Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2015-02
На страницу 1, 2  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Airelle
Участник форума
Участник форума


Зарегистрирован: 26.07.2014
Сообщения: 311

СообщениеДобавлено: Вт Фев 03, 2015 1:16 pm    Заголовок сообщения: 2015-02 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015020301
Тема| Опера, Музыка, Вокал, Мастер-классы. Персоналии, Люси Арнер
Автор| Анна Минаичева
Заголовок| Отчет о занятиях во Второй Американской оперной Академии в Москве
Где опубликовано| © Женский академический вокал | Опера | Балет
Дата публикации| 2015-02-02
Ссылка| http://vk.com/operafemale?w=wall-3741411_30836
Аннотация|



Сегодня, 2 февраля, прошёл очередной день занятий во Второй Американской оперной Академии в Москве, где педагоги делились опытом и секретами вокального мастерства.

Большую часть дня я провела в классе непревзойденной Люси Арнер, не только высочайшего профессионала, музыканта экстра-класса, но и безумно обаятельной и харизматичной женщины! Её метафоричную речь так и хочется растащить на цитаты. Все её выражения естественно относятся к пению:

• "Тебе должно быть удобно, как в старой ванной, как в тапочках".
• "Всегда необходима запасная комната, куда можно пойти".
•" Надо выдавать чуть меньше голоса, чем у тебя есть".
• "Нужно придумывать бюджет своего голоса".
• "«А» - это большая гласная, как большой подсолнух, в котором маленькие зернышки. Петь надо маленьким зернышком".
• "Покачивайся на волнах, а не плыви, как моторная лодка".
• "Обопрись и отпусти".

Первой ученицей Люси сегодня была Полина Гараева, приглашенная солистка Бухаресткого оперного театра. Она работала над партией Амнерис. После занятия Полина поделилась впечатлениями об уроке, охарактеризовав Люси как открытого и требовательного педагога. По словам Полины, это просто идеальное сочетание! "Люси позитивная, заряжает своей энергией. Она открытая и относится ко всем очень доброжелательно, при этом не пропускает ни одной ошибки, неправильного произношения, фальшивой ноты, некрасивого звука - прорабатывает всё до мелочей! Она вдохновляет и поддерживает!"

Другая сегодняшняя ученица Люси, Кристина Тимошенко, студентка УГК им. Мусоргского тоже поделилась впечатлениями после занятия: "Люси активная, всё время работает, не отдыхает, пытается добиться лучшего результата."

С другой участницей Американской Оперной Академии, Марьям Фаттаховой, студенткой МГИМ им. Шнитке, Люси, прорабатывая арию "Una voce poco fa", советовала послушать исполнение этой арии Марии Каллас на концерте в Гамбурге. Давайте послушаем вместе)


Посмотреть в отдельном окне


А к Люси в полной мере можно отнести высказывание Ромена Роллана: "Чтобы озарять светом других, нужно носить солнце в себе". Люси озаряет светом и заряжает энергией всех без исключения. Приходите к нам завтра на День открытых дверей и убедитесь в этом сами.

Корреспондент Аня Минаичева специально для Женский академический вокал | Опера | Балет
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17164
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Фев 03, 2015 1:45 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015020302
Тема| Опера, Музыка, «Демон», Персоналии, Михаил Татарников, Асмик Григорян, Дмитрий Хворостовский
Автор| ЮЛИЯ БЕДЕРОВА
Заголовок| Ужель та самая Тамара
Дмитрий Хворостовский спел "Демона" в Московской филармонии

Где опубликовано| © Газета "Коммерсантъ" №17, стр. 11
Дата публикации| 2015-02-03
Ссылка| http://kommersant.ru/doc/2659246
Аннотация|


Фото: Фото предоставлено пресс-службой московской филармонии

ФОТОГАЛЕРЕЯ

Театр "Геликон" и Московская филармония совместно поставили в Москве оперу Антона Рубинштейна "Демон". Центральная роль в масштабном проекте принадлежит Дмитрию Хворостовскому, но постановка сделана так, чтобы поразить воображение не только фактурой и голосом мировой звезды. Другим находкам удивлялась ЮЛИЯ БЕДЕРОВА.


Начать надо с того, что петь партию Демона в одноименной опере Антона Рубинштейна на либретто П. Висковатова по поэме М. Лермонтова Дмитрий Хворостовский вышел в образе, неотличимом от известного широкой публике по популярным клипам,— в белой рубашке романтического покроя с расстегнутым верхом и, к изумлению наблюдательной публики, с массивным крестом на груди. Падший ангел, таким образом, сразу сделался чистой условностью.

На этом можно было бы и закончить, если бы спектакль (а это был именно он, несмотря на подзаголовок в афише — "концертное исполнение") не порадовал и другими, даже более эффектными подробностями, а музыкальное качество не сражалось бы с театральным за первенство на сцене. Совместный проект филармонии и "Геликона" должен был стать бенефисом Хворостовского, но неожиданно превратился в триумф совершенно другой звезды — молодой певицы Асмик Григорян, и это, пожалуй, самое интересное. Именно ей в финале достались самые горячие аплодисменты за актерскую работу и вокал, украсившие многословную, щедрую на краски и детали партитуру о демонах, ангелах, этнографических увлечениях и сильной любви.

Опера Рубинштейна — приметный шедевр русской романтической оперы, витиеватая партитура накануне модерна, где иные фрагменты больше вызывают в воображении краски Матисса, чем даже заставляют вспомнить Бородина. "Демон" одновременно хрестоматийный и редкий спектакль на современной сцене. В Москве XX века "Демон" не ставился 50 лет, после чего появилось два спектакля, один из них даже регулярно идет — театр Станиславского и Немировича-Данченко показывал свой прихотливый вариант оперы ровно в день премьеры проекта с Хворостовским. И все равно партитура воспринимается как раритет, радующий шлягерными кусками, но не имеющий счастливой репертуарной судьбы. Тут всякий постановщик оказывается первооткрывателем, традиции и штампы едва ли могут его напугать. Дмитрий Бертман, ставя оперу для зала Чайковского и "Филармонии-2", поступил с партитурой бесстрашнее, чем даже можно было ожидать. Он не только красиво и с чувством использовал портики зала Чайковского, куда предсказуемо, но эффектно отправил ангелов и демонов в персональных и массовых воплощениях, не только оснастил действие видеопроекциями (художник Ласло Жолт Бордос), это в зале Чайковского бывало не раз, иногда изящней, иногда грубее. Пространство зала Чайковского вообще настоящий рай для полуконцертных представлений, в которых соотношение театра и концертности может распределяться самым прихотливым образом. Но именно бертмановский "Демон" напомнил о том, как начиналась новая история зала после реконструкции, когда именно этот жанр дирекция назначала быть символом и центральным элементом обновленной филармонической жизни. Бертман очень усилил театральную составляющую в своем полуконцертном эксперименте, обильно костюмировал зрелище, добавил реквизит и декор и, главное, вынес авансцену сильно вперед, так что действие вышло почти в партер, а оркестр остался далеко позади. Можно с разной степенью радости воспринимать экстравагантность бертмановской театральной конструкции в "Демоне" — хождение героев вокруг стола с кувшином и бокалами с вином, кто бы мимо ни шел, непременно выпьет, или огромный глобус как наглядное пособие по превращению прекрасной Тамары в "царицу мира". Но разделение сцены на театральную и оркестровую части изменило привычный для этого зала баланс психологически и музыкально. Все стало именно театром, хотя и пошатнуло уже давно привычную здесь звуковую стройность. В зале откуда-то появился гул, гремели оркестр и певцы, но не всякий момент можно было хорошо слышать все голоса или группы.

Азарт режиссера, всегда с удовольствием популяризирующего классику до степени шикарного шоу с элементами авангарда, и здесь не дал артистам скучать — им приходилось носить подушки, сидеть, лежать, бежать на месте, переодеваться на сцене, следить за тем, чтобы надеть перчатку правильного цвета на правильную руку, а на нее еще контрастный шарик (смысл вот этого конкретно действия остался неясен, но кто в нашем доме считает смыслы, когда черно-белая контрастность метафорична сама по себе). И в некоторых сценах невозможно не отдать должное режиссерской изобретательности, кроме прочего производящей сильный эмоциональный эффект, когда не только мудрено или красиво, но страшно и очень печально. Что "Демону" необходимо как воздух.

Еще ему необходима драматическая и музыкальная взвинченность вместе с хорошим расчетом, чтобы опера не превратилась в кашу из драматургически возвышенного и музыкально пышного материала. И в этом смысле в "Демоне" было много хорошего. Нашлось место оркестровой роскоши и собранности темпов и формы, хотя детали скрывались за массой, все же красоту музыки Михаил Татарников с Госоркестром показывал аккуратно. Ансамбль солистов составился из неординарных певцов и актеров. Александр Цымбалюк (князь Гудал) с благородной легкостью сделал свою актерскую и вокальную работу одной из лучших в спектакле, Лариса Костюк (няня Тамары) звучала величественно, ее меццо никогда еще не подводило ни один ансамбль. Князь Синодал (Игорь Морозов) подкупал энтузиазмом, Дмитрий Скориков — основательностью. Две актерски живописные и вокально примечательные роли сыграли контратенор Вадим Волков (Ангел) и Василий Ефимов (гонец Синодала). Большая доля придуманного режиссером драматургического конфликта, из-за чего все положительные герои оказались откровенно омерзительными или как минимум неоднозначными и только два главных героя — Тамара и Демон — остались воплощением чистоты и красоты, пришлась именно на них. Конфликт этот никак не назовешь незатейливым, но он придал музыкантам азарта, и раскаленный артистизм ни на секунду не покидал сцену.

В таком обрамлении Хворостовскому оставалось просто царить, и хотя теперь в его голосе и манерах гипнотической элегантности несколько меньше, чем в молодости, он вполне мог оставаться героем дня, не слишком переигрывая и не пережимая. Это был Демон с крестом на груди, не страдающий, знающий цену себе, своим возможностям и своему положению. Рядом с ним к тому же была настоящая трагическая актриса Асмик Григорян. Ее крепкий голос легко собирал весь сложно балансирующий в смещенном пространстве сцены ансамбль, а выдающийся, очень тонкий драматический талант наделил спектакль настоящей пронзительностью. В финале она немного переиграла, а в дебюте, напротив, долго оставалась в рамках одного рисунка, но эти нюансы, скорее всего, были следствием режиссерского задания. А если нет, верная грань между внутренним напряжением и внешним движением непременно найдется, у Асмик Григорян, кажется, есть к тому огромные способности.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Airelle
Участник форума
Участник форума


Зарегистрирован: 26.07.2014
Сообщения: 311

СообщениеДобавлено: Ср Фев 04, 2015 12:05 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015020301
Тема| Опера, Музыка, Мастер-класс, Персоналии, Дарэнн Зиммер
Автор| Анна Минаичева
Заголовок| "Французский поцелуй" с Дарэнн Зиммер
Где опубликовано| © Женский академический вокал | Опера | Балет
Дата публикации| 2015-02-03
Ссылка| http://vk.com/operafemale?w=wall-3741411_30847
Аннотация|



Сегодняшний день я снова провела во Второй Американской оперной Академии в Москве, на этот раз в классе у несравненной Дарэнн Зиммер, блюстительницы правильного произношения, знатока оперной дикции, обладательницы лирико-колоратурного сопрано и просто приятной во всех отношениях женщины.

Даррэн очень приветливая, радушно встречает всех слушателей, входящих в ее класс, здоровается, узнает имя, пожимает руку, спрашивает, как дела. Она необыкновенно открытая и дружелюбная, заливисто смеется и любит пошутить.

В классе у Даррэн сегодня звучали арии Саломеи (но не Штрауса, а Массне из оперы "Иродиада") и Далилы, Шарлотты и Мими в исполнении учеников Оперной Академии. Как видите, было много французской музыки и Даррэн дала замечательный и очень романтичный совет относительно произношения:

• "Идеальная позиция для французского - слегка вытянутые губы, как будто вы готовитесь к поцелую".

Перед пением Даррэн просила проговаривать текст произведения и сразу корректировала ошибки в произношении.

• О русских студентах Академии она сказала следующее: "The voices are amazing, I like to work with them so much, but often the sounds are so heavy, loud and dark. I learn to do more breath support, to keep it deeper and singing without throat".

Так же, как и в случае с Люси Арнер, хочется привести несколько запомнившихся выражений, вдруг кто-нибудь из наших читателей возьмет их на вооружение?

• "Тебе не нужно "убивать" верхнюю ноту. Не выдавай весь свой резерв, пой нежно".
• "Самое главное - это дыхание и мозги. Направляйте всю свою энергию на эти две вещи."
• "Не вытягивайте шею, это только для лебедей подходит."

Даррэн отметила, что распространенной ошибкой является вытягивание вперед шеи, когда певец тянется за звуком и тем самым обрезает себе дыхание.

Несмотря на выматывающий график, состоящий из ежедневных репетиций, и на требовательность педагогов, ученики не теряют сил и энтузиазма.

Виктория Шевченко, выпускница УГК им. Мусоргского, исполнявшая сегодня в классе у Даррэн арию Мими "Si, mi chiamano Mimi", после урока выразила сожаление, что в распоряжении учащихся лишь 2 недели.

Так что дни летят, и до отчетного концерта остается уже меньше недели. Он пройдет в субботу 7 февраля в 19:00 в здании ИЖЛТ. Ждем вас!

Корреспондент Аня Минаичева специально для Женский академический вокал | Опера | Балет
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17164
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Фев 05, 2015 11:45 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015020501
Тема| Опера, Музыка, XXXIII Шаляпинский фестиваль (Казань), Персоналии, Алексей Татаринцев (театр «Новая опера»)
Автор| Айсылу КАДЫРОВА
Заголовок| «Лысый Неморино - это очень трогательно»
Где опубликовано| © Газета «Вечерняя Казань»
Дата публикации| 2015-02-05
Ссылка| http://www.evening-kazan.ru/articles/lysyy-nemorino-eto-ochen-trogatelno.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Алексея Татаринцева, солиста московского театра «Новая опера» имени Евгения Колобова, пригласили на два спектакля XXXIII Шаляпинского фестиваля: в постановке «Любовного напитка» Гаэтано Доницетти он исполнил вчера партию Неморино, а в воскресенье в «Севильском цирюльнике» Джоаккино Россини зрители увидят его в роли графа Альмавивы.


Фото Даниила КОЧЕТКОВА

- Слава богу, что есть в Казани такой замечательный оперный фестиваль. Для меня большая честь участвовать в нем, - говорит Алексей Татаринцев.

- Когда вы впервые приехали в наш город?

- Три или четыре года назад: дирекция театра имени Джалиля пригласила меня на концертное исполнение «Севильского цирюльника». Дебют был удачным, я сразу получил приглашение на постановку этой оперы. Потом была работа над «Любовным напитком».

- Оба этих спектакля ставил режиссер Юрий Александров. Вам комфортно в них играть?

- И комфортно, и очень интересно. Поначалу в «Любовном напитке» мне было трудно принять своего героя, Неморино, лысым. Потом привык. Сейчас я даже нахожу, что лысый Неморино, изливающий в знаменитом романсе свою печаль по поводу предстоящей свадьбы своей возлюбленной Адины, - это очень трогательно.

- Зрители видят бритого наголо Неморино только во втором действии. Трудно носить «лысый» парик?

- Минут двадцать мне лысину на голове сооружают. Сначала аккуратно укладывают мои собственные волосы, надевают на них сеточку, потом - «лысую» шапочку. Шапочек - две, на выбор: можно надеть тряпичную, а можно - резиновую. Резиновая лучше сидит на голове и натуральнее смотрится, но в ней ужасно жарко... Кстати, поверх «лысины» мне надевают еще один парик: именно с него мне сбривают волосы, зрители видят фрагмент этой процедуры...

- Алексей, про чей голос, который вы слышали в записи или «живьем», можете сказать: божественный?

- Все великие мастера поют божественно. Помню, великая Елена Образцова называла божественным сопрано испанской певицы Монсеррат Кабалье, она ее слышала «живьем»...

- Вы были знакомы с Еленой Образцовой?

- Да. В 2008 году я участвовал в Международном конкурсе теноров памяти Лучано Паваротти, который организовала в Санкт-Петербурге Елена Васильевна. Я стал лауреатом первой премии... Елена Васильевна была потрясающей. Умела расположить к себе любого человека, с ней было легко... У нас бывали совместные с ней концерты. Знаете, Образцова как никто могла помочь артистам справиться с волнением. Она знала, кого надо рассмешить, кого - поддержать напутствием... Великая певица, выдающийся человек...

- В этот раз на казанский Шаляпинский фестиваль впервые приедет ваша супруга - меццо-сопрано Агунда Кулаева.

- Да, она будет петь Марину Мнишек в «Борисе Годунове» и участвовать в гала-концертах. Я очень горжусь своей женой. Красавица, певица великолепная... Я желаю ей удачи!

- Жаль, что не увидим вас вместе на одной сцене.

- Увидите. Дирекция вашего театра нас обоих пригласила на постановку Мессы си минор Баха. Это режиссерский проект легендарного танцовщика Владимира Васильева, премьера запланирована на весну. Нам с Агундой это предложение показалось очень интересным.

- Трудно двум оперным певцам в одной семье?

- Намного легче, чем если бы в опере пел только один из нас. Мы очень хорошо друг друга понимаем. Умеем правильно поддержать. Когда мы вместе поем, наши голоса сливаются, это большое профессиональное счастье. Большое личное счастье - что мы и живем вместе. У нас уже двое детей: дочка Виолетта и сыночек Данечка. Не знаю, кем они станут, пойдут ли по нашим стопам. Это неважно, мне кажется. Самое главное - это чтобы все в семье были здоровы!...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Airelle
Участник форума
Участник форума


Зарегистрирован: 26.07.2014
Сообщения: 311

СообщениеДобавлено: Чт Фев 05, 2015 3:16 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015020502
Тема| Опера, Музыка, Мастер-класс, Персоналии, Дарэнн Зиммер, Люси Арнер
Автор| Антонина Ефимова
Заголовок| Как не сойти с ума с Люси Арнер
Где опубликовано| © Женский академический вокал | Опера | Балет
Дата публикации| 2015-02-05
Ссылка| http://vk.com/operafemale?w=wall-3741411_30921
Аннотация|



«Я сведу вас с ума» — не уставала твердить Люси Арнер ученикам Второй Американской оперной Академии в Москве, уже не в первый раз проходящими с ней свои оперные отрывки и арии. И она действительно ревностно следила за каждой фразой и каждой нотой, добиваясь того, что хочет, многократными повторениями.

«Она замечательная» — рассказала в интервью участница академии Мишель Кюссон. Урожденная канадка, живущая в Германии, специально навещает госпожу Арнер в штатах один - два раза в год. В этом году путь ее оказался не так далек: к своему любимому педагогу она приехала в Россию в рамках учебного курса оперной Академии.

Одно удовольствие наблюдать, как прекрасно владеющая своим голосом Мишель под чутким руководством Люси раскрывает весь свой потенциал. Для нее главным постулатом является свободно движущееся и развивающееся дыхание. Особое внимание уделялось и дикции, способной нарушить плавное течение красивого легато непозиционными согласными: «Чем меньше вы работаете ртом, тем более понятен будет текст».

Еще одно восторженное высказывание в адрес теперь уже Дарэнн Зиммер прозвучало от очарованной ее методикой Алисы Поповой: «Вы перевернули мое представление о пении». Все мы, певцы, уже сотни раз слышали о зевке, гортани, низком дыхании и прочих академических заморочках, хочется чего-то нового, незамыленного, способного поставить наши представления о вокале с ног на голову.

Дарэнн Зиммер уделяет пристальное внимание произношению, что неотъемлемо от хорошего исполнительства. Свобода во всех ее проявлениях: и вот ученица уже стоит с зеркалом в руках, наблюдая за положением собственного языка, который норовит вздыбиться. Пение в позиции "о" — это то, что позволяет звуку быть собранным, что меняет исполненную на ваших глазах ноту кардинально.

Так много всего интересного! То ли еще будет!

Корреспондент Антонина Ефимова специально для Женский академический вокал | Опера | Балет
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17164
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Фев 06, 2015 8:20 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015020601
Тема| Опера, Музыка, Персоналии, ВАСИЛИЙ ЛАДЮК
Автор| Беседовала Ирина Шымчак
Заголовок| ВАСИЛИЙ ЛАДЮК: «МОЖНО ВСЮ ЖИЗНЬ ЗАНИМАТЬСЯ ВОКАЛОМ, НО НЕ СТАТЬ МУЗЫКАНТОМ»
Где опубликовано| © ГАЗЕТА "МУЗЫКАЛЬНЫЙ КЛОНДАЙК" ФЕВРАЛЬ №2 (147)
Дата публикации| 2015-02-06
Ссылка| http://www.muzklondike.ru/announc/136
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



В декабре 2014 года весь музыкальный мир отмечал юбилей Виктора Сергеевича Попова, выдающегося хормейстера, педагога, основателя Академии Хорового искусства, которому исполнилось бы 80 лет. Это событие и стало поводом для встречи с Василием Ладюком, одним из его звездных учеников.

Юбилейные торжества продолжались весь год, а в декабре завершился и первый музыкальный фестиваль «Opera Live», организованный Василием, одним из важнейших событий которого стал концерт Памяти Учителя, посвященный 80-летию В.С.Попова.

Представлять героя рубрики, думаем, необходимости нет – известность Василия Ладюка далеко перешагнула границы нашей страны. Этого певца знают и любят не только в России. Но, судя по нашей беседе, слава Богу, звёздная болезнь ему не грозит – общались мы искренне, Василий был открыт, да и вообще, слушать так близко его голос – не со сцены, а глаза в глаза – редкое удовольствие. Правда, оттенок легкой грусти просачивался в словах неизбежно – в этот день Москва прощалась с Верой Васильевной Горностаевой, влияние и личность которой удивительно схожи с влиянием и личностью Виктора Сергеевича Попова…

-Сегодня день такой грустный. Я как раз иду после прощания с Верой Васильевной Горностаевой, она так внезапно ушла, и осталось ужасное чувство необратимой потери. Виктор Сергеевич тоже ушел так неожиданно?



-Виктор Сергеевич – это человек-комета. Комета, у которой огромный хвост пламени, и он горел. Как во Вселенной сгорает комета, когда это происходит – никому не известно. Я думаю, это тот же самый случай, когда предсказать было невозможно. Мы знали, что были разные неприятности, и он сильно болел. Но, конечно же, все надеялись на то, что он выкарабкается изо всех историй, тем более, что незадолго до трагических событий, за полгода, был такой же момент, когда ему было плохо, и он всё-таки смог перебороть это, вышел на работу и концерты делал…

-У Вас не осталось ощущения чего-то недосказанного? Что не успели что-то сделать?

-Самое печальное в том, что Виктор Сергеевич не увидел плоды своей деятельности, которые взращивал последнее десятилетие, когда в Академии хорового искусства – его детище - появилась наконец-то сильная вокальная кафедра. Да, когда мы, его ученики, становились лауреатами, он это застал, но то, что мы сейчас делаем в жизни, как развивается наша карьера, и какие у нас успехи на мировых сценах – к сожалению, он этого уже не видит. Но, безусловно, человек живет в своих учениках и в нашей памяти столько, сколько мы его помним. Конечно же, все события, которые происходят, связаны с Академией хорового искусства. Вот, например, мы с Дмитрием Корчаком вручаем ежегодную премию им.В.С.Попова – Митя вручает двум лучшим студентам Академии, я – двум лучшим учащимся хорового училища. Собирается Ученый совет (это компетентные люди – педагоги, ректор АХИ), голосованием решают и определяют тех учащихся, которым вручат премии. При том, что в моем случае Слава Козленко получал два раза подряд, несмотря на то, что хочется поощрять разных учащихся. Бывают такие случаи...

И концерт, который прошел на моем фестивале 29 ноября «Памяти Виктора Сергеевича Попова» - это те самые моменты, которые говорят о том, что мы о нём помним, что он живет в нашем сердце, и, конечно же, мы надеемся, что оттуда сверху человек смотрит на всё, что происходит на земле бренной и даже каким-то образом помогает, оберегает, как ангел-хранитель.

-Когда такие люди уходят, всегда возникает вопрос, а кто придет вместо них? Вот ушел Виктор Сергеевич. А после него появился кто-нибудь такого же масштаба?

-Я думаю, в каждом поколении, сколько существует музыка, каждый раз все задумываются о том, а кто будет дальше. И наверно, это правильно, что таких людей – единицы, а не каждый второй или каждый третий. Тогда бы мы не понимали ценность творчества, мастерства, таланта таких людей, которые уходят от нас.

-Как Вы оказались в хоровом училище? Поступили сразу в первый класс?

-Нет, я поступил во второй класс. Мы ничего тогда не знали о хоровом училище, случайно на каком-то клочке газетного объявления мои родители прочитали, что «объявляется дополнительный набор в хоровое училище». И это прозвучало как спасение, потому что маме приходилось возить меня в музыкальную школу, мы тратили полтора часа на дорогу. А в музыкальной школе это занятия: хор, сольфеджио, фортепиано по полной программе три раза в неделю. Когда, прочитав объявление, родители поняли, что мальчика можно отдать на весь день, только с утра привезти, а вечером забрать, и там занятия и общеобразовательные, и музыкальные, и накормлен, и в тепле, они поехали сразу на Большую Грузинскую. Как сейчас помню прослушивание. Сначала был Александр Александрович Шишонков, затем сам Виктор Сергеевич заставил постучать, попеть. Потом сказали – приводите его 1 сентября. Вот так я был записан в Хоровое училище им.Свешникова. Я ещё застал время обучения на Большой Грузинской в том знаменитом особняке. На самом деле, это я сейчас понимаю, тогда я относился к музыке очень посредственно, и педагоги называли меня «серостью». Я понимал, что сольфеджио я просто ненавижу.



-Как начинали свои отношения с музыкой? С какого-то инструмента или сразу петь начали?

-Начал я очень просто: в детском саду спел песню «Крейсер Аврора» на седьмое ноября.

-А когда Вы почувствовали тягу к пению?

-Я вообще не чувствовал тягу. Это все неправда. Сама музыка мне стала нужна в классе восьмом-девятом. Некоторые дети в три года сами просят у родителей скрипку. Это какие-то вундеркинды. Я прекрасно помню, что все свое детство завидовал друзьям, которые играли в футбол, хоккей, которые проводили субботу-воскресенье не за фортепиано, а, как говорится, сделал уроки – «сделал дело, гуляй смело». И два выходных. У меня такого никогда не было в жизни. Но по прошествии лет, когда становишься взрослым человеком, ты понимаешь, что время все расставляет по своим местам. Из тех, кто жил тогда с нами в одном дворе, моих друзей и сверстников, по сути дела, никто ничего выдающегося в жизни не добился. Я не могу сказать, что я добился чего-то выдающегося в жизни.

-Василий, ну не скромничайте!

-Мы начали разговор с Виктора Сергеевича Попова –вот это выдающийся человек, который в своей жизни сделал очень и очень многое. И он, скажем так, подвижник музыкальной культуры, который не просто занимался своей собственной личной карьерой (как раз-таки на себя самого зачастую ему было наплевать, потому что аккуратное отношение к своему здоровью у него отсутствовало). Он горел на работе, горел как спичка, как комета, как звезда. Да. Горел…И сгорел. Наверно, великие только так и могут. Гореть. По-другому не получается. И Виктор Сергеевич, конечно же, является для нас примером для подражания, примером для совершения важных поступков в жизни, которые относятся не столько к тебе самому, сколько для общества, для культуры. Не случайно я задумал музыкальный фестиваль «Опера LIVE».



Правда, он не только оперный: он будет сочетать в себе разные жанры. И я надеюсь, лет через десять, когда мы справим первое десятилетие фестиваля, можно будет оглянуться назад, и задать себе вопрос: получилось ли сделать что-то социально значимое? Или все, что было сделано, можно выкинуть в корзину? Если фестиваль получит социальное плавание, в том смысле, что будет признан общественностью, нашими культурными руководящими организациями – Министерством культуры и Департаментом культуры – тогда поймешь, что делаешь то, что нужно делать. Если это останется ненужным, значит, можно будет закрыть проект и начать заниматься чем-то другим.

-После того, как первый фестиваль завершился, у Вас осталось желание продолжать?

-Да, я могу сказать, что конкретно в эти дни занимаюсь именно планированием следующего фестиваля.

-Когда он будет, уже известно?

-Он пройдет в те же самые сроки – осень и начало декабря. Я не стремлюсь вписать его в какую-то неделю, чтобы события шли чередой друг за другом. Зрители, мне кажется, должны несколько осмысливать то, где они побывали и что увидели. В 2015-м году я уже вижу, что, если в первый раз было пять мероприятий, то в этот раз в Москве будет уже семь или восемь, и есть идея провести пару концертов в Санкт-Петербурге. Это будут совместные мероприятия с Фондом Елены Васильевны Образцовой, скорее всего, связанные с Гала-концертом лауреатов ее конкурса. Это я Вам открываю маленький секрет...Мы пока ведём переговоры по этому поводу с её фондом.

-Конкурс молодых оперных певцов Елены Образцовой проходит в конце августа в Санкт-Петербурге, и вы тогда же планируете мероприятие?

-Нет, будем делать это в октябре. А на этом конкурсе мы обязательно учредим специальный приз. Не знаем пока, будет ли это приз зрительских симпатий, или ещё что-то такое. Он будет вручаться участнику конкурса с предложением выступить в сольном или Гала-концерте нашего фестиваля. Наш приз станет таким джокером для участников конкурса Елены Васильевны Образцовой.



Программа будет расширяться? Планируете привлекать ещё кого-то, например, хоровые коллективы?

-Хоровые коллективы будут выступать. Первый фестиваль – это был пробный шаг. Мы его провели, можно сказать, в усечённом формате, и везде присутствовала моя фамилия. Но это не странно, а скорее закономерно. Конечно, в будущем я хочу от этого отойти. Мое участие в фестивале должно ограничиваться каким-то точечным набором событий, и так, чтобы некоторые события подходили под эгиду фестиваля, но без меня. У нас есть масса молодых замечательных артистов, которые имеют свою индивидуальность, и мое участие в концерте абсолютно не обязательно. Поэтому в 2015-м году я уже вижу два концерта без меня. Хотя я в это время свободен и буду в Москве. Может, буду присутствовать на этих концертах в качестве зрителя. Но выступать будут другие люди.

-Давайте поговорим о фестивале «Вокальные перекрестки» с баритонами в Новой Опере, в котором Вы принимаете участие. Почему исполняете именно Свиридова? Вы сами его выбрали?

-Я люблю творчество Георгия Васильевича, оно мне очень близко, и мне действительно очень нравится, как он писал вокальные сочинения.

-А что будете исполнять?



-Шесть романсов на стихи Пушкина, потом будет фортепианное трио, и вокальный цикл «Петербург». Это то, что Георгий Васильевич написал специально для Дмитрия Хворостовского.

-Слышала в Вашем исполнении «Перстень-страдание» и «В октябре», это что-то невероятное…слёзы на глазах сами появляются. Как Вам это удается?

-Что именно?

-Петь так проникновенно.

-Ну, я не знаю…Господь Бог, наверно.

-Недавно проходил 25-ый конкурс вокалистов им.Глинки, и я там заметила такую вещь. Само жюри считает, что певец на сцене должен быть артистом. Должна быть драматургия, эмоция. Вокалисты должны не только петь, но и передать всю глубину образа. А в кулуарах (среди зрителей были и педагоги, и музыковеды, и поклонники) прозвучало такое мнение, что «не надо играть лицом». Нельзя использовать сценическое движение для усиления образа. Надо стоять и петь. А, по-Вашему, как должен вести себя на сцене певец?

-Я не буду спорить с педагогами и не буду спорить с жюри. И мимика, как Вы понимаете, бывает абсолютно разная. Если это потуги, связанные со звукоизвлечением, то это мимика определенного характера. Если это мимика и жесты, связанные с драматургией образа, который исполняется – это совсем другое. И это очень хорошо видно. Не нужно разглядывать человека в микроскоп, чтобы понять, испытывает ли он проблемы или это его ощущение от исполняемой музыки, от переживания образа.

Я знаю разных певцов. Кто-то затрачивает себя больше, кто-то меньше. Мой взгляд на подобное как раз-таки схож с пониманием жюри конкурса Глинки. Образ нужно проживать от начала до конца, потому что есть конечный потребитель – зритель, который, если бы захотел послушать музыку, купил бы компакт-диск, и слушал бы его, ощущая эмоциональные переживания исполнителя, но не видя его мимику и жесты. Человеку, который приходит в оперу посмотреть оперный спектакль, или на концерт, думаю, одного звука будет мало. Ему нужна эмоция, ему нужна жизнь, ему нужна правда. Именно за этой правдой он сюда и пришел. Потому что в зависимости от исполняемой музыки человек может находиться в разных состояниях. Кому-то, может, в жизни этого не хватает, и он пришёл посмотреть, как это бывает. Это очень важно.

-Этому как раз и учат в Хоровой Академии?

-А этому нигде не учат. Но это беда не Академии хорового искусства. Это беда всех музыкальных вузов нашей страны. Думаю, что и не только нашей страны, а во всём мире. К сожалению, актёрское мастерство – если это не театральный драматический вуз – дается как факультатив.



Кстати, я столкнулся с тем, что в начале двухтысячных годов в оперные театры, в частности, в Новую Оперу, в большом количестве стали брать выпускников музыкального факультета ГИТИС. И при ближайшем рассмотрении оказалось, что вокальные данные у них довольно-таки средние, зато на сцене они могли делать всё, что угодно. Они могли хоть кульбиты исполнять, а потом петь, потому что их этому учили.

Это проблема вузов, в которых основное образование – музыкальное. При той нагрузке, которая падает на студента, понятно, что есть основные направления – это как раз специальность – а есть побочные. Срабатывает защитная функция организма: он просто отметает то, что ему сейчас менее важно. Важно получить отличное образование в твоей основной специальности, а потом уже взять остальное. Я сам через это прошёл, и я прекрасно помню себя, свой дебют на большой сцене. Мне казалось – как это было прекрасно! Но меня очень быстро опустили на землю, в том числе и Виктор Сергеевич, кстати. Зато сейчас я понимаю, что это действительно был детский лепет. Все через это должны пройти, но при этом, безусловно, тот внутренний стержень, харизма – не приобретается с годами, это можно только усилить, но это получается при рождении. Это либо есть, либо его нет.

-А Вы сразу хотели быть вокалистом?

-Да никем я не хотел быть! Мы не договорили про увлечение музыкой, съехали с темы…Так вот, я до восьмого класса вообще не хотел быть музыкантом, потому что для меня это были мучения. Мучения были, понимаете? Я думаю, что таких – большинство.

-Но «Крейсер Аврора» же пели…

-Ну и что. Сказали – пой. И я пел.

-Сознательно, по собственному желанию, когда стали петь?

-Понимание того, что мне стала нравиться музыка, пришло в седьмом классе, когда я в первый раз получил за сольфеджио положительную оценку. Не тройку, а положительную оценку, годовую. У меня не получалось. Ну, не любил. А кто сольфеджио любит?! Только теоретики, наверно. Или те, у кого абсолютный слух.

Очень хорошо помню наш разговор с Виктором Сергеевичем, когда я заканчивал Академию хорового искусства, перед поступлением в аспирантуру. Мы должны были получить три «отлично» по госэкзаменам - дирижированию, вокалу и за дипломную работу. Всё это было сделано на серьезном уровне, всё соответствовало стандартам и правилам. Но, получив «отлично», мы с Митей Корчаком пришли в кабинет к Виктору Сергеевичу, и заявили: «Виктор Сергеевич, мы тут подумали, что вот аспирантура ваша…Там же нужно будет кандидатский минимум писать…всякие работы…Ну не надо нам это! Мы в общем-то никуда уже и не пойдём». На что нам было рассказано очень «крепкими» выражениями, как любил Виктор Сергеевич, что он думает о нас, кто мы есть на самом деле, и что мы должны сделать в ближайшие тридцать секунд, иначе «вы узнаете, что с вами будет». У Виктора Сергеевича тоже была такая жизненная история, когда он был уже деканом трёх факультетов, в Гнесинском институте, его позвал к себе Свешников, который тогда был ректором Московской консерватории и сказал, что «будешь заниматься хоровым училищем». А у Виктора Сергеевича на тот момент уже был Большой детский хор Центрального телевидения и Всесоюзного радио. И по советским законам следующее место работы являлось бесплатным. То есть он за это ничего не получал, а нагрузки и так хватало. Сутки – они не резиновые, в них всего лишь 24 часа.


Фотография из архива Академии хорового искусства им.В.С.Попова

И понятно, что деканат трёх факультетов плюс ещё Большой детский хор съедали всё свободное время, если можно в данном случае вообще рассуждать о свободном времени…Но Свешников сказал: «Будешь заниматься хоровым училищем». Виктор Сергеевич ответил, что нет времени, не будет. Александр Васильевич пригрозил – «Сгною!». И собственно, фигура Свешникова на тот момент была такой, что, если бы Виктор Сергеевич посмел сказать что-то ещё в ответ, кислород был бы перекрыт в две секунды. Не потому, что Александр Васильевич был плохой человек. А потому, что это тоже была комета, и он видел собрата своего и заставлял всеми силами, чтобы тот включался в процесс. Как в кузнице – это маленькое пламя, его мехами раздувают, и оно потом горит часами. Так и здесь было. И Виктор Сергеевич с нами поступил абсолютно так же – заставлял пинками, тумаками, крепкими словами, но как к родным детям относился. Безусловно, мы на него не обижались, но, может быть, и многого не понимали. Сейчас, когда уже прошло столько времени – мы закончили аспирантуру в 2003 году – понимаешь, насколько он был тогда прав. Во всех ситуациях – жизненных и профессиональных. Причём при всей его диктатуре он был очень демократичным человеком, потому что умел послушать, хоть и сопляков: были такие случаи, когда мы понимали, что в дискуссии с ним находимся. Скажем так, он выслушивал нас. Это уже немаловажно.

- Мне как-то на глаза попался список выпускников АХИ. Это же просто состав Новой Оперы и не только. Всех ведущих театров страны, так скажем.

-Я пойду дальше. И скажу, что, когда Катя Лёхина в 2008 году получила Первую премию на конкурсе Пласидо Доминго, на приёме после вручения наград Пласидо у неё спросил: «Катя, я вот уже какой год пытаюсь понять. Я знаю Московскую консерваторию, Академию им.Гнесиных в Москве, я знаю консерваторию в Санкт-Петербурге, но я не знаю Хоровую академию в Москве. Почему на моем конкурсе ты уже третий лауреат из этого учебного заведения?». Значит, это доказывает, что мы делаем что-то правильное. И Виктор Сергеевич делал все правильно.

-Скоро в Академии хорового искусства будет проходить весенний набор. Что бы Вы могли сказать про свою альма матер, чтобы убедить родителей отдать своих чад туда учиться?

-Я своим коллегам всегда говорю, что это того стоит, и показываю на себя – вот, посмотрите на меня, я же прошел эту школу, и не только я, есть масса примеров, на которые можно равняться, которые закончили Хоровое училище им.Свешникова и Хоровую Академию. Я понимаю, что не все занимаются напрямую хоровым творчеством, кто-то преподаёт, но они вращаются где-то около музыки, и это успешные люди. И та база образования, которая закладывается именно в хоровом училище – грандиозная. Насколько проще существовать потом в профессии, это не передать словами. Можно всю жизнь заниматься вокалом, но не стать музыкантом. И хоровое училище дает самое главное – там делают музыкантов. То есть основная профессия твоя – ты музыкант. А потом уже дирижер, или вокалист, или гитарист, или контрабасист. Это уже вытекающие. И меня друзья спрашивают: у сына слух, куда отдать? Если вы уже хотите связать своего ребенка с музыкой на всю жизнь, тогда – только туда. Если побаловаться – музыкальная школа. И дальше будете смотреть – побаловались ли вы, или это всё-таки станет профессией.

-Василий, у Вас же дочь есть?

-Да.

-Сколько ей лет?

-12.

-Недавно дискуссия возникла, можно ли создать оперу, которая была бы интересна детям. Или понятие «опера для детей» - оксюморон. Как ребёнка увлечь оперой?

-Личным примером. У меня ребёнок занимается в детском музыкальном театре юного актера, которым руководит заслуженный артист России Александр Фёдоров. Уже 25 лет этому театру. И я вижу там детей разного возраста с абсолютно счастливыми глазами. Они сами занимаются. Отсюда и возникает интерес – у меня дочь постоянно просится ко мне на выступления. И то, как, мне потом её бабушка рассказывает, она сидит и внимательно слушает, говорит о том, какой у неё есть интерес к происходящему на сцене, к этой профессии. Только личным примером.



-Ей повезло, Вашей дочери есть с кого брать пример. А вот среднестатистическая обычная семья – куда родители могут повести ребёнка, чтобы у того сразу же не возникло отторжения оперы? Идти практически некуда.

-Нет, неправда. Идти есть куда, для детей сделано немало музыкальных вещей. И в Большом театре, и в Новой Опере. Во многих театрах есть представления для детей. Просто сегодня в силу какого-то настроения общества мы этого не замечаем. Мы обращаем внимание на громкие «премьеры» в кавычках, где кто-то прошел с голой задницей, кто-то ещё что-то сделал…Мне кажется, должно быть стремление родителей научить чему-то ребёнка, если они хотят приобщить его к высокому искусству.

-Ну, а как ребёнку выдержать четыре часа в опере?

-Элементарно. Главное – увлечь. Безусловно, трёхлетний ребёнок не будет сидеть четыре часа в опере, но для этого есть оперы, идущие час. «Кай и Герда», опять же, «Путеводитель по оркестру», «Дитя и волшебство». Мне кажется, в вопросе кроется и ответ: что среднестатистический родитель сам ничем не интересуется. Хотя, могу отметить, что за последнее время, лет пять или шесть, вижу, что публика молодеет. Возрастной контингент меняется, молодёжь больше интересуется высоким искусством. Но и, собственно, время меняется. Мы меняемся. А может быть, это я выхожу из молодого возраста и понимаю, что раньше я этих не замечал, а сейчас вижу, что становлюсь старше.

-Московская публика ведь отличается от другой.

-Так было всегда. Москва и Петербург всегда были законодателями мод. И, хочешь не хочешь, Питер – это Мариинский театр, Москва – это Большой театр. Это столпы, вокруг которых все остальное крутится.

-Вам нравится в Москве жить?

-Да.

-Пока не собираетесь уезжать?

-Я думаю, что не «пока», а в принципе. Если не случится, конечно, катаклизма какого-то. Я не думаю, что что-то может меня заставить покинуть этот город. Мне очень комфортно здесь.

-А лет через пять где и кем Вы себя видите?

-Не знаю пока. Я же не провидец.

-Есть у Вас партия, которую мечтаете спеть? Партия-мечта.

-Всё идет в своё время. Точно так, как смешно петь Евгения Онегина в 50 лет, точно так же смешно петь Риголетто в 35. У каждой партии есть свой определённый возраст, и здесь я не буду, наверно, оригинален. Есть определенные жизненные ступени. На одной ступени ты поёшь это, на следующей – вот это. И если на поздних ступенях можешь позволить себе спеть что-то из раннего - прекрасно.

-А на этом этапе, на котором вы сейчас находитесь?

-Сейчас я работаю над партией Родриго из Дон Карлоса. Дебют в этой партии у меня будет в феврале в Большом театре. Сейчас это моя мечта. Получится – начнем мечтать о чём-то другом.

-С Дмитрием Корчаком планируете ещё какие-нибудь проекты сделать?

-24 марта должен быть «Любовный напиток» в Доме музыки. Это концертное исполнение.

-В свой фестиваль будете его привлекать?

-Я бы очень этого хотел. Мне очень комфортно с ним на сцене, но у Мити очень сложное расписание.

-Тем не менее, на наше счастье, я заметила, что он приезжает в Москву в последнее время всё чаще.

-Значит, что-то меняется в Москве? А может быть, в самом Мите?

-Последний вопрос. Что Вам оставил Виктор Сергеевич, самое ценное? Чему научил, в двух словах?

-Хоровое училище – это дело рук Виктора Сергеевича. Он научил меня быть музыкантом. А качество – честность. Предельная честность по отношению к профессии. Когда ты самому себе можешь ответить. Тут ведь самое сложное – самому себе не соврать, правильно ты что-то делаешь или неправильно. Эта внутренняя честность потом передается и на зрителя. Это как раз то, с чего мы начинали разговор. Как ты выходишь на сцену, и какую часть себя ты можешь отдать зрителю. Это честность.

-А Вы не думали, чтобы когда-нибудь начать преподавать?

-Я не думал, потому что для этого, помимо влечения, нужно время. Времени нет. Я не знаю таких артистов, которые совмещали бы в полном объёме своё творчество и преподавали бы. Либо – либо.

-Часто бываете в хоровушке? Общаетесь с ребятами, советуете им что-то?

-Да, и я тут недавно заметил, что меня стали называть «Василий Владимирович». Начинаешь обращать на это внимание, слух режет.

-Думаю, это не из-за возраста. Это просто уважительное отношение.

Фотографии из личного архива Василия Ладюка
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17164
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Фев 07, 2015 11:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015020701
Тема| Опера, Музыка, БТ, Премьера, Персоналии, Лев Додин
Автор| Лейла Гучмазова
Заголовок| Ставка больше, чем жизнь
В Большом театре покажут «Пиковую даму» в постановке Льва Додина.

Где опубликовано| © «ВашДосуг.RU/VashDosug.RU»
Дата публикации| 2015-02-05
Ссылка| http://www.vashdosug.ru/msk/theatre/article/75044/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


«Пиковая дама»
Фото: (с) Парижская опера


Есть такие опусы, за которые артисты не любят браться, — те будто бы приносят несчастья. В этом списке подозрительные «Вий», «Мастер и Маргарита» и прочая чертовщина, но особо влиятельна роковая старуха «Пиковая дама». Ее заклинание про тройку, семерку и туза вместе с подмигиванием из гроба довели до умопомрачения заблудшего молодого человека, и в театрах эту историю недолюбливают. У Большого тоже не слишком складывается. Прежнюю «Пиковую даму» не так давно заменяли новой в постановке Валерия Фокина, да еще и проникновенно танцевали в балете благодаря Ролану Пети. А теперь «Пиковую» ставят заново — подоспел юбилейный год 175-летия Чайковского, и освежить его оперный шедевр просто дело чести.

Большой уже рутинно поругивает режиссеров драмы, постоянно забредающих в оперу. Но премьеру опять доверил человеку драмы, мэтру Льву Додину. Про регалии художественного руководителя санкт-петербургского Малого драматического театра Льва Додина говорить как-то неприлично, он живой классик. Авторитет в театральном мире у Додина таков, что на постановку оперы — умопомрачительно престижную «Электру» в Зальцбурге — его впервые приглашал другой живой классик Клаудио Аббадо. Отношения с «Пиковой дамой» у него тоже давние, почти уже интимные. Впервые Додин ставил ее в 1998 году в Нидерландской национальной опере, потом она с громадным успехом шла во флорентийском театре Комунале и в Парижской опере.

В Большом «Пиковая дама» появится как копродукция названных театров, но со сделанными для этой конкретной сцены поправками в режиссерском решении. «ВД» откроет читателям страшную правду: полная запись парижской премьеры в хорошем качестве есть в русскоязычном интернете, так что все желающие могут размазать (или подогреть) свой интерес к премьере. Остальных же заинтригуем: со свойственным Додину пиететом к психологическому театру он строит концепцию на финале Пушкина, поместившего сошедшего с ума Германна в Обуховскую больницу. Так что новая «Пиковая» трактует известный сюжет как историю человеческой болезни жадности, тщеславия и жестокосердия. Слово Додину: «Разрывающая человека страсть — выиграть жизнь в один момент, одним ударом. Никто не хочет процесса, все хотят результата. А это, к сожалению, почти всегда ведет к самоуничтожению, потому что выиграть жизнь нельзя».


«Пиковая дама»
Фото: (с) Парижская опера


Додин не раз говорил, что просто тиражировать свои спектакли ему неинтересно, и к опере это относится тем более. Солисты, хор, наконец, гений места все равно меняют спектакль, даже если постановочная команда стремится повторить все точь-в-точь. Режиссер прекрасно понимает, что равного европейским сценам спектакля не будет еще и потому, что отечественному зрителю не только худо-бедно известен сюжет, но и гораздо ближе логика героев. Художником-постановщиком «Пиковой дамы» по-прежнему остается гениальный Давид Боровский, остались и костюмы Хлои Оболенской. А вот за дирижерский пульт оркестра Большого встанет Михаил Юровский, человек из звездной музыкальной династии, сын композитора и отец двух знаменитых дирижеров, Владимира и Дмитрия Юровских.

Если вы заждались ориентированной на психологический театр оперы, готовьтесь пойти в Большой. И не слушайте, когда музыкальные театры ругают распоряжающихся музыкой драматических режиссеров. Они сами рады снова попробовать.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Airelle
Участник форума
Участник форума


Зарегистрирован: 26.07.2014
Сообщения: 311

СообщениеДобавлено: Пн Фев 09, 2015 10:12 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015020901
Тема| Опера, Музыка, Мастер-класс, Персоналии, Люси Арнер
Автор| Анна Минаичева
Заголовок| Хроники последнего дня
Где опубликовано| © Женский академический вокал | Опера | Балет
Дата публикации| 2015-02-07
Ссылка| http://vk.com/operafemale?w=wall-3741411_31025
Аннотация|



Ну вот, студенческие каникулы стремительно подходят к концу, а это значит, что и занятия во Второй Американской оперной Академии в Москве - тоже. От этого немного грустно, но ведь пение на этом не заканчивается.

Вовсю идет подготовка к заключительному концерту, ученики усердно репетируют дуэты и терцеты, сольные арии и квартеты, поют под чутким дирижированием Люси Арнер. Кого-то Люси хвалит, говорит, что стало much better, кого-то просит breath together, кому-то говорит lovely. В целом она довольна, виден результат двухнедельной работы. Положительный результат!

Люси уходит на обед, но учеников это не останавливает, они продолжают неустанно репетировать, и вновь и вновь прогоняют свои произведения с концертмейстером, отшлифовывают малейшие шероховатости, записывают себя на камеру и диктофон, анализируют. В общем, как говорит Ургант, поднимая кулак:"Работаем!"

В перерыве мне удается поговорить с людьми, влюбленными в пение - с учениками Академии. Располагающая к общению, открытая и дружелюбная Зара Аретова, выпускница РАМ им. Гнесиных, делится впечатлениями о двухнедельной программе: "Это очень полезно, все занятия идут в копилку вокалиста, обогащают нас, дают ориентир на мировой арене - на что способен, над чем работать дальше. Также я получила бесценный опыт работы с дирижером и работы над произношением, что для меня актуально, поскольку я не исключаю такой вариант, что буду петь за рубежом".

Смешливая и лучезарная Лаура Али, приехавшая из Казахстана, где заканчивает консерваторию, тоже очень довольна тем, что приняла участие в Академии: "Занятия с Люси и с Дарэнн были ударом молнии для меня. Эти педагоги не поверхностны, они отрабатывают каждую ноту, что большая редкость и большая удача! И вне зависимости от уровня певца каждому напоминают про дыхание - основу пения, уделяют этому большое внимание. Век живи - век учись! И еще благодаря им я лишний раз убедилась, что нельзя петь одинаково французскую и итальянскую музыку, это совершенно разные стили".

Другая участница Академии, обаятельная и ироничная Рипсиме Сехлеян, студентка Хабаровского института искусств и культуры, тоже высказала свое мнение: "Я в полном восторге от обоих педагогов. Всё, что здесь говорят - колоссальный опыт, который пригодится в будущей карьере. Я работала с Дарэнн и Люси над арией Царицей ночи, Джильдой, Джульеттой, мы занимались произношением, стилем, музыкальным образом - мне это очень помогло, есть результат!"

Так что воочию увидеть результат, оценить плоды работы и согласиться или не согласиться с мнением наших участников вы сможете на сегодняшнем концерте.

Корреспондент Аня Минаичева специально для Женский академический вокал | Опера | Балет
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Airelle
Участник форума
Участник форума


Зарегистрирован: 26.07.2014
Сообщения: 311

СообщениеДобавлено: Пн Фев 09, 2015 10:17 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015020902
Тема| Опера, Музыка, Мастер-класс, Персоналии, Дэвид Блэкберн
Автор| Анна Минаичева
Заголовок| Пение - это не самое главное для оперной карьеры
Где опубликовано| © Женский академический вокал | Опера | Балет
Дата публикации| 2015-02-07
Ссылка| http://vk.com/operafemale?w=wall-3741411_31026
Аннотация|



Вчера во Второй Американской оперной Академии в Москве прошла лекция оперного агента Дэвида Блэкберна, зал был набит битком!

Несмотря на задержку самолета Дэвида и двухчасовое ожидание, почти никто из присутствующих не ушел, все верно и терпеливо дожидались начала лекции. И дождались. Известного оперного агента зал встретил бурными аплодисментами.

Дэвид начал с забавного и для многих ошеломляющего заявления, переворачивающего наши привычные представления: "Самое главное, что я хочу сказать: пение - это не самое главное для оперной карьеры".

Затем он продолжил: "В наше время люди не могут сделать карьеру, основываясь только на пении. Времена изменились, сейчас мир другой. Когда я начал организовывать прослушивания, YouTube еще не существовало. Оперным директорам приходилось много ездить.

Сейчас всё иначе, теперь не надо тратить деньги на перелеты или присылать конверты с дисками и фотографиями, вас могут прослушать в интернете, основываясь на ваших видеозаписях. Поэтому со всей серьезностью отнеситесь к видео с вашими выступлениями. Если среди них есть те, которые вам не нравятся - сегодня же удалите!".

Дэвид отметил важный момент, касающийся составления резюме и самопрезентации: "Создайте сайт, пусть на нем будет одна страничка, краткая информация о вас и несколько видеозаписей. Этого будет вполне достаточно. Не стоит делать дорогой и навороченный сайт, потому что для нас это означает, что вы пытаетесь быть тем, кем не являетесь, хотите казаться лучше. Если вы еще нигде не пели, не пишите ничего, это может сыграть вам на руку, потому что кастинговые директора любят открывать новые таланты".

В ходе лекции Дэвид упомянул о молодежных программах для оперных певцов: "За последние 10 лет открылось много молодежных программ по всему миру. В России молодежные программы есть в Большом и Мариинском театрах и в Центре Оперного пения им.Галины Вишневской. Всё зависит от вкуса человека, набирающего певцов, руководящего молодежной оперной труппой. "

Дэвид очень рекомендовал обратить внимание на Германию, где находится 130 оперных театров! В Германии певцы нужны постоянно и прослушивания там проходят очень часто. По поводу работы агента Дэвид сказал, что если у певца нет активно развивающейся карьеры, то нанимать агента бессмысленно, это будет пустой тратой денег. Интересно еще и то, что многие театры предпочитают иметь дело с певцами без агентов, т.к. платить приходится меньше.

Далее Дэвид Блэкберн озвучил основные требования, предъявляемые певцу в современном оперном мире: "Ваш уровень пения должен соответствовать следующим критериям:
- не издавать некрасивых звуков;
- не травмировать голос;
- выглядеть хорошо;
- ваше пение на французском, итальянском, немецком должно быть ИДЕАЛЬНЫМ.

Поймите, когда вы поете, я не должен знать, откуда вы. Ваше произношение должно быть не хорошим, а ИДЕАЛЬНЫМ. Вы должны петь без акцента не потому, что должны петь без акцента, а потому что найдется другой певец, поющий без акцента".

Для того, чтоб уловить и запомнить фонетику иностранного языка, Дэвид посоветовал слушать не оперную музыку, а... поп-музыку! Для французского языка отлично подойдет Шарль Азнавур, для английского Фрэнк Синатра, а для немецкого - Марта Эгарт.

"Чтобы выделиться из общей массы, своим пением вы должны тронуть нашу душу и сказать что-то такое, что до вас еще никто не говорил", - откровенничал Блэкберн.

Находясь в Москве перед русскоязычной аудиторией, Дэвид Блэкберн не мог не сказать о наших национально-вокальных особенностях) Его конструктивная критика прозвучала по-доброму и с юмором. "В традициях русских исполнителей - выйти к роялю, встать, начать петь громко и поразить нас своим голосом. Пятнадцать лет назад вы получили бы работу, потому что для мира звучание русских голосов было новым. Но сейчас это уже не так"

И специально для наших читателей немного типичных особенностей русских певцов от Дэвида Блэкберна:
-русский акцент;
-в начале выступления исполнение арий из русских опер;
-взгляд, будто вас посадят в тюрьму.

Чтобы оценить певца на прослушивании, Блэкберну требуется меньше минуты: "Запомните, во время прослушивания нам достаточно 5 секунд, чтобы понять ваш голос, и 10 секунд, чтобы оценить вашу технику.

Тех, кто переживает из-за возраста, Дэвид успокоил, сказав, что для оперной карьеры нет возрастных рамок. "Если вам говорят, что не тот репертуар, возраст, не то вибрато - это значит, что вам просто не хотят давать работу".

Очень мудро и вдохновляюще прозвучала его фраза, которая, мне кажется, для многих может послужить девизом: "Какая разница, что думают другие о вашем пении, если вы верите в то, что вы делаете?"

В конце Блэкберн попросил посмотреть по сторонам и обратить внимание на друг друга, познакомиться и пообщаться) Люди, объединенные любовью к одному делу, должны держаться вместе! "Ребята, давайте жить дружно"!

Корреспондент Анна Минаичева специально для Женский академический вокал | Опера | Балет
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Airelle
Участник форума
Участник форума


Зарегистрирован: 26.07.2014
Сообщения: 311

СообщениеДобавлено: Вт Фев 10, 2015 12:56 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015021001
Тема| Опера, Музыка, Мастер-класс, Персоналии, Дэвид Блэкберн
Автор| Антонина Ефимова
Заголовок| Где учиться опере - советы от Дэвида Блэкберна
Где опубликовано| © Женский академический вокал | Опера | Балет
Дата публикации| 2015-02-09
Ссылка| http://vk.com/operafemale?w=wall-3741411_31076
Аннотация|



«Легче получить прощение, чем разрешение» — пожалуй, самое простое, но меткое высказывание, которое я услышала за последнее время. Услышала его из уст Дэвида Блэкберна, выступившего вчера с лекцией на тему «Обучение заграницей и вокальные конкурсы» в рамках Второй Американской оперной Академии в Москве.

А сказано это к тому, что реалии современного мира оперной музыки и управления этой сферой таковы, что никто не откроет ваш талант, пока вы не предложите его миру. Будьте настойчивы — вам «простят» норовистость; будьте настойчивы — не ждите манны небесной.

На лекции прозвучало колоссальное количество имен, учебных заведений и, непосредственно конкурсов, которые стоят внимания начинающих певцов.

Но самый положительный момент (для меня, по крайней мере) состоял в том, что лекция приняла характер беседы, некоторые из присутствовавших юных исполнителей наперебой с господином Блэкберном вспоминали имена интендантов, директоров театров, музыкальных агентов, уточняли, а не узнавали информацию об обучающих программах в разных странах мира. Кажется, это те самые барышни, которые обладают и норовом и настойчивостью. Можно только порадоваться за них и увериться, что именно их имена в ближайшем будущем можно будет увидеть на афише, прогуливаясь по какому-нибудь московскому бульвару.

Из любопытных фактов: оказывается, многие обучающие программы для оперных певцов в США бесплатны (Джулиард, Йельский университет, университет Индианы и т. д.) Единственный нюанс — это знание английского языка на уровне TOEFL, а это очень и очень высокий уровень, и я отсылаю вас к настойчивости, благодаря которой только и изучаются языки. Обучающие программы Франции не пользуются особой популярностью у иностранцев, а в Италии у вас не будет практики (разве что даром), и, наоборот, в UK практики будет предостаточно.

Что касается конкурсов… очень накладно в плане финансов, но это вы и сами знаете. И в крупных конкурсах с серьезным жюри стоит участвовать только если вы уверены в победе. Сам Дэвид Блэкберн рекомендует, как альтернативу, прослушаться у пары агентов в Германии. В стране очень много театров, то есть и рабочих мест для вокалистов. Да, и учите немецкий. Дотошного отношения к вашему произношению не будет, но вы должны понимать людей, с которыми работаете. Конкурсы средней руки, вроде «Бельведера» — тоже возможность запомниться музыкальным агентам, но рассчитывать на сиюминутные предложения работы не стоит.

В общем, веселую профессию мы себе выбрали. Сначала затрачиваешь неимоверные усилия, чтобы научиться петь, потом еще больший труд — найти работу. Остается пожелать всем легкого пути. Да… и настойчивости!

Корреспондент Антонина Ефимова специально для Женский академический вокал | Опера | Балет
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17164
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Фев 15, 2015 9:52 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015021501
Тема| Опера, Музыка, Шаляпинский фестиваль, Персоналии, Алексей Тихомиров («Геликон-опера»)
Автор| Айрат Нигматуллин, Эльвира Самигуллина
Заголовок| Алексей Тихомиров: «В скором времени на Западе работать просто не будет никакого смысла»
Где опубликовано| © «БИЗНЕС Online»
Дата публикации| 2015-02-15
Ссылка| http://www.business-gazeta.ru/article/125821/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Почему Борис Годунов — это рок любого отечественного президента, а российский оперный певец проживает четыре жизни

Выпускник казанской консерватории Алексей Тихомиров на нынешнем Шаляпинском фестивале исполнил партию Пимена в «Борисе Годунове» и выступит на заключительном гала-концерте. В интервью «БИЗНЕС Online» солист «Геликон-оперы» и приглашенный солист Большого театра рассказал о том, как охлаждение отношений России и Запада может сказаться на классическом искусстве, лечебном эффекте опер Джузеппе Верди и уроках Галины Вишневской.



«ВРОДЕ БЫ ВСЕ ХОРОШО, НО МЫ ВСЕ ВРЕМЯ ЧЕМ-ТО НЕДОВОЛЬНЫ»

— Алексей, на сайте ТГАТОиБ им. М. Джалиля, в материалах, посвященных нынешнему Шаляпинскому фестивалю, можно было встретить напоминание о том, что в «Борисе Годунове» в этому году выступят «три выдающихся баса современности» — Михаил Казаков (Борис), Алексей Тихомиров (Пимен) и Михаил Светлов-Крутиков (Варлаам). Как вам подобная характеристика?

— Ну, Михаил Светлов-Крутиков — это действительно очень известный бас, который пел в Большом театре и оставил очень много записей после своего исполнения партии Годунова. У него очень мощный голос, сам он чрезвычайно артистичен. Я очень его уважаю.
А Михаил Казаков — это гордость Казани и Москвы. Он — замечательный певец, артист. Сколько у него одних наград — это человек-спортсмен!

— И как вам собственное присутствие в этом списке?

— Очень приятно, что меня приобщили к этому трио. Конечно, команда в «Борисе Годунове» всегда должна быть очень мощной и слаженной. Хотя, зачастую получается так, что люди видятся только в театре, так как Варлаам в опере не пересекается ни с Борисом, ни с Пименом.

— Можно сказать, что опера «Борис Годунов» для вас знаковая, а партии Бориса и Пимена для баса Алексея Тихомирова — титульные?

— Абсолютно так. Потому что это настолько монументальные музыка и драма Пушкина. «Борис Годунов» — визитная карточка русского оперного театра. Первые три оперы, которые называют всегда и везде — это «Борис Годунов», «Евгений Онегин» и «Пиковая дама». Для меня лично Борис — это бесконечная работа над партией, можно в ней находить такие глубины, краски драматургии, лабиринты, что поражаешься, думаешь: как так точно можно было музыкальным языком, речитативными репликами высказать такую мощь, такую силу?


В роли Бориса

Царь Борис — персонаж бессмертный. Борис Годунов — это рок любого российского президента, любого нашего руководителя, потому что Россией руководить безумно тяжело.

— Почему же?

— Народ у нас бесконечной доброты, широты. Он у нас многонациональный и необходимо всех сплотить. Вроде бы все хорошо, но мы все время чем-то недовольны. Мы можем найти в хорошем — плохое, мы можем ковыряться в каких-то исторических фактах, восхищаться тем, какие люди были раньше и плеваться, говорить какие они сейчас слабые, безвольные. Но, тем не менее, история идет, государство развивается. А, чтобы в нужном направлении это развивалось, нужно, чтобы народ был един в своих помыслах.

Борис Годунов, если взять исторические факты, был умнейшим человеком. У власти редко такие бывают. Но у него было три недостатка. Во-первых, он не был полководцем. Во-вторых, он не был «природным» царем, что, конечно, ему очень сильно мешало. Он чувствовал, что везде бояре высших родов — Романовы, Шуйские, и все на него смотрели с неким высокомерием. И, в-третьих, он взял модель правления Ивана Васильевича Грозного. Того Ивана IV, который принял опричнину и начал творить свое правосудие.

Еще Годунов был подвержен слухам, он поощрял на Руси доносы друг на друга. Вот это было очень скверное качество. Все это вместе в итоге его и погубило.

— Вы так глубоко погружены в эту роль...А какая ваша любимая редакция «Бориса Годунова»?

— Не хочу, чтобы это прозвучало как хвастовство, но, кроме какой-то английской версии, я пел практически все редакции «Бориса Годунова». Именно партию Бориса. И в двух редакциях пел Пимена. Если сравнивать все эти редакции между собой, конечно же, мой фаворит этой музыки и драмы — это Римский-Корсаков. Как бы что не говорили, первоисточник, первая редакция, это авторская редакция, с нее все начиналось... Но она не прижилась, ее признали черновиком. Дальше добавили Польский акт, переделали арию Годунова, сцену сумасшествия...

— А из современных басов, из нынешних Борисов, с которыми приходилось выходить на сцену, в том числе исполняя партию Пимена, кто для вас образец?

— Я пел с Феруччо Фурланетто, я сейчас о тех случаях, когда сам пел Пимена. Я пел с Руджеро Раймонди.

Пел и с нашими басами, с Владимиром Маториным, с тем же Мишей Казаковым. Каждый по-своему индивидуален, интересен. Насчет итальянских басов — Раймонди и Фурланетто, хочу отметить, что, несмотря на свой довольно-таки преклонный возраст для карьеры, они остаются на высокой волне качества. Вокалом они владеют блестяще и возраст здесь никакой для них преградой не является. И они были выучены на итальянской школе...

Тут нельзя брать в пример нашу жизнь, сравнивать жизнь российских певцов и их итальянскую. Там другой образ жизни, размеренный, они себя очень щадят, берегут, наслаждаясь морем и солнцем. У нас же тут, как впрягся, так и работаешь как шахтер. Это надо понимать, наш российский оперный певец переживает четыре жизни.


Пимен в «Борисе Годунове», Татарский театр оперы и балета им. М. Джалиля

— Вы имеете в виду количество выступлений?

— И по их количеству, и по насыщенности гастрольной жизни. Я сравнивал, как люди работают за рубежом. Они сделали какую-то продукцию, а потом обязательно отдохнут, приведут себя в порядок, к новой постановке с новыми силами. У нас же все таким нон-стопом идет.

— Это агенты так выстраивают графики нашим артистам?

— Может и агенты... Включается какая-то машина, и пошло-поехало. Я не к тому, что наш русский певец такой трудоголик, тут вероятно и финансовая сторона играет свою роль.

Но у иностранцев немного иной подход к творчеству. Хотя, думаю, и у наших многих певцов не деньги на первом месте, а культурное просвещение своей страны, и желание держать марку русского оперного искусства, чтобы это всегда было на уровне.

«БОРИС ГОДУНОВ» — ЭТО ТАКОЕ ПОЛОТНО, КОТОРОЕ ТРУДНО ОДЕТЬ НА НАШЕ ВРЕМЯ

— В Казани мы пока вас так и не видели в партии царя Бориса...


— Я должен был исполнить эту партию 4 декабря, но в итоге ее спел Светлов-Крутиков тогда. Мы договаривались с руководство казанского театра, хотя именно в этот день у меня была премьера в Болонье, я пел Бориса Тимофеевича в спектакле «Леди Макбет Мценского уезда». Так получилось, что изначально дата была плавающая, либо 3 либо 4 декабря, но потом она сместилась...

Но тут появилась другая причина, по которой я не смог приехать в Казань. До этого я пел в Антверпене и в Генте оперу Мусоргского «Хованщина», партию Досифея. И случился своего рода конкурс между тремя оперными театрами — Венской Штаатсоперой, Штуттгартом и Антверпенской оперой. Они одновременно все решили поставить «Хованщину». И один журналист выпустил ревью, что, мол, я посмотрел все три и могу их сравнить по солистам, по режиссуре, по сценографии, по всему. И у всех тоже появилась эта идея фикс, а вот мы тоже хотим посмотреть. И, поскольку было продолжение в Генте, я уже должен был не работать, но меня обязало руководство, чтобы я остался еще на один незапланированный спектакль и спел Досифея, только ради этого междусобойчика, так скажем.

— А вот как с вашим темпераментом Пимена в «Борисе Годунове» исполнять? У вас всё горит, а Пимен такой отрешённый, бесстрастный...

— А интересно его сыграть. Говорят, такси едет, человек опаздывает в аэропорт. Человек всё разламывает, буря, орёт — ну быстрее! Дави на педаль! Объезжай! А с виду и не скажешь — машина едет и едет, стоит в пробке и снаружи этого не видно.

Вот мой педагог Галина Вишневская очень часто говорила: темперамент — это умение себя сдерживать. Когда ты начнёшь метаться по сцене и грызть кулисы, играя Годунова, показывая, как тебе тяжело «Но счастья нет в моей измученной душе!» — никто тебе не поверит. Сыграй так, будто внутри всё кипит, ты хочешь всё это сказать, а говоришь совершенно другие вещи. Тогда публике будет так интересно за тобой наблюдать. Это начинается театр.


Репетиция с педагогом Галиной Вишневской над ролью Годунова, 2011 г.

— Есть расхожее мнение, что к такого рода операм, как шедевры Мусоргского, не подходят современные режиссерские изыски. Даже в Большом театре «Борису Годунову» Леонида Баратова уже столько лет, а спектакль по-прежнему востребован. При этом, насколько я знаю, в Екатеринбурге вы играете совершенно в другом «Годунове», как раз современном, за который и были номинированы на «Золотую Маску»...

— Ой, я очень много уже пережил постановок «Бориса Годунова», по-моему, больше 10 стран мира объездил с разными спектаклями в этой партии. Абсолютно подписываюсь под каждым словом, что «Борис Годунов» — опера бессмертная. Но бессмертная только в том случае, когда она неприкосновенна к такому взгляду режиссера, что она как кубик-рубик к любому времени подходит. Потому что это такая махина, это такое полотно, которое на наше время очень тяжело одеть. Ее можно представить зрителю, но зритель уже должен быть настолько отрешенным от истории.

— То есть к «Годунову» это никак не применимо?

— Никак. Хотя в Екатеринбурге режиссеру Александру Тителю это и удалось на тот период, когда была постановка, он вовлек нас в эту историю. Титель нас убедил: «Вы уже так играли и так тоже играли, и здесь это тоже сделано. Вы в вокальном плане уже высказались в романтическом стиле, попробуйте сделать другое, пойдите дальше, глубже».

И эта глубина — это отказ от утрированных романтических штампов. Когда Титель говорил: «Вот вы начинаете петь: „Прощай, мой сын, умираю...“. И вот эта слеза, ну все, не работает, ребята. Это уже не работает. Сейчас уже по-другому, нужно это как-то пережить...»

— Но постановка Тителя — это исключение, подтверждающее правило?

— Я не музыкальный критик, не могу судить по этому спектаклю. Я говорю только о тех моментах, которые были интересны мне как исполнителю, какие новые краски я приобрел.


Руслан в «Руслане и Людмиле», Большой театр

— Есть еще один режиссер — великий и ужасный Дмитрий Черняков. Вы работали с ним над одним из самых резонансных отечественных оперных спектаклей последнего времени — «Русланом и Людмилой» в Большом театре. В чем феномен Чернякова, почему он так раскалывает профессиональное сообщество и зрителей, которые делятся на его восторженных почитателей и абсолютных неприятелей?

— Ходили на его спектакль «Руслан и Людмила» мои хорошие друзья, которым я очень доверяю. Я водил их на разные спектакли, которые считал очень удачными, и они оставались в таком приятном замешательстве. Привел их на «Руслан и Людмила», думаю: «Интересно, а как сейчас они отреагируют». Потому что это совершенно другая постановка. Они посмотрели и сказали, что ни разу не заскучали, что ни разу не возникло мысли «а сколько еще времени» или что-то еще. То есть их поглотила история, предложенная Дмитрием Черняковым.

Хотя в некоторые моменты, когда я играл Руслана, казалось, что у всех моих партнеров роли очень насыщены. Людмила — очень сильный персонаж, Светозар, отец Людмилы, Ратмир, даже Горислава, в ней есть такая сила, внутренняя женская сила. А Руслан на их фоне, он какой-то был безвольный...Но, опять-таки, я не музыкальный критик, чтобы давать оценки. И мои друзья, они люди театральные, и они шли на этот спектакль, зная, что будет какая-то своя атмосфера. И, тем не менее, кто бы что не говорил, они до сидели до конца, им понравилось, понравилась концовка, как режиссер снова вернул все в сказку.


Вурм в «Луизе Миллер», Лионская опера

— При этом, главным носителем оригинальной режиссерской идеи в черняковском «Руслане и Людмиле» был американский тенор Чарльз Уоркмен, который спел и Баяна, и Финна, и при этом был единственным певцом, который присутствовал во всех составах.

— Да, и вот тоже парадокс. Когда была первая репетиция в Большом театре с замечательным дирижером Володей Юровским, сидел Чарльз, очень хороший человек и пел как-то спокойно, тихо. А потом, когда начались оркестровые, когда он открыл свой голос именно в западной манере... Наш оперный театр, Большой, тогда до конца акустически был не готов, немцы там еще что-то доделывали и говорили, мы не знаем, почему вы делаете открытие главной сцены сейчас, нам еще полгода надо что-то доделывать.

Так вот его голос был единственный полетный, его было слышно из любой вообще точки. Хотя когда пели мы, были места, где в одном месте хорошо звучит, а чуть отойдешь и здесь сразу звуковая яма. Но когда он проходил мимо нее, у него все звучало, все было слышно. Так что я снимаю перед ним шляпу. К тому же, он замечательный артист. Он великолепно сыграл своих персонажей.

«ДУМАЮ, ВСЕ СИЛЫ ВЕРНУТСЯ В РОССИЮ»

— Ваша крайняя по времени работа перед приездом на Шаляпинский фестиваль — в Женеве в опере «Ифигения в Тавриде». Это было ваше первое знакомство с этой оперой?


— «Ифигения» моя не первая, я пел в «Ифигении в Авлиде» с Риккардо Мути — это была моя первая работа с Глюком. Я пел партию царя Агамемнона. Очень интересная партия, мне она очень понравилась.


Царь Тавриды Тоас, «Ифигения в Тавриде», Женева

А партия царя Тавриды Тоаса в женевском спектакле — она небольшая по продолжительности, но очень емкая. Нужно выйти и как шампанское — ты-дыщ. И образ там у меня такой, необычный. Режиссер этого спектакля очень любит и уважает японский театр, преклоняется перед ним. И он решил сделать что-то в этом стиле, у нас были японские шаровары, что-то из кимоно. У нас был очень специфичный макияж. Еще у него была идея взять и добавить на поле брани каждому персонажу дабл-персонаж — куклу. У нее подвижные глаза, она вся подвижная. Идея заключалась в том, что эта кукла — тело, физическая оболочка. А сам артист — это его мысли, переживания, метания. То есть мы видим внутренний мир персонажа...

Это очень растянутая опера, очень длинная, много каких-то арий, которые чисто для красоты. Это как «давайте послушаем музыкальный номер», а человек только что страдал. В опере это постоянно (смеется): «Ах, умираю я. Умираю, посмотрите. Вы видите? Умираю. Умер... И еще сейчас. Напоследок, я спою».


Царь Египта в «Аиде»

— Ну, все-таки для русской оперы это не очень характерно.

— Да, это верно. У нас в русской опере театральный драматический смысл, вложенный в музыкальный текст, очень емкий.
Есть очень интересная постановка у Дмитрия Бертмана в «Геликон-опере» «Вампука невеста африканская», где как раз собраны все штампы, причем такие (поет): «Умрет сейчас Страфокамил .Умре-е-т сейча-а-с» и он так укладывается. «Умрет сейчас. Умре-о-о-о-т» и возьмет какую-нибудь верхнюю ноту. И еще разок (смеется).

— Как я понимаю, у вас настоящего преклонения перед Верди нет?

— Само отношению к Джузеппе Верди как к визитной карточке итальянского оперного искусства это, конечно же, громаднейшее уважение. Его музыку не то что приятно, а полезно петь. Это такой вообще медицинский способ выздороветь, если вдруг не здоров голос. Пой Верди — это как масло. Есть и наши оперы. Для меня Пимен, Гремин, Собакин — это три таких партии, которые можно петь в качестве лечения. Они такие певучие.


Рамфис в «Аиде», Квинслендская королевская опера, Брисбен

— Что для вас сейчас Казань в профессиональном плане? Это лишь редкие приезды, чтобы спеть Пимена в «Борисе Годунове»?

— Я хочу чаще приезжать в Казань, действительно хочу. Видите, какая сейчас политическая ситуация? Думаю, она будет отражаться на оперном мире. Нам могут перекрыть паспорта, визовую систему, и то, что раньше было налажено...

— Мне кажется, вы как-то сгущаете краски. Это просто ощущение или уже есть подобные факты?

— Пока нет особых предпосылок, но я как бы вижу. И думаю, что будущее складывается так, что всё равно мы оградимся от какого-то сотрудничества. Не знаю, это, конечно, выбор не наш. Мы-то с Западом не ссорились.

— У вас же есть возможность остаться там и иногда приезжать домой в Россию.

— Это совершенно не наша история. Думаю, после того, как там всё происходит, по большому счёту, сейчас всё сюда вернётся. Думаю, все силы вернутся в Россию. И творческие, и научные, и все. Я вижу в этом здравое зерно.


Голландец в «Летучем голландце», Екатеринбург

— Вы считаете, что сейчас у наших певцов будет больше шансов? Если к нам перестанут приезжать из-за рубежа...

— Я не берусь что-то прогнозировать, я не пророк и не вижу будущее. Но я думаю, в скором времени на Западе работать просто не будет никакого смысла. Потому что здесь будут те же условия или даже лучше.

— Что вы будете петь на гала-концерте Шаляпинского фестиваля?

— Куплеты Мефистофеля и серенаду Дон Кихота Кабалевского. Я очень часто исполнял лирические произведения, это очень интересно, но на гала нужно что-то яркое. К сожалению, басовый репертуар весь очень драматический, весь связан со страданиями, обязательно кто-нибудь умрёт. Или власть подводит, или жена убежала — «Земфира не верна».

фото: Сергей Елагин
Фото: предоставлено А. Тихомировым; из социальных сетей


Справка

Алексей Тихомиров, бас (родился в 1979 году в Казани)

Закончил Казанское музыкальное училище по специальности хоровое дирижирование (класс В. А. Захаровой). В 2003 закончил Казанскую государственную консерваторию им. Н. Г. Жиганова по специальности дирижёр академического хора (класс доцента Л. А. Дразнина), а в 2006 — вокальный факультет (класс профессора Ю. В. Борисенко). В 2001 году стал стипендиатом Шаляпинского фонда Казани.

В 2004-2006 обучался в Центре оперного пения Галины Вишневской (по классу А. С. Белоусовой).

С 2005 — солист Московского музыкального театра «Геликон-Опера», где исполняет партии Бориса Годунова в одноименной опере М. Мусоргского, Дона Базилио в «Севильском цирюльнике» Дж. Россини, Собакина в «Царской невесте» Н. Римского-Корсакова и др.

В 2009 дебютировал в Римской опере в партии Агамемнона в опере К. В. Глюка «Ифигения в Авлиде» под управлением Р. Мути; также под управлением Маэстро Мути принял участие в постановке оперы Дж. Россини «Моисей и Фараон» на Зальцбургском фестивале, исполнил басовую партию в Мессе «Solene» в Венском концертном зале «Musicverein».

Победитель Республиканского конкурса, обладатель звания «Лучший молодой бас Татарстана» (Казань, 2007). Обладатель Гран-при I Международного конкурса оперных артистов Галины Вишневской (Москва, 2006).

Сотрудничает с Московским государственным академическим оркестром русских народных инструментов под управлением Н. Н. Некрасова,Московским государственным академическим камерным хором под управлением В. Н. Минина, хором Московской государственной консерватории под управлением Б. Г. Тевлина, Государственной капеллой им. А. Юрлова под руководством Г. А. Дмитряка, с хором Московской государственной Третьяковской галереи под управлением А. А. Пузакова и многими др.

Среди работ 2010 — партия Гремина в опере П. Чайковского «Евгений Онегин» в Михайловском театре (Санкт-Петербург), партии Бориса и Пимена в опере «Борис Годунов» в Валлонской королевской опере и участие в «Реквиеме» Дж. Верди (Льеж, Бельгия) и на Международном фестивале в Сантандере (Испания, 2010); партии Гремина в «Евгении Онегине», Кочубея и Орлика в «Мазепе» в Национальной Лионской опере (2010), Рамфис в опере Дж. Верди «Аида» в Квинслендской королевской опере в Брисбане (Австралия), басовая партия в «Stabat Mater» Дж. Россини в «Musicverein» в Вене (Австрия), партия Старого цыгана в опере С. Рахманинова «Алеко» в Лионской национальной опере (дирижер М. Плетнев).

Среди работ 2011 — Вурм в «Луизе Миллер» (Лионская опера, Франция 2011), дир. Оно Казуши; партия Бориса в опере «Борис Годунов» (Опера Сантьяго, Чили 2011)

Сотрудничает с Большим театром России. Исполнил партию Руслана на торжественном открытии основной исторической сцены после реконструкции Большого театра России в 2011 г.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17164
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Фев 17, 2015 12:09 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015021701
Тема| Опера, Музыка, Метрополитен-опера, "Иоланта", Персоналии,
Автор| Майя Прицкер
Заголовок| О любви на разных языках
Где опубликовано| © газета "В Новом Свете" (МК в США)
Дата публикации| 2015-02-11
Ссылка| http://www.vnovomsvete.com/articles/2015/02/11/o-lyubvi-na-raznykh-yazykakh.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Если вы еще не видели «Иоланту» в паре с «Замком герцога Синяя борода» в Мет, не откладывайте.


Фото: metopera.org

Это пока что самая интересная премьера сезона, прчием осталось всего три спектакля: в субботу, 14 февраля днем (с прямой трасляцией в кинотеатры), а также 18 и 21 февраля.

14 февраля, как все знают, День Святого Валентина, и Мет сделала правильный выбор (вечером идет «Дон Жуан», что куда менее уместно): и «Иоланта», и «Замок герцога Синяя борода» - о любви. Только первая - о любви спасительной, а вторая - губительной. В жизни каждого присутствуют и та, и другая, и сопоставление двух аллегорий - прекрасная возможность поразмышлять над загадками и историческими переменами человеческой психологии.

Символистская по сюжету и романтическая по музыке «Иоланта» Чайковского (1891), рассказанная со всей оркестровой и мелодической роскошью, на какую только способен зрелый Чайковский, завершается гимном природе, любви и свету. Экспрессионистский, полный разорванных фраз, вскриков, ошеломняющих аккордов и леденящих душу пассажей «Замок» Белы Бартока (1911) кончается смертью, исчезновением, тем же мраком, с которого начался. Эти оперы - дети двух разных эпох. Их контраст - как бездна, в которую 20-й век втолкнет изнеженную европейскую цивилизацию.

Польский режиссер Мариуш Трелинский увидел не контраст, а единство: историю женской души в поединке с мужской волей. В этом прочтении Король Рене - своего рода тюремщик: он не столько оберегает от душевной травмы слепую Иоланту, которой никто не говорит о том, что она слепа, как мы привыкли думать, сколько спасает сам себя от чувства вины и возможных проблем с ее будущим замужеством. А Юдит - героиня оперы Бартока - это изначально, в своей беспредельной вере в преобразующую силу любви, такая же «Иоланта», ведомая, однако, своей любовью не к свету, а к вечной тьме.

Как любая концепция, эта имеет свои плюсы и минусы и не всегда «стыкуется» с оригиналом. Так, в «Иоланте» действие происходит не в райском по красоте саду, о чем несколько раз напоминают реплики персонажей, а в полупустой, похожей на больничную палату, комнате, которая со всех сторон окружена мрачной лесной чащей.

Но у Трелинского лес - это природа, причем не та солнечная и многоцветная, о которой поют герои «Иоланты», а дикая, угрожающая, кровавая (тут в польской культуре - богатейшие традиции).

Именно в таком мрачном, надвигающемся на нас лесу, начинает он действие «Замка...», сценически более сильной части спектакля, несмотря на тот факт, что персонажей всего двое - сам Герцог (бас Михаил Петренко) и Юдит (сопрано Надя Михаэль), а сюжет заключен в том, что Юдит, бесстрашно бросившая все и вся из-за влечения к Герцогу, оказывается в плену - не столько самого Герцога, сколько своей жажды узнать его тайны. Узнать то, что он скрывает за семью закрытыми дверьми.

Гениальная партитура Бартока, основанная на синкопированной музыке венгерского языка, модернистской гармонии и экспрессивном, поствагнеровском оркестре, - это по сути диалог-схватка двух характеров, каждый из которых раздираем противоречиями и страстями... Даже в концертном исполнении она ошеломляет и завораживает.

Но режиссер и его команда (художник Борис Кудлика, видеодизайнер Бартек Масиас, хореограф Томаш Выгода, дизайнер по звуку Марк Грей) создают параллельную сценическую партитуру, которая в данном случае не только не противоречит музыке и тексту, но работает в согласии с ними, хоть и не буквальном, и усиливает их воздействие. Каждый шаг, каждый жест, поворот головы, выражение лиц - все детально разработано, как и сложнейшая технология перемены декораций.

Смена сценографии кажется абсолютно бесшовной, но требует настоящего «балета» десятков рабочих за сценой (короткая постановка оказалась одним из самых заковыристых в техническом отношении спектаклей Мет). Мы даже слышим скрипы, постукивания, шорохи - их нет у Бартока, но здесь они уместны, как и черные, уходящие в бесконечность, коридоры, белый кафель в предпоследней сцене и многие другие визуальные образы и трюки. Некоторым из них нет прямых объяснений в тексте, но в сюрреалистическом мире оперы Бартока они «работают».

Главное же, что работает в обеих операх, это музыкально-исполнительская часть. Анна Нетребко - незабываемая Иоланта, искренняя, страдающая, сомневающаяся, счастливая, вокально безупречная с начала до конца, хотя партия Иоланты - одна из самых неудобных в репертуаре сопрано.

У Нетребко давний и слаженный дуэт с Петром Бечавой (Водемон), недавним и превосходным Ленским в другой опере Чайковского. Но в этот раз по сочности и богатству пения его почти затмил Алексей Марков в роли Роберта.

Надя Михаэль (Юдит) с ее мощным голосом и богатой пластикой создает интереснейший характер, моментами - потрясающей силы. Михаил Петренко в последнее время не перестает удивлять: сначала - необычный, сложный, блистательно сыгранный Галицкий в «Князе Игоре».

А сейчас - новая удача, в совсем иной, еще более сложной и актерски и вокально, партии Герцога. Всю оперу, больше часа, они оба - на сцене, в образе, и петь им надо не только непривычную, совсем «не на слуху» музыку Бартока, но еще и на незнакомом и нелегком венгерском языке. Без суфлера, между прочим.

Красивый тон и благородная манера у Эльчина Азизова (доктор Ибн-Хакия), поющего в Большом театре (там я его слышала и сразу отметила в роли Жермона). Илья Банник, заменивший заболевшего Михаила Тановицкого (Король Рене), с его красивым басом и выразительной фразировкой, мог и должен был бы звучать и помощней, как и Мзия Ниорадзе в партии Марты.

Оркестр Метрополитен-опера под управлением Гергиева играл с редкой отдачей и был как никогда эмоционально чуток, нервен и «многоцветен» в этой визуально черно-белой постановке.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17164
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Фев 19, 2015 1:21 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015021901
Тема| Опера, Музыка, БТ, Персоналии, Динара Алиева
Автор| Елена ФЕДОРЕНКО
Заголовок| Динара Алиева: «Меня назвали в честь Дины Дурбин»
Где опубликовано| © Газета «Культура»
Дата публикации| 2015-02-19
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/person/86639-dinara-alieva-menya-nazvali-v-chest-diny-durbin/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



В марте солистка Большого театра Динара Алиева исполнит одну из главных партий в европейской премьере оперы «Ласточка» Пуччини. Режиссер спектакля на сцене Берлинской государственной оперы — звездный тенор Роландо Виллазон. Перед отъездом в Берлин певица ответила на вопросы «Культуры».

культура: Как проходят репетиции «Ласточки» — не самой известной оперы Пуччини?
Алиева: Замечательно. Со многими, кто занят в спектакле, я уже работала. С Роландо Виллазоном пела в прошлом сезоне в «Евгении Онегине» Венской оперы. Тогда он и пригласил меня на «Ласточку». Я восхищаюсь этим певцом, его поразительным актерским мастерством. Да и по-человечески Роландо невероятно позитивен, он буквально заражает обаянием всех окружающих. «Ласточка» для Виллазона — не первый режиссерский опыт, и, казалось бы, как мировая звезда он должен проявлять снисходительность к коллегам. Но нет. Прорабатывает каждую деталь, оттачивает фразировку, отслеживает все нюансы. Виллазон-режиссер внимателен к партитуре, нестандартно выстраивает характеры. Великолепно показывает артистам то, что хочет видеть, «проживает» и женские, и мужские роли, проигрывает мизансцены. Словом, на глазах создает захватывающий театр одного актера — кино можно снимать!

культура: А Ваша куртизанка Магда — какая? Часто ее называют слепком с вердиевской Виолетты, только без трагической окраски...
Алиева: Героиня Пуччини довольно однопланова. Виллазон же стремится подчеркнуть ее неоднозначность: Магда искренне влюблена, но не находит сил вырваться из привычной жизни куртизанки.

культура: Выбрать между любовью и богатством бывает непросто. Однажды Вы сказали, что слабый пол сильнее мужчин. Слышать такое из уст восточной женщины, по меньшей мере, странно.
Алиева: Сила женщины — в умении показать свою слабость. Не в прямолинейном движении к цели, а в способности обойти препятствие. Ей не к лицу брутальность, она не должна быть защитницей и добытчицей. Это прерогативы мужчины.

Что касается восточного воспитания, то сегодня это, скорее, клише. Зачастую под ним понимается поведение, основанное на консервативной морали и строгом диктате традиций. Но, позвольте, разве в христианских семьях придерживаются иных взглядов? Я чту и сохраняю семейные традиции, хотя вполне современна и не сижу дома в платке. Не позволю себе на сцене каких-то вольностей, но передать высокие человеческие чувства, выразить по-настоящему страстную любовь готова всегда. Ведь я же артистка.



культура: Звездный путь Вам предсказала Монтсеррат Кабалье...
Алиева: Наша встреча произошла в Баку, где я участвовала в ее мастер-классе. Кабалье я воспринимала как богиню. Именно ее отзыв во многом определил мою судьбу. Она назвала меня «золотым голосом», чем вселила уверенность: я стала стремиться на конкурсы, решила завоевать Москву — петь в Большом театре.

культура: С кем еще из великих перекрещивались Ваши пути?
Алиева: Мне несказанно везло на встречи. Счастлива, что была представлена Елене Образцовой, присутствовала на ее мастер-классе. Наше общение с Еленой Васильевной не прерывалось, последние годы мы выступали вместе. В ее уход невозможно поверить...

Несколько раз я пела с Пласидо Доминго, в том числе на концерте в Баку. Неоднократно солировала с выдающимся хоровым дирижером Виктором Сергеевичем Поповым, с оркестрами Темирканова, Плетнева, Спивакова, Башмета.

культура: Вы штатная солистка Большого театра, много гастролируете. Вас уже можно назвать мировой знаменитостью?
Алиева: На весь мир пока не претендую. А тем, что, к примеру, в Греции меня любят и называют второй Марией Каллас, горжусь. Да и в России, судя по отзывам критиков и коллег, у меня сложилась хорошая репутация. В Большом участвую в «Травиате» Верди, «Богеме» и «Турандот» Пуччини, «Царской невесте» Римского-Корсакова. Уже не первый сезон связана контрактами с оперными театрами Вены, Берлина, с Баварской и Латвийской операми. В Пекинском оперном театре запланировано мое участие в постановке «Русалки» Дворжака. В родном Азербайджане выступаю с концертами, стараюсь привлечь туда на гастроли своих коллег.

культура: Чувствуете ли силу азербайджанского братства в Москве?
Алиева: Связи с диаспорой естественны. Практически никто не обходится без помощи соотечественников. Представьте: девочка из солнечного южного города, где все ее передвижения ограничивались шаговой доступностью, оказывается в мегаполисе. Огромные расстояния, массы людей, бесконечно длинные проспекты и перенаселенное метро — стресс для любого, кто жил до этого в других ритмах.

культура: За границей Вас воспринимают как азербайджанскую или как российскую певицу?
Алиева: В мире принадлежность артиста к той или иной культуре определяется по его постоянному месту работы. Я служу в Большом театре, поэтому для зарубежных слушателей и импресарио я российская певица.

культура: Большой театр — большие амбиции и жесткая конкуренция. Как с этим уживаетесь?
Алиева: Прошла хорошую «закалку». В тринадцать лет у меня появился первый педагог по вокалу, которая мне постоянно повторяла: «Ты будешь прозябать в провинции со своей бесхарактерностью». Я была ранимым, домашним ребенком, часто плакала и переживала, но какая-то неведомая сила заставляла меня снова идти на уроки, преодолевать себя, терпеть и не сдаваться.

Во время учебы в Бакинской консерватории я была отобрана на главную и непростую партию Леоноры в постановке «Трубадура» на сцене Азербайджанской оперы. Тогда столкнулась с завистью и кривотолками. С тех пор к пересудам мне не привыкать, выработала иммунитет.


«Богема», Большой театр, Динара Алиева - Мими, Маттео Липпи - Рудольф"

Конечно, в Большом — все большое: и конкуренция, и борьба амбиций. Не могу сказать, что все дается легко. Очень помогает мой педагог, профессор Светлана Нестеренко — наставник тонкий, мудрый, заботливый. Я и сама ежедневно работаю над собой, возвращаюсь к уже спетым партиям. Близкие считают меня перфекционисткой, но я знаю, что без постоянного самосовершенствования нет дороги вперед. Правда, нравиться всем невозможно. Вижу немало примеров, когда определенные менеджеры от культуры решают, кому можно петь, кому — нет, и я знаю своих недоброжелателей.

культура: Слухи о том, что Вы — родственница Гейдара Алиева, и этим объясняется Ваш стремительный взлет, раздражают?
Алиева: Ну, не доказывать же мне каждый день, что мы однофамильцы. Алиевы — очень распространенная в Азербайджане фамилия. Папа служил в театре гримером, но играл на фортепиано, импровизировал, мог подобрать любую мелодию. Он и инициировал мое обучение музыке. Мама тоже натура артистическая: работала хормейстером в музыкальной школе, по второй профессии — режиссер. В юности она даже поступила в ГИТИС, однако родители ей категорически запретили учиться на актерском факультете. Возможно, то, что я оказалась на сцене, — воплощение и маминых устремлений. Даже выбирая мне имя, мама думала о своих любимых актрисах. Меня назвали в честь Дины Дурбин, но в итоге Дина трансформировалась в Динару.

культура: Меломаны активно обсуждают появление нового музыкального фестиваля и связывают его с Вашим именем.
Алиева: Надеюсь в скором времени презентовать в Москве собственный оперный смотр. Буду приглашать известных артистов-друзей, устраивать концерты не только в столице, но и в Санкт-Петербурге, Праге, Будапеште, Берлине. Говорить о подробностях пока рано. Могу только сказать, что в Москве запланировано выступление с Госоркестром России и знаменитым дирижером Даниэлем Ореном — сообща мы задумали программу «Пуччини-гала».

культура: Какие сценические прочтения Вам ближе — консервативные или авангардные?
Алиева: Сейчас царит культ режиссера. Мне такой перевес кажется неоправданным — все-таки в опере главное музыка, певцы, дирижер. Конечно, я не отрицаю современные прочтения. Черно-белый «Евгений Онегин» на сцене Венской оперы отличался минимализмом. В Латвийском театре моя Татьяна становилась непонятым и недолюбленным родителями подростком. Обе интерпретации были доказательны и оправданны, что редкость. Гораздо чаще сталкиваешься с прямолинейным популизмом: Дон Жуан — обязательно с обнаженным торсом и с бьющей через край сексуальностью, маниакально пристающий ко всем. Разве это новация?

Публика хочет видеть академические, «костюмные» постановки. Да и певцы предпочитают работать в красивых костюмах «под старину», в интерьерах архитектурных декораций. Это гораздо увлекательнее, чем рассекать пустую сцену в ночной рубашке.

культура: Рождение ребенка как-то сказалось на Вашем голосе?
Алиева: Конечно. Голос уплотнился, стал больше. Правда, совместить рождение и воспитание ребенка с карьерой сложно. Я всегда хотела детей, и, если бы не стала певицей, то родила бы уже как минимум троих. Слава богу, теперь у меня есть сын.



культура: Не обидно, что занимаетесь искусством для избранных? Ведь опера элитарна. Не хочется, чтобы она становилась доступнее и демократичнее?
Алиева: Все академическое искусство элитарно. Иначе и быть не может — для его восприятия нужно быть образованным человеком. Оперный слушатель должен обладать немалым интеллектуальным багажом. Хотя классические оперы способны трогать людей самого широкого круга. Вот, например, на фестивале Пуччини в чудесном итальянском местечке Торре дель Лаго я пела перед тысячной аудиторией. Правда, Италия — страна, где интерес к опере, как говорится, в крови...

культура: Сейчас Вы полностью заняты в «Ласточке», а когда Вас услышат московские поклонники?
Алиева: Уже в марте состоится концерт с серьезной оперной программой. Буду выступать с прекрасным драматическим тенором Александром Антоненко и Национальным филармоническим оркестром России под управлением Кен-Давида Мазура. В апреле представлю камерную программу в Малом зале Консерватории. Конечно, жду своих спектаклей в Большом театре — «Богемы» и «Травиаты» под управлением маэстро Тугана Сохиева. Он же вскоре встанет за пульт и в «Кармен» Бизе, где я исполню партию Микаэлы.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Мар 07, 2015 7:55 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17164
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Фев 25, 2015 10:25 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015022501
Тема| Опера, Музыка, МАМТ, Премьера, Персоналии, Александр Титель
Автор| ЮЛИЯ БЕДЕРОВА
Заголовок| Хор на отлично
"Хованщина" в Театре Станиславского и Немировича-Данченко

Где опубликовано| © Газета "Коммерсантъ" №32, стр. 11
Дата публикации| 2015-02-25
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2674246
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Фото: Дмитрий Лекай / Коммерсантъ

ФОТОГАЛЕРЕЯ

Не законченную Мусоргским "Хованщину" поставили в МАМТе в редакции Шостаковича, но с измененным финалом: по просьбе постановщиков (режиссер Александр Титель, дирижер Александр Лазарев) последние такты спектакля сочинил композитор Владимир Кобекин. Новый облик оперы не оставил равнодушной ЮЛИЮ БЕДЕРОВУ.


После "Хованщины" можно уже говорить, что на смену легкомысленно поэтическому Тителю пришел монументально трагический Титель. Его "Хованщина" продолжает линию, заявленную спектаклем "Война и мир" Прокофьева 2012 года, и представляет собой мощную и, как ни странно для "Хованщины", компактную ораториальную драму, где главный герой — хор, а самые важные сцены — массовые.

Вслед за прокофьевским спектаклем опера Мусоргского предъявлена в еще более аскетичном — до пустынности — оформлении (художник Владимир Арефьев выстроил на сцене символический дом-избу-терем-скит, куда удобно уместились все сцены). В ней также есть знаковый для "Войны и мира" прием, когда хор словно прямо обращается к публике, буквально глаза в глаза, и в зале горит свет. И как в прокофьевских сценах, Титель опять изобретательно и выразительно манипулирует массовкой — играет планами, плотностями, видимыми и незаметными линиями, движениями групп, иллюзиями глубины и надвигающейся близости. Хор у Тителя не масса, но и не пестрое множество персонажей. Здесь каждый полностью идентичен собственному соседу, разница только в групповых ролях. Но и набор этих ролей небезграничен, весь диапазон — от смелости умереть вместе, сражаясь за правду, до готовности коллективно сгинуть без боя. И если у Прокофьева народ сплотился и победил, то в "Хованщине" он обнялся и умер в тонко и трепетно, без пламени поставленной последней сцене самосожжения. Оба сюжета решены с одинаковой убедительностью.

Режиссер ставит оперу не об одном только стрелецком бунте. Он, следуя негласному историческому правилу видеть в премьерах "Хованщины" знак переломного времени, памятник жертвам и обвинение в адрес тех или иных злодеев, ставит оперу об актуальности самой "Хованщины", намекая на узнаваемость героев и ситуаций.

Есть и ответы: при всей прямоте концепции и мизансцен они уклончивы в деталях, но ясно сводятся к тому, что виноваты все, кто хоть как-нибудь действует. Титель не находит у Мусоргского положительных персонажей. В тоскливой беспросветности этого универсального ответа, подтверждая его, сияет страшная звезда Хованского (игра Дмитрия Ульянова блистательна, а голос завораживает, грохоча). Мерцает неприятным светом прозаический, бессовестно и тихо одержимый Досифей (филигранная роль Дениса Макарова). Не соль земли, не скрепа, а серая мышь этот бывший князь Мышецкий. Темнеет на свету парадоксально объемная, лирико-эпическая фигура предателя Шакловитого, сделанная Антоном Зараевым выпукло, на пределе возможностей. Даже Голицын (Нажмиддин Мавлянов замечательно сдержан и больше всех аккуратен по части дикции), которому в общем-то нечего предъявить, кроме приказа убрать свидетельницу собственной слабости, виноват уже хотя бы потому, что попал со своей либерально-западнической физиономией в царство по-разному бесноватых как кур в ощип.

Преступница — Софья, преступник — Петр (и тут режиссеру даже не нужно ничего делать — сам Шостакович укомплектовал соответствующие такты Мусоргского барабанной дробью своей Седьмой симфонии). И Марфа при всей любви безумная провокаторша (Ксения Дудникова, голос внушительной силы и обворожительно красивого тембра). Может, и не она больше всех виновата, и вообще — жертва, но мы видим, что страшные вещи делаются в том числе ее руками. Кто здесь хоть сколько-нибудь не хор — тот и виноват.

Спектакль Тителя — цельный манифест безвинной жертвенности хорового героя, спасительной идентичности профилей и времен. Народ — всегда заложник чужих манипуляций. А кто не народ — чужой. Как и неразличимы конкретные лица в хоровых группах, так же тщательно распределена и вина между персонажами драмы — ее степень уже не установить. Титель рассказывает историю вечных страданий народа с редкой доходчивостью. Простоте и ясности его концепции не мешает характерная поэтичная бесхарактерность некоторых подробностей: алюминиевые тазы и ведра исправно приближают те времена к этим, и та же функция у листовок, брошенных в народ, который перед тем, как мы видели, не умел читать. Отчетливости драмы не мешает даже то, что слов часто не разобрать и публика напряженно вчитывается в английские субтитры над сценой. Эпизод за эпизодом спектакль рисует слепоту хоров и силу их возвышенной покорности, находя в них красоту, смысл и безбрежную актуальность.

Могучий, едва не торжественный гимн образу народа — как вечного заложника преступников-невидимок, объекта сознательных или случайных манипуляций индивидуально очерченных воль — не был бы так убедителен, если бы не выдающийся музыкальный строй спектакля. Он не столько аккомпанирует, сколько ведет за собой и добавляет концепции коллективного страдания и жертвы много звенящих героических обертонов.

Неколебимой рукой дирижер собирает драматургически сложную партитуру в могучий монолит крепко сбитой конструкции. Лазаревская трактовка из тех, какие надолго запоминаются. В том же духе были сделаны "Симфонические танцы" Рахманинова в один из первых постсоветских визитов Лазарева в Москву. И снова жутковатая махина неумолимо катит при свете горячих оркестровых красок за счет железной ритмической пружины. Из суховатой, холодноватой оркестровки Шостаковича дирижер, словно кивая в сторону первого интерпретатора Мусоргского — Римского-Корсакова, азартно извлекает яркий цвет, оркестр звучит, как будто отбросив сурдину, палитра играет, и нет такой кульминации, на которую не нашлась бы своя, еще большая кульминация. Движение плотно, парадно, ритмично, темпы не стоят на месте. Тут бы иногда вздохнуть, особенно певцам, но нет.

Всеми отмеченное великолепие хора — в его готовности петь фортиссимо, не поддаваясь другим нюансам. И те же героические качества здесь проявляют все — от солистов до оркестровых групп, в каковой динамике нелегко выстроить баланс и не разойтись, но Лазарев подхватывает сорвавшихся на лету. Форсированная укрупненность вокальных рисунков — логичное следствие трактовки, гениальной в своем торжествующем динамизме. Музыка звучит в тителевском спектакле с ударной силой аргумента, не знающего возражений, с грохотом уходя в черноту финала, в немую пропасть открытой структуры, в горечь безнадежности.

Удивительно, как ловко и мягко новая кобекинская версия концовки недописанной оперы избегает даже видимости точки в разговоре об актуальности и состоятельности существующих редакций. Ее финальные такты пронзительно жалобны. И, отменяя закругленную логику Шостаковича с ее абстрактно-философской медитативностью, а вместе с ней только что на глазах отстроенный гордый пафос бессилия, они достраивают миф страдания сочувствием. Подпевают ему тонким голосом фольклорного мотива, улетающего под потолок, словно искра. Своей ненадежной призрачностью они обнажают незавершенность конструкции Мусоргского и отстаивают ее как состоявшуюся в своей открытости. А это принципиально ново и важно. И хорошо слышно, как вечно актуальная, вечно не законченная "Хованщина" Мусоргского, требуя, подобно эпохальной тителевской "Войне и миру", наблюдателя и соучастника, все же ищет главным образом собеседника, способного перейти от героизации жертвы к состраданию и продолжать разговор дальше.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17164
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Фев 26, 2015 9:17 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015022601
Тема| Опера, Музыка, МАМТ, Премьера, Персоналии, Александр Титель
Автор| Марина Гайкович
Заголовок| Мрачная Русь
«Хованщина» Мусоргского в Музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко

Где опубликовано| © Независимая газета
Дата публикации| 2015-02-26
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2015-02-26/8_rus.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


На столбе зафиксированы преступления стрелков. Фото РИА Новости

В репертуаре Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко впервые появилась опера Мусоргского «Хованщина». Одновременно с премьерой в фойе театра открылась выставка археологических находок времен стрелецких бунтов, собранных на Большой Дмитровке – там, где находится театр. Вот так работает связь времен.

Спектакль в постановке Александра Тителя и Александра Лазарева ждали нетерпеливо. После мрачной антиутопии «Борис Годунов» (Екатеринбургский театр оперы и балета в прошлом году привозил спектакль на «Золотую маску») было интересно, как режиссер решит вторую оперу Мусоргского на исторический сюжет. Дирижер же прославился интерпретациями русской оперы, да и вообще любое появление Лазарева за пультом, особенно в качестве постановщика, всегда крайне любопытно. Любопытство было удовлетворено, ибо Лазарев провел премьеру безупречно, от холодного рассвета на Москве-реке до страшного набата в финале, сквозь отзвуки которого проступает одинокий женский голос (заключение для этой постановки сочинил композитор Владимир Кобекин).

Традиционно выше всяких похвал актерский ансамбль театра, где каждый работает не на себя, а на целое, где каждая маленькая роль исполнена точно и осмысленно. В центре спектакля – князь Иван Хованский (Дмитрий Ульянов), фигура неоднозначная, но мощная. Батя – вот ядро его образа: он разнуздан, жесток, но справедлив и, обращаясь к «детям» (стрельцам), садится с ними за стол, братается, стирая, даже ломая всякое социальное различие. Эта хоровая сцена и еще одна – сцена казни стрельцов, пожалуй, стали кульминационными точками оперы – и в постановочном, и в музыкальном плане (хормейстер Станислав Лыков). Простой жест художника Владимира Арефьева, когда стрельцы кладут на плаху свои красные кафтаны, картинно красив, еще не пролитая кровь – уже пролилась, и пусть именно этих людей помиловал Петр, скольких погребли тектонические плиты российской истории?

История в «Хованщине» показана как борьба за власть – циничная, хладнокровная. Здесь и Досифей пользуется положением, пытаясь продвинуть свои позиции. Образ раскольника (Денис Макаров) крайне неоднозначный, словно светский человек (в корыстных целях) облачился в рясу, повесил на шею крест и «дирижирует» раскольниками, расставляя мизансцены по своему разумению. Это не столько Досифей, сколько Мышецкий в политически нужном образе. Голицын (Нажмиддин Мавлянов), строгий и подтянутый, «западник», становится первой жертвой нового времени. Колоритно проходит обыск в его доме, петровцы вышвыривают из дома корреспонденцию, книги, а самого князя увозит кибитка.

Марфа (Ксения Дудникова) – образ для русской оперы нетипичный, объединяющий и страстную возлюбленную, и ворожею, персонаж – по Мусоргскому – пугающий, здесь же скорее дамочка не от мира сего, магнетически притягивающая и стар и млад. Перед ее чарами (применяет она их, по всей видимости, неосознанно) падает и раскольница Сусанна, и, собственно, Досифей. Единственная ее цель – добиться внимания князя Андрея, чего она и добивается, только вот младший Хованский все грезит об Эмме и уходит в крайнюю «несознанку»; в скит он приходит со стеклянным взглядом, сжимая в руках кулечек семечек. Да и вообще в скит приходят потерянные люди, такое ощущение, что это самосожжение – не из религиозных убеждений, «словно свечки затеплились», те, кого погреб молох истории. Столб, символ преступлений стрельцов, лежит поперек обеденного стола, потом поднимается и весь спектакль тяжелым грузом висит над головами. В финале он, увенчанный сотней свечей, поднимается под потолок, оставляя Русь во мраке.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2  След.
Страница 1 из 2

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика