Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2015-05
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Nata Blovatskaya
Активный участник форума
Активный участник форума


Зарегистрирован: 15.01.2014
Сообщения: 517
Откуда: Бишкек, Киргизия

СообщениеДобавлено: Пн Май 25, 2015 5:01 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015052503
Тема| Балет, Гастроли, Мариинский театр, Персоналии, Эрнест Латыпов
Автор| Анна Муратова
Заголовок| Эрнест Латыпов: Мало поступить в Мариинский театр, важно танцевать в нем
Где опубликовано| © Информационное агентство «24.kg»
Дата публикации| 2015-05-25
Ссылка| http://www.24kg.org/kultura/13097/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Эрнест Латыпов: Мало поступить в Мариинский театр, важно танцевать в нем



25/05/15 11:40, Бишкек – ИА «24.kg», Анна МУРАТОВА

В субботу на балете Л.Минкуса «Дон Кихот» то и дело раздавались шквал оваций и возгласы ликования. В главных партиях на сцене Кыргызского национального академического театра оперы и балета имени А.Малдыбаева выступили артисты знаменитого российского Мариинского театра (Санкт-Петербург), лауреаты международных конкурсов Оксана Бондарева (Китри) и наш земляк, кыргызстанец 23-летний Эрнест Латыпов (Базиль). Особое вдохновение Эрнеста на родной сцене, высокие виртуозные прыжки и поддержки на вытянутой руке не могли не покорить бишкекчан. После спектакля Эрнест Латыпов любезно согласился дать интервью ИА «24.kg».

- Эрнест, сегодня у вас состоялся своеобразный дебют в искрометной партии Базиля здесь, на родине. Как вы себя чувствуете на этой сцене, в окружении родной публики?

- Было очень волнительно танцевать! Волнительней, чем в Мариинском театре, в Большом или на других сценах мира. Потому что это моя родная земля, я здесь жил до 11 лет, прежде чем родители отправили меня в Санкт-Петербург, в Академию русского балета имени А.Я.Вагановой. Потому что на спектакль пришли все мои родные: бабушка, дедушка, тети, дяди… Все пришли смотреть, и они же давали мне необыкновенную энергию.

- Чем были для вас годы Вагановки, что получили для себя как будущего артиста балета? Каких учителей встретили?

- Мне повезло, прежде всего, с педагогом начальных классов Людмилой Ивановной Комоловой, считаю ее одной из лучших специалистов в странах СНГ и в мире. Она работала над нашими физическими данными, формой, а потом уже меня взял балетмейстер-репетитор Геннадий Наумович Селюцкий, у которого я выпустился в академии. Мы работали с ним над техникой, над чистотой движения. Потом начали работать в театре. Несомненно, я благодарен этому легендарному педагогу, который работал и с Фарухом Рузиматовым, и с Леонидом Сарафановым, с другими танцовщиками мирового уровня.

- Наверное, вас и не зря с ними сравнивают сегодня. Вы танцуете на сцене Государственного академического Мариинского театра, в балетную труппу которого вас приняли сразу по окончании учебы в 2012 году. Что было сделано вами для этого?

- Работал очень много. Чтобы поступить в Мариинский театр, должно быть огромное желание. И не просто попасть туда, а важно танцевать в нем, чтобы не сидеть или не стоять в спектакле с опахалом. Ничего не получится, если не будешь каждодневно работать над собой, с утра просыпаться, приходить раньше всех и 12 часов проводить в зале.

- В прошлом году на сцене театра состоялся ваш дебют в балете «Дон Кихот», по мнению многих, очень успешный. Какие еще были дебюты?

- Еще студентом академии я станцевал Принца в «Щелкунчике» на этой сцене, а в этом году исполнил эту роль уже как артист театра. Освоил очень сложную партию в «Рубинах» в балете «Драгоценности» Джорджа Баланчина. В Америке, на больших гастролях театра в Вашингтоне и Нью-Йорке, выступил в не менее тяжелой сольной роли Розы в «Видении розы» (хореография Михаила Фокина), когда вся партия исполняется на одном дыхании, дебютировал в трио в балете «Пахита»…

- По отзывам балетоманов, вы покорили и американскую публику: фантастичен, великолепные линии, самые поразительные кабриоли…

- Принимала публика очень хорошо, не так, как в Санкт-Петербурге, где зритель избалован, ходит в театр часто, а спектакли идут каждый день. Бывают неистовые аплодисменты, как сегодня в Бишкеке, но не так часто.

- Вы – лауреат международных конкурсов (бронзовая медаль в Москве в 2013-м, две серебряные медали на «Арабеске» в Перми в 2014-м), премии «Душа танца» в номинации «Восходящая звезда». Это несомненный успех за столь короткое время работы в театре. А кого вы назвали бы для себя маяком, кумиром в балетном искусстве?

- Особых кумиров не должно быть. Каждый танцовщик индивидуален, но можно поучиться, например, каким-то техническим приемам перед прыжком и так далее. Я учился с детства у Михаила Барышникова, Фаруха Рузиматова, а из нынешних танцовщиков – у Леонида Сарафанова. Можно перечислять много танцовщиков высокого класса. И Владимир Шкляров у нас в театре есть. Когда стоишь рядом с другими солистами, учишься у них, и, может быть, они учатся чему-то у меня.

- Ваш папа Эрик Латыпов - художественный руководитель хореографического ансамбля танца «Шаттык». Казалось, дорога ваша была предсказана. А что для вас балет?

- Если честно, после такого долгого пути, который прошел и которым еще иду, трудно представить себя в другом качестве. Я даже не знаю, кем бы я мог стать. В детстве мечтал быть футболистом. В общеобразовательных предметах я не отличался. «Пятерки» у меня были по спецпредметам – по классике, дуэту, характерному танцу. Может быть, стал бы характерным народным танцовщиком. Балет, я думаю, - это мое предназначение.

- С какими партнерами вам интересно работать? Зависит ли от них, как вы себя чувствуете в роли?

- Конечно, должен быть контакт - глаза в глаза. Сколько бы ты фуэте ни вращал, как бы высоко ни прыгнул, должны быть органика, взаимоотношения с партнером.

- Сегодня с Оксаной Бондаревой у вас был великолепный дуэт, и ваша энергетика просто завела публику. Конечно, можно тут отметить и наш дуэт Марата Сыдыкова (Эспада) и Мадины Минжилкиевой (уличная танцовщица). С кем еще у вас складывалась подобная магия контакта?

- Со многими балеринами было приятно танцевать. Могу назвать Олесю Новикову, прима-балерину Большого театра Екатерину Крысанову…

- Какие роли из того, что станцовано, стали близки?

- Близок сердцу, я думаю, все-таки Золотой раб из «Шехеразады», потому что я родом из Кыргызстана и чувствую восточную нить.

- Какие еще партии хочется станцевать?

- Я готовлю потихоньку партию Солора из «Баядерки», буду работать над ролями принцев Дезире из балета «Спящая красавица» и Зигфрида из «Лебединого озера».

- Очень важно, что сегодня в театре состоялся вечер памяти народного артиста КР, доктора искусствоведения Роберта Уразгильдеева. Как вы думаете, что такое преданность балету?

- Как раз Роберт Хасанович с начала жизни своей до конца был предан балету. Когда я занимался у папы в ансамбле «Шаттык», он приходил на выступления. Очень было приятно, что рядом с нами был не только великий педагог, профессор и танцовщик, но и великий человек. В последнее время он тяжело болел, но не показывал вида. Я летом с ним встречался, он был в хорошем настроении, и мы планировали станцевать либо «Дон Кихота», либо «Бахчисарайский фонтан» здесь в мае, когда ему исполнилось бы 80 лет, но, к сожалению, Роберт Хасанович не дожил. Я думаю, он сегодня сидел в партере и смотрел спектакль. Человек, который посвящает свою жизнь балету, должен быть фанатиком. Может быть, даже немного ненормальным. Потому что, если к этому относиться как к профессии, к работе, станцевал и деньги получил, можно заканчивать. Так не должно быть. Ты должен танцевать и искать каждый раз что-то новое. И каждый спектакль должен открывать для тебя новые грани.

- Ну, а жениться-то вы собираетесь?

- Может быть, через год-два.

- И кандидатура на роль невесты есть?

- Есть, и она балерина.

- Замечательно. И последний вопрос. Когда же кыргызский зритель встретится с вами вновь?

- Кыргызский зритель очень добрый. Я с удовольствием буду приезжать и танцевать для него, причем бескорыстно. Здесь моя семья, мои родные, я об этом не забываю никогда.

- Успехов вам в творчестве и счастья!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22656
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Май 26, 2015 10:16 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015052601
Тема| Балет, Юбилей, Премьера, Персоналии, Владимир Васильев
Автор| Александр Фирер
Заголовок| И музыка, и космос, и любовь
Где опубликовано| © Музыкальная жизнь №5 (2015), с. 16-17
Дата публикации| 2015 май
Ссылка| http://mus-mag.ru/
Аннотация|
Великий танцовщик Владимир Васильев отметил свое 75-летие на Исторической сцене Большого театра мировой премьерой спектакля «Даруй нам жизнь» в собственной постановке


Чествование юбиляра. Вселенский нимб.

Владимир Васильев – солнечная ипостась танца. С его именем связаны главные свершения «золотого века» Большого театра. Майя Плисецкая считала, что ему свыше дано больше, чем другим: «Васильев – изумительный танцор, очень талантливый артист. По данным такого до него и не было». Вослед Нижинскому, Мессереру, Чабукиани Владимир Васильев революционно преобразил мужской классический танец, привнеся в него технической виртуозной доблести, безупречное микеланджеловское совершенство пластики, невероятную музыкальность, щедрую самобытность русского нутра. В летопись танца легендарно вписана галерея васильевских образов Спартак, Меджнун («Лейли и Меджнун»), Щелкунчик-принц, Иванушка («Конек-Горбунок»), Базиль («Дон Кихот»), Иван Грозный, Принц Дезире («Спящая красавица»), Фрондосо («Лауренсия»), Альберт («Жизель»), бежаровский Петрушка, Икар, Пан («Вальпургиева ночь»), Петр Леонтьевич («Анюта»), Профессор Унрат («Голубой ангел»), Батыр («Шурале»), Данила («Каменный цветок»), Ромео, Паганини, Сергей («Ангара»), Макбет – список впечатляет одной лишь широтой актерской палитры. И сохранившиеся давние черно-белые кадры вариаций Меджнуна и Фрондосо чудесным образом влюбляют в танец, являясь сценическим откровением, запечатленным кинопленкой. А память хранит непревзойденных Спартака и Базиля.

Сверхталант Васильева масштабировался в искусстве параметрами Вселенной. И диалог с ней Васильев-постановщик ведет в своей сценической мистерии «Dona nobis pacem» («Даруй нам мир»), осуществленной в Татарском театре оперы и балета накануне своего 75-летия. Для празднования этой даты на сцене родного Большого театра Васильев решил привезти свой спектакль с казанской труппой. Опус поставлен на Си минорную мессу Баха, а название финального номера «Dona nobis pacem» из заключительной пятой части вынесено в заглавие спектакля. Васильев не одно десятилетие вынашивал замысел сценического воплощения этой гениальной музыки, поразительной по глубине, теплоте и возвышенности. Некоторые части мессы просто уводили Васильева-слушателя в космос. Впервые баховскую Мессу он услышал когда-то в Италии в исполнении Карла Рихтера. Это был шок: музыка Баха проникает в сердца всех, рассказывая о том, что каждый человек проходит в своей жизни, зачем он на Земле, в чем его предназначение. Музыка обо всех, в ней – правда чувств.

Возобновляя «Анюту» в Татарском академическом театре оперы и балета имени Мусы Джалиля , Васильев в разговоре с его директором Рауфалем Мухаметзяновым обронил слово о давнишней мечте и про идею поставить Мессу си минор Баха. И тут же Васильеву было сделано дальновидное предложение: «Давайте попробуем с нашим театром». Труппа работала с большим энтузиазмом над новым сочинением Васильева, который посвятил действо памяти ушедших артистов балета.

Васильев всегда хотел, чтобы на сцене соседствовал альянс всех компонентов музыкального театра с дирижером в центре события. Полифоническая суть Мессы идеально соответствовала творческой воле постановщика. Он интерпретировал баховский шедевр как гимн, благодарность Всевышнему, даровавшему счастье прожить жизнь. Хореографическим лейтмотивом спектакля зрим поэтический силуэт дуэта мужчины и женщины, рождающих любовь. Конечно, светлый образ Екатерины Максимовой незримо присутствует в спектакле. Дуэт Катя и Володя – священная реликвия не только блистательной и долгой танцевальной карьеры Максимовой-Васильева, но и всего мирового балета. Красота, ведомая любовью, - доминирующий и направляющий вектор в творчестве Васильева. Отнюдь не приземленности, но красоте учился он у великих художников, романтиков по духу.

Над многоуровневым сценическим пространством возвышается помост с оперными солистами и хором по бокам. Перед ними располагается оркестр с дирижером, повернутым лицом к публике. Упразднение оркестровой ямы «очеловечивает» формат философского прочтения Баха с его мудростью, ликованиями, скорбью, радостью и надеждой. А балетный «танцпол» вынесен на авансцену. Сам Васильев как мэтр открыл действо, широко раскрывая руки с красивыми ладонями к небу. Над ним в межгалактическом сумраке возникает затейливая ультраполифоническая вязь знаков, цифр, символов , рисунков Светланы Богатырь. Из нот вырисовываются лики дон кихотов, таинственные абрисы и профили, сталактитные арпеджио северных сияний, отражающих холодный свет мириад звезд. Над мирозданием куполообразно нависает то ли сопло гигантской летающей тарелки, то ли высвеченный остов космического корабля, будто фэнтезиийная кексовая форма. Из этой воронки бесконечности нисходит к сцене сферическое тело, инсталлирующее планету как общий Дом человечества.

В доминирующей полифонии синего, красного и белого цветов, словно небо, солнце, облака, бродят фигуры пилигримов в капюшонах, а над помостом воздушно парит белое облако, обволакивая людей, будто покрывалом духовности, кажется, это дышит душа. Белыми ветрами млечного пути как «березки» плывут «сильфидные» создания небесных грез. Мальчик и девочка задают эстафету меняющихся поколений. И лирические дуэты с красивыми поддержками, кордебалетные ансамбли растворяются в галактике звуков, раскрывая объятия музыке, небесам, Богу. В актуальном финале артисты молитвенно обращают взоры к публике, взывая о мире.

Слаженное слияние баховских гармоний, хореографии (Владимир Васильев), сценографии (Виктор Герасименко), костюмов (Татьяна Артамонова), феерии света (Айвар Салихов) и компьютерной графики (Данила Герасименко) обеспечило яркое зрелище, представившее художественно-целостный синтез музыки, классического танца, пения, драматургии. Оркестр из высокопрофессиональных музыкантов, многие из которых играли на «исторических» инструментах, великолепно ведет нидерландский маэстро Винсент де Корт. Певцы Эмилия Иванова (сопрано), Агунда Кулаева (меццо-сопрано), Алексей Татаринцев (тенор), Максим Кузьмин-Караваев (бас) очень достойно выступили в баховской стилистике как в ариях, так и в ансамблевом пении. Солисты балета Кристина Андреева, Аманда Гомес, Мидори Тэрада, Михаил Тимаев, Антон Полодюк, Коя Акава провели дуэтную тему спектакля, выпукло показав разнообразную палитру чувств мужчины и женщины, меняющихся как сама жизнь.

По окончании спектакля зал приветствовал Владимира Васильева аплодисментами стоя. И только у руководителей и солистов балета Большого театра не нашлось свободного вечера, чтобы приветствовать на сцене великого артиста, который делал имя этому театру и задал новые оси координат в балете ХХ века.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22656
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Май 26, 2015 10:31 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015052602
Тема| Балет, XXVIII Нуриевский фестиваль (Казань), Большой театр Республики Беларусь
Автор| Ольга Федорченко
Заголовок| «Везти в Казань два балета, переживших свой век, решение, несомненно, рискованное»
Где опубликовано| © БИЗНЕС Online. Татарстан
Дата публикации| 2015-05-26
Ссылка| http://www.business-gazeta.ru/article/133198/
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

Как белорусские танцовщики на Нуриевском фестивале не выдержали испытания облегающим трико. Часть 7-я

В качестве гостя нынешнего балетного форума в Казани выступил Большой театр Республики Беларусь. Автор «БИЗНЕС Online» Ольга Федорченко во время представления трех одноактных балетов снова почувствовала себя сидящей в машине времени и отправившейся в славные советские годы, из которых и пришли показанные минчанами произведения.



ГЛАВНАЯ ТРАДИЦИЯ НУРИЕВСКОГО-2015 НЕРУШИМА

На фестивале классического балета имени Рудольфа Нуриева состоялись гастроли иностранной труппы – Большого театра Республики Беларусь. После серии спектаклей, поставленных зрелыми мастерами в возрасте 55+ («Carmina Burana», «Анюта» и «Золотая Орда»), казанцы увидели балеты, сочиненные молодыми авторами. Первый, «Кармен-сюиту», сочинил 26-летний хореограф; второй, «Болеро», 36-летний; третий, «Шесть танцев», 38-летний. Только сочинения эти увидели свет в 70-х–80-х годах ХХ века, первые два принадлежат авторству главного балетмейстера минского Большого театра Валентину Елизарьеву и были поставлены соответственно в 1974-м и 1986 годах, третий – Иржи Килиана, а премьера состоялась в 1986 году. Таким образом, главная традиция нынешнего Нуриевского фестиваля не порушена: предоставлять сцену только зрелым состоявшимся мастерам, видным деятелям советского искусства.

Так состоялось настоящее путешествие в машине времени – в советский Минск, где гремело имя Елизарьева, талантливого хореографа, в 26 лет возглавившего труппу национального белорусского балета и правящего им почти 40 лет. Стиль его хореографии легко узнаваем: классический танец, преображенный программами о духовности, трепетное следование принципам симфонизма и… занудное однообразие. По крайней мере, в двух привезенных постановках, несмотря на то, что их разделяют 10 лет.



ЗАВЕТЫ ЕКАТЕРИНЫ ФУРЦЕВОЙ

«Кармен-сюиту» балетмейстер сочинил в 26 лет, это был его первый балет в минском Большом театре. Смелый шаг - браться за балет, который семью годами ранее сочинил Альберто Алонсо, и гениально станцевала Майя Плисецкая. Тот спектакль поразил новизной, чувственностью и неожиданностью трактовки. Министр культуры Екатерина Фурцева пыталась запретить «Кармен», мотивируя: «Вы из героини испанского народа сделали проститутку!» Подобного замечания Фурцева ни за что бы не сделала Валентину Елизарьеву. Его «Кармен» рождена поэтическим циклом Александра Блока, в своем спектакле товарищ Елизарьев «славит бурю цыганских страстей». Его балет лишен примет испанской характерности, в нем отсутствуют декорации. Даже одежда Кармен (о, безобразие!) не черного, не красного, а телесного цвета, а в волосах отсутствует алая роза – просто явное попрание «карменистых» законов! В спектакле действуют лишь Кармен, Хозе и Эскамильо.

Авторский замысел спектакля целомудрен, вполне в духе официальной доктрины, где признавалась лишь любовь к партии и правительству: любовь Кармен открывала Хозе «духовные радости» (как написал 26-летний постановщик в предуведомлении к премьере), а отнюдь не плотские. Никаких танцевальных намеков на любовные терзания, никакой пластической непристойности: максимум, что дозволено сделать исполнителям в мгновение страсти – откинуться в объятиях назад и приподнять ножку. Хотя многие танцевальные цитаты спектакля Альберто Алонсо присутствуют в белорусском варианте: так, знаковый у Алонсо батман – бросок ноги вперед – вверх на 180 градусов («повелительный батман Плисецкой», как его определили в прессе), многократно эксплуатируется Елизарьевым. Кармен (легконогая и прыгучая Ольга Гайко) машет ногой вперед, прижимает руками ногу к голове, делает в этой позе пируэты и повороты. Конфликт между Хозе и Эскамильо отнюдь не в заявленной балетмейстером «внутренней лени и холодности» смелого тореро, а в том, что Тореадор (Игорь Оношко) – единственный в этом трио действительно блестящий классический танцовщик. Против его двойных ассамбле, разножек грузный Хозе Антона Кравченко, с трудом выполняющего два тура в воздухе, ничего противопоставить не может.

Белорусские танцовщики не выдерживают испытания облегающим трико – тела мужчин грубоваты, артисты явно имеют лишний вес. К тому же, сами костюмы явно сочинены в период кризиса текстильной промышленности 1974 года – минималистичные облегающие тела комбинезоны и купальники, обильно украшенные макрамэ (как раз в 70-е годы женщины Советского Союза активно осваивали этот вид культурного досуга). Так что первое сочинение 26-летнего Елизарьева, может, и произвело 41 год назад сенсацию, но сегодня смотрится как библиографическая редкость, скажем, как сборник цитат Ленина об искусстве. Но если труппа Большого театра Республики Беларусь его столь бережно хранит, значит, есть в «Кармен-сюите» что-то ностальгическое, то, чего не понять современному зрителю.

ПИКАССО И ПИЛОТКИ

Второй балет, «Болеро» Мориса Равеля, из категории «датских» (от слова «дата») спектаклей: он был сочинен в 1984 году, когда в Советском Союзе активно готовились к 40-летию Победы в Великой Отечественной войне. С момента постановки «Кармен-сюиты» прошло 10 лет, Валентин Елизарьев прочно занимал место главного балетмейстера минского театра. Не откликнуться на великую дату он не мог. Партитура «Болеро» влекла балетмейстеров, прежде всего иностранных. В мерном нарастании мелодии они видели яркий чувственный подтекст. Советские же балетмейстеры, если и танцевально воплощали партитуру Равеля, то исправно сочиняли что-нибудь национальное, испанистое (Алексей Андреев и Нина Стуколкина).



Елизарьев повествует о «духовном противлении жестокости и насилию». Духовно протестует девушка в красном купальнике и красной пилотке (Марина Вежновец), ее протест переходит молодому человеку (Егор Азаркевич), а затем его подхватывает кордебалет (в купальниках, пилотках и трико). На этом балете можно изучать теорию симфонического танца: главная героиня задает пластическую тему (комбинация всяких разных движений, исполняемых на полу). После нее эту тему повторяет юноша. Потом девушка усложняет эту тему, вставая с пола и исполняя ее уже в вертикальном положении. Юноша не сдается и повторяет ее движения сначала в зеркальном отражении, потом усложняя их вращениями, а затем и в прыжке. Потом юноша и девушка танцуют вместе. В это время кордебалет в пилотках, лежавший на сцене, словно школьники на пляже, подхватывает эти движения и тоже повторяет заданную комбинацию, постепенно поднимаясь и заполняя сцену.

Все 20 минут проведения хореографической темы медленно поднимается ввысь задник, на котором изображена «Герника» Пабло Пикассо, чтобы никто не сомневался, что балет явно патриотической тематики. Страстные прыжки девушки из глубины сцены на рампу символизируют, конечно, призыв к борьбе и жажду свободы. В финале все валятся на планшет в разнообразных усталых позах: добро восторжествовало. Умом понимаешь логику выбора дирекции Нуриевского фестиваля – в год 70-летия Великой Победы желательно показать публике что-нибудь из советского патриотического наследия. Но недоумение остается: хореография Валентина Елизарьева, заняв свои строчки в энциклопедиях, все же морально устарела. И везти в Казань два балета, переживших свой век, решение, несомненно, рискованное.



ПОСЛЕ 40 ЛЕТ ДОМИНИРОВАНИЯ ЕЛИЗАРЬЕВА

Риск, впрочем, себя оправдал в третьем отделении вечера. Минские артисты показали свою последнюю премьеру – балет Иржи Килиана «Шесть танцев», сочинение 1986 года. Килиан – хореограф уникальный, обладающий редким юмористическим пластическим даром. Он умеет сочинять невероятно смешную хореографию, наполняя ее пластическими шуточками, приколами и юморинами. «Шесть танцев» на музыку Вольфганга Амадея Моцарта – гениальная абсурдистская хореография.

Шесть маленьких танцевальных историй об отношениях мужчины и женщины (танцовщики в исподних портках, танцовщицы – в нижнем белье), об отношениях самых непосредственных, но без жгучего натурализма. Здесь царит танцевальная ирония: в страстных объятиях и томных разочарованиях, кокетливых изменах и необидных вспышках ревности. В этом балете виртуозные пластические гэги, многозначительные паузы, в которых публика заходится в хохоте, летящая метелью пудра с причесок танцовщиков. Белорусские артисты отменно веселились и наслаждались этим спектаклем, может, чуть огрубив интеллектуальную танцевальную изысканность Килиана. Но лиха беда – начало! После почти 40 лет доминирования авторской хореографии Елизарьева пора расширять горизонты. По крайней мере, Большой театр Республики Беларусь не боится сделать шаг вперед.



Посмотреть в отдельном окне
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22656
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Май 26, 2015 11:02 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015052603
Тема| Балет, Опера, Дягилевский фестиваль (Пермь), Премьеры
Автор| ЮЛИЯ БЕДЕРОВА, ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА
Заголовок| Аттракцион неслыханной редкости
"Оранго" и "Условно убитый" в Перми

Где опубликовано| © Газета "Коммерсантъ" №90, стр. 11
Дата публикации| 2015-05-26
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2733913
Аннотация| ПРЕМЬЕРЫ


Фото: Антон Завьялов

Сенсацией проходящего в Перми Дягилевского фестиваля стали мировые премьеры сценических версий двух редкостных произведений Шостаковича — ненаписанной оперы "Оранго", к которой соавторы успели создать только одноактный пролог, и несуществующего балета "Условно убитый", который составлен из номеров музыкально-циркового ревю, шедшего в Ленинграде в 1931 году. Премьеры посмотрели ЮЛИЯ БЕДЕРОВА и ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА.

Сценическую реинкарнацию забытых раритетов инспирировала Ирина Шостакович — именно вдова композитора обратила внимание Теодора Курентзиса на канувшие было в Лету работы молодого, еще не пуганого Шостаковича. Опера "Оранго", заказанная Большим театром к 15-летию советской власти, написана так и не была. Пока либреттисты Александр Старчаков и Алексей Толстой разрабатывали сложносочиненный сюжет про человека-обезьяну, которого родила самка орангутанга, оплодотворенная сперматозоидами специалиста по евгенике, сама тема искусственного усовершенствования человеческой породы была признана вредной и ошибочной. Законченным оказался лишь пролог к "Оранго", в котором продукт западного эксперимента представляют в варьете советской публике. А вот "Условно убитый" просуществовал целых два месяца 1931 года в виде эстрадно-циркового ревю с участием Леонида Утесова и Клавдии Шульженко. В это время уже набрал силу Осоавиахим, и эстрадники весело развивали тему тотальной защиты населения от будущих газовых атак враждебных государств, окруживших СССР со всех сторон. 40 номеров к этому представлению азартный Шостакович проиграл в преферанс директору варьете. И написал их так блистательно, что после естественной смерти "Условно убитого" внедрял их в разные свои произведения — от оперы "Леди Макбет Мценского уезда" до балета "Светлый ручей".

Оба произведения были обнаружены в архивах Музея имени Глинки историком Ольгой Дигонской лет десять назад, собраны по крупицам из разрозненных листков и с благословения Ирины Шостакович оркестрованы музыковедом Джерардом Макберни. Тему веселой музыки в нелегких обстоятельствах или легких жанров в симфоническом объеме в Перми реализовал музыкальный руководитель и дирижер театра Теодор Курентзис, постановщиком и оперы, и балета стал балетный худрук Алексей Мирошниченко.

Либретто к "Условно убитому" хореограф Мирошниченко сочинил практически на голом месте (от ревю остались только имена трех действующих лиц). Оно многообещающе гротесковое: с городским бытом, ресторанным раем, адским загулом и сценой осоавиахимовских учений, идущей без музыки,— под текст подлинных, 1930-х годов, руководств по самообороне. Спектакль же мил и незатейлив, как кино "Веселые ребята". Сцена, вроде бы вознесенная над бытом живописными задниками сценографа Войтенко, который перевел в плоскость конструкции Александры Экстер конца 1920-х годов, служит площадкой для детских стилизаторских игр в благостный соцреализм 1930-х с вкраплением ильфо-петровского колорита. "Вкусные" костюмы Татьяны Ногиновой представляют разные слои советского населения, и постановщик Мирошниченко с наслаждением выстраивает подробные мизансцены, убедительно раскрывая тезис "Жить стало лучше, жить стало веселее". Молодые мамы катят в колясках младенцев, милиционеры отечески опекают жителей, милейшие хулиганы обаятельно воруют, героиня, продавщица мороженого Маша Фунтикова (Наталья де Фробервиль-Домрачева), танцует прелестные классические дуэты со всеми своими партнерами — от пьющего военрука Бейбуржуева (Сергей Мершин) до привидевшегося ей женообразного ангела (Герман Стариков).

И даже потенциально зловещая сцена тотальных учений, звучащая сегодня весьма актуально, обращается в развеселый капустник. Под текст о "капиталистическом окружении" и "массовой оборонной организации трудящихся" военрук Бейбуржуев развлекает сидящих на полу "условно убитых" то разнообразными корчами (иллюстрируя отравление газом), то выразительной жестикуляцией (ввинчивая трубку противогаза в отверстие коробки или нецензурно грозя империалистам). Классическая хореография спектакля ласкает глаз своей безмятежной академичностью, неклассическая — успокаивает устойчивым дежавю. Многофигурная композиция "адского" наваждения (Pas de sept) любовно пародирует фокинскую "Шопениану". Массовые марши адаптируют танцы машин и физкультурные парады в духе ансамбля Моисеева, разбивая их элементами старобалетной тарантеллы. Вневременной нарядно-театральный мир надежно изолирован от настоящего, современного — и эстетически, и концептуально. Похоже, знаменитая фраза Станиславского "Сегодня Россия слишком серьезная страна для гротеска", сказанная им еще в конце 1920-х, стала для постановщика Мирошниченко практическим руководством.

"Оранго" в теории (и в пермской версии это было слышно в музыке пролога) — приключенческий трагифарс для варьете в азартно монтажном музыкальном стиле, нетривиальной инструментовке и лихой номерной структуре. Блестящий сюжет про пафос научного эксперимента, мечты о переделке человечества, про войну, любовь, про новую Россию, старый Запад и победную насмешку над комическими попытками (по сюжету их делает мировой империализм) "управлять штурвалом жизни обезьяньими руками", как водится у Шостаковича,— сочинение-загадка: то ли опера-карикатура, то ли праздничная буффонада. "Условно убитый", в свою очередь, фантасмагория о народном противостоянии врагу с тем же кукишем за пазухой, который мы то ли слышим в шаржированной музыкальной лексике, то ли в нее вчитываем. Вместе они составили диптих, соединенный больше декоративным и музыкальным обаянием, чем общим смыслом.

Звучавшие в мире всего несколько раз и казавшиеся неокончательными фрагменты Курентзис слепил аккуратной исполнительской манерой не без живописности. И музыку, оставленную родителем-композитором как ребенка в младенчестве, подросшую без автора до состояния благообразного опуса и с шиком разодетую, стало не узнать.

Ясно слышно, что "Оранго" — гомерически веселая, жутковатая, музыкально рельефная и загадочно кокетливая вещь. Это мог бы быть упоительный проект, скажем, неоконсервативных композиторских сил, такой, что не оторваться. Но пока на месте несуществующей оперы стоит музыкально прилаженный балет. И если абсурдистский поставангард начала 1930-х с джазом, симфонической кадрилью, тонко военизированным Adagio, бетховенским зачином, глинкинским финалом в узнаваемо лаконичном и саркастическом письме Шостаковича представлен на сцене идиллической классикой с элементами физкультпарадов, то в музыкальном решении Курентзиса царит почти конструктивистская ясность с налетом разнообразного — то энергичного, то мечтательного — романтизма. Музыкальный костюм спектакля весь с иголочки, швы обработали, складки прогладили, все встряхнули и повесили на плечики.

Одновременно из "Оранго" исчез призрак многозначности — вещь звучит музыкальной шуткой, ловким стилистическим аттракционом. А солисты не только чудесно поют крошечные ариозо (Надежда Павлова в роли Сюзанны добавляет буффонаде уместно моцартовских интонаций), но еще и смело играют. И вот Оранго уже не пугающий символический образ, а сам по себе очаровательный трюк — оперный певец, который по-обезьяньи скачет по сцене и даже ходит по ней колесом (роскошная роль Павла Реймана). Признаться, в таком снижении жанра есть что-то страшно милое. Ждешь хора — он танцует или делает зарядку, ищешь горький привкус и объем — встречаешь радостный плакат. Ждешь булгаковщины, ассоциативных рядов, нашествия призраков и теней инженера Гарина, человека-амфибии — а получаешь человекообразную обезьяну на оперной сцене. Весьма, кстати, органично для специфического чувства юмора Шостаковича. Отложенная ухмылка мастера адресована, кажется, простодушию.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пт Июн 05, 2015 11:54 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22656
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Май 26, 2015 11:14 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015052604
Тема| Балет, Опера, Дягилевский фестиваль (Пермь), Премьеры
Автор| Ирина Муравьева
Заголовок| Феерия Советов
Дягилевский фестиваль открылся сенсационной премьерой неизвестных сочинений Дмитрия Шостаковича

Где опубликовано| © "Российская газета" - Федеральный выпуск №6682 (111)
Дата публикации| 2015-05-26
Ссылка| http://www.rg.ru/2015/05/26/festival.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРЫ


Фото: Антон Завьялов

Естественно, проект "неизвестного Шостаковича" стал козырем нынешнего Дягилевского фестиваля, сумевшего удержать, несмотря на урезанный бюджет, качественный формат программ. В его афише - знаменитый спектакль танцевальной компании британца Акрама Хана Kaash, авторские программы современной музыки, рециталы и ночные "гала" приглашенных инструменталистов, визит московского Электротеатра Станиславский с "Вакханками" в постановке Теодороса Терзопулоса, выступление интернационального Фестивального оркестра, спецпроекты, теоретические чтения и даже утренняя йога на лужайке перед зданием театра.

Но мировая премьера сочинений Шостаковича - событие историческое и раритетное, хотя оркестровая версия "Оранго", сделанная британским композитором Джерардом Макберни по заказу вдовы Шостаковича Ирины Антоновны, и исполнялась уже с 2011 года Эсса-Пекка Салоненом, в том числе и в Москве. В этой версии неоконченная опера, состоящая из 11 номеров Пролога, прозвучала и в Перми. Правда, для полноценного театрального формата Теодор Курентзис объединил "Оранго" в один вечер с балетом, созданным на музыку "Условно убитого". Название "Убитого" всплыло из той же архивной папки в обрамлении экстравагантной истории о карточном проигрыше Шостаковича-игрока, за долги обязавшегося директору ленинградского Мюзик-холла Михаилу Падво написать музыку для ревю. Долгов оказалось на сорок музыкальных номеров злободневного шоу о задачах населения по химзащите и борьбе против внешних врагов. В создании того спектакля участвовали Исаак Дунаевский, хореограф Федор Лопухов, Клавдия Шульженко, Владимир Коралли, Леонид Утесов и его Теа-джаз, акробаты, лошади, собаки. С красивым размахом и с той же актуальностью "Условно убитый" предстал и сейчас. Но в жанре балета-феерии, поставленном Алексеем Мирошниченко, и впитавшей дух известных шостаковичевских балетов тех же 20-х-30-х годов - "Золотого века", "Светлого ручья", "Болта". А это дух ресторанных фокстротов, физкультурных спартакиад, индустриальных ритмов и простодушных героев, верящих в утопии Советской страны.

И надо заметить, что найденные архивные опусы Шостаковича, с их сатирой на современное общество, на навязываемые ему "ценности", на культивирование образа врага и девальвацию сложных смыслов, сводящихся к лозунгам и дилетантизму, оказались актуальными сейчас. А сюжеты "Оранго" и "Условно убитого", объединенные ироническим "ретро" советской эпохи, обрели даже более законченную драматургию: сначала - опера-пролог "Оранго" с ее абсурдным новым героем - человеком-обезьяной. Обросший лохматыми черными прядями этот комический персонаж, обряженный в шаровары и исполняющий "чижика-пыжика" на металлофоне, примечателен тем, что распугивает своим эксцентричным поведением иностранных гостей. Поразить же воображение должны хоры в рабочих комбинезонах, прославляющие труд, бодрые физкультурники в синих трусах-"парашютах", выстраивающиеся в шеренги и пирамиды. И, разумеется, главный конвертируемый "сувенир" страны Советов - балерина, бесконечно наматывающая пируэты и фуэте.

Веселая ирония "Оранго" стала ключом и для балетной феерии "Условно убитого". Правда, здесь уже на сцену выбежали не "футуристические" или гиперболические герои, а граждане советской страны: марширующие юные пионерки, работницы в красных косынках, очаровательная Машенька Фунтикова, торгующая эскимо и срывающаяся в любовные дуэты с Курочкиным. По сцене непрерывной цепочкой пробегали советские граждане - с портфелями, с колясками, милиционеры, хулиганы, деятели Осоавиахима. Проводили овчарку, ищущую химвещества. А герой в гимнастерке Бейбуржуев исполнял образовательную пантомиму с противогазом, обучающую граждан химзащите. Из динамика неслась примечательная "аутентичная" речь: "Советский Союз находится в капиталистическом окружении. На всем земном шаре мы пока единственная страна социализма. Умирающий капитализм не уступит без боя..."

Хореографическая драматургия очаровала ироническими "клише" из советских времен: здесь и размашистые "героические" соло Бейбуржуева, передвигающегося большими батманами, и его же темпераментный пьяный танец в ресторане, заканчивающийся на четвереньках у ног Машеньки Фунтиковой, здесь и "фокстротная" ресторанная массовка, и дурной хмельной сон Машеньки - варьете "ангелов" с красными крыльями и нимбами, отсвечивающими фольгой. Наконец, комическая фантасмагория финала, где влюбленные Машенька и Курочкин спасаются от погони разъяренного от ревности Бейбуржуева в бодрой массовке физкультурников в противогазах. Советская химзащита не подвела.

Весь этот веселый и обаятельный абсурд развернулся к тому же в стильной сценической среде, цитирующей советский авангард 20-х - 30-х годов с его индустриальной эстетикой и культом машин. Вращающиеся шестеренки, винты, болты, движущиеся на экране механизмы, каркасы из лестниц, "сценическая вертикаль" Александры Экстер, костюмы массовки с принтами под живопись Павла Филонова - воссоздавали эпоху, ее энергию, дух, ее жизнь. Так же, как и оркестр musicAeterna под руководством Теодора Курентзиса, волшебный по звуку, пульсирующий энергией, с микроскопической детальностью погружавший в музыку молодого Шостаковича. И - главное в его еще "вольно дышавший" еще тогда композиторский дух. Но вдруг у Курентзиса "галопчик" или "чижик", фокстрот или джаз в мгновение обрушивался страшной звуковой бездной, ритмическим сломом, мрачным накатом литавр и - снова "выныривал" к бодрым мотивам. Собственно, в этом и состоял безудержный и оптимистичный драйв того далекого времени, искренне верившего в лозунг "весь мир будет наш".

К слову, Ирина Антоновна Шостакович присутствовала на пермской премьере "Оранго" и "Условно убитого". Вдова композитора провела встречу с публикой в Фестивальном клубе и приняла участие в Международном симпозиуме, посвященном теме "Легкая музыка от Дягилева до Шостаковича". Международный симпозиум - традиция фестиваля, от которой не отказались и при нынешнем секвестированом бюджете. Как повлияет новая финансовая ситуация на будущее Дягилевского фестиваля? Это тема, актульная не только для Перми. Об этом говорил и известный австрийский пианист, многлетний куратор музыкальных программ Зальцбургского фестиваля Маркус Хинтерхойзер.

- Конечно, фестивали изменились потому, что изменилась финасовая ситуация. А финансовая ситуация изменилась потому, что изменилась политическая ситуация. Но культура - основа для инфраструктуры общества. И я могу осуждать политиков за то, что они не уважают этот общественный договор. Он больше не функционирует так, как должен. Поэтому фестивали поддерживаются все меньше, в них стало меньше смелости, у них стало меньше денег, и мы вынуждены в своем порограммировании учитывать огромное количество параметров - например, посещаемости, окупаемости, которые не отражают сути вещей. И если мы сейчас потеряем конструкцию этого общественного договора, мы потеряем то, что мы потом не достигнем никогда.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22656
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Май 26, 2015 11:22 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015052605
Тема| Балет, фестиваль "Сыктывкарса тулыс" (Коми), Персоналии, Екатерина Игнатова
Автор| корреспондентом портала "Куда идти"
Заголовок| Балерина Екатерина Игнатова: "Мечтаю, чтобы в Сыктывкаре поставили "Спартака"
Где опубликовано| © Комиинформ
Дата публикации| 2015-05-26
Ссылка| http://www.komiinform.ru/news/123566/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Юбилейный фестиваль "Сыктывкарса тулыс" (Сыктывкарская весна), который начинается в столице Коми сегодня, откроет целую череду премьер и дебютных партий. Две из них – на счету солистки театра, молодой мамы Екатерины Игнатовой. О своем пути в мире искусства и работе над двумя совершенно разными премьерными ролями она рассказала в беседе с корреспондентом портала "Куда идти".



- Екатерина, сколько вы уже на сцене?

- В театре я пятый сезон. Закончила сыктывкарский Колледж искусств, а до этого занималась в детской хореографической школе.

- Насколько я знаю, вы успели поработать и с Юрием Григоровичем.

- Да, я два года танцевала в краснодарском театре у этого великого мастера. Причем в это же время там танцевала Анастасия Волочкова, мне удалось поработать с ней на одной сцене.

- И как это – работать бок о бок со звездой?

- Ну, конечно, очень волнительно. И Григорович - звезда мирового масштаба, и Анастасия. Прежде всего, это очень интересно. Волочкову мы видели редко: она прилетала только на спектакли, а репетировала в Москве. Несколько раз она просила меня понянчиться с ее маленькой дочкой, пока она на сцене.

- Мастер-класс у Волочковой вы не взяли?

- Нет. Ей было не до того. Она с нами не занималась. Иногда мы чувствовали отношение к нам свысока, а иногда она просто спрашивала, как дела, и общалась с нами запросто.

- Почему вы снова вернулись в Сыктывкар?

- Потянуло на родину, на север. Там у меня не очень хорошо было со здоровьем, да и с жильем начались проблемы. Не жалею ни о том, что работала там, ни о том, что вернулась. Там я получила колоссальный опыт. Григорович – это потрясающий мастер. В 2008-м году мы отмечали его 80-летие, он ставил балет "Иван Грозный". По возрасту он дедушка, но эти движения в полную силу, это харизма и энергетика просто потрясают. Каждый музыкальный момент он разбирал до доли секунды, показывал образы, характеры. Это великая школа! Счастье быть рядом с таким человеком и профессионалом.

- Здесь вы на каком месте в балетной иерархии?

- Я начинаю исполнять сольные партии. На этом фестивале у меня дебют – партии Марджаны из "Тысячи и одной ночи" и Феи Сирени из "Спящей красавицы".

- А как артист кордебалета продвигается к сольной карьере?

- Наверное, замечают его стремление, работоспособность. Только тогда балетмейстер захочет с тобой работать. Надо как-то себя проявить, очень стараться.

- Как вы работали над ролью, учитывая, что партия Марджаны далека от классического танца?

- Сложно. Нас учат совсем по-другому, а восточный танец – это расслабление, надо себя отпустить, работать бедрами, что в классическом танце категорически запрещено. Каждый день много лет ты втягиваешь мышцы, собираешься, а тут надо, наоборот, раскрепоститься, дать волю бедрам, рукам. Это очень непросто. По крайней мере, для меня. Начинаешь вилять бедрами – зажимаются руки, отпускаешь руки – зажимаются бедра. И в то же время надо раскрыть образ, показать какую-то сексуальность. Главное не зажиматься. Но это и очень интересно, потому что новое.

-Какой образ вы создали?

- Марджана – томная, хитрая, неуловимая, дипломатичная, тонкая, манерная девушка. Все это я постаралась передать в танце.

- А Фея Сирени?

- Она великодушная и умная, прежде всего. Немного воинственная. Кстати, могу сказать, что исполнилась моя мечта. Фея Сирени была для меня первой планкой, которую я поставила себе после училища. Это первый серьезный шаг.

- Насколько артисту балета нужен кругозор?

- Мне всегда интересно узнавать о роли все: не только хореографические, но музыкальные, литературные источники, даже сказки. Раньше для этого надо было идти в библиотеку или находить видеокассеты, теперь все это есть в интернете, поэтому стало проще. Важно увидеть роль в разных исполнениях, обращать внимание на движения, манеры, даже выражение глаз. Опираться только на технику слишком примитивно. Важно узнавать новое, ездить в разные театры смотреть постановки. Моя мама всегда меня вывозила специально для этого. К партии Феи Сирени я готовилась долго и сознательно. И даже когда-то хотела бросить балет, мне тогда было особенно тяжело. Именно мама меня тогда поддержала. Если бы не она, я бы сорвалась и жалела об этом всю жизнь.

- Какую планку вы ставите перед собой после Феи Сирени?

- Следующая мечта – это станцевать дуэт. Я высокая, и пару мне подобрать сложно. Дуэт – это совсем другие эмоции, это совместная ответственность, игра двух партнеров, другая техника. А если не дуэт – то Эгина из балета "Спартак". Но "Спартак" у нас не идет. Значит, буду мечтать, чтобы его у нас поставили.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22656
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Май 26, 2015 11:29 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015052606
Тема| Балет, Екатеринбургский театр оперы и балета, Премьера, Персоналии, Павел Гершензон, Сергей Вихарев
Автор| Текст: Анна Галайда, Фото: Татьяна Андреева
Заголовок| Говорящие руки
В столице Урала вспомнили самый старый балет

Где опубликовано| © "Российская газета" - Столичный выпуск №6681 (110)
Дата публикации| 2015-05-25
Ссылка| http://www.rg.ru/2015/05/25/teatr.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА



ФОТОРЕПОРТАЖ

"Тщетная предосторожность" - один из редких образцов балетного водевиля. Теперь он войдет и в репертуар Екатеринбургского театра оперы и балета. А новое решение этого старинного спектакля на этот раз предложили петербуржцы Павел Гершензон и Сергей Вихарев.

После прихода на должность худрука балета Вячеслава Самодурова екатеринбургская труппа стала ассоциироваться с оригинальным репертуаром, мировыми премьерами, поиском новых хореографических идей. Но Павел Гершензон и Сергей Вихарев давно известны как специалисты в старинном балете. Именно они положили начало интересу к историческим постановкам, обратившись к архиву Гарвардского университета, где хранятся записи Николая Сергеева, ассистента Петипа, зафиксировавшего многие его спектакли. Гершензон и Вихарев пятнадцать лет назад вернули в Мариинский театр, на историческую родину, "Спящую красавицу", после чего были приглашены на постановки в Большой, миланскую "Ла Скала" и другие театры.

При подготовке "Тщетной предосторожности" тоже был задействован сергеевский архив: мало кто знает, что это был один из самых успешных балетов Петипа - в советские годы сохранилась версия москвича Александра Горского, борца с петербургским академизмом. Но часто спектакль и вовсе старались приписать Жану Добервалю - создателю самой первой "Тщетной предосторожности", созданной еще в 1789 году в Бордо. Но от той постановки не сохранилось не только ни одного па, но даже партитуры, зато от первоначального либретто многочисленные хореографы, обращавшиеся к этой комедии, отступали минимально. Воспользовался им и Петипа, когда в 1884 году представил собственную постановку, созданную в уже оформившемся собственном стиле, который теперь известен как "большой балет Петипа". Его "Тщетная предосторожность" шла в трех актах, содержавших и па д аксьон, и гран па с обязательным па-де-де главных героев.
Вихарев наяву воплощает сон балетомана: к русским говорящим рукам прибавляет легкие, стремительные и "колкие" датские ноги

Эти академические формы и вдохновили Гершензона и Вихарева, хотя на этот раз они не стремились к точному восстановлению хореографии Петипа: его конструкцию они использовали для собственного взгляда на классический балет. Их постановка стала ареной соперничества Петипа и его современника, датчанина Августа Бурнонвиля, автора знаменитой "Сильфиды": прологом постановки использована знаменитая "Консерватория" Бурнонвиля, первое в истории театрализованное представление утреннего балетного класса, а во втором главные герои объясняются с помощью его же па-де-де из "Ярмарки в Брюгге". Вихарев наяву воплощает сон балетомана: к русским говорящим рукам прибавляет легкие, стремительные и "колкие" датские ноги, что тщательно, хотя порой и с напряжением, воспроизводят екатеринбуржцы.

Обычно постановщики, упиваясь кружевной пасторальностью "Тщетной предосторожности", погружают ее в мир Буше и Фрагонара. Гершензон и Вихарев придали балетному югу Франции другой колорит: роман крестьян Лизы и Колена происходит во второй половине XIX века среди арльских пейзажей Ван Гога, придающих балету непривычную для "Тщетной предосторожности" интенсивность чувств и возвращающие ее исконную праздничность.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пт Июн 05, 2015 11:55 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22656
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Май 26, 2015 11:44 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015052607
Тема| Балет, XXVIII Собиновский музыкальный фестиваль (Саратов)
Автор| Елена Маркелова
Заголовок| XXVIII Собиновский продолжается: «Ромео и Джульетта», «Орестея», «Раймонда»
Где опубликовано| © газета Известия - Саратов
Дата публикации| 2015-05-26
Ссылка| http://izvestia64.ru/news/200562-xxviii-sobinovskiy-prodolzhaetsya-romeo-i-dzhuletta-oresteya-raymonda.html
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ



На сцене Саратовского академического театра оперы и балета продолжается XXVIII Собиновский музыкальный фестиваль.

Прошедшие три дня программы составили балет «Ромео и Джульетта» Сергея Прокофьева, опера «Орестея» Сергея Танеева и балет «Раймонда» Александра Глазунова.

Музыку Сергея Прокофьева к трагедии Уильяма Шекспира выдающаяся балерина Галина Уланова охарактеризовала «сильной, поистине зримой музыкой, столь созвучной Шекспиру; музыкой, содержащей ясные, яркие характеристики». В Академопере «Ромео и Джульетту» поставил лауреат Ленинской премии СССР, народный артист СССР Михаил Лавровский. Дирижер-постановщик спектакля — лауреат Госпремии РФ, народный артист России Юрий Кочнев. Благодаря серьезным силам, задействованным в постановке, репертуар саратовского оперного в свое время пополнился чувственным, тонким, красивым спектаклем. На XXVIII Собиновском главные партии в нем исполнили солисты Государственного академического Мариинского театра: Екатерина Осмолкина (Джульетта) и Александр Сергеев (Ромео). Всепоглощающая история первой любви, которой было суждено трагичным исходом помирить два враждующих клана, в исполнении этой пары — вершина балетного искусства. На хореографический рисунок, раскрывающий драматические повороты сюжета, наложилось актерское дарование солистов, что добавило саратовской версии балета Прокофьева еще более пронзительного звучания. Земной шар-маятник над сценой словно запустил для влюбленных обратный отсчет времени. Этот элемент сценографии является полноценным действующим лицом, призывающим зрителя к размышлению о вечных ценностях. Благо, саратовским ценителям балета Академопера предоставляет такую возможность не только на Собиновском фестивале.

24 мая на сцене театра была представлена «Орестея» Сергея Танеева. Это единственная опера, которую написал ученик Петра Ильича Чайковского. «Орестея» – очередной доказательство смелости худрука театра, маэстро Кочнева, обращающегося к редко звучащим произведениям. Последний раз эта опера была поставлена в далеком 1915-ом, и почти спустя столетие свою версию представил Саратовский театр (премьера состоялась на XXIV Собиновском фестивале). Постановку осуществил известный оперный режиссер, сын Георгия Товстоногова — Вадим Милков. Фирменный почерк Вадима Георгиевича, заключающийся в использовании весьма эклектичных составляющих, позволил ему создать грандиозное (во всех смыслах) полотно. В основе оперы — нравственный конфликт добра и зла, справедливости и насилия, преступления и возмездия. Как и в предыдущей своей постановке для саратовского театра («Садко» Н.Римского-Корсакова) Милков изображает эти поединки количественно-световым методом. Мрачный клубок змей, свисающих над порочной Клитемнестрой, предчувствующей возмездие, - концентрация ужаса и беспросветности предельна (браво солистке ГАБТ Ксении Вязниковой за прекрасный вокал и создание высоко трагического образа). Тем ослепительнее и масштабнее монументальные хоровые сцены (хор выступает в спектакле комментатором событий) и явление спасительницы Афины на золотой колеснице. «Орестея» поражает своим масштабом и филососфским подтекстом.

В рамках прошлого Собиновского фестиваля на сцене Академоперы состоялась премьера балета «Раймонда» Александра Глазунова. В программу XXVIII Собиновского спектакль тоже включен, но уже с приглашенными солистами из Мариинки в главных партиях: Раймонда — Софья Гумерова, Жан де Бриен — Игорь Колб. Хореограф-постановщик Кирилл Симонов и главный художник театра Сергей Болдырев постарались создать два противопоставленных друг другу мира — возвышенно-романтический «западный» и чувственно-страстный «восточный» одинаково роскошны, под стать волшебной музыке Глазунова. В этом первом балете, написанном композитором, нет сюжетного развития. Данное обстоятельство позволяет зрителю акцентировать внимание на том, как филигранно раскрываются сами персонажи. Заглавной женской партии это касается в меньшей степени. Если «наша» Раймонда в исполнении заслуженной артистки России Веры Шариповой изящно порхала в пути от чувственного к духовному, героиня Софьи Гумеровой предстала этакой неуверенной и даже робкой девушкой, за которую по непонятным причинам борются Абдерахман и Де Бриен. Стремительный, как удар клинка, танец Абдерахмана (Александр Седов) — воплощение брутальной, сокрушающей все на своем пути энергии влюбленного мужчины. Жан де Бриен Игоря Колба мужественно-сдержан, лаконичен. Особенно хочется отметить балетную труппу Саратовского оперного. «Раймонда» соткана из ярчайших дивертисментов. Их мастерское и вдохновенное исполнение нашими артистами сопровождалось зрительскими овациями.

Сегодня на сцене Саратовского оперного - «гвоздь программы». Начинается Конкурс Конкурсов вокалистов. Его зрители всегда ждут особенно, поскольку состязаться в певческом мастерстве на Собиновский фестиваль приезжают уже титулованные солисты. В первом туре конкурсанты исполнят народные песни и романсы.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22656
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Май 26, 2015 12:02 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015052608
Тема| Балет, Приз Benois de la Dance, Персоналии, Нина Кудрявцева-Лури
Автор|
Заголовок| Арт-директор Benois de la Dance: «Мне льстит сравнение нашего приза с «Оскаром»»
Нина Кудрявцева-Лури — о связи классики и новаторства, и о том, почему образованного танцора видно сразу

Где опубликовано| © ELLE
Дата публикации| 2015-05-25
Ссылка| http://www.elle.ru/afisha/events/art-direktor-benois-de-la-dance-mne-lstit-sravnenie-nashego-priza-s-oskarom/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

26 и 27 мая на исторической сцене Большого театра в 23-й раз пройдет ежегодный фестиваль Benois de la Dance — одно из самых ярких событий в мире балета и искусства в целом. В этом году, помимо традиционных наград лучшим из лучших, также будет вручена специальная премия: российско-итальянский приз Benois-Massine. В преддверии грандиозного праздника балета ELLE воспользовался случаем и задал несколько вопросов основателю и артистическому директору «Бенуа» Нине Кудрявцевой-Лури.


Нина Кудрявцева-Лури (слева) и итальянская балерина Карла Фраччи

ELLE: Нина Николаевна, приз Benois de la Dance называют «Балетным «Оскаром»». Как вы относитесь к сравнению балетного приза с кинонаградой?

Нина Кудрявцева-Лури:
С одной стороны, это очень почетно, приятно и льстит мне! А с другой — я считаю, что за 23 года «Бенуа де ла Данс» уже стал самостоятельной и самодостаточной наградой, известной не только в балетном мире и уже не нуждается в сравнениях.

ELLE: А что является для вас, как для арт-директора приза, предметом особой гордости?

НК:
В первую очередь я горжусь тем, какой авторитет заработала себе эта награда. В начале 1990-х, когда мы только начинали вручать первые призы, у нас еще не было до конца сложившегося мнения о том, как это все должно быть. Первые годы это были, по большому счету, просто концерты артистов Большого театра. Но со временем мы пришли к тому, что номинанты, участники со всего мира стараются во что бы то ни стало отпроситься со спектаклей у своих художественных руководителей ради возможности приехать в Москву на «Бенуа» и получить приз! И это, безусловно, предмет моей большой гордости — то, что нам удалось превратить фестиваль и вручение награды в такое значимое событие в мире искусства в целом, а не только в мире балета.

ELLE: Как и сам приз стал известен за пределами мира балета, так и балет уже давно влияет на мир искусства в целом. В чем, по-вашему, заключается это художественное взаимопроникновение?

НК:
Сейчас все больше появляется синтетических спектаклей. Например, в Театре Вахтангова уже почти половина репертуара поставлена хореографом Анжеликой Холиной. Синтезируются и взаимопроникают совершенно разные виды искусства! Балет, к примеру, влияет на моду – а мода, в свою очередь, на балет. Многие крупные дизайнеры работали с разными хореографами: Ив Сен-Лоран создавал костюмы для постановок Ролана Пети… Я уже не говорю о Дягилевских сезонах, декорации для которых были творением рук Пикассо или Руо.

ELLE: А балет легко принимает это взаимопроникновение культур? По-вашему, это консервативное искусство или авангардное?

НК:
Мне кажется, балет всегда шел и продолжает идти в ногу с развитием любого другого вида искусства. Вообще все повороты в искусстве начинаются с архитектуры! Но если говорить о литературе, живописи, визуальных искусствах, театре, кино — то, с учетом современных технологий, сейчас это настолько все связано между собой, что синтез, взаимопроникновение просто неизбежны! Но классический балет всегда останется таковым. Он не изменился и не должен меняться. Могут меняться декорации, какие-то детали… Но его классическая база, структура должны оставаться. Без нее попросту не может родиться ничего нового. Марта Грэм великолепно знала классику, и на этом глубоком знании она построила свой новый танец. Как и в литературе — невозможно создавать талантливые произведения, не зная классических.

ELLE: А существуют ли законодатели балетной моды среди театров?

НК:
Пожалуй, я не могу сказать, что такие театры есть. Но если появляется какой-то талантливый хореограф, он начинает задавать тон. Джордж Баланчин первым стал отходить от классических канонов, и стал одним из первых законодателей моды. А затем появился Уильям Форсайт, который вообще перевернул и перекорежил всю классику и создал целое направление и обзавелся армией верных последователей. Пожалуй, эту личность можно назвать настоящим законодателем! А потом появился МакГрегор и пошёл в этом направлении ещё дальше и появились последователи у него. Кстати говоря, оба они – лауреаты Бенуа де ла Данс!

ELLE: В предыдущем ответе вы затронули тему литературы. Вы, будучи балериной Большого театра, также занимались художественными переводами с французского! Как так получилось?

НК:
Моя мама Татьяна Кудрявцева была очень известным переводчиком с английского и французского, ей я и обязана своей любовью к литературе. Переводить я начала, когда серьезно заболела, и не было никакой уверенности в том, что я снова смогу танцевать. Тогда мне мама сказала: «Ну что ты плачешь, давай, займись чем-нибудь!» Я занималась французским языком с преподавателями на дому, и в качестве тренировки начала переводить небольшие рассказы. Меня это так захватило, что даже когда я вернулась в театр, не смогла оставить это занятие. Я переводила Проспера Мериме, Дрюона, Базена… И только начав заниматься «Бенуа» я поняла, что мне катастрофически не хватает на это времени. Но я до сих пор очень скучаю без этого.

ELLE: Для того, чтобы заниматься переводами, одного лишь знания языка недостаточно — необходим колоссальный культурный багаж. А для того, чтобы танцевать?

НК:
Сцена обнажает. На сцене вы сразу видите, что представляет из себя человек, и он не в состоянии этого скрыть. Я говорю сейчас даже не о степени чувственности исполнения, а о подходе к роли, ее глубоком понимании. А понимать, что ты танцуешь, можно только при определенном уровне образования и культуры. Иначе получается не искусство, не балет, а самая обычная акробатика.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22656
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Май 26, 2015 12:23 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015052609
Тема| Балет, XXVIII Нуриевский фестиваль (Казань), Персоналии, Людмила Коновалова
Автор| Айсылу КАДЫРОВА
Заголовок| Прима Венского балета Людмила Коновалова: «Меня выгоняли из Московской академии хореографии за профнепригодность»
Где опубликовано| © Газета «Вечерняя Казань».
Дата публикации| 2015-05-25
Ссылка| http://www.evening-kazan.ru/articles/prima-venskogo-baleta-lyudmila-konovalova-menya-vygonyali-iz-moskovskoy-akademii-horeografii-za-profneprigodnost.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Самая ожидаемая участница Нуриевского фестиваля - прима-балерина Венского государственного балета Людмила Коновалова впервые прибыла вчера в Казань. Во вторник она исполнит главную женскую партию в «Баядерке» - Никию, а на гала-концертах публика увидит ее в фрагменте из балета «Дон Кихот».

Коновалова, чьи профессиональные данные называют запредельными, больше других на Нуриевском фестивале-2015 «связана» с Нуриевым. Так, в 2010 году работать в Вену ее пригласил Мануэль Легри - один из танцовщиков, которым в свое время благоволил Нуриев. Педагогом Людмилы в новой труппе стала Бригитте Штадлер - партнерша Нуриева. Другая партнерша легендарного Руди, итальянская балерина Карла Фраччи, устраивала Коноваловой ангажементы в Римской опере. Наконец, Майя Плисецкая - балерина, которую Нуриев ценил необычайно высоко, неоднократно говорила, что Людмиле Коноваловой суждено выступать на сценах лучших театров мира...

- Людмила, я слышала, вы не танцевали 10 месяцев?

- Да, я получила травму левого колена, его оперировали. На больничном я была 10 месяцев, снова вышла на сцену только в марте. Сейчас с коленом все хорошо, моя левая нога даже сильнее после операции стала: я успела ее здорово натренировать.

- За 10 месяцев больничного?

- Да. Больничный для травмированной балерины - это не отдых. Пока на костылях дойдешь от дома до врача, от врача до дома... А дома я, по совету педагога Бригитте Штадлер, тренировала то, что могла тренировать. Делала «князевский станок» - это весь урок классического танца, но только выполняется лежа. Мне было важно не выйти из формы.

- Люда, вы когда-нибудь комплексовали из-за своей фамилии?

- Нет, мне это даже в голову никогда не приходило. В Европе моя фамилия всем нравится: она красиво звучит, необычно... В детстве, помню, мне имя мое не нравилось. Сейчас мое имя неотделимо от фамилии.

- Вам выпала возможность работать с людьми, которые близко знали Рудольфа Нуриева. Что, исходя из их рассказов, вам нравится в нем больше всего?

- То, что он постоянно учился. Еще его огромное желание жить и танцевать несмотря ни на что. Вся его карьера - это история преодоления. Меня это поражает и вдохновляет. В Вене я танцую немало классических балетов в хореографии Нуриева, которая необыкновенно сложна. С каждым нуриевским балетом становишься лучше: поднимаешься на такой уровень, что другие - не нуриевские - балеты танцевать потом намного, намного легче. Кстати, на гала-концертах вашего фестиваля я исполню вариацию Китри из «Дон Кихота» в хореографии Рудольфа Нуриева.

- В каких пуантах вы танцуете?

- В пуантах лондонской фирмы Freed. У британских мастеров есть моя колодка... В туфлях фирмы Freed сегодня танцуют почти все балерины Парижской оперы... Пуанты мне закупает компания, в которой работаю. Пара обходится в 50 евро, а у меня, бывает, за один спектакль две пары снашиваются.

- Сценические костюмы сегодня тоже очень дорогие?

- В Вене - дико дорогие. Особенно для классических балетов в хореографии Нуриева: они богато расшиты кристаллами, жемчужинами... Пачка и диадема для одного нуриевского балета стоит больше пяти тысяч евро. Мои личные пачки немножко дешевле... В казанской «Баядерке» я будут танцевать Никию в костюмах, которые взяла на прокат в Венской опере. Но это костюмы не из нуриевской «Баядерки» - из спектакля, который поставил Владимир Малахов. Тоже очень красивые.

- Вы должны были участвовать в торжествах, посвященных 90-летию Майи Плисецкой?

- Да. В Париже и в Лондоне. Она так хотела... Майя Михайловна сыграла большую роль в моей жизни. Мы были дружны, я бывала у нее дома. Сблизились мы после конкурса в Риме, где она возглавляла жюри и дала мне первое место, это было в 2007 году. Тогда же я начала работать в Берлинском государственном балете. Потом по совету Плисецкой я перебралась в Вену. И не жалею об этом.

- Она часто давала вам советы?

- Она давала их вовремя. Помню, на гала-концерте в Париже в честь ее 85-летия я страшно разволновалась. Она это увидела, подошла ко мне за кулисами и сказала: «Не думай про публику. Танцуй для себя. Никому ничего не доказывай!». Потом взяла стул и села смотреть мой номер за кулисы. Волнение мое сразу прошло. И знаете... Так, как я тогда танцевала «черное» па-де-де из «Лебединого озера», я никогда не танцевала. Что сказала Майя Михайловна? «Вот видишь! То, что надо!»...

- Люда, бывают ли в Московской академии хореографии, где вы учились, встречи выпускников?

- Да, я даже ездила как-то на одну. Но я - та еще выпускница. Меня же выгоняли, заключив, что я профнепригодна. Потом, правда, обратно взяли. Просто я не нравилась одному педагогу, долгая эта история...

- Вы, наверное, самая знаменитая в своем выпуске?

- Не самая. Полина Семионова, ныне прима-балерина American Ballet Theatre, со мной училась. Маша Кочеткова, сейчас она прима-балерина Балета Сан-Франциско. Кристина Кретова - ведущая солистка Большого театра России... Нас с Полиной с самого начала считали бездарностями: зачислили в экспериментальный коммерческий класс. Кочеткову ее педагог исключала из своего класса. Но отчисляли из академии меня одну...

- Получается, от взаимоотношений с педагогом зависит не меньше, чем от таланта и характера?

- Взаимоотношения с педагогом - это как интим. Очень важно понимать и уважать друг друга. Вот сейчас мне с педагогом очень повезло! Мне очень интересно с Бригитте Штадлер, и я ей доверяю. Насильно меня не заставишь сделать ничего и никогда...

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22656
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Май 26, 2015 12:37 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015052610
Тема| Балет, Опера, Дягилевский фестиваль (Пермь), Премьеры
Автор| Анна Галайда
Заголовок| Дягилевский фестиваль открылся ранним Шостаковичем
«Оранго» и «Условно убитый» – музыка еще не пуганого авангарда

Где опубликовано| © "Ведомости" № 3837
Дата публикации| 2015-05-25
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/lifestyle/articles/2015/05/25/593391-dyagilevskii-festival-otkrilsya-rannim-shostakovichem
Аннотация| ПРЕМЬЕРЫ


Оранго (Павел Рейман) умеет говорить «э-хе-хе», чихать и играть «Чижика»
Антон Завьялов


Пермь уже привыкла к тому, что в первые теплые дни становится одним из центров мирового искусства. С самого основания важным принципом программирования фестиваля стало соединение разных жанров искусства: он соединяет театральные премьеры, гастроли, вернисажи, инструментальные и симфонические концерты, научные чтения, встречи с творцами и зрительские дискуссии. С каждым разом идей и форм их реализации становится все больше, благодаря чему увеличивается не только круг участников фестиваля, но и зрителей, съезжающихся в город из российских столиц и из-за границы. Несмотря на громкий скандал, связанный с сокращением финансирования проектов Теодора Курентзиса, «Дягилевский» в этом году не стал выглядеть скромнее: все привычные составляющие по-прежнему в программе.

Фигурой, вокруг которой спиралью закручен в этом году фестиваль, стал Дмитрий Шостакович. Композитор, еще в юности признанный одной из ключевых фигур музыкального искусства, казалось, не имел шансов оставить в тени хоть какую-то часть своей работы. Тем не менее 10 лет назад в Музее музыкальной культуры им. Глинки была обнаружена рукопись, в которой распознали пролог к опере, заказанной 26-летнему Шостаковичу Большим театром. Отвечая на волну повального увлечения евгеникой, накрывшую «новых людей» Страны Советов, Алексей Толстой и Александр Старчаков сочинили либретто, в котором эксперимент по соединению обезьяны и человека удался и Оранго (это имя и стало названием оперы) демонстрирует все признаки зрелой личности: умение говорить «э-хе-хе», чихать и играть «Чижика». Но, как это нередко бывает, пока музыкальный театр нашел эту золотую жилу и композитору заказали музыку, ученые, занимавшиеся евгеникой в СССР, уже оказались в лагерях. Постановку в Большом в 1932 г. незаметно свернули.

Гораздо более плодотворной оказалась для Шостаковича в то время другая работа: в 1931 г. он написал эстрадное ревю «Условно убитый» о нарождающемся движении «Осоавиахим» – Обществе содействия обороне, авиационному и химическому строительству. Именно благодаря этой добровольной организации даже балерины взяли в руки винтовки и надели противогазы. Поставленное в Ленинградском мюзик-холле шоу, посвященное этому повальному патриотическому увлечению, выдержало 60 показов. Но от успешной постановки осталась только музыка. И в «Оранго», и в «Условно убитом» она смелая, бурлящая, безоглядная – еще не усовершенствованная одергиваниями передовиц «Правды».

Алексей Мирошниченко, главный балетмейстер Пермского театра, выступивший постановщиком обоих спектаклей, почувствовал эту упоительную свободу композитора. Музыку Шостаковича он объединил с миром театральной художницы Александры Экстер, современницы композитора и одной из «амазонок авангарда», фантазию на темы которой виртуозно создали сценограф Андрей Войтенко и художник по костюмам Татьяна Ногинова. Мирошниченко вспомнил и погубленные опыты советских хореографов Леонида Якобсона и Николая Форрегера с его танцами машин, и эксперименты уже уехавшего на Запад юного Баланчина (привет ему – выписанный на заднике парафраз солнечной колесницы «Аполлона»), парады на Красной площади и спортивные праздники с их акробатическими пирамидами, которые особенно любили на рубеже 1930-х.

Мирошниченко изящно сконструировал микст оперы и балета – хотя ему достались не законченные партитуры, а фрагменты, объединенные не сюжетом, не жанром, а еще не убитым ощущением начала новой жизни, искренней веры в светлое будущее, преобразующей силы искусства, способного выковать человека коммунистической формации. Эта эстетика, уже с середины 1930-х подвергнутая обструкциям, загнанная на периферию, приглушенная и придушенная, удивительным образом оказалась в крови сегодняшних исполнителей. На плакатно-акробатическом параде они выглядят так естественно, будто великий русский авангард не был убит, а мирно существовал все 80 лет, превратившись в бессмертную традицию.


Известное в неизвестном

Несмотря на то что нынешняя премьера открывает целый пласт неизвестной музыки Шостаковича, немалая ее часть оказывается хорошо известной: в ней уже звучит автор «Леди Макбет Мценского уезда», «Болта» и «Светлого ручья».


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пт Июн 05, 2015 11:58 am), всего редактировалось 2 раз(а)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22656
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Май 26, 2015 4:30 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015052611
Тема| Балет, Приз Benois de la Dance, Персоналии, Юрий Григорович
Автор| Анжелика Заозерская
Заголовок| Юрий Григорович: Балет и экран несовместимы
Где опубликовано| © Газета Вечерняя Москва
Дата публикации| 2015-05-26
Ссылка| http://vm.ru/news/2015/05/26/yurij-grigorovich-balet-i-ekran-nesovmestimi-287541.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Юрий Григорович считает, что живопись играет огромную роль в балете: она создает образы, темы, дает краски, объем.
Фото: ТАСС/Красильников Станислав


26 мая в Большом театре - гала-концерт фестиваля «Бенуа де ла Данс». Председатель его жюри, выдающийся хореограф Юрий Григорович, объяснил, почему у российского балета хорошие перспективы.

Юрий Григорович дал эксклюзивное интервью «Вечерней Москве» накануне отчетного концерта.

- Вы – председатель жюри многих международных конкурсов. Каков для вас главный критерий оценки артистов?

- Для меня главное, чтобы все было по справедливости. Все члены жюри «Бенуа де ла Данс» – взрослые, опытные люди, со своими взглядами, представлениями об искусстве, и каждый из нас готов защищать свой выбор.

- За 23 года с момента создания фестиваля «Бенуа де ла Данс» в нем произошли перемены?

- Правила остались неизменными. Все-таки в искусстве должна быть последовательность действий. Если ты выбираешь направление пути, надо ему следовать, не так ли? Но каждый год меняется состав членов жюри, и таким образом расширяется наш балетный круг. В этом году случилось приятное событие - фестиваль снова вернулся на сцену Большого театра…

- Более того: в один день с гала-концертом «Бенуа де ла Данс» на Новой сцене Большого театра - выступления выпускников Московской государственной академии хореографии. Есть ли среди вчерашних студентов будущие звезды мирового балета?

- Самое неблагодарное занятие – угадывать будущее. Несмотря на мою большую жизнь в искусстве, я не знаю, куда идет современный балет. Могу сказать, что отечественная Школа балета работает хорошо. Все славные традиции сохраняются и развиваются. В каждом выпускнике Московского хореографического училища, с которым я работал, есть все для того, чтобы стать большим артистом. Но нередко танцовщик начинает замечательно, даже превосходно, побеждает на международных конкурсах, делает карьеру, а через некоторое время – спад. Бывает обратная ситуация, когда талант раскрывается не сразу. Так что, я считаю, лучше не спешить с определениями – кто лучше, одареннее, перспективнее.

- «Бенуа де ла Данс» ежегодно определяет «Лучшую балерину». Вы лично знали самых великих танцовщиц мира. Личные предпочтения имеет?

- Любимых балерин - как и любимых композиторов, любимых художников, любимых писателей - у меня очень много. В этом смысле я – любвеобильный. Но я стараюсь избегать любых сравнений. Тем более, если надо сравнивать художников и артистов из разных эпох. Наташа Бессмертнова – моя жена, была прекрасная балерина, и я любил ее как балерину – причем с первого взгляда, но я не могу сказать – что она самая лучшая в мире танцовщица.

- Балетом сильно увлеклись российские кинематографисты. Алексей Учитель завершает картину «Матильда Кшесинская», Валерий Тодоровский приступил к съемкам фильма «Большой», Игорь Зайцев снимает кино о советском балете 70-х годов. Одобряете?

- Кино – плоскостное искусство. Экран не видит все пространство, и поэтому не может передать танец во всей красоте. Не надо соединять несоединимое!

- Не является ли несовместимым и то, что фестиваль балета назван в честь художника Александра Бенуа?

- Сезоны Дягилева, положившие славу русского балета, начались с художественного объединения «Мир искусства», созданного Бенуа. Поэтому наш фестиваль и носит его имя. Если бы не было творчества Александра Бенуа и его сподвижников - не было бы и замечательных балетов: «Петрушка», «Жизель», «Клеопатра». Живопись играет огромную роль в балете: она создает образы, темы, дает краски, объем. К сожалению, сегодня художники такого уровня, как Бенуа, исчезли. Жюри огласило свое решение в понедельник вечером. Одной из обладательниц премии «Бенуа де ла Данс» 2015 года стали российская балерина Светлана Захарова.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22656
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Май 26, 2015 11:54 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015052612
Тема| Балет, "Дягилевский фестиваль", Персоналии, Акрам Хан
Автор| Анна Галайда
Заголовок| Удиви меня!
Знаменитый хореограф Акрам Хан показал в Перми свой легендарный спектакль

Где опубликовано| © Российская газета
Дата публикации| 2015-05-26
Ссылка| http://www.rg.ru/2015/05/27/kaash.html
Аннотация|


Творчество Акрама Хана соединило восточное и западное восприятие танца. Фото: Антон Завьялов

Kaash - одна из первых крупных постановок хореографа Акрама Хана, которая возвела его на трон современного танца, где он обитает уже полтора десятилетия. К нам спектакль пригласил пермский "Дягилевский фестиваль", зрители которого аплодировали в финале стоя.

Отечественная публика обычно опознает Акрама Хана как партнера Сильви Гиллем в "Священных чудовищах" - культовом фильме-танце, который он сам и создал. Однако к сорока годам за ним - пост приглашенного хореографа лондонского театра Sadler s Walls, главного в Европе рассадника актуальной хореографии, участие в церемонии открытия лондонской Олимпиады, целый лес победных статуэток из разных концов света.

В Москве Акрам Хан выступал неоднократно, но в Пермь со своей труппой приехал впервые. "Дягилевский" включил в свою мультижанровую программу спектакль Kaash, идеально отвечающий интересам фестиваля и соответствующий его девизу "Удиви меня!" Постановка была создана еще в 2002 году, когда уже прославившийся как танцовщик и хореограф собственных программ Акрам Хан организовал свою компанию и начал ставить многофигурные композиции.

Родившись в Лондоне в семье выходцев из Бангладеш, Акрам Хан сам стал воплощением мультикультурализма: с детства он учился у выдающегося гуру индийского классического танца катхак, после чего окончил одну из лучших британских школ современного танца, в 13 лет был выбран Питером Бруком для участия в его "Махабхарате", а позже работал в Брюсселе под руководством Анны Терезы де Кеерсмакер.

Творчество Акрама Хана соединило восточное и западное восприятие танца, катхак, восточные единоборства и собственно contemporary dance, что ввергает в блаженный транс и австралийцев, которые вручили ему несколько престижных наград, и латиноамериканцев (из Перми труппа с тем же Kaash прямиком направилась в Мексику). С хинди kaash переводится как "если бы", и спектакль для пяти танцовщиков - это высказывание хореографа на тему мироустройства, пути Вселенной, как его можно увидеть сквозь призму индийской философии и европейского театрального опыта.

Черно-красная коробка сцены, придуманная сценографом Анишем Капуром и художником по свету Айдином Малоуном (в Перми Kaash исполнялся в зале Театра оперы и балета), ритм Нитина Соуни и хореография Акрама Хана сливаются в единый ритуал. Знакомые с метафорикой индуизма находят в постановке пластические знаки, отсылающие к статуям Шивы, Ганеши и Кришны, остальных пленяет кристальная простота композиции, в которой ансамбль заводит и завершает балет. По ходу из него вычленяются соло, а центральной частью становится дуэт, в котором танцовщики существуют параллельно, без физического взаимодействия. Но, погружая на 55 минут зрителя в медитативное состояние, Акрам Хан не впадает в него сам - сила воздействия Kaash высчитана виртуозно: как только в голову приходит мысль, что все важное сказано, перед пятеркой танцовщиков падает занавес.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пт Июн 05, 2015 11:59 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22656
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Май 27, 2015 12:25 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015052701
Тема| Балет, театр оперы и балета Удмуртии, Премьера
Автор| Анна ВАРДУГИНА
Заголовок| Премьера детского балета «Чиполлино» состоялась в театре оперы и балета Удмуртии
Где опубликовано| © газета "Удмуртская правда"
Дата публикации| 2015-05-27
Ссылка| http://udmpravda.ru/articles/premiera-detskogo-baleta-chipollino-sostoyalas-v-teatre-opere-i-baleta-udmurtii
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Ижевский спектакль значительно отличается от уже ставшей классической версии, которая идет сейчас на сценах Большого, Михайловского и еще двух десятков театров страны.



Особый взгляд

Балет «Чиполлино» на музыку Карэна Хачатуряна по праву считается одним из лучших современных балетов для детей. Уже сорок лет сказка Джанни Родари ставится на крупнейших классических сценах нашей страны и в Европе. Правда, во всех театрах предпочитают танцевать проверенную временем хореографию Генриха Майорова, получившего в 1976 году за эту работу государственную премию СССР.

Балетный репертуар театра оперы и балета в Ижевске во многом строится на авторских спектаклях Николая Маркелова. С его авторской хореографией поставлены спектакли «Унесенные ветром», «Не ревнуй меня к Бродвею», «Ромео и Джульетта - ХХ век», «Vivat, Дягилев!» и даже хрестоматийный «Щелкунчик» на музыку Чайковского. Он считает необходимым внести авторскую редакцию в святая святых классического репертуара - «Лебединое озеро», и ценители балета безошибочно замечают «редактуру» Маркелова. Можно быть поклонником или противником его стиля, но не признать, что ижевский балет 21 века танцуется с легкой руки Николая Маркелова, невозможно.

«Чиполлино» стал очередным балетом Николая Маркелова и выпукло, гротесково, почти в мультипликационной манере подчеркнул и его увлеченность классическими сюжетами, и индивидуальное чувство юмора. К этому спектаклю в полной мере применимо определение «классика для детей»: в нем заключено множество аллюзий на великие произведения живописи, литературы, сценического искусства. Художник-сценограф из Санкт-Петербурга Сергей Новиков в пандан замыслу Маркелова создал декорации, напоминающие пейзажи Ван Гога и Гогена. Художник по костюмам продолжила цепочку ассоциаций, создав наряды персонажей в колористике русского модерна, но с гротескными, карикатурными элементами (шаровары Пана Тыквы безошибочно напоминают огромную оранжевую тыкву, накладной живот Синьора Помидора похож на спелый плод). Сцена бала в замке графинь Вишен цитирует высокие образцы академического балета: декорации здесь не менее торжественные и эффектные, чем в «дворцовом» акте «Лебединого озера», а хореография даст юным зрителям, возможно, первый урок того, как красив и изысканен в каждой линии академический танец.

Бенефис для труппы

Для артистов балета сатирическая сказка стала прекрасной возможностью проявить комедийное дарование, создать образы своих персонажей шаржево, крупными выразительными мазками. Роман Петров и Роман Закурдаев «купаются» в своих ролях Синьора Помидора и Принца Лимона. Чванливый солдафон Помидор упоен своей начальственностью, широким шагом и тараканьими ефрейторскими усищами, и каретой, запряженной полицейскими-огурцами, он предстает в расхожем образе вдохновенного глупца. Манерный, жеманный Лимон разодет как павлин или звезда дешевого кабаре и держит себя ровно как избалованный эстрадный артист: все эмоции преувеличены и все напоказ.

Наверняка запомнится зрителям и Магнолия в исполнении Ирины Овечкиной. В сцене соблазнения стражников она создала упоительный по красоте танец. Музыкальные, «певучие» руки взлетают завораживающе-плавно, легкая пышная юбка взлетает и опадает невесомыми волнами в такт легким шагам, и кажется, будто вокруг героини и вправду распространяется аромат цветов.

Заглавную партию танцует молодой артист балетной труппы Шота Онодэра: Чиполлино стал его очередной удачей в череде острохарактерных ролей (в этом сезоне он танцует Маугли в одноименном балете и чуткого, мгновенно переходящего от веселья к глубокому сочувствию и горю Шута в «Лебедином озере»). Его Чиполлино оказывается тем типом вечного мальчишки-романтика, которого ведут в поисках приключений жажда справедливости и собственный неугомонный характер. Ближайшими «родственниками» этого «горя лукового», в котором неиссякаемая энергия (он то несется вприпрыжку, то ходит колесом) и авантюрный склад соединяются с природным изяществом и умением тонко чувствовать и сопереживать, оказываются Питер Пен и Том Сойер. Короткий кафтанчик и копна рыжих волос, почти закрывающая веснушчатое лицо и вздернутый от сознания собственной лихости нос, завершают сходство со знаменитыми героями книг, написанных для детей, но любимых читателями всех возрастов.

Японский характер и русский балет

Партию подруги Чиполлино Редисочки в двух составах танцуют Эйми О’Донохью и Макико Миясё, которые, как и Шота Онодэра, представляют в нашей труппе Японию (всего же в балетной труппе ижевского театра сейчас 6 артистов из этой страны). По их словам, работа в России стала для них очевидным выбором.

-Работать в России - лучший выбор для артиста, который хочет совершенствоваться в классическом танце, - говорит Шота Онодэра. - Самыми безупречными артистами классического балета в Японии считаются Екатерина Максимова и Владимир Васильев, звезды Большого театра прошлых лет. И, что самое важное, в России сохраняется преемственность поколений, поддерживается традиция классического балета. В Европе и США очень силен авангардный танец, и contemporary dance, и модерн. Классика там тоже есть, но не такого фантастического уровня, какой можно увидеть в России. Там теряется чистота стиля, классика «осовременивается», артисты десять раз в месяц танцуют спектакли с авангардной пластикой, и пару раз – с классической, и это накладывает отпечаток на их манеру танцевать. У них уже другие «ноги» и «руки» - линии тела и пластика «затачиваются» под авторскую современную хореографию.

Японка ирландского происхождения Эйми О’Донохью, выпускница знаменитого петербургской балетной академии им. Вагановой, его поддерживает:

-Заниматься танцем я начала в 7 лет, но делала это механически, без вдохновения, до тех пор, пока не увидела документальный фильм о Вагановском училище. Это было откровение: необыкновенная красота линий, энергия и аристократичность артистов завораживали. На экране был совершенно другой уровень танца, чем все, что я видела в Японии. В тот момент я приняла два важнейших в жизни решения: заниматься балетом профессионально и учиться именно в Вагановском. Конечно, после окончания учебы в Питере все границы были открыты передо мной, но я не хочу работать в Европе – мне не близок стиль танца, который популярен там сейчас. Я хочу стать частью русского балета.

Японских артистов не смущают даже откровенно невысокие зарплаты в провинциальных российских театрах. Возможность оттачивать мастерство с русскими педагогами и хореографами оказывается важнее. Шота Онодэра объясняет:

-12 тысяч в месяц – это не много, конечно. Но театр снимает нам квартиры, так что с голоду мы не умираем. Меня в труппе считают странным, но я постоянно говорю, что зарплата не главное. Важнее иметь возможность репетировать, работать над своей техникой, танцевать спектакли, жить в атмосфере творчества. Для молодых танцовщиков театр – это, по-прежнему, школа, только экзамены сдаются уже не только перед мастерами, но и перед публикой. И пока ты не достиг уровня мастера, требовать высокую зарплату мне кажется нечестным. Русские ребята в труппе постоянно возмущаются: раз такие низкие зарплаты, не будем заниматься, не будем репетировать ни минуты больше положенного по расписанию. Как будто они этим наказывают театр. Но они себя наказывают! Не используют прекрасную возможность поработать с репетитором, не совершенствуются так, как могли бы. Мало денег? Идите туда, где заплатят больше. Проблема в том, что если мало заниматься, то много не заплатят нигде. В Японии такая постановка вопроса – «нам мало денег, хотим больше» - вообще была бы невозможна. Там знают: большие гонорары надо заслужить большим трудом.

Неудивительно, что с таким подходом к профессии артистов из Японии становится в российских театрах все больше. А Шота Онодэра, творческих амбиций у которого намного больше, чем материальных, с большой долей вероятности станет ведущим характерным артистом ижевской труппы.

-Меня не пугает, что город небольшой. Судя по аншлагам на наших спектаклях, недостатка в зрителях у нас не будет. В Японию я, в любом случае, возвращаться не собираюсь, разве что на гастроли, например, этим летом буду танцевать на родине партии Принцев в «Спящей красавице» и «Лебедином озере». Мне как артисту русского балета с удовольствием предложили этот ангажемент. Но осенью я вернусь в Ижевск – обещаю.

Фото из архива театра
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22656
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Май 27, 2015 4:25 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015052702
Тема| Балет, Приз Benois de la Dance, Итоги
Автор| Валерий Модестов
Заголовок| Лауреатам главного балетного приза подарили «Талисман»
Где опубликовано| © Газета Вечерняя Москва
Дата публикации| 2015-05-27
Ссылка| http://vm.ru/news/2015/05/27/laureatam-glavnogo-baletnogo-priza-podarili-talisman-287660.html
Аннотация|

В Большом театре состоялась церемония награждения победителей ежегодного международного балетного конкурса «Бенуа де ла Данс»

Получить заветную статуэтку работы скульптора Игоря Устинова, сына знаменитого актера Питера Устинова и потомка славного рода Бенуа, мечтают многие танцовщики и хореографы, но удается это только избранным.

«Бенуа де ла Данс», конечно, не «балетный Оскар», как часто называют его по аналогии с киношным «Оскаром», а скорее закрытый клуб, в котором члены жюри, по совместительству они еще и эксперты, ежегодно составляют список претендентов и сами же из него выбирают призеров. Поэтому наивно думать, что здесь представлено всё лучшее, что было в мире балета в прошедшем году, скорее это демонстрация личных пристрастий членов жюри, которые выдвигают и лоббируют «своих». Ежегодно корпус членов жюри меняется, но проблемы остаются. Ныне «Бенуа» уже не совсем конкурс, но еще и не шоу: для полноценного конкурса у него много келейности, а для настоящего шоу – мало зрелищности.

Награды распределились следующим образом: все участники получили звания дипломантов. Из пяти выдвинутых на приз танцовщиц жюри назвало лауреатом прима-балерину Большого театра Светлану Захарову, а из шести танцовщиков – солиста Королевского балета Великобритании Эдуарда Уотсона за партию Леонта в балете «Зимняя сказка». Балет этот так понравился членам жюри, что еще две статуэтки лауреатов отправились по тому же адресу в Лондон: Кристоферу Уилдону – за лучшую хореографию и Джоби Тэлботу – за лучшую музыку.

Сценограф Джон МакФерлейн из Балета Сан-Франциско был единственным в своей номинации претендентом на приз «Бенуа», он его и получил.

Почетного приза «За жизнь в искусстве» удостоилась Брижит Лефевр, которая почти 10 лет возглавляла балетную труппу Парижской Оперы.

Не обошлось и без сюрприза. Балетный приз «Позитано имени Леонида Мясина», учрежденный в 1969 году в Позитано (Италия), излюбленном месте отдыха Вацлава Нижинского, Леонида Мясина, Рудольфа Нуреева, Алисии Алонсо, Марго Фонтейн, и приз «Бенуа де ла Данс», учрежденный в 1991 году в Москве, решили создать объединенный приз «Бенуа–Позитано» для видных деятелей хореографического искусства. И первой эту награду из рук Юрия Григоровича получила легендарная танцовщица Ана Лагуна.

В сопровождавшем церемонию концерте лауреаты нынешнего года почему-то не участвовали, так что об их преимуществах над остальными претендентами судить трудно. Как невозможно судить о работах хореографов, не видя их творений целиком. За них марку «Бенуа» поддерживали дипломанты и лауреаты прежних лет.

Ольга Смирнова и Семён Чудин (Большой театр) талантливо представили дуэт Бьянки и Люченцио из балета Майо «Укрощение строптивой».

Солисты Берлинского балета и Майами Сити Балета Мариан Вальтер и Райнер Кренштеттер вдохновенно исполнили поэтическое адажио из балета Пети «Пруст», показав, что они умеют создавать любовные поединки, насыщенные чувственностью и изобретательной пластикой.

Музыкальный и виртуозный Клиффорд Уильямс, солист Современного балета Complexions, страстно «выпевал» трагическую композицию Дуайта Родена «И так оно есть» на музыку Баха.

Настоящим хитом концерта стал дуэт из балета Ролана Пети «Собор Парижской Богоматери» в исполнении солистки «Ла Скала» Николетты Манни и экс-премьера Большого театра Ивана Васильева, который в очередной раз доказал, что обладает даром не только виртуозного танцовщика, но и трагедийного артиста.

Закончился концерт впечатляющим Па де де из балета «Талисман» в исполнении Евгении Образцовой, балерины уникального таланта, и изысканно-виртуозного Дениса Родькина (Большой театр).

2014-й не был урожайным на «сюрпризы», но год на год не приходится, а может, члены жюри просто кого-то проглядели. Будем надеяться, что следующий год в смысле «открытий чудных» будет более интересным и разнообразным.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10  След.
Страница 6 из 10

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика