Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2014-06
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июн 16, 2014 1:20 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014061604
Тема| Балет, Astana Opera, Премьера, "Спартак"
Автор| Дулат ЖУМАГАЗИН, Фотограф: Александр ГОНЧАРЕНКО
Заголовок| Великий раб, незабвенный тираноборец
Где опубликовано| © Газета Инфо-Цес
Дата публикации| 2014-06-16
Ссылка| http://www.info-tses.kz/red/article.php?article=495786
Аннотация| ПРЕМЬЕРА



Наш журналист побывал на премьере балета "Спартак" в "Астана Опера" и побеседовал с Заслуженным артистом Армении, дирижером Кареном Дургаряном, Бахтияром Адамжаном, который сыграл Спартака, и Еленой Нецветаевой-Долгалевой, костюмером.

К своему большому стыду, я не подозревал, насколько талантливые танцоры балета воспитываются в нашей стране. Пока в конце прошлой недели не увидел долгожданную премьеру балета «Спартак» в Астане, поставленную выдающимся российским балетмейстером Юрием Григоровичем. Как и обещалось, постановка получилась потрясающей, она выполнена на высшем уровне практически во всех аспектах. Целых три часа зрители лицезрели, как столь утонченно раскрывалась личность и судьба легендарного гладиатора и борца за свободу. Вот только все ли зрители знакомы с жизнью Спартака и знают, чем вообще он заслужил право навсегда быть увековеченным? Вопрос, может, и не самый первостепенный, но все же важный. Ведь без знания этого какого-либо наслаждения от балета вряд ли можно получить. Ну а если вы хоть сколько-то сведущи в истории Древнего Рима, то постановка произведет на вас незабываемое впечатление. В кино и театре мы все это видели, в компьютерных играх тоже, а вот балет — зрелище довольно редкое. Изначально премьера «Спартака» состоялась в Ленинградском театре оперы и балета имени Кирова (Мариинском) 27 декабря 1956 года в постановке одного из самых оригинальных балетмейстеров советского времени Леонида Якобсона. А в 1968 году в Москве, в Большом театре, мастером советского балета Юрием Григоровичем была представлена новая версия «Спартака». Она отличалась от постановки Якобсона глубоким психологизмом и трагической напряженностью. «Спартак» считается триумфом Юрия Григоровича и апогеем его творчества. Увидев в те годы ее впервые, весь мир согласился, что данная постановка явилась примером высочайшего синтеза музыки, хореографии и живописи. После такого ставить ее в Астане, да еще и с участием молодых казахстанских танцоров, конечно, было честью для нашей оперы, но в то же время и большой ответственностью. С первых же секунд представления поражаешься той энергии и масштабу, которые присутствуют в спектакле. Оркестр, декорации, костюмы, массовка и, конечно же, сами танцоры словно по наитию сплетались в порыве безупречной синхронности. Особенно эффектными получились сцены с выходом римского легиона и их предводителя Красса в исполнении молодого танцора Таира Гатауова. Абсолютно все артисты обладали отменной физической формой, что придавало всему еще больший колорит. Но одно дело просто выйти на сцену в облике имперских солдат, а совсем другое, когда 80 человек действуют как один. В этом, скорее всего, и заключается вся сложность и гениальность подобных постановок. И на все это творческой команде «Спартака» было отведено всего два месяца. Удалось ли воплотить задуманное, мы узнали у главных участников спектакля по имени балет.



Заслуженный артист Армении, дирижер Карен Дургарян.

— Карен, каковы ваши первые ощущения после столь ответственной премьеры?

— Ощущения просто потрясающие! Все было на высоте. И акустика зала, и артисты проявили себя самым лучшим образом. И тут я уже процитирую слова маэстро Григоровича: «Никто не подвел, все молодцы!» Поэтому хочу сказать большое спасибо всем, кто участвовал в этом, а также спасибо вашей стране!

Бахтияр Адамжан — Спартак.

— Бахтияр, скажи, на какие жертвы ты пошел, чтобы постановка и лично ты снискали такой успех? Ведь, чтобы в течение трех часов исполнять сложные танцы, необходимо иметь особую физическую форму. Как ты ее поддерживал, может, особая диета была?

— Нет, ни на какие жертвы я на самом деле не шел. И тем более не соблюдал никаких диет. Поскольку когда готовишься к спектаклю, то испытываешь колоссальные физические нагрузки. Поэтому я, напротив, много питался, принимал разные витамины и пил много воды, чтобы не истощиться. Ведь за один спектакль я теряю по три килограмма веса.

— Насколько я знаю, сегодня состоялся твой дебют. Страшно было выступать?

— Страха, думаю, не было. Напротив, сегодня сбылась моя мечта. Я так долго хотел сыграть Спартака, всегда изучал его биографию, восхищался им как личностью, и сегодня все это наконец свершилось. В коллективной работе ты всегда ощущаешь общую энергетику, и мои коллеги всячески заряжали меня на сцене, даже взглядом. Думаю, это и стало залогом успеха.

— А какое человеческое качество в Спартаке тебя восхищает больше всего? Наверняка какая-то из черт его характера стала для тебя краеугольным камнем в построении образа?

— Я думаю, это воля к жизни. Не обладай Спартак настолько сильной волей, чтобы выжить и победить, он бы не остался в истории навеки.

Елена Нецветаева-Долгалева, костюмер.

— Елена, должен вам выразить особую признательность за потрясающие костюмы. Вы что, специально в Рим ездили, чтобы сделать эскизы и найти нужный материал?

— Кстати говоря, нет. Вот именно в этой постановке в Италию ехать и не пришлось. Все костюмы были сшиты из так называемой тарной ткани, в которую в советское время на почте заворачивали тару. Сегодня этот материал уже не найти ни в одном текстильном магазине, и стоит он очень дорого. Поэтому мы специально заказывали его в Белоруссии.



— А нельзя было просто покрасить обычный хлопок в нужный цвет и избежать тем самым больших расходов?

— Нет, этого как раз нельзя было сделать. Как вы могли видеть, все рабы в постановке были одеты в пыльные лохмотья, отчего создается чувство достоверности происходящего. Такой эффект может производить только тарная ткань. Только у нее бывает такая «пыльная» фактура…

Далеко не последнюю роль в выдающейся балетной постановке сыграла и музыка, которая стала вершиной творчества композитора Арама Хачатуряна. Его, давно уже ушедшего из жизни, в день премьеры чествовали всем залом. Ведь 6 июня исполнилось 111 лет со дня рождения великого композитора. На создание музыки для «Спартака» музыканта сподвигли не самые лучшие времена. В декабре 1941 года, когда весь Советский Союз уже успел окунуться в кровопролитную войну, армянский композитор Арам Хачатурян приступил к созданию балета. По его собственному мнению, героический образ Спартака и тема восстания рабов в Древнем Риме имели тогда огромное значение для него. Он говорил: «Нужно, чтобы народы знали и вспоминали имена тех, кто еще на заре человеческой истории смело подымался против поработителей за свою свободу и независимость».

И, конечно же, судьбоносным для спектакля стал хореографический гений Григоровича. До момента, когда он приступил к редактуре спектакля, «Спартак» был почти на грани забвения. Ведь якобсоновская интерпретация этого балета не имела столь прочного успеха у зрителя, и сценическая жизнь постановки подходила к концу. Однако версия, предложенная Григоровичем, потрясла основы основ русского балета того времени. Его «Спартак» в один момент перечеркнул все устоявшиеся представления о том, каким должен быть балет героико-романтического жанра. Главным новшеством, которое привнес Григорович в постановку, это то, что впервые затанцевали Спартак и Красс, тем самым затмив собой женские образы. Это стало началом эры, когда балет перестал восприниматься как исключительно женский вид искусства. Знатоки характеризуют этого «Спартака» как страстную и пафосную тираноборческую трагедию, где ярко выражены извечные людские порывы души. А именно: стремление к свободе, любви и бессмертию.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июн 16, 2014 1:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014061605
Тема| Балет, Академия русского балета имени А. Я. Вагановой, Выпускной концерт
Автор| Игорь СТУПНИКОВ
Заголовок| Трудные антраша
Петербургский балет: выпуск 272-й

Где опубликовано| © Газета "С.-Петербургские ведомости"
Дата публикации| 2014-06-16
Ссылка| http://old.spbvedomosti.ru/article.htm?id=10308459@SV_Articles
Аннотация|

По давней традиции, в июне выпускники Академии русского балета имени А. Я. Вагановой демонстрируют свои таланты на сцене Мариинского театра, а их концерты давно стали неотъемлемой частью фестиваля «Звезды белых ночей». В этом году в мир балета отправляют своих учениц замечательные педагоги – профессор Марина Васильева и доцент Ирина Ситникова. Будущих Зигфридов подготовили доценты Никита Щеглов и Мансур Еникеев.


В партии Пахиты – Ксения Жиганшина, обладательница «Гран-при» Михайловского театра.

Зрителям представили две выдающиеся школы мировой хореографии – датчанина Августа Бурнонвиля и «русского француза» Мариуса Петипа. Классик датской хореографии Бурнонвиль сочинил балет «Консерватория» (школа танца) на музыку Хольгера Паули в 1849 году как дань уважения своему учителю – выдающемуся французскому танцовщику и педагогу Огюсту Вестрису. Взяв многое от французской школы, Бурнонвиль создал свою неповторимую систему подготовки танцовщиков. Все отличалось своеобразием – трудные антраша, мелкая техника ног, необычное положение рук...

Молодым выпускникам академии пришлось осваивать новую манеру и технику танца, во многом отличную от привычных канонов. С трудной задачей они справились отлично. На сцене возник урок танца, которым руководит суровый и требовательный мэтр (Евгений Кузнецов), его воле подчиняются и малыши, делающие первые шаги в балете, и признанные звезды Элиза (Анастасия Лукина) и Викторина (Екатерина Ялынская). Оформление спектакля напоминало картины Эдгара Дега из его серии, посвященной французским танцовщицам.

Талант и мастерство Мариуса Петипа предстали в торжественно-парадном гран-па из балета «Пахита» на музыку Людвига Минкуса, где воплотились все черты петербургской школы – элегантность и разнообразие форм, изысканность каждой вариации, красота линий кордебалета. В центре яркого хореографического полотна – Пахита в блестящем исполнении Ксении Жиганшиной, танец которой – сочетание героической воли, темперамента и женственности. Юная танцовщица царила (не подберу другого слова) на сцене, утверждая красоту в каждой академической позе и ослепительной виртуозности. Ее достойным партнером стал Виталий Амелишко, исполнивший свою партию с безупречным ощущением стиля.

Внес лепту в программу концерта московский балетмейстер Юрий Бурлака, известный своей исследовательской работой и умением восстанавливать по архивным материалам старинные балеты. Во фрагменте из балета «Пробуждение Флоры» на музыку Риккардо Дриго, сохранившем аромат далекой эпохи, достойно исполнили сложные партии античных богинь Ника Цхвитария, Анастасия Лукина, Александра Кирная и Ольга Рудницкая. Трогательно прозвучало среди «взрослых» номеров «Детское па-де-де» на музыку Чайковского, сочиненное Маратом Газиевым. Много лет назад этот незатейливый этюд старательно репетировал ученик Тбилисского хореографического училища Николай Цискаридзе, и вот нынче он передал его ученикам 3-го класса Ксении Андреенко и Дмитрию Задорожному.

Характерный танец занял достойное место в репертуаре выпускников. Сцена из балета «Гаянэ» воскресила в памяти зрителей замечательную хореографию Нины Анисимовой. Остроту танца, его вольный порыв выразительно передали Наталья Клишина и Марат Нафиков. Признанный мастер характерного танца Ирина Генслер возродила «Танец с кастаньетами» из балета Вахтанга Чабукиани «Лауренсия». Красотой формы и искренностью чувств наполнили этот диалог влюбленных Анастасия Толстая и Наиль Еникеев.

Впереди – торжественная церемония вручения дипломов, которая впервые за все годы существования петербургской балетной школы будет проходить в Тронном зале Екатерининского дворца в Пушкине. Судьба юных танцовщиков зависит от множества обстоятельств, но будем надеяться, что их имена украсят афиши наших театров.


ФОТО Наташи РАЗИНОЙ


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вс Июн 14, 2015 11:35 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Traveller
Новичок
Новичок


Зарегистрирован: 10.05.2012
Сообщения: 40

СообщениеДобавлено: Пн Июн 16, 2014 4:33 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014061606
Тема| Балет, Шотландский балет, Мэтью Боурн, Highland Fling
Автор| Анна ГОРДЕЕВА
Заголовок| Спляшем, Джимми, спляшем!
Где опубликовано| www.art1.ru
Дата публикации| 2014-06-16
Ссылка| http://art1.ru/teatr/splyashem-dzhimmi-splyashem/
Аннотация|


Шотландский балет покажет в Мариинке спектакль Мэтью Боурна «Highland Fling» некогда первый большой успех знаменитого хореографа.



Зашуганный принц еще не влюбился в городском парке в мускулистого Лебедя – «мужское» «Лебединое озеро», потрясшее балетный мир до основания, Мэтью Боурн поставил годом позже. Золушка не танцевала в лондонском ночном клубе во время немецкой бомбежки – это будет еще через пару лет. А уж до Дориана Грея, делающего карьеру в модельном бизнесе, — еще четырнадцать. «Highland Fling» (название спектакля, отсылающее к старинному танцу горцев, у нас перевели как «Шотландский перепляс») Боурн поставил в 1994-м – и это был его первый большой успех. Теперь обитающая в Глазго труппа привозит спектакль в Петербург и показывает на почтенной сцене Мариинского театра

Той самой сцене, где давным-давно идет классическая «Сильфида» Августа Бурнонвиля – история о духе воздуха, что влюбилась в земного парня. Истории этой более полутора веков – собственно, с нее да с «Жизели» начался романтический балет. Действие «Сильфиды» происходит именно в Шотландии, парни в килтах смотрятся очень эффектно – и это натолкнуло Боурна на мысль сделать свою версию балета. Он взял старинную музыку Левенскьольда, добавил в нее записи птичьего пения и – от души – марш Мендельсона; собрал героев – собирающегося жениться фермера Джеймса, его невесту Эффи, его приятеля Гурна (что не скрываясь в Эффи влюблен) и летучую Сильфиду – и перенес их из начала XIX века в конец ХХ, и из деревни в город Глазго.

Держитесь, граждане: на сцене Мариинского театра вы увидите общественный туалет. Вернее, целых два общественных туалета – мужской в синих тонах, женский в розовых. Это явно внутренние помещения паба, где Джеймс гуляет накануне свадьбы. Это не мальчишник – подруги невесты там тоже есть, каждому красавчику в килте достается по одной,– но вот просто какая-то гулянка. К тому моменту, как мы ее видим – уже близящаяся к финалу: Джеймс, пошатываясь, входит в туалет и засыпает, сидя рядом с писсуаром.

Все дальнейшее, наверно, можно счесть пьяной галлюцинацией – взлетающую над стенкой сортира девицу (накрашена как гот и одета в живописное тряпье), мгновенное желание Джеймса ее поймать и навсегда оставить при себе, его исчезновение с собственной свадьбы ради плясок с безумными приятелями Сильфиды на отдаленной городской помойке. Можно – если не понимать, что нанизывая хохму за хохмой, издевательски цитируя классику и скрещивая в танце романтические па с отвязным шотландским степом, Боурн точно и очень жестко идет по канве романтической истории. Где вообще-то все всерьез – и тоска перед свадьбой (Эффи мила, но прожить рядом с ней всю жизнь? Удавишься же от скуки), и дикий подарок судьбы в виде Сильфиды, и очевидная невозможность человека принять ту степень свободы, что свойственна летающей нечисти. Что делает влюбленный Джеймс в «классической» «Сильфиде»? Договаривается с отвратительной колдуньей, чтобы та изготовила шарф, с помощью которого можно лишить Сильфиду крыльев, навсегда оставить на земле. Что делает не менее влюбленный Джеймс в «Highland Fling»? Тупо выходит с большими ножницами и крылья у девушки отрезает.

Не Боурн менее романтичен, чем Бурнонвиль – гораздо менее романтичен наш век, Боурн лишь работает зеркалом. Наглым, потешным, изобретательным зеркалом – и подсовывает к носу аудитории старинные истории, пересказанные так, что та публика, что вообще-то считает балет пылью и ветошью, по-стадионному вопит от восторга на его спектаклях. А если в течение тех секунд, когда Сильфида умирает (все строго по древнему сюжету) в зале таки устанавливается та тишина, что привычна классике, и некоторые зрительницы успевают всхлипнуть – что ж, тайный романтик Боурн, с успехом разыгрывающий старого циника, своего добился.

Мариинский театр, 18 и 19 июня, 19.00
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июн 16, 2014 10:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014061607
Тема| Балет, МАМТ, Персоналии, Наталья Ледовская
Автор| Елена ФЕДОРЕНКО
Заголовок| Наталья Ледовская: «Гамбургер доедала уже на сцене»
Где опубликовано| Газета «Культура»
Дата публикации| 2014-06-16
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/person/47450-natalya-ledovskaya-gamburger-doedala-uzhe-na-stsene/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

20 июня в Московском Музыкальном театре имени К. С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко объявлен бенефис народной артистки России Натальи Ледовской.



Гордость театра выйдет в своей коронной партии — заглавной роли в балете «Эсмеральда», поставленном Владимиром Бурмейстером еще в 1950-м. Подготовку к бенефису Наталья начала по возвращении с гастролей по Латинской Америке, где в сборном гала представляла свой театр в дуэте с солистом Большого Александром Волчковым.

Наша беседа началась с тревожной ноты.

культура: Неужели бенефис — прощальный?

Ледовская: Нет-нет, со сценой я не расстаюсь. Следующий сезон еще потанцую, но, конечно, уходить надо вовремя. Так что этот момент не за горами.

культура: Вы к нему готовы? У некоторых балерин после расставания со сценой даже характер меняется, бывают и нервные срывы. А вот Екатерина Максимова покинула сцену легко и говорила: «Мне даже не снится, что я танцую»…

Ледовская: Завершается мой 27-й сезон. Мне повезло — я натанцевалась. Уже хочется выходить на сцену для души. Исчезло желание себя преодолевать, испытывать нервное напряжение, что сопутствует каждому виртуозному трюку. Поэтому в «Дон Кихот» я уже и не лезу. Многие уходят со сцены, потому что стало тяжело физически или ушел прыжок — с возрастом это случается. Мне не тяжело, и прыжок сохранился. Потому и обидно, что новых ролей нет. Но просить я не буду. Танцую те роли, которые у меня остались, и ничего не доказываю. У меня есть спектакли, гастрольная программа, на следующий год театр получил приглашение показать «Эсмеральду» в Японии. Японцы настаивают на моем приезде.

Конечно, хочется танцевать как можно дольше, но если бы мне сейчас предложили стать педагогом, то я бы без сожаления оставила сцену — накопила то, что можно передать юным.


«Эсмеральда»

культура: Первым Вашим учеником, хоть и необъявленным, был Семен Чудин, сегодня премьер Большого театра.

Ледовская: Конечно, он не ученик. Мы готовили с ним возобновление «Эсмеральды». К тому времени уже танцевали вместе «Жизель», ездили на гастроли. Но «Эсмеральда» была Семену совсем незнакома, и я «лепила» его под себя. Так и сказала: «Я тебя сделаю таким, каким сама вижу Феба». Сначала все шло сложно. Даже не представляла, что первый спектакль можно танцевать с мальчиком, который не видел наш легендарный балет. Семен — классик, его вводили в оторопь мои слова: «Как ты станцуешь вариацию, никто не вспомнит, но если ты не создашь образа, то, считай, что спектакль не получился».

культура: Все-таки балерины делятся по амплуа: одним — лирика, другим — драма и страсти. А Вас считают одной из лучших Жизелей, восторгаются искрометной Китри, по праву называют несравненной драматической актрисой в «Эсмеральде». Рамок амплуа для Вас не существует?

Ледовская: Я их не чувствую. Когда пришла в театр, на мне поставили жирный крест с определением: инженю. Наверное, потому что в училище я танцевала Лизу в «Тщетной предосторожности». Получив предложение станцевать эту роль уже в театре, в спектакле Олега Виноградова, я сопротивлялась, как могла, не хотела оставаться веселенькой пейзанкой. В то, что я смогу станцевать Жизель или Сильфиду, не верил никто. Самое большее, что допускали, — Китри. Все-таки это эмоциональная и лукавая простушка, без глубин драматизма. Когда же мне доверили Жизель, то вокруг зашуршали: «Провалит! Это не ее!» Со мной репетировала воспитанница петербургской школы Татьяна Николаевна Легат. После спектакля Легат подошла ко мне со словами: «Наташа, мы победили». Тогда произошел перелом, в театре поняли, что я могу танцевать не только порхающих, характерных и веселых героинь, но и тех, кому знакома трагедия. Потом появились Маргарита Готье в «Даме с камелиями», Эсмеральда, Джульетта, и пошло-поехало.


Жизель

культура: Ваши одноклассники по московскому хореографическому училищу Владимир Малахов, Алексей Ратманский, Геннадий Янин, Айдар Ахметов — сплошь звезды…

Ледовская: … и все руководители. Наш класс — замечательный. С Айдаром я танцевала в дуэте на выпуске. Он был москвич, а мы — интернатские. Ратманский, Янин, Малахов — вообще жили в одной комнате, и так получилось, что именно с ними я дружила. Мы все время что-то придумывали — Леша Ратманский с детства ставил спектакли: драматические, балетные, музыкальные.

культура: Вас занимал?

Ледовская: Конечно. Ратманский во мне всегда видел символические образы, поэтому чаще я молчала, но иногда в финале мне доверяли сказать что-то глубокомысленное. А в «Мнимом больном» досталась большая роль — Луизон.

культура: Для кого же Вы ставили эти спектакли?

Ледовская: Показывали воспитателям, приятелям по интернату, но, конечно, прежде всего для себя. Иногда Леша приглашал посмотреть «новый этюдик». Я приходила как зритель, причем — любимый зритель. Они показывали мне все по сто раз, и я каждый раз хлопала, хохотала — мне безумно нравилось. Театрализованное действие в нашей четверке не прекращалось никогда, играли, например, «в королевства», придумывая, какой властелин, что завоевал и как живет.

Помню, Леше Ратманскому, который всегда по всем предметам хорошо учился, поручили позаниматься со мной французским языком. Я же была вся в творчестве, какой французский! Прихожу к мальчикам в комнату, разваливаюсь на кровати, и Леша — всегда такой интеллигентный и мягкий — уговаривает: «Наташечка, надо выучить диалог. Пожалуйста». Экзамен проходил так: Леша долго-долго говорил по-французски, потом следовала моя реплика из одного слова, типа «Oui» или «Non». Итог — пятерки. Ратманскому — за знания, мне — за то, что диалог все-таки состоялся.


"Снегурочка"

культура: Вы по приглашению своего одноклассника танцевали в гала-концертах под названием «Малахов и друзья», которые проходили в Берлине. Сейчас он завершает свою работу в Государственном балете Берлина. Переживает?

Ледовская: Конечно, хотя не говорит об этом. Он столько души вложил в Берлинский балет, столько лет строил театр и отношения с труппой. И вдруг где-то наверху решили, что классики в афише многовато и нужно что-то современное. Услышать «Спасибо, мы в Вас больше не нуждаемся» — всегда больно…

культура: Что же было после школы?

Ледовская: Я хотела только танцевать, и неважно — где. В те годы для иногородних непреодолимой оказывалась проблема с московской пропиской. Меня пригласили в Одесский театр на несколько главных партий, в том числе в «Жизели» и «Дон Кихоте». Дмитрий Брянцев (главный балетмейстер Театра имени Станиславского и Немировича-Данченко с 1985 по 2004-й. — «Культура») хотел видеть меня в своей труппе, даже пришел на распределение, чего обычно никогда не делал, и развернулась борьба. Большинство считало, что нужно ехать в Одессу, добавляя, что если мне сделают московскую прописку, то я смогу вернуться. Тут встала директор училища Софья Николаевна Головкина и безапелляционно заявила: «Пусть подписывает Москву, и если театр не сделает прописку, тогда она уедет в Одессу». Спасибо ей большое.

культура: Вы понимали, что Музтеатр имеет свои традиции и их там чтут?

Ледовская: Даже не знала, где этот театр находится. Воспитанники училища помимо Большого танцевали детские партии и в спектаклях театра Станиславского. Но я как лучшая ученица класса была занята только в спектаклях Большого. Однажды нас отпустили из интерната в театр Станиславского на балет «Оптимистическая трагедия», но мы, получив свободу, отправились в кафе. Кто же знал, что этот театр станет для меня любимым и единственным, и из него как из родного дома я никуда не смогу уйти?


"Ромео и Джульетта"

культура: Приглашения поступали?

Ледовская: Однажды в Лос-Анджелесе я танцевала открытие гастролей — «Дон Кихот» прошел замечательно. В момент полного счастья ко мне подошла какая-то женщина с переводчиком: «Вы не хотите работать в АБТ (Американский балетный театр. — «Культура»)? Мы ищем партнершу Анхелу Корейа, и Вы подходите по росту, энергетике, темпераменту». Я в полной эйфории сказала: «Да». Вернулась в Москву, где семья, ребенок, муж, поняла, что корни уже пущены глубоко и… отказалась.

Владимир Викторович Васильев в пору своего руководства приглашал в Большой театр. Соблазн оказался велик. Отговорил муж: «Там ты будешь одна из, а здесь на тебя ставят спектакли». Тогда-то и пришла уверенность, что из своего дома не уйду.

культура: Но в Вашем доме многое изменилось…

Ледовская: Я бы сказала, все. Здание — другое, роскошное. Отношения — иные, и в них мне многое непонятно. Молодым не с чем сравнивать, они все воспринимают как должное. Им говорят — будет так, и точка. Они же не знают, что бывает диалог, особое участие и уважение к артистам. Или просто я оказалась избалована вниманием?

культура: Наверное, правильно сказать, что Вы балерина Дмитрия Брянцева?

Ледовская: Благодаря ему я в этом театре, и он на меня немало поставил. Но танцевала я разную хореографию, и многое мне нравилось. Просто так получилось, что наше активное творчество совпало по времени.


"Призрачный бал"

культура: В репертуаре нет спектаклей Брянцева. Его время прошло?

Ледовская: Нет, не прошло — «Призрачный бал» я считаю шедевром.

культура: Убийство Брянцева в Праге открыло страшную полосу скандалов в сфере балета. Сегодня кого-то интересует, что произошло?

Ледовская: Версий много. В этой темной истории истину, мне кажется, никто не узнает. Сейчас в театре эту трагедию не вспоминают. Самое страшное, что человека нет. Если бы не Дмитрий Александрович, нашего нового театра не было бы или бы он появился гораздо позже. Они с Владимиром Георгиевичем Уриным соединялись в деятельный тандем: спокойный и мудрый директор — мыслительный центр и темпераментный балетмейстер, способный открывать двери чиновничьих кабинетов и тут же решать все вопросы.

культура: Вас обожают в Якутске, считают землячкой и называют «наш алмаз»…

Ледовская: Родилась-то я на Кавказе. В Якутск родители приехали, когда мне было три года, а в неполных десять я уже уехала в училище. В детстве мечтала о фигурном катании, умоляла маму отправить меня к Родниной. Помню радость, когда по радио объявляют мороз градусов под 50 и отмену занятий в школе. Хватала коньки — и на каток. Маме звонили знакомые: «Ваша уже круги накручивает». Балет перевесил, потому что мама вела кружок танца в самодеятельности, и я там была звездой. Однажды мама спросила, куда поедем поступать, в какое училище — в Новосибирск, Пермь, Ленинград, Москву? Я не задумывалась: конечно, в Москву. Звездная болезнь прошла после первого же полугодия, когда мне поставили двойку по классике. Занималась я без усердия — привыкла, что лучшая. Угроза отчисления переключила сознание, и я решила, что докажу: балет — моя профессия и мое дело.



культура: Как Вы решились на двойное материнство? Такие примеры встречаются, хоть и редко, и все-таки остаются исключениями. Тяжело ли входили в форму?

Ледовская: На первого ребенка решилась легко. Со вторым случился психологический барьер — все-таки время уходит, год терять не хочется, понимала, что, возможно, не войду в форму и придется расстаться со сценой. Но все оказалось еще легче. Сын появился на свет в апреле, а в ноябре я танцевала «Эсмеральду» с Семеном Чудиным. Сейчас смотрю на пятилетнего сына и думаю: как мне могла прийти мысль его не рожать?

культура: Когда среди балетных людей заходит беседа о форме и лишних килограммах, разговор всегда выруливает на Вас: «Вот, Наташа счастливая, может есть, сколько хочет, хоть перед спектаклем»…

Ледовская: Можно и во время. В Италии долго репетировали, и только перед спектаклем мне принесли гамбургер. Откусила, и грянула увертюра, доедала уже на сцене. Проблем с формой у меня действительно нет.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июн 16, 2014 11:24 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014061701
Тема| Балет, Чеховский фестиваль, Шотландский балет,
Авторы| Анна Галайда
Заголовок| Сильфида переехала на помойку
Где опубликовано| газета Ведомости
Дата публикации| 2014-06-17
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/697661/silfida-pereehala-na-pomojku
Аннотация| ГАСТРОЛИ

Шотландский балет завершил выступление на Чеховском фестивале лихим «Шотландским переплясом» — одним из ранних спектаклей Мэтью Боурна


«Сильфида» от Мэтью Боурна — и весело, и современно, и на классический балет похоже
Фото: Владимир Вяткин / РИА Новости


Труппа из Глазго, о существовании которой месяц назад в Москве мало кто знал, оказалась представлена в таком разнообразии стилей, которому позавидовали бы любые театральные тяжеловесы. Она стартовала «Лунным Пьеро» Глена Тэтли, раритетом 1962 г., запечатлевшим первые сближения балета и танца-модерн, представила «Силуэт» Кристофера Хэмпсона, своего нынешнего арт-директора и правоверного последователя Баланчина и британских классиков, показала вечер молодых хореографов. Но, без сомнения, визит затевался ради «Шотландского перепляса», старого и полузабытого опуса Мэтью Боурна. Культовый хореограф лондонского Вест-энда, создавший там балетный аналог Бродвея, поставил этот спектакль еще до своего легендарного «Лебединого озера» — и блестящая, остроумная осовремененная «Сильфида» оказалась сметена триумфальным шествием лебедей в мужском обличье.

Еще до начала спектакля, когда зрители только рассаживаются, на сцене уже четко различается легкая декорация, две панели которой разрисованы под общественный туалет в баре с красующимся граффити «Джеймс + Эффи = Любовь». И после боурновских «Золушки», «Дориана Грея», «Щелкунчика» и «Спящей красавицы», где классические сюжеты были захватывающе переложены на современные реалии, пришлось утомленно вздохнуть: с этим «Переплясом» все сразу стало понятно. Тем более что история молодого человека, который в день свадьбы, забыв о невесте, погнался за призраком, перекладывается на сегодняшние реалии легче любых «Спящей красавицы» с «Лебединым озером».

Боурн действительно не стал искать сложных ходов. Его начесанный под Элвиса Джеймс в парадном килте, организовавший отходную вечеринку перед свадьбой, под увертюру Левеншелля из «Сильфиды» вваливается в туалет, чтобы принять дозу в перерыве между рок-н-роллами с друзьями и подружками. А уже дома, в квартирке-малометражке, аналоге бедной крестьянской хижины классического Джеймса, падает в кресло у камина (привет старинным гравюрам Шалона, запечатлевшим Марию Тальони и ее Джеймсов). В этом состоянии нет ничего более естественного, чем увидеть за креслом девушку-гота.

В перелицовке старинных сюжетов Боурн не имеет себе равных. Мало кто из современных хореографов отважился бы превратить старуху-колдунью Мэдж в девицу легкого поведения, а потом позволить Джеймсу просто вывалиться за Сильфидой в окно многоэтажки, чтобы гоняться за призраком по старой помойке.

И все же главная прелесть Боурна в том, что старому сюжету он придает новую энергию не только эпатирующими поворотами истории. Хореограф придумывает героям новый язык. Но и брутальный красавчик Джеймс, и преданная тихоня Эффи, и ее завистливый ухажер Гурн, в финале в пижаме подающий ей чашечку горячего чая, сохраняют рудименты своих классических образов. И хотя Сильфида не ждет пробуждения Джеймса в луче света, но траектория ее порханий цитирует полеты тальониевской героини, Джеймс сохраняет крестьянскую мощь в модифицированных assembles, а все гости отчебучивают огненную пляску, в которой цитаты из Riverdance прекрасно сплетены со старинным свадебным рилом. Поэтому ожидаемая скука не успевает заглянуть в шотландский мир, а окно оставляет для того, чтобы в нем, как некогда требовал Филиппо Тальони, появлялась только Сильфида.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июн 17, 2014 8:48 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014061702
Тема| Балет, АБТ, «Золушка»
Авторы| Майя ПРИЦКЕР
Заголовок| Скучная сказка, или Новая старая «Золушка» в АБТ
Где опубликовано| газета "В Новом Свете"
Дата публикации| 2014-06-11
Ссылка| http://www.vnovomsvete.com/articles/2014/06/11/skuchnaya-skazka-ili-novaya-staraya-zolushka-v-abt.html
Аннотация|

Я очень люблю прокофьевскую «Золушку». По-моему, это одна из лучших балетных партитур в истории.

Но, предупреждаю, в исполнении оркестра Американского балетного театра с его не самыми виртуозными духовыми, жидковатыми струнными и оставляющим желать лучшего звуковым балансом она не производит того ошеломляющего впечатления, которое может и должна. И это - одна из причин моего разочарования новой постановкой «Золушки» в АБТ - постановки, которая на самом деле довольно стара.

В 1948 году ее создал для английской труппы Sandler’s Wells Ballet Фредерик Аштон. С тех пор она идет почти постоянно на сцене "Ковент Гарден" и копируется разными компаниями - вот сейчас АБТ, с точным воссозданием костюмов, декораций и хореографии, согласно закону об авторских правах. Увы, в отличие от балетов Баланчина или Робинса, которые и сегодня кажутся восхитительно свежими, многие - особенно полнометражные балеты Аштона точного воспроизведения спустя десятилетия после их создания не выносят.

Мы убедились в этом, когда видели в воспроизведении того же АБТ балет Аштона «Месяц в деревне». В этом году нас убеждает в этом его «Золушка» - уже 12-й аштоновский балет в репертуаре труппы.

Это уже четвертая «Золушка» в АБТ: первую поставил Михаил Барышников в 1983 году (на основе версии Константина Сергеева, которая шла в Кировском балете еще с 40-х годов). Вторая, в 1996 году была создана Беном Стивенсоном. Третью, 2006 года, остроумную, красочную и динамичную - канадца Джеймса Куделки я видела, и зачем надо было менять ее на более длинную и скучную аштоновскую, ума не приложу.

В этой версии царят... злые, противные сестры Золушки. Согласно английской традиции рождественских пантомим (а «Золушка» создавалась Аштоном к рождественским праздникам) женские роли отданы мужчинам. В АБТ это Крэйг Солстин и Роман Журбин. Одна из сестер выглядит намного старше, так что можно принять ее за мачеху. Но ее у Аштона нет - скончалась до начала балета, как мать Золушки.

Хореограф, сам в свое время исполнявший роль одной из сестер, комикует донельзя, но эти карикатуры сегодня кажутся банальными и даже вульгарными. 60 лет назад все эти «ужимки и прыжки» были, наверное, смешны, хотя их долгое и упорное повторение в каждой сцене должно было надоесть даже самым наивным зрителям.

Заняв чуть ли половину времени этим натужным пародированием, Аштон почти всю остальную часть балета поделил между массовыми сценами, сольными вставными номерами неглавных персонажей (танцы фей, танцы звезд, танцы Шута, гостей и т.п., которые дробят и останавливают действие), а также пантомимой. А для романа Золушки и Принца оставил до обидного мало места, отобрав к тому же у Золушки ее Вальс и отдав его на танец звезд. Тем самым романтический пафос второго акта и драматическое нарастание, ведущее к устрашающему бою часов в полночь, оказались почти полностью разрушены.

Между прочим, звезды у Прокофьева отсутствуют, как и Шут, а другие номера, существующие в прокофьевском оригинале, к сожалению, не слишком интересно поставлены и, главное, исполняются без блеска и подлинного энтузиазма: то ли исполнители не успели их освоить, то ли им стало скучно еще до премьеры.

У Золушки есть несколько очаровательных соло в первом и последнем действии. Красиво поставлено ее появление на балу и первое Адажио с Принцем. Но все па-де-де кажутся не то что короткими, но недостаточными и эмоционально малоинтересными. Зато парадных «хождений» и «стояний» главных героев больше, чем достаточно.

Исполнители главных ролей - Хи Сио и Джеймс Уайтсад танцуют чисто, точно и... формально. В Золушке Хи Сио есть прелесть и чистота, но когда она превращается в Принцессу, то... леденеет и теряет все свое очарование. А ее Принц вообще лишен эмоций и настолько ненатурален, что иногда кажется карикатурой на клише 19-го века. Вероника Пярт в роли главной Феи, как обычно, царственно хороша.

Возможно, по ходу исполнения и оркестр, и танцовщики лучше освоятся с текстом, и эта «Золушка» обретет нужный ритм и одушевление. А пока имейте в виду, что на следующей неделе в АБТ пойдет классическая «Жизель», причем в понедельник 16 июня главную партию исполняет Диана Вишнева, а 17 июня - Полина Семионова.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июн 17, 2014 11:06 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014061801
Тема| Балет, «Ковент-Гарден», Гастроли
Авторы| Анна Гордеева
Заголовок| С мира по акту
Королевский балет Великобритании начинает свои гастроли в Большом театре

Где опубликовано| Газета.Ru
Дата публикации| 2014-06-17
Ссылка| http://www.gazeta.ru/culture/2014/06/17/a_6073709.shtml
Аннотация| ГАСТРОЛИ


Сцена из одноактного балета «Рапсодия», представленного Королевским балетом Ковент-Гарден на сцене Большого театра
Фотография: ИТАР-ТАСС


В Москве начинаются гастроли балета «Ковент-Гарден» — Королевского балета Великобритании. В программе — «Манон» с Натальей Осиповой, барышниковская «Расподия» Фредерика Эштона и одноактные балеты Уэйна Макгрегора и Кристофера Уилдона.

Несколько лет назад, когда труппой Королевского балета еще управляла Моника Мэйсон (покинувшая пост в позапрошлом году), она как-то решила зайти на утренний класс и — чтобы показать дружелюбие и расположенность ко всем артистам — поздороваться с каждым на его родном языке. По мере ее маршрута вдоль станка лицо ее все вытягивалось: в процессе она осознала, что ей почти не приходится говорить по-английски.

Испанский и итальянский, русский и украинский, португальский, болгарский, японский — и если кому-то и можно было сказать «good morning», так человек почти наверняка был из Австралии.

Что ж, так собиралась (и собирается сейчас — ее преемником Кевином О'Хэйром) труппа Королевского балета — над этой империей уж точно никогда не заходит солнце.

Потому если говорить о солистах на гастролях, что начинаются в Большом театре 17-го и продлятся до 22 июня, мы не увидим какого-то одного «английского стиля». Примы и премьеры, мигрирующие в «Ковент-Гарден», привозят с собой обычаи своих школ, личные артистические привычки и манеры.

Особенно это будет видно, конечно, когда начнется блок «Манон»; блокбастер Кеннета Мамиллана за три дня (с пятницы по воскресенье) станцуют четырежды, в главных ролях каждый раз будут новые артисты.

Макмиллан, в 1974 году поставивший в «Ковент-Гардене» один из лучших своих спектаклей, ориентировался на драмбалетный канон, на который англичане молились с момента первых послевоенных гастролей Большого театра и пробежки Улановой-Джульетты по лондонской сцене.

Его Париж так же густо и разнообразно населен, как Верона Леонида Лавровского, — но, конечно, в советском балете не могло быть таких захватывающих танцев торгующих собой дам.

Юная, но уже свободная от предрассудков девица увлекает молодого поэта в столицу и мимоходом направляет его на путь шулера; в последнем акте она погибает при побеге с каторги, последовавший за ней в американские болота герой рыдает над трупом. Французское легкомыслие, приведшее к большой беде английский хореограф, конечно, не одобрял — но Парижем был увлечен и гимн Парижу спел. В этом Париже разъезжают кареты, обаятельные шлюхи танцуют в некоем гибриде игорного и публичного дома, а поэт пишет потрясающие стихи (за эти вариации не один танцовщик на земле душу готов продать). Понятно, что Манон аргентинки Марианелы Нуньес (она выйдет на сцену в пятничном спектакле) будет разительно отличаться от Манон американки Сары Лэмб (в субботу), и обе они ни в чем не будут схожи с Манон бывшей примы Большого Натальи Осиповой (воскресенье). То же и с кавалерами де Грие: героя, учившегося в Канаде Мэтью Голдинг (утро субботы), так же невозможно спутать с персонажем австралийца Стивена МакРея (вечер субботы) и с втрое более яростным, чем оба предыдущих де Грие, героем кубинца Карлоса Акосты (воскресенье).

Понятно, что на «Манон» будет особенно рваться постоянная балетная публика. И потому, что знаменитый спектакль, и потому, что совсем скоро — 4 июля — премьера этого балета пройдет в московском Музыкальном театре. Там уже год отлично танцуют другой спектакль Макмиллана — «Майерлинг», а теперь получили права и на «Манон».

Сравнение трактовок — любимый балетоманский аттракцион.

Начинаются же гастроли с вечера одноактных балетов — и тут ажиотаж меньше, хотя они несомненно заслуживают внимания.

Потому что вот тут английский стиль есть. Это стиль хореографии — точнее, стиль отношения к хореографии.

Главный английский театр не боится рисковать, регулярно заказывает новые сочинения весьма нетривиальным авторам, и потому его программы одноактовок дают представление буквально о самой последней балетной моде.

В Москву Королевский балет привозит небольшие спектакли Уэйна Макгрегора — деконструктора, одного из главных нынешних ньюсмейкеров в мире танца, автора фантастической одноактовки «Chroma», которую пару лет назад перенес в Большой театр, и Кристофера Уилдона — менее революционного, но изобретательного автора, сочиняющего благообразную неоклассику; в Большом он десять лет назад ставил «Misericordes».

Макгрегор представляет свежую, февральскую премьеру «Тетрактис» на музыку Иоганна Себастьяна Баха в обработке Майкла Беркли; Уилдон — «DGV» на музыку Майкла Наймана. Название последнего балета связано с наймановским опусом «MGV» («Musique a grande vitesse»), который композитор сочинил по заказу французского железнодорожного ведомства в честь открытия скоростной дороги TGV.

Так что «DGV» расшифровывается как «Танцы на большой скорости» — и этот бессюжетный балет действительно летит со скоростью суперэкспресса.

На случай же, если сегодняшние модные авторы не глянутся московской публике, в той же программе припасена одноактовка английского классика и сооснователя Королевского балета Фредерика Аштона: «Рапсодия», поставленная им тридцать с лишним лет назад как подарок ко дню рождения королевы-матери, придумывалась на Михаила Барышникова, и она безукоризненно классична. Под музыку Рахманинова («Вариации на тему Паганини») идет старинное как мир повествование о судьбе артиста; в нем даже пафос обаятелен, а если смотреть с юмором, воспринимая изобилие вращений как констатацию факта «хочешь жить — умей вертеться», то точно можно понять британцев, приравнивающих сочинения Аштона к короне Ее Величества.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июн 17, 2014 11:12 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014061802
Тема| Балет, «Ковент-Гарден», Гастроли
Авторы| Майя Крылова
Заголовок| В Большом театре начинаются гастроли Королевского балета Ковент-Гарден
Где опубликовано| РБК
Дата публикации| 2014-06-17
Ссылка| http://style.rbc.ru/news/art/2014/06/18/18677/
Аннотация| ГАСТРОЛИ


фото: bolshoi.ru


17 и 18 июня британская труппа показывает вечер одноактных спектаклей — «Рапсодия», «Тетрактис» и DGV.

Знаменитый британский балетмейстер сэр Фредерик Аштон сочинил «Рапсодию» на основе музыки Сергея Рахманинова («Рапсодия не темы Паганини»). Премьера прошла в 1980 году и была посвящена 80-летнему юбилею Елизаветы — королевы-матери, близкого друга Аштона. В балете заняты шесть танцовщиков и столько же танцовщиц во главе с дуэтом солистов. Если в основе партитуры Паганини, вытворявший чудеса виртуозности со своей скрипкой, то и танцы, решил постановщик, должны быть под стать музыке. Аштон соединяет классические па с истинно английским изяществом, но изрядно «наворачивает» темпы и усложняет комбинации, так что исполнение, как писала британская пресса, «провоцирует страх сломанных лодыжек». Главную мужскую партию в первых спектаклях исполнял Михаил Барышников. В Москве есть надежда увидеть виртуоза наших дней: рыжеволосый премьер Ковент-Гарден Стивен Макрей летает в воздухе пушинкой, вращается, словно шуруповерт, и прыгает, как рысь.



«Тетрактис» — создание современного хореографа Уэйна Макрегора. Он известен своим научным подходом к современному танцу: для одной из прошлых работ, например, изучал высшую нервную деятельность исполнителей при помощи датчиков и компьютеров. В «Тетрактисе» у автора иной интерес, но, как всегда, любая деталь у него работает на сверхзамысел. Даже разноцветные трико на артистах придуманы не просто для красоты. Исполнители должны исследовать, во-первых, структуру фуги Баха, а во-вторых, по количеству танцующих и их пространственным конфигурациям балет соответствует разработанному Пифагором в древности тетрактису — геометрической фигуре, основанной на математических числовых отношениях. На черном заднике переливаются неоновые абстракции модного дизайнера Таубы Ауэрбах, на фоне которых 12 танцоров в течение 40 минут предпочитают логику эмоциям. Те британцы, кому это не понравилось, обвиняли Макгрегора в зауми и говорили, что замысел оказался интересней результата. Другие увидели в балете небывалую мудрость и возможность новых мировоззренческих горизонтов.



Авторство третьей одноактовки — DGV, которую покажут в Большом, принадлежит хореографу Кристоферу Уилдону и композитору Майклу Найману — они посвятили этот спектакль запуску французских сверхскоростных поездов в 2006 году. Бушующая хореография и впрямь напоминает о драйве и быстрой поездке, тем более что солировать в один из дней будет вихревая Наталья Осипова, бывшая солистка Большого театра, теперь — прима Королевского балета. Громадные сморщенные железные листы, используемые в сценографии, символизируют, надо полагать, мощь металла и современных технологий. Групповые танцы чем-то похожи на сеанс аэробики. Голубоватый «лунный» свет напоминает о поездке в ночных туннелях. А пуанты на ногах балерин выбивают дробь, подобную стуку колес. Как написал один из рецензентов балета, «хореограф Кристофер Уилдон дает вам чертовски много танцев за ваши деньги».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июн 18, 2014 12:07 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014061803
Тема| Балет, Дягилевский фестиваль (Пермь), Премьера
Авторы| Александр Волков
Заголовок| Дягилевский фестиваль откроется российской премьерой – одноактными балетами «Век танца: Стравинский — Баланчин»
Где опубликовано| ежедневная пермская интернет-газета ТЕКСТ
Дата публикации| 2014-06-18
Ссылка| http://www.chitaitext.ru/novosti/dyagilevskiy-festival-otkroetsya-rossiyskoy-premeroy-odnoaktnymi-baletami-vek-tantsa-stravinskiy-bal/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

19 июня в день открытия Дягилевского фестиваля 2014 публика увидит российскую премьеру – вечер одноактных балетов «Век танца: Стравинский — Баланчин». В программе – три творения тандема: блестящий манифест неоклассического направления «Аполлон Мусагет» (1928), яркий образчик хореографического стиля Баланчина «Рубины» (1967), и «Симфония в трех движениях» (или в трех частях, 1972), раскрывающая три козырные карты, благодаря которым балеты Стравинского — Баланчина позволяют «видеть» музыку и «слышать» танец: «ритм — импульс — движение».

В год 110-летия со дня рождения Джорджа Баланчина репертуар Пермского балета, в котором уже есть восемь разных по духу спектаклей великого хореографа, пополнится еще тремя — все на музыку Игоря Стравинского. Этот творческий альянс по праву считается одним из самых плодотворных и успешных в ХХ веке. Стравинский не только определил всю музыку ХХ века, но и проложил путь для нее в XXI век, а Джордж Баланчин сделал то же в хореографии. Поэтому название премьере дали «Век танца», обобщая плоды творчества двух великих мастеров.

Алексей Мирошниченко, главный балетмейстер Пермского театра оперы и балета, художественный руководитель постановки

— Джордж Баланчин однажды сказал: «Нет новых движений, есть новые комбинации». Он говорил о хореографии, но это выражение применимо к жизни вообще. Любая постановка — это новые комбинации. Труппа Пермского балета сегодня находится на том уровне, когда можно придумывать разнообразные комбинации при формировании репертуара на сезон. Мы сегодня репетируем балеты Баланчина, а завтра танцуем «Лебединое озеро», причем это будет лучшее исполнение «Лебединого озера», потому что Баланчин вычищает не только мозги, но и позиции ног. Немыслимо представить себе современную труппу, не танцующую балеты Стравинского и спектакли на его небалетную музыку.

Балет «Аполлон Мусагет» — манифест неоклассицизма, — по признанию Джорджа Баланчина, был его удачей и любимым детищем. Именно эта постановка стала для него моментом обретения себя как хореографа, а также положила начало его многолетнему творческому союзу с Игорем Стравинским. Композитор был потрясен изобретательностью и музыкальностью 23-летнего Георгия Баланчивадзе — Джорджа Баланчина. Созданная им четко выверенная хореографическая структура, состоящая из хрестоматийных ныне номеров — «тройка», «плавание», «пикадилли», «тачка» и «лучи» — идеально соответствовала «фресковой» музыке в духе старинных сюит. Идея «белого балета», которую Стравинский вынашивал многие годы, обрела визуальное воплощение.

Знаменитые «Рубины» — одна из трех частей спектакля «Драгоценности», который украшает сегодня репертуары ведущих театров мира. Баланчина воплотил в хореографии чувства и эмоции, которые люди испытывают при виде изумрудов, рубинов и бриллиантов. Для ярко-красных рубинов, обладающих, согласно легендам, неимоверной силой притяжения и очарования, Баланчин выбрал Каприччио для фортепиано с оркестром (1929) Игоря Стравинского. Фортепианный концерт, написанный как фантазия, в которой чередующиеся разнохарактерные музыкальные эпизоды создают ощущение капризности, как нельзя лучше подходил для танца о драгоценном символе страсти — страсти к жизни, власти и любви.

Пол Боуз, балетмейстер-постановщик программы одноактных балетов Стравинского - Баланчина в Перми, танцевавший «Рубины» под руководством самого Баланчина, говорит, что сюрпризы и неожиданности подстерегают за каждым поворотом ритма. Причем это не просто смена счета, а перемена фраз. Нужно быть сконцентрированными и подвижными - и танцовщикам, и зрителям.

Пол Боуз, балетмейстер-постановщик:

— Ориентироваться в балетах этого альянса интеллектуалов, Баланчина и Стравинского, сможет даже неподготовленный зритель. Если будет видеть в них развлечение в чистом виде. Это нечто легкое, веселое, то, чем следует наслаждаться. Не стоит стараться в них что-то выискивать, подключать логику — просто получайте от танца удовольствие.

21-минутная «Симфония в трех движениях» — тот редкий случай, когда Стравинский дал подробное толкование концертному сочинению: оно было написано в 1945-м и каждый эпизод симфонии связан в воображении Стравинского с конкретным впечатлением от Второй мировой войны.

Построенное как исследование соперничества контрастирующих элементов, в том числе между ведущими инструментами оркестра — арфой и фортепиано, произведение на эмоциональном уровне вызывает страх и тревогу, как бурлящая лава в жерле вулкана — невидимая, но слышимая. Трехчастной структуре музыкального произведения соответствует и трехчастность балета. Первая — танец 16 девушек-амазонок, напоминающий диаграмму «пульсирующего ритма живого организма». Вторая — pas de deux — тягучий дуэт с восточным колоритом. Его сменяют на сцене 32 танцовщика, движения которых, безупречно скоординированное с оркестром, нередко сравнивают с «окаменевшим лесом роботов». Балетный критик Вадим Гаевский утверждает, что эта постановка раскрывает секрет успеха и философскую идею всех балетов Баланчина — движение, рожденное из музыкального ритма через импульс, — «единственный смысл и нерв настоящего балета».

Бен Хьюз, балетмейстер-постановщик:

— «Симфония в трех движениях», «Рубины» и «Аполлон» — это, конечно, очень редкое сочетание. Здесь сложилась великолепная программа, очень красивая. Три шедевра, столь различные между собой и вместе создающие невероятную атмосферу. Поставленные столько лет назад («Аполлон Мусагет» вообще родился 85 лет назад), они и поныне смотрятся живо и актуально.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июн 19, 2014 8:31 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014061901
Тема| Балет, «Ковент-Гарден», Гастроли
Авторы| ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА
Заголовок| Балет дальнего следования
Труппа "Ковент-Гардена" в Большом театре

Где опубликовано| Газета "Коммерсантъ" №103 от 19.06.2014, стр. 11
Дата публикации| 2014-06-19
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2493609
Аннотация| ГАСТРОЛИ


Фото: Johan Persson/The Royal Opera House

На исторической сцене Большого театра проходит центральное театральное событие перекрестного года культуры Россия—Великобритания — гастроли лондонского Королевского балета "Ковент-Гарден". Главная труппа Британии открыла их программой одноактных балетов. Рассказывает ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА.

Спекуляции некоторых СМИ на тему отказа от гастролей (по политическим убеждениям или семейным обстоятельствам) изрядной группы солистов "Ковент-Гардена" следует пресечь на корню. Труппа явилась в Москву во всеоружии и с полным набором ведущих солистов. Их состав по сравнению с последним визитом в 2003 году сменился почти полностью, равно как и гастрольный репертуар. Впрочем, его базовые принципы — акцент на национальную классику и новейшие работы — остались неизменными. В программу бессюжетных одноактных балетов вошла "Рапсодия" (1980) — один из последних балетов сэра Фредерика Аштона; а за современность отвечали работы главных балетмейстеров труппы — Уэйна Макгрегора (его "Тетрактис" поставлен четыре месяца назад) и Кристофера Уилдона, чей "DGV" (2006) был возобновлен буквально накануне гастролей.

Классическую абстракцию на музыку "Рапсодии на тему Паганини" Рахманинова Фредерик Аштон сочинил для Михаила Барышникова, и это видно невооруженным глазом по прыжково-вращательным лихачествам, увенчанным в финале серией стремительных револьтадов,— явным признакам советской школы мужского танца. Впрочем, "антисоветчик Миша" отвергал советскую манеру подавать танцевальные рекорды как подвиг; он предпочитал виртуозничать с элегантной легкостью, делая вид, что не прилагает никаких усилий. И это свойство Барышникова тоже отразилось в хореографии Аштона, где серии технических невероятностей разрешаются либо стремительным исчезновением в кулисах, либо невинностями типа легких кабриолей — так, что ошарашенный зритель даже не успевает понять, что такое натворил солист, и уж тем более ему зааплодировать.

Примерно так и получилось на первом спектакле в Большом: растерянная тишина сопровождала по крайней мере три первых выхода блистательного Стивена Макрея, полноправного преемника Барышникова: невесомый, как воздух, точный, как хронометр, безупречный, как пособие по высшему мастерству, он носился по бескрайней сцене Большого фантастическим Ариэлем. Его партнерша и муза (по роли) Лаура Морера в быстрых частях своей партии действовала безупречно. Однако в адажио вылезали недостатки ее формы — некрасивая стопа, низкие икры, скудный шаг, с чем было трудно смириться российским зрителям, привыкшим к точеным ножкам и изобильным данным своих балерин. Однако состояние труппы оценивают не по солистам, а по танцам широких масс. Шесть пар корифеев, играющих в этом балете самостоятельную роль, позволили сделать вывод, что труппа "Ковент-Гардена" находится в отличной форме и трепетно лелеет традиции своей школы. У женщин прекрасные — нежные и чувствительные — руки, гибкий, но дисциплинированный корпус; мужчины свято блюдут позиции, точны в ракурсах, и два тура в воздухе для них рутина, а не испытание.

"Рапсодия" предоставила единственный шанс заметить академические достоинства труппы, так как оба современных автора, хоть и ставят на классической основе, изо всех сил пытаются ее трансформировать. У Макгрегора это получается органично: в "Тетрактисе" (об этой премьере "Ъ" писал 12 февраля) хореограф непривычно внимателен к артистам, использует их психофизику как часть художественного языка. В этом загадочном балете о цифрах и знаках, поставленном на музыку семи частей "Искусства фуги" Баха, каждый из дюжины участников запоминается ровно настолько, насколько ярок и оригинален он сам. Тут не было равных нашей Наталье Осиповой, экс-приме Большого, а с этого года — приме "Ковент-Гардена": причем феноменальный шаг (обводки с ногой, закинутой на 240 градусов,— лейтмотив ее адажио с Эдвардом Уотсоном) лишь самый убийственный из аргументов этой балерины, исключительной в каждом своем движении. Антиподом ее гипнотической пластике выглядит хрупкая прозрачность движений Сары Лэмб. А невысокий складный Стивен Макрей, лишенный в "Тетрактисе" козырей виртуозности, все равно находит танцевальные доводы для доминирования над куда более фактурными коллегами.

Заключительный балет "тройчатки" — "DGV" (аббревиатура расшифровывается как "Танец на большой скорости") — поставлен Кристофером Уилдоном на музыку Майкла Наймана, написанную им по случаю открытия скоростной железнодорожной магистрали во Франции. Правда, выглядел он скорее тормозом, чем чудом техники, мчащимся на всех парах. Эффектные декорации Жан-Марка Пюисана, изображающие вздыбленные листы железа, при нужном освещении преображающиеся в прозрачный туннель, в известной мере отражали сценическую ситуацию, катастрофическая монотонность которой иногда освещалась отдельными хореографическими находками. В их числе — подсобные перемещения кордебалета, изображавшего то толпу провожающих на перроне, то шпалы (в виде женщин, проносимых ногами вперед в горизонтальных поддержках), то — с помощью серий вращений-шене — проносящиеся за окном пейзажи. Однако для четырех пар солистов — пассажиров, вырванных путешествием из привычного течения времени и потому напрочь игнорирующих мчащийся напряженный ритм музыки,— хореограф Уилдон не смог зажечь свет в конце туннеля. В аморфных дуэтах дамы выглядели либо анемичными манекенами (их взваливали на поясницу, плечо и за спину, проволакивали по полу с раскинутыми ногами, и даже сокрушительная самобытность Натальи Осиповой ничего не могла противопоставить такой неволе), либо добродетельными "классичками", выполняющими стандартный набор академических поз, обводок и пируэтов. Финальная статичная сцена, в которой все участники балета то и дело присаживались на плие по второй позиции, вероятно обозначая прибытие на конечную станцию, не способствовала взрыву зрительского энтузиазма. Который, однако, все же случился: за этот вечер королевская труппа успела подтвердить свой высокий статус, продемонстрировав много увлекательного и помимо "Танца на большой скорости".


Последний раз редактировалось: Елена С. (Ср Июл 02, 2014 10:43 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июн 19, 2014 8:41 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014061902
Тема| Балет, Баварский балет (Мюнхен), Премьера
Авторы| Ольга Гердт
Заголовок| Желтый звук в ногах
Где опубликовано| Газета "Ведомости" № 108 (3612)
Дата публикации| 2014-06-19
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/699951/zheltyj-zvuk-v-nogah
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В Мюнхене поставили балет по Кандинскому. Идеи русского абстракциониста разбудили фантазию современных хореографов


Замысел Василия Кандинского воплотился через сто лет
Фото: Wilfried Hosl


В Баварском балете почти подряд выпустили несколько проектов, посвященных важным первоисточникам современного танца. Восстановили считавшуюся утраченной «Весну священную» Мари Вигман — балет 1957 г. Возобновили знаменитый проект 70-х — реконструкцию «Триадического балета» Оскара Шлеммера. И показали Der gelbe Klang — оммаж Василию Кандинскому и его опубликованной в 1912 г. в альманахе «Синий всадник» сценической композиции «Желтый звук». Замысел, который должен был явить миру революционный синтез всех искусств, при жизни художника не был реализован. Внятных представлений о хореографии у Кандинского не было, но единственное, что он твердо знал, — это не должно быть похоже на балет.

В Bayerisches Staatsballett либретто доверили многостаночнику Михаэлю Симонсу — художнику, режиссеру, хореографу, сценографу: уж если кому и разбираться с «синтезом искусств» и звуками, которые можно «не только слышать, но и видеть», то ему. В соавторы Симонс взял другого универсала: сочинения композитора Фрэнка Заппы, заряженные юмором и витальностью, облегчают контакт с Кандинским, рисующим в своем еще привязанном к внешнему миру либретто (один желтый цветок, «похожий на искривленный огурец», чего стоит) процесс вызревания новых форм. Симонс, профессор лейпцигского Университета искусств, к аллегориям Кандинского (Ребенок, Великан, Голос, одергивающий Ребенка, и др.) добавляет много чего своего, образованием навеянного. Граммофон, собачий лай, телефонная трубка, из которой раздается «Василий?», часы без стрелок… Похоже на дадаистский коллаж — но что с того? В дадаистском кабаре Цюриха планировалась постановка «Желтого звука», сорванная войной. Все в копилку. Включая хореографию, которую как будто взорвало, и теперь ее фрагменты беспорядочно произрастают в мастерской, где и без того полно всякого хлама. Не растанцуешься. В одной из сцен приходится таскать туда-сюда реквизит, в другой у танцовщиков части тела как будто распухают — у кого рука гипертрофированна, у кого ступня. В третьей из фигур складывают орнаменты, как в мюзиклах, и снимают камерой сверху. Потом все долго прыгают на месте. Для лекции о хореографии ХХ в., не завалы разгребавшей, так с деформациями боровшейся, — почти отлично. Но только для лекции.

Кто прорвется через этот оммаж большому взрыву — будет вознагражден. В Spiral Pass британца Рассела Малифанта места для теории никакого, зато практики по синтезированию новых форм (смесь классики, контактной импровизации и боевых искусств) — хоть отбавляй. Тела 11 танцовщиков, отшлифованные светом и вращением, пребывают в движении, как в самодостаточной медитации. Это не балет и не танец — это уже нечто. Объект, вычленить доминанту которого — хореография, музыка или свет — равно попытке его расчленить. Спираль — структура и звуковой партитуры Мукула Пателя: он тоже монтирует разный материал, добиваясь алхимической трансформации. Но главное чудо этой инсталляции — Люсия Лакарра, прима Bayerisches Staatsballett. Балерина-змея, тело которой само по себе сворачивается в какой-то завораживающий знак бесконечности, транслирует и столь необходимую Малифанту нематериальность, и тот самый no-body идеал contemporary dance, который вполне можно считать приветом «Василию».

У канадки Азур Бартон диалог с Кандинским более декоративный и светский, но не менее органичный. На фоне меняющего цвет задника 16 танцовщиков с прелестным юмором показывают хореографию как беззаботную пульсацию ритмов, линий и скоростей. Здесь больше техники, чем философии, иронии, нежели анализа, и в целом скользящая легкая вещь Бартон кажется не мудренее фигурного катания. Но это та самая незатейливая игра в бисер, дающая свободу зрительскому воображению, смысл и перспективы которой так косноязычно и взволнованно пытался донести в своем либретто Василий Кандинский.

Мюнхен

Наш «Желтый звук»
От самой знаменитой музыки к «Желтому звуку», композиции Альфреда Шнитке 1974 г., автор мюнхенского проекта Михаэль Симонс отказался как от «слишком сконструированной». Музыку Шнитке использовал в 1984-м хореограф Гедрюс Мацкявичюс: постановка «Желтого звука» в его «Пластическом балете» могла бы войти в историю как одна из первых ласточек современного российского танца.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июн 19, 2014 8:50 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014061903
Тема| Балет, МТ, Фестиваль «Звезды белых ночей», Премьера; Персоналии, Ханс ван Манен
Авторы| Игорь СТУПНИКОВ
Заголовок| Когда танец самодостаточен
Где опубликовано| Газета "С.-Петербургские ведомости"
Дата публикации| 2014-06-19
Ссылка| http://www.spbvedomosti.ru/article.htm?id=10308541@SV_Articles
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Афиша фестиваля «Звезды белых ночей» пополнилась еще одним событием: на сцене Мариинского театра состоялась премьера четырех одноактных балетов голландского хореографа Ханса ван Манена. Его постановки идут во многих театрах мира, а учеников и последователей не счесть. За последнее время ван Манен стал частым гостем Петербурга: в начале сезона он приезжал, чтобы отобрать исполнителей для своих балетов, в апреле его труппа выступала на сцене Александринского театра, и вот нынче он снова в нашем городе.

Петербургский балет всегда привлекал внимание хореографа – в нашем городе родился и начинал свой путь балетмейстера Джордж Баланчин, творчеством которого всегда восхищался Ханс ван Манен. Как и Баланчин, ван Манен создает бессюжетные балеты: его не интересует пересказ литературных сюжетов или изложение драматических коллизий. Вслед за Баланчиным Ханс ван Манен повторяет: «Один мужчина на сцене и одна женщина – это драма, двое мужчин и одна женщина – это уже трагедия».

Иными словами: танец, по убеждению балетмейстера, самодостаточен и не нуждается в подсказках других жанров. Ханс ван Манен увлеченно выстраивает разнообразные комбинации из тел танцовщиков, создает в пространстве пластические рисунки, где красота и элегантность линий сочетаются с переливами настроений и всплесками чувств. Персонажи символические и возвышенно-обобщенные, романтические и экспрессионистские свободно располагаются на его хореографических полотнах. Балеты ван Манена рождаются из музыки. Умение воплотить в танце первый эмоциональный отклик на музыку, настроиться на нее и пойти за рождающимися от ее звуков пластическими впечатлениями – вот что прежде всего отличает искусство этого балетмейстера.

Для показа в Петербурге Ханс ван Манен выбрал пять балетов-миниатюр, различных по форме и настроению и созданных им в разные годы – от 1970-х до 2012-го. Мариинский театр предоставил в распоряжение балетмейстера лучших солистов труппы, что, несомненно, способствовало успеху спектакля.
«Адажио Хаммерклавир» на музыку Бетховена – лирическая зарисовка для трех дуэтов. Поначалу, словно эпиграф к произведению, все шесть танцовщиков предстают перед зрителями в единой линии, которая через мгновение рассыпается на отдельные пары: у каждого дуэта своя судьба, свой жизненный путь. Радость встречи, грусть расставания, признания в любви, – все это передано только пластикой, без жизнеподобия и фабульных ассоциаций. С удивительной внутренней раскрепощенностью и техническим мастерством исполнили «Адажио» Мария Ширинкина и Юрий Смекалов, Виктория Краснокутская и Камиль Янгуразов, Надежда Батоева и Ксандер Париш.

Полной противоположностью «Адажио» прозвучало «Соло» на музыку Баха. Трое юношей, которых так и хочется назвать «парни из нашего двора», соревнуются в силе, ловкости, резвости ног. Классические движения легко сочетаются с танцем диско, забавной мимикой и пожиманиями плеч. И все это исполняется с бешеной скоростью и эмоциональным накалом, здесь целые каскады виртуозных комбинаций. Александр Сергеев, Яков Байбородин и Филипп Стёпин по праву получили овации зала.

В мир затаенных чувств, невысказанных желаний переносят зрителей «Вариации для двух пар» на музыку разных композиторов – от Бенджамина Бриттена до Астора Пьяццоллы. Дуэт Ульяны Лопаткиной и Тимура Аскерова полон тревожных предчувствий и горделивых поз. Алина Сомова и Константин Зверев создали образы более теплые и мягкие, в их танец то и дело врываются движения танго, лирические ноты сменяются всплесками радости.

«Пять танго» – дань уважения Ханса ван Манена чарующей музыке Астора Пьяццоллы. Казалось бы, что еще можно добавить к хореографии столь популярного танца, какие «коленца» изобрести? Балетмейстер расширяет существующий канон: танго танцуют солисты, дуэтные пары, кордебалет. Яркостью индивидуальностей пленили зрителей Виктория Терешкина и Владимир Шкляров, для каждого из них хореограф сочинил отдельные сцены.

Умно составленный репертуар, где каждый номер индивидуален и блестящ, показал многогранность таланта Ханса ван Манена.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июн 19, 2014 11:04 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014061904
Тема| Балет, Музыкальный театр Карелии, История; Персоналии, Светлана Губина, Юрий Сидоров, Елена Сидорова
Авторы| Ольга Миммиева
Заголовок| «Я не чувствовала себя ребенком необычных родителей»
Где опубликовано| Газета "Петрозаводск"
Дата публикации| 2014-06-19
Ссылка| http://gazeta-petrozavodsk.ru/content/ya-ne-chuvstvovala-sebya-rebenkom-neobychnykh-roditelei
Аннотация|



Балерина и актриса Елена Сидорова, дочь легенды карельского балета Светланы Губиной и Юрия Сидорова, презентовала в Доме актера свою документальную книгу «Танцующая династия». В ней она рассказала о своей удивительной семье, в которой все — артисты балета, и все четверо, начиная от «мамы-папы» и заканчивая младшей сестренкой Настей, в разное время окончили одно и то же учебное заведение — Пермское хореографическое училище.

Разговор с Еленой Сидоровой — о ее «маме-папе», замечательном дуэте Музыкального театра Карелии 50–70-х годов ХХ века Светланы Губиной и Юрия Сидорова, о том, как получилось, что вся семья выбрала для себя балет, и о том, какие жизненные уроки преподнесли своим детям легенды карельского балета.

«На Губину и Сидорова»

Созданному в 1955 году Музыкальному театру Карелии повезло: спустя 3 года в его состав влилась «молодая кровь» — весь выпуск Пермского хореографического училища. В их числе семейный дуэт Светланы Губиной и Юрия Сидорова, равных которым на карельской сцене не было.

Светлану, блестяще танцевавшую в десятках балетных спектаклей («Лебединое озеро», «Жизель», «Дон Кихот», «Бахчисарайский фонтан» и другие) зрители называли «карельской Улановой», а Юрия — «наследником Мариуса Петипа».



Перечисление только одних их заслуг и наград может занять целую газетную полосу. Достаточно сказать, что Светлана Губина — единственная народная артистка России в истории Музыкального театра Карелии. Юрий Сидоров — единственный народный артист республики в истории карельского балета.

После спектакля «Сампо» во время ленинградских гастролей поблагодарить ведущую балетную пару за кулисы приходил сам Иннокентий Смоктуновский.

— Елена, многие зрители в советское время ходили в театр на «Губину и Сидорова». Вы тогда еще были школьницей. Чувствовали, что ваши родители столь знамениты?

— Я не чувствовала себя ребенком необычных родителей. В то время было много талантливых актеров — это был золотой век нашего Музыкального театра. Для меня мои родители были просто мама-папа, и, глядя на них, я понимала, что, для того чтобы добиться успеха в жизни, одного таланта мало — надо самоотверженно и увлеченно работать.

Соло на крыше

Как и все театральные дети, Лена и ее младшая сестра Настя выросли за кулисами: молодые родители брали их с собой на репетиции, спектакли. И надо понимать — проблемы, кем быть, перед ними не стояло. Балериной — это было естественно, как воздух, и в буквальном смысле слова впитано с молоком матери.

Светлана Губина долгое время танцевала и «с Леной», и «с Настей», то есть выходила на сцену, пока это было возможно, будучи в интересном положении.

— Любимой моей игрой с самого нежного возраста была игра в театр. Я устраивала для родственников домашние концерты. Надев пачку, я летала по комнате, самозабвенно изображая из себя то Золушку, то Жар-птицу, то Жизель.
Зрители, конечно, аплодировали. А папа однажды не выдержал — захотел покинуть «зрительный зал» раньше, чем кончится спектакль. Я его остановила:
— Ты куда, балет еще не закончился?!

Папа строго ответил:
- Ты показываешь фрагменты из разных балетов, а движения у тебя одни и те же.
В тот раз я действительно особенно «мучила» своих терпеливых зрителей, показав им фрагменты из 30 спектаклей.

Актеру нужен зритель. Однажды Лена решила пригласить на свое выступление ребят со двора. И когда вышла во двор к таким же, как и она, дошколятам, прикинула: «Умирающий лебедь» не должен танцевать на асфальте, ему нужна высота. И, представьте себе, всех своих малолетних зрителей «балерина» через чердак их пятиэтажного дома №1 по проспекту Ленина вывела на крышу.

Лебедь на крыше «умирал» на фоне бескрайних просторов Онежского озера — зрители сидели напротив под открытым небом, от изумления раскрыв рты.

Неизвестно, чем бы закончились эти «высотные гастроли », если бы мимо случайно не проходил друг семьи Губиной — Сидоровых актер и режиссер Театра кукол Юрий Иванович Андреев, — он и поспешил доложить шокированным родителям и бабушке оперативную обстановку.

— В тот день бабушка Васса ненавязчиво, как она умела, преподнесла мне урок на всю жизнь. Я подарила ей мать-и-мачеху, слукавив, что сама сорвала цветы.

Бабушка, глядя мне в глаза, отреагировала: «Это тебе подарили на крыше, где ты танцевала «Умирающего лебедя». К сожалению, ты не подумала о том, что подвергала риску не только свою жизнь, но и жизнь своих зрителей. Если ты отвечаешь за людей, ты должна быть уверенной, что обеспечишь им безопасность, но в силу своего возраста ты же не можешь отвечать».

20 лет счастья

На петрозаводской сцене Светлана Губина и Юрий Сидоров танцевали 20 лет, вписав золотую страницу в историю карельского балета. Примечательно, что их первый рабочий день в Музыкальном театре Карелии был 16 июля 1958 года, последний — 16 июля 1978 года.

— Руководство театра тогда предложило маме и папе потанцевать еще несколько сезонов — они отказались, сказав, что всему свое время, лучше, когда на сцену выходят действительно народные артисты, а не воспоминания о них. Лучше, когда об уходе сожалеют, а не задают вопрос, почему артист не уходит на пенсию, — продолжает Елена Сидорова.

Об их уходе очень сожалели…

Выйдя на пенсию, Светлана Губина и Юрий Сидоров вернулись в Пермь. Сейчас они оба — ведущие педагоги Пермского хореографического колледжа, среди их учеников есть известные мастера балета не только России. А солидное число наград и званий свидетельствует о большой состоявшейся жизни, посвященной балету.



В Петрозаводске первую пару карельского балета помнят до сих пор, здесь у них остались друзья.
— Родители дружили с Иветтой и Виктором Каликиными. Иветта Ивановна была артисткой балета, Виктор Сергеевич — замечательный бас. Мало того что они талантливы, так это еще добрые и редкие люди, — если бы все были такими, человечество было бы иным, — рассказывает Елена Сидорова.



Дружили родители и с художницей Екатериной Пеховой. Она создала ряд их портретов, среди которых остался незаконченный портрет папы. Писала Пехова только с натуры. Мы в этот период переехали в Пермь. Вмешалось провидение: законченность портрета как раз в его незаконченности.

По стопам родителей пошли дочери. Анастасия шесть лет танцевала в Петрозаводске, сейчас работает в Театре оперы и балета Удмуртии. Вместе с ней танцует и ее муж Роман Петров.



Елена 10 лет танцевала в Музыкальном театре Карелии. После этого играла в Русском театре драмы, занималась балетными постановками, осуществила 12 телепроектов, снялась в четырех фильмах. И вот написала документальную
книгу про свою танцуютанцующую династию…

То, как писалась книга, тоже характеризует ее творческую натуру.
— Елена, ваша книга достаточно солидна, около 300 страниц. Говорят, вы ее писали от руки…
— Я не дружу с техникой, я ее могу только ломать. С компьютером на «вы», а потому книгу действительно писала, как в старые добрые времена, от руки и посылала редактору объемные эсэмэски для правок.

Елена верит, что у каждого в жизни есть свое предназначение свыше: кто-то король, кто-то полководец, этот разбирается в компьютерах, тот учитель, а кто-то печет лучшие булочки в мире.

Ее семья рождена, чтобы танцевать. Танцующая династия…
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июн 19, 2014 11:32 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014061905
Тема| Балет, Персоналии, Джон Ноймайер, Матс Эк, Иржи Килиан, Начо Дуато, Уильям Форсайт
Автор| Ирина Удянская
Заголовок| Карта звездного неба
Где опубликовано| Watch Russia
Дата публикации| 2014-06-19
Ссылка| http://www.watchrussia.com/articles/karta-zvezdnogo-neba
Аннотация|

Во всем мире Россию в первую очередь считают страной классического балета – и это действительно так. Качественная западная современная хореография в афишах наших музыкальных театров появилась не так уж давно. Еще пару лет назад русские танцовщики с недоверием относились даже к таким мэтрам, как Матс Эк и Джон Ноймайер. И до сих пор графичная Chroma Уэйна Макгрегора, двадцатиминутный опус Na Floresta Начо Дуато или дуэт из In the Middle Уильяма Форсайта, исполненный на каком-нибудь гала, производят впечатление «беззаконной кометы» на унылом и хорошо знакомом небосклоне. Впрочем, сейчас возможность познакомиться с разными стилями и лучшими творениями хореографов XXI века, не выезжая из страны, у нас есть. WATCH предлагает мини-путеводитель, включающий несколько имен, без которых сложно представить новейшую историю балета.

Джон Ноймайер

Западноевропейский драмбалет




«Я не могу творить абстрактно, – признавался Джон Ноймайер в интервью, – для меня всегда важно рассказывать какую-либо историю». Во времена одноактных бессюжетных опусов разной степени изобретательности такое заявление звучит почти провокационно. И неудивительно: американец, более тридцати лет возглавлявший Гамбургский балет, филолог по специальности, Ноймайер всегда стремился к крупной форме по мотивам серьезного литературного первоисточника. Шекспир, Готье, Чехов, Томас Манн, Теннесси Уильямс, Генрик Ибсен, рыцарские романы о короле Артуре – какие только сюжеты мировой литературы не ложились в основу его спектаклей. Ноймайер во всем придерживается системы Станиславского: дотошная режиссура, психологический реализм, душевный натурализм, прием четвертой стены. Один из немногих, он умеет ставить большие классические спектакли так, что зрителям в зале, даже учитывая современное клиповое мышление, не становится скучно.

- по клику

0 лет назад в репертуаре Большого театра появился первый балет Ноймайера – «Сон в летнюю ночь». На тот момент труппа конфликтовала с мягким, интеллигентным, европеизированным Алексеем Ратманским, Ноймайер провел меньше репетиций, чем нужно, артисты болели, в разгар подготовки улетали на гастроли и вообще подошли к балету без особого энтузиазма. Премьера тоже разочаровала, не оправдав высоких ожиданий. А вот Музыкальному театру имени К. Станиславского и В. Немировича-Данченко (МАМТ) повезло больше. Не избалованная вниманием западных хореографов первого ряда труппа репетировала усердно, сверяла с мэтром каждый жест, и в результате и «Чайка», и «Русалочка» стали хитами сезона, завоевав любовь публики и восторги в прессе.

В этом году Ноймайер вернулся в Большой «со щитом»: живым балетным классиком и одной из самых авторитетных фигур в мире современного танца. Он перенес на сцену ГАБТ «Даму с камелиями», где когда-то блистали Марсия Хайде, Рудольф Нуреев, Марго Фонтейн, Сильви Гиллем. И за ролью Маргариты (драма куртизанки, три грани любви – три красивейших дуэта в конце каждого акта) покорно выстроились в очередь все московские примы начиная со Светланы Захаровой. Даже в эпизодических ролях были задействованы ведущие танцовщики Большого. И спектакль театру очень подошел – со всеми его страстями и соблазнами, тонкой игрой и сложнейшей хореографией, кринолинами, веерами и бриллиантами, атмосферой парижского Варьете, аристократических гостиных и пикников в Булонском лесу. Захаровой удалось рассказать очень трогательную человеческую историю – и ее скупая эмоциональность при запредельных технических данных обернулась здесь скорее плюсом: отсутствием достоевщины и отсебятины, хрупкостью и красотой переживаний.

Что: «Дама с камелиями» Джона Ноймайера

Где: Большой театр


Матс Эк

Новая лексика




Этот шведский хореограф сделал для танца модерн не меньше, чем Пушкин для русского языка, Стравинский для музыки, Пикассо для живописи, Баланчин для классического балета. Открыл новую эстетику, создал свой хореографический язык, представил убедительный синтез танца и драматического театра. Его трактовки «Жизели», «Лебединого озера», «Спящей красавицы» перевернули наше представление о возможностях модерна, произведя эффект разорвавшейся бомбы. Мир Эка шокирующее некрасив, психически хрупок и неустойчив и при этом обладает узнаваемыми чертами и яркой, неуемной, почти животной экспрессией. Все эти беспорядочные скачки, глубокие плие по второй позиции, руки, трепещущие как крылья бабочки, поглаживания и тычки, нагромождение нелепостей, за которым прослеживается и стройная архитектоника, и чуткая музыкальность, и философский подтекст. Просто нужно преодолеть ощущение шока и смотреть дальше. Эк как никто умеет извлекать поэзию из бытовой неприглядности, и за его провокациями всегда есть смысл.

- по клику

К торжествам, посвященным 100-летию «Весны священной» – еще одного спектакля в мировой истории, разрывающего шаблоны, – Эк перенес на сцену Большого театра балет «Квартира», поставленный им в 2000 году для Парижской оперы. Несколько психологических этюдов – сцен из повседневной жизни, происходящих в квартире – на личной территории человека, где он позволяет себе быть собой. Об этом спектакле хочется сказать: «Верую, ибо нелепо». Люди ломятся в закрытые двери, обессиленно валятся на кушетки, вынимают из газовой духовки обугленное чучелко, символизирующее ребенка, эмансипированные «степфордские жены» агрессивно маршируют с пылесосами, отношения токсичны, одиночество беспросветно, проблески понимания тонут в скандалах. Эк недаром учился у другого сумрачного шведского гения – Ингмара Бергмана, автора «Осенней сонаты» и «Земляничной поляны», тоскливых экзистенциальных фресок на тему семейной жизни. Однако в его скандинавской меланхолии много трогательного, чувственного, щемящего – ему хорошо известна суть внутренних человеческих конфликтов. В хореографии Эка есть драйв – и зрители в зале хорошо считывают это напряжение. Эк находится за пределами нашей зоны комфорта, но такова уж природа гения, создающего собственную планету.

Что: «Квартира» Матса Эка

Где: Большой театр


Иржи Килиан

Хореограф-философ




В балетном мире у чеха Иржи Килиана, создавшего одну из самых знаменитых трупп современного танца – Nederlands Dans Theater (NDT), репутация хореографа-интеллектуала. Он ставил на музыку Стравинского и Бриттена, картины Эдварда Мунка. «У Килиана “золотые уши”, – говорил о нем Рудольф Нуреев. – Он превращает метафоры в движения». Балеты Килиана поражают неистощимой фантазией, тонкой иронией и отменным вкусом. Он изобрел фантастическое количество новых связок, поддержек и поз. Один из немногих, Килиан может с помощью абстрактной хореографии заставить зрителя в зале кричать от восторга или смеяться в голос (что мы и наблюдали четыре года назад в Москве на премьере его одноактных балетов в Музыкальном театре им. К. Станиславского и В. Немировича-Данченко).

- по клику

Именно Музыкальный театр первым познакомил отечественного зрителя с хореографией мэтра, до этого не стремившегося ставить в России. Добавив в 2010 году имя Килиана в афишу, руководство МАМТа не прогадало: вечер одноактных балетов с «Маленькой смертью» и «Шестью танцами» переполошил театральную Москву, завоевал «Золотую маску» и сразу вывел театр в трендсеттеры в обход Большого и Мариинского. Оба балета прочно закрепились в репертуаре театра.

Поразительные по сложности, идеально вписавшиеся в элегическую музыку Моцарта любовные дуэты, проникнутые атмосферой «галантного века», и в то же время провокационно сексуальные («Маленькая смерть», la petit mort – изящный французский эвфемизм для оргазма), взлохмаченные дамы в нижних юбках, кавалеры в париках и с рапирами – Килиан создал необычный, изысканный, парадоксальный, черно-белый мир, и артисты Музыкального театра полностью отдались его карнавальной стихии. «Шесть танцев», объединенных с «Маленькой смертью» общими аксессуарами, необъятными кринолинами на колесиках, – по определению самого хореографа, «шесть внешне абсурдных сцен, которые в искаженных чертах передают тот поврежденный мир, который большинство из нас в силу каких-то причин носит в своей душе». Однако «искажения» Килиана носят фарсовый характер, хореографу свойственна постмодернистская ирония в мире, где конечной истины не существует, авторитеты могут быть осмеяны, а любая серьезность мгновенно разлетается в прах, поднимая облако пыли, как парики его прекрасных дам.

Что: «Восковые крылья», «Бессонница», «Маленькая смерть», «Шесть танцев» Иржи Килиана

Где: Московский академический музыкальный театр им. К. Станиславского и В. Немировича-Данченко


Начо Дуато

Абсолютный слух




Этот невероятно талантливый испанец, любимый ученик Иржи Килиана, именно в Nederlands Dans Theater поставивший свой первый балет, стал первым после Мариуса Петипа иностранцем, возглавившим русскую балетную труппу в Михайловском театре (Санкт-Петербург). Дуато учился у Мориса Бежара, потом стажировался в Американском театре танца у Элвина Эйли, известного своим умением сочетать классику, фольклор и модерн. Вероятно, такой разнородный бэкграунд и обеспечил Дуато его фирменную феноменальную легкость, музыкальность, бесстрашие в обращении с разными танцевальными стилями (для Михайловского театра он ставил как строгие бессюжетные опусы на музыку Баха и Генделя, так и свои версии «Спящей» и «Ромео и Джульетты»).

- по клику

Танец у него настолько сплавлен с музыкой, что смотрится на одном дыхании, эта хореография органична как сама природа. «Я предпочитаю абстрактные сюжеты, – признается хореограф в одном из интервью. – Думаю, балет схож с поэзией. Мне больше нравится говорить об ощущениях, чувствах и мечтах. Еще я люблю задавать вопросы, заставлять людей думать. Это гораздо интереснее, чем давать законченную историю». Для классики Дуато слишком современен, для модерна – классичен.

- по клику

В балете «Без слов», впервые поставленном Дуато для American Ballet Theatre, на музыку песен Шуберта, воспроизводится естественный жизненный цикл, главным внутренним нервом которого становится противостояние Эроса и Танатоса – животворящей силы и страха смерти. «Прелюдия» также посвящена встрече двух противоположных начал, но на этот раз уже танцевальных – классики и модерна. «Белая тьма» завораживающе прекрасна, хотя создана под влиянием личной трагедии хореографа: сестра Дуато погибла в 29 лет от передозировки наркотиков. В хореографическом «Реквиеме по мечте» нет натуралистических деталей, но финальный стоп-кадр – белая кокаиновая пыль, падающая с колосников и засыпающая главную героиню, – остается в памяти надолго.

Что: «Без слов», «Прелюдия», «Белая тьма» Начо Дуато

Где: Михайловский театр в Санкт-Петербурге


Уильям Форсайт

Компьютерная графика




Американского хореографа Уильяма Форсайта критики ставят в один ряд с Мариусом Петипа и Джорджем Баланчиным. Так же как и им, американскому хореографу, большую часть жизни проработавшему в Германии, удалось изменить парадигму современного балета. Он предложил новую форму искусства: логичную, математически точную, запредельно техничную и аскетичную (Форсайт, в отличие от Дягилева, считавшего оформление одной из основных составляющих успеха спектакля, вообще не приемлет декораций, за что его, кстати, обожают, рабочие сцены всего мира).

- по клику

В балетах Форсайта танцовщики двигаются так быстро, а движения выглядят настолько совершенными, что возникает ощущение компьютерной графики. Его спектакль «Головокружительное упоение точностью», за который Мариинский театр получил «Золотую маску», длится всего 11 минут, но его называют одним из самых технически сложных за всю историю балета. В нем ощутим след академической виртуозности, но Форсайт как будто ускоряет, максимально растягивает и раскрывает каждое движение так, что рисунок танца удивляет самих исполнителей. Для артистов хореография Форсайта – это опыт открытия новых возможностей своего тела. Она хорошо дается тем, кто от природы наделен хорошими, а лучше – феноменальными данными. Недаром в балетах Форсайта потрясающе выглядят Сильви Гиллем и Светлана Захарова. Сюжетом абстрактных опусов становятся сами тела танцовщиков, их перемещение в пространстве, отношения между частями тел. У себя во Франкфурте хореограф превратил Forsythe Company в настоящую лабораторию по освоению новых элементов, по его исследованию «Технологии импровизации: Инструмент для аналитического танцевального ума» учатся артисты балетных компаний и студенты университетов.

Форсайт – архитектор от балета, проектировщик движений человеческого тела. Его инсталляции выставлялись в Лувре и на Венецианском биеннале. Он сотрудничал с архитектором-конструктивистом Даниэлем Либескиндом и дизайнером Иссеи Мияке.

Когда Мариинский театр впервые подготовил программу его балетов, мнение критиков было единодушным: труппу не узнать. Это свойство всех великих режиссеров – способность перепрограммировать артиста, вытащить то, чего раньше в нем никто не замечал, показать с другого ракурса, разрушить шаблон восприятия. Так Алексей Герман изменил Ярмольника в «Трудно быть богом», а Ларс фон Триер – Уму Турман и Кристиана Слейтера в «Нимфоманке». Классических танцовщиков Мариинки Форсайт превратил в гибких, пластичных, агрессивных, сексуальных. Его дуэт из балета «Там, где висят золотые вишни» просто взрывал зал – от такой мощной концентрации движений, выходящих, казалось бы, за пределы человеческих возможностей, напряжения и бешеного ритма зрителей в зале начинала бить дрожь. И танцовщики в интервью часто признавались, что, танцуя хореографию Форсайта, испытывают эйфорию.

Что: «Головокружительное упоение точностью», «Там, где висят золотые вишни» Уильяма Форсайта

Где: Мариинский театр
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18369
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июн 19, 2014 5:27 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014061906
Тема| Балет, Чеховский фестиваль, Шотландский балет,
Авторы| Лейла ГУЧМАЗОВА
Заголовок| По крылышки в крови
Где опубликовано| Новая газета
Дата публикации| 2014-06-19
Ссылка| http://www.novayagazeta.ru/arts/64086.html
Аннотация| ГАСТРОЛИ

«Шотландский перепляс» Мэтью Борна в исполнении Национального балета Шотландии на Чеховском фестивале стал своеобразным референдумом о независимости



Два туалета — голубой и розовый — представляют зрителям героев. Туалета — в смысле сортира. Девушки подтягивают колготки, парни справляют нужду и снимают лишнее напряжение, статный красавец Джеймс — в том числе маленькой дозой порошка. Потом группки из М и Ж сливаются в танце, выясняют отношения, целуются — словом, радуются обычной клубной вечеринке. Вот только шотландские юбки на парнях да интерьер паба обещают бурное развитие событий. Кабак зовется «Социальный клуб горских плясок», украшен фанатским шарфом в честь сторонника Объединенной Ирландии и наставника лучшего шотландского футбольного клуба «Селтик» Нила Леннона, так что отсылка к месту действия должна выстрелить.

Поставивший «перепляс» Мэтью Борн известен как пересмешник и любитель обновленных старых сюжетов, больше прочего прогремевший как автор «Лебединого озера» в мужской версии.

В России бывал много раз с разными спектаклями на Чеховском фестивале, нашедшем с ним общий язык. Нынешний «перепляс» 1994 года — пересмотр Борном классической «Сильфиды» 1836 года на музыку Хермана Лёвенсхольда с шотландскими мелодиями, повествующий о любви простого парня к духу воздуха в женском обличье, Сильфиде. «Шотландский перепляс» исполняется по контракту исключительно Шотландским балетом, а уж сейчас, когда осталось меньше ста дней до референдума о независимости Шотландии, он смотрится совсем по-особому. Кажется, что сделан он вот только что, после сводки новостей, и сделан «как просили», со всей мощью борновской иронии. Дело ведь не только в сценографии и костюмах Лез Бразерстон, а в идее, режиссуре, танце: юная тусовка ночного клуба пляшет так, что становится ясно — как минимум каникулы эти ребята проводят в деревне у шотландской бабушки. Да и живут, пожалуй, в крошечном городке, где в пабах по сей день по старинке соревнуются в Highland Fling — благо места для этого нужно немного.

За туалетом и клубом будет утро после мальчишника в канун свадьбы Джеймса и Эффи. Тут уже интерьер просто доверху закатан в «шотландку»: стены, шторы, кресла, пледы сплошь зеленые в красно-черную клетку. В таком объеме расцветка смотрится издевательски, а камин и умильные рамочки на стенах завершают картину: перед зрителем во всей красе худший из возможных земных парадизов — буржуазный рай с национальным отливом. Самодовольный, предсказуемый и ужасно смешной. В комплект к этому раю статному парню Джеймсу предлагается милейшая Эффи, от которой прямо веет нудной добропорядочностью с умилительными всплесками ручек, святой верой в ритуалы и желанием навеки повиснуть на плече. Парню есть о чем задуматься.



Потому когда на горизонте вдруг появляется фея с тугими, как с crazy-вечеринок, крыльями за спиной и подозрительно похожими на дреды локонами, он устремляется следом. Откуда взялась фея? Да очень просто: подруга Мэдж (бывшая в оригинале обыкновенной колдуньей) дает Джеймсу дозу. Притом Джеймс явно не шалопай, жадный до острых ощущений. Скорее «он с изменой незнаком, славный горский парень», и просит невесту дать ему разобраться с самим собой. А с новой знакомой даже пытается примерить на себя тихий буржуазный уют, где Она, добровольно сложив крылья за спиной, порхает с бельем и утюгом, а Он, такой пытливый, досконально читает газету.

Оба недолго выдержат. Сильф начнет раскидывать клетчатые тряпки из корзинки для белья, а Джеймс ей помогать.

Новая подружка увлекает Джеймса в свою компанию. Сильфы обоих полов с крыльями и «готическими» кругами вокруг глаз танцуют на городской свалке возле леса, чтоб можно было додумать, в лесу (как в XIX веке) или на свалке (как в ХХI) они теперь живут. Тут Борн снова берется за дело и как режиссер, и как хореограф. Для танца сильфов он придумал антибалетную «невыворотность», острые углы сникших рук, скудные диагонали по мотивам старины и дружные перебежки из кулисы в кулису. У него хороший слух: когда явно удовлетворенные друг другом Джеймс и Сильф возвращаются из-за кулис, становится понятной и уместной классическая тема любви композитора Лёвенсхольда. За поцелуями и объятиями главных героев подглядывают из-за кустов мимимишные мягкие игрушки — ни дать ни взять пастораль индустриальных задворок, а сильфы маются в гротескном сексуальном томлении (привет «May B» Маги Марэн 1981 года) и трясутся на полу в оргазме, когда счастливая любовница раскидывает букеты. Джеймс учится летать, но — нелегко сбрасывать буржуазную шкуру. Как и в классическом либретто, он с ужасом понимает, что не сможет жить в мире сильфов и не может расстаться с любимой, остается лишь спустить ее на землю. И тут Джеймс действует совсем не как романтик: его предшественник из ХIХ века опутывал Сильфиду волшебным шарфом. Нынешний берет в руки ножницы — и в следующей картине его руки по локоть в крови, а маленькая хрупкая Сильф силится ходить, истекая кровью.

Как и в классической версии, Сильф умирает. Как и в классической версии, обыкновенная девушка Эффи достается Гурну, простому парню без вывертов. Вот только Джеймс нашего времени уже не может вернуться к обычным людям. В финальной сцене, когда Эффи и Гурн сидят в клетчатых стенах в клетчатом кресле и попивают чай из клетчатых чашек, в их закрытое окно бьется ставший сильфом Джеймс. Только они, благополучные, его не видят.

Зритель же весь спектакль хмыкает, смеется и даже хохочет. Спектакль и правда на редкость веселый. Но тут не просто старая сказка на новый лад, не одно развлечение. Не «Сильфида» с романтизмом ХIХ века, а «Шотландский перепляс» с проснувшимся национализмом начала XXI, где всяк кому не лень разбирается с собственной национальной идентичностью, желательно за чужой счет. Притом находятся неглупые люди вроде Джеймса, которые пытаются на этом фоне разобраться с собственной социальной принадлежностью, задавая вечные вопросы в духе «что я здесь делаю?». Будь их больше, глупости точно бы поубавилось.


Фото Михаила ГУТЕРМАНА
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9  След.
Страница 4 из 9

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика