно инертный и уж вовсе не выглядящий злым гением премьер труппы Дмитрий Пономарев.

Создается впечатление, что в самарской труппе постепенно истаивает актерский потенциал, «нутро» - бесценные качества, которые десятилетиями прививались возглавлявшими труппу выдающимися представителями петербургской школы и без которых танцовщики превращаются в бездушные автоматы. Фестивальное «Лебединое» не выручил даже несравненный премьер Мариинки Владимир Шкляров – принц Зигфрид.

Фестивальный «Щелкунчик», идущий на самарской сцене в версии Кирилла Шморгонера, обошелся без гастролеров. Хореограф по существу пересказал предложенное Петипа либретто, использовав для этого арсенал стандартных хореографических средств. Вследствие этого порой возникает ощущение вторичности тех или иных вариаций и мизансцен.

Россыпь танцевальных шедевров

Уже приходилось отмечать, что на шелестовских фестивалях ощущается дефицит современной хореографии. Как правило выручают фрагменты из спектаклей выдающихся отечественных балетмейстеров ХХ столетия. Так было и на нынешнем фестивале. В программу двух гала-концертов вошли сцены из «Щелкунчика» - ставшей балетной классикой постановки Василия Вайнонена. Их исполнили Владимир Шкляров и Мария Ширинкина из Мариинского театра, Наталья Крапивина и Георги Смилевски из Московского академического музыкального театра. Эта же балетная пара исполнила дуэт из поставленного Владимиром Бурмейстером на музыку Чайковского балета «Снегурочка». Евгения Образцова станцевала «Сентиментальный вальс» Чайковского (хореография Владимира Васильева), а солистка самарской труппы Анастасия Тетченко – его «Русский танец», поставленный Касьяном Голейзовским.

Для исполнения сочинений современных зарубежных хореографов нужно получить разрешение фондов, охраняющих их авторские права, а это влетает в копеечку. В Самарском театре подобные прецеденты пока не наблюдались. Поэтому для наших зрителей бесценны крупицы таких шедевров, которые время от времени появляются в фестивальных программах. На сей раз в исполненном Евгенией Образцовой и Денисом Родькиным па-де-де из третьего акта «Лебединого озера» промелькнула мужская вариация в хореографии Баланчина, а заключительное па-де-де из «Спящей красавицы» солисты санкт-петербургского Михайловского театра Ирина Перрен и Марат Шемиуров представили в хореографии знаменитого Начо Дуато.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16501
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Ноя 06, 2015 9:48 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015110603
Тема| Балет, Персоналии, Сергей Полунин, Джой Вомак
Автор| Самиха Шафи, текст, Владимир Широков, перевод
Заголовок| Проклятие таланта
Сергей Полунин родился на Украине, Джой Вомак – в Калифорнии. Оба они живут балетом, преодолевая себя ради мечты

Где опубликовано| © Журнал "Профиль"
Дата публикации| 2015-11-06
Ссылка| http://www.profile.ru/culture/item/101065-proklyatie-talanta
Аннотация|

материал предоставлен


Сергей Полунин в балете Лео Делиба «Коппелия» Фото: Валерий Шарифулин/ТАСС

Блистать на сцене мечтают многие дети и взрослые в разных концах планеты. Однако мало кто из них знает, сколько труда, боли и разочарований ждет на пути к этой мечте тех, кто решиться осуществить ее. Джой Вомак и Сергей Полунин – решились.

Джой

Когда она появляется, остальные танцовщицы замирают. Она взмывает – прыжок, гранд жете, вихрь из белого тюля. Ее движения настолько легки, будто ей не нужно ни разбега, ни даже дыхания. И вот вдруг она – властно – поднимает руку. Другие выходят из оцепенения, выстраиваются за ней и повторяют ее шаги. Ведь она – Мирта, повелительница виллис в балете «Жизель».

На пуантах, с поднятой головой Повелительница принимает аплодисменты. И словно улетучивается со сцены.

За кулисами она падает на гимнастический мат, задыхаясь и обливаясь потом. В перерыве она снова – Джой Вомак, 21 года, родом из Санта-Моники, штат Калифорния. В труппе Кремлевского балета в Москве она входит в число избранных, тех, кто танцует соло. Она – первая американка, которая выступает здесь, в стенах Кремля.

Сцена находится в бывшем Кремлевском Дворце Съездов (КДС), монументальном памятнике советской архитектуры, насчитывающем свыше 800 помещений, в 150 метрах от президентской резиденции Владимира Путина.

Джой Вомак сидит на корточках на своем мате – грациозная, поджарая, с собранными вверх каштановыми волосами и драматическим гримом. Губы сжаты, глаза в пол: снова болит нога, в самый неподходящий момент.

Нельзя, чтобы кто-то это заметил. Она продолжила бы танцевать даже со сломанной ногой, ей не впервой. Она тренировалась с утра и почти до начала спектакля, уже много часов ничего не ела. Держать спину прямо помогает своего рода коктейль из адреналина, кофеина и силы воли.

Остальные танцовщицы семенят за кулисами, шепчутся, хихикают. Сегодня ей уже не так тяжело, как в самом начале, когда Вомак не понимала по-русски, и все же она все еще остается чужой.

Она встает и снова спешит к сцене, ни на кого не смотрит, никто не говорит ей ни слова. Она распрямляет плечи и выбегает под свет софитов.

Она живет ради этих моментов. Джой Вомак в Москве потому, что хочет быть одной из лучших балерин мира. Она стала ближе к своей мечте, после того как шесть лет назад впервые в жизни выехала за пределы Соединенных Штатов и отправилась в Россию. Сегодня она – прима-балерина в мировой столице балета, но все еще не у цели. Ей приходится бороться, чтобы здесь выживать. В апреле телекомпания CNN представила ее так: «Американка, танцующая в Кремле за восемь долларов в день».

«Что ж, – говорит Сергей Полунин, – полагаю, она сама согласилась на такие условия». Он еще никогда не встречался с Вомак, они – люди из двух разных миров, он – с Востока, она – с Запада, и тем не менее, их истории в чем-то похожи. Незаурядный талант, стремление к совершенству, детство, которого не было, муки и эйфория, триумфы и срывы.

Сергей

25-летний Полунин – пожалуй, самый талантливый танцор своего поколения. Балетные критики сравнивают его с танцором века Рудольфом Нуриевым. Ему было девятнадцать, когда он стал самым юным первым солистом в истории, с которым заключила контракт труппа лондонского Королевского балета. Сегодня он может сам выбирать, на каких мировых сценах ему танцевать. На этой неделе его можно будет увидеть тоже в Москве, но в другой постановке «Жизели» – в Большом театре, чья труппа считается самой известной в мире.

Сергей Полунин достиг всего, о чем мечтает Джой Вомак, – и впал в отчаяние. Год назад он снова чуть было все это не бросил, рассказывает сам Полунин. Он говорит тихо, стеснительно. Он возненавидел этот каторжный труд, эти боли – и ради чего? Танцоры истязают собственное тело, подрывают здоровье, но даже лучшие не получают такого богатства и такой славы, как оперные певцы или футболисты. Большинство же, говорит Полунин, просто используют: «Один билет на спектакль часто стоит больше, чем месячный заработок танцора».

Ему хотелось сбежать, как уже не раз, но выхода он не видел. Балет – это его жизнь, с тех пор как он себя помнит. «Все, чем я занимался, это танцы и сон, – говорит он. – Я чувствую себя все равно что мертвым».

В этот день после обеда Полунин тренируется в репетиционном помещении музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко в Москве. Он кажется осунувшимся и бледным, лицо угловатое, глаза голубые, печальные, одет в футболку, трико и шерстяные носки.

Его внешность часто меняется – почти так же радикально, как и его настроение. Волосы, еще недавно каштановые и длинные, сначала стали платиново-светлыми, а теперь коротко острижены. Только что, во время одного перерыва, он сделал на левом предплечье новую татуировку в виде украинского герба – протест против войны у себя на родине и по контрасту с гербом России на правом предплечье. Еще на «украинской» руке выколото имя его подруги, российской прима-балерины Натальи Осиповой, на «русской» – инициалы американского фотографа Дэвида Лашапеля.

Полунин встретил Лашапеля в разгар своего творческого кризиса, кризиса смысла жизни. Отныне он грезит карьерой артиста в Голливуде. Лашапель – фотограф и видеохудожник, работавший с такими звездами, как Кейт Ричардс, Бритни Спирс и Эминем. Он олицетворяет поп-культуру, рок-н-рол и Голливуд – и любит балет. На Полунина Лашапель произвел сильное впечатление, танцор был в восторге, когда тот предложил снять видеоклип о том, как он танцует.

В феврале клип был выложен на портале YouTube и уже успел набрать более 13 млн просмотров. Издали кажется, будто Полунин танцует нагишом: ладно сложенное тело, обилие татуировок, шорты телесного цвета. Он стоит на коленях в лесном павильоне. Светит солнце, звучит хит Хозиера Take Me to Church. Танцор почти выпрыгивает из кадра, бросается на пол, в поисках совершенства неистово мечется по полу. Танцует бесстрашно, так, как если бы не существовало ни силы тяжести, ни пределов человеческой физиологии.

«Я люблю боль»

Что нужно, чтобы научиться так двигаться? Джой Вомак говорит, что в каждом выдающемся танцоре есть что-то от мазохиста, иначе ничего не выйдет. Вчера у нее был спектакль, сегодня она встала около шести утра и тренировалась до обеда. «Я люблю боль, – говорит она. – И я хорошо умею требовать от себя невозможного».

Самоистязания начались, когда ей было восемь. К тому моменту она уже полжизни увлеченно занималась балетом. На Рождество ей подарили книжку о школе Лондонского Королевского балета. В ней говорилось: чтобы стать профессиональным танцором, нужно самое позднее с 10 лет начать тренироваться каждый день. Джой выделила эту мысль маркером.

Почти одновременно она сделала для себя еще одно открытие: балет Большого театра. Труппа приехала с гастролями в Лос-Анжелес, и Джой вместе со своей матерью пошла на «Лебединое озеро». Никогда прежде она не видела такого совершенства, такой экспрессии. Под впечатлением она сказала, что хочет стать солисткой в Большом театре. Мать рассмеялась: Джой, это невозможно, ведь Большой театр в России!

Вомаки жили в христианской коммуне в Санта-Монике, как бы отрезанной от остального мира. Родители Джой имели светские профессии, мать – врач-онколог, отец – предприниматель, но саму девочку и ее восьмерых братьев и сестер оберегали от всего и растили в строго религиозной атмосфере. На пару лет их даже перевели на домашнее обучение. Кино и телевизор были под запретом. Часто читали вслух Библию. И, да, Джой танцевала – каждый день.

Когда ей исполнилось тринадцать, родители отправили ее в Вашингтон. Там действует Кировская академия балета – русская балетная школа. Однако к русским учителям она оказалась не вполне готова: «Джой, я тебя застрелю! Ты как Иисус на кресте!» Первое русское слово, которое она узнала: «бестолковая».

«Они ломали меня физически и психически, – говорит Вомак. – Это была идеальная подготовка к Большому».

У Большого театра есть собственная балетная академия, и летом 2009 года она давала мастер-класс в Нью-Йорке. Джой, которой к тому времени исполнилось пятнадцать, получила возможность принять в нем участие. В конце учительница сказала Джой: «Тебе нужно продолжить обучение у нас в Москве». И девочка, вне себя от радости, подумала: если мне это удастся, я стану звездой.

«Я всегда хотел стать преступником»

«Я всегда хотел стать преступником, – говорит Сергей Полунин. Улыбается. – Или акробатом в цирке». Тогда он жил вместе с матерью в городе Херсоне на юге Украины. Часто не было ни электричества, ни горячей воды. В поисках работы отец уехал в Россию. «Я смотрел на больших парней на улице, все они были бандиты», – вспоминает он. Они курили и носили оружие. Он ими восхищался.

Но Галина Полунина, глядя на своего сына, который все время прыгал, поняла, что в этом их шанс вырваться из нищеты. Она надеялась, что он станет художественным гимнастом и выиграет Олимпийские игры, и отправила его на тренировки – шесть раз в неделю по шесть часов в день. Тогда ему было шесть лет.

Двумя годами позднее Галину посетила более удачная мысль: Сергея нужно вывезти из Херсона, а она слышала о балетной школе в Киеве. Семья все поставила на талант Сергея: отец уехал работать в Португалию строителем, бабушка, мать Галины, – в Грецию санитаркой в доме престарелых. Только благодаря этому у Галины хватило денег, чтобы увезти Сергея в Киев.

Четыре года они жили с ним там в одной комнате. У Галины не было в Киеве ни друзей, ни работы, она занималась только сыном. «Моей маме необязательно было так на меня давить, – говорит Полунин, – я сам справлялся с этим весьма неплохо».

Когда ему исполнилось двенадцать, Галина отправила видеозапись с ним и фотографии в Королевскую балетную школу, после чего мальчика пригласили на просмотр в Лондон. «Когда я вошла, я сразу заметила его телосложение, эту статность, эти пропорции, – вспоминала тогдашняя директор Гайлин Сток в 2012 году в беседе с английской журналисткой Джули Каванаг. – Еще до того, как он сделал одно приседание, я подумала: вот оно».

Итак, Сергей в тринадцать лет из бывшего Советского Союза отправился на Запад, а Джой спустя несколько лет, в пятнадцать – на Восток. Для него это был единственный шанс на лучшую жизнь, для нее – исполнение детской мечты.


Солисты Лондонского Королевского балета Алина Кожокару и Сергей Полунин в сцене из балета Петра Чайковского «Спящая красавица»Фото: Игорь Ларин/РИА Новости

Лучшие любой ценой

Неожиданно для себя в Москве Джой оказалась в числе лучших. Садисты в Вашингтоне вбили в нее русскую технику, плюс из Америки она привезла еще кое-что: «Мужество и вера, что упорный труд – это залог успеха», – говорит она. Бороться ей пришлось и с русским языком – и со своим весом.

Тогда она весила примерно столько же, сколько сегодня, около 47 кг при росте в 167 см. По сути это меньше нормы, однако новые учителя заявили, что в ней должно быть 45, а лучше – 43 кг. «У меня всегда были непростые отношение с моей фигурой, но с этого момента все стало еще печальнее».

Она говорит это в ресторанчике «Хлеб насущный», неподалеку от Большого театра – сияющая, молодая. Перед ней стоит тарелка с овощным супом. Она сосредоточенно ест, не прерывая рассказа: «Многих людей разозлит то, что я сейчас вам скажу, но я не могу промолчать: долгие годы я страдала анорексией и булимией. Это распространенная проблема среди танцовщиц».

Балерина – невесомое, неземное создание, и когда она совершает прыжок, ничто не должно сотрясаться. Так заведено в Большом, в Лондонском Королевском балете, повсюду. Как молоденькие девушки будут втискивать себя в эту прокрустову норму, никого не волнует, говорит Вомак: «Но если ты с детства только и слышишь, что ты жирная, откуда взяться здоровому восприятию своего тела»?

Тогда к ней приехали журналисты из The New York Times, чтобы поведать читателям о 15-летней американке, которой удалось поступить в российскую балетную академию. Они сняли на видео, как Джой готовится к выступлению. Тренировки были безжалостными, ее правая нога начала ныть. Она собрала всю волю в кулак. В день спектакля ногу пришлось обезболить. Танцуя, Джой сияла от счастья, и только в перерывах давала волю слезам. Потом ей скажут, что у нее перелом, – организм не выдержал нагрузок.

В Лондоне Сергей проявляет не меньшую решимость добиться успеха. Королевская балетная школа напоминает ему волшебный Хогвартс из «Гарри Поттера». Он чувствует себя окрыленным, свободным: его мать не смогла позволить себе перебраться в Англию. А поскольку английского он не знает, ему не приходится даже ходить в обычную школу.

Балет его освободил и теперь должен прославить: он использует для тренировок все свободное время, тренируется в два раза больше сокурсников, которые на два года старше, однако в профессиональном отношении безнадежно ему уступают.

Оба они, Сергей и Джой, становятся лучшими выпускниками своего года. Их приглашают на профессиональную сцену, его – в Королевский балет, ее – в Большой театр.

А потом они срываются.

Вверх – вниз

С Полуниным это происходит раньше: «Королевский балет “шокирован“ уходом Сергея Полунина», пишет The Guardian 25 января 2012. Новость попадает в вечерние выпуски новостей и облетает весь мир.

В 22 года он оказался на пике карьеры, был настолько известен, насколько это возможно для звезды Королевского балета. Все как всегда: тренировки, репетиции, выступления, еще больше тренировок. По сравнению с танцорами кордебалета, которым приходится снимать жилье в складчину, он как солист зарабатывал прилично: 3500 фунтов в месяц. Но когда он видел оперных див, таких как Анну Нетребко, выступавших на той же сцене, то чувствовал себя обманутым. На какие деньги он сможет купить дома для своих отца и матери, чей брак разрушился? И что еще ему надо доказывать?

В итоге он начал искать выход с помощью наркотиков. Так продолжалось до той репетиции, на которой у него не получалось ничего. Полунин выбежал из зала, ворвался пулей в кабинет директора балета и заявил, что больше не будет танцевать – никогда. А затем исчез.

Он ушел с головой в лондонскую ночную жизнь, и что же? Во всех возможных газетах печатались скандальные истории о «плохом мальчике из балета». «Я дал журналистам то, что они хотели, – вздыхает он, – но лишь навредил себе».

В Москве, в театре Станиславского, он оказался по воле случая. Сергей встретил Игоря Зеленского, нового директора Баварского государственного балета и одновременно художественного директора музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. «Игоря не пугали все эти заголовки, он заинтересовался мной как личностью», – говорит Полунин. Зеленский стал его наставником, он давал ему чувство безопасности и определенную свободу. Полунин может выступать не только на этой сцене, но и на других, например, в качестве приглашенного артиста в Большом. Он благодарен Зеленскому, но все еще находится в непрестанных поисках смысла. Наркотики, говорит Полунин, остались в прошлом.

Вместе с Дэвидом Лашапелем и английским продюсером Габриэль Тана он планирует снять своего рода фильм-балет. В съемках примут участие Микки Рурк, кумир его детства, и Наталья Осипова, его подруга. «Мы перенесем балет в современность», – говорит он. Если все пойдет хорошо, последуют и другие проекты с танцорами, актерами и музыкантами, и тогда артисты балета, наконец, смогут прославиться, стать танцующими звездами рекламы и кино. Теперь он знает, что не питает ненависти к балету, говорит Полунин. Мимолетная улыбка появляется на лице: «Хорошо, что у меня есть это дело, в котором я действительно мастер».

Справедливости нет

«Мне бы хотелось танцевать на том же уровне, что и он, – говорит Джой Вомак. – Только без таких скачков». Она смеется, – в балете и в жизни справедливости нет. Все, за что ей приходится так упорно бороться, на него, как кажется, падает с неба. На этой неделе он исполнит главную мужскую роль в «Жизели», на той сцене, о которой она всегда мечтала, – но, совсем приблизившись к цели, потерпела крах.

Заголовок в The New York Times от 14 ноября 2013 года: «Американская танцовщица покидает Большой и сетует на коррупцию». Эта информационная бомба взрывается в то самое время, когда в знаменитом театре бушует скандал: художественный руководитель балета Сергей Филин становится жертвой покушения, и серная кислота почти лишает его зрения. Общественность узнает о все новых и новых чудовищных историях – интригах, коррупции и грязном бизнесе вокруг Большого театра. Недостает только громкого ухода американки: целый год она тщетно ждала, что ей предложат какие-то роли, рассказывает она, но в итоге ей посоветовали быть «умнее», воспользоваться своим женским обаянием и найти богатого «спонсора», готового заплатить 10 000 долларов за ее переход в высшую лигу.

Российская пресса набрасывается на нее. Для многих в России балет значит то же, что для бразильцев – футбол. Что вообразила непонятно откуда взявшаяся иностранка, которая осмеливается очернять национальную святыню? «Я дошла до отчаяния, –говорит Вомак, – я не знала, куда мне идти. Но потом появился Петров и спас меня».

Андрей Петров – директор Кремлевского балета. Он заметил Вомак еще раньше и теперь предлагает ей контракт, сразу же в качестве прима-балерины – редкое признание. Она находит защиту в стенах Кремля. «Там больше никто не мог меня атаковать», – говорит она. В глазах стоят слезы.

В Кремле Вомак тоже приходится биться за большие роли, за оклад, на который она сможет прожить, и – все еще – против преследующих ее расстройств пищевого поведения. Раз в неделю она посещает терапевта. Совместно с одной женщиной-диетологом она разработала энергетические батончики для танцоров, которые дают силу, но не способствуют набору веса.

Несколько месяцев назад, когда у нее появилось чувство, что она погружается в темный туман, Джой стала снимать свои будни на камеру и выкладывать видеоблоги на YouTube. Она говорит, что хочет показать все, в том числе и плохое, чтобы тем самым обезопасить от этого других.

Все – ради этого момента

Вечер вторника той же недели, еще одна, другая постановка «Жизели». Величественное здание с белыми колоннами – Большой театр. Дамочки с сумками от Chanel, в воздушных платьях идут под ручку со своими спутниками по площади с фонтаном, поднимаются по мраморным ступеням самого знаменитого театра страны. Там шампанское, 25 евро за бокал, и бутербродики с черной икрой.

А еще там Сергей Полунин. Татуировки скрыты под слоем грима, принц Альбрехт, соблазнитель, одет в белые брюки и светло-коричневую жилетку. Его Жизелью этим вечером будет Светлана Захарова, прима Большого, с лицом мадонны и длинными, пластичными руками и ногами.

Эта пара, Сергей и Светлана, умеет зажечь публику, их тела говорят на языке, недоступном другим танцорам. Когда остальные делают прыжки, эти летят – то вместе, то словно наперекор друг другу, они любят и не щадят себя. Полунин – так, словно вся его жизнь была не чем иным, как подготовкой к этому танцу, к этой большой сцене, которая придает смысл всему.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16501
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Ноя 09, 2015 9:53 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015110901
Тема| Балет, Персоналии, Борис Эйфман
Автор| Елена Молчанова
Заголовок| Борис Эйфман: Провокация ради провокации несовместима с высоким искусством
Где опубликовано| © Snob
Дата публикации| 2015-11-09
Ссылка| http://snob.ru/selected/entry/100045
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

С 14 по 16 декабря в Петербурге пройдет IV Международный культурный форум. «Сноб» публикует интервью с куратором балетной программы фестиваля и одним из ведущих балетмейстеров России. Борис Эйфман рассказал, как поменялось отношение к российскому балету после санкций США и ЕС, какими способами можно пробиться к сердцам зрителей и чем осложнена жизнь современных танцовщиков

Борис Яковлевич, у вас, как всегда, не на один год вперед распланированы гастроли. За прошлый сезон ваша труппа успела исколесить полмира, в том числе посетить США, а сейчас гастролирует в Германии и Австрии. Как вас приняли американские и европейские зрители? Влияют ли последние события в большой политике на наполняемость зрительного зала?

Все спектакли проходили при полных залах, завершаясь овациями. Разумеется, когда сегодня мы отправляемся в Вашингтон, Париж или Берлин, то не можем не помнить о том, что происходит в международной жизни. Сложно об этом забыть, если, приезжая в те же Штаты, ты слышишь от некоторых американцев: теперь мы из принципа не купим на вас билеты, поскольку вы — государственный театр из России. Так что определенная настороженность и предубеждение по отношению ко всему, что связано с нашей страной, на Западе присутствуют. Но невроз проходит, как только в зрительном зале гаснет свет. Публика погружается в атмосферу спектакля и открывается идущему со сцены потоку эмоций, противостоять которому невозможно. Эстетическая провокация, совершаемая ради самой провокации

Вы неоднократно подчеркивали в разных интервью, что занимаетесь культурной дипломатией. Как вы собираетесь повлиять на международные отношения с помощью танца? Ведь обычно в России танец воспринимается как бегство от действительности. Даже современные балетмейстеры редко обращаются к злободневным вещам.

Я не могу влиять на международные отношения политически. Моя миссия как художника в ином. Я создаю искусство, затрагивающее души людей, связывающее представителей разных культур, религий и идеологических систем живыми эмоциональными нитями. Публика, приходящая к нам на спектакли, испытывает сильнейшее внутреннее потрясение, катарсис. Такова особенность нашего театра — он никого не оставляет равнодушным. Да, балет — хрупкое и в известной степени отвлеченное от реальности искусство. Но оно проникает туда, куда не может проникнуть пропаганда, — в сердца людей.

Вы ездили выступать на Ближний Восток, в Бахрейн, и готовитесь в ноябре отправиться в Китай. Какой репертуар будет там показан? Есть ли разница между западными и восточными зрителями, чего они ждут от русского балета и как его воспринимают?

В Китае мы будем гастролировать на протяжении месяца с балетом «Анна Каренина». Это крупнейший тур в данной стране за всю 38-летнюю историю театра. Выбор репертуара закономерен. «Анна Каренина» поставлена по роману Толстого на музыку Чайковского, то есть представляет великую классическую русскую культуру. В то же время именно в этом спектакле наиболее точно отражена художественная идентичность нашего театра, его уникальный пластический язык и творческая философия. Китайской аудитории хорошо знакома русская хореографическая классика. Наша же задача — познакомить публику этой страны с современным балетным искусством России. А что касается вопроса о специфике восточной аудитории, то давайте я вас удивлю. Самыми продолжительными аплодисментами в истории труппы нас наградили сдержанные и дисциплинированные японцы. В 1990 году после спектакля «Пиноккио» они устроили театру двадцатиминутную овацию.

Коснулся ли экономический кризис вашего театра?

Городские и федеральные власти выполняют свои обязательства по финансовому обеспечению театра в полном объеме. Другое дело, что импресарио стало сложнее вывозить труппу на гастроли. Любой наш тур связан с серьезными затратами — на рекламу, аренду площадок, перелеты и проживание артистов, транспортировку тонн декораций и оборудования. В условиях кризиса далеко не каждый организатор готов взяться за такой проект. Но мы не перестаем гастролировать. График театра по традиции расписан на несколько сезонов вперед.

В прошлом году ваш театр не включили в список номинантов премии «Золотой софит». Что происходит в этом году?

Ситуация абсурдная. Год назад я опубликовал открытое письмо, в котором отказался от премии «Софит» в будущем, если театр номинируют. А в минувшем августе мою постановку Up & Down выдвинули на эту премию сразу в трех категориях: в двух актерских и в номинации «Лучший балетный спектакль» (с нее я свою работу безуспешно пытаюсь снять). Честно говоря, даже не знаю, как реагировать на такое развитие событий. Хорошо, конечно, что у экспертов «Софита» спала с глаз пелена и они вновь стали замечать наших блестящих танцовщиков. Если же организаторы решили, будто история с письмом была затеяна мною ради получения очередной награды, то это печально. Я искренне хотел помочь премии, называющей себя «высшей театральной премией Петербурга», найти пути выхода из глубокого кризиса. Однако никаких концептуальных сдвигов в работе «Золотого софита» за прошедший год не случилось. И, видимо, уже не случится. Судите сами: в тайном голосовании, определяющем лауреатов премии, участвуют члены ее экспертных советов, а также номинационного совета. Это более тридцати фамилий. Из них мой балет смотрели от силы три-четыре человека. А голосовать будут все. Парадокс! Кулуарность гарантирована априори. Радует одно: сегодня вся театральная Россия открыто говорит о том, что с премиями в сфере сценического искусства у нас явно что-то не так.

В последнее время в России заметен рост консервативных настроений. Не испытываете ли вы какого-либо цензурного давления? И как обстоят дела с внутренней цензурой?

Никакого цензурного гнета я не ощущаю. Ни один чиновник сегодня не называет мое творчество «порнографией» и не учит меня сочинять балеты, как это было в советское время. Мой наиболее строгий критик — я сам. Сочиняя спектакль, я, с одной стороны, стремлюсь создать произведение искусства, способное стать прорывом, художественным событием. С другой — помню о том, что никакие творческие эксперименты невозможны, если ты попираешь нравственные нормы, веками определявшие жизнь наших предков. Но самое главное: я думаю о своих зрителях. Отрываясь от повседневных забот, они идут к нам, чтобы получить ту особую энергию жизни, которую рождает лишь соприкосновение с подлинным, высоким искусством. Эстетическая провокация, совершаемая ради самой провокации, с этой энергией несовместима.

В 2013 году вы говорили о том, что балетная сфера испытывает кадровый голод, а балетные школы не справляются с поставленными перед ними задачами, что академии должны готовить больше артистов и хореографов. Тогда же вы предлагали создать при Министерстве культуры комиссию, которая помогла бы преодолеть кризис балетной сферы. Прошло два года. Есть ли изменения и в какую сторону?

При Министерстве культуры создан Координационный совет по хореографическому образованию, объединивший представителей ведущих российских балетных школ. Я рад, что меня наконец услышали и удручающее положение дел в сфере подготовки профессиональных танцовщиков, о котором я трубил на протяжении последних 10–15 лет, перестало быть предметом исключительно моего беспокойства. Но, если мы хотим увидеть серьезный прогресс, нужно запастись терпением. Проблемы подобного масштаба невозможно решить за пару лет. Я возлагаю большие надежды на нашу Академию танца — школу инновационного типа, нацеленную на подготовку универсальных артистов балета. Мы должны воспитать исполнителей экстра-класса, способных освоить любой стиль. Сейчас в академии учатся 200 талантливых детей со всей России. Многие из них уже участвуют в спектаклях нашего театра и выезжают с труппой на гастроли. Надеюсь, именно из стен Академии танца выйдет новая творческая элита страны.

Академию танца вы открыли в том же 2013 году, а сейчас, насколько мне известно, правительство Петербурга поддержало проект строительства городского детского театра танца, который будет создан на базе учебного театра академии. Когда и где он откроется? Смогут ли там выступать дети из других балетных школ?

Если все пойдет как задумано, театр появится к лету 2018 года. Он будет располагаться на Петроградской стороне, рядом с Академией танца. Проект детского театра танца поддержал губернатор Петербурга Георгий Полтавченко, за что я ему бесконечно благодарен. Я хочу создать новый очаг художественной жизни, где проходили бы хореографические фестивали и конкурсы, рождались спектакли. Детский театр станет общегородской площадкой, открытой как для воспитанников профессиональных балетных школ, так и для участников самодеятельности.

О чем будет идти речь на возглавляемой вами секции «Балет и танец» IV Санкт-Петербургского международного культурного форума? Кого вы приглашаете в качестве гостей и спикеров?

В этом году центральным мероприятием нашей секции станет круглый стол на тему «Классическое наследие — музей или театр?». Он состоится 14 декабря в историческом здании Мариинского театра. Мы будем говорить осохранении и реставрации балетных шедевров, но главное — попытаемся обозначить границы эстетически допустимого, о которых должен помнить каждый хореограф, берущийся переосмыслять великие спектакли прошлого. Свое участие в дискуссии уже подтвердили глава Национального китайского балета Фень Инь, президент Международного танцевального совета ЮНЕСКО Алкис Рафтис, знаменитая шведская танцовщица Анна Лагуна, прима Мариинского театра Диана Вишнева. В Академии русского балета имени Вагановой наши коллеги проведут круглый стол «Дом Петипа» и обсудят, среди прочего, культурное значение отечественной системы хореографического образования и план юбилейных мероприятий к 200-летию Мариуса Петипа в 2018 году. Помимо этого в программу секции войдут мастер-класс по искусству танца и экскурсия «Балетный Петербург», маршрут которой был разработан специально для форума. 16 декабря наша труппа представит в Александринском театре балет «По ту сторону греха», поставленный по «Братьям Карамазовым» Достоевского. Это будет дань завершающемуся Году литературы.С
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16501
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Ноя 10, 2015 8:05 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015111001
Тема| Балет, фестиваль Дианы Вишневой Context, труппа Introdans, Персоналии, Роэль Вооринтхольт
Автор| Арина Белякова
Заголовок| Роэль Вооринтхольт
Где опубликовано| © Ballet Insider
Дата публикации| 2015-11-09
Ссылка| http://www.balletinsider.com/archive/solo/2508
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Руководитель труппы Introdans, Роэль Вооринтхольт, рассказывает Ballet Insider об истории труппы и программе, которую он привез в Москву на фестиваль Дианы Вишневой Context.



Bi: Роэль, расскажите, как Вы попали в мир танца, ведь Вы сами в прошлом танцовщик?

РВ:
Это случилось, когда я был еще совсем маленьким. Я увидел музыкальный фильм «Лихорадка субботнего вечера» с Джоном Траволтой и был восхищен. Я подумал, что танец – это прекрасный способ выразить себя. Я стал заниматься чем-то вроде джаз-балета. Мой учитель сказал, что у меня талант. Сначала я пошел в подготовительную танцевальную школу, потом поступил в высшую танцевальную школу и стал танцовщиком.

«Мы не стараемся сохранить наследие современного танца, а это действительно важно».

Bi: Можно сказать, что Вы посвятили свою жизнь не только танцу в общем, но и труппе Introdans, в частности. Ведь сначала Вы работали там, как танцовщик, а 20 лет спустя стали ее художественным руководителем. Вы прекрасно знаете труппу изнутри, сложно было перестроиться и начать руководить одной из старейших трупп в Нидерландах?

РВ:
В определенный момент, меня попросили взяться за шоу для младшей аудитории, чем я и занимаюсь вот уже 26 лет. Затем я стал ответственным за всю художественную работу одновременно в двух ансамблях: взрослом и детском. Это было здорово, мы были почти семьей. Я начал работу в коллективе в возрасте 23 лет в качестве приглашенного солиста (почти 33 года назад) и чувствую себя как дома.

Позже мне пришлось взяться за художественное руководство. Я был солистом, я руководил ансамблем, я делал всё больше и больше, поэтому для меня продолжение было вполне естественным. Ведь я пришел не со стороны. Я уже был частью этой большой семьи, знал историю труппы. Поэтому, когда я получил руководство, я не стал вносить больших изменений. Что я сделал, так это решил вернуть на сцену уже существующие постановки. Некоторые работы создаются и затем идут, скажем, всего 20 раз, и забываются. У нас были работы Килиана, ван Манена, Дуато… И моей целью стало вернуть их на сцену. Я считаю, что это правильно. Мы часто видим на сцене классические произведения, такие, как «Лебединое озеро» или «Спящая красавица», но при этом не стараемся сохранить наследие современного танца, а это действительно важно.

Bi: Расскажите, пожалуйста, какой была компания раньше и как она изменилась сейчас?

РВ:
Разница состоит в том, что раньше мы постоянно ставили новые произведения. Сейчас это практически невозможно, потому что ставить новые балеты стоит очень дорого. Сейчас я ищу всё больше существующих постановок и вдыхаю в них новую жизнь. Иногда вношу незначительные изменения, но в большинстве случаев я восстанавливаю старые работы наряду с новыми.

Bi: Труппа состоит из трех частей: основная, молодежная и образовательное отделение. С какой целью была создана такая система?

РВ:
Основная цель Introdans – исполнять танцы, которые были бы доступны широкой публике. Поэтому мы начинаем работать с маленькими детьми. Мы устраиваем мастер-классы для людей с физическими и умственными ограничениями, то есть для всех людей. Мы хотим, чтобы наша компания несла танец людям всех возрастов, чтобы люди могли провести всю жизнь с Introdans.



Bi: Какими качествами должен обладать артист, чтобы попасть к Вам в труппу?

РВ:
Танцовщики должны быть универсальны. Иногда они задействованы в очень современных постановках, а иногда им приходится исполнять старые работы Ханса ван Манена или Иржи Килиана. Поэтому мы ищем людей, которые способны танцевать в разных стилях. Также они должны уметь привнести что-то свое в танец и уметь отдать самое лучшее публике.

Bi: Расскажите, на чем основывается жизнь в театре? Есть ли краеугольный камень, традиции, правила?

РВ:
Старшие члены труппы очень преданы компании. Они работают шесть дней в неделю с самого утра, затем выступают, а затем возвращаются в зал уже поздно вечером. Люди в театре должны иметь огромный запас жизненных сил, ведь то, что они делают, непросто.

Дело в том, что мы живем в маленькой стране, поэтому мы пытаемся побывать в каждом ее городке: от самого севера до юга, от запада до востока. И мы несем наш танец не только по стране, но и за рубеж.

«Важно, чтобы зритель вышел из театра в приподнятом настроении, с улыбкой на лице. Вот что мы делаем».

Bi: Еще один интересный момент: у Вас в труппе создают постановки как именитые хореографы, так и совсем молодые. Например, сейчас на Context Вы привезете постановку Бена Холдера «DayLight», который тоже танцевал в труппе, как и Вы. Что нужно сделать, чтобы стать хореографом в Introdans?

РВ
: Когда я ищу нового хореографа, я обязательно смотрю, чтобы в его работах было много движений. Сегодня можно встретить много так называемых лабораторий, очень авангардных. Но они не очень доступны зрителю. Работа Бена очень жизнерадостная и активная, у него богатый опыт создания танцевальных произведений.

Каждые два года мы даем возможность нашим танцовщикам создать что-то своё, мы сотрудничаем с продюсерскими центрами, которые помогают нам в постановке. Они задают нашим хореографами правильные вопросы: «Что ты пытаешься поведать? Ясно ли это?» Эта система дает взаимодействие и очень полезна для молодых постановщиков.

Bi: Ваша труппа уже приезжала в Москву на фестиваль в 2013-м году. Как Вам нравится сама идея такого фестиваля, как Context Дианы Вишневой?

РВ:
Context – это платформа, где можно показать различные танцевальные направления, открыть для себя новых хореографов. Я горжусь тем, что мы снова будем участвовать в этом фестивале.

Bi: На Ваш взгляд, в каком направлении движется современный танец сегодня?

РВ:
Иногда у меня создается ощущение, что люди очень увлечены танцем. Современный танец всё больше открывается публике. Он уже не такой серьезный, не такой мрачный. Важно, чтобы зритель вышел из театра в приподнятом настроении, с улыбкой на лице. Вот что мы делаем.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16501
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 11, 2015 10:17 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015111101
Тема| Балет, МАМТ, Премьера, Персоналии, Сергей Полунин, Ксения Рыжкова, Нина Ананиашвили, Роман Полковников, Оксана Кардаш
Автор| Евгений Маликов
Заголовок| Три вечера с Аштоном
к премьере в театре Станиславского
Где опубликовано| © газета "Завтра"
Дата публикации| 2015-11-10
Ссылка| http://zavtra.ru/content/view/tri-vechera-s-ashtonom/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Фото Олега Черноуса: Ксения Рыжкова и Сергей Полунин в балете «Рапсодия»


Рассказ о том, как отозвался на призыв Москвы танцмейстер Аштон – английский сэр и едва ли не советский хореограф. К премьере в театре Станиславского и Немировича-Данченко

Незадолго до премьеры Дмитрий Валентинович Абаулин, завлит театра, поведал мне историю о том, как монтировщики наглядной агитации справлялись, куда же им повесить стяг с «балетами Ашота».

Великолепно, вы не находите? Уже одно это может быть свидетельством того, насколько знаменит у нас в России сэр Фредерик Аштон. И насколько легко он может быть принят в нашу «дружную семью народов». Тем более что балеты сэра Фредерика весьма близки нашей отечественной школе, с какого конца к ним ни зайди: или это пост-Баланчин, или – советская хореодрама.

Врать не стану: я с опаской шёл на премьерный блок, особенно страдая оттого, что мне придётся смотреть все три показа серии с разными составами. Предыдущий зрительский опыт оптимизма не внушал: в театре довольно давно идёт «Маргарита и Арман» Фредерика Аштона, и ничто не могло примирить меня с претенциозной и довольно скучной историей падшей женщины. Конечно, танцуй у нас Тамара Рохо стабильно в роли Маргариты, глядишь, всё бы «срослось» и для меня, но блистательная балерина бывает в Москве не так чтобы уж слишком часто. Впрочем, и она сумела показать нам как-то свою Маргариту в паре с Сергеем Полуниным. Почтенная публика не пропустила этот случай. Мы помним – это было в Большом. Даже те, кто от данной сценической версии «Дамы с камелиями», мягко скажем, не в восторге, не смогут забыть то выступление.

Короче, опасения были. Усиленные тем, что первый балет вечера – «Рапсодия» на музыку Сергея Рахманинова известен у нас мало: привозил недавно Ковент-Гарден, но вот с Барышниковым, на которого был поставлен, он даже в этих ваших интернетах существует лишь во фрагментах. Поэтому вычислять, как танцевал в нём знаменитый беглец, можно лишь гадательно. Конечно, хорошо, и это можно сказать с уверенностью: Барышников вообще танцовщик выдающийся, но разбирать его работу детально, увы, невозможно: мало данных. Что касается второго балета – а им был «Вальс» на музыку Мориса Равеля, то его знали у нас, пожалуй, еще меньше, чем «Рапсодию». Даже Равель, куда как более известный на Руси, чем Аштон, знаменит у нас исключительно своим, а еще точнее – Бежаровским «Болеро», да и то из-за Плисецкой. Короче, Равелевский «Вальс» не отнесёшь к популярной музыке. Как выяснилось, к танцевальной он тоже примыкает с большим усилием. Однако балет не стал неудачей, сообщу дорогому читателю наперёд. И перейду к последнему спектаклю программы. Третьим номером был упомянутая история про «Маргариту и Армана», ничего нового не сулившая.

Было от чего заскучать.

Действительность, впрочем, опровергла ожидания, ещё раз доказав, как и в случае с Тамарой Рохо, что балет делает не только хореограф, но и танцовщик. Выяснить, кто главный творец события – композитор, дирижёр, балетмейстер или исполнитель – подчас является весьма нетривиальной задачей. Тут всё по-разному, и не угадаешь заранее, кто танцевальный марафон в данный вечер «утопит», а кто, напротив, «спасёт» в самый нужный момент.

Несомненно одно: роль исполнителя танцев велика настолько, что может искупить всё: мы ходим смотреть, а не слушать. А я – ещё и не думать.

Исходя из тотальной бездуховности метода, попробуем оценить новую премьеру театра.

Оценка: отлично. Примечание: с минусом. Обоснование: ниже.

Главный аттрактор «Рапсодии», без сомнения, Сергей Полунин. Стремительный и агрессивный, он снова поймал кураж – и это захватывало. Его танец был мужским без лишней аффектации, Полунин ворвался на сцену весёлым и безжалостным захватчиком, быстро решающим самые сложные задачи. Его скорость мышления идеально соответствовала скорости мышечных реакций на стремительную и не самую простую музыку, строго отвечала составу слегка сумбурной и не самой простой танцевальной лексики, хаотично нагромождающей «слова» во «фразы». Здесь я практически дословно повторил мнение Валерии Иосифовны Уральской, и не только потому, что считаю её авторитетным экспертом – дело в том, что главред журнала «Балет» выразила кратко то, что я оформил бы в over 9000 слов о хореографии Аштона в конкретном номере.

До изнеможения не хватало ещё недавно гладко выбритого черепа танцовщика – здесь бы подобная «маска» была куда как более кстати, чем в «Татьяне» Джона Ноймайера.

Сам балет на музыку Рахманинова показался мне до терпкой горечи стильным: изысканная и простая графика тел, ненавязчивая сценография, прекрасные солисты и отличные танцовщики сопровождения. Да простят меня юноши, я поговорю о дамах, упомяну каждую: Настя Лименько, Марина Золотова, Наталья Клейменова, Мария Тереза Бек, Ольга Сизых и Ника Цхвитария – все три вечера на сцене в роли мини-кордебалета, а как я уже неоднократно заявлял, мне предпочтительнее хорошая «корда» и «так себе» солисты, нежели наоборот.

Каждая из девушек достойна отдельного рассказа, но не сегодня. Отмечу лишь новенькую для нас – Нику Цхвитария: петербурженка и выпускница АРБ выглядит прекрасно, ничуть не нарушая «московский строй» вместе с другой «вагановкой» – Мариной Золотовой, за которой я пристрастно наблюдаю с первого дня в театре. Но мы о новых, поэтому завершу: Ника красива, великолепно выучена, удивлюсь, если у неё не сложится лучезарное балетное будущее.

Подлинной героиней вечера стала Ксения Рыжкова. Немудрено: она солировала вместе с Полуниным, реализовав тот самый случай, про который говорят, что в ином составе спектакль будет иметь мало смысла.

Идеально сложенная для предлагаемой картинки, сдержанная и невозмутимая Ксения Рыжкова показала, чтó есть аристократизм: внутренняя убеждённость в том, что всё, сделанное ею, будет уместно, и – скорость, скорость! Не такая высокая, как у мужчины, но всё же. Плавная женственность – равномерность движений, их размеренность, создающая иллюзию медлительности исполнения и лёгкости задания, – пусть не обманывает.

К сожалению, нельзя то же самое сказать про Оксану Кардаш – солистку второго спектакля. У танцовщицы есть поклонники – и пусть они не обижаются: я вовсе не желаю принизить их кумира, но Оксана слишком явно озабочена тем, какое впечатление производит на публику. В этом нет её вины – это беда, это недостаток воспитания: в то время как Рыжкову «строили по полной» в Академии хореографии, Кардаш всего лишь учили быть артисткой, давайте называть вещи своими именами, вряд ли первоклассного театра. Там, где Рыжкова демонстрирует завидное равнодушие к мнению публики, у Кардаш проскальзывает лёгкое заискивание. Танцует она хорошо, линии и данные у девушки прекрасны, вот только нет полной и абсолютной уверенности в своей состоятельности. Такая уверенность формируется ещё в школе, когда ребёнок год за годом учится отвечать за свои поступки до того состояния, которое позволяет ему быть естественным: дальше работает формула «я делаю, что делаю, и умею за себя постоять». Оксана этого лишена, но в остальном – вне критики. Интересная девушка.

Интересным, кстати, выглядел и её партнёр. Им был новосибирец Роман Полковников – обладатель мужской харизмы, несколько противоположной стремительности хищника. Полковников великолепно «скроен и сшит», а в данном спектакле это было особенно важно: графика, сэр! – о танцовщике нельзя сказать, что он не был мужествен и благороден.

Здесь я хотел бы сделать отступление. Когда Роман появился на сцене «Стасика» в спектакле Джерома Роббинса «В ночи», не все приняли его. Критикам показалось, что рядом со Смилевским Полковников простоват. Неверно. Да, непривычно: тогда как Смилевски изображал советского актёра, изображающего аристократа, новосибирский танцовщик отчётливо отсылал к аристократизму напрямую. В нём была сила, рассуждающая немного и отнюдь не быстро, но качественно, то есть до полного уничтожения противника. Он был опасен тогда – и эта опасность осталась в «Рапсодии», когда танцевал Полковников. В танцовщике напрочь отсутствует плохой артистизм в стиле «чего изволите», он, кажется, искренне удивился бы, услышь о себе всё, что говорит «терраса» (да простят мне околобалетные привычный околофутбольный термин!). Полковников не тревожит – в его случае нет сомнений и тревог: есть ясность – опасен без вариантов. И это, господа, тоже мужской танец, что бы ни говорили утончённые души.

Резюме первого номера: «Рапсодия» состоялась, даже мои личные придирки к Кардаш носят принципиальный, а не ситуативный характер.

Нарушив последовательность, перейду к третьему акту вечера балетов Аштона – к «Маргарите и Арману».

Дореволюционный цирк славился не только клоунами, но и борцами – именно они становились порой главной приманкой публики, и, думается, не только подростковой. Так вот, в цирковой борьбе был распространён приём, условно обозначить который можно так: Чёрная Маска против Красной Маски. Или: Чёрная Маска против Чемпиона По Версии ФИФА и ФИДЕ. И тому подобная бредография, целью которой было не сказать правду хоть на сколько-то, но завлечь зрителя. Обычно на роль маски брали известного, но немного отошедшего в тень борца. Сборы гарантировались, а раскрытие инкогнито обеспечивало интерес к следующей персоне, к примеру, Маске Лиловой.

Важно то, что маской всегда был крайне достойный в профессии персонаж.

Приглашение на роль Маргариты Нины Ананиашвили – из того же арсенала маркетинговых ходов: она – легенда, на неё пойдут по-любому, да и в Москве её не видели давно… Скажу сразу, Нина Гедевановна отработала на отлично: не подвела ни разу, была удивительно хороша в роли умирающей лоретки, требующей больше опыта, актёрского мастерства и личностной состоятельности, нежели умения вертеться и прыгать. В общем, если в этом приглашении и был коммерческий расчёт, то он не вступил в противоречие с эстетикой. Браво. Тем более что Сергей Полунин партнёрствовал Нине Ананиашвили безупречно.

Сейчас – о «Вальсе».

После трёх вечеров я могу смело сказать, что балет крайне интересный и волнующе притягательный. Вряд ли я произнёс бы то же самое после первого, да и второго спектакля, но «Вальс» живёт и развивается – прогресс обнаружился даже на данном отрезке.

Невероятно красивая и сложная музыка Равеля способствует раскрытию вальсовой стихии, только когда для этого есть пространство. Так сказала в частной беседе Уральская – мы и «Вальс» успели обсудить в перерыве. Что же, я снова согласен с главным редактором рецензируемого балетного журнала. Валерия Иосифовна отметила относительно небольшие размеры сцены, не позволившие танцующим парам захватить её стремительно и красиво, но давшие осуществить оккупацию сцены слегка поспешно и суетно. Тут Уральская вторично употребила слово «суетность» по отношению к синтаксису Аштона, с чем я согласен лишь отчасти: да, подобная хореография даёт возможность суетиться, вот только не каждый станет это делать. Недостаток это? Наверное, но я бы рассматривал скороговорку Аштона как особенность артикуляции.

Суетность была в музыке. Это да. Для музыки дирижёр оставил слишком малое пространство. Темы накладывались одна на другую, кучно «суетились», вальс появлялся на мгновение и исчезал. А ведь все темы в хореографической поэме Равеля вполне танцевальны. Да, этот танец, как выразился профессор Александр Анатольевич Фирер, немного макабрический – и ведь прав критик! В музыке Мориса Равеля – плач по Belle Époque, его «Вальс» написан в 1920-м, через два года после окончания войны, которую Европа пережила куда как более остро, нежели мы со своей революцией. Солоноватый привкус не слезы, но крови – вот основной компонент букета музыки и танца. Аштону удалось сделать в меру странный балет, без начала и без конца, без смысла… как мир.

Этот никчемный, безумный, бездумный и бесцельный мир, который я люблю. Мир, в котором из хаоса всегда возникает новый порядок. Мир, в котором хаос зримо воплощается в празднике. Мир, в котором жестокость не превозносится и не порицается – ею мир просто дышит и творит сам себя. Мир, в котором кровавый праздник возможно связать с балом – вот мир, который, повторяю, я люблю и не хочу другого.

Поэтому меня неизменно и глубоко трогает простое наблюдение за движением танцевальных пар. Фраки, whiteties – это всегда потенциальный новый мир, рождающийся в вальсовом вихре аристократических салонов. В вихре тотальном настолько, насколько народен вальс.

Очарование могло быть полным сразу, но в первый вечер, как мне показалось, с музыкой Равеля не справился Тимур Зангиев, дирижёр. Второй вечер тоже не принёс откровения – я даже не смог уловить пресловутые вальсовые ¾ в ключе. В чём, конечно, есть и моя вина. Только третье исполнение доставило острое наслаждение – и теперь «Вальс» я лично буду ожидать едва ли не больше всего в вечере Аштона. Отлично – и уже без минуса.

Для поклонников Полунина третий вечер снова был событием, рвущим будни в мелкие клочки: Сергей повторял с Ксенией Рыжковой «Рапсодию». Вдохновение не оставило танцовщика – он летал по сцене, каждый жест был острым выпадом против самой Вселенной, танцовщик был дерзновенен и зол, но эта злость не была тяжёлым игом бытия – она была задорным двигателем роста, она продвигала экспансию ego в глубь неосвоенных территорий.

Рыжкова убедила совсем и победила в этот вечер всех: даже скептики, отметившие её скованность в начале первого выступления, покорились. Да, Аштон в «Рапсодии» – это «типичный пост-Баланчин». Да, сам Баланчин повсюду – певец блистательного Санкт-Петербурга, русского двора, аристократизма. Ну, а Ксения, говоря прямо, создана для того балета, который сложился к концу эпохи Романовых, этой «осени» отечественного абсолютизма. Поэтому и естественно хороша она здесь, в самом «русском» из увиденных балетов Аштона.

Не могу пропустить Наталью Сомову – Маргариту второго состава. Относительно неё скажу одно: раз за разом она нравится мне всё больше и больше. Миловидна и культурна. В мелодраме из жизни кокоток она не опустилась до оскорбительной неврастении, как, впрочем, бывает выше этого всегда. Однако именно данный балет к числу премьер не относится, что позволяет мне не останавливаться на нём, но не освобождает от обязанности упомянуть дебютантку третьего вечера: Эрика Микиртичева стала ещё одной Маргаритой театра. Будем наблюдать.

Итог.

Не так уж неправы рабочие, окрестившие сэра Фредерика Ашотом, – театр британца близок нашему настолько, что я едва хулигански не озаглавил свои записки «Три вечера с Ашотом». Правда, поразмыслив, решил, что такое название скорее подошло бы к пьесе Жана Жене, а ещё больше – к роману Трумена Капоте, чем к критическим заметкам дилетанта о театре. Но смысл остался неизменен: Аштон ничуть не скучен, если его танцевать ногами, а не душой; он близок нам и нашему балету во всех его ипостасях – от имперского до советского. Меня бы, например, не удивило наличие у Аштона значка лауреата Сталинской премии и звезды Героя соцтруда в дополнение к рыцарскому достоинству.

Честно отметив все недостатки, решаемые в процессе проката, я ещё более убедился в своей верной оценке события: отлично. Дальнейшая «жизнь и судьба» проекта зависит от конкретных исполнителей, и если с ними будет угадано верно, то не нужно будет молить Тамару Рохо станцевать на сцене «Стасика».

Хотя я, например, ничуть не был бы против!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16501
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 11, 2015 11:14 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015111102
Тема| Балет, Бишкекское хореографическое училище, Юбилей
Автор| Анастасия Карелина
Заголовок| Бишкекское хореографическое училище отпраздновало 35-летие
Где опубликовано| © газета "Вечерний Бишкек"
Дата публикации| 2015-11-02
Ссылка| http://www.vb.kg/327721
Аннотация| ЮБИЛЕЙ


Фото: Темир Сыдыкбеков

Бишкекское хореографическое училище имени Ч. Базарбаева отметило 35-летие. Праздничный концерт учащихся БХУ прошел на сцене Кыргызского национального театра оперы и балета имени А. Малдыбаева.

Торжественный вечер, посвященный юбилейной дате, начался с официального поздравления. На сцену поднялась заместитель министра культуры, информации и туризма Кыргызской Республики Альбина Дуйшенбиева.

"Бишкекское хореографическое училище имеет богатую историю и прекрасную репутацию. Страна гордится выпускниками этого учебного заведения. Отдельные слова благодарности хочу сказать педагогическому коллективу училища. Низкий поклон вам за ваш труд", - сказала чиновница.

Затем публика смогла насладиться выступлениями учащихся БХУ. Более часа зрители аплодировали ярким номерам юных артистов. Ребята исполнили вариации из знаменитых классических балетов, вальсы, номера современной хореографии. Прозвучала музыка Минкуса, Гуно, Делиба, Чайковского, Глинки, Шуберта, Глазунова, Асафьева, других композиторов. Композицией "Дети земли Манаса" поздравил БХУ народный образцовый хореографический ансамбль танца "Шаттык". Этот номер юные танцоры "Шаттыка" исполнили вместе с учащимися училища. А вот солисты Кыргызского театра оперы и балета Айжамал Абдрахманова и Надырбек уулу Канат представили собравшимся большое адажио из "Лебединого озера".

По окончании концертной программы ведущая вечера пригласила на сцену всех педагогов БХУ, заведующую профессионально-сценической практикой, отличника культуры и образования КР Татьяну Чернышеву, художественного руководителя училища, заслуженного деятеля культуры КР Айгуль Мураталиеву и директора этого учебного заведения, отличника культуры и образования КР Эрика Латыпова.

"Я счастлив, что работаю с такой замечательной командой. Наши педагоги работают, не щадя себя, своего здоровья, семейного счастья ради того, чтобы дарить вашим детям счастье творчества. Наше училище прославленное. Наши дети работают в театрах разных стран. Жаль, конечно, что на кыргызской сцене остается так мало выпускников БХУ, остаются только самые самоотверженные. Надеюсь, когда-нибудь эта ситуация изменится в лучшую сторону", - сказал Эрик Латыпов.

Затем директор училища пригласил на сцену первого директора БХУ, народную артистку КР, профессора Рейну Чокоеву и его первого художественного руководителя народного артиста КР Берика Алимбаева.

"Я сейчас вспоминала, как все когда-то начиналось. Было это еще до Великой Отечественной войны. В 1934 году на учебу в Ленинград отправили первых ребят. А уже в 1943 году в музыкальном училище имени Куренкеева открылось отделение, готовящее профессиональных артистов балета. Хореографическое же училище, как самостоятельная единица, открылось в нашем городе в 1980-м. Среди тех, кто окончил училище, много громких имен: Мадемилова, Тугелов, Бейшеналиева, Суслов. Борис Васильевич Суслов до сих пор работает в театре. Со мной рядом стоит Берик Каримович. Имя его выпускника Чолпонбека Базарбаева носит сейчас наше училище. И вот сейчас перед вами стоят наши ученики, ставшие прекрасными педагогами", - рассказала Рейна Чокоева.

Ребятам - учащимся, подарившим всем зрителям и самим себе прекрасный концерт, Рейна Нурманбетовна пожелала "крепких ног, выдержки и большого здоровья". "И пусть ваш танец будет, как в стихах Пушкина, "душой исполненный полет", - добавила народная артистка.

---------------------------------------------------
Другие фото (15) - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16501
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 11, 2015 2:08 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015111103
Тема| Балет, НОУ, Премьера
Автор| Лариса Тарасенко
Заголовок| Новая жизнь гоголевских персонажей
Где опубликовано| © газета "День" №205, (2015)
Дата публикации| 2015-11-10
Ссылка| http://www.day.kiev.ua/ru/article/kultura/novaya-zhizn-gogolevskih-personazhey-0
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В репертуаре Национальной оперы появился балет-фантазия «Вечера на хуторе близ Диканьки»


КОЛОРИТНЫЕ ПЕРСОНАЖИ «ВЕЧЕРОВ...» — ОБВОРОЖИТЕЛЬНАЯ ТАТЬЯНА АНДРЕЕВА (СОЛОХА) И ЧРЕЗВЫЧАЙНО АРТИСТИЧНЫЙ ЧЕРТ В ИСПОЛНЕНИИ ВИТАЛИЯ НЕТРУНЕНКО / ФОТО АЛЕКСАНДРА ПУТРОВА

Известный балет Евгения Станковича «Ночь перед Рождеством» получил новое название — «Вечера на хуторе близ Диканьки», и обновленная премьера фантасмагорической постановки Виктора Литвинова появилась в афише Национальной оперы Украины.

Решение о смене названия было принято из-за номинальной «сезонности». Яркая, но сложная для исполнения в комплексе (оркестр, балет, музыка) многоплановая хореография, в которой гармонично совмещаются классика и модерн, лирика и фольклор, юмор и гротеск — все это требует «отшлифовки». Сейчас спектакль актуален, принимая во внимание его национальный колорит. Те зрители, кто помнит предыдущие «пришествия», получили дополнительное удовольствие от «танца черевичек», которые сами по себе отстукивают каблучками в сцене, когда Оксана требует от Вакулы именно те, которые носит сама царица. Если раньше черевички были лишь реквизитом, то теперь стали «персонажем». Литвиновский юмор неисчерпаем, и всегда находятся танцовщики, которые хотят попробовать себя в непростом амплуа, учитывая то, что в этом балете нет ни одного «серьезного» персонажа, кроме лирической Оксаны, да и она, как подобает при ухаживаниях, должна быть веселой и темпераментной девушкой.

Каждый из премьерных исполнителей был на своем месте: чрезвычайно трогательная и игривая Татьяна Лезовая (Оксана), отчаянно мужественный Александр Шаповал (Вакула), обворожительная Татьяна Андреева (Солоха), утонченная, экзотичная и неземная Шинобу Такита (Луна), комичная троица гуляк Никита Соколов, Владислав Иващенко, Алексей Коваленко (Дьяк, Голова, Чуб), холодная и надменная Татьяна Голякова (Царица) в страстном квартете с комично-нарциссичными — Яном Вани, Константином Пожарницким, Сергеем Клячиным. Ну и, конечно, Черт в исполнении Виталия Нетруненко — чистая премьера, потому что танцовщик умудряется на каждом созданном им образе ставить, так сказать, личный экслибрис — характера, мимического и пластического рисунка, чрезвычайно артистичной техничности.

Для каждого персонажа хореограф В. Литвинов создал интересные образы — лирические, юмористические, гротескные, а иногда и саркастические, в зависимости от перипетий сюжета. Его балет пропитался Гоголем, говорит на его ярком языке, как в сольных, так и в массовых сценах: будь то колоритные сцены народных гуляний, классически совершенный танец звездочек-снежинок, с добрым юмором изображенная резвая кавалькада Запорожцев или же помпезно-гротескный придворный бал.

20 ноября зрители увидят в балете-фантазии «Вечера на хуторе близ Диканьки» новый дуэт — Оксану готовится танцевать Анна Муромцева, Вакулу — Никита Сухоруков; Солоху репетирует Ксения Иваненко, Царицу — Шанобу Такита, а в роли Луны — Олеся Макаренко.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16501
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 11, 2015 3:27 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015111104
Тема| Балет, МАМТ, Премьера, Персоналии, Сергей Полунин, Ксения Рыжкова, Нина Ананиашвили
Автор| Людмила Гусева
Заголовок| Назад, к неоклассике, вперед – к звездам
Где опубликовано| © Сайт «Музыкальный центр» (MuzCentrum.ru)
Дата публикации| 2015-11-08
Ссылка| http://www.muzcentrum.ru/news/17960-nazad-k-neoklassike-vpered-k-zvezdam
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Премьера балетов Аштона в Музыкальном театре



Смотришь на премьерную афишу Музтеатра третий год подряд, и вздыхаешь: похоже, времена, когда Стасик стоял в первопроходцах российских постановок гуру современного балета (первый Ноймайер в Москве – «Чайка», первая постановка балета Начо Дуато, первая авторская программа Килиана) и казался труппой, которую можно было ставить в пример Большому, как более успешно и чутко работающую с современным материалом, остались позади. Исключением была только прошлогодняя "Татьяна" Ноймайера, постановка свежая, хотя для России и не бесспорная. Сейчас Музыкальный имени Станиславского – театр, последовательно разрабатывающий тему зарубежной балетной классики ХХ века, от конца века развернулся вспять – к его середине, к более архаичной и скучноватой, но проверенной и привычной русскому зрителю эстетике – неоклассике, а стрелка его театрального компаса устойчиво показывает главный ориентир последних балетных сезонов театра – Англия.

Почему именно Англия, не самая именитая страна на балетной карте мира? Ларчик открывается просто – нынешний худрук балета и его главная приглашенная звезда – оба каждый в свое время, премьерствовали в Королевском балете и на "ты" с английской хореографией. Для Полунина, той самой главной приглашенной звезды, бывшего премьера «Ковент-Гарден», у Аштона припасены манкие роли, овеянные легендарными именами первых исполнителей – Барышникова и Нуреева. Анонсирование участия Полунина в премьере в первый же день продажи билетов опустошило кассу.

Появление программы балетов Аштона в афише Театра Станиславского вполне ожидаемо: после успеха "Майерлинга" Макмиллана, постановки макмиллановской же "Манон" и макаровской версии "Баядерки", запущенной на мировую балетную сцену с подачи «Ковент-Гардена», дошла очередь и до одного из основоположников английского балета – Фредерика Аштона, три одноактных балета которого театр объединил в премьеру и показал в конце октября. В Англии посвященный в рыцари королевой Фредерик Аштон почитается в числе балетных классиков, но для России он остается не самым известным хореографом. И классиком ли, чьи произведения не утеряли свежести со временем? Хотя в России полюбили аштоновскую "Тщетную", очень обаятельную постановку, это еще требуется доказать.

Впрочем, хореография Аштона в России сейчас в тренде: в Мариинке поставлены «Сильвия» и «Маргарита и Арман», в Михайловском – «Тщетная предосторожность», не так давно та же «Тщетная» шла и Москве, а «Маргарита и Арман» - в Театре Станиславского. Все эти балеты сюжетные, а МАМТ вместе с возобновлением "Маргариты и Арман" показал два одноактных бессюжетных балета, ранее не исполнявшиеся русскими труппами. Один из этих балетов - "Рапсодия" (1980 г.) и сейчас в афише Королевского балета, где он появился, а полтора года назад его привозили в Москву. Поэтому сравнение московского спектакля и оригинала неизбежно и в целом некомплиментарно для московской труппы. Гастрольная "Рапсодия" оставила незабываемое до сих пор впечатление, главный вклад в которое внесло искрометное исполнение главной мужской партии Стивеном Мак-Реем. Партия солиста в "Рапсодии" была поставлена Аштоном на экстраординарные технические возможности Михаила Барышникова, на стыке, казалось бы, несовместимого: скрупулезной мелкой техники, характерной для старых европейских школ, и атлетизма школы советской. Чтобы исполнить так, как было задумано Аштоном, надо соответствовать уровню первого исполнителя. Мак-Рею это удалось. Его исполнение «Рапсодии» было не только технически безупречным, но и несло ощущение естественности танца, Мак-Рей был легким как ветер и неуловимым как солнечный луч. Казалось, иначе и нельзя. Оказалось, что можно. Полунинское исполнение в премьерный вечер балетов Аштона в Московском музыкальном театре не было столь безупречным и не столь легким. Оно было более весомым, более мужским, если хотите. Если эльфийский стиль Мак-Рея был плоть от плоти изящной и не совсем серьезной хореографии Аштона, то Сергей Полунин заставил вспомнить, что "Рапсодия" на темы Паганини Рахманинова, несмотря на итальянский первоисточник, очень русская музыка: раздольная, масштабная, с яркими динамичными акцентами и пронзительной лирикой. Солист вернул на сцену истинное звучание этой музыки, не изменив своему стилю: фирменной элегантности, графике танцевальных акцентов, выразительности рук. И самый большой сюрприз – премьеру "Рапсодии", что редко случается у Полунина, артиста скорей сумрачного, чем солнечного, он станцевал с вдохновением, азартом и улыбкой. Простодушная улыбка Полунина осветила ироничный по-аштоновски финал.

Вместе с Полуниным в "Рапсодии" солировала Ксения Рыжкова, женственно и изящно, скорей по-английски, чем по-русски, разве что в невозможно быстрых темпах, заданных дирижером, изменившая своей мягкой манере. Рыжкова, молодая солистка, танцующая в театре всего третий сезон, оказалась вполне на уровне своего именитого партнера. Солисты представляли живую часть "Рапсодии", а не очень убедительный кордебалет, архаическая сценография, спорное цветовое решение костюмов (единственно возможный на рыжеволосом Мак-Рее золотой/горчичный не пошел русоволосому Полунину, а банальное розовое с голубым и прочая пастель на кордебалете отдавали наивом) - его законсервированную часть. Как будет смотреться "Рапсодия" со штатными солистами Стасика в главной мужской роли, зубодробительная партия, требующая легкой виртуозности, - пока не ясно, второй премьерный спектакль станцевал приглашенный - Роман Полковников из Новосибирска. Странный выбор - артист с фактурой Спартака и специалист по Григоровичу в балете Аштона.

По части старомодности "Рапсодию" серьезно опередил "Вальс", второй балет премьерной тройчатки (1958 г.). Исходная картинка (сетка, дым) была заманчивой - в дымке тонула роскошь бала, но когда театральный дым рассеялся, на первый план выступила китчевая сценография и несуразные костюмы. Возможно, в пятидесятых решения постановщика выглядели как мир роскоши, но сейчас венцы, рукава – крылышки с крашенными перьями на костюмах дам, пышные, длиннющие юбки, приземляющие даже такие прелестные фигурки, как у Натальи Сомовой, пестрота костюмов и убогая пышность обстановки, убивающая рисунок танца, смотрится если не смешно, то нелепо. Возможно, для премьеры в 2015 года спектакль стоило переоформить, а артистов – переодеть, и вполне вероятно, что хореографическая и режиссерская мысль Аштона не казалась бы такой плоской и более соответствовала тревожной, с элементами экзальтации и такой современной музыке Равеля.

Исправить впечатление от "Вальса" было суждено последнему балету в программе. "Маргарита и Арман" - короткая, на 25 минут, история Дамы с камелиями. В Большом идет история длинная – трехактный спектакль Ноймайера, одна из вершин неоклассики, многофигурный, подробно разработанный балет. Здесь – очищенная до скелета история двоих, скупая сценография и завидное место в истории балета – спектакль-эмблема творческого союза Марго Фонтейн, музы Аштона, и молодого Рудольфа Нуреева. Балет после угасания легендарного дуэта долго пылился в запасниках истории, пока на место Марго не покусилась дива иных времен – Сильви Гиллем. После этого балет вспомнили и начали исполнять в разных уголках мира, в том числе и балетные знаменитости наших дней. В Петербурге Маргариту танцует Ульяна Лопаткина (в пролом сезоне Мариинка привозила этот спектакль в Москву), а в Тбилиси – Нина Ананиашвили, одна из лучших балерин Большого на рубеже середины восьмидесятых – начала нулевых. После более чем десятилетнего перерыва (Ананиашвили работает в Тбилиси худруком местного балета и продолжает потихоньку танцевать – ей 52) она вернулась в Москву, чтобы станцевать с Полуниным "Маргариту и Армана".

Конечно, московской публике, любимицей которой Нина была долгие годы, видны утраты физической формы, но балерина по-прежнему сильна в драматической составляющей, естественна и в ипостаси стареющей кокотки, и в печали умирающей от чахотки, и в горе брошенной женщины. Опытная, искушенная в драматическом искусстве партнерша – всегда источник вдохновения для Полунина, вспомним его дуэт с Тамарой Рохо. Пылкий образ Арман Аштона – не менее значимый вызов для этого артиста, этот балет им любим. А, может быть, и накаленная атмосфера премьеры, на которую стеклась "вся Москва", тоже сыграла свою роль, это неизвестно, да и неважно, но Армана Полунин в этот вечер исполнил вдохновенно. Именно в финале программы, в этом коротеньком камерном балетике, аскетично оформленном по моде шестидесятых в подобие декораций, лишь обозначающих место действия, балетный жанр достиг настоящей подлинности: рафинированное, отчасти музейное искусство не для всех расплавилось под лавой его страстей, натиском его страстного танца и искренностью его чувств, превратилось в нечто важное, что искусство тела может сказать о человеке красноречивее всяких слов.

Так классик ли Аштон или герой минувших дней, чье обаяние здесь и сейчас не чувствительно? Премьера Театра Станиславского – в основном аргумент «против», это скучно и старомодно, как минимум в той подзавядшей исторической упаковке, в которой балеты Аштона были представлены на московской сцене. Но если на сцене появляется дерзкая личность, которая относится к этой хореографии без пиетета, как к живому искусству, то это весомый аргумент «за». Поживем – увидим, как обживет это утонченное заграничное искусство труппа московского театра, уже без приглашенных звезд. Так, как обжила, «Концерт» Джерома Роббинса из предыдущей премьеры театра – балетов Роббинса. Но больше хотелось бы дождаться оригинальной премьеры театра, созданной здесь и сейчас и обращенной к сегодняшнему дню хореографии. Может быть, им станет следующая экспериментальная премьера театра – «Расёмон. Вариации», которая пройдет 27 и 28 ноября на малой сцене Стасика?

Фото: .balletinsider.com
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7  След.
Страница 1 из 7

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика