Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2014-07
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10150

СообщениеДобавлено: Чт Июл 24, 2014 3:45 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014072402
Тема| Танец, балет, Фестивали, Персоналии
Авторы| Майя Крылова
Заголовок| Лебедь среди чаек
Где опубликовано| Новые Известия
Дата публикации| 20140724
Ссылка| http://www.newizv.ru/culture/2014-07-24/205195-lebed-sredi-chaek.html
Аннотация| В Финляндии проходит оперный фестиваль с участием русского балета

Один из самых крупных летних музыкальных фестивалей Европы проходит в финском городе Савонлинна. Среди мировых звезд есть здесь и российские участники – артисты Большого, Мариинского и Михайловского театров. Фестиваль включает музыкальные концерты, оперные и балетные показы и мастер-классы для молодежи.

«Портрет в красном» Оксаны Кучерук.Фото: MARK OLICH

Город на берегу лесного озера знаменит своим чувством юмора (здесь «прописан» чемпионат мира по бросанию мобильных телефонов) и старинной каменной крепостью Святого Олафа, в которой с 1912 года проводится один из старейших в мире оперных фестивалей. Он работает в июле, сочетая уютную камерность города с художественной масштабностью проектов. Музыканты ездят на спектакли на велосипедах. В буфет крепости ведут крутые винтовые лестницы с истертыми временем каменными ступенями. Дамы ступают высокими каблуками по выпуклым древним булыжникам. А звуки оркестра сопровождаются отдаленными криками чаек (здесь прекрасная акустика). В этом году, среди прочего, ставят современную финскую оперу «Куллерво» (по мотивам национального эпоса «Калевала») и моцартовскую «Волшебную флейту», поражая высоким качеством финских вокалистов и разнообразием сценических решений: постановщики и так и сяк обыгрывают мрачные стены и крутые лестницы крепости. В трагическом «Куллерво» перед громадной задней стеной были выстроены маленькие легкие домики, имитирующие старые финские жилища, отчего возникала антиномия «человек и его рок». В сказочно-счастливой «Флейте» проемы огромных ворот засверкали золотыми солнечными лучами, а та же самая стена превратилась в галактику и блеснула звездопадом на ночном небе.

Крепость Олавинлинна стоит на маленьком островке, и было время, когда и исполнители, и зрители плавали на спектакли на лодках. Теперь они проходят по понтонному мосту, чтобы не только послушать оперы, но и посмотреть гала-концерт звезд балета, который организован петербургским балетным фестивалем Dance open. По словам директора фестиваля в Савонлинне Яна Страндхолма, музыкальный проект в средневековой крепости популярен у россиян: количество наших соотечественников в замке Святого Олафа за последние два года выросло в два с половиной раза. Русский балет тоже пользуется большим спросом, причем не только у взрослых. «Петербург – Савонлинна. Балетные дни» – так называется танцевальный проект, в рамках которого выступают известные балерины и маститые танцовщики, а перед этим несколько дней проходят мастер-классы для финских детей из балетных школ. В этом году юных финнов навыкам профессии учили заслуженные мастера – Мария Аллаш из Большого театра, Антон Корсаков и Полина Рассадина из Мариинского. Но, конечно, самым главным уроком стал вечер с участием артистов балета из России, Франции и Нидерландов. Как утверждает руководитель Dance open Екатерина Галанова, этот концерт призван показать, что каждый, кто входит как зритель в мощный замок, которому шесть столетий, погружается не только в атмосферу истории. В таком окружении стен публика особенно остро ощущает хрупкую элегантность классического балета. Современный танец тоже не остается в накладе: его острые углы, неожиданные ракурсы и органичная нервозность как будто подчеркиваются незыблемым спокойствием твердыни.

Реми Вортмейер в комейдийном номере на музыку Оффенбаха.Фото: STAS LEVSHIN

Номера балетного гала по-разному рассказывали об одиночестве и ритуале любовной страсти. За одиночество отвечали Оксана Кучерук (Балет Бордо) и Реми Вортмейер (Национальный балет Нидерландов). Она рисовала горький «Портрет в красном» на фоне стула, он в брючных подтяжках на голом торсе упоенно наслаждался самим собой в комедийном номере на музыку Оффенбаха. Объединившись в пару, эти артисты разыграли изящный флирт в па-де-де из старинного «Привала кавалерии».

Фрагменты из балетов «Спартак» и «Антоний и Клеопатра» словно изрыгали эротическое пламя, замешанное на головокружительных поддержках: их легко проделывали Ирина Перрен и Марат Шемиунов из Михайловского театра Петербурга. Этот фрагмент сошедшего со сцены советского балета про Древний Египет был восстановлен специально для гала-звезд балета в Савонлинне, Елизавета Чепрасова (Музыкальный театр, Москва) и Филипп Степин (Мариинский театр) демонстрировали внезапную романтическую любовь на балу (фрагмент балета «Золушка» в постановке Алексея Ратманского), а потом купались в «восточной» неге, танцуя фрагмент академического «Корсара». Прима Мариинского театра Виктория Терешкина в облике коварного Черного Лебедя на раз обольщала наивного Принца (Владимир Шкляров из того же театра). Артисты Театра балета Бориса Эйфмана Наталья Поворознюк и Олег Марков живописали страдания Анны Карениной. А Анастасия и Денис Матвиенко (Мариинский театр) в облике современных Ромео и Джульетты «оторвались» под музыку Radiohead, а затем бравировали испанской удалью в заключительном па-де-де из «Дон Кихота». Публика активно «голосовала» ногами, громко стуча подошвами по каменному полу. Так гости фестиваля выражали артистам свое искреннее восхищение.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10150

СообщениеДобавлено: Чт Июл 24, 2014 3:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014072403
Тема| Танец, балет, Фестивали, Персоналии
Авторы| Ольга Гердт
Заголовок| Знаменитый британский хореограф Хофеш Шехтер разобрался, как устроен мир
Где опубликовано| Ведомости
Дата публикации| 20140724
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/lifestyle/news/29318491/volki-kak-ovcy#ixzz38O8KbGJs
Аннотация| В показанном на берлинском фестивале Foreign Affairs танцевальном проекте Sun знаменитый британский хореограф Хофеш Шехтер разобрался, как устроен мир

У Шехтера всегда танцуют очень эмоционально Фото: Gabriele Zucca

Он нетипичен. Как будто вырос и воспитался в России, где художнику положен критический взгляд на вещи и полномочия судьи. Хотя бесцельно нанизывать движения в манере contemporarу dance, где заданность — табу, а сценический результат непредсказуем, ему тоже нравится. Эту раздвоенность Хофеш Шехтер за собой знает и бесхитростно комментирует: «Когда я ставлю — ум с сердцем не в ладу. Я делаю танец и музыку, руководствуясь эмоцией. И тут же анализирую: а что это означает?»
В Sun израильтянин Шехтер излагает свой взгляд на постколониальный мир — и прежде всего на обласкавшую его Британию, в которой успешно живет и работает с 2002 г., возглавляя наряду с Макгрегором и Акрамом Ханом и без того короткий список новых хореографических дарований. Лицемерие современного мира бесит Шехтера, и он читает ему гневную отповедь, таская по сцене туда-сюда под музыку Вагнера и мрачную собственного сочинения картонные щиты с изображением Овец, Волков и каких-то, похоже, угнетенных африканцев в национальных украшениях. С потолка льется медовый свет на танцовщиков в чем-то льняном и белом, что снова ассоциируется с чем-то русским — какими-нибудь дачниками, промотавшими имения свои и гораздыми только болтать. На болтовню смахивает и хореографическая речь Шехтера: тринадцать танцовщиков то молитвенно воздевают, то недоуменно разводят трясущиеся руки, втягивая при этом головы в плечи и виртуозно семеня ногами. Как будто разговаривают сами с собой или разучивают тексты. Аналогия с театром тоже не случайна. Артисты болтаются из левой кулисы в правую и обратно. Выходят на середину сцены и тут же исчезают в темноте. Высказываются фрагментарно, повторяют одни и те же куски. Падают замертво, чтобы тут же воскреснуть и встать на ноги. Они похожи на бродячую труппу: вечно в пути и репетиционном процессе. Но так, собственно, видит Шехтер и общество в целом. Персонаж, изображающий режиссера, который злится, орет, распоряжается и выражает вечное недовольство артистами, понятное дело, тот же диктатор, манипулирующий безропотными человеческими массами. Люди, что с них взять, — это такие овцы, которые, если их не пасти, тут же становятся волками.
Подобный не оригинальный, но кажущийся таковым в силу зашкаливающей эмоциональности и искренности (тоже очень «русские» черты) взгляд Шехтер уже демонстрировал в прославившей его вещи Political Mother, главным испытанием которой была им же написанная тяжелая рок-музыка и особые условия, в которые он ставил зрителей. Именно ставил, потому что из зала вынесли кресла и смотреть представление надо было стоя, как на рок-концерте. Условие показалось странным. Все-таки пританцовывать и пить пиво, наблюдая хореографию, похожую на коллективную судорогу заключенных на прогулке, было неловко. В Sun пытки вышли уже более декоративными. Ну, несколько раз включали-выключали свет. Ну, обрывали танец на самом интересном месте. Ну, истошно кричала какая-то подсаженная в первый ряд женщина, показывая пальцем на сцену — наверное, представляя тех самых обывателей в зале, которых Шехтер хотел бы напугать и обличить.

Но никто не пугается. Зрители терпят язвительные реплики (вроде «Ни одного животного во время перформанса не пострадало»), как родители, наблюдающие подростковую панику своих детей. Талантливому, чувствительному, наделенному фантастической способностью трансформировать эмоцию в нервную хореографическую клинопись Шехтеру мастерства не занимать. Осталось только повзрослеть и определиться, сердцем он хочет ставить или головой и кого же хочет видеть в зрительном зале? Равных себе собеседников или забитую назиданиями паству? Если второе — далеко уйти от той модели мироустройства, которую он сам и обличает, не получится.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10150

СообщениеДобавлено: Чт Июл 24, 2014 3:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014072404
Тема| Танец, балет, Фестивали, Персоналии
Авторы| Ольга Гердт
Заголовок| Билла не убить
Где опубликовано| Ведомости
Дата публикации| 20140718
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/lifestyle/news/14307811/billa-ne-ubit#ixzz38OEjq0kE
Аннотация| На фестивале Foreign Affairs в Берлине показали четыре проекта Уильяма Форсайта. Впечатление от них — как от лучших фильмов Тарантино

В Sider танцовщики сражаются с картоном. Фото: Dominik Mentzos/Foreign Affairs

Первый фестиваль перформанса, танца и театра Foreign Affairs принципиально обошелся без громких имен. Представление о том, что современное искусство может творить каждый, куратор второго фестиваля, Маттиас фон Хартц, поставивший в центр программы мировую знаменитость — хореографа Уильяма Форсайта, — подкорректировал, показав, что не всяким большим художником надо жертвовать. Особенно, если он, как Уильям Форсайт, сам способен стать «каждым».

Выдающийся реформатор во всех проектах, как простой смертный, трудится ровно над этой составляющей. В White Bouncy Castle, большом надувном белом замке, где прыгающий зритель сам себе артист, развивает в продолжение своих интерактивных проектов идею «общедоступной хореографии». В фильме Suspense укрощает тело — обматывает себя веревкой, связывает, подвешивает и вопит так, что слышно во дворе Института современного искусства, на самый чердак которого видео беспафосно запрятано. Довершает работу по разрушению сакрального тела художника в проекте 2008 г. I don’t Believe in Outer Space, где вся его уникальная труппа универсалов и интеллектуалов — поют, пишут тексты, импровизируют, жонглируют — трудится, демонтируя иллюзию, которую сама же создает. Человек-мумия — ученый в бинтах, женщина-краб, конечности которой гнутся в любые стороны, виртуоз игры в пинг-понг, вокалист, убивающий силой голоса, — Форсайт, иронизируя на тему профессиональных мутаций, как будто передает привет знаменитому фильму Freaks — «Уродцы».

Но лучший портрет позднего Форсайта — перформанс 2011 г. Sider, где 18 танцовщиков крепко держатся за картонные пластины-страницы выше их роста, как в фильмах Тарантино парни держатся за пистолет. И как те, если уж нажмут «чисто случайно» на курок, остановиться не могут, так и эти, начав шевелиться, просто так со сцены не сойдут. Телу у Форсайта, чтобы двигаться, нужен не сюжет, а пинок. Или столкновение с другим телом. Или внезапный импульс в мизинце, с которого движение вдруг начинается заново, когда уже и слов-то нет. Проблема слов, речи — ключевая. Деструктивный дар не оставил Форсайта после того, как он покинул Франкфуртский балет — главный объект его реформаций. В «Страницах» он обрушивает его на английский театр елизаветинских времен, ритм, патетика и риторика которого его завораживают, но не настолько, чтобы тот канон актерского существования — без режиссера — не деформировать какими-нибудь прозаизмами. Вроде уморительных телесных гримас трех парней, воображающих себя ниндзя в патетичных гамлетовских соло. Или внезапных затемнений, создающих, как и звуковые атаки Тома Виллемса, тревожную атмосферу военных действий. Это смешно, это грустно. Форсайт препарирует театр как абсурдную попытку организации хаоса. С замотанными головами, в камуфляжных костюмчиках, позволяющих слиться с обоями, — цветочки, кружавчики, иногда «исторические» — они ловко орудуют картонными страницами, на одной из которых написано «Беспорядок». Шумно пиная ногами, они проталкивают их вперед, как тяжелые юбки или щиты. Прячутся за ними, фехтуют, дерутся, строят лабиринты и домики, расчищают территорию, захватывают, выдавливают с нее. Их сметает со сцены не конец истории, а случайность вроде исчерпавшегося запаса жизней — или слов. Страницы еще стоят вертикально пару секунд, а люди, их крепко державшие, уже испарились. Game over. Через пару секунд, правда, из затемнения снова появляется, слегка измененная, первая сцена. Похоже, пока у самого Форсайта есть эта способность к перезагрузке, никому не исключить его из списка актуальных художников.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10150

СообщениеДобавлено: Пт Июл 25, 2014 4:21 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

[i]Номер ссылки| 2014072501
Тема| Балет, Гастроли, «Русский балет», Персоналии, В. Гордеев
Авторы| Ольга Завьялова
Заголовок| «В Крыму у нас своя родная публика»
Художественный руководитель «Русского балета» Вячеслав Гордеев — о гастролях труппы в Крыму и необходимости создания на полуострове балетной школы Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 25 июля 2014
Ссылка| http://izvestia.ru/news/574331#ixzz38TVhKUBR
Аннотация| Интервью

Фото: ИТАР-ТАСС/ИДР/Сергей Авдуевский

Со 2 по 8 августа в Крыму пройдут гастроли Московского областного государственного театра «Русский балет». Труппа покажет «Лебединое озеро» в Ялте, Евпатории, Симферополе, Севастополе, Судаке, Керчи и Феодосии. Художественный руководитель «Русского балета», народный артист СССР Вячеслав Гордеев ответил на вопросы корреспондента «Известий».


— Когда было принято решение везти труппу в Крым?

— Мы пытались туда выехать с гастролями сразу же после того, как Крым стал частью России. Но из-за организационных вопросов не смогли этого сделать. В Крым мы ездили и раньше — три и четыре года назад. Нас там хорошо знают, хотят видеть. Для меня, да и, думаю, для всех предстоящие гастроли — радостное событие.

— Почему решили показывать только один спектакль?

— Мы будет ездить по разным городам, возить одну постановку удобнее. Но в будущем хотели бы показать в Крыму все наши балеты, познакомить зрителей с такими шедеврами русской классики, как «Спящая красавица», «Щелкунчик», «Жизель», «Дон Кихот». Раньше мы не гастролировали в Крыму с большими спектаклями: показывали концерты и одноактные балеты.

— Количество лебедей в кордебалете будете сокращать?

— Сокращенный вариант — это когда выводят 8 лебедей. У нас их будет 24. В таком варианте «Лебединое озеро» идет во многих театрах, может быть, за исключением Большого и Мариинского. Когда я был худруком балета Большого театра, там танцевали 24 лебедя.

— Не будет ли тяжело артистам выступать каждый день — при условии регулярных переездов?

— Крымские города находятся не так далеко друг от друга. К тому же мы едем туда не отдыхать, гастроли — это наша работа. И подобный режим для нас привычен.

— Насколько крымская публика любит балет и разбирается в нем?

— На прошлых наших гастролях всегда были аншлаги. Нас везде любят, но там уже своя, родная публика. Конечно, нельзя сказать, что местные зрители разбираются во всех деталях балета. Но ведь мы туда ездили и едем, чтобы классический танец популяризировать. Все понимают, что сейчас с восприятием серьезного искусства есть проблемы. А хотелось бы, чтобы молодежь приобщалась к балету.

— Театр планирует открыть в Крыму балетную школу. Педагоги будут преподавать в формате мастер-классов или хотите наладить непрерывный учебный процесс?

— Мастер-классы мы проводим и во время гастролей. А раз уж Крым стал территорией России, нам хотелось бы там открыть русскую балетную школу. Может быть, потом она перерастет в училище. Все-таки Крым находится довольно далеко от Москвы и Санкт-Петербурга, где находятся главные наши хореографические академии. Не у всех есть возможность ехать туда учиться. Было бы неплохо иметь в Крыму хотя бы начальные классы, чтобы потом кого-то из учеников рекомендовать в центральные школы. Мы постараемся это сделать. Сейчас ведутся переговоры.

— В новом сезоне Большого театра будет восстановлена «Легенда о любви» Юрия Григоровича, в которой вы в свое время танцевали. Интересуетесь процессом реставрации?

— Мы с Юрием Николаевичем сейчас очень плотно общаемся. Я сижу в жюри многих конкурсов, которые он возглавляет, иногда даже заменяю его, когда он нездоров. Если Юрий Николаевич предложит мне участвовать в восстановлении «Легенды о любви», я с удовольствием соглашусь, потому что это один из моих любимых спектаклей. Я очень трепетно к нему отношусь.

— Прошел год с момента, как Владимир Урин возглавил Большой театр. На ваш взгляд, произошли за это время какие-то положительные сдвиги в жизни главного театра страны?

— Я сейчас не очень внимательно слежу за жизнью Большого театра. Но точно могу сказать, что первый год — не показательный вообще. Когда я пришел в Большой худруком балетной труппы (Вячеслав Гордеев руководил Большим балетом в 1995–1997 годах. — «Известия»), мы в первый год выполняли только то, что было ранее запланировано. Не могли ни шага в сторону сделать, потому что есть обязательства, контракты. Этим же сейчас занимается и Урин.

— Какие премьеры ждут зрителей «Русского балета» в следующем сезоне?

— У нас много чего запланировано. Я начал большой проект с Николаем Юрьевичем Гришко — балет «Дон Кихот» с моей хореографией и его костюмами. Поздней осенью должна состояться премьера новой редакции моего спектакля «Балетное танго», который раньше шел в Большом театре. Мы — театр, который не имеет своего помещения, нам периодически дают сцену в Кузьминках. Но она невысокая и небольшая, поэтому премьеры надо показывать на других, более «балетных» сценах. Если все будет складываться хорошо, к концу сезона хочу поставить спектакль о Сталине — «Иосиф непрекрасный».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10150

СообщениеДобавлено: Пт Июл 25, 2014 4:25 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014072502
Тема| Балет, Проекты, Соло для двоих, Персоналии, Н. Осипова, И. Васильев
Авторы| Татьяна Кузнецова
Заголовок| Вечер трех стилей
Где опубликовано| WEEKEND
Дата публикации| 25.07.2014
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2526596
Аннотация| Татьяна Кузнецова о Наталье Осиповой и Иване Васильеве в проекте «Соло для двоих»


Фото: Doug Gifford


В разгар мертвого сезона балетный мир Москвы взорвет событие, ради которого понимающие люди переносят отпуска, приезжают из других стран и откладывают командировки: в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко Наталья Осипова и Иван Васильев выступят в новом проекте Сергея Даниляна "Соло для двоих". Не ждите никаких па-де-де, исторических раритетов и забронзовевших балетмейстеров: будет три отделения еще не виданной в Москве хореографии от ведущих современных авторов. Проект — уникальная возможность увидеть звездную пару на одной сцене. Хотя бы потому, что его герои — предельно загруженные артисты с несовпадающими личными графиками, и найти общее время для проката "Соло" — проблема не меньшая, чем подобрать им оригинальный репертуар и найти деньги на этот амбициозный международный проект общей стоимостью $2 млн, который пройдет считанное число раз. Его премьера состоится как раз сегодня, 25 июля, в калифорнийском Центре искусств Сегерстром — месте, ставшем для проектов Даниляна тем же, чем была для Дягилева и его труппы Опера Монте-Карло: репетиционной базой и главным полигоном. В очередь за Москвой пристроились Лондон и Нью-Йорк, возможен Париж, но дальше — тишина.

Осипова и Васильев, некогда неразлучная пара и самый популярный дуэт Большого со времен Максимовой и Васильева, ныне распалась на двух самодостаточных одиночек, так что название их общего вечера, позаимствованное из балета Матса Эка, лупит не в бровь, а в глаз: как бы ни сетовали фанаты, отныне у каждого из артистов свое собственное соло. У Ивана, который любит именовать себя "человеком мира",— непредсказуемое в географическом смысле и легко просчитываемое в художественном отношении. Официальный премьер Михайловского балета и Американского балетного театра, он летает по континентам (регулярно делая посадку в московском Большом), успешно танцуя брутальную классику XIX и XX веков и упорно самоутверждаясь в классике лирической. С Натальей все наоборот. География ее выступлений вполне понятна: с прошлого сезона прима, оставив трудовую книжку в петербургском Михайловском театре, стала официальной principal dancer Королевского балета Ковент-Гарден, и вояжей за пределы Лондона у нее не так уж много. Зато с репертуаром — одни сюрпризы: все современные хореографы (а Лондон ими богат, как, пожалуй, ни один другой город) жаждут работать с этой уникальной "классичкой", способной сделать эмоционально осмысленным любой танцевальный текст и дать сто очков вперед любой танцовщице contemporary dance.

Сама балерина, впрочем, платит современным авторам взаимностью, полагая, что учить новые танцевальные наречия надо смолоду, пока тело восприимчивое и гибкое, а вовсе не в предпенсионном возрасте, когда танцевать классику уже тяжеловато, а продлить жизнь на сцене хочется. Собственно, именно Наталья, станцевав за год две мировые премьеры, освоившись в лондонском авангарде и в мире балетной моды, выбрала всех хореографов "Соло для двоих": израильтянина Охада Наарина, бельгийского марокканца Сиди Ларби Шеркауи и португальского лондонца Артура Питу.

Продюсер Сергей Данилян, в этом сезоне уже предъявивший миру новые "Грани" Дианы Вишневой, проявил прямо-таки дягилевские чудеса изворотливости, связывая всех со всеми (балетмейстеров, дизайнеров, музыкантов, ассистентов-репетиторов, артистов) в оказавшемся довольно многолюдным и многонациональным "Соло". Репетиции велись в Лондоне и Милане, в Израиле и Калифорнии. На подготовку проекта был отведен всего месяц законного отпуска артистов, и осваивать три новых хореографических стиля им пришлось стахановскими способами: Осипова и Васильев не вылезали из зала по десять часов и, чтобы не терять времени на перестройку тела, даже привычный балетный класс заменили спецподготовкой по системе "гага", выработанной Охадом Наариным. Вдобавок балетмейстеры, вначале собиравшиеся отделаться малой кровью, приспособив для артистов уже готовые постановки, чрезвычайно возбудились, увидев своих клиентов живьем, и тут же принялись переделывать собственную хореографию, подстраиваясь под их незаурядные возможности. Что, конечно, существенно повысило ценность продукции, но замедлило процесс ее изготовления.

В итоге зрителям будет предъявлены три премьеры, о которых мало что известно, так как в Москве не видели даже прототипов этих постановок. Вечер откроет композиция "Mercy" на музыку Шутца и Шейна, сотворенная хореографом Шеркауи на основе двух спектаклей, поставленных им для Балета Монте-Карло: "In memoriam" и "Mea culpa". Костюмы новые — их сочинил модный бельгийский дизайнер Тим ван Стинберген. "Mercy" — единственный балет программы, в котором Наталья Осипова будет танцевать на пуантах, пройдет в живом сопровождении французского ансамбля Akademia — четырех певцов и пяти музыкантов, играющих на старинных инструментах.

Охад Наарин, в труппе которого "Batcheva" Осипова и Васильев проработали две недели, погружаясь все глубже в его загадочную "гагу", высоко оценил их усердие и талант. Он урезал свое "Passomezzo" до "Passo", недостающую половину поставил заново — получился полноценный 20-минутный балет на музыку электронного ансамбля Autechre и старинные английские песни.

Больше всего известно о третьем балете программы, хотя как раз он поставлен практически с нуля. Хореограф Пита сочинил его на музыку Фрэнка Муна, обработавшего томительные португальские фадо и самолично исполняющего на сцене свои композиции. Художник спектакля Жан-Марк Пьюсан разбросал по сцене намеки на разные места действия: дом, сад, кладбище, а Наталью Осипову, играющую невесту, от которой прямо из-под венца сбежал жених, одел в платье, чрезвычайно похожее на свадебный туалет принцессы Грейс. Есть в этом сюжетном спектакле и третий персонаж — Женщина в черном, то ли Судьба, то ли Немезида. Роль предназначена возрастной танцовщице, ее исполнит Валентина Ермилова, бывшая солистка Музтеатра Станиславского. Закончится балет трагически, а сам вечер, надо надеяться, эйфорически. Хотя бы потому, что Москва жаждет увидеть своих любимцев в любом виде — даже если бы они выдали на сцене одну какую-нибудь гагу.

Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко, 31 июля, 1, 2, 3 августа, 19.00
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Алексей Яковлев
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.10.2010
Сообщения: 4451
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июл 26, 2014 11:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014072701
Тема| Персоналии, Артем Овчаренко
Авторы| Deborah Ory
Заголовок| Artem Ovcharenko
Где опубликовано| NYC Dance Project
Дата публикации| 26.07.2014
Ссылка| http://nycdanceproject.com/artem-ovcharenko
Аннотация| Интервью
Перевод| Алексея Яковлева

На сайте NYC Dance Project опубликовали интервью с Артёмом, иллюстрированное замечательными фотографиями:


"Я верю, что у искусства нет государственных границ!"

Выступали ли вы раньше в Нью-Йорке? Чем Вам больше всего запомнился Нью-Йорк, кроме гастролей?

AO: Это не первые мои гастроли в Америке, но в Нью-Йорке я танцую впервые. В этом городе так много интересного, так много мест, достопримечательностей и музеев, которые каждый должен посетить хотя бы раз в жизни. Могу сказать, что город постепенно открывается для меня. Публика здесь принимала нас очень тепло, и я надеюсь, что это не последние мои гастроли в Нью-Йорке. Чтобы лучше познакомиться с городом я поменял билеты так, чтобы задержаться здесь еще на 5 дней!

Стали ли гастроли в Нью-Йорке особенными для Вас, и если да, то чем?

AO: Достойно выступить в Линкольн-центре было моей главной задачей, ведь Нью-Йорк — одна из балетных столиц мира, а значит мне предстояло танцевать перед весьма искушенными зрителями и строгими критиками. Но эти гастроли особо ответственны не только из-за этого. В последние месяцы очень сильно испортились отношения между правительствами наших стран и эти политические распри, увы, под воздействием медийной пропаганды искажают мировосприятие простых людей. Я верю, что общие культурные ценности — один из наиболее эффективных объединяющих и примеряющих инструментов. Я верю, что у искусства нет государственных границ! Поэтому эти гастроли я воспринимаю как и своего рода миссию: важно показать, что русские — такие же люди, с теми же радостями и бедами, что мы способны на высокие чувства и высокое искусство, что мы имеем Красоту внутри нас и готовы с радостью делиться ею со всем миром.

После того как Вы уже станцевали в Нью-Йорке, видите ли Вы отличие местного зрителя от российского? Можно ли сказать, что американская публика более открыта?

AO: Во время выступления местная публика реагировала с явным пониманием того, что происходит на сцене. Я чувствовал прямую связь с публикой; если местным зрителям что-то нравится, они непременно это демонстрируют в отличие от более сдержанных россиян. Да, можно сказать, что американская публика более открыта. После каждого выступления нас ждали толпы поклонников, желающих сделать совместные фото или просто немного поговорить; всё это очень приятно.

Какой была Ваша танцевальная карьера в России?

AO: Я родился в Украине и начал заниматься балетом довольно поздно — в 11 лет. В школьные годы мне довольно повезло, поскольку наше хореографическое училище буквально являлось частью Днепропетровского театра. Так что я учился и одновременно начал очень рано выступать на сцене. Таким образом, в Москву я прибыл уже с кое-каким багажом. Я уже знал, что такое страх перед сценой, волнение перед выходом, как реагирует зритель. В Московскую академию меня приняли в возрасте 17 лет и сразу после выпуска я поступил в кордебалет Большого. Я считаю, что мне было очень полезно пройти все ступеньки карьерной лестницы: кордебалет, корифея, солиста, первого и затем ведущего солиста, и, наконец, стать премьером.

Насколько мы понимаем, в России дети, поступающие в хореографические училища, покидают свои семьи. А как было у Вас? Как Вы это пережили? В каком возрасте обычно начинают заниматься балетом?

AO: В Московской академии мне было очень комфортно. Я жил в интернате, который расположен в здании академии, так что я просто переходил с этажа на этаж. Моя комната была на третьем этаже, а занимались мы этажом ниже. Во время летних каникул я навещал родных в Украине. Конечно, в самом начале я сильно тосковал по семье, но по мере того как я начал осваивать искусство балета и завел друзей, я стал привыкать к самостоятельной жизни. В балет лучше всего приходить из гимнастики, когда тело ребенка уже прошло этап различных растяжек. Дальше мы начинаем укреплять тело у станка; выворачиваем ноги и нарабатываем хореографическую технику. В норме дети встают к станку с 6-7 лет.

С какими западными хореографами Вам нравится работать?

AO: Мне уже довелось поработать с несколькими западными хореографами. Репертуар теперешнего Большого обширен и разнообразен. В среднем умная ставится 2-3 премьеры в год и это помимо рутинного репертуара. Я бы сказал, что сегодня с Большом представлен весь мировой балет. Мы работали с Уэйном МакГрегором, Йиржи Килианом, Пьером Лакоттом, Джоном Ноймайером, и, конечно же, с Алексеем Ратманским, хотя я не считаю его западным хореографом. Мне нравилось работать со всеми. Я также ценю опыт постановки "Серого пространства" с Дэйвидом Доусоном и работу с Жаном-Кристофом Майо, который поставил для нас свою современную версию "Укрощения строптивой" в прошлом июне. Будучи членом труппы Большого, я получаю возможность работать со многими, но возможно наибольшее впечатление на меня произвел Джон Ноймайер со своим интеллектуальным шедевром "Дама с камелиями", в котором я исполнил партию Армана. Шесть месяцев я жил жизнью своего героя и вжился настолько, что после того, как закрылся занавес моего последнего спектакля в блоке, я почувствовал душевную опустошенность и даже пережил двухнедельную депрессию, — настолько тяжело было возвращаться в современный мир.

В Америке большинство премьеров не имеют персональных репетиторов. Насколько мы понимаем, в Большом такой репетитор закреплен за каждым премьером и примой. Как бы Вы могли описать Ваши взаимоотношения с педагогом?

AO: В настоящее время моим педагогом-репетитором является Николай Борисович Фадеечев. Это человек-легенда, станцевавший с целым созвездием балерин, среди которых и Майя Плисецкая и Галина Уланова. Он один из наиболее уважаемых репетиторов и хранитель традиций Большого театра, особенно что касается такого исторического и культурного наследия как "Лебединое озеро", "Жизель" или " Спящая красавица". Я благодарен судьбе за возможность учиться у такого человека, хотя иногда мне доводится поработать и с другими педагогами. Партию Курбского в "Иване Грозном" я готовил с Борисом Акимовым, ассистентом Григоровича, а в недавней премьере "Марко Спада" Пьера Лакотта со мной занимался Виктор Барыкин.

Если не танцовщиком, то кем бы Вы стали?

AO: Не совсем уверен насчет альтернативной карьеры. С раннего детства больше всего меня увлекали музыка и движение, что, вероятно, и привело меня в балет. В детстве я перепробовал несколько видов спорта, но интерес быстро проходил. Я искал чего-то с непрерывным развитием, что и нашел в балете. Конечно, в свои 11 лет я этого не понимал; я просто был ошеломлен и так сильно впечатлен балетом, что хотел стать частью этого. И я ни разу не пожалел. Но если можно было бы жить две параллельные жизни, во второй я попытался бы стать киноактером.

Чего Вы боитесь больше всего (профессионально и лично)?

AO: Артисты балета испытывают разнообразные страхи, но лично я твердо решил никогда в них не копаться. Нельзя все время сомневаться: получится у меня или нет. Например, в плавании: коль уж ты оказался в воде, поздно задумываться над своими способностями, навыками или физической формой — плыви или заканчивай. Я распространяю этот принцип на всю свою жизнь, не только на балет. Я не спрашиваю себя, получится оно или нет, — я просто делаю. Как выразился Шекспир в "Мере за меру": "Наши сомнения — это наши предатели. Они заставляют нас терять то, что мы возможно могли бы выиграть, если бы не боялись попробовать."

С кем из живых или ушедших балерин Вы мечтали бы станцевать, если могли бы?

AO: Я хотел бы станцевать с каждой из звёзд прошлого. С другой стороны, не могу пожаловаться и на настоящее: мне посчастливилось быть партнером почти всех прим Большого.

Если бы ребенок сказал Вам, что хочет заняться балетом, что бы Вы посоветовали?

AO: Если ребенок выражает свое желание стать танцовщиком, очень важно не говорить ему "нет". Надо дать ему попробовать, и только после этого ребенок может понять, насколько серьезно его интересует балет. Кроме того, занятие балетом — это ни с чем не сравнимый опыт: ребенок развивается музыкально, познаёт возможности собственного тела, учится эмпатии и приобретает навыки справляться со стрессовыми ситуациями. Даже если такой ребенок не станет танцовщиком, балет посеет зерна, которые произрастут в нечто невероятное в его душе и разуме.

Как Вы понимаете абсолютноe счастьe?

Счастье для меня — это возможность быть с людьми, которых я люблю, — жить и работать с ними.

С кем бы из живущих или ушедших Вы хотели бы выпить чашку кофе больше всего?

AO: Здесь, в Нью-Йорке, я бы попил кофе с Майклом Джексоном.






_________________
"Россия: сотни миль полей и по вечерам балет." Алан Хакни
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17005
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Июл 27, 2014 11:40 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014072801
Тема| Танец, балет, Фестивали, Персоналии
Авторы| Дмитрий Циликин
Заголовок| Вечное против советского
Где опубликовано| Ведомости
Дата публикации| 20140728
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/723851/vechnoe-protiv-sovetskogo
Аннотация|

Петербургский фестиваль балета Dance Open разнообразил афишу оперного фестиваля в финской Савонлинне



Виктория Терешкина при поддержке Владимира Шклярова освежила заезженное па-де-де из «Лебединого озера»
Фото: Стас Левшин

Фестиваль в Савонлинне — старейший в Европе, давать представления во дворе средневековой крепости Олавинлинна начали больше ста лет назад, с 1967-го они приобрели регулярность, и вот уже три года как финны вступили в копродукцию с петербургским фестивалем Dance Open. Теперь к операм прилагается балетный гала-концерт, попутно, спасибо евросоюзовскому гранту, наши педагоги и солисты дают мастер-классы ученикам из Финляндии и России.

Перед балетным гала мне удалось побывать на двух операх. «Куллерво» Аулиса Саллинена по финскому национальному эпосу — отменная вещь, а возобновление допотопной «Волшебной флейты» — просто елка, детский утренник, к тому же дурно исполненный. Кабы кто-то купил билет только на первый спектакль — подумал бы: какой классный фестиваль, на второй — какая дрянь, однако. С другой стороны, то и другое имело успех у публики. Балетный вечер соединил оба тренда.


Если подчинить концерт какой-то идее, включенные в него произведения будут корреспондировать друг с другом так, как нам хочет показать составитель программы. Но и программа, представляющая собой цепь неизбежных компромиссов между интересами разношерстной публики, составом солистов, их заявками, наконец, вынужденными их заменами и изменениями в сверстанном списке номеров, иногда может оказаться не менее яркой и содержательной.

Если сразу за Петипа танцевать Георгия Ковтуна — а именно это сделали Ирина Перрен и Марат Шемиунов из Михайловского театра, где Ковтун поставил своего «Спартака», — адажио, в котором партнеры друг вокруг друга как только не обвиваются, стоя и лежа, выглядит форменным софт порно. А «Золушка» Ратманского после Ковтуна кажется глотком чистой воды (впрочем, только у Филиппа Степина из Мариинского театра, которому Елизавета Чепрасова достойной партнершей, увы, не стала). Перрен с Шемиуновым станцевали еще и дуэт из «Антония и Клеопатры» Игоря Чернышева (1968), а следом Наталья Поворознюк и Олег Марков — дуэт из «Анны Карениной» Бориса Эйфмана (2005) — видимо, все хореографы, рожденные в СССР (за исключением Ратманского), обречены оставаться между Григоровичем и драмбалетом. А рожденный в Австралии премьер голландского Национального балета Реми Вортмейер так исполнил номер собственного сочинения на музыку Оффенбаха, что стало ясно: вот он-то рожден свободным (и покоряюще обаятельным).

Соседство в одном концерте образцов нетленной классики тоже провоцировало сравнение. Равно как и артистов в разном материале нельзя было не сравнить с самими собой. Па-де-де из «Дон Кихота» — conditio sine qua non любого гала — в исполнении Дениса и Анастасии Матвиенко выглядело столь же усталым, сколь бодро у них пошел фрагмент Radio & Juliet Эдварда Клюга на музыку Radiohead. Ирина Перрен одушевила хрестоматийную «Русскую» из «Лебединого» так, будто Лев Иванов поставил ее вчера и специально для нее. А еще более заезженное па-де-де из третьей картины того же «Озера» Виктория Терешкина, украшение Мариинской труппы, превратила в блестящий мини-спектакль. Ее Одиллия рассыпала дивной красоты позы, сплавляя их в огненный поток танцевания. Удивительно умение балерины одновременно идеально чеканить каждое па и в то же время петь телом. Выдающаяся техника помножена на столь же выдающийся артистизм: Терешкина с тонкой, изысканно-элегантной иронией подавала пластические намеки на лебедя, которыми Петипа пунктиром прошил эту партию. Безраздельная власть над Зигфридом — Владимиром Шкляровым далась ей так же легко, как над 2264-местным залом.

Савонлинна


ГОРИЗОНТАЛЬНАЯ ДРУЖБА
Пока политики ссорятся, граждане кошельком голосуют за хорошие отношения. Количество гостей Савонлиннского фестиваля из России в этом году выросло на 162%.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10150

СообщениеДобавлено: Пн Июл 28, 2014 12:08 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014072802
Тема| Балет, Гастроли, фестивали, Чеховский фестиваль, Королевский балет Великобритании, Балет Шотландии, «Манон», «Шотландский перепляс», Одноактные балеты, “Гекко” , “Missing”, “Still Current”, Персоналии
Авторы| Алла МИХАЛЕВА
Заголовок| Уроки английского
Где опубликовано| Экран и сцена
Дата публикации| 18.07.2014
Ссылка| http://www.screenstage.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=1139:2014-07-18-13-57-40&catid=2:2009-08-15-06-13-50
Аннотация|



Год России-Великобритании оказался настоящим подарком для российских поклонников хореографического искусства. Нельзя сказать, что в России ничего не знают об искусстве танца на британских островах. Различные творческие коллективы периодически приезжают к нам из туманного Альбиона. В афишах российских театров за последнее время появились спектакли таких знаковых для английского балета фигур, как Фредерик Аштон и Кеннет МакМиллан. Танцовщики из Англии – частые участники различных гала и приглашенные солисты спектаклей российских театров. Но такому углубленному погружению в английскую хореографию мы, кажется, еще не подвергались. Особенно повезло Москве, принимавшей в мае-июне на своих площадках без преувеличения самые интересные танцевальные труппы из Соединенного Королевства, от лондонского Ковент Гарден до небольшой компании “Гекко” из графства Саффолк.

Королевский балет Великобритании, основанный Нинетт де Валуа – великой женщиной, жившей в трех веках (она родилась в 1898 году, а умерла в 2001) и танцевавшей в Дягилевской труппе, можно считать, хоть и не прямым, но дальним родст-венником российского балета. История взаимоотношений театра с российским зрителем насчитывает более полувека. Первые крупные гастроли Ковент Гарден состоялись на сцене Большого театра в 1961 году, через пять лет после триумфальных гастролей последнего в Лондоне. Тогда британцы представили масштабную программу, включавшую и современную хореографию, и классику, в частности, “Спящую красавицу” с великой Марго Фонтейн и Светланой Березовой (имевшими русских учителей), а также виртуозной Надей Нериной в партии Авроры. Впрочем, и у последней из названных балерин прослеживаются русские связи. Родившаяся в Кейптауне, она обучалась у Эйлин Киган (Eileen Keegan), выступавшей в труппе Анны Павловой – Виктора Дандре.
Следующие гастроли Ковент Гарден в СССР состоялись 16 лет спустя. Тогда труппа представляла балеты главных хореографов театра – Фредерика Аштона и Кеннета МакМиллана и продолжающего их традиции Дэвида Бинтли. Затем Ковент Гарден посетил Россию уже в новом тысячелетии (2003); это вновь были, что называется, большие гастроли. Лондонцы показали два полнометражных балета: “Лебединое озеро” и “Майерлинг“ МакМиллана и большую концертную программу в ту пору еще начинавшего Кристофера Уилдона. Нынешние гастроли по количеству спектаклей значительно скромнее. В их лаконичную, но цельную и продуманную программу вошли легендарная “Манон” и одноактные балеты, представляющие джентльменский набор английской хореографии – одна из последних постановок Аштона “Рапсодия” и работы ведущих на сегодняшний день британских хореографов “DGV: Танец на большой скорости” Кристофера Уилдона и премьера этого года “Тетраксис” Уэйна МакГрегора. Учитывая, что балет “Манон” создан в 1974 году, программа охватывает целое сорокалетие жизни Королевского балета.

Открылись гастроли одноактными балетами, в которых задействованы практически все солисты, прима-балерины и премьеры компании, показавшие высочайший класс мастерства, блеск индивидуальностей и стилистическую безупречность при всей полиязычности интернациональной по составу труппы. Каким-то чудесным образом разность танцевальных школ выглядит не недостатком, а даже достоинством исполнителей, умуд-ряющихся сохранять своеобразие танцевальной манеры в деспотичных рамках танцевального рисунка, до интонационных нюансов соответствуя замыслу хореографа.



Английский балет всегда отличала углубленная музыкальность. И характер всех трех бессюжетных балетов определяется музыкой. В “Рапсодии” позд-ний Аштон в сочетании с позд-ним Рахманиновым и его “Рапсодией на тему Паганини” дали необыкновенно свежий результат. Правда, некую живительную струю спектаклю, конечно же, придал Михаил Барышников, на которого в 1980 году и был поставлен балет. Возможности уникального танцовщика позволили семидесятичетырехлетнему хореографу пустить на волю свою фантазию, благодаря чему партия солиста в “Рапсодии” щедро изобилует прыжками, вращениями и стремительными переходами из одной комбинацию в другую, требуя от исполнителя легкости и элегантности. Оказалось, что всеми этими качествами обладает и Стивен Макгрей, безоговорочно покоривший Москву, признавшую австралийского танцовщика полноправным преемником Барышникова. Примечательно, что не разочаровал и другой состав с гибким и пластичным солистом Валентино Цукетти, представляющим уже итальянскую школу танца. Под стать своим партнерам – солистки (Лаура Морера и Йюхьи Чо) и остальные шесть пар танцовщиков, достойно обрамляющие ведущую пару.

Артисты из Британии поражали и восхищали каждым выходом на сцену. Для невероятной по сложности постановки МакГрегор позаимствовал название из математики, с тем большим основанием, что по одной из версий цикл “Искусство фуги” И.С.Баха, на чью музыку поставлен балет, создан композитором под влиянием учения Пифагора о Тетраксисе (треугольная фигура, составленная десятью точками в форме пирамиды) – мистическом символе пифагорейцев. И все эти геомет-рически-философско-музыкальные ребусы МакГрегор (попутно экспериментирующий с возможностями человеческого тела) синтезировал в своей постановке, выстроив каждую танцевальную комбинацию с математической точностью и столь же безупречной музыкальностью. Добавьте к этому оформление Таубы Ауэрбах – возникающие на заднике неоновые энигматические знаки, похожие на геометрические фигуры – и станет понятно, в пространство каких головоломок погрузил исполнителей постановщик. Двенадцать танцовщиков, среди которых Наталья Осипова (еще недавно – прима-балерина Большого, а теперь пребывающая в том же статусе в Королевском балете), нарушают все законы физиологии, выворачивая под немыслимым углом конечности, прогибаясь так, что, кажется, их спины не имеют позвоночника, сочетая острые и мягкие движения рук, быстрый и медленный темп, а в целом составляя прекрасную в своей графической лаконичности картину тотального торжества движения.

Этим же пафосом гимна движению пронизан и спектакль Кристофера Уилдона, знакомого (как и МакГрегор) россиянам по Большому театру, где он специально для российских артистов поставил одноактный балет “Misericordes”. Музыка к его “DGV: Танец на большой скорости” была написана в честь запуска скоростной железнодорожной линии TGV английским композитором-минималистом Майклом Найманом, прославившимся музыкой к фильмам Питера Гринуэя. Однако в балете нет бешеных скоростей. Четыре пары солистов в четырех изысканно-красивых па-де-де демонстрируют отменное мастерство, а создание иллюзии скорости отдано кордебалету, комментирующему танец солистов. Но ближе к финалу то замедляющийся, то нарастающий темп спектакля оборачивается мощным коллективным энергетическим выбросом, передающимся в зал. Обрушившийся же на исполнителей шквал аплодисментов относился не только к последнему спектаклю этой великолепной “тройки”, но и ко всей программе вечера.

Знакомство с актуальной хореографией, безусловно, стало большим событием для поклонников балета, но все же самым ожидаемым сюжетом выступления Королевского балета стала “Манон” Кеннета МакМиллана, одного из столпов английской хореографии и главного хореографа Ковент Гарден. Дополнительную интригу составляло то, что партию Манон, о которой мечтают все балерины мира, должна была станцевать Наталья Оси-пова в паре с легендарным Карлосом Акостой, хорошо знакомым по предыдущим гастролям и триумфальному участию в балете Большого театра “Спартак”.

“Манон”, несмотря на литературный первоисточник (роман аббата Прево) и положенную в основу спектакля музыку Массне, – очень английский балет, повествовательный, под-робный, с большим числом действующих лиц и внутренне противоречивой героиней. Здесь со всей очевидностью обнаружилась кинематографичность постановочного языка МакМил-лана. При всей “покадровой” проработанности каждой сцены и прописанности всякого, даже третьестепенного, персонажа, все внимание постановщика сфокусировано на Манон и ее возлюбленном Де Грие. В первый день гастролей их танцевали Марианела Нуньес и Федерико Бонелли – технически совершенная и эмоционально слаженная пара. Средоточие балета – потрясающие изысканной красотой и внутренней наполненностью дуэты главных героев, меняющие свою интонационную окраску от нежно-лирической в самом начале до отчаянно-страстной в финале. Опытные Нуньес и Бонелли последовательно проследили перемену настроений своих героев, логически подведя их к драматической смерти Манон. Но подлинное потрясение от финального адажио ожидало зрителей в вечер выступления Натальи Осиповой и Карлоса Акосты. Балерина не просто безупречно станцевала, а мощно сыграла эту сцену. Бывшая прима Большого, которую мы привыкли видеть нежной Жизелью, воздушной Сильфидой, шаловливой Сванильдой, заразительной Жанной в “Пламени Парижа”, поразила драматической силой, причем с труппой Ковент Гарден эту партию Наталья танцевала впервые. Ее Манон – абсолютно естественное пленительное существо, плывущее по течению и с почти детским любопытством принимающее взлеты и удары судьбы. В Манон-Осиповой нет ни коварства, ни корыстолюбия, только – пленительная женственность, беззащитность и отчаянное желание жить, делающее ее гибель еще более трагической.



Если говорить о драматических дарованиях британских танцовщиков, то это в первую очередь относится к участникам спектакля “Шотландский перепляс” Балета Шотландии, представленного Международным театральным фестивалем имени Чехова. Этой постановки, также как и гастролей Ковент Гарден, ожидали с нетерпением. Ее создатель Мэтью Боурн – стараниями чеховского фестиваля один из самых чтимых и популярных зарубежных хореографов в России. Здесь были показаны его эпатажное “мужское” “Лебединое озеро”, не менее знаменитые “Пьеса без слов”, “Портрет Дориана Грея”, “Золушка”, “Спящая красавица”, постмодернистски пересматривающие известные сюжеты. Боурн – талантливый игрок в провокационные игры с культурным прошлым, от которого он, впрочем, не отделяется, ощущая себя его неотъемлемой частью. “Шотландский перепляс” хореограф впервые поставил в 1994-м (за год до “Лебединого озера”) для собственной труппы “Adventures in Motion Pictures”. Следует уточнить, что Боурн не дает разрешения на исполнение своих спектаклей другим компаниям, но для балета из Глазго сделал исключение, наверное, потому, что это – “очень шотландская” история. Как и в изначальных версиях (Филиппо Тальони, а затем Августа Бурнонвиля) молодому человеку в килте по имени Джеймс является сказочное существо Сильфида, ради которой юноша бросает свою невесту Эффи. Эту “белобалетную” историю (на препарированную музыку Лёвенскольда) хореограф перенес в наше время, снизив ее романтический пафос настолько, что первое явление девы воздуха происходит не где-нибудь, а в туалете ночного клуба, куда Джеймс удалился принять очередную дозу наркотика. “Глюк” тоже оказывается осовремененным. Вместо тюники на Сильфиде – драное платье, у нее – набеленное лицо и черные круги вокруг глаз, как у современных готов, что вполне мотивировано (премьера тальониевской “Сильфиды” состоялась в 1832 году, как раз в период расцвета готического романа). Впрочем, уже в следующей сцене Сильфида, повторяя мизансцену балетного первоисточника, появляется из-за спинки кресла, где задремал Джеймс после дозы, полученной от девушки по имени Мэдж (в нее трансформировалась коварная колдунья с тем же именем из классической версии). Надо сказать, что всем модификациям канонических персонажей, Боурн находит логические обоснования. Он никогда и ничего не делает просто так, в его спектаклях – все последовательно и обосновано. Естественно, что после первой встречи на территории санузла постановщик не может отправить Джеймса в погоню за Сильфидой в волшебный лес. Выпрыгнув из окна современной многоэтажки, он попадет на помойку, где валяются ненужные вещи и застыло разбитое авто. Здесь он и окунается в мир сильфов, ибо у Боурна – это не только прекрасные девы, но и брутальные парни в белых шотландских юбочках – предтечи его лебедей. Странные существа, то пластичные, то неуклюжие, с детским любопытством наблюдают за развитием отношений своей подруги с представителем человеческой породы. В этих сценах много смешного и драматичного. Танец настоен на парафразах и цитатах из старой “Сильфиды” и иронических комментариях к ним, что относится и к кордебалету, и к дуэтам главных героев, сочетающих лирическое начало с пародией. Апогея гротескные взаимоотношения с классическим текстом достигают в финале, когда Джеймс решает “заземлить” свою воздушную возлюбленную. В канонической версии он окутывает ее волшебным шарфом “от Мэдж”, после чего у Сильфиды отваливаются крылья, и она красиво умирает. Боурн же решает сцену обескрыливания с присущим всему спектаклю радикализмом. Вооружившись огромными ножницами, Джеймс с решительным видом направляется вослед Сильфиде за кулисы. После короткой, но напряженной паузы они возвращаются на сцену, словно в фильме ужасов: он – с окровавленными по локоть руками, она – с огромными алыми пятнами на спине. Последний танец гибнущей Сильфиды, с ее попытками не упасть и остаться с возлюбленным, которого она доверчиво держит за руку, вызывает искреннее сопереживание зала.

Но Боурн не был бы Боурном, если бы завершил спектакль на такой мелодраматической ноте. Загнанный сильфидами (как Ганс в балете “Жизель” виллисами), Джеймс появляется в окне дома своей бывшей невесты, вышедшей замуж за другого, давая понять, что история может повториться. Боурн любит подобные рондо. Но жизнерадостные поклоны стирают все мрачные впечатления, возвращая зрителя в атмосферу шутовства и театральной игры, каковой в спектакле в избытке. При всем кажущемся цинизме постановки Боурна, она осенена духом романтических идей о несовместимости мечты и обыденной реальности, прописанной в спектакле с саркастической точностью.

Помимо “Сильфиды”, Балет Шотландии показал в Москве целую программу хореографических миниатюр и два одноактных балета – неоклассический “Силуэт” художественного руководителя труппы Кристофера Хэмпсона и “Лунного Пьеро” на музыку Арнольда Шенберга в постановке Глена Тетли. Так что знакомство с доселе не известной в России труппой из Шотландии (к слову сказать, постоянной участницей Эдинбургского фестиваля) и ее репертуаром было достаточно полным и даже поучительным. Во всяком случае, исполнив (очень успешно) и, насколько можно судить, аутентично знаменитого “Лунного Пьеро”, от которого ведет отсчет свои покушения на классику модерн данс, шотландские артисты выполнили и некую просветительскую миссию в отношении российского зрителя.

Чеховский фестиваль представил еще одну британскую компанию – “Гекко” со спектаклем под названием “Missing”, переведенным как “Вспоминая утраченное”. “Гекко” – довольно молодая труппа, основанная в 2001 году. В “Missing” занято всего пять исполнителей (создателей этого произведения), один из которых – автор идеи и постановщик спектакля, худрук труппы, Амит Лаав. При всей малочисленности состава “Missing” воспринимается как масштабная история, параметры которой определяются не длиной и шириной, а глубиной исследования ассоциативной памяти человека, в данном случае героини по имени Лили. Спектакль напоминает сон или тревожное наваждение, то расплывающееся как туман, то обретающее реальные очертания. Героиня и призраки ее прошлого встречаются, расходятся и снова пересекаются. Иногда возникает ощущение, что не героиня извлекает из памяти образы былого, а она сама – объект чьих-то воспоминаний. Все эти зыбкие соприкосновения, перерождения и перетекания создаются с помощью огромных линз, завораживающего света, приемов театра кукол, слаженного ансамбля прекрасно двигающихся артистов, и еще каких-то таинственных технических ухищрений.

Но кто по настоящему заворожил зрителя, так это Рассел Малифант, хорошо известный в России, в первую очередь, благодаря своему сотрудничеству с выдающейся балериной современности Сильви Гиллем, для которой ставил и с которой танцевал. Три года назад Чеховский фестиваль представлял спектакль “Эоннагата” – плод коллективного творчества Гиллем, режиссера Робера Лепажа и Малифанта. Теперь же мы увидели последнего без его именитых сподвижников, но, как всегда, в окружении единомышленников в спектакле “Still Current”. Потому как постановки Малифанта – это не только хореография, но и определенная идеология, на-правленная на расширение границ танца. Выпускник Королевской балетной школы в Лондоне, Малифант изучал анатомию, физиологию и биомеханику и имеет диплом врача по “Методу структурной интеграции”, называемому “рольфингом” по имени его основательницы Иды Рольф. Знающий о возможностях человеческого тела если не все, то почти все, он развивает его возможности, опираясь на классический балет, контактную импровизацию, основы йоги, капоэйры, гимнастики цигун и даже различные дыхательные техники. В постановках Малифанта абсолютно раскрепощенное, обладающее четкой артикуляцией тело вступает в диалог со светом, создавая совершенно невероятные по своей экспрессивности образы. Каждая композиция Малифанта – целая вселенная, вне зависимости от того, соло ли это, дуэт или трио. И создается этот мир не в последнюю очередь за счет фантастической световой партитуры, которая, по собственному признанию хореографа, для него важнее музыки. Двадцатилетнее сотрудничество с художником по свету Майклом Халлсом создало совершенно уникальный художественный язык Малифанта. Красивы и внутренне динамичны его даже самые малоподвижные опусы, где медленное перетекание тела из одной позы в другую становится увлекательным сюжетом, завораживающим, интригующим и затягивающим зрителя, как в омут. Но у хореографа – точное чувство меры, и когда гипнотические чары начинают ослабевать, оставляя лазейку для скуки, он тут же обрывает действие. Четыре миниатюры, представленные в нынешней программе, – два соло, дуэт и трио – станцованы Малифантом и его коллегами Томасином Гюльгечем, Диксоном Мбайем и Кэрис Стейтон с потрясающим профессионализмом и почти молитвенной сосредоточенностью. Их движения напоминают сакральный ритуал, притом, что в исполнительской манере каждого присутствуют легкость и обаятельная беспечность, словно они и не заботятся о своих невероятно пластичных и выразительных телах, живущих самостоятельной и прекрасной жизнью.

Спектакль Рассела Малифан-та завершал танцевальный цикл, представленный Чеховским фестивалем, вкупе с гастролями Лондонского Королевского балета открывший новую страницу во взаимоотношениях отечественного зрителя с английской танцевальной культурой, которая на сегодняшний день, возможно, одна из самых высоких в мире.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10150

СообщениеДобавлено: Пн Июл 28, 2014 1:03 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014072803
Тема| Балет, Гастроли, Фестивали, Чеховский фестиваль, Балет Шотландии, «Шотландский перепляс», Авторы| Екатерина ДМИТРИЕВСКАЯ
Заголовок| Крылья и ножницы
Где опубликовано| Экран и сцена
Дата публикации| 04.07.2014
Ссылка| http://www.screenstage.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=1133%3A2014-07-04-17-35-25&catid=2%3A2009-08-15-06-13-50&Itemid=66
Аннотация|



Британский режиссер и хореограф Мэтью Боурн в последние годы стал талисманом Чеховского фестиваля, обеспечив ему преданную публику, устремляющуюся в кассу загодя, при появлении первых анонсов грядущего спектакля своего кумира.

Вот и в нынешней программе, посвященной Перекрестному Году культуры Великобритании и России 2014, “Шотландский перепляс” Боурна оказался важнейшим событием. Впервые москвичи увидели работу любимого хореографа в исполнении “чужой” труппы – Шотландского балета (а не его собственной компании “New Adventures”), однако на ее успехе это никак не отразилось.

Тем более что впервые приехавший к нам коллектив из Глазго чутко воспринял манеру и стиль мастера. В основе “Шотландского перепляса” – романтическая “Сильфида” на музыку Хермана Северина Лёвенскьольда. Дух воздуха, “пух от уст Эола”, родившийся в фантазии Филиппа Тальони и воплощенный легендарной дочерью балетмейстера Марией Тальони, – предтеча неземных, парящих созданий: виллис, девушек, обращенных в лебедей, и так далее.

Когда-то давно, в 1971 году, выдающийся ленинградский балетмейстер Леонид Якобсон придумал миниатюру “Полет Тальони”. Она была поставлена на музыку Моцарта для несравненной Аллы Осипенко. Одетые в черное танцовщики поднимали балерину ввысь, и она летала над сценой, как видение, почти не касаясь подмостков. Но не случайно в своем знаменитом “Лебедином озере” (оно появится годом позже “Шотландского перепляса”, в 1995-м) Боурн сочинил очаровательную и, одновременно, уничижительную пародию на классический балет. В нем можно разглядеть и уморительную Сильфиду с крылышками стрекозы, и ее избранника – коротышку в шортах с топором в руках (это смехотворное зрелище смотрят из ложи Королева-мать, бедняжка-сын и его манерная подружка).

По сути дела, вставной номер можно считать неким манифестом: для хореографа все эти летящие, парящие символы старого балета – предмет пародии и насмешки. Еще до начала спектакля публика слушает музыку бодрых шотландских народных танцев, на сцене же вместо занавеса – неприглядный туалет замызганного паба, стены которого размалеваны граффити и надписью “James + Effie” рядом с сердцем, пронзенным стрелой (художник – постоянный соавтор Боурна Лез Бразерстон). Можно только догадываться, чем занимается молодежь в туалетных кабинках.

Массовка – конек Боурна. Танцующая компания, в движениях которой прихотливо сплелись рок-н-ролл и шотландские пляски, пестрит, как всегда, индивидуальностями. Тут и бойкие, экстравагантные оторвы, и нелепый синий чулок – закомплексованная девица в очках, раздражающая завсегдатаев паба, один из которых демонстративно показывает ей голый зад. Неприличные жесты, как часто у Боурна, придают танцу пикантность и остроту. Главный герой Джеймс (Кристофер Харрисон) в килте и кожаной куртке – настоящий мачо. Как и его приятели, он не расстается с пивной бутылкой, впрочем, для кайфа ему в какой-то момент понадобятся еще и таблетки.

Уже в первой сцене, то под потолком, то где-то рядом с Джеймсом, появится странное существо в платьице с изодранным подолом. Личико подкрашено “готическим” гримом, в растрепанных волосах – белые ленточки, похожие на папильотки. Это и есть Сильфида (Софи Мартин). Крылатая дикарка – чужая во враждебном мире людей. Попав в дом Джеймса, она со злой радостью разбрасывает приготовленные для глажки вещи, готова крушить все, что под руку попадется.

Из паба действие балета переносится в уютную квартирку. Стены обиты клетчатой “шотландкой”, на них развешаны семейные портреты. По сценарию Джеймс – жених добродетельной Эффи (Лючана Равицци), и вот-вот должна состояться свадьба.

Матримониальные обычаи для Боурна – нестерпимо фальшивы (в его замечательном “Щелкунчике” – громадный свадебный торт, увенчанный куколками жениха и невесты, был метафорой торжествующей, невыносимо сладкой пошлости). подружки Эффи прибегают после шоппинга, предвкушая радостное событие. Не рад лишь Гурн (Эндрю Пизгуд), давно положивший глаз на будущую супругу Джеймса. Мэдж (Бренда Ли Греч), самая искушенная из окружения Эффи, предлагает погадать на картах, каково их будущее. Но и без карт ясно: Джеймс не в себе. Его преследует летучий призрак, способный проходить сквозь стены, “невидимый” всем остальным. В какой-то момент Сильфида крадет фату невесты, однако, тщетно. Молодые удаляются, звучит марш Мендельсона, и, кажется, судьба Джеймса решена. Но стоит дикарке заглянуть в окно, как новоиспеченный муж устремляется за ней.

Второе действие покажется неожиданным даже знатокам творчества Боурна. Белый акт “Сильфиды” похож на второй акт “Лебединого” тем, что среди сказочных созданий здесь немало представителей мужского пола. Вот только сонм сильфов чем-то смахивает на бомжей, что и неудивительно. Их место обитания – не дремучий лес, а городская помойка. На заднем плане светятся окна типовых высоток, а на переднем – брошенный автомобиль старой модели и бак с мусором. На какой-то миг вылезут на сцену куклы-зверюшки – белочки, зайчики, барсучки. Но быстро скроются, экология нарушена, что им тут, бедным, делать? Танцы сильфов выглядят карикатурными, анекдотичными. Кажется, Боурн выносит окончательный приговор “белому балету”.

Самое же удивительное ждет нас впереди. Сильфы пытаются научить Джеймса своим танцам. Джеймс сопротивляется, он категорически не желает оставаться в обществе нелюдей. Хотя вопрос, что за человек Джеймс, пока остается открытым. И человек ли в полном смысле слова? Решено: герой забирает дикарку с собой.

Самый пронзительный момент, когда грустная избранница выходит к любимому с маленьким белым чемоданчиком. В старом балете Ведьма подсовывала Джеймсу волшебный шарф, и стоило герою набросить его на плечи возлюбленной, как ее крылышки опадали, и Сильфида падала замертво.

Парадоксалист Боурн делает Джеймса хладнокровным убийцей. В его руках оказываются огромные ножницы. Ножницы как символ убийства – переходят из балета в балет. Можно вспомнить ужастик Боурна “Эдвард – руки-ножницы”; именно ножницами сын Феи Карабос пытался зарезать Аврору в “Спящей красавице”. Акт отрезания крыльев Сильфиды происходит за сценой. Героиня появляется с окровавленной спиной, руки Джеймса по локоть в крови. Измазанными руками он кладет крылья в белый чемоданчик. После неминуемой смерти Сильфиды ее товарки и собратья бросаются преследовать Джеймса. Создается странное ощущение, что режиссер и балетмейстер Мэтью Боурн совсем не жалеет свою героиню. Умерла, так умерла.

В финале следует гармоничная, уютная сценка. Молодожены Эффи и Гурн с удовольствием пьют чай. Правда, в окно заглядывает крылатый Джеймс, он превратился в Сильфа. Но упоенная друг другом парочка его не замечает.

Публике спектакль очень нравится. И это неудивительно. Сила Боурна – в умении придумать увлекательный, динамичный сюжет, который одинаково интересен и любителям балета, и тем, кто в балете бывает крайне редко. То есть самому широкому кругу зрителей, включая подростков. Ограничение 12+ кажется оправданным. И взрослая, и подростковая публика устала от вербального искусства. Сегодня очевидно влияние Боурна на отечественную драму. То в одном, то в другом московском театре возникают “пьесы без слов”, которые танцуют драматические артисты. Но нашим режиссерам-балетмейстерам, да и артистам, пока далеко до сочинений Боурна. “Шотландский перепляс” отличается от “Лебединого озера”, “Золушки”, “Спящей красавицы” Боурна отнюдь не только продолжительностью (он идет полтора часа с антрактом). Кажется, что издевка над старым балетом становится для хореографа довлеющей, не оставляющей места человечности, которая всегда соседствовала у Мэтью Боурна с насмешливостью. Как забыть щемящий танец Золушки с манекеном в военной форме? Или терзания Клары и других приютских детей в “Щелкунчике”? Мне показалось, в “Шотландском переплясе” возникли “ножницы” между иронией и поэзией. Ирония явно перевешивает. - See more at:
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10150

СообщениеДобавлено: Пн Июл 28, 2014 1:09 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014072804
Тема| Балет, Конкурсы, Международный балетный конкурс в Варне, Персоналии,
Авторы| Татьяна Касаткина
Заголовок| Первая балетная Олимпиада
Где опубликовано| Экран и сцена
Дата публикации| 20140718
Ссылка| http://www.screenstage.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=1136:2014-07-18-13-48-34&catid=4:2009-08-15-06-13-50
Аннотация|



В июле 1964 года в Варне состоялся Первый Международный балетный конкурс. На сцене Летнего театра в романтической обстановке одного из гостеприимных курортов Болгарии на берегу Черного моря произошло событие, положившее начало смотру, вот уже полвека демонстрирующему достижения мирового балетного искусства. Идея проведения конкурса родилась у Галины и Стефана Йордановых – выпускников балетмейстерского факультета ГИТИСа. По возвращении в Болгарию Стефан Йорданов, главный балетмейстер Варненской оперы, всячески содействовал учреждению и проведению конкурса, неоднократно входил в состав его жюри. Основателем и руководителем конкурса многие годы был дирижер, профессор Эмил Димитров (1929–2011), за три года до этого уже создавший конкурс молодых оперных певцов. По признанию самого Димитрова, балетный конкурс связан с именем Галины Улановой, которая была председателем жюри первых шести конкурсов. “С Улановой мы создали систему соревнований в младших и старших группах, а также ввели современную хореографию в конкурсную программу”, – скажет он спустя сорок лет в интервью. Сама Уланова высоко ценила выдающиеся организаторские способности Эмила Димитрова, его уменье четко организовать работу всех служб, убеждать, решать вопросы, порой казавшиеся неразрешимыми, и всегда при этом оставаться предельно корректным. Она часто вспоминала Димитрова, сталкиваясь с отсутствием этих качеств у тех, кому следовало ими обладать. Огромную роль сыграл Димитров и тогда, когда для конкурса наступили не лучшие времена. До 1990 года конкурс получал финансовую поддержку государства. В 1992 году дирекция конкурса была распущена, был создан частный фонд “Международный балетный конкурс – Варна”, благодаря чему конкурс выжил, его история продолжается. В 1964 году в Варне был зажжен огонь Первой балетной Олимпиады; он запечатлен и на эмблеме конкурса, появившейся в 1965 году.



Жюри Первого конкурса было представительным, пресса назвала его “восемнадцать великих”: Галина Уланова (Председатель), Арнольд Хаскелл и Элизабет Кеннеди (Великобритания), Серж Лифарь и Женевьев Гийо (Франция), Алисия Алонсо (Куба), Федор Лопухов и Татьяна Вечеслова (СССР), Иржи Немечек (Чехословакия), Василе Марку (Румыния), Вера Костич (Югославия), Урсула Коллин (Германия), Мария Кшишковска (Польша), Жужа Кун (Венгрия), Стефан Йорданов, Нина Кирад-жиева, Фео Костакова и Богдан Ковачев (Болгария). Все члены жюри отмечали удивительную атмосферу конкурса, а Э.Димитров утверждал: “…важное достоинство нашего конкурса – состав жюри. Его всегда возглавляет яркая личность с международным авторитетом. В составе жюри – целое созвездие больших мастеров танца, что гарантирует справедливую оценку конкурсантов. Объективность оценок гарантируется и тем, что в нашем жюри не менее пятнадцати человек. Их общее мнение исключает случайные ошибки и полностью выявляет потенциал и перспективы конкурсантов. Это позволило нашему конкурсу открыть миру целую плеяду ярких талантов, которые обрели всемирную славу”. Среди них – Владимир Васильев, Екатерина Максимова, Наталья Бессмертнова, Наталья Макарова, Михаил Барышников, Патрик Дюпон, Сильви Гиллем, Владимир Малахов и многие другие. После Галины Улановой жюри возглавляли Юрий Григорович, Нина Кираджиева, Владимир Васильев. Конкурс состоит из трех туров, в нем участвуют солисты и дуэты. Начиная с третьего конкурса, в Варне было введено разграничение по возрасту. Участники старшей и младшей группы оцениваются индивидуально и получают отдельные премии. По признанию многих участников, конкурс в Варне – “великолепный урок и замечательный праздник для балетной молодежи всего мира”. За полвека – 25 балетных состязаний, более 2500 танцовщиков из разных стран мира, почти 400 удостоены премий и наград. На время фестиваля Варна становится городом балетной юности. В балетных и спортивных залах города проходят уроки и репетиции. В Летнем открытом театре для репетиций специальных помещений нет, дневная жара не позволяет долго репетировать на открытой сцене. Конкурс-ные выступления проходят поздно вечером под черным звездным небом южной ночи.

Международный резонанс Варненского конкурса способствовал возникновению конкурсов во многих городах и странах мира – Москве, Казани, Перми (Россия), Джексоне и Нью-Йорке (США), Осаке, Нагое (Япония), Париже, Лозанне, Хельсинки, Будапеште, Киеве, Шанхае и других городах.

В год полувекового юбилея, в июле 2014 года, в Варне состоится очередной XXVI Международный балетный конкурс – Варна. Председатель международного жюри – выдающийся танцовщик Владимир Васильев, единственный из участников за 50-летнюю историю конкурса удостоенный Гран-при.

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10150

СообщениеДобавлено: Пн Июл 28, 2014 4:05 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014072805
Тема| Балет, Балета Сан-Франциско, Гастроли, Персоналии, А. Ратманский, К. Уилдон
Авторы| Мария Сидельникова
Заголовок| Призраки и коммунизм
Гастроли Балета Сан-Франциско в Париже
Где опубликовано| 20140728
Дата публикации| Коммерсант
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2534011
Аннотация| Гастроли балет


От «Призраков» английского хореографа Кристофера Уилдона в голове остается лишь смутное воспоминание
Фото: Erik Tomasson/lesetesdeladanse.com



В Париже на сцене театра Chatelet завершились гастроли Балета Сан-Франциско, которые проходили в рамках фестиваля Les etes de la danse (о гала-концерте "Ъ" писал 16 июля). Американская труппа бойко отработала двухнедельный марафон: ежедневные программы одноактных балетов, открытые классы и видеопоказы спектаклей из репертуара компании. Об итогах — МАРИЯ СИДЕЛЬНИКОВА.

Охватить всю программу юбилейного, десятого выпуска фестиваля "Летние танцевальные сезоны" в Париже невозможно. Американцы приехали во всеоружии: из 18 балетов — от национальной классики (Джорджа Баланчина и Джерома Роббинса) к спектаклям худрука труппы Хельги Томассона и хореографа-резидента Юрия Посохова и до последних работ современных гуру мировой хореографии Алексея Ратманского и Кристофера Уилдона — половина во Франции была показана впервые. Они-то и казались наиболее интересными.

"Трилогия Шостаковича" Ратманского хотя и доехала до Парижа в усеченной версии (Первый концерт для фортепиано, 1933 и Девятая симфония, 1945 давались в разные дни), но ожиданий не обманула. Духоподъемные балеты, пронизанные советскими символами (в сценографии Георгия Цыпина французы узнали церемонию открытия сочинской Олимпиады), парадной хореографией и тонкой иронией Ратманского, созданные первоначально для нью-йоркского American Ballet Theatre, сели на артистов с Западного побережья как влитые. Артисты ухватили и страсть к танцевальному коллективизму — кордебалет работает слаженно, как на параде — и приноровились четко держать геометрию рисунка, не смазывая акценты в героических позах-звездах и поддержках и фиксируя столь полюбившиеся хореографу "стоп-кадры". Не забывают они и о заразительном артистизме, который вместе с музыкальностью Ратманского придает этим балетам особую пикантность и стиль.

Соревновательный дух "Первому концерту для фортепиано" добавили солистки труппы Мария Кочеткова и Тань Юаньюань — балерины разные по темпераменту, но схожие в желании первенства. А в "Девятой симфонии" власть в свои руки взял солист Тарас Домитро. Ему, кубинцу по происхождению, не требовалось дополнительных объяснений ни про красное знамя, которое он так самоотверженно нес, заражая высокой идеей всех танцовщиков, ни про социалистическую грандиозность, которую он демонстрировал даже в бисерных движениях.

Как и Алексей Ратманский, англичанин Кристофер Уилдон был представлен в программе гастролей двумя спектаклями. Более ранний — "В золотой час" 2008 года — поставлен на музыку Антонио Вивальди и итальянского современного композитора Эцио Боссо. Свой получасовой балет Уилдон свил из противоречий и контрастов, балансирующих на грани китча. Чего стоит одна ядреная палитра костюмов а-ля "Баядерка", к которой добавляется еще и монохромный задник, вспыхивающий то синим, то зеленым, то красным. Чуть более изящными выглядят танцевальные оттенки. Уилдон мешает восточные танцы и танго, фокстрот и вальс, скручивает тела танцовщиков в живые цепи, переворачивает их в акробатических кувырках, заставляет тянуть подъем и в ту же секунду переключать его в "резкий" утюжок. Вся эта пляска, не лишенная, впрочем, поэзии, но так и не определившаяся между дивертисментом и единым спектаклем, заканчивается эффектной скороговоркой, которую одновременно, но каждый на свой манер произносят 14 танцоров.

Балет "Призраки" 2010 года тоже был поставлен специально для труппы Сан-Франциско. Он полностью соответствует своему названию. В памяти остаются размытые картинки, поэтические очертания некоей бестелесной, безыдейной красоты, облаченной в свободные одежды. Что же касается хореографии, то здесь Уилдон не может избавиться от призрака Баланчина. Прямо и косвенно цитируя мэтра, англичанин собирает довольно плотный текст и придает ему строгую стильную форму. И не будь рядом в программе хрестоматийных баланчинских балетов, например "Четырех темпераментов", работу Уилдона вполне можно было принять за откровение, а так — призрак, не больше.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10150

СообщениеДобавлено: Вт Июл 29, 2014 4:19 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014072901
Тема| Балет, Фестивали, "Летний форум", "Chore", Персоналии, Ж-К Майо
Авторы| Татьяна Кузнецова
Заголовок| Балабиль спасет мир
"Chore" на фестивале в Монте-Карло
Где опубликовано| Коммерсант
Дата публикации| 29.07.2014
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2534296
Аннотация| Фестиваль балет
Ежегодный "Летний форум" — балетный фестиваль Княжества Монако — завершился спектаклем "Chore", прошлогодней постановкой худрука Балета Монте-Карло Жан-Кристофа Майо о роли хореографии в катаклизмах ХХ века. Из Монако — ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА.



Жан-Кристоф Майо на сей раз обделил традиционной фестивальной премьерой собственную труппу, проведя часть весны и начало лета в Москве — в Большом театре, для которого поставил собственную версию "Укрощения строптивой" (см. "Ъ" от 7 июля). Жителям Монако пришлось довольствоваться "Chore" — спектаклем прошлогодним, переехавшим с огромной сцены монакского Форума в старинную камерную Opera Garnier, чей пышный зал, населенный исполинскими позолоченными кариатидами, размещается под одной крышей со знаменитым казино. Уверяют, что переселение повредило балету, что феерическая сценография Доминика Дрийо и построенная на ней режиссура самого Майо производят нужный эффект лишь на громадных сценических просторах. Однако, кажется, дело не только в этом: балет треснул под тяжестью циклопического замысла Жана Руо, сочинившего либретто про катаклизмы ХХ века. По мнению автора, выжить человечеству помог танец (фамильярное "Chore" — первая часть слова "хореография").

Пять картин либретто, переполненного стихами, цитатами из старых газет и статистикой, выхватывают ключевые для сценариста вехи прошедшего столетия: великолепие эпохи ар-нуво, "черный понедельник" на Нью-Йоркской бирже и не заметивший его Голливуд 1930-х годов, атомный конец Второй мировой войны, "пейзаж праха" — мир после ядерного удара. За реализацию столь непрописанного, но амбициозного либретто мог взяться только камикадзе, в роли которого неосмотрительно выступил Жан-Кристоф Майо — жизнелюб и оптимист, по самой природе своего дарования не способный передать апокалиптических страданий погибающего человечества.

Режиссерская изобретательность позволила ему с честью вырулить из многих затруднений: в каждой части балета есть захватывающие эпизоды, позволяющие переждать слабость соседних фрагментов. Начало осеняют тени Фреда Астера и Джинджер Роджерс: Жан-Кристоф Майо, не цитируя дословно, использует знаковые па и позы хореографии Астера, которого он вслед за Баланчиным считает лучшим танцовщиком всех времен и народов. Этот оммаж выглядит как негатив старой кинопленки: прима труппы Бернис Коппьетерс и ее партнер Габриэль Коррадо, одетые в черное с кончиков туфель до затянутых тканью лиц, изысканными тенями скользят по сцене, превращая реальность сиюминутного танца в эфемерность улетевшей мечты.
Следующую часть, обремененную чрезмерно длительной полупантомимной картиной голливудских нравов, спасает остроумный эпизод киносъемок. В гигантском наклонном зеркале отражается разрисованный лестницами пол сцены, по нему в лихом степе галопируют веселые герлз, герой, изображающий летчика, перелетает сразу через десять "ступенек", а героиня, вертясь юлой, разбрасывает конечности во все стороны (к талии Бернис Коппьетерс прикреплена дюжина поролоновых ног) и успевает рассылать ослепительные улыбки окружающим.

Перед ужасом атомной катастрофы хореограф спасовал, отметив взрыв бомбы вырубкой и скрежещущим аккордом, после которых следует довольно простодушный эпизод, в котором японская балерина Мимоза Коике, перекосив лицо гримасой ужаса, ощупывает невидимые стены уже рухнувшего мира. Полосатые гуманоиды, перекатывающие ее обессиленное тело в разнообразных поддержках, выглядели отнюдь не устрашающе. Скорее обнадеживающе — как послевоенный взлет занимательного оп-арта, и даже конвульсивная дрожь конечностей человекозебр не омрачала общей красоты танцевальных композиций. А постнуклеарный пейзаж и вовсе обернулся чистой поэзией прекрасного двойного дуэта. Под хрустальные медитации Джона Кейджа парящие в воздухе женские души (танцовщицы прикреплены к колосникам незаметными тросами) то взлетают к небесам из рук пытающихся их удержать мужчин, то снисходят к выжившим, обволакивая их эфемерными объятиями.

Балет венчает всеобщий балабиль под заголовком "После танцев — снова танцы". Незатейливые пляски всей труппы, перемежаемые импровизационными соло, напоминают то ли дискотеку времен юности хореографа, то ли концерты Красноярского ансамбля танца, славящегося умением выжимать аплодисменты многослойными танцевальными поклонами. И этот лучащийся напускным энтузиазмом, не отмеченный сколь-нибудь значительной хореографией финал — самый неубедительный довод в пользу и без того небесспорной идеи, что танец (да хоть бы и искусство в целом) способен спасти этот мир.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10150

СообщениеДобавлено: Вт Июл 29, 2014 4:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014072902
Тема| Балет, Театр Б. Эйфмана, Планы на сезон
Авторы| Светлана Афонина
Заголовок| Борис Эйфман поставит балет "Ночь нежна" по роману Фицджеральда
Где опубликовано| ИТАР-ТАСС Северо-Запад
Дата публикации| 20140729
Ссылка| http://itar-tass.com/spb-news/1347455
Аннотация| Новый сезон театра балета откроется в августе спектаклями "Роден" и "Реквием" на сцене Александринского театра в Петербурге

Борис Эйфман в новом сезоне 2014-2015 поставит на музыку Джорджа Гершвина, Франца Шуберта и Альбана Берга спектакль по мотивам известного романа "Ночь нежна", который написал в первой трети ХХ века американский писатель Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Об этом сообщил во вторник журналистам руководитель Санкт-Петербургского государственного академического театра балета.
Главный герой романа "Ночь нежна" - молодой врач-психиатр из Америки, работающий в одной из клиник Швейцарии во время Первой мировой войны. У него успешно складывается жизнь, он заводит жену и детей, но безнадежно влюбляется в молодую американскую актрису.

"Выбор не случаен, я давно увлекаюсь психоанализом и мечтал поставить спектакль, связанный со способностью психоаналитиков проникать во внутренний мир людей, материализовать внутренний мир человека. Хочу показать, с одной стороны, безумно красивый, энергичный век джаза, а с другой стороны - психологическую драму героев", - рассказал балетмейстер. - "Для меня это самый сложный и самый углубленный в проблему процесс: найти хореографическую пластику адекватную внутреннему миру человека".

По мнению маэстро, сюжет будущего спектакля, с одной стороны, очень простой. "Но для меня эта история сложна: она об искушениях, о поиске компромисса между внутренним и внешним миром, которая заканчивается трагедией. Это очень автобиографическая история самого Фицджеральда, который не сумел сохранить свой талант, такая книга-крах или исповедь", - отметил Борис Эйфман, выразив надежду, что сделает нечто новое в русском балете.
Российская премьера балета состоится в Санкт-Петербурге зимой 2015 года, европейская - 9 февраля в Париже на сцене Театра Елисейских полей.

Планы на новый сезон
Новый, 38-й сезон театра балета откроется в августе, спектаклями "Роден" и "Реквием" на сцене Александринского театра в Петербурге. Во второй половине последнего летнего месяца покажут "Анну Каренину" и "По ту сторону греха". После этого труппе предстоит европейский тур. В начале сентября театр балета Бориса Эйфмана отправится в Монте Карло (Монако), где покажет на прославленной сцене "Гримальди Форум" (Grimaldi Forum) "Анну Каренину". Затем, после выступления в Большом театре Москвы с балетом "Реквием" в конце сентября, труппа отправится в Чехию, Польшу и Францию. Весной 2015 года запланированы США и Канада, включая Нью-Йорк, Лос-Анджелес и Торонто. Канадским любителям балета покажут "Анну Каренину", программу американского этапа гастролей составит "Роден" и новый спектакль "Ночь нежна".
Хореограф добавил, что в новом сезоне на работу в театр балета пригласили многих молодых артистов-выпускников из Москвы, Петербурга, Перми, а также из Великобритании. "Мне очень приятно, что некоторые из них получали предложения от больших театров, но выбрали нас. Думаю, что никакие деньги не могут выразить радость от самореализации молодого артиста в искусстве, конечно, это лучше, чем стоять с опахалом у воды", - отметил Борис Эйфман. Балетмейстер также выразил надежду на то, что в программу театра балета вернется спектакль "Чайка" по мотивам русского писателя А.П.Чехова. "Он получит новое название - "Самоубийца", это будет некая реинкарнация. Хотелось бы заново представить его на сцене", - резюмировал Борис Эйфман
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10150

СообщениеДобавлено: Вт Июл 29, 2014 4:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014072903
Тема| Балет, Омский музыкальный театр, Премьеры, Персоналии, Гали Абайдулов
Авторы| Виктория Романова
Заголовок| Царевна-Лебедь исполнит соло
Артисты балета оживят на сцене картины Врубеля
Где опубликовано| Московский комсомолец Омск
Дата публикации| 20140729
Ссылка| http://omsk.mk.ru/articles/2014/07/29/carevnalebed-ispolnit-solo.html
Аннотация|



Балет, посвященный выдающемуся художнику Михаилу Врубелю, режиссер Гали Абайдулов, лауреат Госпремии Рф и Национальной премии «Золотая Маска», решил превратить в исследование творческого процесса. Фантазия Врубеля подарила истории живописи небывалые образы. Постановка Музыкального театра – это экскурсия в мастер-скую художника, раскрывающая самые любопытные секреты создания шедевра.

В новом спектакле задействована практически вся труппа. Постановочная часть из Санкт-Петербурга работает над воссозданием фантастического мира художника, которого омичи называют своим земляком.

Накануне премьеры балета «Врубель», которую театр представит 31 июля и 1 августа и посвятит приближающемуся 300-летию Омска, Гали Абайдулов рассказал, как собирается «оживлять» на сцене полотна художника и почему Омску не надо бороться за Врубеля, как за бренд.

– В этом спектакле мне интересен творческий процесс, размышление. Мы быстро живем, чтобы остановиться, подумать, оглянуться назад времени нет. Мы – общество факта, результата, мыслим «клипово» и не способны сформулировать логичное, цельное высказывание, чтобы о чем-то поведать миру. Даже большую форму разучились воспринимать. Обратите внимание, мало кто из балетмейстеров возьмется сегодня за то, чтобы сделать балет в двух актах. Часто это набор миниатюр, без подробной истории, без развития идеи. Главное – напор, энергия, а истинная цель пропадает. А мне интересен поиск, исследование процесса рождение врубелевских образов. Хочу сделать спектакль не о диагнозе его болезни, не о больничной койке, а о том, что происходит в голове художника, как в его сознании смешивается реальность и нереальность и где между ними граница. Понимание этого больше расскажет нам о Врубеле и о его трагедии, чем бытовая история.

– Картины Врубеля также стали материалом спектакля?

– Конечно, спектакль весь построен на его картинах. Меня они всегда очаровывали. Помню, как еще подростком я насмерть влюбился в «Сирень». Сильное впечатление произвели «Демон», «Пан». Я делаю балет, а он позволяет доносить глубокую мысль, не говоря ни слова – через эмоции, образы, форму, которую подсказывает музыка. Поэтому на сцене картины становятся «живыми». Оживает Царевна-Лебедь, оживает Сирень. Даже палитра художника оживает. Никаких компьютерных технологий – только хореография и мастерство танцоров. К сожалению, пришлось отказаться от живого оркестрового звучания: имеющегося в театре состава не хватает для исполнения симфонической музыки. В спектакле звучат симфонии Скрябина и Римского-Корсакова. Самая выс-шая форма музыкального мышления – это симфония. Александр Бенуа писал, что вся жизнь Врубеля и все его творчество является «дивной патетической симфонией».

Спектакль не только о поиске, но еще и о любви.

– Да, это история любви двух мастеров – Михаила Врубеля и его жены, певицы Надежды Забелы, которую Римский-Корсаков считал лучшей исполнительницей партий в его операх. Отсюда, кстати, и выбор музыки. Надежда Забела оказала безусловное влияние на творчество Врубеля. Практически во всех женских образах, которые он создал, прослеживается сходство с его женой. Я пытался понять, как эти взаимоотношения повлияли на него.

– За художников мирового уровня часто идет борьба. Каждый город, с которым связано имя того или иного мастера, хочет сделать его своим брендом. Для Омска таких фигур как минимум две – Достоевский и Врубель. Вы считаете, борьба за них оправдана?

– Достоевский, как и Врубель, принадлежит не какому-то конкретному городу, а России в целом. Слава богу, что есть много мест, где они оставили свой след. Но, по большому счету, вся эта история с брендами – глупость.

– «Врубель» – это четвертая ваша работа в Омском музыкальном театре после спектаклей «Золотой теленок», «Буфф» и «Светлая грусть». Все они о разном. О чем вам сегодня хочется говорить со зрителем?

– О жизни во всех проявлениях человечности: о том, что надо любить родителей, быть вежливыми со старшими, не обижать младших, любить свою родину, трудиться, радоваться солнцу. Сегодня ребенку со всех каналов говорят, как стать звездой – весь смысл жизни сводится к этому. А нас учили, что в жизни надо что-то сделать, создать. Об этом я стараюсь говорить в своих спектаклях.

– В Омском музыкальном театре много спектаклей под маркировкой «первая постановка в России». Балет «Врубель» – еще один «эксклюзив», еще один имиджевый ход. На ваш взгляд, что сегодня формирует имя театра, его репутацию?

– Репертуар, интересный зрителю, и идейный масштаб. Время «бедненьких» уже прошло. На дворе XXI век. И если театр не успевает за временем, он увядает. Я не говорю об эпатаже – ненавижу это, за эпатажем скрывается беспомощность. Но когда есть синтез хорошего света, звука, машинерии, костюмов из качественных материалов, мастерства исполнителей и мощной постановочной идеи, тогда есть хороший спектакль. Театр должен оставаться театром несмотря ни на что и дарить живую энергию. Это его неизменное конкурентное преимущество.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10150

СообщениеДобавлено: Вт Июл 29, 2014 4:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014072904
Тема| Балет, Фестивали, Фестиваль в Савонлинне, Dance Open
Авторы| Лейла Гучмазова
Заголовок| Градус серьезности 0
Русский балет на оперном фестивале в Савонлинне
Где опубликовано| Российская газета
Дата публикации| 201407
Ссылка| http://www.rg.ru/2014/07/29/russkiy-balet.html
Аннотация|

Страна тысячи озер органически не выносит шумиху, и оперный фестиваль в Савонлинне малоизвестен. Между тем это мировой оперный фестиваль в возрасте 102 года, ежегодно представляющий солидную афишу. В этом году он длится с 4 июля по 2 августа, представляет палитру от "Кармен" и "Мадам Баттерфляй" до Реквиема Моцарта, приглашает Национальную оперу Уэльса и русский балет от петербургского объединения Dance Open.

История появления фестиваля на свет вторит женским мотивам скандинавских сказаний: в 1912 году успешная сопрано Айно Акте, уже прославившись в Парижской опере, Ковент-Гарден и Метрополитен, впервые попав в крепость Святого Олафа - Олавинлинну, навсегда влюбилась в это место и решила, что здесь обязательно должна поселиться опера. Понять ее легко. Твердь посреди воды, связанная с землей деревянным мостом, высится крепостью из громадных валунов с 1475 года. Башни с узенькими, в шаг, винтовыми лестницами, бойницами, двухметровой толщины стенами и отлично сохранившимся интерьером впечатляют наповал. А уж пейзаж вокруг не оставляет сомнений - место для искусства правильное.

Финны при выборе между приглашением звезды и повышением среднего уровня спектакля делают выбор в пользу последнего. Здравый северный подход: гонорар пары солирующих суперзвезд может запросто "съесть" бюджет целой постановки. Потому поющие здесь солисты, скажем так, разных достоинств. Зато хор и оркестр! Хор оперного фестиваля Савонлинны под руководством Матти Хоекки слажен, четок, работает очень профессионально и любит свою работу. В составе оркестра летом тут играют музыканты из филармонии Хельсинки и оркестра Финской национальной оперы. Не зацикливаясь на звездах, Савонлиннский фестиваль и его новый художественный руководитель Йорма Силвасти обращают внимание на афишу, смешивая в нужной пропорции мировую классику и финский репертуар.
Моцартом в Савонлинне не удивят, а вот опера финна Аулиса Саллинена "Куллерво" заслуживает мессы

С классикой бывает всяко: например, прошлогодняя постановка "Макбет" выглядела намного сильнее нынешней "Волшебной флейты". Правда, тут, без преувеличения, главным действующим лицом становится не тенор или дирижер, а место действия, пресловутый гений места. В "Волшебной флейте" гений места изволит шутить: едва птицелов Папагено пробует трель, ему тотчас же решительно вторят чайки. После такого зачина не слишком важным кажется разбор вокала героев. Ну да, слабовата Папагена, три доставивших флейту мальчика вообще разошлись, но Тамино Туомас Катайала неплох, а Клара Колонитц таки сдюжила хитовую арию Царицы ночи.

Но все же Моцартом в Савонлинне не удивят, а вот опера финского композитора Аулиса Саллинена "Куллерво" заслуживает мессы. Премьера этого года, полновесная махина почти на три часа, выстроена на либретто по "Калевале" со всеми вытекающими последствиями: мрачная сюжетная интрига об убийстве и мести словно оплавлена метафоричной условностью эпоса. Притом благодаря мощи партитуры и качеству исполнения "Куллерво" завораживает и накрывает. Исполнитель роли Куллерво баритон Томми Хакала в Финляндии любим и ценим, и он образцовый главный герой, концентрирующий на себе внимание громадного зала, а рядом с ним прекрасен баритон Киммо - Вилле Русанен, артист года нынешнего фестиваля. Тот самый хор, чьи достоинства так очевидны, становится держащим действо цементом. И, кстати, почему он так хорош, определить так же трудно, как и в случае с древним цементом крепости: состав вроде бы известен - в хор набираются волонтеры из музыкальных институтов Финляндии, а достойное качество все равно необъяснимо.

При таком градусе серьезности понятно, отчего не падкие на проявление страстей финны сходят с ума на гала-концерте русского балета. Нехитрые, с точки зрения московского театрала, опусы вроде "Русской" из "Лебединого озера" или заношенного по концертам па де склява из "Корсара" вызывают здесь бурю эмоций. А уж когда Анастасия и Денис Матвиенко показали фрагмент из балета Radio and Juliet и неизбежное в балетном концерте па де де из "Дон Кихота", публика просто вспенилась - зашумела, затопала по деревянному настилу. Ясно, что младший брат балет в который раз отобрал у старшей сестры оперы львиную долю любви зала.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9  След.
Страница 7 из 9

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика