Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2015-03
На страницу 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 03, 2015 8:27 am    Заголовок сообщения: 2015-03 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015030301
Тема| Балет, театр имени Джалиля, Дебют, Персоналии, Коя Окава
Автор| Айсылу КАДЫРОВА
Заголовок| Японец в Казани станцевал Шурале
Где опубликовано| © Газета «Вечерняя Казань»
Дата публикации| 2015-03-02
Ссылка| http://www.evening-kazan.ru/articles/yaponec-v-kazani-stanceval-shurale.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



В минувшее воскресенье в театре имени Джалиля в заглавной партии балета Фарида Яруллина «Шурале» дебютировал Коя Окава. Это первый случай, когда титульного героя самого знаменитого татарского балета станцевал подданный Японии.

Коя Окава начал работать в Казани весной прошлого года. Но к нам он приехал не из Японии: выпускник Московской академии хореографии, лауреат международных конкурсов артистов балета, он потерял работу в Одесском национальном театре. Тогда из-за поменявшихся на Украине законов это случилось со многими иностранцами.

Коя начал заниматься балетом с двух лет в Akane ballet school в городе Амори, в 2007 году продолжил обучение в Москве. Именно в столице России он познакомился со своей будущей сценической партнершей - это танцовщица Мидори Терада. Кстати, в Казань они приехали вместе. Пройти кастинг в балетную труппу театра имени Мусы Джалиля им посоветовал выдающийся танцовщик Владимир Васильев. С легендой русского балета ребята познакомились в 2012 году: Васильев возглавлял жюри международного конкурса «Арабеск» в Перми, где Коя выиграл золото, а Мидори - серебро. Также они получили приз Екатерины Максимовой и Владимира Васильева как лучший дуэт "Арабеска-2012".

В воскресенье, по окончании балета «Шурале», Коя Окава побеседовал с корреспондентом «Вечерней Казани». Правда, наша беседа состоялась далеко не сразу: артист принимал многочисленные поздравления коллег и педагогов («С премьерой!», «Ты молодец!», «Это было очень достойно!»), фотографировался с поклонниками и поклонницами...



- Впервые в своей жизни я увидел балет «Шурале» в Казани, - рассказывает Коя Окава. - Этот спектакль сейчас мало где идет. В России - только в театре имени Джалиля и в Мариинском театре, насколько мне известно. Танцуют ли его теперь за пределами России, я не знаю... О да, мне сразу понравился этот балет! Он очень красивый, с динамично развивающимся сюжетом. Музыка очень нежная. Его интересно и смотреть, и танцевать. Конечно, самая яркая в этом балете роль - Шурале! Сегодня в театре Джалиля Шурале замечательно танцует мой друг Олег Ивенко.

- Шурале - сказочный татарский герой, он живет в лесу. Его славянский аналог - леший. А в японском фольклоре есть похожее на Шурале мифическое существо?

- Очень много! Шурале мог бы составить компанию японским монстрам и призракам. Сначала мне казалось, что его можно сравнить с привидением о-бакэ. Это такое неприятное существо, которое живет в дуплах деревьев. Оно любит пугать людей: превращается в густой туман и окутывает путников, сбивает их с дороги... А потом я понял, что больше других среди японских сказочных существ на татарского Шурале похож каппа. Каппа живет в реке, он, как и Шурале, зеленый с головы до ног! Еще одно сходство с Шурале - он охотно вступает с людьми в контакт, незаметно их околдовывает и заставляет с ним соревноваться. Только каппа любит борьбу сумо, а у Шурале какая-то своя техника борьбы, она похожа на сказочный танец.



- Шурале может своими длиннющими пальцами защекотать жертву до смерти. А каппа?

- А каппа может затащить жертву в свое озеро и утопить... Мне еще кто-то говорил, что сила Шурале концентрируется в роге, который растет у него на лбу. Силы каппы тоже зависят от головы.

- В смысле?

- У каппы на голове есть специальная выемка - как пиала - для воды. Если заставить его поклониться, то вода вытечет, а каппа умрет... Но есть у меня и хороший факт про это существо. Даже смешной. Он больше всего на свете любит есть огурцы! А чем предпочитает питаться Шурале, я еще не выяснил...

- Перечислите главные качества своего Шурале.

- Мой Шурале хитрый. Опасный. И смешной иногда.



- Трудно танцевать эту партию?

- Немного трудно, да. Я еще не привык к ней, не чувствую себя свободно в этом образе. Но мне очень, очень нравится эта роль, она дает возможность показать себя и как яркого актера, и как выносливого танцовщика. Самое трудное в этой роли - грим. Он разноцветный, жирный и густой. Еще и поролоновые морщины клеят на лицо, танцевать в них мне непривычно, но я быстро про них забываю.

- Коя, а с кем вы готовили эту партию?

- С Владимиром Алексеевичем Яковлевым, художественным руководителем казанского балета. Говорят, и я в это верю, в свое время сам он блистательно танцевал Шурале!.. Также мне помогала на репетициях педагог Елена Юрьевна Кострова. Дмитрий Строителев помогал. Другие артисты тоже очень помогали. Все тут добры ко мне. Это была большая радость - готовить спектакль «Шурале», получить в нем главную роль.



- А ваша подруга Мидори уже поделилась своими впечатлениями от этого спектакля?

- Она станцевала Птичку в первом акте и убежала на репетицию «Корсара», я ее еще не видел... Мне сделали видеозапись этого спектакля, так что в ближайший свободный вечер посмотрим эту запись вместе с Мидори... Ой, я уверен, что просмотр будет тяжелым: найду кучу ошибок в своем танце, которые, конечно же, нужно будет исправлять...

Фото Александра ГЕРАСИМОВА


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вт Мар 03, 2015 8:37 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 03, 2015 8:31 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015030302
Тема| Балет, Балет Москва, Балет Сьюзан Фаррел
Автор| Анна Галайда
Заголовок| Балет Москва и Балет Сьюзан Фаррел совместно станцевали Баланчина
Российско-американский вечер сотворчества прошел на ЗиЛе

Где опубликовано| © Газета «Ведомости»
Дата публикации| 2015-03-03
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2015/03/02/promzona-velichiyu-ne-pomeha
Аннотация|


Американские танцовщики исполнили в Москве отборного Джорджа Баланчина – например, «Движения» на музыку Стравинского
Rosalie O’Connor


Обычно чествование великих – у нас прерогатива не менее великих. Но в прошлом году, когда мир отмечал 110-летие главного хореографа ХХ в., у российских академических гигантов были свои проблемы. Зато скромный «Балет Москва», в последнее время переживающий второе рождение, полтора года готовил посвященный Баланчину международный проект. Добившись поддержки посольства США, москвичи организовали совместный вечер с Балетом Сьюзан Фаррел.

Приглашенная труппа, базирующаяся в вашингтонском Кеннеди-центре, привлекает к себе внимание в первую очередь именем руководительницы – легендарной музы Баланчина, а также доставшимся ей от хореографа «приданым» – эксклюзивным репертуаром, часть которого невозможно увидеть даже в New York City Ballet. «Балет Москва», основанный в 1989 г., в два раза старше американской компании, но все эти годы он существовал на обочине столичной балетной жизни и сейчас переживает активное «переформатирование», одним из свидетельств которого и стало чествование Баланчина.

Претендовать на включение в репертуар постановок этого классика «Балет Москва» не может ни по творческим, ни по финансовым обстоятельствам – слишком дорогое удовольствие. Но руководители театра нашли возможность дать своим танцовщикам возможность прикоснуться к этому наследию, без которого сложно сформировать современных балетных артистов. Пригласив американскую компанию, «Балет Москва» дал возможность увидеть раритетные Monumento per Gesualdo и Movements for piano and orchestra на музыку Стравинского, обычно исполняющиеся вместе. Сам же взял на себя «Концерт для скрипки с оркестром» на музыку Чайковского в постановке Пола Мехии, последователя Баланчина. Но не ограничился очаровательным балетом, вошедшим в репертуар два года назад, а дополнил программу Дивертисментом к опере «Идоменей» на музыку Моцарта в постановке Георгия Алексидзе. Этот грузинский хореограф в молодости оказался настолько впечатлен достижениями своего легендарного соотечественника, что, как и Мехия, всю свою жизнь стремился развивать его идеи. В 1960-х Алексидзе считался одним из самых талантливых постановщиков своего поколения, однако его творческие интересы категорически не совпадали с магистральной линией советского балета, поэтому работал он преимущественно в провинции. Его спектакли давно исчезли со сцены. Чтобы возобновить один из них, «Балет Москва» пригласил из Тбилиси на постановку дочь хореографа Мариам Алексидзе, которая передала труппе 15-минутный одноактный спектакль. Он основан на модернизированной классической лексике и поставлен всего для семерки танцовщиков, образующих то два трио, то трио и квартет, что позволяет хореографу придумывать остроумные композиции и в то же время скрывать ограниченные возможности танцовщиков. Среди них нет солистов уровня Большого и Мариинского театров, но есть заинтересованные артисты, тщательно и любовно артикулирующие каждую хореографическую фиоритуру.

О новом «Балете Москва» свидетельствует и тот факт, что его танцовщики взяли на себя не только изящный Дивертисмент к опере «Идоменей» и многолюдный Скрипичный концерт Чайковского, но и составили сложный корифейский антураж Monumento per Gesualdo. Благодаря этому артисты получили не только возможность все-таки попробовать себя в хореографии Баланчина, но освоить ее под руководством балерины, для которой она и создавалась. И начали они не с понятной, как сон о «Жизели», «Серенады» или имперской «Темы с вариациями», а с «черно-белого» Баланчина, хореографа изощренного ритма и любителя причудливых поддержек и обводок. Оба привезенных балета исполнялись под фонограмму, так что надежд на то, что компьютер придержит или ускорит темпы, не было. В этой ситуации артисты «Балета Москва» хотя и танцевали с очевидным русским акцентом, сурово, как перед лицом Гаагского трибунала, но довольно ловко копировали чуть вытянутые в локтях, с брошенными кистями американские руки и колкие «стаккатные» ноги, которые демонстрировали представители Балета Сьюзан Фаррел. Это позволяло легко сосредоточиться на достоинствах самой хореографии, каллиграфически ясной и прозрачной, как большинство работ Баланчина этого периода. Так что если «Балет Москва» и в дальнейшем сможет показывать мало известные у нас раритеты, для публики не будет проблемой выучить дорогу в ЗиЛ.


Тренирующая муза

Сьюзан Фаррел хорошо знают в России. Совсем юной она участвовала в первых гастролях New York City Ballet в СССР. В 1990-х работала в Большом и Мариинском театре как представитель Фонда Баланчина, передавая российским танцовщикам его балеты.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вс Авг 16, 2015 2:03 pm), всего редактировалось 2 раз(а)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 03, 2015 8:34 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015030303
Тема| Балет, Балет Москва, Балет Сьюзан Фаррел
Автор| Майя Крылова
Заголовок| Подарок принцессы
Балет из Америки пробил стену

Где опубликовано| © Газета «Новые Известия»
Дата публикации| 2015-03-03
Ссылка| http://www.newizv.ru/culture/2015-03-03/215807-podarok-princessy.html
Аннотация|

Гастроли балетной труппы вашингтонского «Кеннеди-центра» прошли на сцене Культурного центра ЗИЛ. Компанию, выступившую в один вечер с Камерным балетом «Москва», возглавляет Сьюзен Фаррел, бывшая балерина Джорджа Баланчина.



Миниатюрная, как птичка, виртуозная, как Паганини, Фаррел долго танцевала в труппе Баланчина «Нью-Йорк Сити балет». Хореограф создавал танцы специально для своей любимой (не только на сцене) танцовщицы и говорил, что нет второй столь же музыкальной балерины. Сьюзен Фаррел, «алебастровая принцесса» Баланчина, сегодня – одна из носительниц подлинного авторского стиля. Она не раз репетировала балеты мэтра с артистами Большого театра. После смерти «Мистера Би» создала собственную маленькую компанию при нью-йоркском «Кеннеди-центре», которая выступает с баланчинскими балетами.

Нынешние московские гастроли труппы Фаррел трудно переоценить, независимо от качества исполнения. Во-первых, приезд американской компании хоть частично компенсировал гастрольный вакуум, сложившийся в России из-за непростого международного положения и падения рубля. Этот проект директор «Камерного балета Москва» Елена Тупысева и ее партнеры из Кеннеди-центра готовили полтора года. Замечательно, что, несмотря ни на что, был найден общий язык. Люди не ссорились, а сотрудничали. И улыбались друг другу. Хотя бы в балете. Во-вторых, мы имели возможность увидеть, как в современных США интерпретируют наследие великого хореографа. И в-третьих, важно, что гастроли труппы Фаррел прошли в сотрудничестве с московской труппой – «Камерным балетом «Москва». Это серьезная школа мастерства: Фаррел две недели репетировала с нашими артистами. Обе компании танцевали в рамках единого вечера, а один из мини-балетов Баланчина исполнили вместе в буквальном смысле. Показанные на совместном вечере камерные гастрольные опусы поставлены на музыку Стравинского. К ним добавились две постановки балета «Москва» – стилизованный под XVIII век Георгием Алексидзе «Дивертисмент к опере Моцарта «Идоменей» и «Концерт для скрипки с оркестром» на музыку Чайковского в постановке американца Пола Мехиа, кстати, бывшего мужа Фаррел.

На лекции, перед показом прочитанной Фаррел в резиденции американского посла, она говорила о двух органических недостатках российских исполнителей Баланчина: они не могут танцевать быстро и чисто, как требуется у «мистера Би», и не умеют детально слышать музыку. С другой стороны, Фаррел приветствует поиск, ежесекундное проживание на сцене, танец здесь и сейчас. «Он не требовал от нас быть идеальными. Это была лаборатория. И он говорил: вам не надо быть собственной видеозаписью на сцене, нужно быть живыми». Грани артистической неповторимости – самое ценное в балетах Баланчина. Возможно, именно поэтому мастер, как известно, был довольно равнодушен к посмертной судьбе своих сочинений. «Через пятьдесят лет у людей, кто знает, и ног-то не будет», – иронизировал он.

Понятно, что американцы, поднаторевшие в стилистике, танцуют Баланчииа уверенней наших артистов. Но при взгляде на американцев остро не хватало самой Фаррел, когда-то блистательно солировавшей в этих опусах. Возможно, трактовка Баланчина в ее маленькой труппе чрезмерно рациональна, игра деталями суха, а к музыке гости отнеслись, как примерные школьники, – дисциплинированно, но без трепетности. Им не хватало той самой «божественной животности», свободного ощущения телесности, что так пленяла в труппе Баланчина. Но как же хорош сам Баланчин! С его утонченной структурностью и запрятанной за геометрией танца глубиной эмоций, с трепетным чувством изменчивой формы. Эта форма на первый взгляд совсем «абстрактная», может излучать торжественную церемонность любовного ритуала, как в девятиминутном Monumentum pro Gesualdo, сочиненном Стравинским по мотивам старинных мадригалов. А может требовать почти спортивной динамики, прослоенной синкопами, как в Movements for Piano and Orchestra, длящемся восемь минут. Стоит любоваться стремительными акцентами на диссонансы, переводящими классическую лексику в современный тревожный контекст, после чего снова ищется гармония, но уже иная. И потерять голову от концентрации качества. Поучительный урок любителям громадности, верящим, что только в многоактных сюжетных опусах живет «настоящий балет». За короткое время Баланчин успевает сказать больше многих «глобальных» авторов. И затертая до дыр фраза «краткость – сестра таланта» обретает свежесть откровения.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пт Апр 03, 2015 5:23 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 03, 2015 8:40 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015030304
Тема| Балет, БТ, Персоналии Наталья Осипова
Автор| ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА
Заголовок| Отличница полетной подготовки
Наталья Осипова станцевала Жизель в Большом театре

Где опубликовано| © Газета "Коммерсантъ" №36 от 03.03.2015, стр. 11
Дата публикации| 2015-03-03
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2678306
Аннотация|


Фото: Елена Фетисова / Коммерсантъ

На Исторической сцене Большого театра главные роли в балете "Жизель" впервые исполнили principal dancers лондонского Королевского балета Наталья Осипова и Стивен Макрей. Экс-прима Большого станцевала в спектакле родного театра в первый раз после своего нашумевшего ухода из труппы в 2011 году. Рассказывает ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА.

После своего громкого расставания с родной труппой (см. "Ъ" от 15 ноября 2011 года) Наталья Осипова уже появлялась на Исторической сцене Большого — но в качестве штатной прима-балерины лондонского Королевского балета. Ее выход на сцену в репертуарном спектакле родного театра — балетоманская сенсация. В прошлые годы Большому не удавалось согласовать с балериной все необходимые детали — мешали самые разные обстоятельства, в том числе и контрактные. В итоге в афише театра появилась внеплановая "Жизель" — спектакль подстроили под график мировой звезды.

В Москву Наталья Осипова приехала со "своим самоваром" в лице лондонского партнера Стивена Макрея — безукоризненного виртуоза, невысокого субтильного рыжеволосого улыбчивого сангвиника, которого, танцуй он в Большом, к роли Альберта наверняка не подпустили бы и на выстрел, сочтя неподходящим по амплуа. Пара танцевала английскую редакцию этого французского романтического балета, которая отличается от русской не столько хореографией (изменения — к худшему — коснулись в основном мужской партии), сколько типом актерской игры, лишенной какой-либо аффектации, естественной до натурализма. И именно эта непривычная, кинематографически интимная манера сценического существования, диктующая иное построение мизансцен, иной эмоциональный строй спектакля и иные взаимоотношения с музыкой, вызвала — возможно, с непривычки — некоторую оторопь.

В основном — первый акт. Поначалу герои вечера явно оробели от огромности сцены: дистанция от домика Жизели до сарайчика, арендованного Альбертом, выглядела чуть ли не марафонской. Однако вскоре опытные артисты освоились: танцем они заполняли все сценическое пространство, актерские же мизансцены играли в интимной близости, избегая крупных жестов и чураясь аффектированной демонстрации чувств. Эти Жизель с Альбертом вели себя так, будто канонические классические па рождались прямо сейчас, сами собой, от избытка эмоций. Их танец мог начаться такта через четыре после музыки, в больших движениях сокращалась амплитуда, превращая их в подобие любовного лепета, техническая виртуозность тщательно маскировалась непрерывным воркованием. Они танцевали друг для друга, игнорируя зал и общаясь с остальными персонажами лишь по сюжетной необходимости. Даже сцену сумасшествия Жизели — ударное актерское соло — любовники переживали вдвоем: Альберт то и дело тряс в объятиях свою Жизель, пытаясь вернуть ей рассудок.

Впрочем, то, что эта девушка не жилец, было ясно с начала спектакля. Тему неизбежной смерти Осипова-актриса акцентировала с первых мизансцен: сердечных приступов у ее Жизели было больше, чем привыкли видеть на российских сценах. В первом же танце с односельчанками она надолго выбивалась из общего рисунка, чтобы на авансцене, замерев и побелев, умерить роковое сердцебиение. Легкомысленный Альберт лишь ненадолго развеивал ее страхи, и тень могилы нависла над пасторальной идиллией задолго до финала акта. От этого два действия "Жизели" — уютное крестьянское и зловещее ночное, с шабашем виллис,— лишились привычного и желанного контраста.

По сути, в этом спектакле настоящая безоглядная страсть настигла героев лишь во втором акте, когда их разлучила смерть. Зловещая атмосфера лесного кладбища освободила любовников от интимности чувств: Альберт, прозрев, словно Онегин на греминском балу, будто заново увидел свою Жизель во всем нездешнем великолепии и влюбился в нее с фатальной неотвратимостью. Превратившаяся же в виллису Жизель освободилась от сословных комплексов, материнской опеки, девичей застенчивости и боролась за жизнь любимого с яростной безоглядностью, не стесняясь ласкать и нежить его в краткие моменты передышек от безумия инфернального танца.

Танцевали же оба совершенно превосходно. Правда, странноватая английская редакция позволила Стивену Макрею блеснуть разве что красотой линий в идеальных кабриолях и потрясающими — четкими, широкими, мужественными — заносками entrechat-six во втором акте. Танец же Натальи Осиповой был ошеломляющим с первого до последнего па. В сравнении с собой прежней новая Осипова являла образец чистоты: ни единой помарки, ни одного неаккуратного окончания па, ни на секунду не брошенная стопа. И при этом — поразительная свобода владения техникой: в первом акте экстремальную диагональ на пуантах она проскакала от кулисы к кулисе с незнакомой московским балеринам стремительностью, продемонстрировав непривычную амплитуду продвижения и усложнив комбинацию поворотом вокруг оси. И проделала все так легко, что зрители так и не поняли, насколько виртуозно это было исполнено, и разразились овацией, лишь когда балерина в бешеном темпе открутила широкий круг гораздо более легких вращений.

Нечеловеческие полеты Жизели-Осиповой во втором акте — это как раз то, чего никто никогда и нигде в мире не сможет воспроизвести. На сей раз они были совсем уж неправдоподобны: гигантская покатая сцена Большого, по размерам не знающая себе равных среди всех исторических сцен мира, позволила балерине летать безоглядно и бесшабашно, не умеряя природный прыжок трезвым расчетом. Дух захватывало от разнообразия этих полетов: пронзающие стрелы шпагатных па-де-ша, печально зависающие под колосниками антраша, нервные трепетания рондов на двухметровой высоте, выкрики гигантских перекидных — изменяя темп, толчок, природу прыжка, Наталья Осипова очерчивала трагедию утраченной любви, не спускаясь с небес на землю.

Ее неземному танцу мешал разве что нелепый низкорослый куст, посаженный Большим театром прямо посреди сцены, метрах в трех от задника. С этим анекдотическим препятствием, водруженным для удобства Мирты, повелительницы виллис, срывающей с него пару цветочков в самом начале действия, пришлось считаться и премьерам, и кордебалету, подстраивавшему свои ряды так, чтобы его обогнуть, и зрителям — из тех, кто понимал, насколько травмоопасным может быть этот чертополох для прыгающей спиной к нему балерины. Хочется верить, что театр это растение все-таки выполет — к следующему приезду Натальи Осиповой. По информации "Ъ", теперь эту редкую птицу Москва будет видеть довольно регулярно: Большой театр предложил ей статус приглашенной звезды и осенью-зимой уже намечены ее выступления в четырех репертуарных спектаклях Большого.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пт Апр 03, 2015 5:24 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 03, 2015 12:43 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015030305
Тема| Балет, НГАТОиБ, Премьера, Персоналии, Эмиль Фаски
Автор| Юлия ЩЕТКОВА, Елена МЕДВЕДСКАЯ, «Новая Сибирь»
Заголовок| Эмиль Фаски: Я даю героям свободу и оставляю надежду на светлое будущее
Где опубликовано| © Газета «Новая Сибирь» № 9 (1123)
Дата публикации| 2015-03-01
Ссылка| http://newsib.net/index.php?newsid=813206448&paper_id=452
Аннотация| Премьера, ИНТЕРВЬЮ

В ДЕНЬ выхода этого номера на большой сцене Новосибирского театра оперы и балета проходит премьера спектакля «Сны под свинцовым небом». Одноактный балет на музыку Эцио Боссо и Дэвида Ланга представляет молодой российский хореограф Эмиль Фаски, на профессиональном счету которого хореографические миниатюры и балетные картины к оперным постановкам, бессюжетные одноактовки и массовая балетная сцена на церемонии закрытия сочинской Олимпиады.

- по клику

Эмиль Фаски (ударение на второй слог; творческое сокращение фамилии Фасхутдинов) — окончил Академию русского балета им. А. Я. Вагановой, был ведущим солистом Государственного театра балета им. Леонида Якобсона, где исполнил огромное количество партий классического репертуара. Работал также в труппах Гамбурга, Монте-Карло и Штутгарта, выступая в балетах Джона Кранко, Уильяма Форсайта, Иржи Килиана, Матса Эка, Джона Ноймайера. К сочинению танцев обратился в 2007 году в Гамбургском балете, а в 2009 году дебютировал хореографом постановки оперы «Троянцы» на сцене Мариинского театра. Год спустя в репертуар балетной труппы Мариинского театра вошел одноактный балет Эмиля Фаски «Простые вещи» на музыку Арво Пярта, а в 2013-м в рамках проекта «Творческая мастерская молодых хореографов» Эмиль Фаски представил фрагмент из балета «Трагедия Саломеи» на музыку Флорана Шмитта. Мировая премьера одноактовки состоялась в итальянском Teatro Verdi и получила признание журнала Danza e Danza как лучшая постановка классического балета в Италии.

СВОЮ новую постановку — «Сны под свинцовым небом» Эмиль Фаски создал эксклюзивно для Новосибирского театра оперы и балета. В основу хореографической концепции легла музыка композиторов-постминималистов Дэвида Ланга и Эцио Боссо, невероятно популярная в Европе и Америке. Репетиции длились ровно месяц, а тематической точкой отсчета для бессюжетного балета послужило 70-летие Великой Победы. В центре хореографических событий оказались страшные последствия войны, человеческая агрессия, насилие, любовь и страдания, которые воплотят в неоклассической стилистике артисты «Сибирского Колизея».

— Эмиль, кому принадлежала идея постановки «Сны под свинцовым небом»?

— Руководству новосибирского театра. Игорь Анатольевич Зеленский и Борис Михайлович Мездрич хотели получить в репертуар современный одноактный балет. Такую задачу они и поставили. Все остальное — музыка, хореография, исполнители — лежало на мне.

— Форму и хронометраж вам обозначили, а содержание?

— Никаких рекомендаций по поводу содержания я не получал. Никто в мою работу не встревал. Все только помогали. Мне дали зеленый свет — твори что хочешь. Это безумное счастье для каждого художника.

— О чем расскажет зрителям ваш балет?

— Хореограф должен быть красноречив на сцене: мне трудно говорить словами, проще выразить замысел в пластике и мизансценах. Но если кратко, то этот балет связан с войной в самом широком смысле — с боевыми действиями, с человеческой агрессией, с последствиями войны. Слово «сны» в названии развязывает мне руки и позволяет фантазировать глобально. У меня нет четких рамок, связанных с сюжетной линией. Я ограничиваюсь лишь ассоциативным рядом, который возникает при прослушивании музыки.

— Что было первично — музыка или идея?

— Естественно, первой была музыка. Она всегда движет мысль и дает драйв. Но сама идея балета лежит в области нашей жизни, в том, что меня окружает и волнует. Это мои мысли по поводу человеческой агрессии, которая может вылиться в движение футбольных фанатов, а может превратиться в гигантскую военную машину. В «Снах под свинцовым небом» я постарался совместить и актуальное, и вечное — истины, которые были, есть и будут. Я не знаю, кому война приносит радость? Даже 70-летие Победы в Великой Отечественной войне, которое мы празднуем в этом году, напоминает нам о миллионах унесенных ею жизней. Наши деды — молодцы — большой и низкий им поклон! — выстояли, но разрушительной и пагубной сути войны это обстоятельство не меняет. Я не пацифист. Я — художник. Но меня безумно волнует ситуация в мире. Это информационное противостояние, эти горячие точки, в которых гибнут невинные люди. В своем балете я постарался немножко намекнуть, указать на отдельные судьбы. Может быть, в нем нет четкой истории, но переживания по этому поводу вы увидите.

— Финал будет оптимистический?

— Философско-загадочный. Недавно я посмотрел фильм «Левиафан». Многие о нем сейчас говорят. Это очень яркое событие в нашей жизни. Фильм вышел в непростое время, но Звягинцев не позволил себе дать героям в конце надежду. Оставил их в полной безысходности. Режиссер считает, что в противном случае рухнула бы вся правда. С ним можно спорить или соглашаться. У меня другая история. Я даю героям некую свободу и оставляю надежду на светлое будущее. Это видно визуально и слышно в музыке.

— Новый балет репетируют ведущие солисты театра — Анна Одинцова, Вера Сабанцева, Наталья Лифенцева, Роман Полковников, Илья Головченко, Михаил Лифенцев. Почему выбор пал именно на этих танцовщиков?

— Прежде чем приступить к постановке, я побывал в Новосибирске и посмотрел спектакли театра — современные и классические. И эти исполнители показались мне убедительными как солисты высокого уровня. Я также побывал в хореографическом колледже. Должен признать, здесь очень сильная и приличная классическая школа. Честно говорю. Хочется остановиться вот на чем. Обычно, когда я делаю сюжетные спектакли, то проговариваю с артистами каждую сцену. Здесь я предоставил артистам полное право. Указав только свои мысли и направление, я старался увидеть в каждом индивидуальность, достать максимум эмоциональных и физических ресурсов. Спектакль имеет неоклассическую основу с элементами contemporary, что для классической компании технически трудно. Тем не менее у меня с труппой не было никаких проблем. Ребята охотно шли на контакт и в хорошем смысле удивили.

— С исполнительской точки зрения ваша хореография трудна для воспроизведения?

— Скажем так: у меня непростая хореография. Когда я ставлю балет, я стараюсь делать пластический рисунок удобным, скоординированным, без наворотов и выкрутасов. Но определение «примитивный» мне тоже претит. Поэтому я стараюсь уйти от банальностей. Ищу золотую середину между примитивной и навороченной хореографией, тот уровень сложности, который достаточен для того, чтобы танцовщик мог выразить себя и передать идею хореографа. Включаю фантазию и пытаюсь найти необычные решения. Порой результат вызывает у артистов вопрос: «Как я смогу это сделать?» Но после пары репетиций выясняется, что все просто.

— А с точки зрения зрительского восприятия?

— Не думаю, что это будет сложно. 20-25 минут, чтобы не утомить зрителя. Дело в том, что в последние годы скорость нашей жизни существенно изменилась. Все происходит намного быстрее, чем, скажем, 20 или 30 лет назад. Да и информацию мы воспринимаем по-другому: неглубоко, на поверхностном уровне. Видимо, чтобы мозг не взорвался. Поэтому я как художник задаю себе вопрос: «Как долго я могу тянуть ту или иную сцену?» Полчаса — зритель заснет. Одной минуты совсем недостаточно. Угадать идеальный хронометраж очень сложно. Я не волшебник, я только учусь. Поэтому у меня все развивается динамично.

— Но уловит ли широкий зритель в вашей динамичной постановке смысл? Не секрет, что для многих современный балет — лишь сплошная абстракция.

— Я понимаю, о чем вы говорите. Современная хореография сегодня воспринимается как некая абстрактная форма, красивая пластика, математическая схема. Все легко, подвижно и не особенно глубокомысленно. Есть разные категории зрителей. Одни принимают ее, другие не принимают. Я не бегу ни за одним из них. Но как молодой человек и молодой хореограф я испытываю интерес к современной хореографии. При этом одной пустой абстрактной формы, примитивного сюжета или движения ради движения мне недостаточно. Мне важен ассоциативный ряд, психологическая обстановка, которая будет передаваться со сцены в зрительный зал.

— Какую роль играют костюмы и декорации?

— Это сложный вопрос. В идеале хореограф должен работать нон-стоп с живым художником и композитором. Когда такое взаимодействие складывается, получается фантастический синтез. Я к нему только ищу свой путь. Есть и другие сложности. Когда зритель приходит в театр, он хочет увидеть помпезные костюмы и шикарное оформление, но не факт, что это будет работать. В нашем спектакле декораций как таковых не будет. Погружения в атмосферу я хочу добиться при помощи видеоряда. К тому же минимализм и постминимализм шагают по планете. И это течение отражается не только в музыке.

— Видеопроекция в вашем спектакле — это дань моде или творческая необходимость?

— «Картинку» мне помогли сделать в Мариинском театре. Видеохудожник Рустам Бабаев в этом деле профессионал. Он может сделать любую картинку. Но, обсуждая будущий спектакль, мы подумали о том, что информативный видеоряд отвлечет от танца. Люди просто будут смотреть кино. А пускать слайды мне самому неинтересно. Поэтому мы решили сделать видеоряд таким образом, чтобы динамика менялась постепенно, чтобы человеческий глаз не сразу улавливал происходящие на видео изменения. Это будет фон, поддержка хореографии. Можно было бы просто выключить свет и танцевать в черном кабинете. Но мне хочется донести до зрителя как можно больше. Хочется подтолкнуть публику к размышлениям, опять-таки — погрузить в атмосферу.

— В вашей профессиональной карьере танцовщика — сотрудничество с великими хореографами современности. Кто из них оказал на вас влияние как на постановщика?

— Мне действительно повезло. По долгу своей работы я прошел весь путь артиста балета. Работал с Джоном Ноймайером, Матсом Эком, Кристофером Уилдоном, Жаном-Кристофом Майо и другими. Бесчисленное количество мастеров, у которых не по книжке, а на практике — прямо в зале — можно учиться и методике, и философии, и вкусу, и языку. Я видел, как начинается, зарождается с первых репетиций балет, как он развивается, как выходит на сцену. Я наблюдал производство балета изнутри. Я все впитал в себя. Мир современного балета — очень живой и интересный. Все постановщики ездят друг к другу, все артисты получают возможность танцевать разную хореографию. Для Европы это норма. И я прошел ту же школу, что и многие другие. Но если говорить о влиянии… За последние 30 лет тело так изучено, что любое движение на сцене напоминает какого-то мастера. Руку поднял — это было у Григоровича. Головой мотнул — это Начо Дуато. Наклонился — проглядывает Форсайт. Сегодня очень трудно быть аутентичным. Но сцена не врет. Все люди уникальны. Даже один и тот же салат на кухне мы сделаем по-разному. Один добавит больше соли, другой — перца. Третий зальет подсолнечным маслом, четвертый выберет льняное. Арсенал современного хореографа достаточно велик, а творить новые вещи позволяет уникальная комбинация компонентов. Во времена Петипа существовал единый универсальный язык. Далее искусство стало развиваться в авторском направлении, и от центра классического танца стали отходить все дальше и дальше. Чем аутентичнее художник, тем сложнее его практика.

— Вы имели возможность работать на Западе, почему предпочли остаться в России?

— Если сегодня и существует разница между российским и западным искусством, то она выражается только в менталитете. Уровень же и там, и там высок. Просто в России до сих пор еще силен классический балет, а в других странах более развит современный. Я остался в России по двум причинам. Первая — это семейные обстоятельства. Вторая: у меня завязалось сотрудничество с Мариинским театром. Сначала я ставил концертные номера, потом создавал конкурсные выступления. Когда же завершил карьеру артиста балета, мне предложили поставить спектакль. И в 2010 году я дебютировал со своими «Простыми вещами» на фестивале балета «Мариинский». С тех пор продолжаю активно ставить. И я очень доволен тем, что сейчас живу в России. Не знаю, где я окажусь завтра, но сегодня мне и здесь очень хорошо. Когда меня спрашивают, где я хотел бы жить и ехидно добавляют — на Мальдивах, я отвечаю: я бы хотел жить там, где есть работа, а на Мальдивах мне как хореографу делать нечего.

— В вашем послужном списке не только создание балетов на театральной сцене, но и постановка балетного сегмента на закрытии Олимпиады Сочи-2014. Какие впечатления остались от этой работы?

— Для меня это большая гордость и честь. Когда меня пригласили, думал, спать не смогу — такая сумасшедшая ответственность! На тот момент уже начиналось противостояние западных СМИ. Практически все они бойкотировали позитивные моменты Олимпиады, снимали и иллюстрировали только самое негативное. И я в холодном поту видел на первых полосах Guardian или Washington Post фотографию падающей балерины. В своем балетном сегменте я отвечал за всех. Поэтому не мог себе позволить рискованной хореографии. Она должна была быть сложной настолько, чтобы артисты справились с ней. Если в новосибирском театре мне дали полную свободу действий, то на Олимпиаде все подчинялось режиссерской концепции Финци Паска. Он делал церемонию закрытия Олимпиады в Турине, поставил несколько спектаклей на сцене Мариинского театра и вел общий концепт сочинского финала. По замыслу в церемонии было отведено место для демонстрации русской культуры — литературы, живописи, музыки и балета. На эту тему мне и нужно было что-то придумать. Выбор пал на «Русские сезоны» Сергея Дягилева: это самый узнаваемый во всем мире балетный бренд. Подразумевалось участие солистов и кордебалета Большого и Мариинского театров. Работа осложнялась тем, что возить артистов на репетиции из Москвы в Петербург или из Петербурга в Москву не представлялось возможным. Приходилось работать наполовину вслепую, то есть репетировать по очереди с артистами одного театра и воображать рядом с собой артистов другого. 56 воображаемых партнеров! Благо уже на месте, в Сочи, нам удалось провести совместные репетиции. На каждую репетицию к нам приходил Константин Эрнст, и я открыл для себя этого человека как выдающегося руководителя. Все, что он говорил на художественных советах, звучало метко, логично и убедительно. Надо сказать, что в тот момент в Сочи не было ни одного человека, который не желал бы всеобщего блага и не выкладывался бы на все сто процентов. Не псевдопатриотизм, а пиковое состояние солидарности. Символично: закрытие Олимпиады состоялось 26 февраля 2014 года — ровно за год до премьеры «Снов под свинцовым небом».

— Вы остались довольны своей олимпийской постановкой?

— Своими постановками я практически никогда не бываю доволен. Но ребята — низкий им поклон — сделали все прекрасно. Я очень за них переживал. На стадионе было очень холодно, холоднее, чем на улице. Жуткий сквозняк. И травмоопасно: перед нами шел Шагал, много мыльных пузырей, и площадка была очень скользкой. Если бы кто-то упал и что-нибудь себе повредил… После церемонии я не вышел со стадиона, я оттуда выполз. И впервые за долгое время смог спокойно дышать.

— Не возникло ли после Олимпиады желания взяться за большую форму?

— Я хочу большую форму — и обязательно буду делать, потому что готов к ней. Мне никогда не нравился быстрый вариант, когда студент Гарварда становится президентом транснациональной корпорации. Я всегда хотел пройти все этапы пути. И прошел. Но есть желания, а есть возможности. Театры сейчас хотят видеть в своем репертуаре постановку большой формы в оригинальной современной хореографии. Сложность в том, что на это не хватает времени. Два акта — это целых полтора часа. Для репетиций немного, а для того, чтобы освободить артистов от другой деятельности, наоборот, много. В 2009 году для артистов балета ввели повышенную систему: если ты не выходишь на сцену, ты не зарабатываешь. И освободить артиста специально для репетиций означает не дать ему заработать. Странная ситуация: артисты ведь сегодня не в самом привилегированном положении. Но я буду идти в направлении большой формы. Идеи уже есть.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Мар 04, 2015 12:36 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015030401
Тема| Балет, НГАТОиБ, Премьера, Персоналии, Эмиль Фаски
Автор| Анна Наумцева
Заголовок| «Сны под свинцовым небом»: пляска смерти
Где опубликовано| © НГС.НОВОСТИ
Дата публикации| 2015-03-04
Ссылка| http://afisha.ngs.ru/news/more/2084222/
Аннотация| Премьера
Хореограф Олимпиады поставил в НГАТОиБ современный балет о войне — с корчащимися телами и черными балеринами, вскидывающими руку в нацистском приветствии



В репертуаре Новосибирского государственного театра оперы и балета появился второй современный балет — «Сны под свинцовым небом», поставил его Эмиль Фаски, хореограф церемонии закрытия Олимпиады в Сочи. Полчаса танцоры экспрессионистскими мазками изображают Великую Отечественную — балет поставлен к 70-летию Победы — и другие войны. Как из бессюжетных, на первый взгляд, эпизодов сложилась вполне знакомая и актуальная картина — в материале НГС.АФИША.

Новосибирский оперный театр первый раз показал «Сны под свинцовым небом» 26 и 27 февраля — на вечере одноактного балета (компанию современной хореографии «Снов» составили классическая «Шопениана» и «Кармен» в постановке Ролана Пети). Поставивший «Сны» Эмиль Фаски — молодой хореограф, бывший солист питерской Мариинки, поставивший на закрытии сочинской Олимпиады эпизод, посвященный истории русского театра и балета.

Если рассматривать три одноактных спектакля этого вечера не как произвольную сборную солянку, а как эволюционные ступеньки в истории балета, то последовательность выглядит логично. От белоснежных пачек на фоне рисованного озера — через провокационные корсеты и короткие стрижки 1950-х годов — к современному минимализму: в музыке, в костюмах, в декорациях. Впрочем, современные балеты — мизерная часть репертуара НГАТОиБ (кроме «Снов под свинцовым небом» можно вспомнить разве что «Шепот в темноте», представленный публике в 2007 году). Основную кассу НГАТОиБ делают «Баядерка», «Щелкунчик» и другая классика.

В основе «Снов под свинцовым небом», которые длятся чуть больше получаса, — четыре пьесы композиторов пост-минималистов Эцио Боссо и Дэвида Ланга. В послании зрителям Эмиль Фаски настаивает на бессюжетности своего произведения.

«Уход от сюжета в балете осознанный и обусловливается наличием ассоциативного ряда, эмоций, атмосферы.

Музыка передает ощущения не только тревоги, агрессии и насилия, но также мира, покоя, надежды на будущее», — цитирует хореографа пресс-служба оперного театра.

Формально балет посвящен Великой Отечественной войне, но, очевидно, выходит на уровень обобщения всех войн последнего столетия и производит довольно сильное впечатление. В центре действия — сны девушек (Анна Одинцова, Вера Сабанцева, Наталья Лифенцева), где перемешиваются безмятежные грезы и фантасмагорические боевые действия с участием мужчин (Роман Полковников, Илья Головченко, Михаил Лифенцев).

Хореография строится на сочетании элементов классического балета, contemporary dance и танцев стиля модерн.

Девушки исполняют па в пуантах, огромный видеоэкран на заднем плане транслирует небо.

Небо в балете Фаски слишком живое, чтобы относиться к нему просто как к части сценического пространства. Вначале небо безмятежно голубое, как платья танцовщиц, потом — серое, затянутое тучами, прорезанное молниями и, наконец, пепельное, как будто обожженное войной. Вместе с изменением небесного цвета меняется настроение танца — романтическое, затем агрессивное, затем подавленное и вновь с намеками романтизма в финале.

Иногда сцена напоминает «Крик» Мунка: небо напряжено, как большая сердечная мышца, в центре — искаженное лицо (у Фаски вместо него — изогнутые тела балерин), остальное можно рассмотреть только на уровне мазков.

В цветовой гамме мужских костюмов отдается предпочтение цвету хаки, женские платья — в голубых тонах, агрессоры появляются в черном. Среди них нет различий — девушки из кордебалета надевают мужское и наравне с ними вполне узнаваемо «зигуют». Потом друг за другом валятся на сцену. Главные герои тоже падают: в войне не бывает победителей — намекает Фаски. Затем мужчины в трико цвета хаки встают и как ни в чем не бывало танцуют со своими дамами. То ли потому, что жизнь — это вечный круг, то ли потому, что легче не замечать войну и делать вид, что ее нет и не было.

Минимализм постановки коснулся в том числе оркестра — артисты танцуют под фонограмму. Пустая сцена без декораций, люди в абстрактных костюмах и танцы, напоминающие не легкие балетные пируэты, а, скорее, поползновения паука из-за сплетенных тел танцоров, — из этого можно сложить историю о чем угодно. Не зная о заявленной привязке к Великой Отечественной войне, зритель мог бы предложить другие трактовки — например, стихийное бедствие: пожар, цунами или наводнение. Но это нормально: в случае с экспрессионизмом, многое зависит от фоновых знаний и кругозора зрителей.

В целом «Сны под свинцовым небом» — динамичное эффектное зрелище, хотя у него наверняка будет не так много поклонников, как у старой доброй классики. Тем, кто привык к размеренной черно-белой грации «Лебединого озера», постановка Фаски может показаться слишком агрессивной. А вот тем зрителям, которые обходили академический балет стороной, думая, что это скучно и «чепуха в пачках», вполне может понравиться. Хотя, чтобы добраться до модерна, им все равно придется пережить два скучных, — с точки зрения жаждущего новаторств и экспрессии, конечно, — балета.

В следующий раз «Сны под свинцовым небом» покажут не раньше мая.


Анна Наумцева
Фото предоставлены пресс-службой театра оперы и балета: Алексея Цилера (1, 2, 4), Виктора Дмитриева (3)


ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Мар 04, 2015 12:44 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015030402
Тема| Балет, театр «Русский балет», Персоналии, Вячеслав ГОРДЕЕВ
Автор| Беседовал Сергей ПАНКРАТОВ, БЕРЛИН
Заголовок| «Щелкунчику» санкции не страшны
Где опубликовано| © «Литературная газета» № 9 (6499)
Дата публикации| 2015-03-04
Ссылка| http://www.lgz.ru/article/-9-6499-4-03-2015/shchelkunchiku-sanktsii-ne-strashny/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Афиши «Русского балета», расклеенные по всему Берлину, приятно удивили. За минувший год многие контакты между Россией и Германией по линии общественных и культурных связей были прерваны. Поэтому выступление российской балетной труппы вызвало особый интерес у немецкой публики. Почитателям классического русского балета в Берлине, Бонне, Мюнхене, Нюрнберге и в других (всего 20) городах была представлена золотая классика отечественного балета: «Лебединое озеро» и «Щелкунчик» П. Чайковского. О том, как сегодня воспринимают наших артистов за рубежом, о необходимости бережного обращения с нашим национальным творческим наследием мы беседуем с основателем и бессменным руководителем театра «Русский балет», в прошлом прославленным танцовщиком Большого театра, народным артистом СССР Вячеславом ГОРДЕЕВЫМ.

– Вячеслав Михайлович, ваш театр «Русский балет» уже не первый раз гастролирует в Германии. За минувший год политическая ситуация заметно изменилась. Вы почувствовали разницу в отношении зрителей к вашим артистам?

– Абсолютно нет! Как и в прошлые годы – аншлаг без каких-либо натяжек и преуве­личений и самые искренние овации. Вот посмотрите, сегодня в Берлине мы даём уже в девятый раз за неделю «Лебединое озеро», а зал по-прежнему полон, публика принимает великолепно. Мы приезжаем в Германию как старые друзья, и нас встречают здесь как старых друзей. Кстати, хотел бы обратить внимание на такой факт: наши гастрольные поездки по Германии могут попасть в Книгу рекордов Гиннесса. В следующем году мы будем отмечать тридцатилетие выступлений «Русского балета» в ФРГ.

– В ваш нынешний приезд произошло одно из ряда вон выходящее событие: артисты «Русского балета» выступили на грандиозном праздновании Нового года у Бранденбургских ворот. Ваш театр был единственным коллективом из России, удостоенным чести выступить в программе вместе со звёздами мирового уровня, представляющими разные жанры искусства. В гала-концерте Silvester – 2015 приняли участие американский актёр и певец Дэвид Хассельхоф, скрипач-виртуоз Дэвид Гарретт, знаменитая британская певица Кэтрин Дженкинс.

– Празднование Нового года у Бранденбургских ворот проходило уже в двадцатый раз. Это действительно грандиозное мероприятие, для которого на открытом воздухе строятся подмостки. Происходящее на них транслируется на огромные экраны. Заблаговременно немецкая сторона обратилась ко мне с просьбой специально для концерта поставить композицию на музыку «Оды к радости» Бетховена. Уже само по себе это чрезвычайно ответственно: представлять хореографию на музыку гениального немецкого композитора, да ещё и с идеей братского единения народов. Такая злободневная идея, актуальная концепция.

Мы очень ответственно подошли к реализации задачи, репетировали в Москве придуманную мной композицию, в которой ожили герои различных национальностей, персонажи многих балетов, над головами которых в финале взвились полотнища и звёзды Евросоюза. Концерт собрал более миллиона зрителей. Они стояли так плотно, что наш автобус с трудом пробирался сквозь толпы публики. И успех нас просто окрылил.

– Кому достались главные симпатии немецкой публики в ходе гастролей?

– Вы знаете, немцы были в восторге от дебюта американца Джулиана Лейтона Маккея, исполнившего партию Принца Зигфрида в дуэте с Юлией Звягиной (Одетта-Одилия). Он пока ещё студент Московской государственной академии хореографии, но у него большое будущее.

– «Русский балет» и американец?

– Мы называемся «Русский балет» потому, что привержены нашей великой классике, традициям, бережно сохраняем шедевры русского хореографического наследия, но наши двери открыты для всех талантливых исполнителей. Кстати, у нас в труппе три японские балерины, две итальянки.

– Давая интервью немецким журналистам, вы всё время подчёркиваете, что ваш театр из Подмосковья. Это для экзотики или вы принципиально дистанцируетесь от столицы?

– Ни то и ни другое. Это просто выражение признательности правительству Московской области за поддержку, которую оно нам оказывает. Мы гордимся тем, что представляем этот огромный перспективный регион, о котором пока мало знают за границей. Но в то же время я хотел бы отметить принципиальную вещь. Мы гастролируем за рубежом не потому, что нас поддерживают региональные власти, а потому, что являемся востребованной балетной труппой, То есть все наши зарубежные поездки являются успешными с коммерческой точки зрения.

– А разве бывает по-другому?

– Конечно, бывает! Я знаю балетные труппы далеко не лучшего качества. Но, скажем, какой-нибудь амбициозный региональный чиновник очень хочет засветиться в качестве ценителя высокого искусства. И тогда он этот среднего уровня театр везёт на гастроли не куда-нибудь, а в Лондон, Париж. И всё это за государственные деньги. Вообще, когда наши полупрофессиональные балетные коллективы колесят вдоль и поперёк по Европе, это серьёзная проблема.

– В чём она заключается?

– Таким образом девальвируется русское искусство, русский балет. Вот сейчас Францию буквально наводнили маленькие дешёвые балетные труппы из России, которые, как из лоскутов, собирают только на одну поездку. При этом в такие «бригады» попадают артисты не из самых лучших театров и не самого высокого профессионального уровня. Вот и выдаёт подобная труппа очередную «Спящую красавицу», представляя её на одном наспех разрисованном заднике и вообще без кулис.

А ведь речь о «Спящей красавице», помпезном, имперском спектакле, в котором по определению должно быть задействовано много артистов, не говоря уже об обязательных великолепных костюмах, ярких декорациях.

Вот только что, как я узнал, поехала на гастроли одна такая сборная труппа. Представляете, они покажут «Ромео и Джульетту» в составе всего тринадцати артистов. Это же позорище!

– А есть какие-то барьеры на пути подобного псевдобалета?

– Никаких! Раньше был Госконцерт, который регулировал гастрольную деятельность – качество исполнения допускалась только высочайшее. Сегодня же всё просто: кто нашёл средства, тот и поехал.

Отдельный разговор о новоявленных импресарио – наших бывших соотечественниках, в значительном количестве обосновавшихся в Европе. Особенно много их в Германии. Они здесь организовали свой бизнес. Как правило, в маленьких гостиницах или вообще двух-трёх квартирах они селят артистов и гоняют тех на стареньком автобусе из города в город. Шесть часов добираются до места проведения спектакля и шесть часов, чаще всего ночью (!), возвращаются обратно. Какой в этих условиях может быть балет, какое искусство, когда налицо неприкрытая дешёвая халтура!

– В подтверждение ваших слов мне самому довелось стать свидетелем выступлений в Германии сразу двух трупп «Большого театра» одновременно (!) При этом в администрации Большого даже понятия не имели о столь «грандиозных» гастролях!

– Так вот подобные дешёвые театры и отпугивают зрителя, дезориентируя настоящих ценителей балета, что ведёт к очень печальным последствиям – наше отечественное искусство, в том числе и высокая марка русского балета в Европе, девальвируется. Многие поколения выдающихся отечественных танцовщиков, хореографов создавали великий, признанный всем миром бренд русского балета. И мы не имеем права равнодушно относиться к опошлению нашего национального наследия.

– Что ж, Вячеслав Михайлович, до встречи в следующем году, во время ваших юбилейных гастролей в Германии.

– Будем надеяться, что они состоятся!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Мар 04, 2015 12:55 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015030403
Тема| Балет, БТ, Премьера, Персоналии, Раду Поклитару
Автор| Елена ФЕДОРЕНКО
Заголовок| Раду Поклитару: «Невротик никому не интересен, даже если он — Гамлет»
Где опубликовано| © Газета «Культура»
Дата публикации| 2015-03-03
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/balet/89209-radu-poklitaru-nevrotik-nikomu-ne-interesen-dazhe-esli-on-gamlet/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

11 марта на Новой сцене Большого — долгожданная мировая премьера: балет «Гамлет» на музыку Дмитрия Шостаковича. Над спектаклем работают режиссер Деклан Доннеллан, хореограф Раду Поклитару и сценограф Ник Ормерод.



Той же постановочной командой и на той же сцене немногим более десяти лет назад был выпущен балет «Ромео и Джульетта». Тогда веронский миф «перезагрузили», публика разделилась на приверженцев непривычного и остро современного прочтения и тех, кто узрел в нем явное небрежение к традициям. «Культура» расспросила Раду Поклитару о новой интерпретации истории принца Датского.

культура: Есть мнение, что нынешнее время недостойно высоких трагедий, современный театр не способен их ставить, а зритель — воспринимать.
Поклитару: Категорически не согласен. Природа человека, его эмоциональный склад не меняются. Способность переживать и сопереживать независима от времен. Почему бы измениться восприятию трагедии?

культура: В чем Вы видите трагедию Гамлета?
Поклитару: Наш спектакль в первую очередь о потере, о том, что не совсем удачно создан человек. Ведь все мы с большим трудом, неумело и болезненно, переживаем потери — прежде всего уход близких. Во все времена это нелегко.

культура: Говорят, каждая эпоха заслуживает того Гамлета, которого получает.
Поклитару: Я бы не ставил вопрос столь глобально. Даже не готов сказать, что увиденный нами Гамлет — герой нашего времени. Он такой, каким мы его мыслим. Точно не невротик, каким часто делают принца, потому что невротик не интересен, с точки зрения психологизма и сопереживания персонажу. Скорее, это человек с параличом действия. Он знает, что ему надо совершить, но почему-то решиться на это не может. Наш Гамлет очень сильно меняется: в начале мы видим одного человека, во втором акте — он совершенно другой, в финале — третий.

культура: Знаю, что Вы предпочитаете не говорить о смыслах, заложенных в спектакле…
Поклитару: Не скажу, что делаем его для того, чтобы все люди на земле обнялись, поняли друг друга и стали жить лучше. Было бы неправдой. Главное — раскрыть душевный путь героя, от «а» до «я». История рассказывается глазами Гамлета. Это не самый балетный балет в мире по количеству хореографии и ее насыщенности, но по истории должно получиться многомерно.

культура: Говорят, история с детством Гамлета, когда был жив его отец, меняет шекспировский «текст». Вы что-то придумываете за английского классика?
Поклитару: Ряд персонажей был утерян в процессе сочинения либретто, появились новые герои. Например, у нас есть реальный Йорик. И он очень важен. Да, мы кое-что придумали за Шекспира, но все-таки основа балета — пьеса «Гамлет».

культура: В интервью нашей газете Вы говорили, что «Гамлет» — самый длительный проект в Вашей творческой биографии.
Поклитару: Мы работаем уже три с половиной года. Сергей Филин предложил поставить «Гамлета» — пьесу, согласитесь, весьма интеллектуальную. Что применительно к балету комплимент сомнительный. Эмоциональная пьеса — одно, интеллектуальная — другое. Если бы название выбирали мы, то точно бы не взяли «Гамлета». Но прелесть заказных работ — в преодолении трудностей. Так что три с половиной года ушли на то, чтобы найти в пьесе «всех времен и народов» все самое эмоциональное.

культура: Для британца Доннеллана Шекспир — родная стихия, даже нашего «Бориса Годунова» он поставил, ощущая пушкинский текст как шекспировскую хронику. Как работается? Как распределяются обязанности?
Поклитару: На этапе создания либретто Деклан, Николас и я много говорили, пытались представить сцены задуманного спектакля, их последовательность. Решали, какие персонажи необходимы, какими можно пренебречь. В процессе постановки на мне лежит ответственность за создание текста спектакля, собственно движения. Деклан же чрезвычайно интересно и очень плодотворно работает с артистами, ставя перед ними раз за разом противоречивые задачи, порой — диаметрально противоположные, чтобы понять единственно правильную в контексте целого. Я вижу, как артистам интересно, потому что с ними так никто и никогда не работал.

культура: Каким образом Вы соединили произведения Шостаковича в единую балетную партитуру?
Поклитару: Когда речь заходит о «Гамлете», то возникает сразу пара: Шекспир и Шостакович. Дмитрий Дмитриевич писал музыку к «Гамлету» дважды — к фильму Григория Козинцева и к спектаклю Вахтанговского театра. Обе сюиты, мы, конечно же, послушали внимательно. На мой взгляд, сюитность — враг полнометражного балетного спектакля. Музыка делится на маленькие номера, и единого движения от начала к финалу не выходит. С подачи Большого театра мы вели переговоры со многими известными композиторами, нашими современниками, о написании новой партитуры. Но у востребованных композиторов, так же, как у хороших хореографов и режиссеров, планы расписаны на длительное время вперед. Получали отказ за отказом. Тогда возникла идея использовать готовую музыку Дмитрия Дмитриевича. Сложилось так, что одно лето я провел в Юрмале, где переслушал все симфонии Шостаковича. Конечно, было ясно, что мы не станем использовать программные симфонии — «1905 год», «Бабий Яр». «Ленинградскую» тоже исключили из предполагаемого списка, потому что она имеет плотный ассоциативный ряд, и его не изменить. И вот произошло чудо. Совершенно волшебным образом оказалось, что симфония № 5 и симфония № 15, если взять ее без первой части, идеально соответствуют нашему либретто. Как это произошло, до сих пор не понимаю. Лучшего окончания для нашего «Гамлета», чем гениальный финал последней симфонии композитора, быть не может. За дирижерский пульт встанет Игорь Дронов.

культура: Расскажите об исполнителях. Сколько артистов занято в спектакле?
Поклитару: Солистов — восемь, в кордебалете 30 артистов, среди которых всего шесть девочек. Сольные партии репетируют три состава. Все Гамлеты нас радуют. Сначала было два принца — Денис Савин и Влад Лантратов, чуть позже подключился Артем Овчаренко, и он тоже очень хорошо работает. Надеюсь, что эта роль станет вехой в его актерской биографии. Офелий тоже три: Настя Сташкевич, Даша Хохлова и Диана Косырева, которая прежде в главных партиях не выступала. Гертруду репетируют Аня Балукова, Кристина Карасева и Вера Борисенкова. Для Веры эта роль — тоже первая большая партия.

культура: Вы открываете новые имена. Зачем же Вам нужны танцующие «тренеры»? В спектакле заняты пенсионеры, уже перешедшие в ранг педагогов.
Поклитару: Никуда не уйти от того, что у Шекспира в пьесе есть пожилые люди. И любой молодой артист балета — сколько его ни гримируй и ни «старь», все равно останется молодым. Мне нравятся возрастные люди на сцене, в этом есть правда. Однажды Рихтера спросили, почему он не любит классический балет. Святослав Теофилович ответил: «Как — почему? Ни одного толстого, ни одного лысого, ну, не как в жизни».

культура: Конфликт с Иваном Васильевым, не получившим роль Гамлета, все-таки был?
Поклитару: Это какая-то московская журналистская утка. Мы с Ваней видимся, и тема его участия или неучастия в «Гамлете» никогда в наших разговорах не возникает. Кастинг — процесс очень сложный, для утверждения на роль нужно абсолютное совпадение мнений Деклана, Николаса и моего. Самолично тут никто ничего не решал.

культура: Вы попали в Большой театр спустя 11 лет. Он изменился? Ведь его лихорадило последние годы, да и руководство поменялось.
Поклитару: И тогда, и сейчас мало общаюсь с руководством. С Владимиром Уриным нас связывает давняя симпатия, он даже приезжал несколько раз на спектакли моего «Киев модерн-балета». Сейчас, когда он возглавил Большой театр, мы видимся редко: чересчур велика у него нагрузка, да и я целый день в репзале.

Артисты — потрясающие. Думаю, что в Большом лучшая в мире труппа. Не потому, что я здесь сейчас работаю. По количеству талантов на квадратный метр балетного зала — абсолютно непревзойденная коллекция. В сравнении с 2004 годом, когда мы ставили «Ромео и Джульетту», у артистов исчез страх перед современным танцем. В театре за это время станцевали много современных спектаклей — и Матса Эка, и Таню Баганову. Все свыклись с мыслью, что современный танец есть и будет на сцене Большого.

культура: Вы человек веселый, будут ли легкие моменты в спектакле?
Поклитару: Не знаю, я еще его не собирал. Легкость — одно из необходимых свойств любого спектакля, как дыхание. Появится она или нет, станет ясно на прогонах. Для меня «Гамлет» — рекордная по скорости постановка. Весь текст создан с нуля за один месяц и семь дней.

культура: Но разминали-то больше трех лет…
Поклитару: Это не одно и то же. Можно сколь угодно долго готовиться к репетиции — прийти и ничего не поставить.

культура: Длинный балет?
Поклитару: Нет, ненавижу длинные балеты. 45 минут — первый акт, 36 — второй.

культура: А что сейчас происходит в Вашем «Киев модерн-балете»?
Поклитару: Несмотря на те ужасы, которые творятся на Украине, театр существует. Стараемся выживать за счет гастролей по стране. Нас очень любят. Сейчас зрительные залы украинских театров заполняются полностью. Это, наверное, какое-то компенсаторное свойство: когда в стране совсем плохо, люди хотят искусства, света, добра, надежды.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пт Апр 03, 2015 11:58 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Мар 04, 2015 1:03 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015030404
Тема| Балет, Opera de Paris, Премьера, Персоналии, Джон Ноймайер
Автор| Мария Сидельникова
Заголовок| Старая песня о главном
Новый балет Джона Ноймайера в Париже

Где опубликовано| © Газета "Коммерсантъ"
Дата публикации| 2015-03-03
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2679082
Аннотация| премьера


Фото: Ann Ray / Opéra national de Paris

ФОТОГАЛЕРЕЯ

В Opera de Paris состоялась мировая премьера балета «Песнь о земле» по одноименной симфонии-кантате Гюстава Малера в постановке и оформлении Джона Ноймайера. Хореограф, отметивший в день премьеры свое 73-летие, не исключает, что это его последняя работа с музыкой австрийского композитора.

У Петипа был Чайковский, у Баланчина — Стравинский, а у Ноймайера — Малер, его альтер эго и любимый композитор, чья музыка созвучна чувственной, поэтичной хореографии немца. На язык танца он перевел почти все симфонии Малера, но «Песнь о земле» постоянно откладывал на потом. Симфония-кантата для двух солистов и оркестра, положенная на стихи китайских поэтов, занимает особое место в творчестве композитора. Малер писал ее, еще не оправившись после смерти дочери и уже зная о своей болезни, да и номер девять не сулил ничего хорошего — для Бетховена и Брукнера девятые симфонии оказались последними, поэтому из суеверия он дал ей не номер, а название.

Личными переживаниями наполнилась эта музыка и для Ноймайера. Именно с нее полвека назад начался Малер для молодого артиста Штутгартского балета: Ноймайер танцевал «Песнь о земле» в постановке Кеннета Макмиллана. В отличие от своего ментора, у которого были определены и герои, и сюжетная канва (Мужчина и Женщина, Смерть разлучает их, чтобы в итоге оба предстали перед ней и обрели вечную жизнь), Ноймайер не задает роли и размывает трактовки. Шесть песен (исполнители — тенор Бурхард Фриц и баритон Пол Армин Эдельман) о печали, одиночестве, молодости, красоте, мечтах и неизбежном конце хореограф предваряет прологом, который ничего не добавляет спектаклю, кроме времени,— с этим довеском выходит час двадцать пять, что считается уже полноценным спектаклем, который вправе занимать целый вечер.

Над сценой поэтично повисла сфера-Земля, которая под конец спектакля незаметно растворяется на голубом фоне; ее зеркальная поверхность отражает танец, как бы вторя музыкальным репризам. «В спектакле каждый видит то, что чувствует»,— говорит Ноймайер. В «Песни о земле» отчетливо чувствовалось, что он устал от Малера. Танец, выстроенный на излюбленном соединении противоположностей (мягкие ноги и статуарный верх, «вываленные» бедра и свободные руки), и музыка, прерываемая искусственными паузами, никак не складывались в «Песнь». Массовые сцены, которым в его балетных симфониях часто отводится роль мощного коллективного бессознательного, здесь казались собранными на скорую руку из банальных вращений, больших прыжков и «поддержек-солдатиков», единственная цель которых — создать видимость активной деятельности. На премьере артистов, казалось, заботило лишь одно — поспеть в такт, не запутаться в длинных юбках и не столкнуться. В этой суете, полной самоповторов, не нашлось места ни поэзии, ни ярким образам.

Исполнителям главных партий повезло больше: Ноймайер работал с проверенными солистами труппы, которых он хорошо знает и которые готовы танцевать его хореографию всякий раз, как первый. За счет них и держится спектакль. Экспрессивная, на грани патетики, этуаль Летиция Пюжоль — идеальная балерина для многозначительных откровений немца. По ходу спектакля эта маленькая сухощавая женщина примеряет на себя не одну роль. Вот она, уставившись в пустоту, ловит воздух своими длинными, мертвенно-худыми руками, словно напоминая о покойной дочери Малера. Вот крадется — сгорбившись, на полусогнутых ногах — совсем как зловещая смерть; вот льнет — ласково, по-матерински. Финал — торжество смерти и вечности — она проводит с религиозным смирением, честно следуя за музыкой.

И все же ноймайеровская «Песнь о земле» — балет с мужским характером и мужским лицом. Причем балет очень личный — самое сокровенное Джон Ноймайер доверяет Матьо Ганьо. Его роль — главный козырь всего балета и одна из лучших работ этуали парижской труппы, которому давно тесно в амплуа сказочного принца. Герой Ганьо — красавец-одиночка, интеллектуал-интроверт с точно выверенной долей нарциссизма. Эмоциональный, но сдержанный, сильный и экспрессивный в своих отношениях со вторым мужским персонажем (Карл Пакетт). Кажется, тот ему и двойник, и антагонист, и друг, и любовник. Иные по настроению дуэты с Пюжоль. Ее — женщину — герой воспринимает как нечто предопределенное изначально: так принимают мать или судьбу. Так же — с вежливым почитанием — принял «Песнь о земле» и зал. Настоящая же овация ждала Джона Ноймайера за кулисами: едва опустился занавес, как артисты разразились бурными аплодисментами. И возможно, для хореографа это главная награда и истинное признание.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Мар 04, 2015 5:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015030405
Тема| Балет, АВТ, Премьера, Персоналии, Алексей Ратманский
Автор| Корр.ТАСС Виталий Макарчев
Заголовок| Мировая премьера балета "Спящая красавица" в постановке Ратманского прошла в США
Где опубликовано| © ТАСС
Дата публикации| 2015-03-04
Ссылка| http://tass.ru/kultura/1806525
Аннотация| Премьера

ЛОС-АНДЖЕЛЕС, 4 марта. /Корр.ТАСС Виталий Макарчев/. Мировая премьера балета "Спящая красавица" Петра Чайковского в постановке российского хореографа Алексея Ратманского с триумфом прошла во вторник на сцене Центра искусств Сегерстрём (Segerstrom Center for the Arts) в Коста-Месе на юге Калифорнии. Великолепный зал на три тысячи человек был полон восторженными зрителями.


© ИТАР-ТАСС/ Юрий Белинский

Спектакль создан для Американского театра балета (American Ballet Theatre, или ABT) и приурочен к 75-летию самого известного балетного коллектива США. Он стал совместным проектом с миланским театром "Ла Скала".

"Мы обратились к Ратманскому с просьбой восстановить исторический, изначальный облик этого одного из самых выдающихся балетов в истории мирового искусства", - заявил художественный директор ABT Кевин Маккензи. Сегодняшний прием спектакля, когда зрители устроили длительную овацию, показал, что российскому хореографу полностью удалось выполнить поставленную задачу".

По словам выдающейся российской балерины Дианы Вишневой, исполнившей главную партию, для нее это была очень сложная работа. "В прошлую эпоху была совершенно иная танцевальная школа. Это касалось всего - положения ног и рук, характера движений. Пришлось очень и очень много трудиться", - рассказала она корр.ТАСС.

"Ни одна балерина не может считаться примой, если она не танцует заглавную партию. Эта партия также является одной из моих самых любимых. Было очень интересно работать, возвращаясь к истокам этого балета, к изначальному стилю и характеру движений", - подчеркнула Диана Вишнева. Ее партнером на премьере был Марсело Гомес.

Как сообщили корр.ТАСС в театре, Ратманскому был открыт доступ к уникальному архиву бывшего главного режиссера балетной труппы Императорского Мариинского театра Николая Сергеева, хранящемуся в Гарвардском университете. Сергеев вывез свой архив из революционной России, а затем дополнял новыми документами. Американская критика сообщает, что успех Ратманского в восстановлении балета Чайковского был во многом обеспечен данными источниками.

"Я давно хотел поставить "Спящую красавицу", - заметил Ратманский. - Музыка Чайковского и хореография Петипа представляют собой вершину российского классического искусства. Для меня этот балет является гармонией и волшебством классического танца".

За свою историю Американский театр балета трижды ставил "Спящую красавицу". И вновь обратился к этому спектаклю с тем, чтобы отметить 75-ую годовщину своего создания. "Благодаря классической постановке Ратманского с историческими элементами наша балетная труппа выглядит в его "Спящей красавице" обновленной", - заявил Маккензи.

Бюджет постановки - $2,5 млн.

В Центре искусств Сегерстрём балет будет идти до воскресенья. Затем театр отбывает со "Спящей красавицей" на Восточное побережье США, а позднее покажет новый спектакль в Европе.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Мар 04, 2015 5:55 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015030406
Тема| Балет, Воронежский театр оперы и балета, Бенефис, Персоналии, Юлия Непомнящая, Александр Литягин
Автор| Татьяна Щербакова
Заголовок| Бенефис солистов балета собрал полный зал
Где опубликовано| © "МК - Воронеж"
Дата публикации| 2015-03-04
Ссылка| http://vrn.mk.ru/articles/2015/03/04/benefis-solistov-baleta-sobral-polnyy-zal.html
Аннотация| Бенефис

В Воронежском театре оперы и балета прошел творческий вечер лауреатов XVI международного конкурса классического и современного балета «Эллада», прима-балерины и премьера театра - Юлии Непомнящей и Александра Литягина. Десять лет они работают вместе и исполнили все главные партии балетного репертуара, станцевав более 500 спектаклей.


Юлия Непомнящая и Александр Литягин (Фото с сайта culturavrn.ru)

Им рукоплескали зрители разных стран и континентов. И вот пришла пора подведения итогов. Для артиста бенефис – редкая возможность за один вечер показать не только все, на что они способны, но и окунуться в мир любимых постановок. Два часа пролетели незаметно. Крики «браво!», овации и море цветов в итоге - как признание и награда. Искусство танца только на первый взгляд кажется развлечением. За каждым па, за каждым воздушным прыжком-полетом скрывается изнурительная многолетняя работа. И чем изящнее изгиб, чем легче и эфемернее полет, тем больше за кулисами в репетиционном зале слез, боли и травм. Наверное, отчасти еще и поэтому балет любят во всех уголках мира - за внешней легкостью скрываются стальная выдержка и нечеловеческая работа. Такой контраст завораживает и притягивает.

Но вернемся в зал, который в тот вечер был полон. Артисты выступили блистательно, воздушно, послушно не только волшебству смычка, но и оцифрованным музыкальным композициям - Юлия Непомнящая и Александр Литягин показали все грани своего дарования. И не только пластического. Драматическое искусство ближе и яснее, а язык танца понятен далеко не каждому. И задача человека танцующего - без слов, а только лишь с помощью пластики тела донести до зала всю гамму человеческих чувств. И зритель по достоинству оценил еще и незаурядный актерский талант обоих солистов.

Классические номера чередовались с современными хореографическими зарисовками. И сказать, что было лучше, непросто. Чувственное и надрывное адажио из балета «Красная Жизель» в исполнении Юлии и Александра было великолепно. Па-де-де из балета Пуни «Сатанилла» в хореографии Мариуса Петипа, сцена из «Кармен-сюиты» и гран па из «Дон Кихота» - артисты не переставали восхищать пластикой, грацией, отточенностью движений. Сложнейшие элементы исполнялись с неизменной улыбкой и такой легкостью, что порой казалось, будто тела танцоров способны принять любую позу и вывернуться под совершенно невообразимым углом. Чего им это стоило, можно только догадываться. Чистота и академическая завершенность линий классического танца сменялась порой угловатыми и сложными дивертисментами современного танца.

Композиция «Эвтаназия» на музыку «Би 2» в постановке Александра Литягина вызвала шквал аплодисментов. Партнершей Александра была Ольга Негробова. В переплетении рук и тел, в немыслимой пластике зритель увидел предсмертные муки и отчаяние потерявшего все человека. А небольшая, но удивительная зарисовка «Тени» под композицию Street Spirit британской рок-группы Radiohead, исполненная Юлией и Александром, оставила послевкусие легкой недосказанности и тоски по чему-то несбыточному.

И как финальный аккорд – гран-па из балета Людвига Минкуса «Дон Кихот». Апофеозом вечера стало выполненное Юлией Непомнящей фуэте в 32 оборота, после чего музыка захлебнулась аплодисментами, разорвавшими ткань театрального пространства.

Юлию и Александра можно назвать достойными последователями Набили Валитовой и Якова Лифшица - пары, чей талант еще в середине прошлого века во многом определил облик воронежского балета и поднял планку для всех последующих поколении солистов.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Мар 04, 2015 7:08 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015030407
Тема| Балет, МХУ при театре танца «Гжель»
Автор| Павел Ященков
Заголовок| «Лебединое озеро» для самых маленьких
В Концертном зале им. Чайковского прошли выступления Московского хореографического училища при театре танца «Гжель»

Где опубликовано| © "Московский комсомолец" №26756
Дата публикации| 2015-03-05
Ссылка| http://www.mk.ru/culture/2015/03/04/lebedinoe-ozero-dlya-samykh-malenkikh.html
Аннотация|

Ставший уже традиционным абонемент Московской филармонии «Большая музыка для маленьких» и входящие в него дневные концерты «Волшебство танца» и «Музыка в движении», которые ежегодно проходят в Концертном зале имени Чайковского, заслуженно пользуются большой популярностью у самых маленьких зрителей и их пап и мам. Автор и постоянная ведущая цикла музыковед Наталия Панасюк вместе с Московским хореографическим училищем (МХУ) при театре танца «Гжель» (худрук Борис Акимов) делают концерт-лекцию, посвященную искусству хореографии, занятием очень увлекательным и интересным.


фото: Артем Лебсак

На этот раз особое внимание было уделено балету «Лебединое озеро». Ведущая начала с того, что доходчиво объяснила детишкам сюжетные коллизии первого балета Чайковского, представив главных героев и рассказав, что представляют собой такие формы танца, как па-де-де или па-де-труа. Вооруженные всеми этими знаниями малыши увлеченно погружаются в танцевальную стихию: представить само лебединое озеро, блистающее отблесками воды в вечернем закате, и превращающихся из лебедей девушек на его берегу после такого рассказа не составит большого труда. К тому же знаменитое белое адажио из II акта этого балета в хореографии Льва Иванова, отменно исполненное Артемом Лепковым (принц Зигфрид) и Натальей Пугачевой (Одетта), — пример содержательного танца, удачно раскрытого танцовщиками. Ко всему прочему, Лепков, представлявший последний училищный выпуск (педагог Сергей Орехов), фактурный танцовщик с шикарным экстерьером и необыкновенно красивыми линиями тела, — прирожденный принц балетной сцены. Его партнерше Наталье Пугачевой закончить училище предстоит только в этом году (педагог Наталья Пермякова), но и она уже была отмечена дипломом на недавно закончившемся в Москве Всероссийском конкурсе артистов балета и хореографов. Дуэт у них получился хорошо станцованным, исполнение — образным, позировки — эффектными. Порадовал и лебединый кордебалет, составленный из учениц старших классов училища. Тему «Лебединого озера» на концерте продолжил «Русский танец» Касьяна Голейзовского. То обстоятельство, что концертная программа начинается с обширных фрагментов из этого балетного шедевра, конечно, не случайно. Балет, являющийся своеобразной хореографической иконой, изучается в МХУ не только в репетиционных классах вместе с педагогами, но и на уроках истории хореографического искусства.

Вообще практически все пространство училищного концерта — от «Лебединого озера» в зачине до фрагментов из другого балета Чайковского «Щелкунчик», — было наполнено классикой: знаменитая вариация Петипа «Ножки мумии» — единственное, что дошло до нас из балета «Дочь фараона», «Амуры. Галоп» из «Дон Кихота» (уверенный танец первокурсниц Александры Быковской и Гликерии Мурашкиной), большой фрагмент из балета «Коппелия» в хореографии Александра Горского (с большой долей юмора показанный Марией Бахаевой (Сванильда), Александром Кочевиным (Франц), Дмитрием Поздняковым (Коппелиус) и Софьей Гальцовой (Кукла)) или танец с кувшином из «Баядерки» в исполнении учениц 2-го и 4-го классов — все было направлено и на составление из этих номеров яркого и интересного концерта, и одновременно на изучение учащимися классического танца.


фото: Артем Лебсак
Мария Бахаева, Евгения Увакина, Егор Шведов в па-де-труа «Океан и Жемчужины».


Из эксклюзивов, редко присутствующих в концертах такого рода, «Музыку в движении» украсил «Калифорнийский мак» — знаменитая миниатюра, придуманная когда-то легендарной Анной Павловой для своих вечеров. Была здесь и современная хореография: хореографическая зарисовка «Чайки» Елены Барышниковой не только показала разностороннюю направленность процесса обучения в этом училище, но и удачно вписалась в концепцию утренника. В классике же особенно выигрывали два номера: малоизвестное па-де-де великого датского хореографа Августа Бурнонвиля на музыку Россини из оперы «Вильгельм Телль» и знаменитое па-де-труа «Океан и Жемчужины» — фрагмент картины «Подводное царство» из несохранившегося старинного балета Сен-Леона «Конек-горбунок». Последний номер первокурсницы Жемчужины (Мария Бахаева и Евгения Увакина; Океан — выпускник прошлого года Егор Шведов) готовили с педагогом Ольгой Шаройко, показав довольно приличный технический уровень и хорошую исполнительскую культуру классического танца. Что касается Бурнонвиля, то, хотя исполнение па-де-де из «Вильгельма Телля» было не таким удачным, как на летнем отчетном концерте, Алексей Зуев и Дарья Налётова (педагоги Наталья Пермякова, Сергей Орехов) продемонстрировали не только присущее этим артистам природное обаяние, но, в первую очередь, четкую артикуляцию движения, блеск заносок и антраша, доказав, что «бисерная» мелкая техника — характерная черта французской и вообще западной балетной школы — вполне по зубам этим исполнителям.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Апр 04, 2015 12:02 am), всего редактировалось 2 раз(а)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Мар 05, 2015 12:15 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015030501
Тема| Балет, Театр имени Леонида Якобсона
Автор| Елизавета Митина
Заголовок| От Древней Греции до еврейских местечек
Театр имени Леонида Якобсона сохраняет традиции своего основателя

Где опубликовано| © Независимая газета
Дата публикации| 2015-03-05
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2015-03-05/100_jacobson.html
Аннотация|


Фото с сайта http://www.yacobsonballet.ru

В минувшие выходные на сцене Эрмитажного театра труппа театра имени Леонида Якобсона представила программу с унифицированным названием «Вечер балета», куда, увы, уступая в пропорциях классическому наследию, вошли и номера за авторством Леонида Вениаминовича.

И если выжимками из балетов 19 века в Санкт-Петербурге удивить зрителя трудно, если не сказать - невозможно, то познакомиться с наследием Якобсона – одного из самых ярких и самых недооценённых хореографов века 20-го – отнюдь не так легко. В репертуаре Мариинского театра, к счастью, сохраняются его балеты «Шурале» и «Спартак», а вот миниатюры и отдельные номера, сделавшие славу своему создателю, зрители могут увидеть только на вечерах, подобных прошедшему.

Театр, как известно, не имеющий собственной сценической площадки, вынужден путешествовать и по миру, и по петербургским подмосткам различного масштаба. Камерный Эрмитажный театр замечательно подходит для презентации именно якобсоновских миниатюр – малые размеры зала позволяют зрителям насладиться бриллиантовой россыпью пантомимных и игровых приемов, которыми так богат танец Якобсона. Каждый взгляд, каждое движение руки сработает на создание образа, будет увидено и оценено по достоинству. Хотя у этой медали есть и другая сторона – любое, даже минимальное, отклонение от хоть и бравурного, но в высшей степени художественного и характерного якобсоновского гротеска в сторону фальши и кривляния, будет отчетливо видно - как под увеличительным стеклом.

Например, миниатюра «Кумушки» на музыку молдавского композитора Шико Аранова, исполненная Екатериной Дерягиной, Дарьей Беловой, Еленой Устиновой, Ангелиной Григорьевой и Натальей Инюшкиной, была подана артистками в несколько утрированном виде. Актуализировать образы деревенских сплетниц, хоть и узнаваемых, но во многом принадлежащих все же той эпохе, когда они были созданы (1955 год), молодым артисткам – очевидно – непросто. Справедливости ради, и зрителю сейчас трудно воспринимать такой, народный характер – хотя в свое время, Якобсон, надо полагать, «пропесочил» этим номером немало деревенских болтушек.

Легкость и добродушный юмор роднит «Кумушек» с еще одной миниатюрой, представленной в этот вечер - «Влюбленные» на музыку Юрия Зарицкого. Интересно, что этот номер - одна из нескольких работ Якобсона на еврейскую тематику, созданных под впечатлением от картин Марка Шагала. Дуэт, основанный на игре рук и прикосновениях, одновременно похож и на еврейский свадебный танец, и на детскую игру в ладушки: влюбленные (Айдар Ишмухаметов и Дарья Белова) сами как дети – наивные, беззаботные, иногда обидчивые, но очень счастливые в своей игре.

А вот номер «Секстет» на музыку Моцарта (Анастасия Ткаченко, Яна Чернорицкая, Ольга Михайлова, Сергей Давыдов, Андрей Гудыма и Игорь Контарев), напротив, может служить иллюстрацией к песне «Мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает». В этом танце и влечение, и надежда, и обида, и сомнение - иллюстративный и абстрактный с первого взгляда ансамбль вдруг обретает сюжетные черты благодаря пантомиме.

Апофеозом якобсоновской программы вечера стало адажио Фригии и Спартака из балета «Спартак» в исполнении Анны Игнатьевой и Сергея Давыдова. Якобсон, создавая этот балет, вдохновлялся древними рисунками и барельефами, поэтому его позировки не менее выразительны, чем сам танец, а высокие поддержки отражают и мощь героя, и его восхищение возлюбленной. Для исполнения этого адажио важно, чтобы оба артиста владели в равной степени дуэтным танцем и чувством позы. Скульптурной выразительности партнерам было не занимать, а вот распутать вязь поддержек было уже не так легко.

Впрочем, все номера Якобсона зрители в этот вечер принимали так же тепло, как и балетные хиты – номера из «Жизели», «Лебединого озера» и «Щелкунчика». Помня о том, что, как правило, именно классический репертуар и знакомые публике названия позволяют небольшим театрам зарабатывать на жизнь, ценно, что театр имени Леонида Якобсона по-прежнему дает петербуржцам открывать для себя неизвестные широкой публике страницы балетной истории.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Мар 05, 2015 12:55 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015030502
Тема| Балет, Опера, Музыка, Международный Дягилевский фестиваль (Пермь), Персоналии, Теодор Курентзис
Автор| Юлия Баталина
Заголовок| Теодор Курентзис: Мы держим оборону флага культурной революции
Где опубликовано| © газета "Новый компаньон"
Дата публикации| 2015-03-03
Ссылка| http://www.newsko.ru/articles/nk-2273883.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Художественный руководитель Международного Дягилевского фестиваля рассказывает о том, что такое искусство «по-дягилевски»

Международный Дягилевский фестиваль в этом году пройдёт 21—30 мая. Его программа уже свёрстана, и Теодор Курентзис готов назвать его «ударные моменты», а заодно поделиться и более отдалёнными планами.

— Говоря о программе Дягилевского фестиваля 2015 года, какое событие вы выделили бы в качестве центрального?

— Самый масштабный фестивальный проект этого года — балетный «Шостакович проект», который будет показан в вечер открытия фестиваля. Там такая история… Я в Цюрихе дирижировал оперой Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда», и там была вдова Дмитрия Дмитриевича — Ирина Антоновна. Она —

эксперт в его творчестве. Мы разговорились, и она мне предложила сделать оперы Шостаковича «Оранго» и «Условно убитый» как единый спектакль. Это очень интересный материал, который никогда не ставился в театре, и вообще этот период в творчестве Шостаковича очень интересен.

Я рассказал Алексею Мирошниченко (главному балетмейстеру Пермского театра оперы и балета — ред.), что можно было бы сделать оперно-балетный вечер. Сначала он был настроен скептически, а потом проникся и сказал, что это шикарная идея. Он стал не только балетмейстером, но и режиссёром-постановщиком этого спектакля, потому что в обоих произведениях есть и опера, и балет.

Как сказано на сайте театра, опера «Условно убитый» была поставлена в России единственный раз, в 1931 году, в Ленинградском мюзик-холле — в виде эстрадного ревю с участием Леонида Утёсова и Клавдии Шульженко, а за рубежом первое театральное представление этой оперы состоялось лишь в 2013-м — в Люцерне, в рамках фестиваля «Смена декораций», под названием DerFallYY («Дело YY»).

Либретто фантасмагории «Условно убитый» хореограф Алексей Мирошниченко переписал, сохранив от первоначального варианта лишь имена главных героев. В его балете ведущая роль отведена мороженщице Машеньке Фунтиковой, которая вместе с возлюбленным Стёпкой Курочкиным попадает в зону тренировочной воздушной тревоги, где Машенька становится целью начальника манёвров Бейбуржуева.

Незаконченная опера «Оранго» долгое время считалась утерянной, но была обнаружена в архивах Музея имени Глинки в 2004 году. Это фантастическая история о создании сверхсущества, получеловека-полуживотного.

Для воссоздания эстетики 1920—1930-х годов сценографы пермского спектакля Андрей Войтенко и Татьяна Ногинова обратились к театральным эскизам одной из родоначальниц конструктивизма Александры Экстер.


— Уже объявлено, что куратором-резидентом фестиваля 2015 года будет Леонид Десятников…

— Да, это главное лицо фестиваля, потому что Десятников — одна из основных фигур в современной музыке России и ещё потому, что у него в этом году юбилей, и мы будем его здесь отмечать. Состоится три или четыре специальных концерта, теоретические конференции, а сам Десятников будет дирижировать своими произведениями на концерте закрытия фестиваля, где будет исполнена ещё Пятая симфония Малера.

Я считаю, что мы обязаны исполнить все симфонии Малера. Все российские композиторы ХХ века поддержали бы меня, потому что без Малера не было бы ни Шостаковича, ни Соллертинского…

Как сказано в блоге Дягилевского фестиваля в фейсбуке, «Десятников — один из самых исполняемых современных российских композиторов. Он определяет собственный стиль как «эмансипация консонанса, преображение банального, минимализм с человеческим лицом». Любимый его жанр — «трагически-шаловливая вещица». Его музыка часто звучит на крупных музыкальных фестивалях, а симфонические произведения исполняются оркестрами по всему миру».


В этом году на Дягилевском фестивале пройдёт «Десятников-гала» — авторский вечер к 60-летию композитора, на котором прозвучат его ранние сочинения: The Leaden Echo («Свинцовое эхо», 1990), «По канве Астора» (1999), а также «Возвращение» (2007) и фрагменты музыки из кинофильма «Москва» (2000). На закрытии фестивальный оркестр исполнит «Эскизы к закату» (1992) и «Путешествие Лисы на Северо-Запад» (2013, стихи — Елена Шварц, солистка — сопрано Венера Гимадиева).

Вообще, на фестивале будет много интересного: Акрам Хан покажет балет Kaash, покажем «Алису» — первый спектакль Андрея Могучего в БДТ…

Спектакль БДТ «Алиса» — это фантасмагория по мотивам «Алисы в Стране Чудес», где в главной роли — «главная Алиса БДТ». Фрейндлих, разумеется.

— Как в программе фестиваля появился Акрам Хан?

— У нас случилась такая очень странная история… Вы знаете, что мы сейчас создаём театральную комиссию, которая будет заниматься новыми, специально для нас созданными произведениями. Первый проект, который осуществит эта комиссия, одним словом не определить…

Заключённые в тюрьмах всего мира пишут стихи о свободе, о свете, о красоте. Удивительно, что люди, которые не видят свободы, могут писать о ней! Этот эксперимент начался во Франции, но мы сделали отбор стихотворений ещё и заключённых российских тюрем, и на эти тексты на разных языках выдающийся французский композитор Филипп Эрсан пишет очень красивую духовную кантату. Это почти церковная, безумно красивая музыка! В произведении участвуют хор и несколько инструментов из разных национальных традиций: скрипка, губная гармоника, дудук… Это произведение — страстное послание, слово о свободе, которое люди из заключения посылают нам, тем, кто на другой стороне…

Фрагмент из безымянной ещё кантаты Филиппа Эрсана хор MusicAeterna исполнял на мемориальном вечере Жерара Мортье на Дягилевском фестивале 2014 года.

Но это не всё. Идея заключается в том, что Сиди Ларби Шеркауи будет ставить на эту музыку оригинальную хореографию, а танцевать будут артисты нашего балета и хор! Инсталляцию будет делать Марина Абрамович.

Мы планируем этот проект представить на будущий год, а в этом году просили Сиди Ларби, чтобы он приехал на Дягилевский фестиваль, заранее познакомился с труппой, ну и, естественно, показал свои балеты. Но он не смог: у них какая-то в это время важная работа в брюссельском театре Ла Моннэ. Поэтому за современный балет у нас в этом году отвечает Акрам Хан. Так получилось — и хорошо: нет худа без добра!

Выдающийся британский танцовщик и хореограф Акрам Хан не первый год дружит с пермским балетом: он ставил танцевальный номер для Александра Таранова и Ксении Барбашёвой, когда они участвовали в проекте «Большой балет» на телеканале «Культура».

Конечно, это хорошо и очень важно, что мы увидим знаменитый балет, который никогда не был показан в России… Но моя мечта о Дягилевском фестивале — иная. Я бы не хотел показывать спектакли, которые существовали до фестиваля. Должна быть новая продукция, которая делается специально, по нашему заказу! На каждом фестивале — одна опера и один балет, совершенно новые. Это могут быть уже существующие названия, но новые постановки, а лучше — только что написанные произведения, которые заказаны фестивалем. Так, как это делается на Зальцбургском фестивале. Но Зальцбург всё-таки заказывает постановки уже существующих произведений, а мне бы хотелось, чтобы мы заказывали сами произведения. Вот это по-дягилевски! Именно такой проект — опера Дмитрия Курляндского «Носферату». И с Филиппом Эрсаном — такой же проект.

Мы будем и в дальнейшем так поступать. Сейчас ведём переговоры о сотрудничестве с Бенедиктом Мейсоном (современный британский композитор, автор Chaplin Operas, которую Ensemble Modern показывал на предыдущем Дягилевском фестивале — ред.). Несколько идей обсуждаем с Алексеем Сюмаком, прежде всего хотим осуществить его проект «Маяковский», который по каким-то причинам не был реализован в Михайловском театре.

Я очень верю в Алексея Сюмака… Мода на современные оперы в России началась с нашей совместной работы — оперы «Станция». Когда начинался фестиваль «Территория», у меня была идея заказывать оперы современным композиторам, и эта опера была первой. Мне кажется, что Сюмак очень… как бы это сказать… самый подлинный русский композитор! Очень люблю его музыку. Но в следующем сезоне мы не сможем реализовать этот проект. Только в сентябре 2016 года — после того, как сделаем «Травиату» с Бобом Уилсоном.

— Возвращаясь к Дягилевскому фестивалю… Будут ли традиционные события, такие как пиано-гала?

— Пиано-гала — это обязательно. И скрипичный гала тоже будет, как в прошлом году. Снова приедут Патриция Копачинская и ещё Илья Грингольц и Каролин Видман — самые продвинутые скрипачи Европы.

Патриция Копачинская будет также играть концерт с Маркусом Хинтерхойзером, с которым у нас хорошая дружба. Со следующего года он — интендант Зальцбургского фестиваля, куда мы приглашены ставить «Милосердие Тита» Моцарта, но он ещё и выдающийся пианист, и нашёл время для того, чтобы побывать на нашем фестивале и выступить с концертом.

Вы почувствуете это… Удивительную атмосферу, когда эти талантливые люди играют вместе.

Мы продолжаем традицию концертов альтернативной музыки. В этом году приедет Закир Хуссейн, выдающийся индийский перкуссионист. Он просто говорит с инструментом, это что-то… Это явление! Для нас, западных музыкантов… Страшно сказать, но я — западный музыкант, по крайней мере, по сравнению с Индией. Так вот, нам очень многому надо учиться у них. Это будет удивительный концерт, такой… медитативный.

— Самый волнительный вопрос: будет ли Ромео Кастеллуччи с «Весной священной»?

— Кастеллуччи не будет. Нет денег. Это чудо, что с таким отношением со стороны нашего учредителя вообще будет фестиваль! Чудо, что мы вообще существуем. Потому что… Всем всё понятно и всем всё видно.

Я вообще отношусь к людям с пониманием, стараюсь понимать трудности... Дело не в том, что Министерство культуры Пермского края бедное. Бедное министерство, бедное государство — не значит, что они бездушные. Дело в другом: настоящее искусство просто игнорируют. Бывает, что ты приходишь в гости к человеку, который беден, но если у вас добрые отношения, если хорошая душа, вы маленьким кусочком будете делиться, и это будет выдающийся вечер! А бывает, попадёшь к богачу, который не любит искусство, — и будет плохо.

Мы так много планируем, так много хотим делать! Но живём как попрошайки. Слава богу, что губернатор нам дал сейчас деньги на поездку с «Носферату» на фестиваль «Золотая маска». Хорошо, что есть люди, которые всё понимают! Потому что минкульт был готов к тому, чтобы мы в Москву не ехали, а там проданы все билеты, и столько номинаций… Я не понимаю, как мне защищать интересы культуры Перми перед всей Россией, если пермское министерство культуры этого не хочет.

Хотелось бы, чтобы в министерстве поддерживали наши идеи и говорили: «Как здорово! Давайте это делать! У нас денег нет, но давайте искать». А сейчас — ни слова поддержки.

— На фестиваль как-то повлияла международная обстановка, рост курса евро?

— Курс валют очень повлиял, а международная обстановка в принципе — нет. Никто не отказался ехать на фестиваль из-за того, что он в России. А вот финансовые сложности… Нам считают бюджет в рублях, а они считают в евро. Мы ещё два года назад договорились с зарубежными артистами на определённые гонорары, а теперь получается, что гонорары у них в два раза меньше! Пришлось уговаривать людей, чтобы они согласились у нас выступить.

Бюджет нашего театра не индексируется, а он и без того в десятки раз меньше, чем в Большом театре. Не может быть так, чтобы творчество подогревалось только мечтами и энтузиазмом, нужны реальные деньги, чтобы что-то создавать. Мы уже убедились: чем больше новой продукции, тем лучше для города — люди хотят нового.

В этом году у нас больше новых названий — и посещаемость выросла.

Понимаете, наши соперники — это не Екатеринбург и Новосибирск: их не зовут ставить спектакли в Зальцбурге, выступать в Экс-ан-Провансе, в Берлинской филармонии и зале Musikverein в Вене. Когда я говорю «соперники», я имею в виду только Москву и Санкт-Петербург, а там финансирование несравнимо выше.

У нас нет даже репетиционной базы, нет денег, чтобы снять какое-то постоянное помещение для репетиций. Для репетиций «Носферату» мы арендовали помещение в типографии «Звезды», и очень хорошо получилось!

— В социальных сетях высказывается идея закрыть фестиваль «Белые ночи», а финансирование передать «Дягилевскому фестивалю», чтобы в нём были не только элитарные, но и массовые события. Как вам такая идея?

— Последние «Белые ночи» были профанацией, потому что делались «для галочки». А так нельзя относиться к людям. Понимаете, вот если взять детские спектакли… Нельзя делать детские спектакли как попало, нельзя недооценивать IQ детей. Так же и с простыми людьми. Они — как дети: готовы брать всё, что им дают. Поэтому давать им нужно только лучшее.

Это мог бы быть хороший рок-концерт: три дня рока, чтобы люди всего города могли видеть выдающиеся концерты на открытом воздухе.

Можно было бы сделать программу, связанную с образованием: серию лекций, мастер-классов, подготовки художественной самодеятельности, чтобы с самодеятельными артистами занимались настоящие мастера. Программа на целый год, а финал — на фестивале. Но это надо делать очень серьёзно. Я бы привлёк к этой работе Академию современной музыки в городе Чайковском. Тогда действительно может что-то хорошее получиться. Но это надо серьёзно организовать.

— Есть ещё мнение, что делать Дягилевский фестиваль было легче и проще в формате биеннале, чтобы тратить на каждый фестиваль двухгодичный бюджет и два года его готовить. Тогда было бы легче осуществлять такие большие проекты, как, например, та же история с Филиппом Эрсаном.

— Я решил делать фестиваль каждый год, потому что мы — последний оплот культурной революции в этом городе. Только мы держим в этом здании оборону этого флага! Нам нужно привлекать внимание к Перми, чтобы не забыли этот город. Люди уходят, фестивали закрываются один за другим… Если мы не будем всем напоминать: «Пермь! Пермь!», мы не останемся в четвёрке важных культурных городов России. Фестиваля раз в два года для этого недостаточно.

Для жителей города это тоже важно. Если бы у нас в театре была система stagione, мы бы делали много новой продукции. Тогда фестиваль можно было бы проводить раз в два года, потому что была бы атмосфера фестиваля весь сезон! Но у нас возможности такой нет, а мы не можем заставлять людей ждать новых проектов два года.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Мар 06, 2015 4:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015030601
Тема| Балет, БТ, Премьера, Персоналии, Раду Поклитару, Деклан Доннеллан
Автор| Лейла Гучмазова
Заголовок| Балет "Гамлет" будет идти в Большом театре с 11 по 15 марта
Где опубликовано| © Российская Газета-
Дата публикации| 2015-03-06
Ссылка| http://rg.ru/2015/03/06/balet.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Быть или не быть? Доннелан ищет ответ в Большом театре. Фото: РИА Новости www.ria.ru

"Гамлет". Большой театр, Новая сцена. С 11 по 15 марта.

Английский режиссер Деклан Доннеллан и киевский хореограф Раду Поклитару уже ставили балет в Большом. В самом конце 2003 года их версия "Ромео и Джульетты" вызвала яростные битвы пристрастных зрителей: театральный люд разглядел в драках Монтекки и Капулетти новую "Вестсайдскую историю", а нетеатральный - бандитские разборки 90-х.

Так или иначе спектакль не смог стать альтернативой одноименного шедевра Радлова-Лавровского, эталона драмбалета, в свое время пробившего "железный занавес".

Доннеллан к тому времени был известен как трепетный почитатель Шекспира и русской классики, уже поставивший в наших широтах четыре спектакля.

Поклитару, один сезон поработавший главным балетмейстером Молдавской национальной оперы, стал известен как автор традиционно дефицитных современных миниатюр для балетных конкурсов. Теперь за плечами хореографа опыт руководства авторской труппой "Киев модерн-балет" и устойчивая репутация умеренно эпатажного автора, умеющего ориентироваться в обстановке.

Их общий новый "Гамлет" ставится по заказу Большого, и сравнивать его будут прежде всего не с обширной балетной шекспирианой в целом, а с удачным "Укрощением строптивой" Жана-Кристофа Майо в прошлом сезоне. У Майо сложился тандем с молодыми солистами, и результатом стал легкий и довольно красивый спектакль.

А есть еще предыстория русских балетных Гамлетов, сплошное недоумение и курьез. В конце шестидесятых годов партию датского принца ставили на Мариса Лиепу, и в той постановке ему помогали думать два персонажа по имени Мысли.

В конце 2000-го своего "Гамлета" танцевали в Ростове-на-Дону, но там артисты, не доверяя ногам, в важные моменты читали текст.

В 2007-м званый в Большой британский хореограф Кристофер Уилдон, ставивший "Гамлета" на музыку Арво Пярта, счел свою постановку слишком абстрактной и назвал ее Misericordes - Не-Гамлет Дмитрий Гуданов в ней был прекрасен.

Что же касается нового "Гамлета" Большого, то его уже сопровождает цеховой скандал.

Мечтавший станцевать мятежного принца виртуозный Иван Васильев специально под репетиции урвал время из своего бешеного графика, но, увы, постановщикам не пригодился. Балет в двух действиях будет вытаскивать на себе неведомый герой, причем сегодня, когда до премьеры осталась всего лишь неполная неделя, составы еще неизвестны, а слухи ходят самые невероятные.

Но даже и без имен исполнителей главных партий история складывается любопытная. Шекспира для балетного либретто режиссеру и хореографу помогал излагать постоянный спутник Доннеллана художник-постановщик Ник Ормерод. А ему самому работать над визуальной составной спектакля помогали художник по свету (что обычно) и специалист по спецэффектам и видеопроекции (что обещает открытия).

Очень важно, что колдовать над музыкой Шостаковича будет маэстро Игорь Дронов - и это, пожалуй, единственный участок, за который можно ручаться наверняка.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8  След.
Страница 1 из 8

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика