Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2014-07
На страницу Пред.  1, 2
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
наблюдатель
Участник форума
Участник форума


Зарегистрирован: 24.07.2013
Сообщения: 123

СообщениеДобавлено: Пт Июл 25, 2014 1:38 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014072501
Тема| Опера, Музыка, Персоналии, Анна Нетребко
Автор| Галина Черменская
Заголовок| Анна Нетребко: «Я всегда верна себе»
Где опубликовано| журнал PSYCHOLOGIES
Дата публикации| 2014-07-21
Ссылка| http://www.psychologies.ru/people/sofa/_article/anna-netrebko/2/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

- Вы могли открыться родителям? Говорить откровенно о своих чувствах?
А. Н.: Нет! У меня никогда не было такой связи с мамой. Вот у моей сестры по-другому, она маме все рассказывала, мама тоже делилась с ней своими историями. А у меня для таких сокровенных разговоров всегда были подруги. Мы и теперь все время общаемся, я их вытаскиваю то в одну страну, то в другую. Я их очень люблю. А папа, пожалуй, в детстве моем не играл особенно важной роли. Он делал свою работу. Но у меня всегда была опора: мама-папа, семья. А вот когда я стала старше, мы с папой стали больше общаться. Особенно, конечно, мамина болезнь, смерть нас сблизила. Папе 80 лет, он работает до сих пор. Я его прошу: «Ну приезжай, пожалуйста!» – а он: «Пока не могу! Я занят!» Мы, к сожалению, не в состоянии удержать вокруг себя всех тех, кого любим. Они могут приходить, уходить, умирать, уезжать в другой город, нельзя это контролировать. Но мне кажется, занять себя, быть нужными мы можем и должны сами. Иначе приходится все время ждать, пока другие тебе что-то дадут, и человек теряет себя, перестает быть самодостаточным.
- Вы как раз кажетесь таким самодостаточным, сильным человеком. А внутренне так себя ощущаете?
А. Н.: Я сильная, когда мне надо быть сильной. Это так. Хотя иногда я чувствую себя очень слабой. Но понимаю, что от моей слабости легче никому не становится. Поэтому я стараюсь быть все-таки сильной. Особенно теперь, когда у меня сын, ответственность за многих людей, и я должна держать себя в форме.
- Это вам трудно дается – быть сильной?
А.Н.: Даже не представляете себе, какое это насилие надо собой… Усилие над собой приходится делать постоянно. Я вообще считаю – в жизни надо все успеть. А времени не хватает. Поэтому я кручусь, как белка в колесе.
- Борьба, соперничество вам знакомы?
А. Н.: Нет. Я не конкурсный человек, как у нас говорят. Я ненавижу это. Если я знаю, что с кем-то должна конкурировать, во мне сразу все расслабляется. Я никогда на прослушиваниях хорошо не пела. Слава богу, я вовремя рассталась с репертуарным театром, где каждая новая премьера – уже очередь на роль. Вот этого чувства – ах, меня не взяли на роль, а ее взяли! – этой головной боли в моей жизни нет. И поэтому я легко прихожу на спектакли к другим и радуюсь их успеху. .
- Ваш график выступлений расписан на годы вперед. Вы осознанно выстраиваете свою жизнь в опере?
А. Н.: Ну, все относительно. Сейчас мы планируем сезон 2018/19. Но я же не знаю, смогу ли тогда спеть то, на что подписала контракт. Вот сейчас я два месяца не работала: долго готовилась, сомневалась и все-таки решила, что Маргариту в «Фаусте» не буду петь, не подходит сейчас моему голосу эта партия. В нашей профессии трудно предугадать, что будет через четыре года. А я люблю, чтобы все было разложено по полочкам. Я же Дева, у меня должен быть идеальный порядок! Планировать, быть главой семьи – это мне интересно. Я должна точно рассчитать, когда и куда я переезжаю, кто со мной едет, как организована жизнь ребенка, все это надо продумать. Не люблю, когда планы рушатся, я злюсь, меня это выбивает из колеи. Вообще я – активный человек, человек действия. И если я прекращу петь, мне нужно будет заняться чем-то другим, я должна буду что-то делать! Хотя я ничего особо не умею (смеется). Но какое-то дело найду точно! Мне кажется, что если у человека есть дело, он счастлив.
- Помните, когда вы почувствовали себя взрослой?
А. Н. (задумывается): Взрослый человек – это тот, кто берет на себя ответственность. Ко мне это поздно пришло. Лет в 30, наверное, когда у меня начались серьезные контракты. И конечно, когда появился сын, тут уже все стало по-другому. Люди, которые меня знают, наверное, скажут, что я очень сильно изменилась за последние несколько лет. Стала взрослее. Даже взгляд изменился…
- То есть на самом деле ваша жизнь – это не только опера?
А. Н.: Конечно! Это я поняла довольно рано. Ну да, первые годы щенячья эйфория – «О-о-о! Пение! Музыка! Театр!» Это быстро прошло. Сейчас, если я не пою, – я про оперу не вспоминаю. У меня нет зависимости от профессии, как у некоторых певцов, музыкантов: «Cлушать музыку, заниматься обязательно!» Закончила петь – закрыла дверь, ушла – все! Занимаюсь другими вещами, организую дом, быт, это все на мне… Мне нравится быть домохозяйкой, все это держать в ежовых рукавицах.
- И что для вас теперь самое главное?
А. Н.: Я не могу этого сказать. Для меня главное все. Я не могу пожертвовать ни своей личной жизнью для профессии, ни профессией ради личной жизни. Это две вещи, которые для меня очень важны, и я не могла бы существовать, действовать и быть счастливой без одной из них. Я довольно долго про детей не думала, мне уже было 35, и тут я поняла: да, мне нужно что-то еще. Захотела семью, ребенка и теперь очень счастлива: я молодец, я хорошая девочка! Конечно, когда родился Тьяго, было трудно сначала, потому что я всю жизнь жила для себя. Мне, чтобы петь, надо высыпаться, питаться правильно, быть здоровой… А тут появляется ребенок, и ему нужно столько внимания, и сил, и всего. Сестра – огромное ей спасибо! – мне очень, очень помогала… то сестра, то подруги, то няни. Это сейчас тут тихо. Вы не представляете, что было полторы недели назад.
- Сын был здесь, в Вене?
А.Н.: Да, Тьяго был со мной месяц. Здесь такое творилось: дети, велосипеды, шары, куча людей, прогулки, дым коромыслом! Было очень весело! Сейчас он вернулся в Нью-Йорк, в школу. Мой сын аутист и учится вместе с другими детьми, которым нужно особое внимание; учителя не разрешают его надолго увозить, пропускать занятия.
- В Америке очень успешно работают с такими детьми…
А. Н.: Поэтому я с Тьяго туда и поехала два года назад! Америка славится своими специалистами, там знаменитый институт, где практикуют метод ABA*. Терапевты говорят, что перспективы хорошие. Но это очень серьезно. Я бы ни за что сама не смогла. Это должны быть специально подготовленные преподаватели с железной нервной системой. Потому что в чем состоит терапия? Никаких лекарств, только занятия, уроки. Они его приучают делать то, что нужно им, а не то, что нужно ему. А у него же характер! Он молодец, очень, очень умный, у него интеллект превышает возрастную норму. Пишет на русском и на английском, читает, рисует, песни поет. .
- Я видела кадры, где он смотрит в глаза, смеется…
А. Н.: Да, он смотрит в глаза, он кокетничает, он вам тут театр сыграет! Видите, разные аутисты бывают. Внешне Тьяго совершенно обычный ребенок. Самая большая проблема с речью – он пока не может рассказать связную историю. Над этим в школе и работают. Пусть работают. А мое дело любить. Баловать, а как же? Смеяться с ним. Он очень любит объятия. Могу даже без слов просто потискать его.
- Вам удалось принять, что ребенок особенный?
А. Н.: Трудно было. И не принимала долго! Почти год не хотела даже ничего слушать: мой ребенок, и у него все в порядке. А не надо так; надо это сразу принять, и чем скорее начнешь действовать, тем лучше, в раннем возрасте все и формируется. Вот видите, сейчас из-за школы я его, к сожалению, вижу меньше. Раньше-то он все время со мной ездил… Я думаю, что вся история с Тьяго, конечно, очень сильно на меня подействовала. После нее я стала совсем взрослая, серьезная.
- Чем вы в своей жизни себя удивили?
А. Н.: Я не ожидала от себя такой работоспособности. Например, слушаю, как какая-нибудь певица исполняет невероятно сложную партию, и думаю: «Господи, как она поет! Мне этого не сделать!» А через месяц взяла и сама спела! Удивилась? Да! Сначала я всегда думаю: «Никогда в жизни! Ни за что!» Но потом, когда начинаю работать, страх проходит.
- А чувство стыда вам знакомо?
А. Н.: Я никогда не делала ничего такого, за что мне было бы стыдно. Абсолютно. Самый главный мой принцип – что бы я ни делала, как бы моя жизнь ни повернулась, – не изменять себе. Мне что-то навязывать бесполезно. Если с самого начала что-то вызывает у меня отвержение, я никогда не переступлю через это.
- Как вы себе представляете идеал женщины? Что близко именно для вас?
А. Н. (после долгой паузы): Та, у которой хорошая энергетика. Которая так и светится, и всем вокруг хорошо… Если женщина сама с собой счастлива, от нее идет тепло, и наступает полная гармония.
- А вы чувствуете такую гармонию?
А. Н.: Да! Я сама легкий человек, и тяжелых людей мне трудно рядом выносить. Я хорошая, спокойная женщина, счастливая. У меня такой замечательный друг появился. Вы сами видели – вчера пел спектакль, а сегодня прилетел! Сумасшедший! Мы пели в Италии вместе. Ну и допелись. Мне в последние годы было совершенно не до себя, не до любви, ни до чего. Ну и потом, трудно с этой моей профессией. Кто это выдержит? Никто! Одно дело влюбиться в какой-то образ, а другое дело жить вместе. Хотя мне кажется, если я люблю мужчину, то буду терпеть многие вещи. До тех пор, пока смогу. А когда наступает предел, то я терпеть не буду ничего. Уже даже и не думала, что еще что-то будет в моей жизни… И вот такой неожиданный поворот.
- У вас есть ощущение полноты жизни?
А. Н.: Да! Сейчас я счастлива.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9903

СообщениеДобавлено: Вт Июл 29, 2014 4:43 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014072901
Тема| Опера, Персоналии, Татьяна Сержан
Авторы| Владимир Дудин
Заголовок| Макбет как предчувствие
Где опубликовано| Санкт-Петербургские ведомости
Дата публикации| 20140729
Ссылка| http://www.spbvedomosti.ru/article.htm?id=10309483@SV_Articles
Аннотация| Интервью

Золотая коллекция оперных солистов Мариинского театра в этом сезоне пополнилась Татьяной Сержан, драматическим сопрано редкой пробы. Несмотря на ее многочисленные заслуги на мировой оперной сцене, о певице нет статей ни в русской, ни в европейской Википедиях. Это, впрочем, не мешает ей оставаться одной из лучших вердиевских сопрано современности и быть обожаемой многими выдающимися маэстро. Партия кровавой леди Макбет в опере Верди, написанной по пьесе Шекспира, – одна из ее коронных ролей. Сегодня она исполнит ее в Концертном зале Мариинского театра. Накануне этого события Татьяна СЕРЖАН ответила на вопросы музыковеда Владимира ДУДИНА.


ФОТО Валентина БАРАНОВСКОГО

– На прошлом фестивале «Звезды белых ночей» партию леди Макбет исполняла Мария Гулегина, и эта героиня получилась у нее абсолютным проводником зла. Ваша леди Макбет кажется менее однозначным, более противоречивым персонажем.
– Леди Макбет для меня, конечно, отнюдь не невинная особа. Всякий раз я пытаюсь найти ответ на вопрос, почему она до сих пор вместе с Макбетом, ведь пора их любви давно прошла, да и детей они не нажили? Они оба хотят одного и того же – абсолютной власти, это ведет их вперед. Леди нужна ему как опора, она его накачивает особой разрушительной энергией. Макбет сомневается, она на него давит. Если бы не ее «мотор», он бы, возможно, не рискнул совершить преступления. На мой взгляд, опера «Макбет» – о ней. Леди готова помочь супругу не только всеми своими силами, но и силами «министров ада», которых она призывает в дважды повторяющейся кабалетте (маленькая виртуозная ария. – Прим. ред.). Леди предстает как ведьма. В одной из постановок, в которой я принимала участие, она выползала из люка, как паучиха из темной паутины.

– Страшно было на первых порах исполнять эту партию?
– Очень. Любопытно, но ее развернутую первую арию я исполняла на двух международных конкурсах вокалистов в Петербурге – конкурсе Елены Образцовой и конкурсе им. Римского-Корсакова. Помню, что на конкурсе Образцовой я в ожидании своего выхода вдруг слышу, что одну участницу жюри остановило, не дав исполнить всю программу. Потом то же самое случилось с другой, третьей участницами. Я перепугалась, и мой концертмейстер предложила начать не с романса, а с арии, которой и была ария леди Макбет. Я вышла – спела. После этих верхних нот сердце безумно колотилось, дыхание сбилось... И вдруг Образцова из зала говорит: «Отдохни, отдышись». На третий тур я не прошла. Но это уже называется судьба.

– Не самая плохая судьба, как выясняется.
– Позже я выступала и на итальянских конкурсах. Когда там узнали, что я пою Мими из «Богемы», очень удивились: «Ну какая вы Мими? Вы должны петь леди Макбет!». Мой агент Этторе Волонтьери привез меня на прослушивание к дирижеру, который собирал второй состав на «Макбет» в Турине, где я и дебютировала в этой партии.

– Как вы преодолели страх?
– Если вы заглянете в партитуру, пролистаете письма Верди, обнаружите множество ремарок, касающихся психологического содержания партии леди. Там очень много таких нюансов, как sotto voce, «страшно», шепотом. Оркестр при этом тоже должен как бы разговаривать. Эту партию не надо преподносить так, чтобы сбивать колонны в театре. Все ее выходы требуют пения драматического, это магия.
К счастью, мне пришлось начинать в Италии. Все дирижеры, коучи, концертмейстеры требовали от меня глубокого понимания итальянского текста. А партию леди Макбет можно драматизировать одними только словами. Мне блистательно показал это однажды знаменитый баритон Лео Нуччи, который пел Макбета в первом составе в Турине. Я тогда не очень хорошо говорила по-итальянски, только глазами делала вид, что понимаю. Так вот Нуччи вполголоса пропел мою партию так, с такими паузами, с таким наполнением пространства, что у меня мурашки по телу бегали. И тогда я поняла, что необязательно эту партию петь «стенобитно», чтобы все гремело, падало. Хотя мощный, настоящий голос в этой партии, конечно, нужен.

– Русская вокальная школа вас поддерживает?
– Не могу сказать, что у меня был только один педагог по вокалу. Все, кто встречался мне на пути – пианисты, дирижеры, – все помогали. Кстати, я замечаю, что многие фразы педагогов, сказанные мне в прошлом, начинают доходить лишь спустя годы, всплывая в памяти. Вдруг понимаешь их истинный смысл: «Вот, оказывается, что они хотели сказать!». Главное, на мой взгляд, не думать, что ты уже всему научился. Мы все голые – перед тем как выйти на сцену.ъ

– Говорят, что вы любимая певица Риккардо Мути?
– Ну что вы, есть и другие. Просто с музыкантской точки зрения мы с итальянским маэстро часто совпадаем. Он принимает многое из того, что я ему предлагаю на репетициях. В тот момент, когда вдруг возникает импровизация с оркестром и маэстро идет за тобой, это дорогого стоит. Не всегда отрепетированность гарантирует успех спектаклю. Необходим постоянный диалог дирижера, оркестра и певца. Маэстро, конечно, может и «расстрелять», если заметит, что кто-то вылетает из единого процесса, которым он управляет, но у него есть полное право требовать, потому что он очень скрупулезно работает...

– Вы пели Леонору в «Трубадуре» Верди в Мариинском. Как чувствуете себя в таких неинтересных постановках?
– Да, этот спектакль не помешало бы режиссерски «раскрасить», наполнить, конкретизировать отношения, потому что есть моменты пустые, не хватает взаимодействия героев. Я не говорю о том, что надо лишний раз бегать туда-сюда, но отношения сыграть надо, а этого в спектакле не хватает.

– У вас были искушения зайти на территорию других композиторов?
– Я отказалась от Вагнера, от Моцарта. Но это все давно произошло. Когда мне предлагают что-то спеть в перерывах между контрактами, я не в состоянии чувствовать себя в своей тарелке. Например, спеть Донну Эльвиру в «Дон Жуане» Моцарта между леди Макбет и Абигайль невозможно. Однажды я попробовала себя в Моцарте, спев в Триесте Эльвиру, но чувствовала себя как вставной зуб. Меня спасало только то, что Эльвира – очень живая героиня, принимающая Жуана со всеми его недостатками. Из Вагнера мне предлагали спеть Зиглинду в «Валькирии», но я отказалась. Мне нравится Вагнер, но к нему тоже надо много готовиться, к тому же я не говорю по-немецки. Однажды спела Фрейю в «Золоте Рейна», попав в состав с вагнеровскими певцами. Не знаю, сколько бы мне потребовалось времени, чтобы петь Вагнера так, как они, а по-другому я не хочу.

– Героини каких опер добавятся со временем в вашем репертуаре?
– Может быть, появится Манон Леско. Маэстро Гергиев спрашивал, что бы я хотела спеть здесь, и я предлагаю ему исполнить здесь «Андре Шенье» Джордано, опера очень красивая, в ней есть прекрасные хоры, к тому же она не слишком длинная. Из ближайших планов мне надо выучить Елизавету в «Дон Карлосе», Дездемону в «Отелло», которые собираюсь исполнить в Мариинском театре.

– Вы стали солисткой Мариинского театра...
– Да, решила попробовать. Почему бы не попеть дома, если все мои друзья здесь и не все, к сожалению, могут поехать послушать меня в Европу.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9903

СообщениеДобавлено: Вт Июл 29, 2014 4:49 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014072902
Тема| Опера, Мариинский театр, Премьера, Война и мир
Авторы| Людмила Лаврова
Заголовок| Сумбур вместо оперы
Где опубликовано| Литературная газета
Дата публикации| 20140723
Ссылка| http://lgz.ru/article/-29-6472-23-07-2014/sumbur-vmesto-opery/
Аннотация| На Новой сцене Мариинского театра в рамках фестиваля «Звёзды белых ночей» прошла премьера оперы Сергея Прокофьева «Война и мир» по одноимённому роману Льва Толстого.

Несмотря на гениальность музыки Прокофьева, театры ставят «Войну и мир» очень редко – ведь помимо постановочных и исполнительских сложностей, одних солистов требуется 57, причём солистов высокого класса.

Кроме того, «Война и мир» – произведение не кассовое, в нём нет упоительных арий наподобие Верди и Чайковского, много речитативов и разговоров под музыку, что далеко не всеми поклонниками оперного искусства воспринимается на ура, да и продолжительность спектакля около пяти часов, и это при насыщенном, многоплановом и совсем не лёгком содержании. К тому же жанр произведения очень сложен: в нём тесно переплетены лирическая драма, эпос, опера, оратория. Поэтому для успеха спектакля необходимо, чтобы просветительская задача театра совпала с желанием зрителей просвещаться и быть подготовленными настолько, чтобы суметь оценить музыку и содержание оперы, её стиль и высоконравственную, патриотическую направленность. Но в Петербурге просвещённая публика не в дефиците, поэтому интерес к постановке был огромный. И из Москвы приехал многочисленный десант музыкальных критиков и любителей оперного искусства – ну, ещё бы: раритет.

А история раритета такова: Сергей Прокофьев стал работать над «Войной и миром» весной 1941 года, когда Германия собиралась начать войну с Советским Союзом. Причём либретто он создавал тоже сам в соавторстве со своей второй женой Мирой Мендельсон-Прокофьевой. В самые тяжёлые для СССР военные годы – с 1941 по 1943-й, когда исход войны и судьба страны были весьма неопределённы, Прокофьев в основном закончил свою оперу, причём искренний патриотизм композитора совпал с чувством патриотизма Льва Толстого, и главной идеей «Войны и мира» стала героическая борьба русского народа против вражеского нашествия и – что поразительно, учитывая обстановку на фронтах тех лет, массовое отступление Красной армии, огромные потери живой силы и техники, немецкую оккупацию большей части европейской территории страны, блокаду Ленинграда, невероятные разрушения и прочие бедствия, принесённые войной, – предвосхищение нашей Победы над Германией, хотя формально речь в опере шла о победе над Наполеоном. Концертное исполнение «Войны и мира» состоялось менее чем через месяц после окончания Второй мировой войны – 7 июня 1945 года в Москве.
Композитор до последних дней жизни дорабатывал своё любимое детище – и по собственному усмотрению, и по просьбе дирижёра Самуила Самосуда и режиссёра Бориса Покровского, первыми поставившими эту оперу в Ленинградском Малом оперном театре в 1946 году, правда, по разным причинам, только часть «Мир».
Постановку-2014 осуществил британец Грэм Вик, художник-постановщик – Пол Браун, музыкальный руководитель и дирижёр – Валерий Гергиев.

Открывается занавес, и глаз публики режет огромный, взгромождённый на сцену танк, своими размерами превышающий настоящие боевые машины. И на фоне этого танка некто в современном чёрном деловом костюме и галстуке поёт арию Андрея Болконского (Андрей Бондаренко). А где сам Андрей Болконский? Оказывается, это он и есть в навязываемом зрителям «видении» постановщиков. Дальше – больше. В кровати, висящей и раскачивающейся на «полпути» между колосниками и сценой, поёт, стоя на коленях, Наташа Ростова (Аида Гарифуллина) в розовых пижамных штанах. В этой же кровати спит её кузина Соня (Юлия Маточкина) – думайте, что хотите…



Анализировать постановку последовательно нет смысла, поскольку от оперы Прокофьева осталось только название, имена героев и музыка, так что буду только отражать увиденное. Итак, на заднике сцены – а он громаден – цветная картинка c голой девицей в туфлях, обутых на босые ноги, воздетые почему-то на уровень линии электропередачи и просунутые между проводами. Свои интимные прелести девица прикрывает сумкой известного бренда. Эта девица с сумкой и прелестями будет появляться по ходу спектакля ещё не раз. Кто она и откуда? На что намёк?

Наташа Ростова вновь оказывается на сцене уже в костюме делового покроя, но розового оттенка «вырви глаз» и отчаянно короткой мини-юбке, затем в белом эстрадном наряде (на балу у екатерининского вельможи), а в доме Элен Безуховой (Мария Максакова) – в блестящем мини-платье, в подобных любят щеголять современные эстрадные певички, несть им числа. Причём Элен в похожем платье возлежит на раковинах-умывальниках из общественного туалета в количестве семи штук, приделанных к имитации внутренней ониксовой стены здания Мариинки-2, где и идёт спектакль. И покуривает наркотик. И угощает им Наташу. А-а, вот почему Вик считает Наташу аморальной (это он, нисколько не смущаясь и никак не объясняя, заявил в своём интервью, опубликованном Мариинским театром в буклете к спектаклю)! А Лев Толстой-то считал её чистой и нежной, а Прокофьев написал для неё чистую и светлую музыку. А в сцене бегства из Москвы именно «аморальная» Наташа убеждает свою семью не брать с собой вещи, а вывезти раненых, остановившихся в их доме, всех, а не только князя Андрея. Но постановщикам нет дела до содержания оперы! Цели у них, как выясняется по ходу спектакля, совсем другие.

Да, чуть не забыла: гости на балу – в стеклянных масках, какие обычно надевают сварщики, а слуги, одетые в костюмы начала ХIX века, в противогазах – война у ворот, понимаете ли, хотя на заднике, когда там исчезает голая девица, появляется сплошной чёрный забор с заборным же шрифтом написанным словом «Мир».

Старый князь Болконский (Михаил Петренко) к приехавшим в его дом графу Ростову (Сергей Алексашкин) с Наташей и Соней выезжает на инвалидной коляске, придуманной постановщиками, т.к. в либретто никакой коляски нет, как нет и откидывания пледа и демонстрации действующим лицам и публике дерзко разводимых в стороны голых ног.

Здесь, очевидно, высокая мораль г-на Вика и иже с ним захлёстывает этикет не только русской аристократии, но и обычного цивилизованного европейца. Не потому ли на очередной бессмысленной картинке, прикреплённой к заднику, в какой-то момент появляется написанное красным на английском языке слово «civilization» (цивилизация). Странно, правда, что по-английски, ведь языком русской аристократии был французский…

Выяснения отношений Пьера Безухова (Евгений Акимов) и Анатоля Курагина (Илья Селиванов) происходит в духе бандитов 1990-х годов: Пьер швыряет Курагина на капот выехавшего на сцену «мерседеса», далее – по схеме милицейских сериалов.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9903

СообщениеДобавлено: Ср Июл 30, 2014 10:54 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014073001
Тема| Опера, Итоги сезона
Авторы| Майя Крылова
Заголовок| Бег с препятствиями
Над итогами московского оперного сезона стоит поразмыслить
Где опубликовано| Новые Известия
Дата публикации| 20140730
Ссылка| http://www.newizv.ru/culture/2014-07-30/205492-beg-s-prepjatstvijami.html
Аннотация|

О музыкальном сезоне 2013–2014 можно сказать: он был богат удачами. А неудачи, которых, впрочем, хватало, тоже оказались в определенном смысле интересными: они будили зрительскую мысль, заставляя анализировать причины неуспеха.

Большой театр, во-первых, сменил художественного руководителя прямо посреди сезона: вместо внезапно уволившегося Василия Синайского пришел молодой маэстро Туган Сохиев. Сразу возник вопрос о новой метле, которая, как известно, метет по-новому. Во-вторых, театр представил четыре спектакля – «Летучего голландца», «Дона Карлоса», «Царскую невесту» и «Так поступают все женщины». Первый на самом деле не премьера, это возобновление давней постановки Петера Конвичного, сделанное в связи с юбилеем Вагнера. Спектакль ждали с нетерпением, помня прежние прекрасные впечатления. Увы, дважды в одну реку и впрямь не войти, и то, что казалось неординарным режиссерским словом, теперь смотрится как скучноватый необязательный повтор. Что ж, хороший урок. «Царская невеста» с Геннадием Рождественским за пультом – тоже не премьера, а перелицованный «реалистический» спектакль из золотого фонда Большого. Главная задача тут мемориальная: обновление и сохранение «древнерусских» декораций Федора Федоровского. Декорации сохранили, а свежий художественный дух не смогли, и никакой пиетет не помог. «Дон Карлос», с замечательными вокальными работами баса Дмитрия Белосельского (Филипп) и баритона Игоря Головатенко (маркиз ди Поза), оказался концептуально невнятным, под предлогом «у Верди все сказано» режиссер ограничился пересказом сюжета. Но сюжет мы и так знаем. А вот моцартовская опера оказалась превосходной. Голландец Флорис Виссер так свежо использовал прием «театра в театре», как будто придумал его сам. Да и молодые российские певцы в целом не подкачали.

Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко показал три новинки – «Тангейзера», «Аиду» и «Дон Жуана». Вагнеровский спектакль, как и вердиевский, делали именитые гости – Андрейс Жагарс и Петер Штайн. Обе версии вызвали споры как по части зрелища, так и по музыкальным характеристикам. Оперу Моцарта поставил главреж театра Александр Титель, который (к восторгу одних и недоумению других) поместил персонажей среди разбитых пианино, в прямом смысле оставив людей наедине с музыкой. По вокальной части спектакль стал бенефисом блистательной Хиблы Герзмавы. А споры как раз плодотворны: никогда не вредно обсудить, что такое хорошая (или плохая) театральная условность и с чем ее едят.

Театр «Новая опера» начал с «Пиковой дамы», продолжил «Школой жен» и закончил сезон проектом «Дидо». Режиссер Юрий Александров пожелал вставить в пушкинскую историю краткий курс нашего недавнего прошлого, но Чайковский такой публицистической нагрузки не выдержал. «Школа жен» вызывала интерес задолго до премьеры: это был авторский проект режиссера Юрия Любимова и композитора Владимира Мартынова. Но поскольку Любимов во время репетиций заболел, считать «Школу» любимовской не приходится, разве что по авторству либретто, а лоскутный характер зрелища и партитуры вполне соответствует нынешним художественным модам. Больше всего радости было испытано на «Дидо» – оригинальном спектакле, органично соединившем «Дидону и Энея» Перселла и «Дидо», современный пролог к барочному Перселлу, написанный минималистом Майклом Найманом. Тут впору задуматься о непредсказуемости искусства, где и соединение ужа с ежом плодотворно, если уж и еж могут найти общий художественный язык. Удачи не обошли и другие оперные театры Москвы: Камерный музыкальный театр имени Покровского выдал эксцентрично-гротесковую «Мавру» Стравинского, а театр «Геликон» – «Бал-Маскарад» Верди, построенный, как и оригинал, на сочетании мести, политики и любви, но в современном изводе. Поразил Детский музыкальный театр имени Сац: там не побоялись поставить оперу для юных на музыку Штокхаузена, справедливо полагая, что из детского театра не стоит делать резервацию.

Концертная жизнь Москвы оказалась богатой событиями. Один фестиваль «Опера априори» чего стоит: его открывал концерт Юлии Лежневой, одной из лучших барочных певиц нашего времени. А ведь был еще и Йонас Кауфман с «Зимним путем» Шуберта. Неповторимая Чечилия Бартоли представила авторскую программу «Героини Генделя». Много интересного, как всегда, было на концертах Московской филармонии, продолжающей знакомить московскую публику с редко исполняемыми шедеврами. Взять хотя бы концертное исполнение оперы Глюка «Орфей и Эвридика» и «Чужестранки» Беллини при участии мировых оперных звезд. Или трехдневный уникальный проект «Похитители огня» дирижера Владимира Юровского, объединенный увлекательным словесным рассказом маэстро и фигурой Прометея: как образ античного героя оказал влияние на мировую музыку.

Дирижер-аутентист Уильям Кристи и его ансамбль «Цветущие искусства» порадовал вечером музыки Рамо. Сенсацией стало первое в России исполнение (тоже аутентичное) «Вечерни пресвятой девы Марии» Монтеверди в евангелическо-лютеранском кафедральном соборе св. Петра и Павла. Сольный вечер Ильдара Абдразакова позволил тем, кто слышат его впервые, понять, за что этого великолепного баса приглашают петь в лучшие театры мира. Фестиваль Мстислава Ростроповича познакомил, среди прочего, с прекрасным исполнением «Военного реквиема» Бриттена. А сказочным по качеству апофеозом сезона стал приезд Венского филармонического оркестра, за четыре дня сыгравшего все симфонии Бетховена.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9903

СообщениеДобавлено: Ср Июл 30, 2014 10:57 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014073002
Тема| Опера, Михайловский театр, Премьера. «Евгений Онегин»
Авторы| Светлана Рухля, Санкт-Петербург
Заголовок| Знакомые незнакомцы
Где опубликовано| Новые Известия
Дата публикации| 20140730
Ссылка| http://www.newizv.ru/culture/2014-07-30/205493-znakomye-neznakomcy.html
Аннотация| В Северной столице вновь спели «Онегина»



Михайловский театр представил очередную интерпретацию хрестоматийной оперы Чайковского «Евгений Онегин». Если прошлогодний, обремененный несколькими «Золотыми масками» спектакль поставил Андрий Жолдак, то нынешнее прочтение – Василия Бархатова, художественного руководителя михайловской оперы – по нынешнему официальному статусу и неутомимого выдумщика по духу.

На изобретения Бархатов оказался все так же горазд, однако постановка в целом получилась весьма спокойной и в какой-то мере консервативной. Что не делает ее «нафталиновой». Мягкая цветовая гамма и строгая графика в оформлении сценического пространства (художник-постановщик Зиновий Марголин) дают спектаклю дополнительные объемы, создают ощущение «разомкнутости». В предлагаемой «зрительной» конструкции свободно и музыке, и действию, и чувству. Татьяна, Ленский, Онегин, Гремин – знакомые незнакомцы. Хотя их образы и опираются на привычную основу – они другие. И история их человеческих взаимоотношений – иная. Но дело не в перенесении сюжетной линии во вневременные реалии, скорее, в изрядной доле обобщения. Режиссер словно говорит: «так было, так есть, так будет» и старательно отделяет внутренние переживания героев от их плоти. Ведь плоть – бренна, а чувства – бессмертны. А это значит, что смена эпох, одежд и собственно людей – не столь важна, и поневоле вспоминается бунинское: «Их было много нежных и любивших, / И девушек, и юношей, и жен». Поэтому, будучи не пушкинскими по формальным признакам, персонажи Бархатова являются ими по сути.

Главным двигателем (и виновником) разворачивающихся на подмостках драматических событий постановщик делает «толпу» – агрессивное, напористое людское скопище, рядящееся то в крестьян, то в собравшихся на Татьянины именины гостей. Эти персонажи из массовки будто бы парализуют волю героев и толкают их на роковые поступки, порой буквально. Так, во время замененной на кулачный бой в присутствии многочисленных свидетелей дуэли Ленский падает на землю отнюдь не от выстрела, а от удара, причем кем именно нанесен этот удар – не вполне ясно. Как и общий посыл фатальной предопределенности, завязанной исключительно на «впускании в себя толпы», декларируемый режиссером в изданном к премьере буклете. Но данная «неувязка», пожалуй, не столь и важна, потому что естественной «жизни» героев она не вредит.

И Татьяна (Асмик Григорян) мечется в знаменитой сцене письма без единого фальшивого жеста, и Онегин (Владислав Сулимский) – не просто раздавлен, выплескивая финальную фразу: «О, жалкий жребий мой!», но растоптан и припечатан, если и не навсегда, то надолго. Асмик Григорян справляется со сложной в вокальном отношении партией почти безупречно, лишь изредка ее богатое красками сопрано звучит жестковато, но это тот самый случай, когда певица, принося в жертву совершенство вокализации, дает волю эмоции и чувству. И для «идентификации», родства с пушкинской героиней ей не нужна ни смятая постель, ни малиновый берет, которого Бархатов ее и лишает (в сцене фуршета, заменившего бал, Татьяна предстает с непокрытой головой), достаточно абсолютной веры в происходящее. Ее Григорян и демонстрирует.

Дмитрий Корчак партию Ленского поет так, что и встань он как столб, публика простила бы ему все за ласкающую слух красоту тембра, тонкость нюансировки и мягчайший лиризм. Но Корчак не упивается собственным голосом, а формирует образ не вполне привычный, но крайне любопытный и убедительный. Не менее убедительны и прекрасно сыгранный, и спетый эстонским басом Айном Ангером, насмешливый, лощеный Гремин; и чересчур экзальтированная Ольга в исполнении Ирины Шишковой. И эта «россыпь» актерских удач добавляет режиссерской концепции подлинности, возможно, даже большей, чем заключена в ней самой
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16627
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июл 31, 2014 9:28 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014073101
Тема| Опера, Михайловский театр, Премьера. «Евгений Онегин», Персоналии. Дмитрий Корчак
Авторы| Елена ФЕДОРЕНКО
Заголовок| Дмитрий Корчак: «Мы, интернатские, взрослели быстрее»
Где опубликовано| Газета «Культура»
Дата публикации| 20140724
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/person/52562-dmitriy-korchak-my-internatskie-vzrosleli-bystree/
Аннотация|ИНТЕРВЬЮ

Михайловский театр представил серию премьерных показов «Евгения Онегина» в режиссуре художественного руководителя оперы Василия Бархатова. На роль Ленского приглашен знаменитый тенор Дмитрий Корчак, выступающий на всех великих сценах мира. Певца называют «итальянским голосом с русской душой», а за эффектную внешность — чуть ли не гламурной моделью оперного театра. Корчак поет в основном на Западе, и так много, что скоро на Родине его будут воспринимать как иностранную звезду.



культура: В Вашей биографии меня заинтересовало серьезное увлечение теннисом. Есть нечто схожее между теннисом и оперой — сферы элитарные, имеющие свои сообщества.

Корчак: Теннис — для меня искусство, красота и философия. Опера и теннис — два вида творчества, доступные людям образованным, думающим и способным работать над собой. Мир тенниса мне открыл друг, с которым мы познакомились благодаря опере. Он — один из ведущих директоров турниров «Большого шлема» — знаток классической музыки. Так что у меня есть возможность входить в спортивный лаунж, где спортсмены общаются, ожидая игры. Что-то похожее на наш артистический круг.

Признаюсь, что общение с теннисистами очень притягательно: разговаривают люди высокого интеллекта и яркого ума. Не просто спортсмены, занятые тренировкой мышц, а настоящая элита. Классическая музыка тоже считается элитарной, но я думаю, что она необходима каждому человеку, ибо заставляет трудиться душу, сердце, ум. Чтобы ее почувствовать, нужно, конечно, иметь и знания, и опыт. Классика, в отличие от эстрады, для развлечения и релакса не подходит.



культура: Великие оперные певцы включали в репертуар популярные песни. А сейчас все чаще можно услышать, что эстрада портит оперный голос. Вы, видимо, так не думаете, потому что замечательно исполняете песни Александры Пахмутовой, например.

Корчак: Александру Николаевну нельзя называть эстрадным композитором. Она — классик песенного творчества, гений нашей эпохи. Создала не просто хиты, но произведения, ставшие гордостью страны. Очень люблю песни Пахмутовой, и любимых больше, чем тех, что я уже исполнил, — под ее руководством и под ее аккомпанемент. «Девочка Греза», «Беловежская пуща», «Русский вальс» — это потрясающе. Александра Николаевна и ее опора и надежная поддержка Николай Николаевич Добронравов — замечательные люди, общаться с ними одно удовольствие.

культура: Вы действительно бегаете по утрам — да еще и с плейером, в котором звучит эстрадная музыка?

Корчак: Иногда бегаю. Или иду в бассейн, в фитнес-клуб и, конечно, на теннис. Без физической подготовки я не могу петь спектакли: форма чрезвычайно важна в нашей профессии. Недавно на фестивале в Германии оказался без теннисной ракетки, тогда взял велосипед и ездил по горам. Что касается музыки, то все мы живем в одном мире и не можем от него закрыться. Естественно, легкая музыка звучит повсюду — даже из ларьков на улице. Да, я ее слушаю и в машине включаю.



культура: Что для Вас хорошая эстрада?

Корчак: Из сегодняшнего дня — музыка и обработки Леонида Агутина — талантливая и профессиональная эстрада. С удовольствием познакомился бы с Игорем Крутым или с братьями Меладзе как композиторами.

культура: Оперные певцы старшего и среднего поколения, с которыми довелось общаться, резко относятся к так называемому режиссерскому авангарду. Вы же приехали в Россию, чтобы в Михайловском театре спеть Ленского в спектакле, поставленном режиссером, имеющим репутацию радикала.

Корчак: Я открыт любым экспериментам и ценю в опере не только музыку, но и театр. Однако существует грань дозволенного, доступного, возможного. Для меня театр заканчивается, когда режиссер, не владеющий нотным материалом, не умеющий читать партитуру, не уважающий текст и музыку, перелицовывает то, что сочинено великими авторами. Тогда рождаются абсурдные постановки. Если режиссер талантлив и профессионален, любой его замысел мне интересен, без разницы — классический он или авангардный.

С творчеством Василия Бархатова раньше я не был знаком. Когда мои друзья узнали, что я еду петь в его постановке, то предупредили: наверняка это будет вызов публике. Но эпатажа я не увидел. «Онегин» Бархатова — современный спектакль со своей идеей. В каких-то моментах непонятно, когда происходит действие, но точно не в пушкинское время. Не могу судить о спектакле, в котором занят. Скажу одно: если бы пришлось не по душе, я бы уехал.



культура: Когда Вы почувствовали, что музыка — Ваш путь?

Корчак: В семилетнем возрасте поступил в Хоровое училище имени Свешникова. Затем — Академия на базе училища, сначала дирижерский факультет. На всех гастролях, а их было достаточно много, с детских лет приходилось выступать и в хоре, и сольно. Соло петь боялся: у меня тряслись и голос, и ноги. Затем начал привыкать и осваиваться.

Когда стал студентом, то мой великий педагог — ректор Академии Виктор Сергеевич Попов позволил совмещать учебу на дирижерском и вокальном факультетах. Окончил Академию с двумя дипломами, поступил в театр «Новая опера». Появились возможности участвовать в конкурсах — и победы сопровождались прослушиваниями в европейских театрах. Пошли первые дебюты, и опера меня затянула.

С Виктором Сергеевичем я делился мыслями о том, что боюсь потерять дирижерскую профессию. Он успокаивал: «Ты в любой момент можешь к ней вернуться, и она поможет в пении». Сегодня понимаю, что дирижерское образование действительно помогает: я знаю, как работает большая машина оркестра, чувствую, как надо петь, чтобы мы понимали друг друга.

культура: Вы оказались благодарным учеником и учредили ежегодную премию имени Виктора Попова...

Корчак: Премий две — для вокалиста и дирижера. Лауреатов выбирает комиссия по итогам учебного года. Мне хотелось помочь талантливым студентам, чтобы они не гонялись в поисках приработков, а сосредоточились на учебе. Помню, как мне приходилось зарабатывать деньги на жизнь. Пели мы в нескольких московских храмах и в подворье Троице-Сергиевой лавры — в том числе много патриарших служб. Духовная музыка приносила пользу, конечно, но работа отвлекала от занятий и перегружала голос.



культура: Почему оперные солисты все чаще строят карьеру на Западе? Все признаются в любви России, сокрушаются, что понятие «театр-дом» исчезает. Но исчезает в том числе и потому, что театральные дома покидают их лучшие жильцы...

Корчак: Есть некий «закон жанра», принятый, скажем, и в спорте. Спортсмены ведь не могут выступать только на российских чемпионатах, отказываясь от европейских, мировых, от участия в Олимпиаде — а они проходят в разных странах. Так же и у певцов. Чтобы сделать мировую карьеру, надо обладать достаточной свободой. География выступлений должна распространяться на все главные театры мира. Все это означает лишь, что вы делаете полноценную оперную карьеру, а не то, что вы бросили Россию или что петь в России менее престижно. Я с огромным удовольствием пою сейчас в Михайловском театре, затрачиваясь так же, как в «Ковент-Гарден» или «Ла Скала».

Бесконечные переезды, смена климатических поясов, встречи с новыми людьми и новыми театрами, жизнь вдали от семьи, которая привязана к одному месту — сын осенью пойдет в школу... Я понимаю тех, кто не выдерживает подобной нагрузки. Да и не все хотят путешествовать. Мои друзья, например, по Театру Станиславского и Немировича-Данченко работают там несколько десятилетий и считают этот театр своим домом. Счастье каждый понимает по-своему.

культура: Из Большого не поступали предложения о сотрудничестве?

Корчак: Предложения были. Проблема в том, что Большой не может планировать свою деятельность на несколько лет вперед. Приглашали на текущий или следующий сезоны, когда мой график уже полностью расписан. Вы же видите, ни Дмитрий Хворостовский, ни Анна Нетребко до сих пор не пели спектаклей в Большом театре, хотя для любого из нас эта сцена — великая, святая.



культура: Расскажите о Вашем недавнем выступлении в «Евгении Онегине» Венской оперы с Нетребко и Хворостовским.

Корчак: Выступить с такими мастерами, как Дима и Аня, — не просто счастье, праздник, это школа. Они — мегазвезды, но при этом не тянут одеяло на себя. На сцене Нетребко и Хворостовский — вежливые и тактичные коллеги, что позволило мне выразиться совершенно иначе, чем в других труппах, где подчас встречаешь стеклянные глаза партнеров. При том, что в Вене — ужасающая постановка с льдинами, медведями и водкой. Мы на репетиции решили, что не станем обращать на это внимания, а будем петь так, как чувствуем русскую музыку, и делать свой спектакль.

культура: Почему именно вокруг теноров всегда вьются девушки-поклонницы? Что за чары такие в этом голосе?

Корчак: Теноры, как правило, романтические герои, и им отводятся красивые партии, красивые арии, красивые костюмы. Их роли связаны с любовью, пылкостью, молодостью, красотой. Конечно, существует теноровое обаяние и некие тембральные манки у наших голосов. У теноров — такой звоночек, колокольчик, который необычайно воздействует на девушек.

культура: Не верю артистам, говорящим, что популярность для них не важна. Чем бы Вы для популярности никогда не пожертвовали?

Корчак: Я всегда был свободным человеком и свободу никогда ни на что не променяю. Не подпишу ни одного кабального контракта в обмен на популярность. Не люблю ни трафаретной «звездной» жизни, ни чьего-либо руководства со стороны. Людей, скованных обязательствами ради популярности, эти обязательства рано или поздно профессионально убивают. Каждый нормальный человек хочет признания в своей сфере. Внимание и поддержка публики важны не для того, чтобы потрафить самолюбию, а чтобы развиваться дальше.



культура: Ваша внутренняя свобода — от интернатовского детства?

Корчак: Я оказался в интернате в семь лет, к родителям ездил на выходные. Мы, интернатские, боролись за существование и взрослели быстрее. По складу ума, по отношению к жизни были старше «домашних» — так мы называли москвичей.

В Европе спрашивают, почему сейчас такие талантливые певцы приезжают из России, из других славянских стран. Ответ лично мне понятен. Вся наша непростая жизнь, сложности бытовые, довольно острые до недавнего времени, заставляли людей концентрироваться и пробиваться самостоятельно. Нам приходилось прикладывать намного больше усилий к движению вперед. Поэтому на оперной арене появились вдруг звезды из Молдавии, Болгарии, Польши. И все меньше итальянцев.

культура: Можете спеть на вечеринке по просьбе друзей?

Корчак: Никогда. Для меня пение — это профессия, работа, тяжелый труд. Не могу эксплуатировать свой голос на вечеринках. К тому же никогда не пою, если принял хоть глоток алкоголя. Это табу.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16627
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Авг 01, 2014 10:54 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014073201
Тема| Опера, Персоналии. Дмитрий Хворостовский
Авторы| Мария Бабалова
Заголовок| «Самое трудное было побороть комок в горле...»
Где опубликовано| Газета «Труд» № 101
Дата публикации| 2014-07-22
Ссылка| http://www.trud.ru/article/22-07-2014/1315892_samoe_trudnoe_bylo_poborot_komok_v_gorle_.html
Аннотация|ИНТЕРВЬЮ


«Я работаю … из любви к своим близким.» Фото: russianlook.com

Дмитрий Хворостовский - о старых песнях и новых планах

Двумя концертами — в Москве и Тобольске — Дмитрий Хворостовский завершил свой творческий сезон. Отметим: ни в столичном театре «Новая опера», ни под хмурым небом тобольского кремля не прозвучало ни одной оперной ноты. Прославленный баритон воздал должное песням советских композиторов, исполнив лучшие мелодии Пахмутовой, Хренникова, Соловьева-Седого, Френкеля, Бабаджаняна: А перед концертами еще успел записать на «Мосфильме» новый диск военных песен. Что значат эти давно спетые мелодии для самого знаменитого в мире баритона, которого с радостью зовут на главные оперные сцены мира?

Сначала я отобрал почти тысячу песен, из них — 75, затем чуть больше 30... Слушал, выбирал, мучился. В итоге записал около 20. Выбор был очень непростой. «Баллада о солдате» Соловьева-Седого — мне кажется, абсолютный шедевр. Или «Минуты тишины» Петрова, которые я сделал не в своем привычном стиле. И еще «Соловьи», «Ехал я из Берлина», «Черноглазая казачка», «На солнечной поляночке», «Горячий снег» — все наша прекрасная классика. Конечно, в большинстве случаев выбор диктовался личными представлениями и мотивами. Например, я записал ариозо матери из кантаты Новикова «Нам нужен мир» потому, что его пела Ирина Константиновна Архипова. Клавир в Москве найти так и не удалось, но эту музыку я знаю наизусть. Практически весь репертуар, который я набрал, — все это из моего детства. В этом году мне уже 52 года будет, а я до сих пор этим живу. Самое трудное во время записи было побороть комок в горле при исполнении этих песен.

— А как ваши дети слушают военные песни?

— Я не думаю, что они слышали мой первый диск военных песен (записанная 10 лет назад программа, куда вошли «Темная ночь», «Журавли», «Катюша», «Одинокая гармонь» и другие. — «Труд»). Дома я музыку вообще не слушаю. У каждого из нас своя жизнь. Мы объединяемся на каком-то нейтральном уровне. Хотя, конечно, дети бывают на моих спектаклях и концертах, но, как правило, это происходит где-то в Европе, не в России. Думаю, этому настанет время позже. Мои дети учатся в английских школах. Они почти англичане. Когда говорю с детьми, всегда выдыхаю, стараюсь лишний раз на них не давить. Для них папа — это праздник. Обыденность — это мама. Мама контролирует, делает замечания, проверяет уроки:

— Когда вы планируете представить новую программу в концертном формате?

— В следующем году, когда будет отмечаться 70-летие Победы. Я должен и хочу быть в эти дни в России. Последние годы вообще стараюсь бывать в России при всякой малейшей возможности. Для меня очень ценны эти выступления, очень дорожу тем, что во многих уголках страны есть моя публика. Хотя, как правило, такие поездки — непростая затея. Во-первых, наша страна только на карте кажется единой, но чтобы из Перми добраться, например, до Новосибирска, надо лететь в Москву. Безумие... Во-вторых, гастролируя по России, я, к сожалению, вынужден выбирать посильный репертуар — имею в виду возможности местных оркестров. Так было в Нижнем Новгороде, Самаре, других городах, где я уже спел с десяток концертов с программой советской песни. Публике очень нравятся. И я в этом стал находить профессиональный кайф.

— А что в Москве планируется?

— Много всего. 28 октября приеду на юбилейный вечер Елены Образцовой в Большом театре. На ноябрь у Игоря Крутого назначены три концерта в Кремле, и я уже давно пообещал ему приехать. А 20 января следующего года я задумал концерт памяти Ирины Архиповой — вместе с замечательным пианистом Ивари Ильей в Большом зале Консерватории представлю новую камерную программу. Очень хочу, чтобы в Москве появился памятник Ирине Константиновне. Приложу для этого все усилия. 29 января в Концертном зале имени Чайковского будет «Демон» — полуконцертная версия оперы Рубинштейна. Надеюсь, эту постановку сделает удивительный режиссер и прекрасный человек Дмитрий Бертман.

— Знаю, что «Демон» с вами появится и в Нью-Йорке.

— Через сезон. А в этом сезоне у меня только Верди. В сентябре будет «Травиата» в Париже, зимой — «Бал-маскарад» в Лондоне и «Дон Карлос» — в Вене. Весной — дубль два: «Травиата» в Вене и «Бал-маскарад» в Нью-Йорке. Как правило, после блока из пяти-шести спектаклей я, как в компьютерной игре, выхожу на самый высший уровень вокального исполнения. После такого марафона могу спеть все что угодно. Мне уже ничего не страшно.

— Нынешняя политическая ситуация вокруг России влияет на вашу жизнь?

— Да, конечно. В Америке или в Европе в частных беседах это постоянно возникает. Но большинство на Западе говорит только о конфликте между украинской властью и ополченцами. Они совершенно забывают о том, что есть третья сторона — мирные граждане. Приходится говорить и доказывать: «Люди, откройте глаза. Вы разве не знаете, что на Украине убивают совершенно невинных людей?»

— Не приходилось сталкиваться с недружественными акциями, которыми там встречали некоторых наших артистов?

— Мое концертное турне по Северной Америке обошлось без обструкций. А вот Владимиру Спивакову, знаю, из зала кричали всякие гадости за его общественно-политическую позицию. А гастроли Дениса Мацуева вообще отменили. И в Мюнхене Валерия Гергиева не слишком хотят видеть, хотя контракт, согласно которому он с 2015 года должен занять пост руководителя Мюнхенского филармонического оркестра, давно подписан. Ситуация вокруг России сегодня очень нагнетается.

— А какой дипломатии требуют от артиста взаимоотношения с театрами?

— Лучше всего сохранять абсолютный нейтралитет. Сегодня я здесь, завтра — там. Может, и обижаюсь на дирекцию «Ковент-Гарден», которая не хотела или не смогла задействовать меня в спектакле, который мне был интересен, допустим, «Симон Бокканегра» или «Отелло». Но я знаю, что они меня все равно любят. Для меня этот театр — родной дом. Я туда прихожу и оттаиваю сердцем. То же самое происходит и в нью-йоркской «Метрополитен-опера» или в Вене. И мне больше ничего не нужно. Я не хочу злоупотреблять своим положением.

— Вы не упомянули в ряду родных Большой театр. Он никак не входит в сферу вашего интереса?

— Это, увы, от меня не зависит. Большой театр и мой менеджер Марк Хилдрю ведут переговоры уже на протяжении, наверное, десятка лет. Я мог бы «Дона Карлоса» спеть, «Травиату» или, еще лучше, «Риголетто», премьера которого будет в следующем сезоне.

— В чем же загвоздка?

— Этого я не знаю и понять не могу. Наверное, в бесконечных пертурбациях в руководстве Большого театра. Скорее бы реально начал работать на посту музыкального руководителя Туган Сохиев. Надеюсь, тогда удастся договориться. Если же нет — ну, тогда, как говорится, и суда нет. На отсутствие работы я и без Большого театра пожаловаться никак не могу.

— Есть мнение, что люди много работают от отсутствия любви. Вы не согласны?

— Тогда у меня прямо противоположный случай. Я работаю так много из любви к своим близким. Хочу, чтобы они жили хорошо. На моем попечении фактически три семьи. У меня четверо детей, я продолжаю содержать свою первую жену. Естественно, помогаю родителям. Благополучие моих родных для меня важнее моих желаний.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16627
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Авг 08, 2014 8:27 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014073202
Тема| Опера, НГАТОиБ, Персоналии. Ирина Чурилова
Авторы| Марина ВЕРЖБИЦКАЯ, «Новая Сибирь» Фото Виктора ДМИТРИЕВА
Заголовок| Монтсеррат Кабалье прослезилась
Сопрано из Новосибирска покорило жюри Международного конкурса оперных певцов Belvedere Competition

Где опубликовано| «Молодая Сибирь — Новая Сибирь» № 28 (1093)
Дата публикации| 2014-07-11
Ссылка| http://newsib.net/index.php?newsid=813205529&paper_id=422
Аннотация| Сопрано из Новосибирска покорило жюри Международного конкурса оперных певцов Belvedere Competition



НЕСМОТРЯ на то что основой певческого искусства во всем мире продолжает оставаться итальянская вокальная школа, русские голоса не упускают возможности заявить о себе на международной арене. 5 июля 2014 года в Дюссельдорфе на сцене Немецкой оперы на Рейне состоялся большой заключительный концерт 33-го Международного конкурса вокалистов Hans Gabor Belvedere Competition. Обладателем первой премии, приза зрительских симпатий и трех спецпризов от немецкой музыкальной прессы и ведущих импресарио Европы стала солистка Новосибирской оперы Ирина Чурилова. В острой конкурентной борьбе волшебное сопрано певицы оставило не у дел 1317 певцов из 73 стран мира.

Для молодых оперных певцов из России участие в престижных международных конкурсах не столько ритуальная практика, сколько жизненная необходимость — едва ли не единственный верный способ быть замеченным и получить завидный ангажемент далеко за пределами 1/6 части суши. Победа в солидных вокальных состязаниях сулит стремительное начало нового витка карьеры и вращение в центре оперной жизни: сотрудничество с известными импресарио и участие в постановках крупнейших театров мира, расписанный на годы вперед график выступлений и несколько стран пребывания за неделю, тысячи ссылок на десятках языков и безумная популярность. Это в перспективе, а для затравки — профессиональная помощь, адекватная оценка уровня мастерства и знакомство с агентами. Солистка Новосибирского театра оперы и балета Ирина Чурилова азбукой певческого бизнеса, очевидно, владеет достаточно хорошо. С 2010 года ведущее сопрано «Сибирского Колизея» совмещает постоянную работу в труппе (в репертуаре Ирины ведущие партии —Маргарита, Микаэла, Мими, Татьяна) с мастер-классами и выступлениями на престижных вокальных конкурсах.

Стартовым стал Paris International Opera Competition во Франции. Из 350 претендентов Чуриловой посчастливилось попасть в число 24 счастливчиков, приглашенных в Париж, что по праву можно считать огромным успехом. После глубинного проникновения в суть французской музыки под руководством Дэвида Зобеля «хрустальное сопрано» из Новосибирска зазвучало в Сарагосе. В столицу Арагона российскую певицу пригласила сама Монтсеррат Кабалье. Недельный мастер-класс и заключительный гала-концерт заняли видное место в карьере начинающей исполнительницы. «Финал проходил в Auditorio de Zaragoza, в наполненном до отказа Sala Mozart, вмещающем 1992 человека, — вспоминала позднее Ирина Чурилова. — Я вновь пела арию Леоноры Pace, mio Dio из оперы Верди «Сила судьбы». Монтсеррат сидела на сцене таким образом, чтобы во время пения участники ее не видели. Те, кто был в зале, сказали, что когда я пела, Монтсеррат прослезилась и с трудом смогла объявить следующего участника».

В ноябре 2011 Ирина Чурилова прошла стажировку у итальянца Энцы Феррары — коуча театра Ла Скала и бывшего коуча Марии Каллас. В январе 2012 г. по личному приглашению Монтсеррат Кабалье приняла участие в концерте, посвященном 50-летию творческой деятельности прославленной певицы в театре Лисеу в Барселоне (Испания). А в 2012 г. певица стала обладательницей Гран-при всемирно известного конкурса певцов в Тулузе — Concours International Cant de Toulouse.

Международный конкурс вокалистов имени Ганса Габора «Бельведер» — очередная и, пожалуй, самая высокая ступень вокальной карьеры Ирины Чуриловой. Это одно из самых прославленных и значимых соревнований артистов оперы и оперетты, своего рода вокальная олимпиада, охватывающая все континенты без исключения. Родина не без оснований называемого певческим «Уолл-стрит» «Бельведера», — австрийская Вена. Вокальный конкурс был учрежден в 1982 году Гансом Габором, основателем и многолетним руководителем Венской камерной оперы (после смерти Габора в 1994 году руководство конкурса взяла на себя его вдова Изабелла Габор). Воспитанник будапештской консерватории, ученик Золтана Кодая и Яноша Ференчика, Габор после войны перебрался в Вену, куда, по легенде, прибыл с небольшим рюкзаком за плечами, в котором было несколько оперных партитур и 100 долларов. С самого начала своей артистической карьеры он уделял большое внимание поиску и развитию молодых певческих дарований, и со временем продвижение молодых вокалистов привело знаменитого интенданта к созданию вокального конкурса нового типа, где участники имели бы возможность общения с театральными агентами и представителями театров. «Бельведер» задумывался как не имеющая аналогов биржа оперных певцов, позволяющая молодым талантам встретиться с людьми, которые помогут им начать международную карьеру. Именно поэтому в жюри конкурса входят только руководители крупнейших музыкальных театров, а в зале сидят представители ведущих театральных компаний и агентств (в финале в зал допускаются обычные зрители).

Среди конкурсантов «Бельведера» прошлых лет много тех, кто сегодня украшает лучшие оперные сцены. Однако для России соревнование было открыто только в 1990 году (в Министерстве культуры СССР этот конкурс считали непрестижным, потому отечественные певцы участия в вокальном соревновании не принимали). С тех пор редкий финал «Бельведера» обходится без русских участников. Российские исполнители становятся лауреатами, в том числе и первых премий. К примеру, пару лет назад вторую премию Belvedere Singing Competition в Амстердаме завоевал солист НГАТОиБ — баритон Роман Бурденко.

«Бельведер» — конкурс масштабный и многоступенчатый. Квалификационные туры (прослушивания) проводятся более чем в 50 городах по всему миру. Помимо трех основных премий на «Бельведере» существует несколько десятков дополнительных, учрежденных различными театрами, фондами и агентствами. За годы своего существования «Бельведер» проводился в разных венских зданиях, включая императорский театр в Шенбрунне и Музей табака. В последние годы стационарные туры проходили в Венской камерной опере, а финал — в роскошном зале Венской ратуши. Однако после кризисного 2012 года, когда Австрийское федеральное министерство образования, искусства и культуры полностью лишило Венскую камерную оперу своей финансовой поддержки, «Бельведер» выехал за пределы своей страны. Так, финалы и полуфиналы нынешнего конкурса проходили уже в Германии — в зале Роберта Шумана Museum Kunst Palast (Дворец искусств в Дюссельдорфе), а заключительный гала-концерт исполнялся на сцене Deutche Oper am Rhein — знаменитого немецкого Оперного дома. В 2015 году «Бельведер» отправится в Амстердам, а в 2016 году переедет в Кейптаун (Южная Африка).

Что касается победного для новосибирской вокальной школы, 33-го, «забега», то в 60 отборочных турах «Belvedere Competition- 2014» приняли участие 1317 певцов из 73 стран. 160 молодых исполнителей были квалифицированы в заключительные раунды в Дюссельдорфе, но только 17 вокалистов из Австралии, Ирландии, Исландии, Испании, Новой Зеландии, России, США, Франции, Южной Африки, Южной Кореи, Японии вышли на финишную прямую и удостоились чести выступать в сопровождении Duisburg Orchestra под управлением музыкального руководителя Акселя Кобера. В жюри конкурса вошло 14 представителей высшего руководства ведущих оперных домов Старого и Нового Света и 16 представительных музыкальных медиа. Оценивалось, по признанию организаторов, не только вокальное мастерство участников соревнования, но и актерская сторона исполнения. Сибирячку Ирину Чурилову благодаря сочетанию эффектных вокальных данных и мощного драматического потенциала ожидал двойной триумф. За исполнение каватины фрейлины Леоноры Tacea la notte placida из оперы Верди «Трубадур» солистка НГАТОиБ удостоилась первой премии в размере 7000 евро от международного жюри конкурса и приза зрительских симпатий. Кроме того, «элегантное и глубокое сопрано» Ирины удостоилось трех спецпризов — презента от немецкой музыкальной прессы и двух контрактов. Огромный вклад в победу певицы внесла концертмейстер по классу вокала Новосибирской оперы Татьяна Смыслова, которая аккомпанировала победительнице. В завершение немецкого вояжа Татьяна и Ирина посетили мастер-классы выдающейся певицы Хелен Донат. Своими впечатлениями счастливые участники «Бельведера» поделятся в сентябре, когда Новосибирская опера откроет новый театральный сезон.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16627
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Авг 09, 2014 7:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014073202
Тема| Опера, БТ, Персоналии, Динара АЛИЕВА
Автор| Надежда ДАРАГАН
Заголовок| «Травиата», как ее задумал Верди
Где опубликовано| журнал "Музыкальная жизнь"
Дата публикации| 2014 июль
Ссылка| http://mus-mag.ru/mz-txt/2014-07/r-traviata.htm
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Солистка оперы Большого театра сопрано Динара Алиева, называемая критиками после ряда премьер и новых серьёзных работ прошедшего сезона одним из самых ярких открытий года, в летнее межсезонье вновь завоевала публику Праги. В составе интернациональной команды певцов, совместно с Чешским национальным симфоническим оркестром под управлением Константина Орбеляна, солистов и хора Пражской государственной оперы певица приняла участие в концертном исполнении оперы «Травиата» Верди одном из самых красивых залов Европы – в зале имени Сметаны



Концертным исполнением предложенное прочтение одной из самых популярных опер итальянского классика было бы назвать неточно. Статично поющих певцов тут не было и в помине. А по динамике сценического действия пражская «Травиата» могла бы соперничать с иными театральными постановками. Заслуга в этом принадлежит именно Динаре Алиевой, которая стала не только исполнительницей заглавной партии, но и выступила в качестве одного из постановщиков, превратив концерт в семистейдж.

Не секрет, что современная оперная режиссура зачастую оказывается этакой «вещью в себе», понятной лишь создающим спектакли режиссёрам. Основная часть публики, да и большинство певцов не принимают авангардных режиссёрских решений, тем более, что многие из них не обоснованы ни чем иным, кроме моды на перенос в современность классических сюжетов. Да и она часто заключается лишь в переодевании персонажей из старинных нарядов в вызывающие футуристические одеяния, а носителей тёмных сил - в образы нацистов или иных бесчинствующих молодчиков. А зрители и певцы стремятся к традиционным, «костюмным» постановкам, которых всё меньше и меньше. Этот пробел последнее время всё чаще заполняют концертные театрализованные постановки. В таком ключе была решена и пражская «Травиата».

Специально продумать сценографию сначала решили Динара Алиева и Константин Орбелян, а затем многие сценические решения обсуждались со всеми исполнителями главных партий. Возможно, поэтому так органичны были и итальянский тенор Франческо Демуро - Альфред, и российский баритон Василий Ладюк – блистательный Жермон. Но главным центром притяжения внимания стала Динара Алиева. И дело не только в удачных мизансценах и эффектных костюмах, в которые певица умудрялась невиданно быстро переоблачаться. Используя минимальный реквизит и продумав сценическое движение, артисты разыгрывали действие столь же детально, как на театральной сцене, наполняя его динамикой, которой зачастую не хватает концертным исполнениям опер. Все ключевые и наиболее эффектные эпизоды были решены под стать оперному спектаклю. И, конечно, все исполнители главных партий продемонстрировали головокружительный вокал, еще сильнее подчеркивавший яркие артистические работы певцов. Виолетта Динары Алиевой была восхитительна и в кокетстве, и в страсти, а в финале трогала до слез своими страданиями. Василий Ладюк создал на редкость многомерный образ любящего и страдающего родителя: его Жермон стал одним из самых выразительных персонажей. Франческо Демуро, обладающий типично итальянским полётным и звонким тенором и столь же искристым обаянием, заставил особенно вздыхать дамскую аудиторию.

Спектакль слушался на едином дыхании. Нельзя не заметить, что сцена зала имени Сметаны довольно сложная для певцов: без зрителей пространство зала словно глухое, не резонирует и «не звучит», и лишь при полной аудитории акустика начинает «работать». Да и скромные размеры сцены создавали проблемы. Но, вживаясь в свои роли, артисты будто и не замечали этих трудностей. В итоге – десятиминутная овация зала, когда публика стоя приветствовала певцов, а такая реакция для пресыщенной пражской публики – редкость.





После выступления мы попросили Динару Алиеву прокомментировать детали этого проекта.

– Динара, вы не в первый раз поете в Праге. Помните ваш дебют в зале имени Сметаны?

- Да, выступаю здесь в четвертый раз. Дебют состоялся в 2010-м, с программой арий из опер итальянских композиторов («Травиаты», «Тоски» и других) с Чешским национальным симфоническим оркестром. Дирижировал Марчелло Рота, с которым я пела и во втором своём пражском концерте. Потом последовал «Верди-гала», прошедший под патронажем тогдашнего президента Чехии Вацлава Клауса: среди публики была практически вся политическая элита страны и дипкорпус, а на сцене – лучшие оперные певцы Чехии. Наконец, нынешняя «Травиата» - четвертая моя встреча с пражской публикой. Очень приятно, что каждый раз меня принимают в этом городе необыкновенно радушно, устраивая длительные овации. «Травиата» проходила в рамках ежегодного фестиваля «Прага Промс». Он, кстати, отметил сейчас свое 25-летие. Инициатор фестиваля - Чешский национальный симфонический оркестр, который в этот раз предоставил мне возможность самой выбрать программу. И я предложила оформить концертное исполнение как живой спектакль. Петь в театральных костюмах, оформить сцену пускай минималистичными, но декорациями, создать сценографию, чтобы певцы корреспондировали друг с другом как в спектакле. Судя по реакции зала, эта работа была принята положительно – публика аплодировал долго и восторженно. Константин Орбелян прекрасно вёл оркестр, и, по-моему, нам удалось создать классный певческий ансамбль.

– Для певицы внешний имидж – половина успеха. Какой стиль вам ближе в повседневности, и как, по-вашему, должна выглядеть Виолетта Валери?

Ведь наряд подчеркивает те или иные качества характера персонажа?!
– Спортивный стиль – это не совсем моё, я и в повседневности тяготею к классике. Но, работая последнее время подолгу в Европе, много передвигаясь пешком, отказываюсь от каблуков, выбираю комфортную обувь, которая диктует и весь стиль. Думаю, его можно называть «городской кэжуал». В общем, стремлюсь, чтобы красота одежды не перечёркивала комфорт.
А Виолетта, уверена, отличалась от своих «коллег по цеху» тем, что не выглядела вызывающе, но в то же время чем-то выделялась. Мне кажется, что она покоряла не столько броской внешностью, сколько энергетикой: за эту внутреннюю притягательность и непохожесть Альфред и полюбил ее. О необычности её натуры свидетельствует и её история с Альфредом: ради любви к нему она решилась на такую жертву, на которую не то что в то время, но и сейчас, не смотря на всю раскованность и эмансипацию, вряд ли многие пойдут. Думаю, главное в её облике – глаза, которые наверняка были безумно красивые. И, наверное, печальные. Недаром так хороша в партии Виолетты Мария Каллас – у неё в глазах была боль и от собственных несбывшихся надежд и личных разочарований.

– Вы попробовали себя в режиссуре - опыт вам самой показался удачным?

– Эта работа стала совместным трудом, поэтому называть ее моим режиссерским опытом я бы не решилась. Мы действовали в тандеме с дирижером и с другими солистами.

– Вы часто пели партию Виолетты. Какой вам видится идеальная режиссерская трактовка?

– Идеальной мне видится концепция фильма-оперы Дзефирелли, где с самого начала Виолетта – как в последней картине: она умирает, она совершенно одна, служанка Аннина где-то далеко, а все дальнейшее действие – это её воспоминания. Одиночество – важная составляющая ее образа. Но, конечно, показывать ее все время несчастной – тоже неправдоподобно. Тем более что жизнелюбие не покидает её до последних минут. Она до последнего питает надежду, что даёт ей невероятные силы. Ведь даже умирая, она сильнее Альфреда: это ведь Виолетта успокаивает его и ободряет. И уходит со словами о том, что ей спокойно и легко. Вот в этой способности безгранично отдавать себя, все свои силы и любовь, - в этом и заключается главная притягательность Виолетты Валери.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2
Страница 2 из 2

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика