Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2015-08
На страницу 1, 2, 3, 4  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16673
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Авг 02, 2015 12:27 pm    Заголовок сообщения: 2015-08 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015080201
Тема| Балет, Башкирский государственный театр оперы и балета, Персоналии, Андрей Брынцев
Автор| Алла ДОКУЧАЕВА
Заголовок| Да здравствует танец!
Где опубликовано| © журнал "УФА" №08 (165)
Дата публикации| 2015-август
Ссылка| http://www.journal-ufa.ru/index.php?id=3935&num=165
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

С заслуженным артистом Башкортостана, солистом балета Башкирского государственного театра оперы и балета Андреем Брынцевым мы встретились после премьеры «Анюты», где он выступил в одной из главных партий, но разговор был не только об этом спектакле.



- Интересно, как творческий человек приходит в свою профессию. Бредит ею с детства? Или неожиданно осеняет идея выбрать именно это?

- Со мной не происходило ни того, ни другого. Благодарить надо родителей, хотя они к искусству непосредственного отношения не имеют: мама – бухгалтер, папа – слесарь-инструментальщик. Мой младший брат Александр состоялся совсем в другой отрасли – стал менеджером в строительной организации. Меня с малых лет мама водила по кружкам и секциям. В детском саду я всегда выступал, был маленький, шустрый, и в 5 лет меня определила в воскресную школу благородства при Доме культуры имени Калинина. Там нас к чему только не приобщали! Английский, немецкий, французский, игра на фортепиано, танцы, светские манеры, даже немного истории и теории музыки. До 7 лет там я образовывался, потом был в секциях – шахматы, бокс, танцы. Многое перепробовал. Участвовал в детских концертах, танцевал на городских праздниках. Когда окончил третий класс, педагог по танцам посоветовала проверить мои данные в хореографическом училище. Я сопротивлялся: нравится спорт, негоже мальчишке натягивать на себя колготки. Мама уговаривала дипломатично: «Раз Алла Васильевна настаивает, давай сходим. Конкурс огромный, так что не беспокойся – все равно не пройдешь. Особенно по медицинским показаниям – вон ты какой щуплый. Тебя не возьмут!» Знала, что взыграет мое самолюбие: «Как это не возьмут!»

Я прошел все три тура. К счастью, попал к великолепному педагогу Венере Хакимовне Галимовой. Она обычно девочек вела, но в тот год поступал ее внук, и она взяла класс мальчиков.

- Что означает определение «великолепный педагог» в балете?

- Строгость и требовательность в сочетании с вниманием к каждому ребенку. Мы были довольно шебутными, Венера Хакимовна нас держала в ежовых рукавицах, но перед другими всегда защищала, на жалобы отвечала: «Я сама разберусь». Разбиралась по справедливости, нам доставалось, но и доброты ее тоже хватало. Она понимала, как сложно десятилетним детям отрываться от родных, поселиться в общежитии. Моя семья уфимская, но жили далеко, в Черниковке, а занятия начинались рано, и общежитие решало бытовые вопросы. Однако привыкнуть не смог или не захотел, заявляя, что училище брошу. Договорились: буду ночевать дома. И мы с мамой вставали ни свет ни заря, в любую погоду, спешили к трамваю, и я досыпал у нее на плече. Вскоре совершенно забыл, что собирался уйти из училища, потому что на занятиях мне стало интересно, и у меня стало получаться. Когда готовили балетные спектакли, мне доверили ответственные роли – в «Белоснежке» Ворона, в «Волшебной флейте» Люли – главную партию. Взрослые раньше меня определили, в чем мое призвание, разглядели, не дали пройти мимо, за что им великое спасибо.

- Знаю, что на вас специалисты обратили внимание еще в период учебы и делали достойные предложения. Почему не поехали в Казань или Питер?

- Да, в столицу Татарстана звали еще на III курсе, а с Санкт-Петербургом была договоренность, с театром Якобсона. После окончания alma mater в 2003 году поехал туда, но оказалось, что все места отдали выпускникам Вагановки. Правда, предложили подождать – возможно, появятся вакансии. Но это не по моему характеру, я возмутился нарушением обещанного и вернулся в Уфу, памятуя, что еще студентом II курса меня приглашал на работу художественный руководитель балетной труппы нашего театра Шамиль Ахмедович Терегулов. Педагог редкого таланта, человек большой души, он тут же принял в труппу и стал заниматься со мной. Он молодежи уделял невероятно много внимания, растил нас вроде постепенно, но последовательно. Па-де-де в «Жизели», танец Голубой птицы в «Спящей красавице», потом Принц в «Щелкунчике», чуть позже Шут и Принц в «Лебедином озере»… Наверное, самое ценное в моем воспитании: я не был загнан в амплуа. В творческом плане это очень важно. И спасибо Леоноре Сафыевне Куватовой, за то, что она успешно продолжает ту же политику доверия артистам. Это вдохновляет более опытных, а вчерашним выпускникам придает сил и желания трудиться. Без труда до седьмого пота в нашем деле никакой талант не добьется успеха.

- Но ведь очень тяжело – ежедневный тренинг в классе, репетиции, ответственность в спектаклях…

- Моя жена Оксана, с которой мы вместе уже четыре года, до нашей встречи воспринимала балетные спектакли как прекрасную сказку. Зная теперь изнутри, какой ценой достигается необходимый эффект, она переживает и проникается к нам сочувствием. На самом деле ежедневный тренинг – необходимая часть профессии. Без этой нагрузки просто не могу, и она не в тягость. Как и у спортсменов это – наша физическая безопасность, наша техническая форма. Когда она есть, то открывается главное – возможность вживаться в образ, экспериментировать, творить. Тогда каждый спектакль становится праздником и для тебя, и для зрителей.

- В каждой ли партии можно раскрыться, что-то интересное показать?

- Есть, конечно, классические образы, где легче идти по накатанным рельсам. Перетанцевав всех, наверное, принцев из нашего репертуара, могу сказать, что и там хочется открыть какие-то особенности в поведении. Хотя гораздо увлекательнее работать над персонажем, когда есть драматизм и в содержании, и в характере. Скажем, Шут в «Лебедином» не отличается многогранностью натуры, однако партия сложна технически, и это тоже берет за живое как исполнителя, так и публику.

Но истинную сверхзадачу решаешь, если твой герой попадает в клубок страстей, как, например, обаятельный Меркуцио, верный друг Ромео, смертельно раненный Тибальдом, или Бербанто в «Корсаре», поднявший бунт пиратов против капитана, поправ его к себе доверие. В «Анюте» - последней премьере прошедшего сезона – мне повезло танцевать Модеста Алексеевича. Чиновник, раболепствующий перед начальством и унижающий подчиненных, - такое, увы, живуче и сегодня, через столетие со времен чеховской «Анны на шее». Тут широчайший спектр нюансов, искать их и в каждый спектакль вносить маленькие новшества чрезвычайно занимательно.

От партнера, особенно партнерши, тоже зависит, на чем будешь акцентировать внимание: в «Анюте» заглавную партию исполняют Гузель Сулейманова, Гульсина Мавлюкасова, Валерия Исаева. Это разные индивидуальности, и мой персонаж меняется, реагируя на «иную» Анюту. Счастливая нам всем выпала возможность общаться с постановщиком этого балета великим Владимиром Васильевым и его ассистентом Андреем Маланьиным, танцовщиком и педагогом из Большого театра. Юрий Григорович неоднократно ставил спектакли в нашем театре. Советы и замечания этих мастеров не только помогают в конкретных ситуациях, но и надолго запоминаются, как мастер-классы.

- Получив высшее образование в нашей Академии искусств по педагогике балета, не собираетесь ли попробовать себя на педагогическом поприще?

- Меня не раз звали педагогом в хореографический колледж имени Рудольфа Нуреева, но всему свое время. Пока есть силы и сцена влечет, хочется танцевать. Я занят во всех спектаклях и на работу всегда еду (как в детстве издалека – из Инорса) с удовольствием. Многое еще надеюсь успеть. Увлекает и классика, и современная хореография. К примеру, хоть и нелегко, но очень интересно было танцевать Прометея, когда Игорь Марков из Питера поставил у нас балет Рустема Сабитова. Вообще нашей труппе многое удается. Как замечательно поставлен «Спартак» Юрием Григоровичем, и он был доволен нашими артистами, да и публика приняла на ура. Мы объездили со многими постановками немало стран – были в Бразилии, Мексике, Канаде, США, Египте, Португалии, Италии, Чехии и везде имели успех.

- Напоследок спрошу о далеком будущем. Это по-прежнему балет?

- Конечно. Преподавательская деятельность, не исключаю и научные интересы. Мой диплом назывался «Методика восстановления после травм артиста балета». Насколько это актуально, знаю и на своем примере, перенеся операцию колена. Мой руководитель Олия Галеевна Вильданова предлагала продолжить работу и защитить кандидатскую диссертацию. Но оставим это на потом. А пока да здравствует сцена, да здравствует танец!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16673
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Авг 03, 2015 12:23 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015080301
Тема| Балет, Проект «Соло для двоих», Персоналии, Наталья Осипова, Иван Васильев
Автор| Майя Крылова
Заголовок| Месть под музыку
Наталья Осипова и Иван Васильев станцевали еще одно «Соло для двоих»

Где опубликовано| © Новые Известия
Дата публикации| 2015-08-03
Ссылка| http://www.newizv.ru/culture/2015-08-03/224829-mest-pod-muzyku.html
Аннотация|

Вечер одноактных балетов с участием прославленных танцовщиков прошел в Москве на сцене Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко.


Опус британско-португальского хореографа Артура Питы «Факада» – гротескная сказка о мстительной невесте.
Фото: С САЙТА ТЕАТРА


Нынешнее «Соло для двоих» – не первый проект с таким названием. Год назад в Москве была показана его «первая серия». Васильев с Осиповой годы танцевали вместе. Если соединить распавшийся дуэт балетных звезд, ностальгия поклонников по «Наташе с Ваней» будет удовлетворена. А если соединение предполагает не па-де-де из классики, а специально созданный репертуар, проект рискует обрасти художественными открытиями. Именно так поступил год назад автор идеи Сергей Данилян, пригласив для Осиповой и Васильева известных современных хореографов.

В нынешней, второй серии есть свои особенности. Один из балетов прежней программы – «Факада» (по-португальски «отрицательный эмоциональный шок» или «удар ножом») – повторили снова. Это понятно: опус британско-португальского хореографа Артура Питы публика год назад приняла лучше всего. Да и теперь, после недавних лондонских показов, отзывы были блестящие. «Смешно, страшно и незабываемо», – написала одна из британских газет. «Факада» – гротескная сказка о мстительной невесте и ее зловещей родственнице, совместно убивающих осрамившегося жениха – он сбежал от грядущего счастья прямо на свадьбе. Позор можно смыть только кровью. Пита остроумно насмешничает над штампами театрально преувеличенных страстей жителей южной Европы и дает возможность Осиповой с Васильевым сыграть в черную трагикомедию: он – дрожащая, покорная жертва доминирующей женщины-палача, рыдающей от унижения, а потом задушившей парня собственными руками. И сплясавшей «ламбаду» на его могиле.

Из трех названий программы Осипова и Васильев танцуют в паре только «Факаду». Два других балета поставлены отдельно на балерину и на танцовщика, тут у каждого своя драма, так что название «Соло для двоих» – не только описание звездного дуэта, но и принцип формирования программы: три разных балета рассказывают о схватке главного персонажа с антагонистом. Для примы Королевского балета Ковент-Гарден Осиповой британский хореограф Аластер Мариотт сделал балет Zeitgeist («Дух времени»). Приме в эффектном купальнике (черное с золотым) взаимодействует с премьером того же театра Эдвардом Уотсоном и музыкой Филиппа Гласса. Есть и фон – тройка мужчин в черных трико. Между главными героями возникают некие эмоциональные связи. В быстрых частях Осипова демонстрирует напористую прыгучесть, в медленных темпах – задумчиво тает в руках партнера, как бы решая – то ли уйти навеки, то ли остаться навсегда. Хореография типично неоклассического балета так же невнятна, как и сценография, – плавающие видеоразводы на заднике (британская пресса непочтительно сравнила эти эффекты со сгустками картофельного пюре на пастушьем пироге). Какой именно аспект популярного во многих смыслах термина Zeitgeist имелся в виду, уяснить невозможно. Разве что импульсивный танец Осиповой, (она движется «с силой летящей кометы»), особенно на фоне сдержанных британцев, давал подсказку: вот аморфная мужская масса, а вот – ее несомненный феминистский лидер.

В балете Владимира Варнавы «Моцарт и Сальери» Иван Васильев предстал солнечно-лучезарным, трогательно-простодушным Моцартом, не ведающим, естественно, своей исключительности. Сам Варнава, не только умелый постановщик, но и отменный артист, сыграл корчащегося от комплексов, гротескно-ничтожного Сальери. Злодею отведено так много пластического места, что балет впору назвать «Сальери и Моцарт». Театральную пикантность спектаклю придают остроумные находки. Вроде отождествления пушкинского Черного человека, мучающего гения, с Сальери (в черном чулке на лице). Вроде эпизода с отрывком из «Реквиема» – от звуков «Лакримозы» Сальери просто рвет на части: не слушать гениальную музыку невозможно, но и слышать – нет сил. И сцены с «внутренним звучанием», когда из «недр» Моцарта потоком исторгается божественная музыка, тогда как от Сальери исходит гробовая тишина. В то время как Моцарт условно «творит» музыку в искрометной вариации, Сальери реально пытается сжевать партитуру «приятеля». А убивает этот бездарь не подсыпанной в стакан отравой. Нет, яд, как плюющаяся кобра, источает сам завистник.

Успех вечера был несомненен. Балерине хлопали бешено, премьеру тоже досталось. После прошлогоднего «Соло» возникло мнение, что Осипова лучше справляется с современным танцем, нежели Васильев. Нынешнее продолжение давало Ивану возможность взять реванш. Что он и сделал.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пт Авг 14, 2015 5:55 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16673
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Авг 03, 2015 9:01 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015080302
Тема| Балет, Проект «Соло для двоих», Персоналии, Наталья Осипова, Иван Васильев
Автор| ОЛЬГА ФЕДОРЧЕНКО.
Заголовок| Аплодисменты пустоте
"Соло для двоих" в Михайловском театре

Где опубликовано| © Газета "Коммерсантъ" №137, стр. 11
Дата публикации| 2015-08-03
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2781076
Аннотация|


Фото: Станислав Левшин / Коммерсантъ
Вся галерея

Проект Сергея Даниляна "Соло для двоих", созданный для Натальи Осиповой и Ивана Васильева, наконец-то докатился и до Питера. Причем докатился в виде сильно обновленном: как сообщил сам господин Данилян перед спектаклем, каждое отделение вечера — премьера. Премьер оказалось три (по числу актов): мировая — "Моцарт и Сальери" Владимира Варнавы, российская — "Zeitgeist" Аластера Марриотта, петербургская — "Facada" Артура Питы. Рассказывает ОЛЬГА ФЕДОРЧЕНКО.

Вечер получился по-петербургски сдержанным и искренним, чему способствовали сами спектакли: прошедшие перезагрузку концептуальной хореографией Наталья Осипова и Иван Васильев отложили в ящик театрального комода пачки, пуанты, трико и колеты вместе с пируэтами, фуэте и тройными со-де-басками. Петербургские балетоманы, любящие "Наташу и Ваню" просто так — за то, что они есть,— достойно выдержали отсутствие любимых и затертых па-де-де. Сосредоточенная атмосфера и напряженное внимание, с которыми зал следил за танцевальным развитием, не разрушались криками "браво!" и "техническими" аплодисментами, сигнализирующими, что танцовщик преодолел какое-то препятствие. Тем ценнее была финальная овация по окончании вечера: рискованно составленная программа вполне окупилась многократным поднятием занавеса и чуть растерянными поклонами исполнителей.

Открывавший вечер балет Аластера Марриотта "Zeitgeist" (российская премьера) на музыку Скрипичного концерта Филипа Гласса, модного и активно эксплуатируемого современными танцовщиками композитора. На заднике сцены струились по вертикали, горизонтали и диагонали компьютерные заставки. Точно такие же пластические "заставки" в виде трех атлетических юношей змеились по планшету сцены в нервных взвинченных комбинациях, весьма точно отражающих ритмический рисунок музыки Гласса. Премьеру Эдварду Уотсону хореограф сочинил партерную вариацию, заимствующую комбинации женского класса из раздела "на середине". Красиво сложенный солист элегантно вынимал ногу в высоком девлопе (многие балерины обзавидовались бы такому роскошному шагу!), демонстрировал похвальную устойчивость в медленных поворотах и экспрессивно распахивал руки в "лебединых" пор-де-бра не хуже Одетты. Госпожа Осипова в черном купальнике с золотыми разводами появилась на сцене в своих знаменитых гран па-де-ша, высота которых обозначалась где-то на уровне шей стоящих корифеев. Зал, однако, не успел привычно разразиться аплодисментами (хотя повод, конечно, был), ибо балерина после краткого и энергичного антре тут же приступила ко второй части балета — вытягиванию своего уникального тела в руках пренадежнейшего партнера. В дуэте наметился даже некоторый драматизм: в изощренных децентрализованных поддержках со смещенной опорной осью балерина словно и не замечала чутких и внимательных рук солиста, готового удержать ее в самой прихотливой и самой неустойчивой позе. С задумчивым ликом она словно стремилась за невидимой тенью невидимого идеала, совершенно не ценя беззаветной преданности мистера Уотсона, укачивающего ее в танцевальной колыбельной то на коленях, то на широких плечах, то на могучей спине. В третьей части балета госпожа Осипова делила премьерскую благосклонность между всеми четырьмя кавалерами. А сочинение мистера Марриотта неожиданно обнаружило неоспоримое сходство с первым актом "Спящей красавицы". Резвость безымянной героини, словно смоделированной с помощью компьютерной программы, оттеняла велеречивость корифеев и солиста. Кода в темпе престиссимо напоминала о возможном роковом уколе. Под конец уже вся четверка убаюкала истомившуюся балерину, свивая над ней руками и телами кибернетический сад. Так что балет "Zeitgeist" получился определенно символическим: госпожа Осипова, исповедница академических традиций в лице принцессы Авроры, обновляется в перезагрузке танцевальных ценностей, бережно лелеемая британской хореографической сдержанностью.

Мировая премьера состоялась во втором отделении. Владимир Варнава представил "Моцарта и Сальери". Хрестоматийную историю про несовместимость гения и злодейства по мотивам "Маленьких трагедий" Пушкина и знаменитого фильма Милоша Формана господин Варнава интерпретировал как гротескную буффонаду в лучших традициях отечественного интеллектуального цирка. Расставленные по периметру стаканы, кресло патриарха в центре и пюпитр сборку — вот и весь антураж спектакля. Господин Варнава виртуозно сформулировал главный конфликт между интеллектуальной пустотой и эмоциональной переполненностью души гения, фонтанирующего музыкой в буквальном смысле слова. Моцарт (Иван Васильев) идиотически светел, дурашливо-фальшиво напевает "Lacrimosa" и безмятежно танцует вариацию под "Мальчика резвого, кудрявого, влюбленного". Сальери (Владимир Варнава), внешне ровесник Моцарта, изгрызен собственной бесплодностью и предстает в образе страшной, истерзанной никчемностью немощи, исполняющей пластический монолог — гимн всепоглощающей пустоте. Короткий 20-минутный балет держит в напряжении режиссерскими находками и блестящими актерскими работами самого Владимира Варнавы и Ивана Васильева. Центральный дуэт герои танцуют с наполненным ядом стаканом. В нем смешалась и танцевальная эксцентрика, и цирковая эквилибристика, и пронзительная лирика, и пацанское любопытство: "Ой, а что это такое красивое зелененькое в стаканчике?" А какая безупречно прекрасная режиссура и придумка эпизода, в котором приемом буффонадной условности говорится о необъяснимой природе гениальности! И даже усложненный большой пируэт, блестяще исполненный Моцартом-Васильевым (маленькое балетмейстерское потакание милым танцевальным прихотям господина Васильева), не заставил зрительный зал разорвать внимательную тишину ненужными здесь аплодисментами.

Третья часть — "Facada" (постановка Артура Питы), в которой наконец-то встретились Наталья Осипова и Иван Васильев,— прошла под нескончаемые аплодисменты. История о покинутой невесте и ее отмщении, начавшаяся водевилем, прошедшая горнило экзистенциальной драмы и закончившаяся античной трагедией, нашла горячий отклик в сердцах петербургских зрителей. С восторгом они встречали господина Васильева — незадачливого жениха, в нервном волнении вытирающего потеющие ладони о штаны и натягивающего на уста праздничную улыбку. С воодушевлением восприняли игривую легкость Джульетты-девочки в "выходной" вариации Наталии Осиповой. И особо бурными аплодисментами (в которых, несомненно, было много личного) — первобытную кровожадность ее финальной пляски-тризны.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пт Авг 14, 2015 5:57 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16673
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Авг 03, 2015 10:44 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015080303
Тема| Балет, Азербайджанский государственный театр оперы и балета, Персоналии, Нигяр Ибрагимова
Автор| Галина МИКЕЛАДЗЕ
Заголовок| Нигяр Ибрагимова - прима нашего балета - ФОТО
Где опубликовано| © 1news.az
Дата публикации| 2015-08-03
Ссылка| http://www.1news.az/bomond/cult/20150803120919649.html
Аннотация|

Как скажешь иначе, если сегодня Нигяр Ибрагимова – ведущая солистка Азербайджанского государственного театра оперы и балета - танцует чистейшую романтическую, так называемую голубую классику.

То есть - главные партии практически во всех ставящихся здесь спектаклях мирового репертуара – Одетту и Одиллию в «Лебедином озере» П.Чайковского, Машу его же «Щелкунчике» Ну и Китри в «Дон Кихоте» Л. Минкуса, Жизель в одноименном балете А.Адана, Пахиту в одноименном классическим балете Дельдеве, доработанном Л. Минкусом, которые также неизменно включены в репертуар нашего театра. А еще Дульсинею в «Дон Кихоте» на музыку «Симфонических гравюр» Гара Гараева, Шахерезаду в балете «1001 ночь» Ф.Амирова, сцены и номера в «Семи красавицах» Гара Гараева и других спектаклях, отличающих ее от других исполнителей редкой пластической отрешенностью и высочайшей эмоциональностью. Танцует много, часто, с успехом, но, похоже, все никак не может поверить в то, что ее мечты сбывались одна за другой и далеко позади осталось чувство некой ненасытности – признак постоянной неудовлетворенности и готовности работать в поте лица, что уже можно верить в заветное счастье. Пот, кстати, – это не просто спутник тех, кто связал судьбу с романтикой балета, требующего огромных затрат физических сил. Это и фигуральное сравнение с психологическими перегрузками, начинающимися с ожидания ролей во имя проверки собственной состоятельности, и самой обычной, на первый взгляд, выносливости…

На примере Нигяр почему-то хочется говорить о неких загадках балеринской карьеры, скажем, о том, как все выпускницы хореографического училища не ждут, что приходом в театр роли как из рога изобилия посыплются на них. Да, есть нечто общее в начале творческой судьбы молодых балерин, и не только в том, что в театре даже самых успешных выпускниц хореографической школы прежде всего зачисляют в кордебалет – это как раз понятно. Путь к сольной карьере все-таки лежит через многие испытания сценой: привыкание к так называемому сценическому одиночеству, когда и раскованного, уверенного в своей сосредоточенности артиста не отвлекают страх встречи со зрительным залом, мысли о работе в унисон с коллегами, с оркестром, когда не замечаешь ослепляющего света софитов… как без этого… Иное дело продвижение по профессиональной лестнице, когда долгое ожидание новых, все более серьезных партий выводит из равновесия, лишает веры в себя… Такое нередко доводит и до депрессии… Ее особенно болезненно переносят те девочки, которым преподаватели исподволь повышали нагрузку в классе, незаметно вселяя веру в большие возможности и достойное будущее. Или те, кто на выпускном спектакле успешно показал коронные номера мирового уровня и не могут понять, почему в театре за множеством забот как-то не спешат «выдвигать» их и щадить самолюбие начинающих.

По внешним меркам Нигяр Ибрагимова вовсе не засиделась в массовке, но и ей, девочке самолюбивой, гордой, трудолюбивой, этот период показался вечностью. Успешно показав на Отчетно-выпускном концерте БХУ два сложнейших в мировой практике па-де-де из балетов «Спящая красавица» на музыку П.Чайковского и из старинного балета Бурнонвилля «Фестиваль цветов», какие доверяют достойным выпускникам, она явно поверила в то, что часы ее сольных успехов в театре не за горами. Но, в отличие от многих других, не ожидая «милостей от природы», сама с помощью записей лучших мастеров выучивала порядок движений, вживаясь в образы персонажей, которые так престижно танцевать, и наедине с зеркалом оттачивала нюансы актерского проникновения в характеры, делающие исполнителя индивидуальностью. Которая больше всего ценится. Возможно, не вспоминая об утешающей поговорке «Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом», она делала как раз то, что приближало к заветным целям, и, замеченная руководителями труппы, получала то, о чем мечтала и в чем не подвела театр. Поддерживали и похвалы коллег по труппе и профессионалов, часто приезжающих в Баку, чтобы выступить на сцене нашего театра – их более всего восхищает пластика, выразительные линии, внутренняя наполненность образов, отличающих нашу восходящую звезду. И все-таки одним из самых значимых качеств Нигяр хочется назвать ее здоровое, красивое честолюбие, так возвышающее на труднейшем пути к достойной цели. Да уж, при том, что в балете многое одновременно определяется и объективными, и субъективными факторами – природными физическими данными танцовщика, его музыкальностью, актерскими способностями, но как забудешь о том, что в конкуренции успеха добиваются не только самые талантливые, но и по-хорошему амбициозные и целеустремленные. Что и честное честолюбие – мощный положительный стимул, а успех добротного спектакля определяют, конечно же, лучшие, упорно и терпеливо работающие над собой актеры, в труде обретающие и опыт, и доверие - коллег, публики, удесятеряющие потенциал труппы и театра в целом, преемственность в обновлении состава ведущих солистов. Вот и мне долго казалось, что Нигяр Ибрагимова медленно реализует свои возможности, но стоило обернуться, и с таким удовольствием обнаруживаешь свое заблуждение. А перечислив ее репертуар… На вопрос, что считает достижением, назвала «Лебединое озеро». Почему?

Конечно же потому, что за пять лет, оправдав доверие публики и администрации, получив коронные партии в романтической драме «Жизель», сказке «Щелкунчик», задорном, веселом «Дон Кихоте» на музыку Минкуса, она с юношеским усердием исполнила их, проявив недюжинную смелость, целеустремленность, выучку, трудолюбие и вкус при выборе образцов для подражания. Чем, естественно, сделала серьезную заявку на право в какой-то момент быть названной балериной в профессиональном и статусном смысле этого слова. Смелость тут заключается еще и в том, что названные шедевры классической хореографии, как и «Лебединое озеро» П.Чайковского с коронными па-де-де, вариациями и фуэте, бакинские зрители десятки раз видели в исполнении гастролирующих солистов из других городов и стран, а потому существовало известное опасение, что кто-нибудь наверняка вольно или невольно сравнит дебютантку с искушенными законодательницами хореографической «моды».



Нигяр учла это, и, честно говоря, сделанные ею образы по линиям, позам, общению с партнером и музыкой и по другим параметрам можно назвать безупречными. В вариациях, в дуэте с опытным, а главное духовно богатым танцовщиком и вдумчивым актером Гюльагаси Мирзоевым она проникновенно станцевала адажио белого лебедя Одетты во втором акте, была яркой в третьем, где перед чарующе соблазнительной Одиллией стоят по балетному сложнейшие эмоциональные задачи. Кто-то сказал, что «Лебединое озеро» - вершина в карьере балерины, освоив которую, можно почивать на лаврах, но какое же это заблуждение – тем более в наши дни, в XXI веке, когда балетмейстеры и танцовщики творят чудеса, осваивая современные способы хореографического мышления. Вот и в творческой биографии Нигяр недавно произошло еще одно знаковое событие. В дни широко отмечавшегося 70-летнего юбилея композитора и общественного деятеля Полада Бюльбюльоглу в Азербайджанском государственном театре оперы и балета состоялась премьера новой версии его балета «Любовь и смерть» по мотивам древнего литературного памятника «Китаби Деде Горгуд», мысль о создании которого десять лет назад казалась смелой и неожиданной.

Большой двухактный балет с серьезным философским подтекстом балетмейстер из Екатеринбурга Надежда Малыгина наполнила множеством разнохарактерных, неординарных номеров, резко отличающихся друг от друга не только по рисунку танцев, но и по прежде не использовавшимся сочетаниям элементов хореографической лексики, по настроению, психологии, энергетике и даже подтексту. Подарив именно Нигяр Ибрагимовой уникальную роль Смерти, в которой публика то и дело выделяла исполнительницу аплодисментами как фаворитку, а после экспансивной сцены, заканчивающейся каскадом фуэте, устроила настоящую овацию. Напомнив при этом, что талант может проявить себя и в роли самого отвратительного персонажа, который на сей раз достался влюбленной в свою профессию балерине широких возможностей.

Что еще важно добавить? Конечно же, то, что в паре с партнером, народным артистом Гюльагаси Мирзоевым Нигяр Ибрагимова не раз представляла родной Азербайджан за рубежом, восхищая мастерством, обаянием и внутренней ответственностью многих участников серьезных фестивалей и международных торжеств.

------------------------------
Все фото по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16673
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Авг 03, 2015 1:28 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015080303
Тема| Балет, Проект «Соло для двоих», Персоналии, Наталья Осипова, Иван Васильев
Автор| Анна Гордеева
Заголовок| Танцы вместе и по раздельности
Иван Васильев и Наталия Осипова показали в Москве «Соло для двоих»

Где опубликовано| © ТеатрALL
Дата публикации| 2015-08-03
Ссылка| https://www.teatrall.ru/post/2359-tantsyi-vmeste-i-po-razdelnosti/
Аннотация|

Водораздел сезона — ночь с 31 июля на 1 августа. Вчера еще был сезон 2014-2015, ночь перелистнулась — и уже 2015-2016. Проект «Соло для двоих», спродюсированный Сергеем Даниляном, стал последней премьерой балетного сезона в Петербурге и первой премьерой балетного сезона в Москве. И на единственный спектакль в Питере и на три вечера в Москве билеты смели практически сразу после открытия продаж. Потому что — Наталья Осипова и Иван Васильев.

Пара, что в минувшем сезоне официально перестала быть парой вне сцены, продолжает работать вместе — хотя бы просто потому, что стройные продюсерские концепции прочнее человеческих отношений и гастрольные туры планируются на много месяцев вперед. Но если при подготовке первой серии проекта, что показывали в Москве год назад, приглашенных хореографов просили поставить одноактовки обязательно с участием обоих артистов, то теперь каждый из героев вечера выбрал сочинителя для себя. В итоге первым в программе встал балет Алистера Марриотта «Zeitgeist» — для Натальи Осиповой, премьера английского Королевского балета Эдварда Уотсона и еще трех английских танцовщиков, а вторым — спектакль Владимира Варнавы «Моцарт и Сальери», где Иван Васильев стал Моцартом, а сам хореограф — его отравителем. Третье же отделение осталось неизменным – как и в прошлом году, в финале показывают балет Артура Питы «Facada». В нем ничего не изменилось — герой-жених все так же бежит прямо из-под венца, а невеста, попереживав, яростно отплясывает на его могилке; и все так же иронична музыка Фрэнка Муна.



Первые же два спектакля — словно в разных галактиках сделаны. Собственно, практически так оно и есть.

Осипова

Наталья Осипова, ставшая штатной балериной Royal Ballet, много работает в Лондоне и чутко впитывает в себя моды, обычаи, привычки английского балета. Ее выбор — Алистер Марриотт — естественен: это «свой» человек для лондонской публики. Танцовщик Королевского балета специализируется на ролях пожилых злодеев и сочиняет неоклассические композиции, вдохновленные работающими в Лондоне хореографами. «Так сейчас носят» — ноги заламываются в резкие углы (Уильям Форсайт, затем Уэйн Макгрегор изучены и освоены), открываются высоко вверх (Марриотт одаривает так мужчин — и джентльмены шествуют аки феи Сирени), руки же беспокойно плещут. Собственная черта хореографии Марриотта — акцентированная манерность. В его «Zeitgeist» на музыку Филипа Гласса три молодых человека поднимают конечности так, будто это усилие сейчас отправит их в обморок; солист так делает шажок, что ему хочется сразу подать паланкин и опахало. При этом чисто технически текст довольно густой, нашпигованный и прыжками и быстрым взаимодействием танцовщиков — но все па им предписано делать так, чтобы читательницы дамских романов обнаружили на сцене «настоящих аристократов», что только в дурных романах и водятся.

Понятно, что Осипова, с ее энергией горного водопада, в этом изысканном пруду смотрится диковато. То есть ей тоже предписано страдать неизвестно отчего — и она честно держит брови домиком и пытается этак трагически заломить руки — но из нее хлещет живая энергия, она несется вскачь и жестикулирует в тридцать раз яростнее, чем положено добропорядочной и унылой леди. Для нее этот витой рисунок рук, что придуман хореографом, становится не садовой оградой (хрупкий узор, идти дальше запрещено), но сцеплением кустарников, сквозь которые надо прорваться — и она таки прорывается. И ее изнеможение к концу спектакля — честное, рабочее — торжествует на фоне кукольных гримасок кавалеров.

Васильев

Иван Васильев — совсем в другой стороне. Странствующая звезда, он все же сосредоточил свою карьеру на России (Михайловский и Большой театры), и — он никогда не выбирает то, что модно. Лишь то, что интересно ему самому. На этот раз его заинтересовали постановки молодого петербургского хореографа Владимира Варнавы — и вот, пожалуйста, «Моцарт и Сальери».

У Владимира Варнавы пока нет способности сочинять собственно танцевальный текст. Тем более текст для классика-виртуоза, что славится трюками высшей категории сложности. Поэтому в тот момент, когда Моцарт беспечно танцует, на сцене — трюковой монолог, собранный из хореографических банальностей: пируэт, пируэт, пируэт — большой пируэт. Но вот что важно: хореографии в этом спектакле толком нет. А спектакль — есть, и очень неплохой.

Потому что у Варнавы, безусловно, есть фантазия режиссера, режиссерские смелость и легкость — (та, которая в какой-то момент заставляет зрителя думать «ну, конечно, это может быть только так — почему мне-то в голову это не приходило?»). У него все идет в дело — вплоть до старой цирковой репризы, когда при прикосновении героя к каждому стакану — а на сцене их масса — возникает какой-то звук — то птичье пение, то прибой. Только тут при прикосновении Сальери к Моцарту в фонограмме возникает, натурально, Моцарт, а вот только когда Моцарт касается Сальери — глухая, страшная тишина. В его спектакле Сальери не то чтобы завидует Моцарту или негодует по поводу таланта, доставшегося смешному разгильдяю (Моцарт тут специально смешон, специально одет в мешковатый дурацкий костюм, специально гримасничает). Сальери здесь — в ужасе от Моцарта. Как от цунами, как от смерча, что в десяти метрах и идет прямо на тебя. Стихия, разрушающая упорядоченную жизнь.

На трансляции этого ужаса выстроен, собственно, весь спектакль, в котором герой Варнавы корчится, вжимается в кресло, шарахается, старается зажать уши руками, собирается умереть — и в последний момент буквально плюется набранной в рот водой в Моцарта.

Мы не будем гадать, как это технически возможно — остаться самому в живых, плюнув ядом в другого человека (Моцарт застывает и падает как подкошенный). Мы отметим лишь, что эта сцена — дико физиологичная, потому что тот фонтан воды, что летит изо рта Сальери — он таки летит, и тут никаких подделок-имитаций. И эта сцена отшвыривает спектакль из балетной условности в тот сегодняшний яркий драмтеатр, что не боится показаться зрителю страшным или неприятным. И Варнава, в своей партии пластически повторяющий уже не раз разрабатываемую им роль мелкого беса, и Васильев, шагающий на новые театральные территории, но все с тем же удовольствием перебирающий связку лучших своих трюков, в этот момент выходят на новый уровень — и для себя и для танцующего театра. На котором, конечно, хорошо бы поискуснее работать с музыкой (в фонограмме нарезаны фрагменты самых «затрепанных» сочинений Моцарта) — но это задача для будущего. Может быть, для сольного проекта Ивана Васильева?

Фото — mikhailovsky.ru


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пт Авг 14, 2015 6:02 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16673
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Авг 04, 2015 10:17 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015080401
Тема| Балет, Саратовский академический театр оперы и балета, Премьера, Персоналии, Кирилл Симонов
Автор| Софья Лежава
Заголовок| ПЕРВЫЙ «СКОК»
Где опубликовано| © «Петербургский театральный журнал»
Дата публикации| 2015-08-02
Ссылка| http://ptj.spb.ru/blog/pervyj-skok/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

«Стальной скок». С. С. Прокофьев.
Саратовский академический театр оперы и балета.
Балетмейстер-постановщик Кирилл Симонов, художник-постановщик Сергей Болдырев, художник по костюмам Ольга Колесникова.


В Саратове на Собиновском фестивале состоялась премьера одноактного балета Сергея Прокофьева «Стальной скок». Явление уникальное и потому уже заслуживающее внимания. Дело в том, что «Скок» никогда до этого в России не ставился.

Идею балета «Стальной скок» Прокофьеву подсказал Дягилев. В интервью газете «Возрождение» Дягилев так объяснял замысел: «Я хотел изобразить современную Россию, которая живет, дышит, имеет собственную физиономию…» Сергей Прокофьев был увлечен в тот момент конструктивизмом и создал иллюстрацию будущего индустриального прогресса, музыкальными средствами имитируя движение машин, станков, уханье паровых молотов. Музыка балета основана на дивертисментно-сюитном принципе: одиннадцать завершенных танцев сменяют друг друга в контрастном чередовании, представляя различные группы персонажей. Премьера состоялась 7 июня 1927 года в Париже. Но балет так и не был поставлен в России. Несколько раз Геннадий Рождественский брал партитуру к исполнению в симфонические программы из музыки Прокофьева, но сценического прочтения до сего дня никто не предпринимал.


Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.


И вот в Саратове прошла премьера спектакля в двух картинах. Балетмейстером выступил Кирилл Симонов (знакомый мне, прежде всего, по «Щелкунчику» Мариинского театра и двум показанным на «Золотой Маске» «Золушкам» — новосибирской и петрозаводской, новосибирская в 2007 году «Маску» получила). Дирижер-постановщик —— художественный руководитель Саратовского театра оперы и балета Юрий Кочнев. С Кириллом его связывает давнее знакомство. В 2007 году Кочнев возглавлял жюри «Маски» по музыкальному театру, и с тех пор Симонов на саратовской сцене поставил целый ряд спектаклей.

Начнем с визуальной составляющей спектакля. Определение «в двух картинах» художник Сергей Болдырев реализовал буквально. Сцена разделена на две части. В первой —— сухие ветки-лес и подвешенный искореженный остов ретроавтомобиля, во второй —— хмурый унылый офис перед генеральной уборкой со стульями на столах и затейливыми геометрическими фигурами из сваленной в углы мебели. Все. Декорации не меняются и за исключением четырех столов, на которых в одном из эпизодов демонстрируется механический многократно повторяемый комплекс упражнений —— как аллюзия то ли работы фабрики-завода, то ли секса строго по расписанию, —— никак не обыгрываются. Костюмы героев стильные, они прекрасно дополняют оформление сцены и как бы вне времени: строгие серые брюки и пиджаки у мужчин, серые платья-сарафаны у женщин. К концу спектакля артисты разоблачаются, оставаясь в майках, трусах, комбинациях опять-таки серого цвета.

«Когда я прочел либретто Прокофьева, думал отказаться от сюжета вовсе: индустриализация, машины, заводы… —— рассказал журналистам Кирилл Симонов. —— Там, в общем-то, и лирическая тема была, но не слишком ярко выраженная. Очень хотелось исполнить гениальную музыку, но как быть с либретто? Решил уйти в современный бессюжетный балет, хотел передать состояния —— свет, музыка, движения тел… Все это должно слиться в единый энергетический пучок».


Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.


Честно скажу, не слилось. Ухитряешься за 35 минут спектакля устать от рутины, монотонности, отсутствия контрастов, многократных повторов банальных поддержек и бесхитростных «скоков» и посмотреть на часы. Ощущение, что балетмейстер пошел по пути наименьшего сопротивления, разрешив артистам делать то, что они умеют. А умеют они, как выяснилось, что-то среднее между классическим танцем и простейшими элементами contemporary. Про синхронность в массовых сценах (6 танцовщиков, 5 танцовщиц) писать не буду. Ее еще предстоит добиваться. Логику построения номеров в большинстве своем прочитать не удалось. К примеру, в музыке появляются маршевые нотки, и все вдруг ни с того ни с сего начинают маршировать, затем успокаиваются и продолжают заниматься своей «рутиной». Ничто о марше больше не напоминает! Несколько оживляет общую картину главный любовный треугольник (возможно, не увенчавшаяся успехом попытка перевести заложенную композитором дивертисментную номерную систему в действо с некоей драматургией и развитием сюжета). Бизнес-леди (Наталья Колосова), что-то подписывающая вначале и регулярно проверяющая, чтобы все «шестеренки» в офисе и за его пределами крутились, разбивает пару (Юлия Танюхина, Алексей Михеев), буквально подчиняя их себе. В самом финале спектакля раздается скрежет тормозов и подвешенный остов автомобиля подсвечивается красным. Видимо, брошенная девушка не выдержала разрыва, случилась трагедия.

По окончании спектакля зал аплодировал вежливо. Выходя, многие зрители делились своей трактовкой увиденного, выдвигая самые невероятные версии сюжета.

Станет ли «Стальной скок» репертуарным спектаклем, посещаемым зрителями, —— время покажет. Но такие премьеры, безусловно, нужны. Про спектакль говорят, его обсуждают —— уже хорошо. Приезжайте в Саратов за первым в России и пока единственным «Стальным скоком».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16673
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Авг 04, 2015 11:28 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015080402
Тема| Балет, БТ, Премьера, Персоналии, Юрий Посохов, Кирилл Серебренников
Автор| Антон Флёров
Заголовок| Время покажет
Где опубликовано| © журнал «Театр.»
Дата публикации| 2015-08-01
Ссылка| http://oteatre.info/vremya-pokazhet/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Фото: Дамир Юсупов

Театральный маркетинг теперь предполагает максимальное погружение в историю продукции, в замыслы авторов замыслов, перипетии формирования команды и последующие перипетии команды, а также связанные с этим ожидания.

О последней премьере сезона в Большом театре было известно, что худрук балета Большого Сергей Филин пригласил поставить балет Кирилла Серебренникова, он же выбрал хореографа проекта Юрия Посохова. Выбор материала оставили за Серебренниковым, он предложил важного для его персональной биографии «Героя нашего времени». Либретто написано на основе трех новелл — «Бэла», «Тамань» и «Княжна Мэри». Серебренников забраковал первую партитуру, поскольку она не соответствовала либретто (пуганый Большой, впрочем, композитору, вроде, все заплатил), режиссер же привел на проект композитором молодого автора нескольких вокальных произведений Илью Демуцкого, которого перед этим протестировал в драматическом театре. Шли слухи, что танцевать придется внутри или вокруг водоема, который выстроят прямо на сцене, а Печориных будет три.

Весь этот информационный груз, репутация модного режиссера драматического театра, заходы мало известного композитора на провокационную территорию политических процессов с попыткой переложить на музыку выступления фигурантов по делу Pussy Riot, а также многолетний западный бэкграунд хореографа разогревали предпремьерные ожидания.

На сей раз этот груз сработал против спектакля, авторы которого создали очень традиционную жанровую зарисовку из жизни южно-российских территорий начала позапрошлого века. История и персонажи подчеркнуто несовременны — так же, как стилизованные под старину тренажеры в сценографии «Княжны Мэри».

Композитор продемонстрировал музыкальную культуру, умение работать с мелодическим материалом и плоскую оркестровку, что после симфонизации балета воспринимается все же как недостаток музыки, а не требование постановки. Жанровость спектакля позволила ограничить кордебалет чисто декоративными функциями. Женские ипостаси хореограф вполне парадигмально развел по трем новеллам —«лирички» (Бэла), «вампирессы» (Ундина) и «академички» (Мэри), слегка скрасив их старомодность волнами и контр-движениями. И совершено равнодушно унифицировал все предполагаемые различными исполнителями грани образа главного героя.

Режиссер не оказал этой унификации никакого сопротивления, кажется, полностью сосредоточившись на сценографии, стилизующей экзотические обстоятельства горного аула, прибрежной деревни и провинциального аристократического курорта. Даже воды на сцене не было, что слишком уж хорошо рифмуется с анекдотом, рассказанным шведским хореографом Александром Экманом в его выступлении на последней церемонии Бенуа де ла данс: поскольку его «Лебединое озеро» в Норвежском национальном
балете, стоившее номинации Бенуа, поставлено в воде, Экман спросил администрацию, сколько воды он может использовать для его соло на сцене Большого, и получил разрешение на… стакан.

Исполнители работают по законам жанровых постановок, четко отрабатывая технику и заменяют образ мимикой. Пластическая чуткость в очередной раз выручила Ольгу Смирнову, сумевшую создать в партии Бэлы очарование инаковости без акцентированного ориенатлизма. Остальные исполнительницы главных женских партий остались в рамках жанровой принадлежности. Сложнее всего пришлось исполнителям партии Печорина. Однообразная хореография позволила лишь эволюцию костюма и подъема стопы — только эти индивидуальные особенности позволили различить исполнителей в финальном трио заглавных персонажей.

К счастью, балет относится к жанрам, в которых отсутствие идеологии или метафизических смыслов, не влияет на продукт. И можно предположить, что как только предпремьерный маркетинг забудется, «Герой нашего времени» Большого театра займет свое место живописного жанрового спектакля, в котором смогут заявлять себя молодые солисты, адресованного публике, ищущей в театре чистого развлечения или поддавшейся ностальгии по одному из самых безболезненных эпизодов школьного обучения.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16673
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Авг 04, 2015 12:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015080403
Тема| Балет, БТ, Премьера, Персоналии, Юрий Посохов, Кирилл Серебренников
Автор| Вячеслав Шадронов
Заголовок| Безбожник у станка
Герой нашего времени: прекрасное старое, прекрасное новое

Где опубликовано| © Частный Корреспондент
Дата публикации| 2015-08-04
Ссылка| http://www.chaskor.ru/article/bezbozhnik_u_stanka_38975
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Мировой премьерой балета "Герой нашего времени" завершил сезон Большой театр. Не впервые в Большом, но впервые в области балета работает Кирилл Серебренников, хореографом-соавтором выступил Юрий Посохов, а поставлен спектакль на оригинальную, по заказу театра написанную на либретто Серебренникова музыку Ильи Демуцкого.

В свое время сделанный Серебренниковым в Большом "Золотой петушок" Римского-Корсакова, не будучи шедевром, неожиданно выстрелил в подходящий момент бесхитростной, но емкой и хлесткой сатирой, пусть и в сочетании с сомнительной невнятной метафизикой. Для тех, кто за работой Серебренникова - не только творческой, но и педагогической - следит пристально, обращение его к роману Лермонтова не станет сюрпризом. "Героем нашего времени" режиссер плотно занимался со своими студентами Школы-студии МХАТ, начиная чуть ли не с первого курса, и в свое время показывал плоды этих cтудий на "Винзаводе" - там его "Герой" представлял из себя набор ученических экзерсисов, фантазий на темы глав романа Лермонтова по отдельности, и с разными Печориными в каждой, то есть кое-какие принципиальные моменты балетного спектакля реализовались уже в курсовых студенческих работах. Однако то, что нормально для студентов, что позволяет им максимально проявить свои возможности, для полноценного спектакля в Большом театре - ход небесспорный, требующий оправдания, которого, на мой взгляд, в постановке не обнаруживается, то есть на уровне замысла все яснее ясного, а реализация - кто в лес кто по дрова: "Герой нашего времени" Демуцкого-Серебренникова-Посохова избытком смыслов, увы, не отличается, зато уже с первого эпизода возникает и дальше только крепнет ощущение, что "однажды лебедь рак и щука затеяли сыграть квартет".

Партитура первого эпизода, "Бэла" - это в чистом виде "музыка советских композиторов", причем не рядовых "членов союза", а скорее "секретарей". И к ней, наверное, можно предъявить претензии по части "формализма", но объективных оснований к тому не больше, чем было в случае с "Великой дружбой" Мурадели. Вплоть до того, что, как требовали персонажи "Антиформалистического райка" у Шостаковича, "лезгинка должна быть настоящей и обязательно кавказской" - с этим у Демуцкого тоже полный порядок, так что артисты работают под саундтрек, в силу еще и кавказского колорита до боли напоминающий балеты Арама Хачатуряна. Чего при Хачатуряне не могло быть - это разве что условно-мусульманской мужской вокальной партии, перекликающейся с еще более отдаленно-стилизованным русско-православным женским пением. Хореография Посохова здесь - второсортная неоклассика пополам с псевдо-этникой, вернее, с т.н. "народным" танцем в сугубо советском его понимании: мешанина из Гзовского и Голейзовского. Особенно что касается женской партии: Бэла, приобщенная Печориным к "европейской культуре" посредством балетного станка, танцует на пуантах и крутит фуэте - хотя ничего менее уместного в данном случае, чем пуанты и фуэте, нарочно придумать невозможно, по-моему. Правда, технически солисты выполняют задачу блестяще - и Ольга Смирнова, и особенно Игорь Цвирко в партии Печорина. За считанные пару сезонов Цвирко так много сделал в Большом, что хореография Посохова для него - семечки, и все-таки на него и на партнершу, отвлекаясь от контекста, стоит полюбоваться. С массовкой сложнее - высочайшего класса кордебалет тут пляшет в бурках и черкесках, изображая кунаков в духе "янычары пошли, пошли янычары". Однако в триумвирате композитор-хореограф-режиссер главенство остается за режиссером, он же художник-сценограф. Как художник Серебренников помещает "Бэлу" в художественное пространство, отсылающее к театру и изобразительному искусству 1910-1920-х годов, превращая подвижный задник на колесиках, имитирующий скальные породы, в укрупненное объемное подобие "пространственно-силовых построений" Ольги Розановой или Любови Поповой - на фоне чего "крики муэдзина" с балкона в микрофон и фуэте балерины в пачке звучат и смотрятся диковато. Кстати, пачка на главной героини новеллы у Серебренникова приобретает какой-то символический и чуть ли не сакральный смысл.

"Бэла", открывавшаяся соло сидящего на подиуме, где лежало тело героини, бас-кларнета - это воспоминание героя об уже случившейся трагедии, а в следующем после технического перерыва эпизоде "Тамань", где бас-кларнет сменяет виолончелист, разворачивается авантюрно-криминальная драма, в другом оформлении, под несколько иного плана музыку и с новым солистом - Артемом Овчаренко. С одной стороны - сценография более "бытовая": мостки причала, деревянные лодки; с другой - абсолютно абстрактная четырехэтажная металлоконструкция, общее место для современной сценографии. Если у Цвирко хотя бы есть возможность показать себя в танце, то для Овчаренко, не менее замечательного артиста, шансов остается мало, партия по большей части мимансовая, зато он много ползает по лестницам железной махины, декорированной неоновыми лампочками. Слепой (Георгий Гусев) обозначает свою незрячесть приемом из обихода французским мимов - будто упираясь ладонями в невидимое, несуществующее стекло. Правда, женская партия Ундины (Екатерина Шипулина) здесь более выразительна. И кордебалет полуголых вымазанных "грязью" контрабандистов с рюкзаками на спинах если не в танце, то сам по себе смотрится эффектнее "кунаков" из "Бэлы". В оркестровой партитуре поначалу тоже намечаются подвижки в сторону современного звучания, возникают неклассические (во всяком случае, по стандартам статьи "Сумбур вместо музыки" и постановления 1948 года) тембральные краски, но под конец все опять приходит к "хачатуряну". Но уж режиссерски Серебренников наконец-то разворачивается - шумовую машину, установленную на мостках (между прочим, "Тамань" из всех частей балета в первую очередь отсылает к студенческим опытам серебренниковских второкурсников) крутит страшное существо - гигантская монструозная "старуха" в резиновых накладках, из которых потом выпрыгнет солист балета Вячеслав Лопатин, превратившись в вожака контрабандистов Янко и жениха Ундины - как ни странно, его партия из всех мужских в этой картине наиболее любопытная в плане хореографии, да и отработана опять-таки на пятерку.

Самая развернутая, заполняющая весь второй акт третья картина "Княжна Мери", открывается, уже по накатанной, с соло английского рожка на сцене, и перемещает действие в винтажный курортный фитнес-центр с фантастическими - имитирующими, в частности, скачки на лошади - тренажерными агрегатами, с шведской стенкой, но и с неизбежным, а как же, балетным станком у зеркала. Драмбалет, тенденция к которому проглядывала уже во второй сцене первого акта, в "Княжне Мэри" приобретает почти что гротескно-пародийные черты, и происходящее по большей части смахивает на, ну скажем, "Анюту" в редакции Владимира Васильева. В музыкальном сопровождении - та же ситуация: множественное дежа вю, не по мелодиям, так по интонациям, в самом благонамеренном варианте проходят чередой Прокофьев, Шостакович, Асафьев, Гаврилин, с вкраплениями бесцветных женских речитативов-"писем" Веры. Но по событийной насыщенности и разнообразию типов танцевальных движений (без учета их оригинальности) второй акт сильно выигрывает перед первым в зрелищности: бальные танцы, лирические дуэты, драматичные монологи... А чего стоит парад безногих офицеров-инвалидов на каталках! Кроме шуток - эмоциональный, очень мощный дуэт Грушницкого с Печориным (Грушницкий - Денис Савин; Печорин, разумеется, снова другой, очередной, третий - Руслан Скворцов). И поединок режиссерски решен ловко - каких только дуэлей не видывала за последние годы сцена Большого, но у Серебренникова что-что, а дуэль едва ли кого-то может не устроить, покоробить и подавно: герои - вопреки всем ожиданиям, а ведь могли бы сражаться на световых мечах или играть в компьютерную игру - стреляются на пистолетах (немного поколотив друг друга при "оскорблении", но без рукоприкладства-то в балете никуда), забравшись в проемы открытых окон, а судя по скату крыши, обозначенному сценографической коробкой, дело происходит вовсе не на первом этаже, так что падать подстреленному есть куда - потом Грушницкого безногие колясочники провезут в последний путь, освободив место для главных героев.

А главных, оказывается - пятеро, по формуле "три плюс две": две героини, как бы Мери и Вера (в первом составе - Светлана Захарова и Кристина Кретова), но вернее, две женские сущности, светлая и темная (пришедшие из первых двух эпизодов тоже), одна в черном платье, другая в белом (не хватает лишь озера для параллелей с Одеттой-Одилией), и три героя, три его ипостаси их трех эпизодов спектакля. В эпилоге все "печорины" в сопровождении женского вокализа выступают в совместном трио - режиссер таким образом придает вполне конкретному литературному персонажу символический, архетипический, да и вневременной статус. Другое дело, что в хореографии Посохова и без того простецкая, наивная режиссерская концепция производит впечатление унылое и одновременно смехотворное, а состав исполнительниц не доводит логику до конца (тогда уж и в первых двух картинах должны танцевать те же балерины, что в третьей, типа Бэла символически тождественна Вере, а Ундина - Мери... ну или наоборот - неважно). Идея Серебренникова с "героем", единым в трех лицах, и черно-белой, светлой и темной женскими началами, его сопровождающими, вероятно, могла быть реализована и успешнее - но не в такой хореографии и не на такую музыку.

В целом исполнительское мастерство солистов балета Большого театра - на два порядка выше всех прочих составляющих спектакля, от музыки (ровно и гладко сыгранной оркестром под управлением Антона Гришанина) до режиссуры и сценографии. Юрий Посохов, вообще-то, способен неплохо "оформить" танцем музыкальное произведение, что доказал своей пресимпатичной "Классической симфонией" Прокофьева. Но в "Герое нашего времени" все соавторы постановки действуют в собственных творческих интересах, и их противоречивые усилия ведут не просто к компромиссам, но и к досадной, а где-то попросту дурной эклектике, да и к элементарным логическим неувязкам - если говорить о стиле, про содержание, смысл, пафос я уже не вспоминаю: лишенная стилевого и смыслового стержня партитура, архаичная и скудная хореографическая мысль, избыточно рациональная, но примитивная драматургическая концепция - все возможно, все имеет право на существование, но в удобоваримое художественное высказывание не укладывается, рассыпается на ходу. Вместе с тем ввиду более чем реальной перспективы остаться наедине с жизелями и сильфидами (а если еще, не дай Бог, изобретут "православный балет", который на музыку митрополита Иллариона поставит воцерковленный хореограф Андрис Лиепа - тогда только удавиться) надо и за такого "Героя" поклониться Кирилл Семенычу в ноги, а пуще того - руководству Большого театра.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16673
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Авг 04, 2015 11:20 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015080404
Тема| Балет, БТ, Премьера, Персоналии, Илья Демуцкий
Автор| Татьяна Столяр
Заголовок| Илья Демуцкий
Где опубликовано| © Russian Ballet Insider
Дата публикации| 2015-08-04
Ссылка| http://www.balletinsider.com/archive/solo/2003
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

«Герой нашего времени» приковал внимание культурной общественности к начинающему успешному композитору (как он сам предпочитает себя называть) Илье Демуцкому. После громкой премьеры Russian Ballet insider обсудил с автором его работу.


Фото Анна Иванцова

RBi: По легенде, все началось с Facebook…

ИД: Да, именно так. В ноябре 2013 года произошло наше с Кириллом Серебренниковым виртуальное знакомство: он написал мне сообщение с предложением поработать, сказал, что изучил мое творчество, выложенное в сеть. Вскоре я приехал в Москву, мы встретились уже по-настоящему. Признаюсь, что до этого я почти не был знаком с его драматургией – «Гоголь-центр» не приезжал с гастролями к нам в Петербург. Нам было важно пообщаться, понять, на одной ли мы волне, интересно ли нам будет работать бок о бок. Мы довольно быстро поняли, что нам любопытны одни и те же стороны творческого процесса.

RBi: Что на тот момент было известно о балете «Герой нашего времени»?

ИД: У Кирилла уже была концепция. Он сразу сказал, что это будет трехчастный балет. Мы с ним обсудили общие моменты, познакомились с администрацией Большого театра. Затем состоялось знакомство с Юрием Посоховым в декабре 2013-го – это и можно считать началом полноценной работы.

«Я не балетоман»

RBi: Какие задачи перед Вами поставило руководство Большого?

ИД: Никаких рамок не было. Нам сказали: «Мы Вас ничем не ограничиваем, просто сделайте хороший балет»

RBi: Как Вы относитесь к самому произведению Лермонтова?

ИД: Перед началом работы я перечитал роман. До этого мои впечатления от него ограничивались знаниями и смыслами, изложенными школьной учительницей литературы. Конечно, я открыл для себя все с новой стороны.

RBi: А к балетному искусству?

ИД: Я не был погружен в этот мир. Конечно, время от времени я ходил на балет, но я не балетоман. Даже сейчас я только вступаю в этот чудесный мир.

RBi: То есть Вы никогда не задумывались о том, чтобы написать балет?

ИД: Нет, я об этом не думал. Но, в то же время, я абсолютно открытый в творческом плане человек, поэтому никогда не говорю «никогда». Оказалось, балет мне близок, как жанр, – у меня же симфоническое мышление. Поэтому здорово, что жизнь свела нас.

«Я не верю в музу. Вдохновение рождается из труда»

RBi: Расскажите, пожалуйста, как проходил процесс работы между Вами, режиссером и постановщиком?

ИД: На первых встречах мы сделали наброски либретто, обсудили номера, состав инструментов. Опираясь на эти решения я начал писать музыку. Мне дали полную волю, зеленый свет, свободу творчества.

RBi: Неужели не было какого-то недопонимания? У вас троих столь яркий индивидуальный почерк…

ИД: Можно считать это чудом, но факт состоит в том, что мы втроем на одной волне. Дискуссии, конечно, были, но это именно дискуссии, а не конфликты, и мы всегда приходили к удовлетворяющему всех решению. Лучших соавторов нельзя и пожелать!

RBi: Как непосредственно Вы писали музыку? Дайте, пожалуйста, представление о том, что значит работать композитором.

ИД: Это довольно рутинная работа (смеется). Кто-то с утра едет в офис, а я – к инструменту. Садишься, ищешь структурообразующее зерно, ну а дальше по накатанной.

RBi: А как же Муза?

ИД: Я не верю в музу. Говоря словами П. И. Чайковского, верю в то, что вдохновение рождается из труда. Я обычный человек, мне тоже иногда бывает лень что-либо делать, я тоже иногда не высыпаюсь, но я точно знаю, что каждый день должен садиться за фортепиано и работать. Полчаса не идет – в следующий полчаса пойдет, снова не появляется – еще пару часов, и все получится. Таков закон. Работа над «Героем нашего времени» протекала ровно, никаких творческих кризисов я не испытывал. Написал примерно за год.

RBi : Такая дисциплина выработалась еще во время учебы?

ИД: Да, и закрепилась во время учебы в США. Я тогда старался максимально себя нагрузить, хватался за множество проектов, а времени было мало.

RBi: Не сложно ли Вам, столь организованному человеку, зависеть от более «расслабленных» коллег?

ИД: В данном случае не было никаких проблем. Я очень прагматичный человек, все мои эмоции уходят в творчество. Это стало тем элементом, который соединял меня с Юрием, напротив, очень эмоциональным человеком. Моя музыка вдохновляет, ведет его хореографические решения, и это здорово.

RBi : Наверное, Вы знаете, что от Вас с Кириллом Серебренниковым ждали чего-то радикального, и многие удивились, увидев традиционный балет.

ИД: Мы отталкивались от конкретного литературного произведения и работали ни с кем-то, а с труппой Большого театра, у которой есть своя школа, свои традиции. То, что мы предложили, с хореографической, режиссерской, музыкальной точек зрения, далеко не простое видение. В музыку, например, артистам пришлось втанцовываться. В этом и был наш радикализм – мы не могли взять и поменять труппу, мы работали под нее. С точки зрения художественного языка, это, возможно, чуть менее радикально, чем то, что люди ожидали от нас, но для нас троих – это был вызов. Каждому из нас в своем творчестве раскрывается больше, и, когда нас объединили, мы попытались найти те решения, которые мы могли бы претворить в жизнь только в Большом театре.

«Для меня было большим наслаждением наблюдать, как рождается этот балет»

RBi: Как Вам оркестр Большого театра?

ИД: Все отлично сложилось. Были, конечно, технические сложности – все-таки оркестр не часто играет столь современную музыку, но, в целом, это прекрасный опыт. Ко мне очень тепло отнеслись, что было неожиданно и приятно. Все эти прекрасные музыканты, высочайшие профессионалы своего дела относились очень трепетно, помогали в чем-то. Это был удивительный момент совместного творчества.

RBi: А на какой стадии появилась идея, вывести певцов на сцену?

ИД: В самом начале. Мы это придумали буквально на первой встрече. Идея с Верой и звучащим письмом появилась тогда, когда я написал первую часть, понял по либретто, что здесь нужен голос. Я тут же списался с Кириллом, и он мне буквально сразу написал эти строчки, очень грамотные, музыкально-выверенные. Они были настолько правильны, что я в тот же вечер написал сцену.

RBi: А с артистами балета Вы быстро нашли общий язык?

ИД: Сначала, конечно, ко мне относились очень настороженно. Смущала нетипичная музыка, многим было сложно подстроиться под такой темп. Ритмовка и логика повествования в моем балете достаточно сложные, а ведь это та база, на которую привыкли опираться артисты. Но все же эти сложности были преодолены, для труппы это стало своеобразной школой. Я присутствовал почти на всех репетициях, сидел в темном углу, смотрел, не вмешивался в процесс. Для меня было большим наслаждением наблюдать, как рождается этот балет. Постепенно я заметил, что ко мне стали относиться с уважением, приняли, и это очень приятно.

RBi : Что Вы почувствовали, увидев афишу со своим именем?

ИД: Я подумал о том, как быстро все пролетело. Только вчера я пытался убедить себя, что Большой театр действительно предложил мне написать балет, а сейчас уже висят афиши, скоро день премьеры, и завтра все останется позади.

RBi: Как Вы оцениваете результат?

ИД: Я смотрел почти все премьерные показы и могу сказать, что цельная картинка выстроилась. Кристалл льда застыл. В целом, я удовлетворен.

RBi: Вы читаете критику? Чье мнение для вас наиболее важно?

ИД: Для меня наиболее важна оценка тех, кто исполняет мою музыку: артистов балета, музыкантов, дирижера, вокалистов, – которые подходят ко мне и просят: “Илья, напиши нам, пожалуйста, еще музыку”. Для меня это большое счастье. Иногда бывает, что музыкантам не нравится – а это сразу видно – здесь же чувствовалось абсолютное удовольствие от сопричастности.

RBi : Сейчас к Вам приковано внимание всего балетного сообщества. Новые предложения уже есть?

ИД: Есть череда предложений, и в области балета, и оперы. У меня даже уже есть какие-то идеи. Но я ничего не озвучиваю, пока сама институция не озвучит (смеется). В любом случае, сейчас я хочу отдохнуть, съездить на море, к теплу – я же из Петербурга, нам всегда этого не хватает. А ближе к осени возьмусь за что-то новое.
----------------------------
Другие фото по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16673
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Авг 05, 2015 12:38 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015080501
Тема| Балет, БТ, Премьера, Персоналии, Юрий Посохов, Кирилл Серебренников
Автор| Максов Александр
Заголовок| Обречена ли плотская любовь?
Где опубликовано| © Литературная газета
Дата публикации| 2015-08-05
Ссылка| http://www.lgz.ru/article/-32-6520-5-08-2015/obrechena-li-plotskaya-lyubov/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В Большом театре премьера – балет «Герой нашего времени». По следам лермонтовской юбилейной даты. В Год литературы. На специально заказанную музыку – первая балетная партитура небесталанного петербургского композитора Ильи Демуцкого. Мировая премьера, завершившая 239-й сезон Большого.


Артём Овчаренко – Печорин, Екатерина Шипулина – Ундина
Фото: Дамир ЮСУПОВ


Не стоит пенять молодому, ищущему собственную манеру письма композитору за использование круга интонаций от Малера до Пьяццоллы, они как бы уже входят в широкий и общеупотребимый контекст современной культуры. Автор не стал копаться в этнографии, сочиняя черкесские эпизоды, а успешно стилизовал их, как и светские полонезы, вальсы и польки. Порой фортиссимо оркестра чрезмерно, как и агрессия медных и ударных инструментов. Громовые раскаты сопровождают даже изысканное соло утончённой Мери. Однако лирические страницы звучат достаточно проникновенно, и в этом безусловная заслуга дирижёра Антона Гришанина, эмоционально воплотившего ритмически сложную мелодическую структуру. Для кинематографа подошла бы весьма.

Демуцкий сочинял балет по либретто драматического режиссёра Кирилла Серебренникова, он при этом режиссёр-постановщик спектакля, автор декораций и костюмов (вместе с Еленой Зайцевой). Серебренников составил неплохой тандем с балетмейстером Юрием Посоховым, который, возможно, заметно сбил свойственный партнёру эпатажный пафос, удержав его в границах вкуса и меры.

«Герой нашего времени» вполне синтетичен. Выразительными средствами помимо хореографии оказались вокал, декламация – каждой сцене предпосланы строки Лермонтова (к слову сказать, отвратительно начитанные, а лучше сказать, проболтанные неким драматическим актёром). А также особый «авторский» свет и видеопроекции Саймона Донжера – тенями пролетает стайка птиц, морские волны плещутся в тревожном ночном мерцании и т.д.

Противостояние двух миров задают Голосящий Муэдзин (Марат Гали) и Православная Плакальщица (Светлана Шилова) в первой картине «Бэла»; а в последней – «Княжна Мери» сопрано (Нина Минасян) сопровождает танец, придавая иррациональность хореографическому диалогу двух душ – Веры и Печорина.

Абсолютно подавить в себе радикальность Серебренников не смог (или не стал). В «Тамани» позубоскалил обликом Старухи в виде омерзительной надувной толстухи, из которой, как бабочка из куколки, выбирается Янко. В «Княжне Мери» водрузил дуэлянтов Печорина и Грушницкого на подоконники высоких окон. Настигнутый пулей Грушницкий срывается в обрыв, в спектакле же эффектно падает в оконный проём. А среди пациентов и гостей курзала три инвалида-колясочника, которым поставлены сложные динамичные мизансцены.

Что ж, в театре нужно удивлять…

Каждая картина начинается с печоринского монолога и на фоне инструментального соло сидящего на сцене музыканта. То есть у каждой из хореографических «повестей» – свой Печорин, и каждому предпослан собственный музыкальный тембр: в «Бэле» – душеразрывающий баскларнета, в «Тамани» – тоскливая виолончель, в «Княжне Мери» – смятенный английский рожок. Интересных приёмов в балете немало. Отнесём к ним ещё один: откатывая вместе с рабочими чёрную платформу, джигиты на мгновение поочерёдно приникают лицом к земле в выразительном танцевальном рисунке. Зато режиссёрским просчётом посчитаем быстрое разочарование в Бэле Печорина, лишённого состояния влюблённости и не успевшего выказать зрителю свою увлечённость экзотической птицей.

Современное мышление постановщиков выражается нарочитой условностью, даже аскетичностью сценографии и композиций. При этом декорации «живут», интересно трансформируются, меняя пространство на глазах зрителя. С горными хребтами в виде параллельных сцене пирамид в «Бэле» и строительными лесами в «Тамани» примириться гораздо легче, чем с Печориным, оттачивающим классические V позиции у балетного станка и облачающим дикарку Бэлу в кружевную балетную юбочку – знак приобщения девушки к чужеродной цивилизации. Зато в «Княжне Мери» спортивное помещение, оно же бальная зала и санаторная палата, производит впечатление монументальностью декорационных конструкций.

Создавая хореографическую ткань спектакля, Посохов использовал благословенный академический опыт премьера Большого театра, а также насмотренность резидента западных балетных компаний. Как и композитор, балетмейстер избрал стилизацию, сочиняя кавказские танцы. Интересные и непростые для исполнителей дуэты, любопытные связки нет-нет да и отпрянут от академического канона. Балетмейстер может себя процитировать, а то и молниеносно подчиниться чьему-нибудь влиянию. Ноймайера, к примеру. Кажется, эстетический вирус прославленного немца, любящего многословно-неспешные повествования, распространился основательно: последняя часть триптиха «Княжна Мери» – по вине ли композитора, режиссёра или балетмейстера – получилась неимоверно растянутой, эклектичной и драматургически рыхлой. Тьма народа на сцене – и теряются темп действия, сюжет, даже сама заглавная героиня, не выделенная и костюмом. Как ни крути, а без фуэте не обойтись. Его вдруг, пусть дозировав, без всякой внешней причины гвоздит Бэла в конце дуэта с Печориным. То ли восторгом урока адаптации, то ли оргиастическим всплеском любовного соития с похитителем.

Поединок Печорина с Грушницким решён довольно статично, как у Крэнко в «Онегине», зато, в отличие от него, Посохов умело разжёг хореографический конфликт замечательно поставленной дракой героев.

И вновь неоспоримо признаем, что львиная доля в успехе спектакля принадлежит артистам Большого театра, в том числе благодаря и педагогам Татьяне Красиной, Юрию Клевцову, Виктору Барыкину.

Образ замкнутой и забитой Бэлы, пробудившейся для любви к иноверцу, уверенной рукой нарисовала Ольга Смирнова. Вячеслав Лопатин в роли Янко – идеальное попадание. Такое же удачное, как и Георгий Гусев для роли Слепого Мальчика. Ундина Екатерины Шипулиной распущенными волосами обитательницы водных стихий и пластической экспрессией рождает порыв чувств не только у Печорина. Дизайнерское платье – неожиданно яркое цветовое пятно, сменяемое на столь же лишённую оттенков юбочку балетной Жар-птицы, правда, заставляет с тоской вспомнить живопись костюмов кудесника Вирсаладзе.

Творчество Дениса Савина в этом спектакле следует назвать «деянием». Сценическую жизнь его Грушницкого отличает высокая напряжённость душевных переживаний, абсолютная убедительность портрета. Антиподами стали княжна Лиговская и Вера. Светлана Захарова проходит путь от милого изящества до душевного слома своей Мери. Кристина Кретова доводит свою Веру до края трагедии.

Отдать предпочтение одному из создателей образа Печорина совершенно невозможно. Великолепен Игорь Цвирко, его Печорин в «Бэле» – мятущийся не демон, но человек, не властный над собственными чувствами. Мужественный и потому ещё более драматичный. Расширяя лирическую сферу, Артём Овчаренко в «Тамани» достигает полновесного звучания пластики и актёрской сверхзадачи тем, что претворяет личностные ощущения в художественные эманации. Истекая из внутреннего мира Руслана Скворцова, его Печорин в «Княжне Мери» открывает зрителю тайну своей исключительности. В финале три Печорина собираются на сцене вместе, суммируя танцем грани одного сложного характера.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16673
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Авг 05, 2015 8:23 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015080502
Тема| Балет, Проект «Соло для двоих», Персоналии, Наталья Осипова, Иван Васильев
Автор| Павел Ященков
Заголовок| В Москве состоялась премьера «второй серии» проекта «Соло для двоих»
Эксцентричный танец на костях

Где опубликовано| © "Московский комсомолец" №26878
Дата публикации| 2015-08-06
Ссылка| http://www.mk.ru/culture/2015/08/05/v-moskve-sostoyalas-premera-vtoroy-serii-proekta-solo-dlya-dvoikh.html
Аннотация|

Завершающая нынешний балетный сезон «вторая серия» проекта «Соло для двоих» с участием всемирно известных балетных звезд — Натальи Осиповой и Ивана Васильева — оказалась далеко не такой захватывающей, как первая. Копродукция Сегерстром Центра искусств и «Ардани артистс», созданная при содействии Михайловского театра и английского Королевского балета, в течение трех вечеров была показана в Москве в Музыкальном театре Станиславского и Немировича-Данченко при полных аншлагах, однако не содержала в хореографическом отношении особых откровений.


Фото: Пресс-служба МАМТ

Впрочем, откровением стал сам танец бывшей примы Большого, а сейчас звезды английского Королевского балета Натальи Осиповой. Уже ее первый выход, а точнее, вылет (словно стремительная и насмерть разящая стрела Ахиллеса) из-за кулисы «Стасика» в первом балете вечера Zeitgeist вызвал шквал аплодисментов. Но обо всем по порядку…

Если первая серия проекта была составлена хоть и из переделанных к случаю, но все же серьезных экспериментальных работ таких известных и востребованных хореографов, как Сиди Ларби Шеркауи, Охад Наарин или Артур Пита, то «Соло для двоих-2» ограничилось в основном повторением пройденного. Потому что балет Facada (буквально «удар ножом»), хит прошлого сезона — о женихе, сбежавшем из-под венца и потому придушенном своей невестой, сплясавшей на его могиле торжествующей ритуальный танец, — стал самым успешным балетом и на нынешних «Соло». Очаровательный черный юмор работающего в Англии уроженца Южной Африки Артура Питы трагикомическим образом проецировался на возникшую в жизни двух этих любимцев публики ситуацию. Все дело в том, что некогда шедшая рука об руку и в творчестве, и в жизни пара Осипова—Васильев (а ее сравнивали с самыми известными парами прошлого столетия), к сожалению, распалась: Иван не далее как в мае этого года справил свадьбу с танцовщицей Большого театра Марией Виноградовой, а Наталья теперь все чаще выступает в паре с главным конкурентом Васильева на балетной сцене Сергеем Полуниным, с которым (и это ни для кого не секрет) новую звезду Ковент-Гардена также связывают романтические отношения.

Впрочем, для Натальи Осиповой роль в балете Facada стала попаданием в «яблочко» еще на первой серии проекта. Теперь же ее прочувствованная остервенелая пляска на костях задушенного несостоявшегося женишка (нелепый, трагикомический образ на этот раз лучше вышел и у Васильева) вызвала в памяти слова на ломаном русском француза Мариуса Петипа, обращенные к балерине Матильде Кшесинской после ее расставания с наследником российского престола: «Мадам, а вы — любиль? Вы — страдаль?..» В показанном сейчас трагикомическом противостоянии она демонстрировала сложно сочетаемые чувства: казалось, пожирала бывшего возлюбленного, как удав кролика, и действительно любила и страдала при этом.

Прозвучал в исполнении этой танцовщицы и показанный ею вместе с другими артистами Королевского балета одноактный бессюжетник Аластера Марриотта на «Первый концерт для скрипки» Филипа Гласса, мировая премьера которого прошла в театре «Колизей» всего пару недель назад. На фоне абстрактных картинок на заднике, напоминающих то раскрытие лепестков какого-то диковинного цветка, то рост деревьев, трое атлетичных юношей в черных купальниках, а также пара солистов (Наталья Осипова и Эдвард Уотсон) в бешеном темпе, в прыжках и вращениях, а также в изысканных хореографических комбинациях плели своими телами такие же изысканные узоры. Причем намеренно асинхронная пластика и лексика движений мужской части ансамбля (здесь своим соло выделялся темнокожий португалец Марселино Самбе), похоже, специально была заимствована из женского арсенала, а отточенный энергичный танец их амазонки-предводительницы Натальи Осиповой раскрывал поистине необъятный диапазон возможностей этой балерины.

Самым незрелым сочинением проекта вышел балет Владимира Варнавы «Моцарт и Сальери», созданный специально на Ивана Васильева. Используя никоим образом не соответствующий реальности миф о взаимоотношениях двух культовых композиторов, а кроме того, отсылая к одноименной пушкинской трагедии и фильму Милоша Формана «Амадей», этот балет, как ни странно, создан (так написано в программке) по мотивам несохранившейся совместно сочиненной этими композиторами в 1785 году кантаты для голоса и фортепиано «На выздоровление Офелии».

На музыку Сальери в балете, однако, нет и намека, вместо нее используется современный скрежет. Ну а за Моцарта, естественно, отвечают его гениальные сочинения, данные здесь в нарезке. На сцене же по ходу действия кривляются два человека, одетые в широченные, не по размеру костюмы. Один, в белом (Иван Васильев), — понятно, Моцарт; другой, в черном, — конечно, Сальери (эту роль взял на себя сам хореограф). Мол, сочиняют два композитора себе потихоньку кантату, но злобный Сальери отчаянно завидует и решает извести гениального конкурента.

К сожалению, хореографическое мышление Владимира Варнавы крайне скудно, балет местами больше походит на старательные этюды студентов циркового училища, нежели на сочинение профессионального балетмейстера, и использует сплошь клишированные ходы: злобный Сальери напяливает себе на голову черный мешок, изображая черного человека, засовывает себе в рот принесенную Моцартом партитуру, ползает на карачках, а в заключение плюет зеленой жидкостью прямо в лицо своему сопернику (домысливай — травит ядом зависти и клеветы). Два героя балета, напоминающие клоунов Бима и Бома, в несоразмерных дозах применяют приемы цирковой эксцентрики и клоунады. И если б не вставленные в балет, скорее всего по настоянию Васильева, его фирменные технические трюки да природная пластика самого Варнавы (одинаковым образом эксплуатируемая из балета в балет) — никакого танца тут вообще бы не было.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пт Авг 14, 2015 6:04 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16673
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Авг 06, 2015 12:32 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015080601
Тема| Балет, Проект «Соло для двоих», Персоналии, Наталья Осипова, Иван Васильев
Автор| Наталия Звенигородская
Заголовок| Тархунизированный Моцарт и ода феминизму
Наталья Осипова и Иван Васильев во второй серии проекта "Соло для двоих"

Где опубликовано| © Независимая газета
Дата публикации| 2015-08-06
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2015-08-06/8_mozart.html
Аннотация|


Наталья Осипова и Эдвард Уотсон в балете Zeitgeist. Фото Александра Щербака/ТАСС

В разгар лета на сцене Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко представили сиквел стартовавшего в 2014-м проекта «Соло для двоих», затеянного продюсером Сергеем Даниляном для звездного дуэта Осипова–Васильев. Тогда специально для признанных классиков новые композиции сочинили мастера мирового современного танца.

Второе издание проекта не собрало аншлага. К удивлению, помимо спекулянтов-профи, лишние билетики у входа предлагали и обычные зрители, а в зале предательски зияли пустые места. Можно объяснить это дачной лихорадкой и сезоном отпусков. Хотя год назад ажиотажу это не помешало. Вероятно, не все поклонники знаменитых артистов готовы принять их в непривычном амплуа. Но это только в первый день из четырех, в последний, как говорят очевидцы, зал был полным.

В прошлом году нельзя было не заметить, что Наталья Осипова и Иван Васильев уже не пара не только в личной, но и в сценической жизни. Теперь этот непреложный факт превратился в сценарную концепцию. В новую программу вошел только один из прошлогодних одноактных балетов Facada, история покинутой невесты, наказавшей неверного жениха и танцующей над его бездыханным телом, в хореографии этнического португальца из Лондона Артура Питы на музыку Фрэнка Муна и традиционного португальского фадо в живом исполнении. В остальных двух балетах участники «Соло для двоих» друг с другом не встречаются.

Центральное (в прямом смысле, второй акт из трех) место в программе заняла новая работа Владимира Варнавы «Моцарт и Сальери», созданная им специально для Ивана Васильева. Лауреат «Золотой маски» за лучшую мужскую роль в поставленном им же танцспектакле «Пассажир» от добра добра не искал и на этот раз эксплуатировал ту же тему – тему двойничества. Для себя Варнава выбрал партию демонического, искореженного параксизмальной завистью Сальери, а Васильеву отвел роль бесшабашного простака Моцарта. Ни режиссерской, ни хореографической сквозной идеи, однако, не нашел. Поэтому герои то представали в подобии дуэта цирковых коверных, то вне видимой связи с сюжетом демонстрировали каждый свои прыжковые или пластические навыки. Бесконечно «читали», отнимали друг у друга, роняли и подбирали нотные листы. Строили рожи. Спектакль полон лобовых метафор. К примеру, посреди сцены установлен трон, который снедаемый собственной несостоятельностью Сальери то и дело тщится занять. Или вот еще: приставив стакан к груди гениального друга, злодей упивается божественной музыкой, а в своей груди слышит лишь глухую тишину. В финале герои занялись игрой в шашки, передвигая по сцене множество стеклянных стаканов. Набрав из одного из них полный рот густо-зеленой жидкости, Сальери в конце концов со всей дури так тархунизировал Моцарта, что тот уже и не встал. При этом Васильев продемонстрировал способности комика, а Варнава в полной мере проявил харизму, актерскую и пластическую индивидуальность. За что оба были щедро вознаграждены публикой.

Для примы Королевского балета Великобритании Натальи Осиповой опус под названием Zeitgeist на музыку Филипа Гласса сочинил англичанин Аластер Марриотт. Дух времени вместе с ней постарались выразить премьер той же труппы, недавний лауреат Benois de la Danse Эдуард Уотсон и трое их коллег по театру Марселино Самбэ, Томаш Мок и Доналд Том. Что вкладывал в название бессюжетного, построенного на радикально осовремененной классике балета хореограф, сказать трудно, но в одном дух времени отразился несомненно. Сильный и слабый пол давно и все очевиднее меняются ролями. И хотя номинально все в этой композиции на своих традиционных местах, техническая дерзость, прорывающая классическую упаковку экспрессия, безжалостные темпы и темпераментный интеллект балерины заставляют задуматься о судьбе сдержанного, кантиленного и в меру жеманного мужского танца.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16673
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Авг 06, 2015 11:46 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015080602
Тема| Балет, Латвийская Национальная Опера (ЛНО), Персоналии, Айвар Лейманис
Автор| Маша Насардинова, критик
Заголовок| Эксклюзив: Айвар Лейманис о «Звездах балета в Юрмале» и смене поколений
Где опубликовано| © LSM.LV
Дата публикации| 2015-08-06
Ссылка| http://www.lsm.lv/ru/statja/kultura/eksklyuziv-ayvar-leymanis-o-zvezdah-baleta-v-yurmale-i-smene-pokoleniy.a140419/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Фото: Ansis Starks
Aivars Leimanis


Фестиваль «Звезды балета в Юрмале» (6-7 августа) удлиняется: к традиционному гала-концерту в «Дзинтари» добавился вечер одноактовок в Малом зале— «Cон Марии» и «Танго плюс». Одноактовки— made in Latvia, репертуарные спектакли ЛНО. Стало быть, труппа уже в строю. Новеньких мало, говорит главный балетмейстер театра Айвар Лейманис: взяли только Паулу Лиелдиджу-Колбину (которая в июле привезла юниорское «серебро» из Кореи) и одного испанца в кордебалет. Да, идет смена поколений. Но мягко так идет, постепенно, без резких движений...

Танцевальный сезон в ЛНО начнется 20 августа. Прошлый выдался противоречивым: с красивыми премьерами — и серьезными травмами, с победами на конкурсах — и невосполнимыми утратами:

— Перед китайскими гастролями, по дороге в аэропорт скончался Модрис Церс (выдающемуся педагогу-репетитору было 69 лет,— Rus. lsm.lv). Мы были в шоковом состоянии... Такая трагедия... Равных ему нет и быть не может. Он незаменим. Теперь вместо него работать с ведущими солистами будут сразу несколько человек.

А сами гастроли... Конечно, это огромная честь — выступать на главной сцене Поднебесной, в Национальном центре исполнительских искусств. Знаменитое «яйцо» впечатляет и снаружи, и внутри. Роскошное, просторное, удобное... Настоящий шедевр архитектуры.

И как же изменился Пекин! Я там был в последний раз в 1998 году. Город напоминал бесконечный, сильно запыленный Кенгарагс, по которому едешь час, два, три, и за окном ничего не меняется... А сейчас он такой современный, зеленый, чистый, западный...

Мы показывали «Спящую красавицу» два раза. Наши солисты очень достойно танцевали — Байба Кокина с Сергеем Нейкшиным, Элза (дочь Айвара Лейманиса, прима-балерина и хореограф Элза Леймане-Мартынова,— Rus.lsm.lv) с Виктором Сейко. Все билеты были распроданы.

Зрители хорошие, отзывчивые очень. Только они все все время пытались фотографировать, даже во время спектакля, хотя нельзя было,

и контролеры красными лазерными точками высвечивали в зале нарушителей... А что в конце творилось, на поклонах! Был момент, когда, кажется, никто не аплодировал: все стояли и снимали...

Так у нас сезон и завершился — на взлете.

— Что вы считаете его главной удачей?

— Я все три премьеры считаю удачными. И «Ромео и Джульетту», и «Раймонду», и «Непознанные территории» (авторами выступили Милана Комарова, Элза Леймане-Мартынова и Евгения Траутмане,— Rus.lsm.lv) в Новом зале. Хореография там очень интересная!

Наша балерина Иева Рацене, когда фрагмент из Элзиной одноактовки в Корее станцевала, опередила ближайших конкурентов на 9 очков! Обычно разница бывает в полтора очка, в одно, в половину. А тут!..

— Почему же вы в фестивальную афишу включили другие вещи — «Сон Марии» и «Танго плюс»?

— Ну, мы же не можем у театра публику отнимать. «Непознанные территории» только-только в репертуаре появились. А «Сон Марии» и «Танго» идут уже несколько лет и не сказать что часто. Но это отличные спектакли, мы их обязательно будем сохранять и показывать. «Танго» с Ульяной Лопаткиной приглашено на гастроли в Минск, Москву, Дуйсбург, Дюссельдорф... В декабре поедем, как обычно, в Италию, с «Щелкунчиком» и «Раймондой», в мае — на Брюссельский фестиваль... Длительных турне не планируем.

Нам тут предлагали 18 «Ромео и Джульетт» по Голландии — нет, не выгодно это. Если бы под фонограмму, еще куда ни шло, но продюсеры требуют оркестр.

А это очень дорогое удовольствие, билетные продажи его не окупают.

В общем, отказались мы. У нас и дома работы много. Нужно подготовить две так называемые мировые премьеры, то есть совершенно оригинальные спектакли, которых ни у одного театра прежде не было. Мне кажется, это гораздо интересней, чем взять «готовый продукт» и переложить его на нашу труппу.

В октябре выпустим «Болеро»: формально это вечер французской музыки, хотя одна из трех частей— «Картинки с выставки» Мусоргского. Но в классической оркестровке Равеля...

«Болеро» будет делать шеф Национального балета Польши Кшиштоф Пастор, все помнят его «Опасные связи», «Кармен», «Весну священную», «Серебряное покрывало». С «Дафнисом и Хлоей» в Риге дебютирует Аттила Эгерхази, руководитель Южночешского балета. Думаю, это будет очень любопытно. Ну, а десять «Картинок с выставки» придумают пять наших молодых, но уже показавших себя хореографов: Александра Астреина, Милана Комарова, Элза Леймане-Мартынова, Раймонд Мартынов и Антон Фрейманс. Сценограф Мартиньш Вилкарсис будет использовать в оформлении полотна Врубеля, Шагала, Малевича — и самые современные технологии.

Артистам прикрепят сенсоры на тело, каждое движение будет вызывать трансформацию изображения на экране. Мы такое разве что на «Евровидении» видели. Но здесь-то все будет живьем.

Вторая премьера — во втором полугодии: Лео Муйиц, который был соавтором «Ромео и Джульетты», поставит полнометражную «Шехерезаду» на музыку Римского-Корсакова и Глазунова. Это была наша идея, директора театра Зигмара Лиепиньша и моя. Правда, первоначально мы предлагали Лео балет «Три сестры». У нас чеховских сестер в труппе вон сколько! И публика наша, в отличие от западной, любит большие сюжетные спектакли... В общем, про Чехова будем и дальше думать.

— А гала-концерт — каким он будет?

— Боевым! Вместо схемы «одна мировая звезда + все остальные» попробуем нечто принципиально иное: много молодых сильных артистов, лауреатов различных международных конкурсов. Тех, кто не 20 лет назад хорошо танцевал, а сейчас хорошо танцует. Аарон Смит: он австралиец, победил на национальном смотре America’s Got Talent, отлично выступил в Джексоне, на очень престижном состязании, в Пекине третье место получил... Сейчас перебрался из Ковент-Гардена в Балет Джоффри, то есть из Лондона в Чикаго... Его партнерша, Ария Алекзандер, разбудит в наших зрителях ностальгические чувства — она правнучка Вилиса Лапиниекса, режиссера довоенного фильма «Сын рыбака». Ее мама Сарма Лапиниекс-Розенберг — американский хореограф, вместе с мужем возглавляет Anaheim Ballet в Калифорнии... Ария начинала карьеру в молодежном составе American Ballet Theatre. Теперь перешла в труппу Хьюстона. Видел видео, гда она с места 8-9 пируэтов крутит-вертит...

Очень красивый дуэт из Йошкар-Олы — Ольга Челпанова и Константин Коротков, ребята разъезжают по конкурсам, собирают медали, очень часто выступают в гала-концертах за рубежом — они действительно очень хорошие солисты, и репертуар у них интересный. Молодые артисты Корейского Национального балета Ли Се Юнг и Сун Хюн И везут паде-де из «Арлекиниады» и неизменного «Корсара»: как же без него, где ж еще технику-то продемонстрировать...

Из Московского Академического музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко приедут Александр Омельченко и Анастасия Лименько— они еще юные, но уже солисты, ведущие партии исполняют. Он в Корее золото взял, где-то еще. Рост — 1 метр 90, но с таким прыжком!.. Потрясающий парень! А еще итальянец Саша Рива приедет, он у Джона Ноймаера танцует в Гамбурге, очень выразительная пластика. И наши, конечно, будут танцевать.

— И кого, по-вашему, будут теплей всех принимать?

— Пусть посоревнуются! Обычно в программе только один трюкач, от силы два. А тут у каждого полный арсенал вращений и прыжков. Интересно будет!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16673
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Авг 06, 2015 3:23 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015080603
Тема| Балет, Санкт-Петербургский государственный академический театр балета имени Леонида Якобсона, Персоналии, Андриан Фадеев
Автор| Елена ДОБРЯКОВА
Заголовок| «Русские танцовщики могут все!»
Где опубликовано| © Еженедельная газета «Стрела»
Дата публикации| 2015-08-06
Ссылка| http://gazetastrela.ru/2015/08/06/russkie-tancovshhiki-mogut-vse/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Четыре года назад заслуженному артисту России Андриану Фадееву предложили возглавить Санкт-Петербургский государственный академический театр балета имени Леонида Якобсона. Предложение было из тех, от которых невозможно отказаться, и он взялся за это сложное, но интересное дело.



– Андриан, в мае этого года коллективу удалось всколыхнуть петербургскую публику, когда на сцене Эрмитажного театра был показан балет «Каменный берег» в хореографии Владимира Варнавы. Зрители увидели короткий, но очень яркий, образный спектакль с необычной пластикой, с четко выстроенной драматургией, трагический по звучанию.

– Да, тема щемящая – о жерт­вах Холокоста. В Венгрии есть памятник: на берегу Дуная стоят каменные башмаки – это обувь тех, кого расстреливали фашисты. Убитые падали в реку, ноги их были связаны одной веревкой, и расстрелянный увлекал за собой в воду других приговоренных. Владимир Варнава, молодой и очень талантливый хореограф, взялся за работу с большим энтузиазмом, и, мне кажется, спектакль получился пронзительным. Мы и дальше собираемся сотрудничать с этим постановщиком.

«Лень чревата потерей здоровья»

– Что остается в приоритетном направлении театра имени Якобсона? Классика или современная хореография? Большие многоактные балеты или короткие постановки?


– Я думаю, нам удаются как размашистые полотна, так и хореографические миниатюры. Все имеет право на существование, в том числе и современная хореография в самых неожиданных ее проявлениях. Главное, чтобы это было зрелищно, талантливо и интересно зрителю. Ведь законы театра за последние 300 лет не изменились. В русском балете все держится на классике, и, поверьте мне, ни одна труппа, ни один артист, говорящие языком только актуального танца, не исполнят «Лебединое озеро» или «Спящую красавицу». Наше искусство всегда было предметом российской гордости. Отечественные танцовщики владеют мастерством классического танца гораздо лучше своих иностранных коллег. Недаром сегодня, вопреки политической ситуации, гастроли за рубеж не отменяются, а даже наоборот. Наш театр ведет переговоры о поездках на 2017–2018 годы. Русский балет жив и находится в великолепной форме!

– Когда вы пришли в театр имени Якобсона, в каком состоянии была труппа?

– Театр переживал непростые времена. Сейчас состав артистов полностью обновился, и сегодня меня устраивает качество работы коллектива. Не было никаких революций – я действовал очень спокойно и настойчиво.

В первую очередь потребовал соблюдения дисциплины. Поработав в разных балетных компаниях, я понимаю, как должен существовать театр и в чем составляющие успеха. Нужно много и честно трудиться в команде профессионалов. А здесь часть артистов не приходила с утра на урок, причем причины были самые разные. Один раз, другой – веришь, а потом убеждаешься: человек – просто бездельник. В балете лень чревата прежде всего потерей здоровья. Чтобы люди не ломали ноги, не рвали связки, им надо каждый день заниматься. Солисты должны работать над физической формой, ходить в спортзал, бегать.

И, конечно, меня не устраивало то, что я видел на сцене. Декорации, костюмы были в жутчайшем состоянии. И даже если бы артисты танцевали превосходно, с такими задниками и реквизитом невозможно было предложить спектакли ни одному импресарио. Сейчас мы полностью поменяли оформление «Жизели», «Щелкунчика» и «Лебединого озера». Ну а самое главное, стали одной командой: я отношусь и к педагогам, и к артистам как к партнерам, нас объединяет чувст­во ответственности за дело, которому мы служим.

«Я не боюсь рисковать»

– Недавно у вас состоялась премьера «Ромео и Джульетты» на музыку Прокофьева. Экспериментальная вещь, однако, вышла! Два клана – Монтекки и Капулетти – воюют друг с другом как две противоборствующие танцевальные школы – классического балета и танца модерн. Но в итоге все слилось в один коктейль. Так задумано?

– Когда театр пригласил драматического режиссера Игоря Коняева для постановки «Ромео и Джульетты» в таком неожиданном прочтении, я, конечно, знал, что это большой риск. И сознательно на него шел, понимая, что сегодня никого не удивишь очередной классической версией произведения Шекспира. «Ромео и Джульетта» идет в Мариинском театре в замечательной хореографии Леонида Лавровского и в Михайловском – в постановке Начо Дуато. Наш спектакль принципиально другой. Судить, насколько удалось реализовать задуманное, – дело зрителя. В любом случае я считаю, что труппа сделала огромный шаг вперед, убеждают в успехе аншлаги и реакция публики. А значит, в области смелых экспериментов можно и нужно двигаться дальше.

Я не боюсь рисковать. «Ромео и Джульетта» – это третий современный балет за последние два года, включая «Каменный берег». Не так давно состоялась премьера спектакля «Лики современной хореографии» в постановке Антона Пиманова и Константина Кейхеля. Разные постановщики, разные стили хореографии: нео­классика и модерн. Мы сознательно поддерживаем молодых российских балетмейстеров, конечно, будем приглашать и иност­ранных. Есть задумка поставить балет по произведениям Михаила Лермонтова. Это наш пока не родившийся проект с Владимиром Варнавой.

«Пластика Якобсона очень сложная»

– Удивительное дело, но хореография Леонида Якобсона и сегодня кажется очень интересной, модерновой. Вы будете сохранять ее?

– Это одно из важных направлений нашей работы. Мы ежегодно восстанавливаем его шедевры. И сегодня, спустя 50 лет, они смотрятся неожиданно актуально. Ведь Якобсон был революционером в танце, смело экспериментировал, ломал традиции. Наши артисты органично чувствуют его хореографию, хотя пластика очень сложная. Не так давно мы показали балет «Свадебный кортеж». На первый взгляд, ничего умопомрачительного, фуэте вертеть не надо. Но как передать эту ломаность линий, характерность персонажей? Необыкновенно интересно. Мы постоянно даем спектакли, посвященные творчеству Леонида Якобсона. Недавно проводили такой вечер совместно с Академией русского балета.

– А что там сегодня происходит, вы в курсе?

– Мне кажется, все там в порядке. Конкурс при поступлении огромный. Ну, мальчиков, как всегда, не хватает, с девочками дела обстоят лучше. Так было и 20 лет назад. Я видел выпуск Академии, был членом государственной комиссии – все на высоком уровне.

– Театр Якобсона много лет без своей сцены, есть только репетиционная база на улице Мая­ковского. Какие перспективы?

– Наш театр, я уверен, занимает свое особенное место в городе. Молодые танцовщики получают возможность сразу исполнять ведущие партии. Ну а своя площадка – это мечта, и я надеюсь – осуществимая.

«Я угрожал маме, что украду ее паспорт»

– Расскажите про превратности и радости судьбы. Балет – это у вас семейное?

– Мама была солисткой Михайловского, в те годы Малого оперного, театра. Поэтому детство прошло за кулисами. Родители не очень хотели для меня балетной судьбы. Ведь слишком много звезд должно зажечься, чтобы артист состоялся в профессии. Я угрожал маме, что украду ее паспорт и все равно поступлю в балетную школу. Подействовало. И в итоге звезды меня не подвели.

Я окончил Вагановское училище, был принят в труппу Мариинского театра. Нельзя сказать, что это был легкий путь. В те годы на сцене блистали Фарух Рузиматов, Игорь Зеленский, да и среди моих сверстников была жесточайшая конкуренция. Я много работал по вечерам, после 10 часов, когда освобождались балетные залы, и не только с педагогами, но и самостоятельно. Поверьте, это огромное удовольствие – потихоньку, шаг за шагом, идти к цели. А она у меня была. Я стал премьером Мариинки, выступал на лучших сценах мира, работал с Джоном Ноймайером, Алексеем Ратман­ским, Уильямом Форсайтом.

О чем еще мечтать танцовщику?

Я – счастливый человек, творческая жизнь сложилась удачно. Моя жена – Александра Грон­ская – тоже балерина, а вот наш 10-летний сын в отношении танца дышит ровно. Но мы не расстраиваемся, пусть выбирает то, к чему лежит душа.

– Не скучаете сегодня без выходов на сцену?

– Бабушка моей жены говорила: «Тебе скучно – пойди поработай!» У меня нет свободного времени, я всегда занят делом. Даже пробовал в течение полугода совмещать деятельность солиста Мариинки и руковод­ство труппой. И убедился – это невозможно. Пометался между Театральной площадью и улицей Маяковского и понял: нужно заниматься чем-то одним. Сегодня мое дело – театр Якобсона.

«Всюду свои особенности»

– Вы рассказали, что много работали за рубежом. Чему мы можем поучиться у иностранцев, а что для нас неприемлемо?

– Там тоже сильный балет, прекрасные профессионалы, которые работают по всему миру. Но наша классическая школа, безусловно, лучшая, поэтому так ценятся русские танцовщики. Мы можем все!
В России пока нет столь влиятельных профсоюзов, как за рубежом. Там нереально задержать артиста на репетиции сверх прописанного в контракте времени. Иначе страховая компания не выплатит компенсацию по травме, если таковая случится. Все правила строго соблюдаются. Не так давно у нас был совместный проект с театром Массимо в Палермо – спектакль «Жизель». К нашему кордебалету присоединились итальянские артисты. И началось! Один не имеет права по контракту работать в субботу, у другого в какие-то дни либо вечерние репетиции, либо утренние. А переработки ради искусства, как принято в России, категорически недопустимы. Доходит до смешного: в «Жизели» есть сцена, где танцовщики выносят стол. Итальянцы отказались, сказав, что они не бутафоры. Всюду свои сложности и особенности. Думаю, таких условий для профессионального роста, как у нас, нет нигде!

– Как вы относитесь к китай­скому балету и к тому, что Китай поставил целью всех превзойти в мире, и в области балетного искусства в том числе?

– Я был в Китае по приглашению великой балерины и хореографа Наталии Макаровой, которая ставила в Пекинской опере свою редакцию «Лебединого озера». Танцевал в паре с китаянкой. Мне сложно воспринимать китайских артистов в классике. Хотя технически они подготовлены очень сильно: там собраны прекрасные педагоги, многие, кстати, из России. Китайцы работают фанатично, и если у нас балетный урок начинается в 11.00, в Европе – в 10.00, то в Китае – в 9.00 утра. Но их танец больше напоминает акробатику. И то, что веками передавалось из поколения в поколение в русском балете, нельзя наверстать за несколько лет, несмотря на работоспособность и материальные вложения. Потому мы так бережно храним, ценим и, конечно, развиваем то, что у нас есть.

«Новый год встречали в Каннах»

– Где именно собирается гастролировать театр?

– Много где, у нас есть постоянные импресарио. В этом году театр ждут в Японии, Франции, Швейцарии. А Новый год мы встречали в Каннах, танцевали 31 декабря «Щелкунчик» в знаменитом зале, где проходит кинофестиваль. Такой у нас получился праздник!

– Чем еще порадует любителей балета нынешним летом театр имени Якобсона?

– Мы показываем «Лебединое озеро» на музыку Петра Чайковского в хореографии Мариуса Петипа и Льва Иванова, в обновленной сценографии и костюмах Вячеслава Окунева, с прекрасными солистами – Аллой Бочаровой, Дарьей Ельмаковой, Светланой Смирновой, Артемом Пыхачевым, Александром Абатуровым и Степаном Деминым. И, что особенно важно, танцуем этот спектакль в Мариинском театре. А выходить на эту великую сцену – всегда огромная честь и ответственность.

Досье



Андриан Гуриевич ФАДЕЕВ

родился 22 октября 1977 года. Артист балета, балетмейстер, c 1997 года – солист Мариинского театра. В 2011-м стал художественным руководителем Санкт-Петербургского государственного академического театра балета имени Леонида Якобсона. В 2008 году получил звание заслуженного артиста России.
В 2001-м специально для Андриана Фадеева Джон Ноймайер соз­дал главную партию в балете «Звуки пустых страниц». В 2003 году дебютировал в Берлинской опере в партии Ромео в спектакле «Ромео и Джульетта». В Римской опере танцевал в спектаклях «Аполлон», «Спящая красавица», «Лебединое озеро». В 2005-м исполнил главную партию в «Щелкунчике» (хореография Василия Вайонена) в Национальном театре Токио. В Мюнхенской опере дебютировал в спектакле Ивана Лишки «Спящая красавица».
Исполнял ведущие партии в балетах «Сильфида», «Жизель», «Корсар», «Баядерка», «Дон Кихот», «Шопенинана», «Бахчисарайский фонтан», «Ромео и Джульетта», «Драгоценности», «Юноша и Смерть».
Лауреат международного конкурса Vaganova-Prix (1995), премии «Балтика» (1998), высшей театральной премии Санкт-Петербурга «Золотой софит» (1999, 2000), ежегодной международной премии «За искусство танца им. Л. Мясина» (Италия, Позитано, 2006).
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16673
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Авг 06, 2015 8:36 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015080604
Тема| Балет, Театр классического балета, Персоналии, Николай Чевычелов
Автор| Милена Фомина
Заголовок| Николай Чевычелов: «В балете порой нужно перешагивать даже через самих себя»
Где опубликовано| © MarieClaire.ru
Дата публикации| 2015-08-06
Ссылка| http://www.marieclaire.ru/stil-zjizny/nikolay-chevyichelov-v-balete-poroy-nujno-pereshagivat-daje-cherez-samih-sebya-/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Ведущий солист Театра классического балета Николай Чевычелов похвастался Marie Claire своим классическим арсеналом, оценил коллег и вспомнил, как был одержим балетом в детстве.



C 4 августа по 30 сентября 2015 года на сцене «Новой оперы» состоится ежегодный фестиваль Государственного академического театра классического балета Наталии Касаткиной и Владимира Василёва, получивший название «Балет в саду Эрмитаж». В его программу войдут самые знаковые и любимые постановки театра: «Жизель» А.Адана, «Дама с камелиями» на музыку Дж.Верди к опере «Травиата», «Лебединое озеро» и «Щелкунчик» П.И.Чайковского и другие. Мы поговорили с ведущим солистом Николаем Чевычеловым и разузнали не только подробности о фестивале, но и о трудностях работы в балете.

- Давайте сразу поговорим о грядущем фестивале. В каких спектаклях вы сыграете?

- Да, нам предстоит очередной летний балетный фестиваль. Мероприятие совершенно замечательное. Проходит каждый год в «Новой опере». Безусловно, для всех артистов участвовать в фестивале – большая честь, ведь мы представляем не только балет, но и непосредственно наш театр – Театр классического балета под руководством Наталии Касаткиной и Владимира Василёва. Так что событие очень значимое. Есть уникальная возможность и для молодых артистов, которые смогут выйти на сцену, – пусть не в главных, а во второстепенных партиях, – для того, чтобы артист балета развивался – это прекрасный шанс.

Что касается нас, ведущие солисты будут участвовать во всех спектаклях, представленных нашим театром. В моем репертуаре весь классический арсенал. Плюс ко всему всевозможные па-де-де на сборных гала-концертах, где мы представим отрывки из разных балетов.

- Хотите выделить какой-то из балетов со своим участием?

- Любимый спектакль – это, конечно же, «Жизель». С одной из моих партнерш, нашей ведущей балериной Натальей Огневой, этим балетом мы откроем фестиваль 4 августа. А дальше «Дон-Кихот», «Лебединое озеро», «Ромео и Джульетта», «Щелкунчик», «Дама с камелиями» … Репертуар достаточно разнообразный.

- Без какой партии не мыслите своей карьеры?

- На данный момент моя карьера немыслима без классических партий. Да, не какие-то современные спектакли, модерновые номера, одноактные балеты, неоклассика… Без классического танца представить артиста классического балета невозможно.

- А заветной роли нет?

- Не могу что-то выделить. Нет, наверное, все партии, все роли любимые.



- И не бывает тесно в рамках классики?

- Никогда. Это настолько обширный репертуар! Сейчас появился замечательный YouTube: всегда можно войти и посмотреть той или иной театр, ту или иную постановку, какие-то варианты костюмов, – что-то, что можно привнести в наши спектакли. Естественно это делается с согласования художественного руководства. Но если они одобряют, дают на это свой широкий жест, всегда можно пробовать новое.

- То есть полностью выразить индивидуальность в классике возможно?

- Абсолютно. Заковывать себя в какие-то рамки (шаг влево, шаг вправо – расстрел) не приходится. Одному это подходит, другому – нет. Да, каждый артист действует в альянсе со своим педагогом и художественным руководством, которое приходит на репетиции. Но в первую очередь он должен все пропустить через себя, обдумать самостоятельно, стоя перед зеркалом, позы, мимику, жесты… Как он будет себя вести на сцене – это зависит от танцора. Ограничений нет.

- А что самое сложное в работе над партией?

- Подготовка – это в первую очередь техническая сторона, в параллели с которой идет актерская игра. Если просто выйти на сцену и сделать какой-то трюк, он будет смотреться как трюк. Сделать его в контексте спектакля, осмысленно и осознанно, придать своеобразные окраски и нюансы, – это в тысячу раз интереснее, чем просто выйти и «отбабахать» танец на сцене.

- Были моменты, когда вам казалось, что не справитесь с ролью?

- Поначалу было, когда я только пришел в театр. Все было новое. Ведь в училище ограниченные возможности в плане исполнения классического наследия. Когда артист приходит в театр, педагоги видят его потенциал. Переход из стадии ученика в стадию артиста – безусловно сложный момент. Все нужно нарабатывать, пропускать через себя, опираясь на три наши способа запоминания – зрительную, слуховую и моторную, то бишь мышечную, память. Без этого никакая роль получиться не может.

- Из опыта многочисленных зарубежных гастролей, как вам кажется, чего ждут зрители? Чего хочет мировой рынок?

- Мировой рынок перенасыщен. Открывать какие-то вершины? –Да, нужно, но в первую очередь зритель должен прийти и получить качественный красивый спектакль. Это и декорации, и костюмы, и оркестр, и конечно же, исполнение.



- Есть ли тенденция превращения балета в шоу-бизнес?

- Нет, думаю, такого нет.

- Николай Чевычелов – герой реалити «Русский балет» на телеканале «Ю» – одна из актерских масок или удалось остаться собой?

- Конечно, были спродюсированные моменты. Когда снимались какие-то синхроны, я говорил: «Ребята, вы понимаете, что я так сказать не могу?» Я не могу сказать, что тот или иной танцовщик – полный ноль, мягко говоря. Но всё, что было показано на экране – 98 процентов такой, какой я есть. Без какой-либо доли наигранности – этого я не люблю. Меня попросили сказать, какой вот этот, какой вот тот. И я могу повторить то, о чем говорил в сериале. Да, видно и понятно, дано ли артисту выходить в ведущих спектаклях или у него ограниченный репертуар, физические данные, внешность, облик… Нужно делать градацию, проводить грань. Можно выйти и в этом, и в том балете, но зритель не глупый. Не берем профессиональную точку зрения, когда приходят педагоги, руководители трупп театров, деятели культуры, – если это отмести, обычный зритель намного правдоподобнее может что-то сказать и выразить, нежели люди, непосредственно связанные с искусством.

- Критика ранит?

- Вы знаете, нет. Это право каждого – выражать свою точку зрения. Если это объективно – хорошо. А когда просто написана какая-то гадость, всегда хочется сказать: «А вы выйдите и попробуйте, а мы сядем и посмотрим! И потом уже скажем мы вам!»

- Сами часто бываете зрителем?

- Когда есть такая возможность, да.

- Поделитесь каким-то зрительским впечатлением за последнее время?

- Моя партнёрша, с которой мы танцевали, Анна Оль, – сначала она работала в Красноярске, потом была приглашенной ведущей солисткой в Михайловском театре, в Татарском театре в Казани, – сделала свой выбор в пользу Театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. Я с удовольствием прихожу на ее премьеры, мне это интересно. И могу сказать, что поразила меня очень труппа Театра Станиславского. Для меня она стоит даже на порядок выше Большого театра. У них была премьера «Баядерки» – достойно! Ни больше, ни меньше. Попадание в точку. Потому что пересмотрено было, конечно, много всего. А «Баядерка» – это любимый мой спектакль. Мы, к сожалению, танцевали только третий акт, когда идет свадьба Гамзатти и Солора. Целиком пока не удалось станцевать. Будем надеяться, в дальнейшем все осуществится (улыбается). Но со стороны как зритель я получил колоссальное удовольствие, колоссальное! И актерская игра, и сценография, и исполнение...

- Что для вас главное в танце?

- Что главное? Грамотность и академизм классического балета. Всё это должно идти в совокупности с той или иной ролью, которую выходит артист показывать на сцену.

- Какое самое большое заблуждение людей о балете?

- Даже не знаю, честно говоря, как ответить на этот вопрос…



- Может быть, мнение о том, что вы голодаете?

- Да, наверное, это. Считается, что артисты балета ничего не едят и должны быть худые. Вообще, эстетика балета очень поменялась. Что было в XVIII-XIX веке и что в XX-XXI – балет шагнул вперед. Раньше балерины и танцовщики были, мягко скажем, пухловатые. При этом, если взять старое поколение, их, на мой взгляд, не совсем сценическая форма позволяла им передавать сценический образ, проживать жизнь спектакля 2-3 часа целиком и полностью – от начала увертюры до финальных аккордов, когда закрывается занавес. Сейчас это немножко уходит, все больше ударяются в технику, хотят показать себя, что тоже хорошо, но не всегда. Хорошо это в каких-то отдельных номерах. Выходите «бацайте», «мочите», выкладывайтесь на все тысячу процентов, но, когда идет спектакль, если выложиться в самом начале, тебя не хватит. Надо разграничивать свои силы и возможности

- Когда-нибудь жалели о выбранном пути?

- Нет. Были, конечно, моменты апатии. Когда какие-то происходят травмы – не дай Бог, серьезные – идет переосмысление. Думаешь: а надо ли возвращаться в эту профессию? Опять что-то восстанавливать, возобновлять… Но через какое-то количество времени всё это уходит, все равно возвращаешься. Но есть много людей, и среди моих одноклассников, которые завязали с балетом. Возникает только один вопрос: зачем вы тогда потратили восемь лет училища – для того, чтобы потом уйти и сидеть на мягком кресле в офисе? Нет, кому-то нравится, ни в коем случае я не осуждаю ни чьих желаний. Прекрасно, когда человек любит дело, которым он занимается. Но, возможно, он не смог где-то через себя перешагнуть. У нас такая профессия – порой нужно перешагивать даже через самих себя.

- Помните своё первое в жизни впечатление о балете?

- Да, помню, как я пришёл и сказал: «Мама, я хочу так же!» Она ответила: «Ты понимаешь, что это будет тяжело?» Я говорю: «Ну и что?»

- Наверное, мальчики сами делают такой выбор. Это за девочек решают родители.

- Нет, не всегда. Даже со мной учился мальчик, которого очень контролировала мама, очень его опекала, сидела над ним. Есть такие примеры. Я сам их наблюдал. Но у меня было по-другому. Я всего не помню – мама потом рассказывала: «Самый последний! Уже свет приходят гасить, а он всё крутится, прыгает!» Вытащить из зала было невозможно. И когда подходил к юношескому возрасту, 10-12 лет, было точно так же. Вахтерша говорила: «Всё! Мы закрываемся!» А я: «Сейчас-сейчас! Еще 10 минут! 10 минут!» Она приходит через 40 минут – я весь в мыле, в поту, ноги уже не работают: «Еще пять минут и ухожу!» Время ночь-полночь, на улице темень…

- В какие моменты вы особенно довольны собой?

- Я вообще собой недоволен. Ни в какие моменты. У меня всегда всё плохо (смеётся). Могу сказать одно: я доволен собой, если я кому-то чем-то помог. Если какие-то мои советы или действия, послужили кому-то на благо, – это будет для меня счастьем!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2, 3, 4  След.
Страница 1 из 4

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика