Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2014-02
На страницу 1, 2  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17471
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Фев 02, 2014 10:48 am    Заголовок сообщения: 2014-02 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014020201
Тема| Опера, , Персоналии, Юрий Александров
Автор| Татьяна Мамаева, фото: Сергей Елагин
Заголовок| Юрий Александров: «Валерий Гергиев прибирает к рукам Большой театр»
Где опубликовано| газета "Бизнес Online"
Дата публикации| 2014-02-02
Ссылка| http://www.business-gazeta.ru/article/96423/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Режиссер полагает, что авангард исчезнет, как только в театре появятся деньги

Сегодня, в день открытия Шаляпинского фестиваля, на сцене Татарского академического государственного театра оперы и балета им. Джалиля премьера «Севильского цирюльника». Его постановщик, в активе которого уже более 250 оперных спектаклей, встретившись с корреспондентом «БИЗНЕС Online», рассказал, что если есть идея, то бюджет постановки не важен, назвал тройку лучших российских оперных режиссеров и дал оценку ситуации в Новой опере.



«МОЙ СПЕКТАКЛЬ — ЭТО НЕ ОБЩЕПИТ»

— Юрий Исаакович, конце прошлого года вы невольно стали героем скандала в Новой опере. Что там случилось?


— Я вам все сейчас расскажу, но мне бы не хотелось это называть скандалом. Случилось то, что всегда должно быть при восприятии спектаклей — постановка задела за живое. Потому что партитура «Пиковой дамы», она у меня любимая, и я готовился к этой постановке 13 лет. В 2000 году я сделал такой набросок у себя в камерном театре в Санкт-Петербурге, привозил спектакль в Москву, было очень много интересной критики, потому что спектакль авторский изначально. Он посвящен моим размышлениям не только на тему Пушкина и Чайковского, но и о жизни России, и один из критиков замечательно написал, что ставка в этой игре не деньги, а судьба России.

— В «Пиковой даме» в Новой опере, которая так бурно обсуждалась в прессе, очевидно, много ваших личностных вещей?

— Разумеется, я их вложил. Я прекрасно понимал, что моя постановка «Пиковой дамы» — это не общепит, это блюдо не для всех. Конечно, несмотря на то, что были критические отзывы и даже выкрики, что сейчас уже нормально, люди высказывают свое мнение, но основная масса публики, она восприняла спектакль хорошо. И, что самое главное, труппа была со мной, она была за меня, труппа в этой постановке работает блестяще. Я покорен и хором, и работой дирижера, которого я пригласил на этот спектакль, это Александр Самуилэ — он главный дирижер одесской оперы. И получилось то, что должно было получиться. Мы не можем такие партитуры ставить, чтобы никто не заметил.


Сцена из «Пиковой дамы» в постановке Юрия Александрова

— А публика?

— Публика должна иметь выбор посещать опусы, поставленные в классической манере, что есть в Москве, слава Богу, и авторские спектакли. Москва — это ведь не Крыжополь, где один музыкальный театр. «Пиковая дама» в Новой опере — это был для меня спектакль важный. Вообще, каждая постановка для режиссера — это его душевный стриптиз. Поставщик должен убедить зрителя, что его версия на сегодняшний день — она самая правильная. Моя версия «Пиковой дамы» была самая неожиданная. Люди играли свои судьбы на протяжении ста лет. Мы играли и блокадный Ленинград, и сталинское время, и смерть Сталина — 1953 год. Ни один критик не написал, что все это вне музыки. Мне было это очень важно, потому что болевые точки так совпали, так скрестились, что люди приходили в такое странное состояние... Я очень доволен, что мне удалось поставить три моих самых зрелых спектакля в Новой опере. Это «Любовный напиток», который мы, возможно, покажем в Казани, «Князь Игорь», он сейчас блистательно 10 раз прошел в Тель-Авиве на публике, которая видела все, сейчас спектакль едет в Лондон, и, наконец, «Пиковая дама». Последний спектакль — это моя дань памяти великому дирижеру Евгению Колобову. К сожалению, как я понимаю, это последние мои спектакли, которые выходили в этом театре.

«ХУДОЖНИКУ ПРЕДЛОЖИЛИ ДОЛЖНОСТЬ ГАРДЕРОБЩИКА»

— Почему?


— Мне кажется, что Новая опера прекращает свое существование в том виде, в котором она была. Потому что идет откровенная война между новым руководством и основателями этого театра. Главному художнику этого театра Виктору Герасименко, который сделал блестящие декорации к «Пиковой даме» и казанскому «Севильскому цирюльнику», в Казани он делал в прошлом году еще и «Аиду», этому талантливому и известному художнику предложено в Новой опере место... гардеробщика. Великому хормейстеру Наталье Колобовой тоже предложено покинуть театр.

— Эта ситуация сказалась на работе над «Пиковой дамой»?

— Спектакль рождался в ужасающих условиях. И труппа выстояла! Она выдержала этот напор и эту осаду и сделала спектакль, который идет все с большим и большим успехом. Я, конечно, переживаю за его судьбу, но я счастлив, что в моей биографии он был, и никакие заказные статьи, никакие кликуши не изменят отношение к нему зрителей, публика аплодирует в финале стоя.

— Вы полагаете, что статьи с критикой вашей «Пиковой дамы» были заказные? А кому это нужно?

— Москва — странное место, там люди охраняют свою территорию. Там почему-то решили, что я должен перебраться в Первопрестольную, чтобы в ней работать. Когда я ставил в Большом театре «Хованщину», боялись, что я посягаю на этот театр. Теперь боятся, что я посягаю на Новую оперу. Объективности в критических статьях не было никакой. Например, журналист пишет, что Александров дошел до того, что вставил в «Пиковую даму» сцену Онегина и Ленского, ну что тут можно сказать? Или пишут, что дирижер согласился на то, чтобы Елецкий пел партию гувернантки. Бред! Ощущение, что люди не видели спектакля и пишут с чужих слов.

— Либо эти люди никогда не были в опере.

— Главное, что там торжествует хамство. Это из той же серии, когда художнику предлагают место гардеробщика. Труппа в Новой опере сейчас запугана, это же люди, им надо жить. Но они с такой честью вели себя на репетициях «Пиковой дамы», что я просто был поражен. Для меня это будет событие на многие годы. Я подвел этим спектаклем некоторые итоги. В опере сейчас смутное время. Что такое авангард, никто не понимает. Надевают джинсы и играют в смыслах, характерных для позапрошлого века.

— В драме тоже смутное время.

— Ну, в драме есть какие-то опорные очки, есть лидеры, с какими надо считаться, в опере их меньше. В опере трудно созвать театр-дом, что изначально есть в драме. Драматические артисты реже предают, а оперные предают, потому что у них есть две «золотые» связочки, которые диктуют, куда надо ехать петь.

«БАРХАТОВУ НАДО СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ НА ПРОФЕССИИ»

— Вы можете назвать тройку российских оперных режиссеров, которых вы уважаете?


— Это, несомненно, Дмитрий Черняков, только если бы он поменьше работал в Германии и отошел бы от того стиля, где нивелируется режиссура, а то получается очень много похожих спектаклей у разных режиссеров. Я считаю, что режиссер должен быть непредсказуем.

— Конечно.

— В этом фишка режиссера. Не только постановка важна, но и место, и время, когда ты ставишь. Сейчас Черняков поставил в La Scala «Травиату», он абсолютно не учел менталитет итальянцев. Я ставил в La Scala «Черевички», знаю эту публику, насколько она эмоциональна и душевна. Лишить их эмоций — это большая ошибка. Еще из режиссеров мне импонирует Георгий Исаакян, он сейчас главный режиссер в детском музыкальном театре Натальи Сац. У него очень много интересных идей. Ну и, конечно, в эту тройку должен войти Александр Титель. Он очень профессиональный человек. Вот видите, три человека, с остальными уже начинаются вопросы.

— С Василием Бархатовым вопросы?

— Я смогу оценивать его как режиссера, когда он поставит хотя бы один хороший спектакль. Пока их не было. Есть конъюнктурные, есть постановки в Мариинском театре, но это еще не есть хорошие спектакли. Мне кажется, что Бархатову надо больше сосредоточиться на профессии, пока же он пробует себя и в драме, и в кино, но пока событий в его спектаклях я не вижу. Бархатов — несомненно, способный человек, но наша профессия возвратная, ему надо еще много понять и пережить, не надо разбрасываться.

— У вас сегодня премьера. Вопрос формулирую по-дягилевски: «Чем удивлять будете?»

— Я сам удивлен, что согласился ставить в Казани «Севильского цирюльника». Я всю жизнь от этой партитуры бегал.

— Это был выбор театра или ваш?

— Театра, конечно. Я никогда ничего не выбираю и о постановках не мечтаю. Господь меня ведет и указывает мне, что я должен делать. Например, «Отелло» я ставил 9 раз, а «Севильского» — ни разу. Это мой первый опыт. Хотя я поставил более 250 спектаклей. У меня был ярлык «комический режиссер», я, например, обожаю Доницетти. Но «Севильского» я всегда сторонился. Потому что хуже, чем постановки «Севильского цирюльника», я спектаклей не видел. Я понимаю, что это великая музыка, но на сцене крашенные проволочные стульчики, перекошенные кринолины и отсутствие всякого смысла. Потому что эта вещь насквозь бытовая. Делать это предметом юмористического начала — это непросто. Смех имеет разную природу: есть смех клоунский, есть текстовой — Жванецкий, например, но мы этого лишены, у нас герои поют на итальянском, и поэтому на тексте мы не сработаем. И есть высший пилотаж — комическая ситуация.

— Комедия положений.

— Да. И это в бытовой вещи сделать трудно. Но в бытовой постановке столы, стулья — это перевешивает. Мы с художником решили сделать такой ящик Пандоры — в нем элементы декораций этой оперы за все 200 лет. Все стили и направления. И мы возьмем из этого ящика все, что нам нужно. Так что удивлять будем тем, что смещаются некоторые акценты. У нас Розина — зрелая девушка, может быть, даже перезрелая, которая активно борется за свои позиции. Очень обаятельный Бартоло — у нас это не комический старик с картошкой вместо носа. Он любит и имеет право на любовь. Фигаро — это уже бренд, и у нас в спектакле будет 14 Фигаро — весь состав хора. Фигаро — это фирма для оказания разного вида услуг. Он же поет «Фигаро — здесь, Фигаро — там». Он — все. Никто не знает, каким он завтра будет. Еще очень хочется удивить публику хорошим ансамблем, хотя времени у нас немного, но солисты очень хорошие, они справятся.


Режиссер Александров за работой

— А почему у вас на постановку только две недели?

— Да потому что никто из солистов не может приехать на более продолжительный срок. У меня, например, в Сигулде была постановка, которую я делал три дня. Но пела Анна Нетребко, пели солисты из Мариинского театра, я все успел, потому что артисты были — люди опытные, им не надо было повторять два раза. Я так ставил и «Сомнамбулу», и «Мадам Баттерфляй», и «Любовный напиток». Три дня — и все. На больший срок люди не приедут. А в Казани у нас две недели — это много. Я так боялся браться за «Севильского», что полгода сидел ночами и расписывал каждый шаг. Я приехал в Казань, у меня все уже сложилось в голове.

— Я слышала, что на премьере будут представители экспертного света «Золотой маски»?

— А почему бы и нет? Они ездят на все мои постановки. Сейчас к «Маске» сложное отношение. Два театра — «Геликон-опера» и московская оперетта — отказались участвовать в конкурсе. Они выступили на секретариате СТД и сообщили, что, по их мнению, «Маска» переродилась и не так объективна, как это было раньше. Но она никогда не была объективной! У меня есть свои три «Маски», я уже испил эту чашу, но я понимаю, что это нужно молодым артистам, чтобы показаться в Москве. Работа свежая, яркие ребята — почему бы не показать.

— Как вы можете прокомментировать назначение Тугана Сохиева на пост главного дирижера Большого театра?

— Значит, Гергиев назначил туда Сохиева...

— Вы полагаете, что это сделал Валерий Гергиев?

— Конечно. Значит, он прибирает к рукам Большой театр.

— Вы какого мнения о Сохиеве?

— Несомненно, это одаренный человек. К сожалению, мы с ним не работали ни над одной из постановок, но что-то из моих спектаклей он дирижировал. И это было очень уверенно, несмотря на его молодой возраст. Дай Бог ему удачи.

— В Мариинском театре сейчас три сцены, вас не приглашают на постанову?

— Пока у нас с Валерием Гергиевым опосредованный контакт. И потом, у меня все расписано на ближайшие два года. В Мариинском театре так далеко не заглядывают, поэтому в свое время я оттуда и ушел. Планировать там что-то трудно, а затыкать дырку не хочется. Я ставил спектакли и за Дзефирелли, и за многих других, но мне это не приносило никакой радости.

— Как вы полагаете, каким должен быть идеальный бюджет для оперной постановки?

— Никогда деньги не влияли на качество, это люди бездарные все списывают на их отсутствие. В моем камерном театре идут спектакли с минимальным бюджетом, у меня была одна постановка, когда все элементы сценографии я собрал на помойке. Но получился такой щемящий спектакль! Главное, чтобы артисты были сыты, если они сыты, дайте мне два стула, я поставлю спектакль. Ведь глупую постановку не спасут даже декорации из золота.

— Вы смотрите спектакли коллег?

— Я не люблю смотреть чужие спектакли. Сейчас с наличием интернета сразу же бывает ясно, кто, где и у кого что-то взял. Я так много видел плохих спектаклей, что боялся ставить «Севильского», так же было и с «Травиатой», но когда я за нее взялся и начал копать, то понял, что это великая опера. Не хочу смотреть на чужое, лучше делать с чистого листа. Часто в спектаклях коллег можно обнаружить мои мизансцены, но никто не скажет, что я что-то у кого-то взял.

— Как вы полагаете, каким путем пойдет опера в России? У нас будет засилье авангарда?

— Нет, ни в коем случае! Авангард появился, потому что обнищали театры. Настоящий авангард родился в Германии, этих мастеров уже нет, дальше шли последователи, у которых уже не было духовной силы. Авангард подарил нам смысл. Из «кулинарной» оперы мы ушли в смысл, в социум. Но сегодня многие находки превратились в клише, и различить, что идет: «Дон Жуан» Моцарта или «Золото Рейна» Вагнера — уже невозможно. Везде серые стены, мобильные телефоны. Можно купить один костюм с кринолином за 5 тысяч долларов или на эти деньги купить в секонд-хенде 5 костюмов. Естественно, интендант стремится заработать деньги. Их заработать можно либо качеством, либо скандалом. Второе проще. Я ставил два года назад в Германии на фестивале «Евгения Онегина» на траве, солисты у меня были со всего мира. Я ставил спектакль по системе Станиславского, но солисты были босые, потому что это был театр XVIII века, но открытый.

— То есть оупен-эйр?

— Да, там появлялась реальная луна. Во время репетиций я ездил в Берлин и видел там авангардную «Пиковую даму» — при полупустом зале и при отсутствии реакции публики. Это был страшный спектакль с элементами насилия и натурализма. Было два хлопка и люди разошлись. Европа устала от авангарда. Как только появятся деньги, люди, которые хотят вкладывать в оперу, появятся красивые спектакли. В Петербурге тоже кризис, мне сказали, что у меня в театре профинансируют только одну постановку, но я буду делать все равно два спектакля. Я так все придумаю, что обойдусь без денег. У меня будет такой вечер — «Оперные злодеи». Я возьму двух персонажей: Сальери и Тихона Хренникова. Мнимых злодеев, я хочу их лишить этого штампа злодейства. Важна идея, а придумать, как ее реализовать, всегда можно.


Прошлогодняя постановка «Аиды» Александрова на Шаляпинском фестивале была выполнена в традиционном стиле

Справка

Юрий Александров — народный артист России, художественный руководитель — директор государ­ственного камерного музыкального театра «Санктъ-Петербургъ Опера», лауреат государственной премии Казахстана, национальной театральной награды «Золотая маска», высшей театральной премии Санкт-Петербурга «Золотой софит».

Окончил Ленинградскую государственную консерваторию по двум спе­циальностям: пианист и режис­сер музыкального театра. С 1978 года — режиссер-постановщик Мариинского театра, на сцене которого осуще­ствил постановки множества опер, позже ушел из Мариинского театра. В активе около 250 оперных постановок. Среди них спектакли в Metropolitan Opera и La Scala.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17471
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Фев 04, 2014 12:57 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014020401
Тема| Опера, XXXII Международный оперный фестиваль имени Федора Шаляпина, Премьера, Персоналии, Юрий Александров
Автор| Екатерина БЕЛЯЕВА, музыкальный критик (Москва)
Заголовок| Венера Милосская как признак фирменного стиля сложившегося дуэта режиссера и художника
Где опубликовано| Газета «Вечерняя Казань».
Дата публикации| 2014-02-04
Ссылка| http://www.evening-kazan.ru/articles/venera-milosskaya-kak-priznak-firmennogo-stilya-slozhivshegosya-dueta-rezhissera-i-hudozhnika.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В воскресенье стартовал XXXII Международный оперный фестиваль имени Федора Шаляпина. На афише форума девять названий, среди них - оперы Россини, Верди, Чайковского, Мусоргского, Пуччини, Бизе и Гершвина. Такой мощный разброс тем связан с датой, которую отмечают казанские меломаны. 140 лет назад в Казани "родилась" ее величество Опера. Вспоминая славные времена пионеров оперного дела в Казани, театр приготовил фестивальным зрителям-2014 свои раритеты, например оперу Гершвина "Порги и Бесс" с певцами-афроамериканцами в заглавных партиях.



Открыла февральский оперный марафон премьера "Севильского цирюльника" в постановке известного питерского режиссера Юрия Александрова. Имя постановщика не держали в секрете, и вплоть до начала декабря меломаны ждали относительно классической трактовки шедевра Россини, что-то спокойное в духе его же прошлогодней "Аиды". Но в декабре Александров неожиданно оказался в эпицентре скандала в московской "Новой опере", который разразился там после премьеры его "Пиковой дамы". Когда раздосадованный критическими отзывами о постановке, в которой Герман предстал неприятнейшим субъектом, злым и хитрым троллем российской истории, а перипетии оперы дерзко крутились вокруг гигантских размеров статуи "Амур и Психея" из Летнего сада, директор "Новой оперы" предложил старейшему сотруднику театра и соавтору Александрова - художнику Виктору Герасименко, уволиться или занять… место гардеробщика. Казанская публика с нетерпением ждала, что же "конфликтная" пара столичных постановщиков вытворит с казанским "Севильским".

Но именитый режиссер, у которого были веские основания революционно трактовать "Пиковую" - опус, волнующий его всю жизнь, за "Цирюльника" взялся с совсем другим чувством. Никакому маститому постановщику по большому счету нечего делать в россиниевских операх-буффа - они смешные, комедийные, забавно забытовленные, но без социального конфликта и носят в основном развлекательный характер. Обычно режиссеру приходится лицедействовать, чтобы понять, как спустя 200 лет после премьеры подать публике, не понимающей больше половины значений вкусных итальянских слов, которыми наслаждаются меломаны на родине композитора, адекватные авторскому замыслу комедийные сигналы. Александров и Герасименко призвали на помощь драмтеатр, кинематограф и анимацию советской эпохи: ее так называемые "перлы" понимают и любят в этой стране все.

Формально они как бы цитировали всевозможные гипотетические постановки и экранизации "Севильского", которые могли бы возникнуть в театре разных эпох - комедии дель арте, классицистическом театре, в телекомедиях 70-х годов прошлого века, эстрадных сценках, у пародистов. На сцену посыпались цитаты из "Трех мушкетеров" с Олегом Табаковым, "Шерлока Холмса" с Виталием Соломиным, какие-то телевизионные образы Эдиты Пьехи, ранних шоу Аллы Пугачевой, "Приключений Буратино". Условие одно - все герои-гости должны действовать в рамках заданного сюжета Бомарше, согласно которому брадобрей Фигаро помогает графу Альмавиве, переодетому нищим студентом, увести у старика Бартоло красавицу Розину, сделав своим сообщником синдика дона Базилио.

Фигаро предстает владельцем бюро услуг - вполне себе конкретной конторы, поставляющей рояли, музыкантов, фейерверки, аниматоров а-ля ковбои из "Человека с бульвара Капуцинов", мушкетеры и гвардейцы кардинала из советского фильма-экранизации романа Дюма, медиков всех сортов. Агенты экс-цирюльника - квалифицированные фигаро во множественном числе - обслуживают Севилью и ее окрестности. И все по тексту: фигаро здесь - фигаро там. Фигаро как профессия.

Солист Мариинского театра Владимир Мороз, драматически одаренный певец изящного сложения, только успевал менять костюмы: то он смешной Ватсон в шотландских бриджах, то Арлекин, то герой экранизаций классических испанских пьес, похожий на Константина Райкина, Николая Караченцова и Армена Джигарханяна. Бартоло в исполнении Олега Диденко из московской "Новой оперы" - усатый фрик, Карабас-Барабас, преследующий Мальвину из фильма про Буратино. Розина Ольги Пудовой из Мариинки - это такая донья Инесс из "Благочестивой Марты", знаменитого фильма с Екатериной Райкиной. Правильно, что Розина не Марта, то есть не главная героиня, а вторая. Потому что в конце XX века образ Розины сильно переработала ее ведущая исполнительница - ученая итальянка Чечилия Бартоли, наделив героиню брутальными манерами и перелопатив вокальный шаблон.

Не менее киношные Альмавива в исполнении тенора из "Новой оперы" Алексея Татаринцева и дон Базилио (солист белорусского театра Андрей Валентий) - тощий синдик с забавными пейсами.

Еще одна примечательная деталь этой ностальгирующей по временам СССР постановки - увеличенная статуя луврской Венеры Милосской, пристроившаяся на первом этаже агентства "Фигаро". Статуя не много дает в плане смысла, но важно, что она есть как признак фирменного стиля сложившегося дуэта режиссера и художника. Будем ждать их следующих работ в Казани. Название одной из них уже известно - это "Любовный напиток" для татарской оперной дивы Альбины Шагимуратовой.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17471
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Фев 04, 2014 1:05 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014020402
Тема| Опера, МТ, Премьера, Персоналии,
Автор| Дмитрий Циликин
Заголовок| Секс в яблоках
Новая постановка «Евгения Онегина» Чайковского открыла счет очевидных неудач на Новой сцене Мариинского театра

Где опубликовано| Газета "Ведомости"
Дата публикации| 2014-02-04
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/617401/seks-v-yablokah
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Художник Александр Орлов воссоздал на сцене уютную атмосферу лета
Фото: Н. Разина / Ведомости


Когда в мае прошлого года открывалось новое здание, часть петербуржцев устроила ему обструкцию. Валерий Гергиев заметно нервничал, энергично защищал свое детище, и вообще видно было, что относится к нему с ревностью и любовью молодого отца. Дальше выпускали премьеры — работы удачные и спорные, но, как бы то ни было, к февралю худрук успокоился, и все пошло прежним, заведенным в Мариинке-1 порядком. В частности, здесь ставит режиссер Алексей Степанюк.

Впрочем, этой фамилией уже подписана июльская мировая премьера «Левши» Родиона Щедрина на Новой сцене, однако Родион Константинович неусыпно курировал выпуск спектакля (как прежде своего «Очарованного странника» в Мариинском театре, режиссером которого значится тот же Степанюк), и удалось почти что не допустить обычных для этого постановщика несусветных глупостей и неизреченных пошлостей. В частности, г-н Степанюк очень любит на сцене обнаженку и секс (трудно судить, следствие это своеобразия его эстетических пристрастий или банальная фрустрация). К примеру, в его мариинском «Севильском цирюльнике» совокупляются все со всеми, без разбора пола и возраста, а также мест, где застиг героев этот порыв. В «Риенци» Вагнера (Саратовская опера, премьера прошлого сезона) развернуты пышные картины групповухи: три голых дядьки с бычьими головами насилуют одну даму, впоследствии это перерастает в сомнамбулический свальный грех. В свежеиспеченном «Онегине» художник Александр Орлов протянул из кулисы в кулису ступени, заваленные яблоками (знатный выдался урожай в саду помещицы Лариной), слева — стог. По логике г-на Степанюка если на сцене стоит стог — в нем надо трахаться. Что и происходит: Ленский, допев ариозо «Я люблю вас, Ольга», заваливает помянутую Ольгу, та раскидывает ноги, и лишь внезапное явление мамаши помешало успешному завершению этого оздоровительного мероприятия.

Вообще-то либо Ленский относится к девушке так, либо как в арии «Куда, куда…» Но логика существует в цельном художественном решении, тут же режиссер озабочен тем, как бы развести каждую картину и по возможности подпустить такого, чтобы это можно было пересказать как «находку». Трике у него — ветхий, разбитый паркинсоном приживал в доме Лариных, непонятно только, зачем он во время куплетов, стоя и рискуя сверзнуться, перебирается со стула на стул. На петербургском балу (дивной красоты зал с черными колоннами, черно-золотыми вазами, позади свинцовая Нева, рваные серые облака) присутствует старуха графиня из «Пиковой дамы», правда, пластика ее заимствована у феи Карабос из «Спящей красавицы» — это, должно быть, г-н Степанюк прочитал, что Мейерхольд велел ставить «весь мир автора». Первая половина картины письма и последнее объяснение Татьяны и Онегина идут перед занавесом, т. е. без подкрепления сценографией, — тут беспомощность режиссера прямо-таки подана на блюде: артисты бессмысленно и неряшливо болтаются по сцене.

И поют заурядно. Даже Андрей Бондаренко, в прошлом сезоне бывший отличным Альмавивой в «Свадьбе Фигаро» в Перми и убедительным простецом Билли Баддом в опере Бриттена в Михайловском театре, Онегина озвучил достойно, но никого не сыграл. В этом спектакле вообще живых людей с понятными характерами нет, да и откуда им взяться?

Некоторым утешением служил оркестр. Валерий Гергиев элегантно прибирал простодушный пафос, который многие у Чайковского, наоборот, выпячивают, и находил ту меру лиризма, когда он не сползает в сопливую сентиментальность.

Фабрика
«Евгений Онегин» — уже седьмая премьера, прошедшая на Новой сцене Мариинского театра, открывшейся весной 2013 г. На очереди восьмая — балет Уэйна Макгрегора «Инфра». Первое представление состоится 24 февраля.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17471
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Фев 04, 2014 1:11 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014020403
Тема| Опера, МТ, Премьера, Персоналии, Алексей Степанюк
Автор| Евгений Хакназаров
Заголовок| Ленский сверху: премьера «Евгения Онегина» в Мариинском-2
Где опубликовано| «Фонтанка.ру»
Дата публикации| 2014-02-03
Ссылка| http://calendar.fontanka.ru/articles/1302
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Новая постановка «Евгения Онегина» для Мариинского-2 — это как новая жена в новом доме: ясно, что денег на нее потрачена уйма, жить с ней предполагается долго, счастливо и, по возможности, не оглядываясь по сторонам: все равно все вокруг будут приглядываться, сравнивать с предшественницей и непременно злословить. Прямой резон и нам последовать этой модели поведения, тем более повод-то какой: премьеру представил один из двух главных театров страны, а постановщиком выступил один из самых вменяемых оперных режиссеров России Алексей Степанюк.



ФОТОРЕПОРТАЖ

Правда, и его в процессе работы над гениальным материалом Чайковского-Пушкина, видимо, постигли отголоски «страсти сильной и безумной», что в итоге вылилось в специфическое своеобразие и даже задор постановки: человеческая трагедия в новом «Онегине» балансирует на грани фарса, а публика во время представления не раз нарушает смехом академическую чинность Мариинского театра.

Причины для смеха есть, и, поскольку смех этот перемежается с некоторым недоумением, вначале — о нем, чтобы на потом остались одни приятности и восхваления. В премьерном буклете приведены слова режиссера: «... с одной стороны, я хочу, чтобы в спектакле был хороший русский язык, манеры, этикет и нюансы поведения эпохи Пушкина. С другой — очень важно, чтобы спектакль... был психологически убедительным и все персонажи... были живыми людьми». Эта фраза как нельзя лучше иллюстрирует эпизод, когда Ленский (михайловский тенор Евгений Ахмедов) после своего ариозо «Я люблю вас» и слов про душу, согретую девственным любви огнем, опрокидывает Ольгу (Екатерина Сергеева) в случившийся рядом стог сена (память услужливо подсовывает: «Хочешь большой, но чистой любви?... тогда приходи, как стемнеет, на сеновал»). Ольга не против — беззаботно шевелит ногами, Ленский — сверху, а счастью мешают только нянюшка с госпожою Лариной, которые едва ли не благодушно грозят влюбленной паре пальчиком за проказы. Хочется усомниться в таких нюансах поведения эпохи Пушкина — в лучшем случае застигнутому на горячем охальнику пришлось бы спешно жениться. Но опять-таки приходит на ум дневниковая фраза Пушкина про то, что он, с божьей помощью, сделал в стогу сена с Анной Керн, и понимание того, что и режиссеру это пушкинское воспоминание, скорее всего, знакомо. Правда, стоит учесть, что Анна Керн была замужней дамой, и это кардинально меняло картину). И все-таки, перед нами — правда жизни и нечего традиционалистам в зрительном зале пенять и косоротиться, покуда остальные смеются.

Вторая «смехоточка» связана с куплетами мосье Трике (Андрей Зорин). Волею режиссера француз находится в глубоком Альцгеймере, а потому при помощи дюжих молодцев забавно вышагивает по стульям, дрожа и дребезжа голосом (после великолепно распеваясь). Отчего-то именно здесь в зале раздалось первое и массовое бисирование: прикольные телодвижения Трике пришлись публике гораздо более по нраву, чем великолепно исполненная сцена письма Татьяны, встреченная лишь сдержанными аплодисментами! В равной степени это говорит как о качестве постановки, так и качестве публики: ощущение, что значительную часть билетов на премьеру Мариинский театр был вынужден реализовать в каком-нибудь убогом райцентре. Это предположение стократ усилилось, когда части зрителей удалось похерить неуместными рукоплесканиями красивейший финал арии Гремина: замечательного Эдуарда Цангу, тянувшего в этот миг бархатные благородные низы, было жаль до слез.

Невольные слезы наворачивались и в уже упомянутой сцене письма, и дело не только в проникновенности и искренности голоса Татьяны (чудесная работа Марии Баянкиной). Хотелось плакать от решения режиссера процитировать Дмитрия Чернякова, заставившего героиню взобраться от избытка чувств на стол. Только степанюковская Татьяна не ограничилась кульминационным финалом сцены: она сразу взбежала на этот предмет мебели, попела, спустилась вниз и вновь вернулась назад, разлегшись на столешнице в мечтательной неге. Нет, понятно, что Черняков является лучшим и талантливейшим режиссером нашей оперной эпохи, перед которым всё - серость, но у Степанюка всегда был свой почерк. Может, он просто ехидничает над коллегой? Но тогда при чем тут зрители, о Чернякове понятия не имеющие?

Этим вопросы к постановке и ограничиваются, остаются только похвалы. Маэстро Гергиев задал оркестру именно тот темп, который позволил лучшим образом раскрыть всю божественную природу музыки Чайковского, а никуда не спешащие певцы смогли четко, до слова, пропеть текст, оставаясь в заданном интонационном поле. Художник-постановщик Александр Орлов порадовал декорациями: интерьеры, выдержанные в модной гамме с доминированием черного, приятно удивляли решениями, а занавес закрывался ассиметрично, напоминая движения диафрагмы фотоаппарата и выделяя главную сценическую точку в той или иной картине. На премьерах давно не аплодировали отдельно оформлению — такой редкий случай произошел в начале третьего отделения, когда взору публики предстал черный зал дворца петербургского вельможи с ледоходом Невы за окном и черными с янтарным ониксом монументальными вазами в качестве зловещего декора. Изысканный эстетизм картины подчеркивался одеяниями и веерами дам, решенными в сочетании того же черного и пронзительно-кобальтового цветов.

Отдельная речь про костюмы: отвечающую за них Ирину Чередникову хочется изваять из мрамора — ее работа заставляет открыть рот от восхищения. Чувствуется, что модные журналы той поры были пристрастно изучены, а погружение в среду оказалось таким глубоким, что, например, в сцене бала у Лариных, встречались и несколько устаревшие для той поры фасоны, демонстрирующие неизбежное отставание провинции от столиц.

Звездный час художника по свету Александра Сиваева настал в самом конце: после сцены объяснения Татьяны с Онегиным, прошедшего на фоне черного занавеса, главный герой, пропев свое «Позор!.. Тоска!.. О жалкий жребий мой!», остается в открывшемся огромном пространстве, затянутом клубами серого тумана — впечатляющая финальная точка. А еще вспомним про изготовителей бутафорской снеди: в высшей степени реалистичные пирожки, поросенок, стерлядь и нарезанный кружками паштет выглядели весьма натурально и манили к себе даже сидящих в бельэтаже.

За всем этим великолепием мы совсем позабыли про исполнителей. Никаких проколов не было, разве что Евгений Ахмедов распелся не сразу, зато в коронном «Куда, куда...» прозвучал в полный голос — захотелось даже чуточку полегче. Кстати, дался им всем этот Ахмедов — почему все в Петербурге его зовут в свои постановки? Разумеется, он отличный исполнитель, но, если этот тенор — единственный в городе, то нам же хуже. Замечательный Онегин получился из Андрея Бондаренко — благородная и отталкивающая фигура одновременно. Легкий, веселый образ Ольги в полной мере удался Екатерине Сергеевой, которая без ущерба для шестнадцатилетнего персонажа справилась с «басами» в конце своей арии (спасибо Чайковскому за «шуточку»!). Снова скажем: хороша была Татьяна (Мария Баянкина) — лиричная, но не заунывная, после светски надменная, но живая и страдающая — это в полной мере выразилось в арии «Онегин! Я тогда моложе...» И как всегда в последнее время прекрасен хор Андрея Петренко.

Нового «Онегина» непременно стоит увидеть: в Мариинском театре, сохранившем на исторической сцене постановку 1982 года Юрия Темирканова, умудрились выпустить еще один почти классический вариант оперы. Новая версия является ко-продукцией с Пекинским Национальным центром исполнительских искусств, в котором она будет представлена в марте: хор и миманс будут китайскими, а солисты — нашими. И еще: одним из заметных эпизодических персонажей стала престарелая гостья на петербургском балу: тощая и костлявая старуха в седом парике, черном платье и с палкой надменно вышагивала среди изысканных интерьеров. Часть зрителей усмотрела в этом месседж режиссера: погодите у меня, на очереди — новая «Пиковая дама»! Если так, то ждем-с. И не просто так, а с законной надеждой блестящего результата, ведь, итожа разговор про свежего «Евгения Онегина», хочется воскликнуть репликой хора из либретто: «Уж давно нас так не угощали!»
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17471
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Фев 07, 2014 9:21 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014020701
Тема| Опера, Персоналии, Юлия Лежнева
Автор| Елена ФЕДОРЕНКО
Заголовок| Юлия Лежнева: «Мой прадед лечил Ленина»
Где опубликовано| Газета «Культура»
Дата публикации| 2014-02-05
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/person/27896-yuliya-lezhneva-moy-praded-lechil-lenina/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Юлию Лежневу называют надеждой, вундеркиндом, сенсацией. Звездное жюри Конкурса Елены Образцовой еще в 2007-м решило, что юная певица — вокальный феномен, чудо-ребенок. Сегодня, к своим 24 годам, Юлия — победительница многих конкурсов, достигла международной известности, выступала в лучших залах мира, ее голос «ангельской чистоты» покорил Зальцбургский фестиваль.

А скоро ее сольным концертом «От барокко до Моцарта» с оркестром Musica Viva под управлением маэстро Александра Рудина откроется новый Международный фестиваль «Опера Априори». Он пройдет с февраля по июнь 2014 года в Большом зале Московской консерватории, представив меломанам пять уникальных концертов, имена и программы, редко или никогда ранее не звучавшие в столице России. В перерывах между репетициями Юлия Лежнева ответила на вопросы «Культуры».

культура: Вы открываете «Оперу Априори» сольным концертом. Насколько он важен для Вас?

Лежнева: Каждое выступление в Москве и Петербурге для меня событие особое — общение с самой любимой публикой, которая интеллигентна и в то же время очень эмоциональна. Фестиваль проводится впервые, и мне понравилась сама идея — составить программы из редко звучащих произведений. Мой особый интерес — концерт немецкого тенора Йонаса Кауфмана и пианиста Хельмута Дойча с камерной музыкой, очень хочу послушать в их исполнении «Зимний путь» Шуберта. Мне кажется, этот вечер станет настоящим украшением сезона — сейчас Кауфман находится на пике карьеры, он в невероятной вокальной форме. Когда я узнала, что на фестивале выступят еще Суми Чо и Стефани д’Устрак, то с радостью приняла приглашение участвовать в «Опере Априори».



культура: Как Вы, девочка, родившаяся на далеком Сахалине, стали музыкантом с мировым именем?

Лежнева: Думаю, помогли два обстоятельства: переезд нашей семьи в Москву (мне тогда было семь лет) и мамина инициатива отдать меня в музыкальную школу. Сначала в Южно-Сахалинске, а потом в столице — в школу имени Гречанинова. Я нахожусь в самом начале пути, нужно еще многому учиться.

культура: Место определяет характер? Я знала уроженку Сахалина, замечательную мхатовскую артистку Елену Майорову, она была человеком целенаправленным, бескорыстным и умеющим удивляться. С гордостью говорила, что у нее сахалинский характер.

Лежнева: Никогда об этом не задумывалась… Все мои друзья, живущие и сейчас на Сахалине, люди упорные, невероятно добрые и отзывчивые. Наверное, определенная сахалинская закалка есть и во мне. Еще я чувствую, как во мне «бурлят» разные крови. Ведь я татарка по маме, а в папе соединены русские и польско-литовские корни.

культура: Увлекаетесь историей своих предков?

Лежнева: У нас удивительная родословная. Папа давно занимается изучением семейного генеалогического древа. Оказывается, в нашем роду семь поколений священников. Вообще, я должна была бы носить фамилию Попова. Мой дедушка по отцу Юрий Попов был сыном знаменитого врача-невропатолога, Николая Попова.

культура: Который, если не ошибаюсь, лечил Ленина?

Лежнева: В последний год жизни Ленина, когда его уже возили в коляске, прадед восстанавливал нарушенную речь вождя. Потом, после смерти Ленина, проводил исследования его мозга. В 1938-м прадеда расстреляли. Его жена, моя прабабушка, Идалия Антоновна Станкевич, долго думала, что он сослан в лагеря. От нее мне остались старинные носовые платочки и крошечные книжки для путевого досуга. На обложке одной из них — маленькое фото новорожденного дедушки.

культура: Голос — инструмент сложный и непрогнозируемый. Его, как кларнет или скрипку, не купишь. Когда он у Вас появился?

Лежнева: Я с раннего детства пела в хоре. Когда исполнилось 11 лет, то неожиданно — не только для мамы, но и для себя самой — стала пародировать оперных певцов, чьи выступления транслировались по телевизору. Вот тогда и решили, что нужно начать заниматься сольным пением.


Фото ИТАР-ТАСС

культура: Примадонны старшего поколения говорят, что до двадцати лет серьезно учиться вокалу не стоит. А Вы в этом возрасте уже выступали на самых престижных сценах.

Лежнева: Действительно, я запела очень рано. Благодарна Богу, что одарил меня способностью наслаждаться музыкой и петь. Стараюсь беречь этот дар: выступать относительно немного. Ограничение — основополагающее требование для молодого вокалиста, помимо правильно выбранного репертуара. Считаю, что певец всегда должен иметь право отменить выступление, если он чувствует, что не в состоянии в этот день петь. Сейчас многие театры планируют репертуар на 4–5, а то и на 6 лет вперед. Для них такая система подходит, но для певцов не всегда — голос меняется, трудно спрогнозировать свой аппарат. Сейчас непростое время — мир летит стремительно, а ведь тридцать лет назад один Паваротти знал свое расписание на перспективу, и то — только на год вперед.

культура: Вас сравнивают с Чечилией Бартоли. Довелось встречаться с итальянской примадонной?

Лежнева: С Чечилией мы виделись несколько раз. Впервые в 2009 году, когда я должна была петь на мастер-классе ее матери. Но, услышав мои записи, Чечилия пригласила меня к себе. Это было замечательно — помню, в Цюрихе стояла страшная августовская жара, невероятно счастливая Чечилия только вернулась из морского круиза (кажется, это был ее медовый месяц с мужем Оливером) — мы пели друг другу и общались несколько часов в домашней атмосфере. Затем виделись за кулисами после спектаклей в Зальцбурге. Получилось, что тогда мы пели две оперы Генделя. Я участвовала в «Тамерлане», где выступали Доминго, Мета, Фаджоли под управлением Марка Минковского, а Бартоли исполняла Клеопатру в «Юлии Цезаре» с Жарусски, Шоллем и дирижером Джованни Антонини. Замечательное время!

А про сопоставления я обычно забываю, запомнилось одно — немецкий критик сравнил мой голос с голосом Ирмгард Зефрид. Я не знала ее, а когда послушала, то была очарована — Зефрид стала для меня эталоном свежести и качества звучания. Это была величайшая певица, и Зальцбургский фестиваль невероятно ей обязан — она пела там около двух десятилетий подряд.


Фото: Markus Nass

культура: Появился у российской девочки в семье геофизиков голос — и отлично: в Отечестве много театров и концертных организаций. У Вас же сразу сложилась международная карьера. Как это получилось?

Лежнева: Никогда не думала о карьере как таковой, тем более на Западе. Так случилось, что жизнь сама меня вела, а я потихоньку плыла по течению. Встретились несколько людей, которые мне помогли, среди них Кири Те Канава и Марк Минковский. Он с самого начала поверил в меня, услышав мою запись с арией Россини, которую я исполняла в финале конкурса Образцовой. Марк пригласил меня на первый европейский ангажемент — концерт с «Мессой си-минор» Баха — это была моя мечта, с детства любила ораториальную музыку. Затем Марк помог мне дебютировать в Зальцбурге. И еще какие-то события удачно совпали: выступление в Королевском Альберт Холле на церемонии «Classical Brit Awards» (вручение самой престижной британской награды в области классической музыки. — «Культура») и окончание обучения в Кардиффе, где меня услышали представители звукозаписывающей компании.



культура: Вы — русская певица, и вдруг учеба в английском Кардиффе?

Лежнева: Сначала я закончила колледж при Московской консерватории, где училась у Ирины Михайловны Журиной. Ей я безумно благодарна — она позволила мне исполнять музыку барокко, Россини, несмотря на программу, основанную по преимуществу на русском репертуаре. Потом решила поучиться за границей. Наиболее значительными были два года в Кардиффе под руководством Денниса О’Нейла. Он опекал меня, как отец: нашел учительницу английского языка, специально приглашал пианистов, знакомил со многими знаменитостями, которые были его друзьями и коллегами: Ричардом Бонингом, Джоном Фишером, Илеаной Котрубаш. Впервые в Кардиффе я почувствовала, что раскрепощаюсь, и c 2010 года начала активно совмещать учебу с гастролями.

культура: Мне о Вас рассказывала много доброго Елена Васильевна Образцова. Как Вы встретились? Поддерживаете ли отношения?

Лежнева: Общение и занятия с Еленой Васильевной оставляют сильнейшее впечатление. Кажется, она была шокирована, когда я исполнила арию из оперы Вивальди «Гризельда» на ее детском конкурсе. Она поверила в меня, дала мудрые советы по фразировке, произношению, музыкальным нюансам. Елена Васильевна обладает невероятной энергией, я все время жду новой встречи с этим невероятно светлым, жизнерадостным человеком и великой певицей.

культура: Где Вы живете — в России или за границей?

Лежнева: Полгода или чуть больше провожу за границей, остальное время в Москве или в Татарстане. Слушателей, наверное, больше всего в Германии, где неожиданно успешным оказался диск «Аллилуйя», Франции и Великобритании. В марте впервые собираюсь в Австралию, там сейчас невероятно развивается культура барочной музыки.


Фото: Uli Weber

культура: Вы — эксклюзивный артист звукозаписывающей компании Decca Classics. Это дает какие-то привилегии?

Лежнева: Для меня честь и радость записывать диски на этот лейбл, который всегда был «певческим»: для Decca Classics пели Паваротти, Сазерленд, Хорн, Тебальди. Decca с энтузиазмом приняла мои идеи, и я счастлива записи диска «Аллилуйя» — давно мечтала о работе с оркестром «Il Giardino Armonico» («Сад гармонии») под управлением Джованни Антонини. Благодарна Decca за определенную свободу: они отпустили меня на запись «Stabat Mater» с Филиппом Жарусски, сделанную для Virgin/EMI (теперь это Erato/Warner Classics).

культура: У Вас много премий и наград. Какая самая памятная?

Лежнева: Главной остается первая награда — победа на конкурсе Елены Образцовой. Я была младшей, и меня допустили к участию в порядке исключения — мне было только 17 лет. Победа дала уверенность в своих силах, я впервые увидела великих певцов — Тересу Бергансу, Кристу Людвиг, Бруно Пратико и поняла, что надо продолжать учиться.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17471
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Фев 08, 2014 8:51 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014020801
Тема| Опера, МТ, Премьера, Персоналии, Алексей Степанюк
Автор| Дмитрий Циликин, театральный критик
Заголовок| Из диафрагмы
"Евгений Онегин" в Мариинском театре

Где опубликовано| газета «Деловой Петербург» № 15 (3984)
Дата публикации| 2014-02-07
Ссылка| http://www.dp.ru/a/2014/02/07/Iz_diafragmi/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА



Чайковский в своем либретто сделал хрестоматийный внутренний монолог "Мой дядя самых честных правил…", с которого начинается "Евгений Онегин", рассказом: Евгений все это излагает Татьяне при первой встрече. Притом в партитуре на словах "Но боже мой, какая скука с больным сидеть и день, и ночь, не отходя ни шагу прочь!" стоит f — forte. Андрей Бондаренко понял указание "громко" буквально, в этой фразе экспрессивно повысив голос. Допустим, отличный баритон Бондаренко романа Пушкина не читал. Но режиссер–то должен был ему объяснить, что на самом деле герою вовсе не пришлось сидеть с больным, как он боялся, потому нет никаких оснований для столь яростной жалобы на скуку, это просто светская беседа с девушкой.

Однако у режиссера Алексея Степанюка другие заботы, нежели попечение об элементарной психологической правде. Ему, по его собственной декларации, "важна тема конфликта Запада с Россией. Может быть, в какой–то мере Татьяна и Онегин символизируют два этих полярных мира… Поначалу Россия терпит поражение и несет духовные, материальные и человеческие потери, а потом, в какой–то момент, она собирает свои силы, природные и моральные ресурсы и воскресает".

Как этот шалый бред реализован в сценическом тексте? Никак. Потому что сценического текста, в котором реализуется цельное развернутое режиссерское высказывание, нет. А есть рутинная разводка, на каковой набили руку ремесленники, десятилетиями подвизающиеся в Мариинском театре. К этой когорте принадлежит и господин Степанюк. Художник Александр Орлов по делу использует технические возможности Новой сцены, в частности соединив раздвижной и подъемный занавесы. Они идут одновременно, образуя своего рода диафрагму в объективе: в темной плоскости поначалу вырезается маленький световой прямоугольник, он раздвигается до всего зеркала сцены — очень выразительно, будто нам открывают окно в другой мир. Так вот, начало картины письма идет "концертно" — перед занавесом, а когда тот расходится, Татьяна (не стоять же ей на месте) бежит по занимающим всю ширь ступеням, усыпанным яблоками. Есть стол — вскакивает на стол, качели — и на них недурно покачаться, так немаленький хронометраж музыки мизансценически и освоили.

Или на балу в Петербурге во время знаменитого (и довольно длинного) полонеза надо ведь что–то делать — гости на заднем плане, за черными колоннами и сказочной красоты черно–золотыми вазами на постаментах, двигаются в рапиде, а впереди старуха графиня из "Пиковой дамы" (или фея Карабос из "Спящей красавицы" — какая разница, все одно Чайковский) наступает на Онегина, испытующе глядит ему в глаза… Что это значит? Да всего лишь то, что нынче разводки мало, должна быть видна режиссура, по возможности "концептуальная", а то вроде как и не модно. Или вот, к примеру, когда Онегин застрелил Ленского, monsieur Guillo, взятый им в секунданты, со страху решил драпануть, а Зарецкий его за полу хвать! Зачем ему онегинский камердинер? Ни за чем, зато мизансцена оживилась.

А уж как она оживилась, когда Ленский, спев положенное "Я люблю вас, Ольга", декларируемое чувство тут же принялся реализовывать, завалив Ольгу в стог сена, хорошо хоть старушка Ларина вовремя вернулась!

Этой безвкусице и глупости противостоит стильная умная работа оркестра Валерия Гергиева. Такой же она была и 12 лет назад в "Онегине" режиссеров Моше Ляйзера и Патриса Корье. Остается лишь сожалеть, что тот прекрасный спектакль, как водится в Мариинке, быстренько погубили. Чтобы вместо него воздвигнуть нынешнюю
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17471
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Фев 08, 2014 9:03 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014020802
Тема| Опера, Ла Скала, Премьера, Персоналии, Дмитрий Черняков
Автор| Антон Флёров
Заголовок| Сила судьбы
Где опубликовано| © блог журнала «Театр»
Дата публикации| 2014-02-03
Ссылка| http://oteatre.info/sila-sud-by/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Фото: Глеб Фельштинский

Пересматривая «Травиату» Дмитрия Чернякова, открывшую со скандалом юбилейный сезон в Ла Скала в год 200-летия Верди, Антон Флёров разбирается в тонкостях психологической трактовки.

Особого повода возвращаться к новой «Травиате» в Ла Скала, вроде, и нет — постановка получила необходимый резонанс, главным образом, за счет статусности места, времени и персонажей, мнение в отношении нее сформировалось, она присвоена и сдана в архив. Вроде, даже и подзабываться стала. И так бы и было, если бы не один аргумент, раз за разом встречающийся у посмотревших-оценивших, — неоспоримое «а я-то знаю Чернякова с…», — и позволяющий сделать вывод о любом прошлом и будущем его спектакле с фармацевтической точностью. Поэтому, может, и небессмысленно вспомнить о «Травиате» с позиции человека, знающего о Чернякове только то, что он видит.

Последний спектакль премьерной серии прошел в Ла Скала в напряжении, которое редко случается в Москве. И трансляции в Интернете уже месяц как были доступны, и рецензии все вышли, и про шинковку петрушки на пике любовной арии все выучили. А напряжение в зале осталось — то ли патетико-драматическое освещение лож перед началом, то ли неуверенность в свидетельствах спойлеров.

А спойлеры, и правда, промахнулись. Потому что эта «Травиата» — при разочаровавшей многих верности либретто и приверженности психологическому театру — без деклараций и прокламаций рассказывает историю, которую не очень-то просто разглядеть в шлягерном Верди. И если она про людей и их психологию, то про людей, столкнувшихся с силой, бесконечно превосходящей их небольшие возможности, о которой трудно рассказать теми ограниченными средствами выражения, которыми они владеют.

Эта «Травиата» про любовь, что не умещается в фигуре любовника – он может быть каким угодно. Не про любовь-соревнование, которую ожидал Альфред, устроивший во второй сцене поединок с Виолеттой с взаимным победным поднятием рук, как на ринге. Не про любовь, которая требует слушателя-Жозефа в «деревенском» акте или амфитеатра гостей, аккуратно выстроенных Альфредом, чтобы бросить Виолетте деньги.


Фото: Глеб Фельштинский

Она про силу, которая не оставляет свободы, подчиняет себе и от которой невозможно избавиться, с ней невозможно жить — только служить ей. Виолетта извивается и истерит, когда начинается ее чувство. Ее «E’ strano!… è strano!…» исполнено без всякой медитации, остервенело, чуть ли не в припадке, а заканчивается визгом «Follie!… follie!…». Она сопротивляется изо всей мочи, хватается за привычную обстановку и стакан, мутузит свою няньку.

И во втором «деревенском» акте выходит в дурацкой униформе с белым отложным воротничком — то ли медсестра, то ли маркитантка. Она теперь на службе, у нее миссия, она мобилизована, она оружие, средство, способ. Ничего не заканчивается в тот момент, когда отец Альфреда просит ее отказаться от отношений с сыном — она даже способна допить с ним чай. В этой ситуации она будет поддерживать Жоржа Жермона, буквально, физически, подставляя ему плечо, на которое он обопрется. А она будет хорохориться и петь почти строевую «Morrò!». Эта Виолетта не может быть разбита пачкой денег, брошенных любовником — мало ли ей бросали денег — она не падает, не опускает глаза. После минутного оцепенения она встает и подсаживается к Альфреду, чтобы поддержать и утешить, уговорить его не страдать, оставить, отпустить. В клоунском парике, примитивно и исключительно эффектно выхваченная лучом, неземным «morirmi sento!» она разрывает бешеный темп хора.

Эта история не подчиняется авторам, которые ее психологизируют, прибивая чувства и поступки к реквизиту, к жестам, к быту. Но никаких подробностей, никакой запонки не будет слишком много — потому что это тот мир, в котором вынужден барахтаться человек. У него нет других возможностей, ведь он не может посмотреть этой силе в глаза или как-то взаимодействовать с ней. Остается только подчиниться и страдать.

Виолетта продолжает жить после истории на балу. Невыносимо — и человеческое существование предлагает какие-то неэффективные средства сопротивления: выпивку, наркотики, от которых только слабеешь физически. К мучениям добавляется адский холод, даже под толстенным одеялом. С Альфредом, вроде, возвращается жизнь — выстояла, прошла. Можно уехать. Но она умирает в тот момент, когда он говорит, что еще не время ехать, что можно по-прежнему на что-то надеяться. Потому что против этой силы все наши культурные коды — с той самой надеждой на завтрашний день, о которой говорит Альфред, с уверенностью в том, что мы сами определяем свою жизнь, возможностью понять, что такое любовь — распадаются и оставляют беззащитным. Вот про эту беспомощность-силу история. Затея, в общем, безнадежная и смелая.

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17471
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Фев 10, 2014 1:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014021001
Тема| Опера, Метрополитен Опера, Премьера, Персоналии, Дмитрий Черняков
Автор| Майя Прицкер
Заголовок| Смыть с себя прошлое
«Князь Игорь» Чернякова в Метрополитен

Где опубликовано| © Colta.ru
Дата публикации| 2014-02-10
Ссылка| http://www.colta.ru/articles/music_classic/1982
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


© Metropolitan Opera

В Metropolitan Opera состоялась премьера «Князя Игоря» Бородина в постановке Дмитрия Чернякова. За пультом был Джанандреа Нозеда. 1 марта спектакль покажут в кинотеатрах мира, в том числе и в России. Нью-йоркские впечатления от Майи Прицкер.

Не помню, чтобы я так ждала какую-либо еще премьеру в Метрополитен, как только что показанного «Князя Игоря». По многим причинам. Начнем с того, что эту оперу в последний раз видели в Нью-Йорке в постановке Сити-оперы (увы, ныне покойной) почти 20 лет назад. Вскоре после этого Мариинский показал на нью-йоркских гастролях вопиюще безвкусную постановку Юрия Харикова, которая привела в растерянность даже самых горячих поклонников русской оперы. Ну, а в Метрополитен первая и единственная постановка «Игоря» была осуществлена сто лет назад, причем на итальянском, и в последний раз показана в 1917 году. Добавим, что американцы — особенно старшего поколения — знают мелодии оперы по нелепому и, к сожалению, даже экранизированному мюзиклу «Кисмет», что может сильно затуманить для них восприятие оригинала.

ДАЛЕЕ ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17471
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Фев 11, 2014 11:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014021201
Тема| Опера, , Персоналии, Мария Гулегина
Автор| Елена ФЕДОРЕНКО
Заголовок| Мария Гулегина: «Однажды влетела в ресторан на велосипеде, разбила лицо»
Где опубликовано| © Газета «Культура»
Дата публикации| 2014-02-11
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/person/28422-mariya-gulegina-odnazhdy-vletela-v-restoran-na-velosipede-razbila-litso/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

26 февраля на сцене Государственного Кремлевского дворца состоится сольный концерт мировой оперной звезды Марии Гулегиной. Единственной русской певицы, более 160 раз принимавшей участие в спектаклях «Метрополитен-опера» и выступившей в главных партиях в 17 постановках «Ла Скала». Для кремлевского концерта певица приготовила специальную программу, составленную из любимых арий.



культура: Вы живете на Западе, появлялись в Москве нечасто, из российских городов предпочитали Петербург. Однако нынешний сезон, похоже, складывается по-новому: сольный концерт в Московской консерватории осенью прошлого года — тогда Вы тоже давали интервью нашей газете, затем участие в премьере оперы «Дон Карлос» в Большом театре, теперь — концерт в Кремле. Чем это вызвано?

Гулегина: Творческим интересом, и только. Когда мне предлагают интересный концерт или постановку, я с готовностью принимаю предложение. В Россию меня вернули приглашения моего друга и гениального дирижера Валерия Гергиева — горжусь творческой дружбой с Мариинкой и художественными свершениями этого театра.

культура: Представьте, пожалуйста, программу кремлевского концерта.

Гулегина: Я вновь стояла перед непростым выбором. Трудно решать, без чего нельзя обойтись. Набралось с десяток сложнейших арий. Будет мой любимый Чайковский, конечно, а также Верди, Пуччини, Россини, Каталани, Джордани.

культура: Ваши поклонники знают, сколь тщательно Вы выстраиваете драматургию каждого концерта и обязательно готовите что-то в подарок. Сюрпризы будут?

Гулегина: Решила спеть одну из самых любимых своих каватин. Моя любовь к опере началась, когда я впервые услышала ее в фильме «Приходите завтра».


«Метрополитен-опера». «Макбет»" Фото: Beatriz Schiller

культура: Из «Севильского цирюльника» Россини?

Гулегина: Да, каватина Розины. Розина — из числа самых дорогих для меня героинь и, можно сказать, моя единственная комическая роль. Рядом с Леди Макбет, Абигайль, Лизой, Орлеанской девой, а еще и Нормой, Маддаленой, Валли, Манон, Тоской… Розина воспринимается как лучик света в темном кровавом царстве. Почти всех героинь репертуара для драматического сопрано авторы обрекали на смерть.

культура: Почему партнерами станут ГАСО имени Светланова и «Мастера хорового пения» под руководством Льва Конторовича? Ваш выбор? Дирижер вечера — Фабио Мастранжело, маэстро чрезвычайно обаятельный, отлично говорящий по-русски, многие годы работающий в России — для Вас это важно?

Гулегина: Это известные и очень хорошие музыкальные коллективы. С ними можно идти и в бой, и в разведку. О Фабио скажу так: чрезвычайно важно, чтобы дирижер был единомышленником. Чтобы с ним было даже не как за каменной стеной, а на одной волне.

культура: Вас не настораживают сложные акустические условия Кремлевского дворца? Да и шесть тысяч зрителей — аудитория сложная для такого элитарного искусства, как опера.

Гулегина: Не так давно на репетиции юбилея программы Андрея Караулова «Момент истины» — вечер проходил в Кремлевском дворце — я спела без микрофонов и ощутила полное счастье. Но телевидение упросило меня этого не делать, объяснив, что запись без микрофона невозможна. На концерте если и будет подзвучка, то, скорее всего, минимальная. Зал этот совсем «глухой» и первоначально не предусматривался под оперные спектакли, хотя Большой театр и устраивал там свои премьеры. Кстати, лет восемь назад, когда я выступала на благотворительном концерте «Рождество в Кремле» с Хосе Каррерасом, у меня в середине арии отключился микрофон, но я продолжила петь.



культура: Вы не ответили — элитарна ли опера или это все-таки вполне демократический вид искусства?

Гулегина: Как и во всем, адрес определяется целью и уровнем подачи. Если опускаться до сокращений, искажений, то… Все зависит от певцов, постановок и тех смыслов, которыми наполнено конкретное исполнение. Опера говорит на языке музыки, то есть — на языке чувства.

культура: Вы участвовали в программе «Большая опера» на телеканале «Культура». Нужна ли она?

Гулегина: Очень нужна! Но следует категорически запретить судить и выставлять баллы своим собственным ученикам, и вообще надо исключить участие учеников членов жюри. Не мудрено, что результат предсказуем, когда это условие не соблюдено.

культура: Известно, что как член Международного паралимпийского комитета Вы помогаете развитию спорта. Да и на Олимпиаде в Ванкувере пели. Примете участие в церемониях Олимпийских игр в Сочи?

Гулегина: Счастлива, что буду участвовать в открытии Паралимпиады-2014. А вообще мой любимый вид спорта — художественная гимнастика.


«Метрополитен-опера». «Турандот»" Фото: Beatriz Schiller

культура: В спектаклях на сценах «Метрополитен-опера» и «Ла Скала» Вы пели с великими партнерами…

Гулегина: Было так много интересного! Лучано Паваротти стал моим самым первым тенором в «Ла Скала» в «Бале-маскараде» Верди. А Лео Нуччи спас мне жизнь, вытащив прямо на сцене из-под падающего железного занавеса.

культура: Вы откровеннее всех высказались о «бендеровском» продюсировании программы «Королевы оперы». Конфликт с «Винтур Групп Интернешнл» исчерпан? Вопрос не праздный, эти же продюсеры привозят в Москву Берлинский балет с Владимиром Малаховым. Столичный зритель ждет гастролей с нетерпением.

Гулегина: Не думаю, что что-то изменилось в стиле «работы» этого горе-продюсера. Пусть каждый сам решает, доверяться ему или нет. Я лично ему больше не доверяю, потому что то количество вранья, которое я слышала от него, невозможно забыть. (Примадонна оказалась права: вскоре после нашего интервью пришло известие о том, что гастроли не состоятся. — «Культура»).

культура: Вы человек независимый и знаете, что такое конфликт. На сцене он обязателен, а в жизни театра? Срывы концертов на программе «Королевы оперы», уход из Большого театра Василия Синайского, коллапс в «Новой опере»… Может быть, и нельзя без этого?

Гулегина: Я ненавижу конфликты. Всегда надо улаживать отношения и споры мирным путем. Конфликт — это уже изначально не норма. Можно спорить, но только с целью понять собеседника, можно и самой высказаться, но при этом сохранить уважение к оппоненту. Самое страшное в театре и жизни — предательство. Нельзя подводить людей, которые тебе доверяют.

культура: Не вспомните ли какую-нибудь историю из своего одесского детства?

Гулегина: Детство было такое загруженное: три школы, гастроли с детским хором, где я так мечтала петь соло, но увы… Каждый день был расписан по минутам. И вот, когда меня, наконец, выпускали на улицу, то случались тайфун и цунами в одном флаконе. Любимое занятие в дождь — разогнаться и прыгнуть в лужу, чтобы брызги разлетались на несколько метров вокруг! Лазила по деревьям, а домой почти всегда влезала через окно. Наш дом стоял у ресторана «Варна», где были лестницы с каменными перилами. Как я любила ходить по этим перилам летом, и когда вдруг зимой выпадал редкий снег, то с лестницы спускалась на санках — носом вниз. В тот же ресторан однажды влетела на велосипеде, до тормозов ногами не доставала, разбила лицо. До этого падения у меня был унаследованный от мамы ровненький носик, после получилось то, что я сейчас и «ношу»… В 5–6 лет, услышав словосочетание «советский цирк», точно поняла, что должна стать воздушной гимнасткой, и… если бы папа не вошел вовремя, то никогда бы не стала никем. Дело в том, что я решила залезть под потолок по змеевику, прямо на бак, а в те времена сливные баки были высоко под потолком… Но зато какой это был класс! Сама себе пела, носочки тянула, я уже начала заниматься ритмикой и уже окрылялась магией движения. Бедные мои родители!



культура: Когда из Большого театра ушел Василий Синайский, Вы сказали, что все участники грудью встали на защиту премьеры «Дон Карлоса». Так и было? И каково Ваше отношение к новому главному дирижеру Большого театра?

Гулегина: Когда за две недели до премьеры уходит дирижер, которого мы и видели-то всего пару раз, это очень усложняет работу. Рада, что Владимир Георгиевич Урин пригласил молодого дирижера Тугана Сохиева — талантливого музыканта, успевшего показать себя в Мариинском театре. Сегодня в музыкальном мире наши молодые дирижеры очень популярны.

культура: Все примадонны говорят о своем настороженном отношении к оперному авангарду, но он набирает обороты. Нужно ли с этим бороться? Как Вам последняя премьера — «Травиата» в «Ла Скала»? Это ведь для Вас особый театр: первая сцена, дебют в «Бале-маскараде».

Гулегина: Легче всего ставить абракадабру, не вдаваясь в тонкости, прикрываясь якобы авангардизмом. Но, увы и ах, все эти постановки — выброшенные на ветер деньги: такие спектакли моментально устаревают, и публика теряет к ним интерес. Первый показ удивляет, а второй раз смотреть уже неинтересно, потому что в таких постановках обычно все делается машинально и на автомате. Обсуждать то, что показали в «Ла Скала», не хочу, но обидно, что вот так, походя, разрушают культуру.

культура: Какая модель лучше — традиционный для России показ репертуара или зарубежная «stagione»?

Гулегина: Хорошо, когда есть время на репетиции, когда все мы не просто отдельные певцы, но актеры, в ансамбле создающие спектакль. Хорошо, чтобы в театре были и приглашенные певцы, но халтурные быстрые вводы в чужой спектакль, конечно, неприемлемы.

культура: Связываете ли Вы свои планы с Большим театром и другими российскими сценами?

Гулегина: Дай Бог сил, а любовь к нашей публике всегда была, есть и будет. Не надо забывать, что дома и стены помогают.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17471
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Фев 12, 2014 11:20 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014021202
Тема| Опера, Шаляпинский фестиваль в Казани, Персоналии, Борис Стаценко
Автор| Айсылу КАДЫРОВА
Заголовок| Борис Стаценко: Я никогда не видел здесь "режопер"
Где опубликовано| © Газета «Вечерняя Казань»
Дата публикации| 2014-02-11
Ссылка| http://www.evening-kazan.ru/articles/boris-stacenko-ya-nikogda-ne-videl-zdes-rezhoper.html
Аннотация|

Один из лучших баритонов своего поколения - Борис Стаценко из "Немецкой оперы на Рейне" в Дюссельдорфе - исполнил на фестивале свою коронную и любимую роль - Риголетто. Вряд ли я ошибусь, если скажу, что спектакль с участием Стаценко был самым ожидаемым на этом Шаляпинском. Публика соскучилась по певцу: в прошлом году Стаценко уже в Казани отменил свое участие в фестивальных спектаклях из-за внезапной болезни...




"Я простудился в московском аэропорту, - рассказал корреспонденту ВК" Борис Стаценко. - Рейс в Казань тогда задержали на шесть часов, я всю ночь провел на холоде в нервном ожидании. Прилетел на фестиваль и слег с гриппом... В этот раз рейс в Казань тоже задержали. Но мне повезло: всего на полтора часа задержали, я не успел замерзнуть... Вы знаете, в дни Шаляпинского фестиваля в Москве и в Казани всегда холодно, особенно холодно в Казани. Я давно участвую в этом фестивале... А впервые в театр Джалиля меня пригласили лет двадцать пять назад: меня на Фигаро в "Севильском цирюльнике" приглашали, тогда эта опера шла здесь на русском языке...

* * *

Сейчас по-русски я пою только русский репертуар. Вот через две недели буду петь в Большом театре России Рупрехта в "Огненном ангеле" Прокофьева. В Большом я выступаю каждый год, а недавно подписал договор о сотрудничестве с еще одним московским театром - с "Новой оперой"...

* * *

Я участвовал во множестве постановок вердиевского "Риголетто". Среди этого множества спектакль в постановке Михаила Панджавидзе, который идет в Казани, мне особенно нравится. Это очень красивый спектакль, логичный и удобный. В Казани вообще так ставят оперы, что гастролеры могут быстро ввестись в спектакль, все сразу понятно. Я никогда не видел здесь накрученных "режиссерских высказываний", так называемых "режопер". Правда, я не видел вашего "Фальстафа". "Летучего голландца" не видел...

* * *

С Альбиной Шагимуратовой - Джильдой - я пел "Риголетто" только в Казани в 2010 году. И вот снова встречаюсь с ней в казанском спектакле. Она замечательная певица! Еще в партии Джильды мне запомнилась Патриция Чофи, с этой знаменитой певицей я не раз пел...

К сожалению, в России за пределами Москвы не знают иностранных исполнителей оперы. Все знают только Паваротти, Доминго и Карераса. Ну и Кабалье еще знают, потому что она с Басковым пела.

Как-то у меня была такая идея - создать с моим другом, басом Луиджи Рони продюсерскую компанию. И организовывать в России концерты иностранных оперных вокалистов. Я очень этого хотел! А теперь не хочу. Я понял: чтобы в России что-то организовывать, нужно быть очень нечестным человеком. На практике столкнулся с тем, что здесь обман на обмане. И любой продюсер должен быть отпетым циником...

* * *

Да, это правда: когда я приехал работать и жить в Германию, я не знал немецкого языка. В то время еще не было видеокурсов. Я учил язык по учебникам и словарям. Просто садился каждый день и занимался. Подолгу. Честно. И через три месяца заговорил. Когда мне кто-то говорит: "Ой, мне не дается иностранный язык!", я не верю. Потому что стоит у такого человека спросить, а сколько часов в день он занимается, он ответит, что час в день. Или раз в неделю. Ну о чем ту говорить?! Это так же глупо, как ходить в спортзал на занятия фитнесом, но при этом на второй этаж ездить на лифте, а не подниматься пешком...

А итальянский язык начал учить после того, как спел в Страсбурге "Севильского цирюльника" и критика нехорошо отозвалась о моем произношении. Помню, это было в мае. А в сентябре я уже разговаривал со своим агентом только на итальянском. Я все лето этот язык учил, по восемь часов в день...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17471
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Фев 14, 2014 9:58 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014021401
Тема| Опера, Шаляпинский фестиваль в Казани, "Борис Годунов", Персоналии, В.Маторин (БТ)
Автор| Татьяна Мамаева, фото: Сергей Елагин
Заголовок| В Казани призвали на царствие царя Бориса
Где опубликовано| © Газета «Бизнес Online»
Дата публикации| 2014-02-14
Ссылка| http://www.business-gazeta.ru/article/97341/
Аннотация| ШАЛЯПИНСКИЙ ФЕСТИВАЛЬ

В день рождения Федора Шаляпина в театре ОПЕРЫ И БАЛЕТА им. Джалиля продемонстрировали утрачиваемую культуру пения

Партия в «Борисе Годунове» всегда считалась вершиной Федора Шаляпина. Вчера публика, пришедшая на фестиваль им. Шаляпина, могла оценить, как продолжают дело великого певца в современной постановке оперы Модеста Мусоргского. Побывавшая на спектакле корреспондент «БИЗНЕС Online» узнала, сумели ли в Казани достойно отметить день рождения нашего великого земляка.




«Я ПОШЕЛ В СОБОР И ПОСТАВИЛ СВЕЧКУ»

В 1873 году, когда родился Федор Шаляпин, в Казани стояли лютые морозы. Ребенок был слабеньким, и было решено его побыстрее окрестить — не дай Бог умрет некрещеным. Местом крещения выбрали Богоявленский собор на Проломной улице (ныне — Баумана) — Шаляпины жили неподалеку. В храме было холодно, после обряда крещения малыша нужно было поскорее отнести домой, и в церковной книге впопыхах сделали неверную запись — «младенец Федор Шляпкин».

Позже представитель древнего вятского рода Шаляпиных прославил родину, а земляки увековечили его память — более тридцати лет в Казани проходит международный оперный фестиваль имени Шаляпина, а 15 лет назад рядом с храмом, где будущий великий певец принял крещение, был установлен памятник певцу. Вчера его подножье было усыпано цветами — так всегда бывает в этот день.

— Я сегодня пошел в Богоявленский собор и поставил свечку за упокой души раба Божьего Федора, — рассказывает приехавшими на Шаляпинский фестиваль спецкор радио «Орфей» Николай Рыбинский.

В ТГАТ оперы и балета им. М. Джалиля 13 февраля неизменно дают «Бориса Годунова», в этом спектакле Шаляпин исполнял партию царя Бориса, пел он и партию Пимена. Но все-таки именно Борис — вершина его художественных достижений.



УВАЖАЯ МНЕНИЕ ТАРКОВСКОГО...

«Борис Годунов» в Казани — перенос аналогичного спектакля из Большого театра. Режиссером постановки был Леонид Баратов, сценографом — Федор Феодоровский. Этот «Борис Годунов» попадает под определение «большой оперы», то есть полномасштабной постановки с мощным хором и мимансом, с дорогими костюмами и декорациями. Уважающие себя театры просто-напросто обязаны иметь в репертуаре такие мега-полотна.

Разумеется, что есть и иные трактовки «Бориса Годунова». Например, в свое время Андрей Тарковский поставил на Западе эту оперу Мусоргского как повествование о нищей, забитой Руси. Видеоряд был выдержан в черно-белой гамме, а с потолка все время падали хлопья бутафорского снега. Уважая мнение Тарковского, с этой концепцией можно было бы поспорить. Все-таки «Борис Годунов» задумывался композитором как полномасштабное действо с героем — мятущимся царём, и пышные костюмы, хотя и минимальные, но фрагменты церковных обрядов, величие польского двора, — без этого этот спектакль не может существовать. И дело не только в нищей Руси и Юродивом, но и в той пытке, на которую, греша, обрекает себя царь. Трагедия царя Бориса — внутренняя, больная совесть, вот что не дает ему покоя и, пожалуй, эти душевные переживания выходят у него на первый план, чуточку оттесняя даже проблемы государственные.



Перенос «Бориса Годунова» осуществил в Казани режиссер Михаил Панджавидзе, бережно следовавший за Баратовым. Панджавидзе известен как постановщик, живущий в ладу с композитором, партитура для него священна. Поэтому в казанской «франшизе» вы не увидите никаких вольностей.

РУССКИЙ БАС

На Шаляпинском фестивале всегда возникает проблема — кто же будет петь царя Бориса. Казанцы уже слышали великолепных Михаила Светлова-Крутикова, Владимира Огновенко, самого молодого в истории Годунова Михаила Казакова и многих других. В этом году для участия в фестивальном спектакле был приглашен солист Большого театра Владимир Маторин. Его казанцы слышали впервые. И это выступление в главной партии такого важного спектакля не разочаровало публику. Маторин — солист Большого театра, в его репертуаре около 90 партий, партия царя Бориса в его исполнении была признана лучшей оперной партией года в 1989-м. Обладатель роскошного, как отмечают критики, «русского» баса, Маторин еще и хороший драматический артист.

Первый выход в прологе, когда звучит ария «Скорбит душа», идет на внутреннем смешении ощущений. Тут и величие — перед нами все же коронация, но и проскальзывают нотки усталости и неуверенности. Сцена в тереме, когда появляется князь Шуйский (тонкая работа Олега Мачина), это уже предвестник серьезного разлада с самим собой. И, наконец, финал — здесь Маторин по-настоящему трагичен и монументален. Он делает несколько шагов к трону — и падает.



Неоднозначная фигура Годунова, его терзания, отчаяние, подозрительность и одновременно открытость — вот что сумел передать Маторин. Разумеется, в голову не придет сравнивать его, да и кого-либо с великим Шаляпиным, этим исполином, потрясавшим зрителей и пением, и игрой. «Он сердца наполняет дрожью», — писала о нем в «Поэме без героя» Анна Ахматова. Но Маторин продемонстрировал в Казани ту утрачиваемую культуру пения, тот темперамент, без которого эта одна из самых сильных русских опер по-настоящему невозможна. И в этом была дань шаляпинским традициям.

Второй бас — казанец Юрий Борисенко — выглядел достойно и был вполне уместен в парии Пимена. Борисенко умеет быть лаконичным и убедительным, он лишен суеты на сцене, что и требовалось для этой партии.

Оркестром театра во время «Бориса Годунова» дирижировал главный дирижер театра Ренат Салаватов. Это был первый на этом фестивале выход маэстро. Салаватов — дирижер необычайно чуткий, наделенной редкой музыкальностью и уважением к певцу, что он вчера продемонстрировал в очередной раз. Безукоризненные темпы, мельчайшие нюансы, тонкие грани переходов — оркестр под управлением Салаватова звучал божественно. Так, как и должен был звучать на родине великого певца в день его рождения.



Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17471
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Фев 15, 2014 9:39 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014021501
Тема| Опера, Ла Скала, Премьера, Персоналии, Дмитрий Черняков
Автор| Александр ФИРЕР
Заголовок| «Травиата» ломает стереотипы
Где опубликовано| © Газета «Экран и сцена» № 3
Дата публикации| 2014-02-13
Ссылка| http://www.screenstage.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=1025:lr-&catid=12:2009-08-15-06-13-50
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В год Верди в миланском театре "Ла Скала" состоялась премьера "Травиаты" в постановке Дмитрия Чернякова.


• Сцена из спектакля "Травиата". Фото Марко Брешиа и Руди Амизано предоставлены пресс-службой театра "Ла Скала"

Позднее открытие оперного сезона в "Ла Скала" в декабре давно стало фирменным знаком мирового музыкального календаря, как Байройтский и Зальцбургский фестивали, проходящие летом. Посещение оперы возведено миланцами в культ. В зале царит восхитительная атмосфера Театра. Публика тотально элегантна и скрупулезно соблюдает негласный дресс-код, по которому все одеты в костюмы, смокинги и вечерние туалеты. В антрактах зрители пьют кофе, шампанское и бурно общаются, причем без помощи мобильника или планшета, которые, тем более, никому не приходит в голову включить во время спектакля.

"Травита" Верди на слуху у любого меломана. Гениальность легко запоминающихся и ставших популярными мелодий, традиционный формат партитуры, демократичный лаконизм и мелодраматизм либретто задевают за живое самые черствые сердца и сокровенные душевные струны любого человека. В золотой фонд истории оперы вошли великие интерпретации "Травиаты", постановки Лукино Висконти и Франко Дзеффирелли. Но время требует новых форм и свежих режиссерских видений даже в таком оплоте эталонного традиционализма, как миланский театр "Ла Скала". Для постановки "Травиаты"-2013 был приглашен повсеместно востребованный сегодня наш соотечественник Дмитрий Черняков, чье творчество будоражит умы сторонников и противников, ломает оперные стереотипы, провоцирует на неоднозначное восприятие, а порой на активное и даже агрессивное неприятие. Успех спектакля был обеспечен универсальным мастерством главных "игроков команды": дирижера и героини на заглавную партию. Миланец Даниэле Гатти сделал славную карьеру с оркестрами ведущих театров мира. Прошлогодний "Парсифаль" в Метрополитен-опере, транслировавшийся в кинотеатрах всех континентов, упрочил его авторитет и повысил дирижерский рейтинг. Не впервые выступающая в "Ла Скала" немецкая певица Диана Дамрау, безусловно, лидирует среди выдающихся сопрано своего поколения.

Дмитрий Черняков, сознательно отказавшись от псевдоаристократического антуража, сконцентрировался на психологии главных персонажей, с жесткой хваткой эскулапа препарировав нюансы взаимоотношений Виолетты и Альфреда. По Чернякову, истоки и причины драмы кроются не во внешних условностях, а внутри героев.

Режиссер переместил действие в абстрактную современную реальность без хронологической конкретизации эпохи и удалился от нарочито-трафаретной атрибутики внешней красивости. В первом акте Виолетта предстает "широкоформатной" пикассовской блондинкой в голубом платье, с красным маком в волосах, волнами уложенными по моде начала XX века. Она деловито принимает знаки внимания Альфреда и его условия "игры в любовь". Виолетте буквально "до лампочки" его излияния чувств, которые она выслушивает, глядя на люстру. Вовсе не слабая и не страдающая, она пускается во взаимоотношения, как в увлекательный творческий проект, с изрядной долей ответственности и самоиронии. Идиллия взаимоотношений героев в теплых тонах и красках золотой осени интерьерного убранства просторной, хорошо оборудованной кухни загородного дома (с изображением деталей налаженного быта вплоть до натуралистического раскатывания теста) убедительно и эффектно контрастирует с трагическим разладом во втором акте. В уютной домохозяйке с наспех прибранными в хвостик волосами узнаешь Виолетту только после первых звуков ее голоса. Требования Жоржа Жермона, вторгшегося в любовный рай, воспринимаются Виолеттой как весомый повод перелистнуть очередную жизненную страницу, сменить топографию будней, уже набивших оскомину пасторальным однообразием. Тезис режиссера о том, что Виолетта и Альфред не смогли разобраться в отношениях и сами виноваты в несчастливом исходе, реализован лишь пунктирно. Однако найден тонкий штрих: не видя выхода из запутанного клубка внутренних противоречий, героиня мятежно жаждет всплеска, вспышки, взрыва, пусть и разрушительного, и уничтожающего. Альфред же ищет любви, но что такое любить – ему не ведомо.


• Сцена из спектакля "Травиата". Фото Марко Брешиа и Руди Амизано предоставлены пресс-службой театра "Ла Скала"

Эгоизм и самолюбие Альфреда энергетически выплескивают худшие и агрессивные начала из недр его сущности, что кульминационно венчается фейерверком банкнот в сцене "разоблачения" Виолетты на балу. После истерики Альфреда она, освобождаясь от защитной кукольной маски "гофмановской Олимпии" и стягивая с себя химически завитый белый паричок (вроде головки одуванчика), остается наедине с собой. Ничем не приукрашенная женщина становится на колени, и первое, что приходит в голову: Виолетта просит у ослепленного гневом и ревностью любовника прощения. Но ее молитва во отпущение грехов – своих, Альфреда, близкого окружения – все же провидческое приготовление Виолетты к трагическому уходу. Она с миром отпускает взрывное бремя страстей. Молитва на протяжении всей истории оперы играла архиважное значение. И Черняков, отдав дань традиции, виртуозно зашифровал ее в режиссерскую ткань "Травиаты".

Режиссер создал проникновенную притчу об одиночестве, когда человеческое эго исключает любовь и коммуникативный конформизм. Отказавшись от инфантильной и пассивной иллюстративности сюжета, от радикальности постановки, Черняков, кажется, обратился к системе Станиславского: каждый поступок и импульс героев обусловлен и оправдан психологически, тут множество нюансов и деталей. Так, в момент высшего нервного напряжения Альфред начинает хаотично шинковать перец, цуккини и зелень, уходя в быт, а в финале недалекий, скользящий по жизни любовник брезгливо является к умирающей Виолетте с букетом цветов и коробкой пирожных. Но режиссера привлекают не только главные персонажи и их реакции; исполнители небольших партий, всегда остававшиеся в тени, у Чернякова стали яркими и заметными. "Оскаровские" лавры за роль второго плана – Аннины, безусловно, принадлежат Маре Дзампьери. Режиссерски и актерски драматургическая линия этого персонажа выстроена талантливо и убедительно. Хотя Дзампьери уже миновала пик своей карьеры, ее певческое мастерство и тембральная свежесть голоса вполне позволяют ей оставаться на достойном исполнительском уровне. Более того, она создала в маленькой вокальной партии знаковую фигуру спектакля. Карнавальное корпулентное создание в балахоне с торчащей гривой коротко остриженных багрово-рыжих волос перетягивает на себя визуальную доминанту спектакля. По-свойски деловитая и житейски мудрая Аннина оказывается самым близким человеком для Виолетты. Они понимают друг друга с полувзгляда, с полужеста. Аннина для Виолетты – и мать, и компаньонка, и секретарь, и служанка с широчайшими полномочиями. Возможно, Виолетта осознает, что Аннина – фактически портрет ее самой в старости, карикатурный, темпераментный парафраз ее молодости. За стаканом виски беседуя с Анниной, Виолетта на самом деле говорит сама с собой, убеждает себя, соглашается на любовную авантюру с Альфредом, предел мечтаний которого – тихое уютное гнездышко.

Важная роль отводится и массовке: хористы, одетые в пуловеры, универсальные пиджаки, бабочки, галстуки, блестящие платья и жемчуга, созвучны сегодняшнему дню, абсолютно вписываются в темпоритм нашей жизни. После премьеры "Травиаты", потерпевшей скандальный провал, Верди упрекали в шокирующей современности костюмов и эпохи и вынудили композитора хронологически "состарить" показанную через год оперу. И Верди перенес действие на полтора столетия назад. Чернякову удалось придать хору актуальность. А мишурный блеск нарядов гостей на балу подчеркивает тусовочную суету и бесконечную отчужденность фальшивого социума. Гостиная, наполненная в первом акте беспечным смехом гостей с брызгами шампанского, в третьем акте неприглядно "украшена" хаотично разбросанными на полу полупустыми бутылками и лекарствами-допингами, удерживающими "на плаву" Виолетту. Но это не имеет ничего общего с чахоточным увяданием: она глотает пригоршнями таблетки и запивает их виски; кажется, ей суждено погибнуть от передозировки. Но ее тихая смерть – метафора тотального забвения.

Музыка Верди в таком прочтении приобретает камерные интонации психологического откровения и доверительной интимности. С этой задачей тонко справился Гатти и великолепный оркестр "Ла Скала". Премьерный спектакль часть публики щедро "забукала" – и артистов, и постановщиков (не досталось лишь блистательной Дамрау). Что и не удивительно: посетители премьер "Ла Скала" привыкли к помпезности, традиционно качественному, но экстравертному помолу оперных страстей, узнаваемым клише. Аристократические интерьеры, красоту и шампанское тут ценят выше смелых художественных решений и, тем более, талантливых провокаций. Эта снобистская публика, естественно, была обескуражена и возмущена "психологическими экспериментами" Чернякова. Но посетив очередной спектакль "Травиаты", автор этих строк наблюдал единодушный восторженный прием. И зрителей не смутили исполнители партий Альфреда (Петр Бечала) и Жоржа Жермона (Желько Лучич), которым несколько не хватило актерского обаяния, пусть даже отрицательного. Польский тенор Петр Бечала пел точно, красиво и без приторности, но сыграл тривиального героя-любовника, вызывавшего отторжение. "Темный" баритон Желько Лучич из Сербии был прямолинеен, традиционно неумолим и жесток, при этом удивил выхолощенностью музыкальных и актерских нюансов. Овации были адресованы в первую очередь блестящей певице. Диана Дамрау единолично правила бал: божественно пела и играла, став умным и чутким проводником концепции режиссера.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17471
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Фев 18, 2014 9:29 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014021801
Тема| Опера, БТ, Премьера, Персоналии,
Автор| Лейла Гучмазова
Заголовок| Полюбить со страшной силой
Где опубликовано| © Журнал «Ваш досуг» №6
Дата публикации| 19 февраля - 2 марта 2014
Ссылка| http://www.vashdosug.ru/msk/theatre/article/73055/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Большой театр ставит одну из самых мрачных русских опер в грандиозной сценографии.



Все последние попытки Большого театра поставить русскую оперу по итогам распадались надвое. В первой группе оказывались живые постановки с идеями вроде «Евгения Онегина» или «Руслана и Людмилы», и они получали по полной за «непочтительное отношение» к иконам жанра. Во второй скапливались оперные недорослики вроде «Войны и мира», «Пиковой дамы», «Бориса Годунова» или «Чародейки», к жанру почтительные, но любопытные разве что работами артистов. Словом, отношения не складываются. Сейчас в театре очередная попытка.

Для опыта выбрана «Царская невеста» Н.А. Римского-Корсакова. По слухам, это общее решение театра и дирижера Геннадия Рождественского, увязанное с юбилеем композитора. Поддержать национальный репертуар в афише с помощью «Царской» — дело верное. А вот поставить интересный спектакль — неимоверно сложное. Прежде всего потому, что либретто этой четырехактной махины, написанное с соавтором самим Римским-Корсаковым по одноименной драме Льва Мея, с трудом поддается осмыслению. Опричник Григорий Грязной полюбил купеческую дочь Марфу Собакину, но она просватана за боярина Ивана Лыкова. Дело осложняется тем, что на Марфу положил глаз желающий жениться царь Иван Грозный. С помощью целого клуба заинтересованных лиц, включающего Грязного, его любовницу Любашу, немца-лекаря Бомелия и своры опричников во главе с Малютой Скуратовым, история заканчивается очень плохо. Весь любовный многоугольник за исключением, само собой, царя, убит и растерзан. Опричнина отражена как жуткая черная сила. Куда там итальянским страстям с их изящным ударом кинжала, когда в нашей опере — не дыба, так четвертование.

Ставят спектакль хорошо известные Большому люди. Кроме уже упомянутого музыкального руководителя и дирижера Геннадия Рождественского это режиссер Юлия Певзнер и команда очень достойных художников. С хором, как обычно, возится суперпрофи Валерий Борисов. Составы исполнителей к моменту сдачи журнала еще не определены, но театр официально обещал выставить молодые голоса, чему хочется верить, иначе вся затея грозит обессмыслиться. Пока же гуляют слухи, что петь будут опытнейший бас Владимир Маторин, обаятельная Анна Аглатова, Эльчин Азизов, Николай Казанский, Богдан Волков. Важно предупредить, что художники будут оживлять сценографию исторического спектакля Федора Федоровского 1955 года, захватывающую настолько, что она и спровоцировала интерес Большого театра к «Царской». Сценография спектакля-легенды так грандиозна, что не нуждается в сильных режиссерских решениях и будет формировать масштаб, цвет и вкус премьеры.

Между тем «Царская» в этом сезоне поразительно модна. Только что ее поставил в Михайловском театре режиссер драмы Андрей Могучий. А полгода назад оперный сезон в берлинской Staatsoper открыла «Царская невеста» в постановке Дмитрия Чернякова и музыкального руководителя театра Даниэля Баренбойма. И да, цены авиабилетов в Санкт-Петербург и Берлин вместе с билетами в оперу сопоставимы с премьерными ценами нашего флагмана. Так что в случае чего впечатление можно расширить.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17471
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Фев 18, 2014 10:32 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014021801
Тема| Опера, Шаляпинский фестиваль в Казани, Гала-концерт
Автор| Татьяна Мамаева, фото: Сергей Елагин
Заголовок| Гала-концерт Шаляпинского: от арии Кунигунды до «Очей черных»
Где опубликовано| © Газета «Бизнес Online»
Дата публикации| 2014-02-18
Ссылка| http://www.business-gazeta.ru/article/97603/
Аннотация| ШАЛЯПИНСКИЙ ФЕСТИВАЛЬ

Зачем главный дирижер казанской оперы прямо на сцене разливал солистам горилку

Шаляпинский фестиваль этого года завершился — вчера и сегодня проходят традиционные гала-концерты. Трехчасовая программа удивила корреспондента «БИЗНЕС Online» великолепными трио басов и теноров и кларнетистом из Вероны. Публика традиционно с удовольствием «выгуливала» туалеты, не удивлялась отсутствию конферанса и рукоплескала актерским талантам темнокожего Рональда Сама.



10 ОПЕРНЫХ ВЕЧЕРОВ

Хотя Шаляпинский фестиваль, который прошел в Казани на сцене ТГАТ оперы и балета им. Джалиля в 32-й раз, становится все длиннее и длиннее, попасть на его спектакли все равно затруднительно. В этом году публике были представлены 10 оперных постановок и 2 концерта, а шел фестиваль более 2-х недель.

Афиша была скомпонована грамотно — львиная доля пришлась на итальянскую оперу (Джузеппе Верди и Джакомо Пуччини), была и французская (Жорж Бизе), русская оперная классика оказалась представлена Петром Чайковским и Модестом Мусоргским.

Новацией фестиваля можно считать включение в программу оперы Джорджа Гершвина «Порги и Бесс», правда, в концертном исполнении, но это не испортило впечатления публики. Был и традиционный премьерный показ — «Севильский цирюльник» Джоаккино Россини в постановке Юрия Александрова, спектакль небезынтересный, но спорный по некоторым эстетическим позициям.

Фестиваль этого года шел на редкость ровно и в организационном, и в творческом плане. Приехали почти все заявленные певцы, никто не заболел и не отказался. Шаляпинский, изначально позиционировавшийся как парад голосов, собрал интересных исполнителей — это Альбина Шагимуратова, Михаил Казаков, Ольга Пудова, Владимир Маторин, Сергей Скороходов, Вероника Джиоева, Алексей Марков и другие.

Трудно говорить о том, какой именно из фестивальных спектаклей был лучшим, очевидно, такое сравнение можно расценивать даже как некорректное. Но надо отметить, что и «Риголетто» с Шагимуратовой и Борисом Стаценко, «Евгений Онегин» с Марковым, «Турандот» с Ахметом Агади по эмоциональному заряду были необычайно сильны. Это же можно сказать и об уже упоминавшейся постановке «Порги и Бесс».


Марко Боэми

РОМАНС ДЛЯ ИТАЛЬЯНСКОЙ БАЛЕРИНЫ

Гала-концерт фестиваля, который к тому же еще и одно из главных событий сезона, публика ждет с особым трепетом. В один вечер есть шанс увидеть всех звезд. «Могу не ходить на сам фестиваль, но на гала-концерт должна прийти непременно», — объясняла собеседнице элегантная дама в фойе. Гала-концерт — это и еще парад туалетов. И хотя в этом году концерт выпал на будни, роскошных нарядов и дорогих украшений было предостаточно, как и предписывает хороший тон при посещении оперы. И публика с удовольствием «выгуливала» туалеты в фойе в антракте и перед началом концерта. А в фойе царила скрипка Захара Штейнберга.

Зал традиционно был переполнен, и уже первый номер — вальс Дмитрия Шостаковича — настроил публику на праздничный лад. В концерте участвовали два дирижера: маэстро Ренат Салаватов — главный дирижер казанской оперы, и его коллега итальянец Марко Боэми. Забегая вперед, можно сказать, что негласное соревнование выиграл казанец: хотя органичность и музыкальность Боэми признается безоговорочно, Салаватов — дирижер необычайного такта и музыкальности — все-таки более харизматичен.

Постановщиком концерта в программке значится Валерий Раку, известный казанским меломанам, тем, кто более 20 лет назад посещал казанскую оперу. Режиссерскую работу Раку в гала-концерте было трудно обнаружить, очевидно, его роль свелась просто к выстраиванию концертных номеров, что было сделано не всегда безупречно. Да, участие арт-директора знаменитого итальянского театра Arena di Verona Джампьеро Сабрино, который одновременно еще и известный кларнетист, конечно, украсило концерт, однако его концертная фантазия на тему оперы Верди «Реголитов» оказалась чрезвычайно затянутой. Но искрометность, азарт, остроумие других номеров, которые было можно расценивать как приношение великому Федору Шаляпину, искупили все! А сам Шаляпин словно смотрел на нас из царской ложи — фоном концерта была видеопроекция. Кстати, к новациям концерта можно было отнести отсутствие конферанса, Эдуард Трескин, которого мы привыкли видеть в роли ведущего, ограничился вступительным словом, а названия номеров и имена исполнителей можно было прочесть на табло.

Естественно, на фестивале, посвященном басу, именно басы идут вне конкуренции. А посему одним из самых удачных номеров стало выступление солиста казанской оперы и Большого театра Казакова, который исполнил свой коронный номер — куплеты Мефистофеля — и неожиданно подарил публике опереточную арию Никиты из «Холопки». Казаков, заметно похудевший, был на редкость элегантен в строгом черном концертном костюме, отделанном красной бейкой с красным же платочком в кармане пиджака. Он и Салаватов, в очень идущем маэстро фраке, вполне могли вчера претендовать на звание «мистер элегантность» гала-концерта.

Впрочем, кроме Казакова в концерте блистали еще три баса: Тарас Штонда, Сергей Магера и Андрей Валентий. Исполнив на троих арию дона Базилио из «Севильского цирюльника», они во втором отделении устроили целое шоу. Во время исполнения песни Карася из «Запорожца за Дунаем» басы достали припасенные заранее немаленькие чарочки, а Салаватов вытащил внушительную бутыль и начал «разливать» им по чаркам ее содержимое.

Одной из фишек концерта стал романс «Очи черные», исполненный этим же трио. Тут уж связь с Шаляпиным просматривалась вполне очевидно: известно, что Федор Иванович переписал несколько куплетов этого романса, посвятив его своей жене итальянской балерине Йоле Торнаги — обладательнице черных глаз.



ПОД ЭТУ КОЛЫБЕЛЬНУЮ НЕВОЗМОЖНО УСНУТЬ

Участницы концерта были не менее обворожительны. Божественный голос Вероники Джиоевой, исполнившей болеро Елены из «Сицилийской вечерни» Верди, вызвал шквал аплодисментов. Джиоева появилась на публике в летящем платье изумрудного цвета с черным поясом, украшенным стразами, наряд очень шел к ее смуглой коже и блестящим черным волосам.

Восходящая звезда мировой оперной сцены Ольга Пудова показала себя не только как уникальная вокалистка, но и как хорошая актриса. Она исполнила арию Кунигунды из «Кандида» Джорджа Гершвина, арию трудную и вокально, и актерски, а также колыбельную Клары, нежную и пронзительную, из «Порги и Бесс».

А вот выход темнокожего британского певца Рональда Самма (он исполнил, как и на фестивале, арию Спортинг Лайфа из «Порги и Бесс»), стал для многих просто открытием. Далеко не худенький Рамм выделывал такие па на сцене, был так заразителен, что, пожалуй, получил больше всех аплодисментов. Жаль, что «Порги и Бесс» идет в Казани только в концертном варианте, но, по информации издания, в этом сезоне концертное исполнение планируется еще раз — ажиотаж вокруг этой оперы Гершвина в Казани огромный.

Финал концерта был нежным. На сцену вышли три тенора: Ахмет Агади, Алексей Татаринцев и Сергей Скороходов, и в зал полилась чудная итальянская песня, без которой, кажется, не обходится ни одни концерт, — «Вернись в Сорренто». А потом Агади исполнил арию Тукая из «Любви поэта» Резеды Ахияровой, показав, что опера может быть и очень современной. Впрочем, современен и Шаляпин, просто с него, как это делают в Казани, надо стереть «хрестоматийный глянец».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17471
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Фев 19, 2014 10:08 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014021901
Тема| Опера, «Опера Априори», Персоналии, Юлия Лежнева
Автор| Ярослав Тимофеев
Заголовок| Уроженка Сахалина Юлия Лежнева открывает новый фестиваль в Москве
Где опубликовано| © Газета «Известия»
Дата публикации| 2014-02-18
Ссылка| http://izvestia.ru/news/565938
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

«Опера Априори» будет собирать целевую аудиторию в Большом зале консерватории раз в месяц


Фото: fashionstylist.kupivip.ru

Ниша околооперных фестивалей в Москве пустовала недолго: вместо громко развалившегося в прошлом году форума «Королевы оперы» родился новый независимый проект — «Опера Априори». Он стартует 18 февраля концертом самой молодой оперной звезды в мире, уроженки Южно-Сахалинска Юлии Лежневой.

В дальнейшем сборы поклонников прекрасного в Большом зале Московской консерватории будут проходить раз в месяц. Организаторы обещают сделать фестиваль ежегодным, но пока объявили планы лишь на весну и лето 2014-го.

Обладательница «Грэмми», кореянка Суми Чо в июне покажет свою виртуозную и пышную программу «Безумство любви». Этот проект в разговоре с «Известиями» она охарактеризовала как «битву с самой собой», подразумевая запредельную сложность выбранных ею арий Беллини, Доницетти и Тома.

В прошлом году Суми уже была с этим проектом в Москве в рамках того самого злополучного фестиваля «Королевы оперы» — и битву проиграла. Накануне концерта она простудилась и весь вечер отчаянно сопротивлялась диверсиям со стороны своего голосового аппарата. Но, как истинный боец, не только не сдалась, но и вернулась за реваншем. Поддерживать этот акт самоопреодоления будут Симфонический оркестр Татарстана и Александр Сладковский.

Не меньшим, если не большим событием должен стать апрельский сольный концерт прославленного баварца Йонаса Кауфмана, находящегося в расцвете сил и на пике карьеры. В ноябре прошлого года он прощупал московскую почву, дав концерт для обладателей мехов и бриллиантов в зале «Барвиха Luxury Village». Сейчас Кауфман возвращается с программой, одновременно изысканной и строгой — вокальным циклом «Зимний путь» Шуберта. Спутником тенора на заснеженных тропах будет его бывший педагог по камерному классу, маститый пианист Хельмут Дойч.

Гурманский музыкальный вечер устроит правнучатая племянница Пуленка Стефани д'Устрак, почти неизвестная в России: в сопровождении столичного оркестра Musica Viva и Александра Рудина она исполнит кантату «Смерть Клеопатры» и цикл «Летние ночи» неистового французского романтика Гектора Берлиоза.

Современной опере фестиваль отдаст должное в марте, когда заодно с экспрессионистским «Замком герцога Синяя Борода» Белы Бартока будет дана мировая премьера «Черного монаха» Алексея Курбатова. Молодой московский композитор положил на музыку одноименный рассказ Чехова, повествующий о безумстве и гибели магистра Коврина, порвавшего с реальностью ради интеллектуальных бесед с невидимым для всех монахом.

Ну а 24-летняя Юлия Лежнева задаст тон фестивалю сочной барочно-классической программой, составленной из арий трех титанов XVIII века — Вивальди, Генделя и Моцарта. Минуты отдыха между виртуозными номерами ей обеспечат Александр Рудин и Musica Viva, которые исполнят увертюры к барочным операм и 49-ю симфонию Гайдна.

«Самые сильные эмоции в моей жизни связаны с музыкой»

Незадолго до приезда в Москву Юлия Лежнева, взявшая на себя ответственность за старт нового проекта, ответила на вопросы корреспондента «Известий» Ярослава Тимофеева.

— Ваша программа для «Оперы Априори» хронологически выстроена так же, как недавний компакт-диск Alleluia — от барокко к венскому классицизму. Какая из этих эпох вам ближе?

— Все направления, которые развивались в музыке XVIII века, мне очень близки: барокко, рококо, галантный стиль, классицизм. Концерт действительно отчасти отражает идею, представленную на диске Alelluia. Однако там огромное значение имеет мотет Николо Порпоры, написанный в середине века как раз в галантном стиле, который был своего рода мостиком между барокко и ранним классицизмом. На концерте таким мостиком будет 49-я симфония Гайдна La Passione.

— В последних концертах в России вы делали акцент на романтическом французском репертуаре. Насколько серьезно это увлечение? Выльется ли оно в новый CD-альбом?

— В Москве в ГМИИ имени Пушкина мы с моим пианистом Михаилом Антоненко действительно выступили с полностью французской программой, и я хотела бы продолжить этот опыт. Неделей ранее в Петербурге была более привычная программа — песни Россини, Беллини и Шуберта, которые мы исполняли множество раз в Европе. Музыка немецкой Lied (Шуман и Шуберт) особенно мне близка, и я мечтаю записать эти программы, возможно, объединив несколько композиторов романтической эпохи.

— Ваша карьера бурно развивается, но в оперном театре после одного-единственного опыта вы не появляетесь. В чем причина? Вам не хочется перевоплощаться в оперных героинь? Или вас не привлекает мысль о взаимодействии с другими певцами на сцене?

— Мой первый опыт был невероятно удачен, и в будущем у меня запланировано больше полноценных оперных постановок. С нетерпением жду «Дон Жуана» в лондонском «Ковент-Гардене», намеченного на следующий год. Будет невероятный состав певцов и всеми любимый дирижер сэр Антонио Паппано. Так получается, что барочных композиторов редко ставят в полноценных спектаклях — на постоянной основе только в «Театр ан дер Вин». С другой стороны, все концертные постановки полностью сконцентрированы на музыке, а для меня это первостепенно. Я привыкла к ритму, когда вся труппа постоянно переезжает, и мы выступаем в разных странах и разных залах. Полноценный спектакль подразумевает, что вы должны оставаться в одном месте на 2–3 месяца, что не всегда является лучшим выбором.

— На каком этапе творческой жизни вы себя ощущаете? Этап бурного старта завершен? Если да, то что началось после него?

— Я не думаю об этапах. Жизнь так коротка и так прекрасна — мне кажется, главное, чтобы каждый день был прожит с ощущением радости, прожит не зря, и чтобы не было рутины.

— С чем были связаны самые сильные эмоции в вашей жизни — с музыкой, другими видами искусства, с личными чувствами, с природой, с какой-нибудь чрезвычайной ситуацией?

— Наверное, все-таки с музыкой: когда я услышала записи барочной музыки в возрасте 11–12 лет, она вызвала во мне сильнейшие эмоции и любовь на всю жизнь.

— Замечаете ли вы в себе какие-нибудь комплексы?

— На этот вопрос я не знаю ответа — думаю, что его знают мои родные и близкие. Знаю, что раньше была очень застенчива, неразговорчива. Надеюсь, и сейчас я не слишком раскрепощена. Однако общение и жизнь за рубежом, особенно в Кардиффе, кажется, сильно меня изменили.

— Как часто вы плачете?

— Я очень впечатлительный человек и плачу довольно часто — обычно от радости, счастья, от трогательной музыки.

— Боитесь ли вы старости?

— Нужно жить с ощущением детства до конца — тогда ничего не страшно.

— Если вас сошлют на необитаемый остров и позволят взять с собой лишь одну партитуру, что это будут за ноты?

— «Высокая месса» Баха си минор.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2  След.
Страница 1 из 2

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика