Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2013-12
На страницу 1, 2, 3  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Дек 04, 2013 9:35 am    Заголовок сообщения: 2013-12 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013120401
Тема| Музыка, Опера, театр "Новая Опера", Премьера, Скандалы, Персоналии:
Авторы| СЕРГЕЙ Ъ-ХОДНЕВ
Заголовок| Стремительный трагизм
"Пиковая дама" в "Новой опере"

Где опубликовано| Газета "Коммерсантъ" №223
Дата публикации| 2013-12-04
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2358937
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В театре "Новая опера" прошла премьера "Пиковой дамы" в постановке Юрия Александрова. Оперу Чайковского режиссер уже не впервые попытался превратить в размышление о судьбах России в ХХ веке. Рассказывает СЕРГЕЙ Ъ-ХОДНЕВ.


В одной из сцен "Пиковой дамы" в "Новой опере" под музыку "Грозы" царскую семью символически расстреливают
Фото: Сергей Киселев / Коммерсантъ


Вся галерея 4

Николай II, Сталин и исполинские каменные титьки (декорацией служит увеличенная во много раз скульптурная группа "Амур и Психея", оставляющая мало простора воображению), положим, не самый очевидный визуальный ряд при постановке "Пиковой дамы", но в активе этого спектакля, по счастью, не только он. Приглашенный маэстро Александру Самоилэ (главный дирижер Одесского театра оперы и балета), ровный и добросовестный профессионал, скорее все-таки удача. Как и работа оркестра, пусть не филигранная, но все громовое и страшное в партитуре Чайковского честно отрисовывающая. По части голосов "Новой опере" тоже есть кем козырнуть. На пресс-показе пели ее лучшие баритоны — Василий Ладюк (разумеется, Елецкий) и Анджей Белецкий (Томский), Лизу поручили свежему и красивому (жаль только, что недостаточно выносливому) голосу Галины Бадиковской. Незадача вышла с приглашенным на Германа Владимиром Галузиным, не без скандала отказавшимся петь незадолго до премьеры. На подмогу пригласили из Большого театра Романа Муравицкого, но мена, мягко говоря, неравноценная. Зато в другом составе — том, что был продемонстрирован прессе,— главного героя исполнял Михаил Губский, и если к его Манрико или Неморино может быть много вопросов, то Герман его очень хорош.

Если по музыкальной части эта "Пиковая", первое собственное детище нового директора театра Дмитрия Сибирцева, выглядит вполне обнадеживающим результатом, то театральная сторона ненадежна совсем. "Пиковая дама" у Юрия Александрова означает не тайную недоброжелательность, как в "Новейшей гадальной книге", а сразу уж трагизм русской истории. Нельзя сказать, чтобы эта мысль режиссера была нова — аналогичную постановку "Пиковой" он выпустил у себя в театре "Санктъ-Петербургъ опера" еще в 1999-м в порядке подведения итогов российского ХХ века. Спектакль, сделанный с таким замыслом, немножко неловко в неизменном виде подавать как премьеру — хотя бы и на совсем другой сцене,— в 2013 году; эту неловкость режиссер пытается разрешить с по-своему даже элегантной непринужденностью, сменив художника-постановщика, чуть-чуть поправив отдельные сцены и перепосвятив итоговый продукт 400-летию дома Романовых.

Романовым, впрочем, тут по-прежнему уделено довольно мало места. Сцена в Летнем саду перенесена в 1913 год, и среди мамушек, детей и офицеров-кокаинистов внезапно является без речей царская семья. При этом все в белых чесучовых костюмчиках, а Герман, похожий на немолодого революционера-разночинца, весь в черном: какое же размышление о российской истории без подобного глубокого символизма. Далее под музыку "Грозы" царскую семью символически расстреливают, что не совсем логично, поскольку следующая сцена в комнате Лизы изображает еще дореволюционные времена Первой мировой: дом превращен в лазарет, а романс Полины, судя по слезной пантомиме, должен изображать что-то наподобие песни Вертинского "То, что я должен сказать". (Тогда, правда, неясно, отчего медсестры, только что оплакивающие суженых навзрыд, немедленно бросают свое горе и лихо пляшут под песню "Ну-ка, светик Машенька".)

Время не стоит на месте, и открывающая второй акт сцена бала оказывается кремлевским праздником в честь пушкинского юбилея 1937 года — с комсомолками, почетным караулом, танцами "пятнадцати республик, пятнадцати сестер", балериной в пачке и, конечно, товарищем Сталиным. При этом все действующие лица живы-здоровы, а Графиня так и вовсе не "осьмидесятилетняя карга", а партийная секс-бомба: Миловзора в пасторали (стилизованной под "Свинарку и пастуха") поет именно она. А потом, уже в своей коммуналке, ворчит: "Ну времена! Повеселиться толком не умеют", покуривая и совершая вечерний макияж — чтобы потом закидывать ноги на плечи Герману да так и помереть с кольдкремом на лице.

Дальше блокада, потом 1953 год с Лизой, которая в сцене у Зимней канавки вместе с толпой товарок почему-то бредет по этапу, как Катерина Измайлова, а потом уж и финал подоспел, так что из 1953-го режиссеру приходится прыгать прямиком в лихие 90-е: цветные пиджаки, путаны, большие деньги — и по-прежнему нестареющие герои, по-прежнему помолвленный все эти 80 лет Елецкий.

Оно, конечно, русская история трагична, но при чем тут три карты, к чему эта компания Агасферов? Режиссер, понятное дело, говорит о людских судьбах, исторических переломах и злоключениях страны. Но сам его спектакль — со всеми его броскими бытовыми деталями, плоскими образами и многими минутами откровенной халтуры — настолько далек от любой метафизики, что все эти духовные скрепы лопаются. А драматургия оборачивается нелепицей вроде хармсовских "Случаев": "А Спиридонов умер сам собой. А бабушка Спиридонова спилась и пошла по дорогам. А Перехрестов получил телеграфом четыреста рублей и так заважничал, что его вытолкали со службы". Впрочем, иногда для разговора об отечественной истории Хармс и вправду бывает более кстати, чем Пушкин. Или даже чем Модест Ильич Чайковский.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Дек 06, 2013 9:30 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013120601
Тема| Музыка, Опера, «Метрополитен опера», Персоналии:
Авторы| Майя Прицкер
Заголовок| Опять «Онегин»
Где опубликовано| Газета "В Новом Свете"
Дата публикации| 2013-12-04
Ссылка| http://www.vnovomsvete.com/article/2013/12/04/955152-opyat-onegin.html
Аннотация|

Мне так не нравится новая постановка «Евгения Онегина» в «Метрополитен опера», что на первый спектакль ее возвращения с новым составом я шла без особого удовольствия. Но впечатления оказались вдохновляющими, хоть и не однозначными.



Нет, ни постановщик Фиона Шоу (кстати, присутствовавшая в зале, поскольку с 10 по 21 декабря будет играть в БАМе в спектакле «The Rime of the Ancient Mariner» по Кольриджу), ни художник Том Пай, ничего не изменили в этом суетливом, перенаселенном слугами, стульями, яблоками и колоннами зрелище, где лучшим, самым близким и Пушкину, и Чайковскому элементом остаются пейзажные видеопанно, возникающие на звуках оркестровых вступлений к сценам. Но новые исполнители внесли свои коррективы, которые в большинстве случаев пошли спектаклю на пользу.

Начну с дирижера. Александр Ведерников, много лет стоявший у руля Большого театра, но впервые приглашенный в «Мет», вел спектакль хоть и без особых откровений, но зато уверенно, сбалансированно, в идеальных, на мой взгляд темпах и достаточно гибко.

Последнее было особенно заметно, когда на сцене появлялся Роландо Виязон в роли Ленского. Напомню, что его не слышали на этой сцене в течение пяти сезонов. Обаятельный и темпераментный мексиканец, так полюбившийся публике как партнер Анны Нетребко в незабываемой зальцбургской «Травиате», «Манон», «Любовном напитке», «Богеме», диске «Дуэты» и других проектах, он был выведен из строя кистой, спрятанной в голосовой связке. Кисту долго не могли обнаружить, потом никто не решался ее прооперировать: Виязон мог лишиться способности не только петь, но и говорить.

Когда операция все же состоялась, пришлось заново учиться петь, в течение месяцев добавляя ноту за нотой... Он «снова в седле»: пел Неморино в Вене и в «Ла Скала», Альфредо в «Травиате» в Цюрихе, Оттавио в «Дон Жуане», заглавную партию в «Вертере» в Ковен-Гардене, выпустил несколько сольных дисков. Он сохранил свой эксклюзивный контракт с «Дойче граммофон», написал книгу и пробует свои силы в оперной режиссуре...

Судя по его Ленскому, его вокальная форма еще полностью не восстановлена, хотя в маленьких европейских залах это, вероятно, не так заметно. Лирический тенор Виязона всегда имел известные ограничения в верхнем регистре и не отличался особой мощью. Сейчас он звучит просто неровно: иногда пробиваются былые краски – звонкие, сияющие, а иногда целые фразы вдруг начинают звучать как в ватном тумане, а порой становится страшно – вот-вот сорвется...

То ли пытаясь компенсировать вокальные недостатки, то ли следуя режиссерским указаниям, но при этом «укрупняя» их собственной горячностью, Виязон заметно перебарщивает в пластике и мимике. В его планах на этот сезон доминирует Моцарт. Возвращение к этому репертуару будет для певца лучшей политикой.

Как я предсказывала, шведский баритон Питер Маттеи оказался превосходным Онегиным: большой, ровный, бархатного тембра и естественного обаяния голос, достаточно чистое произношение, отличная дикция и хороший вкус, смягчивший некоторые особенности режиссерской трактовки (он не откусывал ни от яблока в третьей картине, ни от бутерброда в сцене дуэли). Хороша была Ольга (дебютантка «Мет» Елена Максимова, «экспорт» из Театра им. Станисловского). Куда лучшим Греминым, чем в премьерном спектакле, стал словак Стефан Кочан (я бы его, правда, больше состарила – уж очень строен и почти демоничен, отнюдь не «старый генерал» и не «боец с седою головой»). Как и в первом составе, партию Лариной исполняла Елена Заремба, а няней Филипьевной была Лариса Дядькова.

И, наконец, Марина Поплавская в роли Татьяны. Ей выпала непростая задача: конкурировать с Анной Нетребко, певшей премьеру. Поплавская делает это с честью. После первого действия, особенно после поразительно проведенной (и сценически, и вокально) Сцены письма, я готова была отдать предпочтение именно ей. В отличие от Нетребко, которая хорошо играла Татьяну, Поплавская с первой до последней минуты была ею.

И даже менее сочный и мощный, но ясный и сфокусированный голос в данном случае шел на пользу образу: не страстная, импульсивная дива, сексуально разбуженная Онегиным, но чистая, серьезная, растерявшаяся от нахлынуших на нее эмоций девушка – такая Татьяна куда ближе оригиналу. Мне понравилось, что для Поплавской (возможно, по ее инициативе) были изменены костюмы Татьяны: в первом действии она в белом, а не в слащаво-розовом, в сцене петербургского бала – в холодновато-серебристом, а не в огненно-красном.

Жаль только, что в заключительном дуэте певица казалась уставшей, а ее поединок с Онегиным-Маттеи – недостаточно отработанным. Вот тут-то, в образе зрелой Татьяны, вокал Нетребко был бы как нельзя более уместен. Но осталось еще несколько спектаклей, и предсказать, какими будут в них те же исполнители, невозможно.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Дек 06, 2013 10:04 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013120601
Тема| Музыка, Опера, театр "Новая Опера", Премьера, Персоналии:
Авторы| Наталья Зимянина
Заголовок| Как старая Графиня в сталинскую девку превратилась
В «Новой опере» Чайковский спас Пушкина

Где опубликовано| Новая Газета
Дата публикации| 2013-12-04
Ссылка| http://www.novayagazeta.ru/arts/61288.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА



В театре «Новая опера» — премьера «Пиковой дамы» Чайковского, где появилось много неожиданных персонажей. Казалось, скандал неминуем (см. «Новую газету,», № 134).

Когда в «Пиковой даме» кроваво расстреливают царскую семью; по сцене, посасывая трубку, прохаживается отец народов; лежит посмертная маска Пушкина размером с небольшую яхту, а Лиза в Ленинградскую блокаду тащит санки с замерзшим трупом, — чувствуешь, что в лучшем случае не туда попала, а в худшем — что пора в специализированный санаторий. Но потом задумываешься: зачем автору это понадобилось?

Петербургский режиссер Юрий Александров проводит героев «Пиковой дамы» через весь ХХ век, жестоко моловший идеи, людей, само время. Поскольку действие спектакля начинается в 1913 году — в год празднования 300-летия династии Романовых, а спектакль поставлен к ее 400-летию, следует понимать это так, что режиссер рассматривает расправу над царской семьей как отправную точку моральной деградации страны, а Германа — в неизменной черной шинели — как личность с бешеными разрушительными амбициями. «Он представляется мне таким русским архетипом — человеком с большими задатками, не могущим самореализоваться», — объясняет Александров. Его Герман закончит свою судьбу в казино ХХ века — века забот о быстрой наживе.

В 1913 году Герман еще похож на героя Пушкина; затем будут Первая мировая и революция, пышное празднование дня смерти Пушкина в 1937 году с официозной суетой и правительственным приемом в Кремле — с дынями, хлебами и виноградом, с кадрами из фильма «Свинарка и пастух»…

Время тут буквально свистит перед зрителем под трагическую музыку Чайковского. Огромные экраны, красивые проекции — летящие зловещие облака или злобные свинцовые волны. Все очень зрелищно.

Но вся эта, извините за тавтологию, хренова туча выглядела бы просто ужасно, если бы артисты не были так увлечены своим перемещением во времени и неожиданных обстоятельствах. Особенно трудно Герману (Михаил Губский): ведь ему довелось побыть и в сталинских опричниках, и выдержать эротический наскок продавшейся Советам распутницы Графини (Александра Саульская-Шулятьева). Вторая исполнительница Графини — Агунда Кулаева поначалу обиделась, получив роль зловещей старухи, а теперь признается: «Это же самый интересный персонаж во всем спектакле!» Лучшему Елецкому нашей сцены — Василию Ладюку психологически непросто холуем танцевать лезгинку на кремлевской пьянке. А Лизе (Галина Бадиковская) — примерять на себя образ истощенной блокадницы.

Второй притягательный момент спектакля — изобретательное оформление (Виктор Герасименко), главный элемент которого — гигантская копия скульптуры Летнего сада «Амур и Психея». Статуя переживает разные трансформации: ее распиливают, густо поливают кровью, покрывают трупными пятнами. В конце концов она застывает памятником на могиле эпохи, которую не вернуть.

Чисто и артистично работает в спектакле хор под управлением Натальи Попович. И самое громкое «браво!» заслуживает оркестр театра, для работы с которым был приглашен из Молдавии Александр Самоилэ. Тонкий фокус в том, что режиссер, сломавший все, не посмел покуситься на музыкальную ткань оперы — он идет точно по темпу и настроению, заложенным Чайковским. И музыка волшебным образом склеивает все эти странные фантазии! Не потому ли сегодняшние драматические режиссеры так ринулись в оперу, что пристойно исполненная партитура придаст даже самой безумной постановке хоть какой-то смысл?

Самая большая претензия к спектаклю — напористая сценическая переизбыточность, которая в этот же вечер в другом крупнейшем московском театре привела к нервному срыву публики (28 ноября на сцену МХТ во время спектакля «Идеальный муж» с обличением постановки Константина Богомолова вышли православные активисты).

И жалко, конечно, Германа — этот пушкинский герой из школьной программы, как и Онегин, всегда вызывал горячее сочувствие. В спектакле Александрова к нему никакого сострадания не испытываешь. Вероятно, оно должно быть скорбно переключено на погибшую царскую семью, мелькнувшую в начале спектакля в Летнем саду.

В целом же навороты в новой «Пиковой» не так уж смелы и агрессивны; даже свиста и гневных выкриков из зала, как на «Руслане и Людмиле» в Большом театре, не случилось. Хотя до этого, казалось, оставался один шаг.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Дек 06, 2013 10:10 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013120602
Тема| Музыка, Опера, театр "Новая Опера", Премьера, Персоналии:
Авторы| Валерий Кичин , Фото: Даниил Кочетков
Заголовок| Миражей державное теченье
В "Новой опере" поместили "Пиковую даму" в антураж русской истории

Где опубликовано| "Российская газета" - Федеральный выпуск №6252 (276)
Дата публикации| 2013-12-06
Ссылка| http://www.rg.ru/2013/12/04/dama-site.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА



О "Пиковой даме" в "Новой опере" уже спорят, атмосфера на премьерах близка к скандалу: кто-то в зале громко выражал недовольство, кто-то в антракте ушел. Рецензенты соревнуются в остроумии - и правда: музыку хладным умом не понять.

Самостоятельное режиссерское сочинительство на материале хрестоматийной классики всегда воспринимается залом остро и болезненно. Вопрос - в его убедительности. Удача или нет, спектакль рубежный - с него начинается некий этап в оперной режиссуре. Новые технологии - новые возможности, они позволили Юрию Александрову создать редкий образец театрального сюрреализма. И, следовательно, ворох аллюзий в спектакле становится отдельным сюжетом, как бы летящим над пушкинской фабулой, его характерами и конфликтами. У каждого эти ассоциации будут свои, а, возможно, кто-то и не заметит предоставленного ему поля для чувствований и размышлений. Но они заложены в спектакле, который весь - как минное поле: игра, идет игра, только ставкой в ней уже не деньги, а Россия.

В европейском театре торжество новейших технологий началось, по-моему, с "Галантных Индий" Рамо, поставленных Андреем Щербаном в Париже, - актеры работали в орнаменте визуальных образов, парадоксальных и смешных. Люди, звери, птицы, диковинные цветы и летящие поезда метро сменялись с калейдоскопической быстротой, перенося действие куда душе хотелось. Опыт впечатлял, но не получил продолжения в силу своей экзотичности. Юрия Александрова этот прием воодушевил на решения, ранее недоступные.

Первую картину он поместил, как положено, в Летний сад. Если у Дмитрия Бертмана в стокгольмской "Пиковой" гуляющие дамы были сплошь на сносях, то теперь они уже с младенцами - оба спектакля начинаются с белоснежных незамутненных надежд: марширующие детишки, девочка в белом платье с красным шариком... А сад - настоящий: колышутся ветви деревьев. Но вот появится императорская семья с узнаваемым Николаем II и царевичем Алексеем - вскоре ее расстреляют, и огромные Амур с Психеей, под сенью которых проходит спектакль, зальется кровью. Так, исподволь, в действие входит не предусмотренный здесь Пушкиным мотив трагической истории России. Хотя это ли - не пушкинский мотив?

Вторая картина пойдет в антураже прифронтового госпиталя: в разгаре Первая мировая, небо заволакивает дым. Полина готовится петь свой романс, ей приносят газету с трагической вестью, но романс, вопреки всему, прозвучит на фоне дымов и гибнущих в огне солдат; он обретет новый смысл, в нем проявится свет. Так в спектакль входит мотив внутреннего Сопротивления, ожесточившейся в душе борьбы Добра и Зла. Вскоре, опять же вопреки всему, он взорвется веселой, с азартом и вызовом исполненной русской плясовой.

Третья картина - "пир в доме вельможи" стал кремлевским приемом в честь столетия гибели Пушкина, чья огромная, как монумент вождя, посмертная маска слепа: видеть оскорбительную пошлость советского официоза под звуки Чайковского мучительно. Но пошлость под эту музыку жила и процветала, даже ее сделав официозом. Появляется карикатурный Сталин, ему демонстрируют выставочную дружбу народов; Лиза, Елецкий и моложавая Графиня с повадкой народной артистки СССР исполняют "Искренность пастушки", и пастораль удивительным образом гармонирует с осеняющими действо кадрами "Свинарки и пастуха". Гротеск антуража, великий кормчий, шутливо расстреливающий зрителей, - все это могло бы покоробить, если бы пронизанная иронией музыка не легла так органично на вампуку советского изобилия в духе "Кубанских казаков" - под приглядом: шаг вправо-влево - расстрел. И тогда думаешь о прозорливости гениев, чувствовавших российские закономерности на века вперед. Эта парадность, эта патриотическая сусальность, оказывается, заложены в музыке - они, пусть сглаженные и припудренные академической традицией, звучали и прежде. У Александрова они транспонированы в сюрреалистическую тональность - и это сюр русской истории с ее зловещим гротеском.

Виртуальные пространства, возникающие на сцене "Новой оперы", ведут свою партию, равную с музыкой: они с нею сплавлены. Все эти мрачные волны Невы с заржавленной баржей, проползающей перед нами и оставляющей на воде кровавый след, все эти опрокидывающиеся тюремные камеры петербургских дворов-колодцев словно погружают оперу в новое пространство, неохватное по масштабам, - равное самой России. Воспоминания Графини пробуждают к жизни черно-белые тени имперских балов, от них тянет сладким ароматом ностальгического тлена. Покачиваясь и переворачиваясь, грезой проплывают огромные хрустальные люстры. И в финальных видениях Германа Графиня явится сначала уродливо разросшейся девочкой с шариком из первой картины, потом призраком, проступившим из зеленой ткани ломберного стола - сама физическая плоть персонажей к концу спектакля растекается жижей, съеживается и исчезает.

Фигура Германа приобретает особый смысл. У Сергея Полякова он - бес. Абсолютное зло, напоминающее всех безумных искусителей России, начиная с Распутина и заканчивая современными персонажами, суетящимися возле русской истории и раздирающими ее в клочья. Неминуемо возникает соблазн видеть в Лизе (Марина Нерабеева) символ всей России - вечно доверчивой к посулам и влекомой миражами, а в дамах спектакля - варианты обобщенных русских женских характеров, жертвенных, готовых верить, терпеть и страдать. Неожиданна Графиня (Татьяна Табачук): еще молода, страстна, похотлива и в сцене с приживалками больше напоминает содержательницу огромного публичного дома.

Как у Гоголя положительным героем становится смех, так в спектакле эту роль играет музыка. Она парит над действом разбивающихся иллюзий, становясь тем эфемерным, но судьбополагающим идеалом, который и делает Россию Россией. Она - та нота Сопротивления лицемерию, лжи и грязи, тот мир пусть иллюзорных, но прекрасных дворцов, который "пышно и горделиво" возносится "из топи блат" и существует наперекор всему.

Для меня, субъективно, все, что выстроил Юрий Александров на сцене "Новой оперы", многократно усилило эмоциональное воздействие до ноты знакомого шедевра, ни в чем ему не противореча, но очистив от всего заштампованного и "замыленного". В этих условиях даже характеристики звучания оркестра приходят на ум только возвышенные: оркестр дышит, страдает, тоскует, топит в смехе рыдание. Дирижер Александр Самоилэ "прожил" эту музыку, продолжив традиции Евгения Колобова. Хор, как всегда в этом театре, великолепен, но вокальная сторона спектакля не вполне безупречна, хотя голоса сильные и яркие. Это огрехи живого, пульсирующего спектакля, которые, впрочем, стоят много дороже тщательно выверенного академизма.

И впервые на нашей оперной сцене хочется назвать в числе авторов спектакля художников компьютерной графики под руководством сценографа Виктора Герасименко: они создали свою виртуальную мелодию в точном соответствии с партитурой Чайковского. Как выяснилось, эта партитура способна вобрать в себя значительно больше чувств и смыслов, чем мы предполагали. Если каждая новая постановка известнейшей русской оперы, по идее, должна внести в ее понимание что-то свое, эта задача выполнена с лихвой: спектакль, в отличие от многих рядовых, забыть не удастся. Ну, а поклонники традиций легко могут вернуться к хрестоматийным версиям - их великое множество, всегда пожалуйста.
----------------------------------
Другие фото см. на сайте по ссылке


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пт Дек 06, 2013 10:14 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Дек 06, 2013 10:14 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013120603
Тема| Музыка, Опера, театр "Новая Опера", Премьера, Персоналии:
Авторы| Кирилл Матвеев
Заголовок| Графиня из коммуналки
Премьеру «Пиковой дамы» в «Новой опере» показал петербуржец Юрий Александров

Где опубликовано| «Газета.Ру».
Дата публикации| 2013-12-03
Ссылка| http://www.gazeta.ru/culture/2013/12/03/a_5780601.shtml
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Фотография: Даниил Кочетков

В театре «Новая опера» прошли премьерные показы оперы Чайковского «Пиковая дама», с помощью которой петербургский режиссер Юрий Александров показал краткий курс истории СССР и России.

Перед премьерой «Пиковой дамы» режиссер Юрий Александров рассказывал, что его спектакль — «послесловие к XX веку», со всеми его потрясениями, а Герман — «воплощение русского архетипа», обыденный маньяк, «рвущийся вверх по социальной лестнице», при этом все разрушающий на своем пути. Этого стоило ожидать: впервые подобного рода опыт над «Пиковой дамой» постановщик уже производил в Петербурге.

Увертюра оркестра под руководством дирижера Александра Самоилэ сразу показала вектор звучания:

музыка была так страстна, громка и зловеща, что стало ясно: история Германа и Лизы будет отдавать триллером.

Когда поднимается занавес, по глазам бьет громадная — гораздо больше оригинала — копия скульптуры «Амур и Психея» из Летнего сада. Забегая вперед, скажем, что по мысли сценографа Виктора Герасименко метаморфозы изваяния будут работать на общую идею. Сперва каменные античные любовники целые, чистенькие и беленькие — в прекрасной дореволюционной жизни. Потом Амур отъедет в одну сторону, Психея — в другую, и скульптура разобьется на части (а в цоколе каждой половины разместятся лестницы и комнаты сталинской коммуналки). Это символ безобразий нашей новейшей истории и знак крушения чувств Германа и Лизы. В финале Амура с Психеей снова склеивают, получится наспех отреставрированный «новодел».

Герман, в черном полувоенном одеянии, которое он будет носить до конца, возникает на сцене откуда-то снизу (читай: из преисподней), поднимаясь с пола, где он лежал, укрытый зеленой шелковой тряпкой, олицетворяющей, надо понимать, сукно с игорных столов.

Вокруг него стоят мрачные темные фигуры — наверное, это революционеры, погубившие идиллию 1913 года.

А вот и сама идиллия — в первой картине гулянья в Летнем саду. Среди почтительных петербуржцев чинно проходит улыбчивая царская семья — спектакль посвящен автором 400-летию дома Романовых, хотя какая связь? Ну да ладно. Все поголовно одеты в белое (кроме дьявольского Германа, конечно), аксессуары тоже светлые — зонтики, коляски, воздушные шары и младенцы в пеленках. Диссонансный герой в исполнении Романа Муравицкого перманентно небрит, мрачен, свирепо сверкал глазами и не радовал давно уставшим голосом, особенно на верхах (на партию Германа, кстати, планировался знаменитый певец Владимир Галузин, но он отказался, придя в ужас от режиссерской концепции). Томский (Роман Бурденко) в военной кавказской форме с кинжалом на боку и в кудрявой папахе нюхает кокаин — и превосходно поет, бравируя глубоким чувственным баритоном. Елецкий (Василий Ладюк) поет очень неплохо и даже танцует.

Графиня тут не восьмидесятилетняя карга, как о ней сообщают, но молодая и красивая дама.

Внезапно Амура и Психею заливает виртуальной кровью, семью царя ставят к стенке, в руках у Германа возникает маузер — и мы переносимся… нет, не в революцию, а в комнату Лизы, она же — военный госпиталь Первой мировой войны. Сестры милосердия читают плохие новости в газете (видно, про отречение государя-императора) и навзрыд плачут, но быстро утешаются и поют «веселую, русскую», причем Елецкий аккомпанирует на фортепьяно. Такой вот пир духа во время общественной чумы. Герман, повадкой похожий на вампира, поет «О, как ты хороша», стоя спиной к Лизе. Апофеоз наступает, когда герой срывает одеяло с полуголой, лежащей на кровати девушки и, наблюдая за ее неуклюжими попытками прикрыться, ей же и поет «О, пощади меня». Зато певицы «Новой оперы» — одно из отрадных впечатлений спектакля. Лиза (Марина Нерабеева) так же впечатляет вокалом, как и Графиня (Агунда Кулаева, которая показала себя и отменной актрисой).

Действие перенесется в 1937 год. С помпой и показухой отмечается столетие со дня смерти Пушкина.

Восторженный старичок-пушкинист, от избытка чувств воздевающий руки к небу, так же омерзителен режиссеру, как истовая комсомолка в красной косынке, потрясающая (у подножия огромной посмертной маски поэта) томиком его стихов, словно хунвейбин — цитатником Мао. Интермедия про пастушку здесь прием у товарища Сталина по случаю юбилея «нашего всего». Товарищ с узнаваемыми усами величаво бродит на фоне кадров из фильма «Свинарка и пастух» и кремлевских башен. Окружение в костюмах жителей союзных республик кушает нарисованных жареных поросят с шампанским, изображает фальшивую дружбу народов и подобострастно создает культ личности.

За всей этой суетой почти забываешь и о музыке, и о фабуле, поскольку режиссеру тоже не до них — он пригвождает социум к позорному столбу.

Будет еще жуткая «воронья слободка», в которой доживает свой век Графиня, рыдающая над загубленной Советами судьбой и кончающая жизнь самоубийством перед приходом Германа. Безликие личности из «органов» в габардиновых плащах проводят у покойницы обыск, бесцеремонно вытряхивая бумаги из коробок. Сцена в казарме перенесена в блокадный ленинградский морг с трупами. Самое, конечно, подходящее время и место, чтобы думать о карточном выигрыше. Лиза утопится в Канавке в момент кончины Сталина, при скоплении толпы оборванных теток в тулупах и с вещмешками. То ли заключенные, возвращающиеся из лагерей, то ли бабы, встречающие заключенных, но зачем-то (совсем уж насильственно) привязанные к истории героев. И смешно слышать, как в 1953 году Герман собирается в игорный дом. В подпольный? Зато последняя картина — наши дни — естественным образом проходит в казино для богатых с развязными пляшущими девочками.

Александров делает упор на дурную повторяемость.

Уроки истории ничего не изменили «в трагической судьбе России, лишь усугубив бессмысленность и пошлость сегодняшнего существования». Финал оперы отсылает к ее началу: Герман, умирая, снова забирается под зеленую тряпку, она же сукно, его опять окружают мрачные фигуры в черном. Герой, по Александрову, «вечно восстающий, как Феникс, из пепла истории», еще покажет нашим детям и внукам.

Спектакль споткнулся на том самом месте, где спотыкаются многие неудачные «режиссерские» оперы.

Неудача подстерегает не оттого, естественно, что музыкальная и литературная мысль первоосновы обрастают новыми прочтениями. Прекрасных попаданий тут не счесть. Проблемы начинаются, когда эта основа осмысляется не в глубину, но насильственно — и внешне — расширяется (или, наоборот, суживается), чтобы втиснуть ее в прокрустово ложе произвольных постановочных подходов. Судя по спектаклю, идея путеводителя по истории страны пришла режиссеру в голову прежде, чем он понял, справится ли «Пиковая дама» Чайковского с такой идеологической нагрузкой.

А неистовый герой у него, похоже, проиграл в карты не свою жизнь, а всю Россию.

Александров выстроил концепцию поперек оперы: если история у Пушкина (в пересказе либреттиста Модеста Чайковского — тоже) идет от частного к общему, то режиссерский сценарий, наоборот, копает от общего к частному, теряя по дороге важнейшее качество «Пиковой дамы» — психологизм. История метаний Германа между страстью к женщине и страстью к деньгам назойливо втиснута в «совок». И опере Петра Ильича, впервые увидевшей свет в 1890 году, наверное, никогда не приходилось так круто.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Дек 09, 2013 5:40 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013120901
Тема| Музыка, Опера, БТ, Премьера, Персоналии:
Авторы| Лейла Гучмазова.
Заголовок| Про дружбу, любовь и политику
Где опубликовано| Журнал «Ваш досуг» №48
Дата публикации| 11 - 22 декабря 2013
Ссылка| http://www.vashdosug.ru/msk/theatre/article/71893/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В этом сезоне все отмечают 200-летие Верди. Живущий как на вулкане Большой театр по такому случаю замахнулся на громаду «Дона Карлоса».


фото: Дамир Юсупов/Большой театр

Именно «Дона Карлоса» только что поставили Зальцбургский фестиваль и венская Штаатс опер, так что Большой рассчитывал попасть в клуб избранных. Словно забыв, что живем мы в таком климате — того и гляди снег пойдет. И снег-таки пошел: за две недели до премьеры из Большого театра уволился его музыкальный руководитель Василий Синайский. Оптимисты могут надеяться, что это не скажется на качестве постановки.

На сайте Большого имя дирижера-постановщика Синайского уже убрали. Отрабатывать вклад хозяев остался лишь главный хормейстер Валерий Борисов, остальная постановочная команда сплошь приглашенная. Режиссер — известный британец Эдриан Ноубл, долгие годы с успехом работавший в Королевском Шекспировском театре, так что в гениальных пьесах он знает толк. С высокими порывами музыкального мира он тоже справлялся: ставил в Метрополитен, венской Штаатсопер и так далее. Учитывая, что Дон Карлос по набору черт не уступает Гамлету, действо не будет томным. К тому же Большой облегчил режиссеру задачу, предпочтя первой парижской версии 1867 года более позднюю, урезанную для Ла Скала самим гениальным автором, — в итоге действий будет четыре, а не пять.

Даже если учитывать оперную условность, написанное по драме Шиллера либретто тянет на по-литический триллер. Испанский инфант Дон Карлос влюблен в свою невесту Елизавету Валуа, но из-за политических нужд на ней женится его отец, король Испании Филипп II. Обострение эдипова комплекса подкрашено социальной смутой: в подчиненных Испании XVI века Нидерландах зреет бунт, и бунтовщики возлагают на наследника престола надежды. Параллельные линии — влюбленная в Дона Карлоса принцесса Эболи (разумеется, меццо) и верный друг Родриго (разумеется, баритон). Все вместе сплетено в клубок интриг с участием инквизиции, и грустный финал ожидается с первых сцен.

Партии в «Доне Карлосе» большие и сложные, как характеры героев, и исполнять их будут в разные дни мировые звезды России, Италии, Мексики. Самый интересный — первый состав: заглавную партию отдали «носителю языка», выпускнику консерватории имени Верди итальянцу Андреа Каре, у которого есть шанс стать новым секс-символом оперного мира — он моложе Йонаса Кауфмана. Конкурировать с ним во втором составе будет обладатель солнечного тембра тенор-мексиканец Гектор Сандоваль. Королеву Елизавету поет отличное сопрано Вероника Джиоева, все активнее обживающая Большой, а властного отца Филиппа II — бывший солист хора Сретенского монастыря, ныне бас Большого театра Дмитрий Белосельский. И все-таки главное счастье в этой опере, конечно, музыка. Дуэт Дона Карлоса и верного Родриго Dio, che nell’alma infondere amor («Ты, кто посеял в сердцах людей любовь») обязательно отыщите заранее и послушайте, если еще не слышали. От этой мелодии прибавляется оптимизма вне зависимости от того, кто и как подхватил штурвал музыкального руководства оперным шедевром.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Дек 11, 2013 10:23 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013121101
Тема| Музыка, Опера, БТ, Персоналии: Ирина Долженко
Авторы| Наталья ЛЕБЕДЕВА
Заголовок| «Публика Большого — самая взыскательная»
Где опубликовано| "Вести сегодня" (Рига)
Дата публикации| 2013-12-09
Ссылка| http://vesti.lv/culture/443-scene/80698-qpublika-bolshogo--samaja-vzyskatelnajaq.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Примадонна Большого театра, блистательное меццо–сопрано, красавица Ирина Долженко выступила в Риге на концерте «Жемчужины русской музыки», посвященном 200–летию выдающегося русского композитора Александра Даргомыжского.



Cо сцены Большой гильдии народная артистка России пела дивные романсы Даргомыжского, которыми нечасто балуют слушателя наши звездные вокалисты. Открытием стал для многих романс на слова Лермонтова «Тучки небесные», ну а «Любила, люблю я, век буду любить» и «Я здесь, Инезилья» на стихи Пушкина меломаны еще раз с удовольствием послушали в исполнении певицы с безупречным вкусом, горячими чувствами и высоким драматическим талантом.

Концерт поддержало посольство России, и среди зрителей замечены были послы всех трех восточнославянских стран. Были и дипломаты посольства Узбекистана — ведь Ирина родилась и училась в Ташкенте.

За день до приезда Ирины в Ригу главный дирижер и художественный руководитель Большого театра Василий Синайский подал заявление об уходе. Это был шок как для директора театра Владимира Урина, так и для всего творческого коллектива — ведь менее чем через две недели ожидается премьера «Дона Карлоса» Верди, которую готовил Василий Серафимович.

— Спектакль этот очень сложный, но, надеюсь, все пройдет хорошо, — поделилась Ирина. — Конечно, для нас это огромная потеря, но Василий Серафимович, наверное, поступил правильно. Ведь он брал на себя все чужие проблемы, мы это видели, а сколько такое может продолжаться? У нас с ним тоже было немало спектаклей…

Сейчас у меня появилось новое амплуа: меня назначили художественным руководителем оперы Красноярского театра оперы и балета, и я постоянно туда летаю ночным самолетом.

— Не представляю, как это удается совмещать — ведь сцена Большого требует полной отдачи!

— Я должна попробовать, смогу ли это делать. Моя задача — помочь сибирскому театру вырваться на широкие просторы. Потенциал у него большой. Есть отличные певцы, хороший оркестр и просто замечательный балет, уже снискавший международную славу. Мы должны до начала Универсиады в Красноярске создать сообщество новых звезд, которых будем воспитывать «на местах».

В Красноярске поставили и оперу, и оперу–балет «Кармен» (новый жанр), которая прошла с потрясающим успехом. Думаю, эта постановка Сергея Боброва будет востребована повсюду. И надеюсь, что благодаря ей наш Красноярский театр узнают во всем мире.

Думаю, это никак не помешает моим постановкам в Большом — все можно распределить по времени и утрясти в расписании. Ведь в свое время я играла по 70 спектаклей в сезон — не только в Большом, но и во многих театрах мира. Хотя уже 40 спектаклей считается достаточно. А прибавьте еще летние оперные фестивали!

А сейчас я задумала сделать в Красноярске летнюю оперную школу — для молодых дирижеров, режиссеров и певцов. Мы собираемся привлечь туда и пиар–менеджеров, обучить постановщиков новым технологиям и многому другому.

— Радуют ли успехами ваши питомцы на вокальном отделении Российской академии музыки им. Гнесиных? Вы их привозили в Ригу на фестиваль молодых талантов Avanti!..

— Еще как радуют! Девочка–китаянка уже получила второе место на престижном фестивале молодых оперных певцов в Рузе. На фестиваль «Аванти» в Ригу весной привезу снова своих ребят, среди которых тенор Саша Мурашов, которого вы слышали в прошлом мае. Он уже получил Гран–при на конкурсе «Фестас», первую премию на еще одном конкурсе и диплом Елены Образцовой. В мой класс пришли еще два талантливых молодых певца. Скоро начну мастер–классы, которые буду давать вместе с итальянским педагогом, моим другом.

— А каковы творческие планы?

— В декабре у меня много концертов, но спектаклей нет. А вот в январе я пою три раза в «Набукко», в трех постановках «Травиаты» и в опере «Борис Годунов», которую привезут солисты московской «Новой оперы», — мою любимую партию Марины Мнишек. А в марте в Красноярском театре на большом Фестивале русской музыки, который продлится три месяца, пою в «Снегурочке» и «Царской невесте». Мы приглашаем туда солистов из Москвы, Питера, других российских оперных театров. Это будет первое большое событие, которое я организую.

Силами местных и приглашенных певцов дадим «Пиковую даму» и «Садко», будет и новая постановка «Князя Игоря», надеемся, что Оскар Абдразаков согласится спеть партию Кончака. Мы с солисткой Большого Маквалой Касрашвили дадим большой концерт русской музыки, с которым выступали с ней в Италии. Ожидается и гала–концерт.

Я рада этой моей первой большой организаторской работе, когда могу много чего придумать.

— А за границей по–прежнему много выступаете?

— Конечно, как всегда! Но лучше Большого театра все равно ничего не найти. Объездив весь мир и спев на самых прославленных мировых сценах, скажу, что ответственность и волнение, с которыми поешь в Большом, не сравнится ни с чем. Там же особая публика, люди, которые поколениями ходят в наш театр и знают, как это было раньше. Очень трудно соответствовать всем тем лучшим образцам.

Мы уверенно пели свои партии за рубежом а, возвратившись домой, с трепетом думали: сможем ли и здесь так спеть? Ту же «Аиду» я пела в главном оперном театре Южной Америки, аргентинском Театре «Колон», потом в Финляндии, Швеции, а уж после этого «подходила» к Большому.

Связи Ирины с Ригой постоянно ширятся и множатся. Ее дочка Маша учится на курсе оперной режиссуры у бывшего директора нашей Оперы Андрея Жагарса, который преподает в Москве, а недавно вышла замуж за рижанина Евгения Валуйского, который окончил в Риге среднюю школу им. Гердера и вуз в Германии, а ныне планирует работать в России.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Дек 12, 2013 8:39 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013121201
Тема| Музыка, Опера, «Ла Скала», Премьера, Персоналии: Дмитрий Черняков
Авторы| Александр Матусевич
Заголовок| Нафталин нашего времени
Где опубликовано| Belcanto.ru
Дата публикации| 2013-12-12
Ссылка| http://belcanto.ru/13121201.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Открытие сезона в миланском театре «Ла Скала» — это всегда событие особое, всегда праздник. Для Италии — это мероприятие государственного масштаба, но и для всего оперного мира это по-прежнему весьма важное, если не знаковое мероприятие. Что будут давать в миланской опере в день святого Амвросия, кто будет петь — эти вопросы по-прежнему волнуют меломанов, и, пожалуй, ни к одному театру мира не приковано столько внимания в день открытия сезона, как к знаменитому «Ла Скала».

В меломанской среде весьма популярны разговоры о том, что театр де уже совсем не тот, что во времена Аббадо или Мути, а уж тем паче Караяна или Серафина — времена Тосканини просто уже никто не помнит в силу их отдалённости. Но как бы там ни было,

7 декабря взоры всех любителей оперы устремлены в Милан.

И в известной степени «Ла Скала» остаётся зеркалом современной оперной жизни, красноречиво свидетельствующим о тенденциях.

Сегодняшние технические возможности таковы, что на столь судьбоносном мероприятии может побывать каждый желающий — виртуально, конечно: уже не первый год открытие сезона в «Скала» транслируется телевидением по всему миру, присоединился к этой акции несколько лет назад и российский телеканал «Культура», что не может не радовать. Однако, безусловно, при том, что телетрансляция может дать представление о спектакле, а порой дать возможность увидеть то, что из театрального зала увидеть никак нельзя (многочисленные крупные планы),

для того чтобы оценить спектакль и атмосферу вечера «во всей красе» необходимо присутствовать в зале.

Сделать это непросто: инаугурационный спектакль — мероприятие сверхпрестижное, однако бывают в жизни чудесные исключения.



Премьера «Травиаты» в «Ла Скала» — одно сочетание этих слов навевает ностальгию и выхватывает яркой вспышкой образ великой Каллас, чья Виолетта в постановке Висконти в 1959-м стала огромным событием в мире оперы. Однако, 90-летие дивы, абсолютной примадонны миланской оперы, которое приходится как раз на первые декабрьские дни (ибо точной даты рождения певицы мы не знаем — источники разнятся и дают разброс в диапазоне трёх дней), не стало поводом для посвящения спектакля: музыкальный руководитель премьеры Даниэле Гатти перед началом представления, еще до исполнения гимна Итальянской Республики, объявил о приношении недавно скончавшемуся экс-президенту ЮАР Нельсону Манделе и предложил почтить память политика минутой молчания.

Шаг экстравагантный: какое отношение Мандела имеет к оперному искусству, Милану, «Ла Скала», опере «Травиата»,

идеям, которые заложены в самом произведении и в данном конкретном спектакле — совсем не ясно. Чисто политический ход — в угоду сидящим в королевской ложе представителям Евросоюза, чьи либертарианские установки граничат с экстремизмом.

Ведь Мандела — фигура весьма противоречивая, это не только человек, который освободил чернокожее население своей страны и уничтожил, безусловно, антигуманную систему апартеида, но и тот, который не предложил стране новых, цивилизованных правил игры, в результате чего в социально-экономическом плане она стремительно покатилась вниз и, фактически, в ней установился «апартеид наоборот» — теперь уже для белого меньшинства, которое стремительно покидает свою родину в поисках лучшей доли...

Эта «Травиата» привлекала к себе особое внимание в России — ведь ею дебютировал на миланской сцене скандально известный Дмитрий Черняков,

и всех волновал вопрос — что разрешат «позволить себе» известному ниспровергателю традиции в консервативной Италии, да ещё и на первой сцене страны, да ещё и в инаугурационном спектакле? Безусловно — интрига.



Не отношу себя к поклонникам творчества Чернякова, на мой взгляд, из всех его постановок удачной была только одна — «Похождения повесы» в Большом десятилетней давности, когда стилистика произведения и художественные воззрения постановщика гармонично сочетались.

Но «Травиата» — совершенно иная территория, территория романтической оперы с её тонкими душевными порывами и естественной красотой музыки, экспериментировать на этой территории — всегда сомнительное предприятие. Напряжение в зале чувствовалось с самого начала, а как только тотально погас свет — фирменный приём Чернякова, опробованный уже неоднократно — извещая о начале действа, так выкрики с галёрки однозначно дали понять, что

атмосфера не просто напряженная, а более чем наэлектризованная, и настрой у противников «режоперы» боевой.

Кстати, о потушенном свете. Черняков интуитивно стремится к тому, чтобы завладеть публикой, чтобы приковать ее внимание к своему детищу — для этого он гасит свет, как бы приглашая к диалогу, заставляя абстрагироваться от всего сиюминутного. Невдомёк-то ему, что в опере — практически в любой классической опере — для этого концентрирования внимания уже есть территория: это увертюра, которая подготавливает действие, вводит слушателя в необходимое настроение, образный мир музыкальной драмы.

Но глухому к музыке режиссёру этого не понять: с первых звуков появляется картинка

— дородная Виолетта прихорашивается у зеркала, многозначительно смотрит в зал, поправляет мощный бюст... И отвлекает слушателей от божественной прелюдии: в том числе ещё и от этого она звучит очень проходно.



Разрядка атмосферы случилась на финальных аплодисментах: публика имела выдержку уважительно отнестись к музыкантам (даже, кажется, аплодисменты и крики браво были временами чрезмерны, своего ряда авансами мужественным артистам, вынужденным принимать участие в этой весьма сомнительной инсценировке) и выразить всё свое негодование персонально постановщику —

Черняков получил мощнейшее и продолжительное «бу».

Русскому меломану-традиционалисту остаётся только мечтать о таком, когда зритель недвусмысленно выражает своё отношение к вольному обращению с национальной классикой: у нас на пресловутом «Руслане» были лишь единичные возгласы протеста...

А собственно чему так возмущались итальянцы?

По меркам прежних экспериментов Чернякова данный спектакль — вполне себе даже традиционный.

Никакого откровенного эпатажа, ничего сверхглупого и непристойного на сцене показано не было.

Перенос действия во времени? Ну, во-первых, кого этим сегодня удивишь, во-вторых, постановочная история «Травиаты» и началась с переноса — Верди-то хотел показать современное ему общество, а его заставили в венецианской премьере разыграть 18-й век, в-третьих — тема действительно вечная: содержанками с прозревающей душой могли вполне оказаться и древнеримские гетеры, и японские гейши, и дамы лёгкого поведения наших дней. Так что этот ход — ни прибавляет, но и не убавляет очков постановщику и не очень сильно портит оперу.

Нет, «Травиата» Чернякова не эпатажна — она скучна и беспомощна.

Как только режиссёр отказывается от откровенной экстравагантности, тут же становится очевидно, что по сути сказать ему нечего, что идей — никаких, что интересно спектакль в традиционном стиле он поставить не в состоянии.



Бессмысленные шатания миманса / хора в сцене бала вместо традиционного балета, неоднократно устраиваемые истерики, более подошедшие бы для какой-нибудь эксцентричной комедии, — то пьющей-курящей Виолеттой в «E strano», то режущим овощи Альфредом в объяснении с отцом, по уши набитая реквизитом сцена (в особенности во втором действии) —

вот уж нафталин, так нафталин!

Мы не будем смотреть на барочные красивости-завитушки и расписные золотые купола а ля Федоровский — это старомодно, нет, мы с удовольствием будем разглядывать кухню Виолетты со всеми примочками современного быта — совсем как в телепрограмме «Квартирный вопрос». Форма изменена, но суть осталась той же: старомодная в плохом смысле слова опера, где за внешней визуальной чрезмерностью не кроется никакого смысла, никакого чувства.

Скука и неубедительность — вот диагноз этой напыщенной, внешне, на первый взгляд вполне «пристойной», как бы традиционной постановки.

Единственно, в чём удачен Черняков — это в изображении вульгарного:

китчевое общество полусвета у него вполне получается — ну, об этих способностях отечественного адепта режоперы мы уже знаем, хотя бы по проституированным «садам Наины» из всё того же габтовского «Руслана».

Музыкально спектакль оставил противоречивое впечатление.

Яркая поддержка зала, оказанная певцам, — скорее демонстрация солидарности с ними, с музыкой, с Верди — вопреки режиссёрскому волюнтаризму. Но если подойти критически к работе вокалистов, то далеко не всё здесь благополучно.



Диана Дамрау, конечно, стильная певица и мастерица колоратурной эквилибристики, но её Виолетта спотыкается о банальное противоречие: с блеском исполненная ария первого акта здорово контрастирует со всем остальным. Увы, не хватает этому легковесному сопрано полноты тона, тембральной насыщенности, вязкости саунда, совершенно необходимого в драматических эпизодах, в особенности во втором акте и в финале. Словом, совсем не вердиевский голос.

Внешний же вид этой разукрашенной Брунгильды с первого момента повергает в оторопь:

какая уж тут чахотка, эта крепко сбитая, пышущая здоровьем фермерша переживёт всех сидящих в зале.

Пётр Бечала, который на сегодняшний день поёт репертуар лирико-спинто на всех сценах мира подряд, открывая сезоны везде и всюду, взялся, конечно, в отличие от своей партнёрши, за партию по голосу — тут претензий никаких. Но в его красивом звуке есть едва уловимая небрежность, какая-то расхлябанность, иногда даже крикливость. В музыкальности, в чувстве стиля, вроде бы, и невозможно отказать певцу, но

филигранной точностью и рафинированностью его исполнение не отличается.

Из трёх протагонистов более других понравился Желько Лучич в партии Жермона: к этому певцу много претензий высказывалось ранее, писали о грубоватом, силовом пении, об отсутствии тембрального разнообразия, интересных красок в голосе. Возможно, в каких-то более премьерских баритоновых ролях это и проявляется, но Жермон был спет очень добротно, с хорошей кантиленой, с пониманием образа, а игра артиста в большой сцене с Виолеттой из второго акта доставила удовольствие. Хотя до самых высоких стандартов в этой партии, известных по образцам прошлого, Лучич всё-таки не дотягивал.





К слову, в премьерном составе не было ни одного итальянского вокалиста — показательная ситуация для первого театра Италии.

Даже тенора — коронный голос Аппенин — не сумели найти на родине бельканто.

Работу хора можно оценить как вполне достойную, хотя по-настоящему блеснуть ему в этой опере негде — не слишком она хоровая.

А вот оркестр, ведомый маэстро Гатти, не порадовал: нет, речь идёт не о профессиональном браке, киксах и даже не о мелких помарках — их не было, оркестр играл вполне качественно.

Но в целом исполнение оказалось каким-то заурядным, проходным, неярким,

не было в нём сердечного трепета, тепла, душа не уносилась на небеса — всё было добротно и скучно.

Впрочем, как и то, что творилось на сцене — в этом смысле, увы, яма и сцена на нынешней премьере «счастливо» сочетались.


Авторы фото — Brescia, Amisano / Teatro alla Scala
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Дек 12, 2013 10:45 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013121202
Тема| Музыка, Опера, МТ, Персоналии: Василий Герелло
Авторы| ВК
Заголовок| "Кроме нас с Хворостовским есть еще баритонов двадцать пять"
Где опубликовано| Газета "Вечерняя Казань"
Дата публикации| 2013-12-12
Ссылка| http://www.evening-kazan.ru/articles/krome-nas-s-hvorostovskim-est-eshche-baritonov-dvadcat-pyat.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

На концерт баритона Василия Герелло с Государственным симфоническим оркестром РТ были распроданы даже дополнительные билеты - на приставные места в партере БКЗ им. Салиха Сайдашева, на хоры и даже... на сцену! Когда количество зрителей перевалило за 900, продажу билетов решили прекратить. Кстати, официально БКЗ вмещает 685 зрителей.



Это было первое открытое и совершенно блистательное выступление Герелло, оперной звезды мировой величины, в Казани. До этого он пел здесь в дни Универсиады на закрытом приеме у президента РТ.

- С оркестром Сладковского на приеме мы тогда выступали, - вспоминает Василий Герелло. - До этого я уже пел с казанским оркестром - в Оренбурге и в Тюмени. Это потрясающий коллектив - мирового масштаба! После концерта в Казани у нас снова будет совместное выступление - в Тюмени, на фестивале "Денис Мацуев и друзья".

- Василий, а если бы вы сейчас были в родной Украине, о которой сегодня говорит весь мир, принимали бы участие в акциях протеста?

- Нет. Я по своей сути не революционер. Я созидатель. И я далек от политики. Я артист. Мои родители до сих пор живут на Западной Украине, я созваниваюсь с ними каждый день. Так вот они на майдан не выходили, не протестовали. Не хотят они связываться с политиканами, которые воду мутят. Хотят жить со всеми в мире и уважении. Уважение - это очень важно. Умение уважать другого закладывается в семье. Вот я и к маме, и к папе всегда обращаюсь на вы, у нас не принято тыкать. Меня бы разорвало от стыда, если бы я сказал маме или папе "ты".

- Я читала, что в детстве вы были вынуждены самостоятельно зарабатывать себе на одежду.

- Чушь! Не было никакой нужды. Я хорошо играл на аккордеоне, очень любил это дело. Меня в наших Васлововцах даже на свадьбы играть приглашали. И вот на этих свадьбах мне платили, как музыканту. Получается, что в шесть лет я был уже такой мужичок: зарабатывал. Помню, на первые заработанные и накопленные деньги купил себе джинсы Wrangler. Из-под полы, как тогда говорили...

- Вы помните свою первую встречу с маэстро Валерием Гергиевым?

- Отлично помню. Я был студентом Ленинградской консерватории, мечтал исполнить Жоржа Жермона в "Травиате". Как-то вышел из консерватории, перешел дорогу и зашел в Мариинский театр, он тогда еще был Кировским. А Гергиев был там тогда главным дирижером и художественным руководителем оперной труппы. Я зашел к нему в кабинет, поздоровался. Говорю: "Хочу прослушаться!". Он прослушал меня и в тот же день взял в труппу. Довольно скоро я уже полетел с ними на гастроли в Испанию, где пел почти во всех спектаклях репертуара.

- Даже не верится, что было время, когда к Гергиеву можно было попасть без предварительной записи.

- А меня уже знали тогда в профессиональных кругах. Я когда поступал в Ленинградскую консерваторию, пел арии Ренато из "Бала-маскарада", Фигаро из "Севильского цирюльника", Тонио из "Паяцев"... У меня была огромная и сложная программа. Мне говорили: "Вы зачем сюда пришли? Учиться? Мы вас ничему научить не сможем...".

- Когда и почему вы в последний раз испытывали чувство ужаса?

- А вот когда самолет в Казанском аэропорту разбился. Я как узнал об этой трагедии, так не спал всю ночь. Не мог уснуть. Переживал за тех людей, которые вмиг потеряли своих близких. Это такой ужас! Я сам не часто, а очень часто летаю: в самолет сажусь, как в такси.

- Страшно стало летать?

- Нет, страх не появился. Я знаю, что задней скорости у меня нет, что у меня есть только "вперед". Если один раз дашь заднюю скорость - все пропало.

- Что вы имеете в виду?

- Вот что: один раз струсил, дал нервам слабинку, - все пропало. Нет, не боюсь летать. На все воля Божья. Я уже привык: сел в самолете на свое место, помолился, полетел. Потом еще раз помолился - приземлился... Но должен заметить, что в последнее время я принципиально летаю только самолетами "Аэрофлота".

- Опаздывали когда-нибудь на самолет?

- Однажды опоздал в Зальцбург на фестиваль. Я был в Лондоне и забыл, из какого именно аэропорта вылетаю, приехал не туда... Как-то в Риме на самолет опоздал. Из-за пробок - три часа в пробках стояли. А однажды я так торопился из Киля в Гамбург, что пришлось заказать вертолет. В Европе заказать вертолет - как в России заказать такси. Но это дорого: я за свой полет на вертолете отдал тогда в три раза больше, чем заработал в Гамбурге. Три гонорара! Понимаете, просто я ненавижу опаздывать. Отвратительно отношусь к опозданиям. Лучше я приеду на встречу за час до назначенного времени, чем на три минуты позже.

- Сегодня один из самых известных в мире баритонов - Дмитрий Хворостовский. Вы знакомы?

- Конечно знакомы. У нас прекрасные отношения. Сегодня в мире кроме нас с Хворостовским есть еще баритонов двадцать пять. И Бог создал так, что всем нам хватает и работы, и приглашений, и денег. Я с уважением отношусь ко всем своим коллегам. Я знаю, какой тяжелый у нас хлеб... Не так давно меня пригласили на телеканал "Культура" - в жюри проекта "Большая опера". А для меня это страшная пытка - сидеть и судить кого-то. Я согласился участвовать только в одном выпуске этого проекта.

- Что кроме работы приносит вам удовольствие?

- Общение с женой и сыном. У меня шикарная во всех отношениях жена Алена. Сыну Андрюше, который родился по любви в нашем с Аленой браке, уже двадцать пять лет.

- Он к вам на вы обращается?

- К сожалению, на ты, как принято в современном Петербурге. А он настоящий питерский парень. Знает языки, юрист, работает в Газпроме. С хорошим чувством юмора.

- Уже известно, где будете встречать Новый год?

- В Петербурге. Обожаю встречать Новый год в этом городе, который стал мне родным. Пока у нас план такой: соберемся с друзьями, это довольно узкий круг, в итальянском ресторанчике Il Lago dei Cigni, в переводе это означает "Лебединое озеро".

- Любите итальянскую кухню?

- Да. А еще я очень люблю готовить. Могу такой шашлык пожарить, что даже кавказцам понравится. Но... Мне нельзя полнеть, я артист. Поэтому держу себя в рамках. Сейчас я помещаюсь в сорок восьмой размер и увеличивать его не хочу.

- Зимние каникулы у вас будут?

- У меня уже лет двадцать нет каникул. И вряд ли я их себе устрою скоро: у меня на четыре года вперед выступления расписаны. И слава Богу! Мужик должен работать, зарабатывать, обеспечивать семью. Депрессировать мужик права не имеет...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Zena
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 06.05.2008
Сообщения: 8239

СообщениеДобавлено: Пт Дек 13, 2013 3:58 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013121301
Тема| Музыка, Опера, премьера БТ "Дон-Карлос"
Авторы| Михаил Фихтенгольц
Заголовок| Верди наконец
Где опубликовано| "Коммерсант"
Дата публикации| 2013-12-13
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2361152
Аннотация| Премьера
Михаил Фихтенгольц о «Доне Карлосе» в постановке Эдриана Ноубла

Большой театр позже, чем кто бы то ни было, откликнулся на юбилейный год Верди, но само опоздание с лихвой окупается выбором произведения: на "Дон Карлоса", эпического размаха драму на сюжет Фридриха Шиллера, посягают только театры первого ряда, у которых вдоволь как финансовых, так и человеческих ресурсов. Затея с "Дон Карлосом" — проект сколь трудноподъемный, столь и манящий: пожалуй, ни в одной опере Верди нет такого количества роскошных вокальных партий, редко где любовно-авантюрный сюжет не вправлен так искусно в исторический контекст, и все это с поражающим воображение размахом. Сам Верди не стеснял свое вдохновение, сочиняя "Дон Карлоса" по заказу Парижской оперы,— пять актов, традиционных для жанра французской большой оперы, позволили ему создать более четырех часов музыки, которую для всех последующих версий начали нещадно кромсать. Ни одна другая опера Верди не существует в таком количестве вариантов: первоначальная парижская редакция в пяти актах со временем уступила место версии, сделанной для миланского La Scala (где пропущен полностью первый акт оперы в лесу Фонтенбло), затем родилась смешанная из предыдущих двух так называемая моденская — но в целом каждый театр изобретает свой собственный "рецепт" для "Дон Карлоса".

Большой театр, не ставивший эту оперу с застойных времен, предпочел классический миланский вариант партитуры, обойдясь несколькими купюрами. Изначально руководство театра планировало взять в аренду блестящую постановку Вилли Деккера из Нидерландской оперы, сделанную в 2003 году, но, когда выяснилось, что она по техническим характеристикам нежизнеспособна в стенах Большого, появился проект абсолютно нового спектакля, для которого в удивительно короткие сроки собралась сильнейшая европейская команда постановщиков. Режиссером стал маститый британец Эдриан Ноубл, руководивший более десяти лет Королевским Шекспировским театром. Ноубл знает толк в исторических хрониках и кровавых драмах на классические сюжеты, и вердиевская опера на сюжет Шиллера — логичное продолжение его послужного списка, в котором центральные места занимают трагедии Шекспира и драмы Ибсена и Чехова. За сценографию отвечает немец Тобиас Хохайзель, чрезвычайно востребованный в самых авторитетных оперных и драматических театрах Европы и США; его соотечественник Мориц Юнге, запомнившийся изобретательными одеяниями церемонии закрытия последних Паралимпийских игр в Лондоне, создал более двухсот эскизов костюмов, а французский кудесник Жан Кальман отвечает за постановку света.

С дирижером-постановщиком "Дон Карлоса" вышел скандал: главный дирижер Большого театра сложил свои полномочия именно тогда, когда музыкальные репетиции оперы вступили в активную фазу, и на подхвате оказался молодой и перспективный второй дирижер — американец Роберт Тревино, уже зарекомендовавший себя с лучшей стороны спектаклями "Тоска", проведенными им в Большом зимой этого года. Впрочем, после истории с Синайским руководство театра решило подстраховаться и срочно выписало из Италии второго маэстро — Джакомо Сагрипанти, которому предстоит провести спектакли второго состава (18, 20, 22 декабря), в то время как Тревино будет ответственным за премьерный ансамбль исполнителей (17, 19 и 21 декабря). Два состава на "Дон Карлоса" в дефицитное на настоящие вердиевские голоса время собрать было нелегко, но в распоряжении Большого — весьма авторитетные певцы: заглавную партию поют блестящий итальянец Андреа Каре и его более молодой мексиканский коллега Гектор Сандоваль; для роли Елизаветы Валуа театр рекрутировал двух талантливых певиц из собственной труппы — Веронику Джиоеву и Анну Нечаеву; короля Филиппа воплотят два первостатейных европейских баса — солист Большого Дмитрий Белосельский в первом составе и приглашенный поляк Рафал Шивек во втором; а баритоновую партию Родриго исполняет Игорь Головатенко и Эльчин Азизов — пожалуй, два лучших молодых баритона Москвы. Интригу заготовили для второй женской роли — коварной принцессы Эболи: наряду с делающей уверенную карьеру в Европе Еленой Бочаровой во втором составе, эту сложнейшую партию решила попробовать на себя российская суперзвезда Мария Гулегина, специально выучившая ее для постановки Большого. Имя Гулегиной придаст и без того громкой премьере еще больше шику, что такому произведению, как "Дон Карлос", совсем не помешает.

Большой театр, 17-21 декабря, 19:00; 22 декабря, 18:00
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Дек 14, 2013 9:15 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013121401
Тема| Музыка, Опера, Метрополитен-опера, Персоналии, Альбина Шагимуратова
Авторы| Олег Сулькин
Заголовок| «Татарский соловей» на сцене Метрополитен-опера
Альбина Шагимуратова о «первом блине» и вере в судьбу

Где опубликовано| "Голос Америки"
Дата публикации| 2013-12-14
Ссылка| http://www.golos-ameriki.ru/content/solovei-tatar/1810452.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Альбина Шагимуратова в роли Царицы ночи

16 декабря и в последующие несколько дней в декабре и январе на сцену Метрополитен-опера в Нью-Йорке выйдет сопрано из Татарстана Альбина Шагимуратова. Она выступит в роли Царицы ночи в англоязычной и более компактной, чем каноническая, постановке оперы Моцарта «Волшебная флейта», которая предназначена стать украшением рождественского сезона. 100-минутной версией для семейной аудитории известного американского режиссера театра и кино Джули Теймор будет дирижировать британка Джейн Гловер, одна из ведущих в мире экспертов по творчеству Моцарта.

Что касается Альбины Шагимуратовой, то ее можно смело считать мировым экспертом по роли Царицы ночи. Именно этой партией она дебютировала на сцене Мет в 2010 году в тогдашней постановке «Волшебной флейты». Она пела Царицу ночи на самых престижных оперных подмостках, включая «Ла Скала», Ковент-Гарден и Венскую оперу.

С Альбиной Шагимуратовой побеседовал корреспондент Русской службы «Голоса Америки».

Олег Сулькин: Альбина, для вас и эта партия, и эта сцена уже привычны. Нет повода для излишнего волнения?

Альбина Шагимуратова: Да, это была та же «Волшебная флейта», только полная версия, и исполнялась она в 2010 году на немецком языке.

О.С.: Пишут, что вы стали петь эту партию в Мет без единой сценической репетиции.

А.Ш.: Я приехала тогда буквально за неделю до первого спектакля. Верно, у нас не было ни одной репетиции на сцене. И на премьере, в первый же вечер, вырубились все компьютеры. Механизм, с помощью которого моя героиня медленно выезжает на сцену, исполняя первую арию, застопорился. Работники сцены толкали машину вручную, и половину первой арии я спела, еще будучи за сценой.

О.С.: В общем, в полном соответствии с народной мудростью про первый блин...

А.Ш.: А еще – это было 1 апреля.

О.С.: Могу себе представить, как вы волновались.

А.Ш.: Да, очень. Но Мэтью Поленцани, известный американский тенор, — он пел в тот вечер партию Тамино, — видя, в какую переделку я попала, всячески меня подбадривал. Находясь спиной к залу, он глазами, мимикой меня поддерживал, воодушевлял. Я ему очень благодарна. Вообще, партия Царицы ночи открыла для меня двери крупнейших театров мира. Она технически очень сложная. Можно по пальцам пересчитать тех певиц в мире, кто по-настоящему хорошо ее поют.

О.С.: В чем сложность этой партии?

А.Ш.: Нужна стабильность, уверенность исполнителя. Обычно как бывает: главное – спеть премьерный спектакль, а дальше все идет по накатанной. С Царицей ночи так не бывает. И репетиция – экзамен, и премьера – еще больший экзамен, и все остальные спектакли – продолжение экзамена. Эта партия – технический спорт. Моя первая Царица ночи была с Рикардо Мути на Зальцбургском фестивале в 2008 году. Диана Дамрау тогда отказалась петь, и ей срочно искали замену. Передо мной пели порядка десяти других претенденток, также проходивших прослушивание на эту роль. Так вот некоторые из них даже не попадали на все четыре «фа», а только на три. Я стояла в конце списка. Примерно понимала, как надо петь, чтобы понравилось такому мастеру, как Мути. Я спела обе арии Царицы ночи и через 20 минут получила положительный ответ.

О.С.: Какое впечатление на вас произвела Джули Теймор?

А.Ш.: Ничего не могу сказать. Я с ней не работала. Насколько я знаю, она непосредственно участвовала в подготовке этого спектакля, только когда он создавался, в 2005-2006 годах.

О.С.: А что еще вы любите петь, какие партии?

А.Ш.: Лючию де Ламмермур в опере Доницетти. Через месяц я пою ее в «Ла Скала», а весной — в Лос-Анджелесской опере.

О.С.: Вы родились в семье адвокатов. Кто вам привил интерес к музыке?

А.Ш.: Сами родители. Меня учили игре на фортепиано с пяти лет. Мама любит петь — для себя, в компаниях. У папы первое образование музыкальное, он играет на баяне. Но они никогда не интересовались оперой. Это я для себя открыла сама, будучи подростком. И их уже за собой повела.

О.С.: Родители следят за вашими успехами?

А.Ш.: Каждый день разговариваем по телефону. И не только. Родители приезжали из Казани, где они живут, на мои выступления и в Хьюстон, и в Лос-Анджелес, и в другие города.

О.С.: В Хьюстоне вы стажировались два года. Насколько пребывание там оказалось для вас полезным?

А.Ш.: Очень. Благодаря этой стажировке я и вышла на международный уровень. Попала я туда волею случая. В 2003 году руководитель молодежной программы Хьюстонской оперы приехала на прослушивание в Москву. Я спела. Ей понравилось. Потом она приезжала еще и еще, слушала меня, говорила, что я расту, развиваюсь. В итоге пригласила меня в Хьюстон в 2006 году. Я посоветовалась с родителями и поехала, хотя с английским у меня тогда было неважно. Во время стажировки из Хьюстона съездила в Москву, на конкурс Чайковского, и неожиданно для себя заняла первое место. А буквально через неделю я уже пела для Мути Царицу ночи.

О.С.: Как у вас все здорово получается. Как говорят американцы, оказываетесь в нужном месте в нужное время. Наверное, верите в судьбу?

А.Ш.: Да, конечно. Помимо трудолюбия и таланта, творческим людям нужна удача.

О.С.: Какими принципами руководствуетесь в жизни?

А.Ш.: Мой главный принцип — профессионализм в полном понимании этого слова. А также умение собираться, концентрироваться.

О.С.: Есть другая теория: чтобы добиться успеха, нужно уметь расслабляться.

А.Ш.: (смеется). Наверное, это не в моем случае. Я себе не даю поблажек, ну, может быть, чуть-чуть.

О.С.: У вас есть своя семья, помимо родителей? Вы замужем?

А.Ш.: Ну что вы! При таком расписании все это практически невозможно. Чем выше поднимаешься, тем больше ты занят.

О.С.: Альбина, вы народная артистка Татарстана, ведущая солистка Татарского театра оперы и балета имени Мусы Джалиля. На сайте театра вас назвали «татарским соловьем». Вам нравится это выражение?

А.Ш.: Нравится. Красиво.

О.С.: Вы на татарском языке поете?

А.Ш.: Пою, спела уже три оперы. И народные песни пою, и романсы татарских композиторов.

О.С.: Удается находить время, чтобы выступать в Казани?

А.Ш.: Последнее время совсем не удается. Иногда получается один спектакль за сезон.

О.С.: На вас там не обижаются?

А.Ш.: Слава богу, нет. Мне повезло с нашим директором, Рауфалем Сабировичем Мухаметзяновым. Он только приветствует мои международные успехи. Насколько я знаю, я первая татарка, которая поет в самых престижных оперных театрах мира. И уж точно первая татарка на сцене Метрополитен-опера.


Олег Сулькин
Журналист, кинокритик, корреспондент Русской службы «Голоса Америки» в Нью-Йорке.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Дек 15, 2013 10:23 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013121501
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Паата Бурчуладзе
Авторы| Евгения КРИВИЦКАЯ
Заголовок| Паата Бурчуладзе: «Публику волнует личность, а не репертуар»
Где опубликовано| Газета «Культура»
Дата публикации| 2013-12-12
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/person/21795-paata-burchuladze-publiku-volnuet-lichnost-a-ne-repertuar/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

19 декабря в Большом зале консерватории выступит всемирно известный грузинский бас Паата Бурчуладзе. Ему рукоплещут зрители крупнейших оперных театров мира. Артист известен также своей активной гражданской позицией и благотворительными акциями. Отмечая 35-летие творческой деятельности, Бурчуладзе выбрал для встречи с московскими слушателями романсы Рахманинова и цикл «Песни и пляски смерти» Мусоргского.



культура: Для меломанов Москвы Вы певец оперный. И вдруг — романсы. Почему?

Бурчуладзе: Я всегда с удовольствием пел романсы, но именно Москве камерные программы не представлял уже двадцать лет. Выступал с оркестром, участвуя в благотворительных проектах, и вот теперь возвращаюсь с сольным пением под аккомпанемент фортепиано. Этот формат требует творческой зрелости. Хочу продемонстрировать российской столице, чего смог достичь за три с половиной десятилетия артистического пути.

Программу составили с пианисткой Людмилой Ивановой специально для Москвы. Да, я много пою Верди, но и русские композиторы в моем репертуаре постоянно присутствуют, их произведения я часто исполнял за границей.

культура: Как слушатели воспринимают Ваше камерное амплуа?

Бурчуладзе: Публику интересует не столько репертуар, сколько личность исполнителя. Когда пел Паваротти, все шли слушать его голос — программа никого не волновала. Когда выступает Ольга Бородина — то же самое. А вот в оперном спектакле — наоборот. Сначала — композитор, постановка, а потом уже участники.


Константин Риттель-Кобылянский, Людмила Иванова и Паата Бурчуладзе

культура: Как свела судьба с Вашей постоянной пианисткой Людмилой Ивановой?

Бурчуладзе: После стажировки в «Ла Скала» я выиграл конкурс имени Верди и вернулся в СССР. Тогда Конкурс имени Чайковского считался самым важным в карьере советского певца, и я решил принять в нем участие. Но тогда я не пел ни одного русского романса — только арии из итальянских и некоторых русских опер. Мне посоветовали: «Поезжай в Одессу, там в консерватории преподает Евгений Иванов: его студенты всегда получают первые премии на Конкурсе Чайковского». Я поехал, Евгений Николаевич не отказал: вместе со своей супругой Людмилой стал со мной заниматься. Среди учеников этой семейной пары — больше 150 лауреатов международных конкурсов.

Евгения Иванова уже нет в живых, а Людмила продолжает выступать со мной. Я ей полностью доверяю, она не только аккомпанирует, но и следит за моим вокалом. Ведь певцу всегда нужен человек, контролирующий со стороны его голос. Мы с ней объездили весь мир, исполняя камерную музыку. Кстати, и по России я даю сольные концерты регулярно: пою в Петербургской филармонии, в городах Сибири, Урала — у меня там есть своя публика.


С Лучано Паваротти

культура: В СССР все певцы стремились работать в Большом театре. Но Вы оказались исключением…

Бурчуладзе: Быть солистом Большого театра — неплохо, но я к этому никогда не стремился. Сразу после победы на Конкурсе имени Чайковского попал на прослушивание в Лондон и в 1984 году получил приглашение спеть в «Ковент-Гарден» «Аиду». Моя карьера сложилась так, что мне сразу предложили хорошие ангажементы за границей. К тому же у меня оставались обязательства перед Тбилисской оперой, где я служил солистом. Ни на что другое времени уже не оставалось.

культура: Вы несколько раз упомянули Конкурс имени Чайковского, сыгравший столь важную роль в Вашей судьбе. А как оцениваете состояние этого музыкального состязания сейчас?

Бурчуладзе: Уровень конкурса упал. Раньше он открывал таких певцов, как Образцова, Атлантов, Нестеренко. Сейчас подобных величин нет. Причина, на мой взгляд, в том, что раньше в СССР конкурсу уделялось огромное внимание. Он считался самым престижным состязанием для советских певцов, как для спортсменов — чемпионат мира. Сейчас другое отношение.

культура: Может, просто вокалисты измельчали?

Бурчуладзе: Нет, российские певцы потрясающие. Молодежь разъезжает по всему миру, часто встречаю на зарубежных сценах прекрасных молодых артистов с бывших советских просторов, чьи имена в России вообще неизвестны. А за границей они востребованы.



культура: Для Вас важно не только творчество, но и общественная деятельность. Что побудило вас организовать Фонд помощи детям «Иавнана»?

Бурчуладзе: После распада СССР в детских домах Грузии насчитывалось почти пять с половиной тысяч детей. Это ужасно, ведь до 1990 года у нас в республике вообще не знали, что такое бездомные, брошенные дети. Причем сиротами оказались всего 136. У остальных были живы мама или папа, а то и оба родителя, но семьям оказалось негде и не на что жить. В многодетной семье мама выбирала двоих, а остальных приходилось отдавать в детский дом: кормить было нечем. Кроме того, когда началась гражданская война, к нам в Грузию приехали беженцы из Абхазии, Южной Осетии...

Задача Фонда — выправить эту страшную ситуацию. Справляемся благодаря моим друзьям, коллегам со всего мира: Монтсеррат Кабалье, Кате Риччарелли, Диме Хворостовскому, солистам Большого театра. Они приезжали и давали в Тбилиси благотворительные концерты. В конце вечера прямо на сцене мы вручали ключи от квартиры одной из многодетных мам, и для семьи начиналась новая жизнь. Совсем скоро, 3 марта 2014 года, Фонду исполняется десять лет. В этот день мы планируем передать ключи от сотого дома! Что значит эта цифра? Примерно 700-800 детишек обрели родителей, семью, дом. Я счастлив, что благодаря этим концертам наш Фонд смог воссоединить столько людей

культура: А какова сегодня музыкальная ситуация в Тбилиси?

Бурчуладзе: Что касается оперы, то жизнь у нас пока не кипит. Театр уже два года на ремонте, гастроли организовать очень сложно. Устраиваем отдельные концерты. Надеюсь, что через полтора года завершится реконструкция театра, тогда свежими силами начнем возрождать нашу оперную жизнь.


С Пласидо Доминго

культура: Паата, а где Ваш дом?

Бурчуладзе: В самолете (улыбается). Формально есть два дома — в Тбилиси и в Берлине.

культура: Вы пели на всех главных сценах мира. Можете расставить приоритеты?

Бурчуладзе: Больше всего памятен «Ковент-Гарден». В «Ла Скала» я пел очень много вердиевских опер. И, пожалуй, выделю Зальцбургский фестиваль, где мне посчастливилось выступать с Гербертом фон Караяном. Мы с ним подружились, и он действительно помог мне выстроить карьеру.

культура: Караян обожал Вагнера. Вам не предлагал петь с ним?
Бурчуладзе: Это не мой репертуар. Пробовал петь немецкую музыку, но эту вокальную школу плохо знаю. В 2000 году дирижер Джузеппе Синополи готовил в Байройте «Кольцо нибелунга», и меня настойчиво приглашали. Мой голос подходит для Вагнера, на выбор предлагали самые разные партии. Я категорически отказался: в немецкой музыке не чувствую себя так комфортно и уверенно, как в русском, итальянском и французском репертуаре.

культура: Ваши любимые оперные роли?

Бурчуладзе: У Верди в «Дон Карлосе» партии короля Филиппа и Великого инквизитора. Даже не знаю, кто еще мне так близок. В последнее время чаще пою Инквизитора. Еще — жрец Захария в «Набукко» и Аттила из одноименной вердиевской оперы. А из русских опер, конечно, «Борис Годунов» и «Хованщина».

культура: Насколько сюжеты опер Верди актуальны для нас? «Аттила» — это же такая древняя история!

Бурчуладзе: Что случилось с Аттилой? Он не верил в Бога, шел войной на Рим, стремясь покорить мир. Вдруг во сне к нему обратился папа римский: «Не ходи на эту землю, иначе погибнешь». В конце концов Аттила стал верующим человеком. Разве сегодня вопросы веры и осознания высших ценностей не актуальны?
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Дек 15, 2013 11:34 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013121501
Тема| Музыка, Опера, «Ла Скала», Премьера, Персоналии: Дмитрий Черняков
Авторы| Дмитрий Ренанский, Екатерина Бирюкова
Заголовок| «Травиата» Live
Где опубликовано| COLTA.RU
Дата публикации| 2013-12-12
Ссылка| http://www.colta.ru/articles/theatre/1460
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Екатерина Бирюкова и Дмитрий Ренанский обсуждают телетрансляцию «Травиаты» Дмитрия Чернякова из миланского La Scala


© Brescia / Amisano / Teatro alla Scala

В минувшую субботу легендарный театр La Scala открыл свой новый сезон — это знаковое в европейской культурной жизни событие согласно многолетней традиции в очередной раз состоялось 7 декабря, в день покровителя Милана, святого Амвросия. Постановщиком новой «Травиаты», самого ответственного спектакля юбилейного вердиевского года, стал Дмитрий Черняков. Благодаря трансляции телеканала «Культура» премьеру новой постановки главного оперного режиссера России смогли увидеть все, у кого есть телевизор. Среди них были Екатерина Бирюкова и Дмитрий Ренанский.

ДАЛЕЕ ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Дек 15, 2013 10:07 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013121503
Тема| Музыка, Опера, НОУ, Персоналии, Людмила Монастырская
Авторы| Олег Вергелис
Заголовок| Людмила Монастырская: "В Европе меня воспринимают только как украинскую певицу"
Где опубликовано| Газета «Зеркало недели. Украина» №47
Дата публикации| 2013-12-13
Ссылка| http://gazeta.zn.ua/CULTURE/lyudmila-monastyrskaya-v-evrope-menya-vosprinimayut-tolko-kak-ukrainskuyu-pevicu-_.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Украинка Людмила Монастырская за несколько лет вошла в чарт ведущих оперных звезд XXI века. Участвует в громких постановках Ла Скала, Ковент-Гарден, Метрополитен-опера. Считается "главной" Аидой современной мировой оперной сцены. Помимо прочего, Монастырская (лирико-драматическое сопрано) остается действующей солисткой Национальной оперы Украины. В один из недавних визитов в Киев певица выкроила в своем графике время для интервью ZN.UA, накануне предупредив: "Не называйте меня ни звездой, ни примадонной. И ничего не спрашивайте о личной жизни. Договорились?" — Договорились.

Поскольку о личной жизни просила не расспрашивать, то о некоторых этапах ее творческого пути (предваряя дальнейший разговор) все же стоит вспомнить. Монастырская — лауреат Международного музыкального конкурса им. Н.Лысенко (1997, Гран-при). Годом раньше дебютировала в Национальной опере, исполнив партию Татьяны в "Евгении Онегине". Ее репертуар — ключевые партии для драматического сопрано: Аида, Джоконда, Сантуцца, Амелия. В 2010-м ей сопутствовал успех в Берлинской опере, когда в решающий момент она заменила солистку основного состава в партии Тоски. Затем ее восторженно приняли в роли леди Макбет на сцене Ковент-Гарден. В Метрополитен-опера (и на многих других сценах) она покорила слушателей Аидой. Ровно год назад Метрополитен-опера устроила прямую трансляцию "Аиды" по всему миру. И это был еще один "жетон" в копилку славы украинской певицы, голос которой строгие критики называют роскошным, богатым, невероятным по силе и яркости.



— Людмила, если можно, то хотя бы вкратце расскажите о графике ваших выступлений в текущем сезоне. Какие это оперы, партии, театры?

— График довольно плотный. Города разные, театры разные. Сегодня Бухарест, завтра Санкт-Петербург. В Ла Скала, например, у меня недавно было три Аиды, а в Берлине — две леди Макбет. Сейчас лечу в Германию на "Тоску". И это лишь фрагмент из графика этого сезона.



Некоторые спрашивают: а почему в основном Аида? И вопрос этот не случайный. Поскольку действительно Аиду исполняю чаще других партий. И, конечно, эта опера Верди имеет особое значение в моей судьбе. Но с таким же трепетом всегда жду "Макбет", "Бал-маскарад", "Тоску". Недавно, например, был "Реквием" Верди в Бухаресте…


Фото - Кен Ховард

— Тем не менее, вы находите время и для спектаклей в Киеве. Собственно говоря, с чем у вас сегодня связано ощущение постоянства, дома? С каким городом? С какой страной? Учитывая географию ваших контрактов.

— Естественно, мой дом — это Украина и только Украина. В Киеве у меня близкие люди, дети. Здесь я вышла замуж, здесь вообще много событий произошло. Киев — это музыкальное училище, консерватория, театр. В столицу я приехала, когда мне было 15 лет…

— Между прочим, многие интернет-справочники уверяют, будто вы родились в столице.

— Это не так. Я родилась на Черкасчине, в Левобережной Украине. Поселок Ирклиев. А в Интернете много недостоверной информации. С детских лет хотела петь. И, очевидно, Бог подарил мне такую счастливую возможность — заниматься тем, чем хочу.

Конечно, большое счастье, что встретила в свое время выдающихся педагогов. Это Иван Игнатьевич Поливода в Киевском музыкальном училище. А в Национальной музыкальной академии им. П.Чайковского это класс прекрасной певицы Дианочки Игнатьевны Петриненко.

— Вы специально ее так называете — "Дианочка"?

— Нет, не специально. Произвольно. Потому что люблю ее очень. Она солнечный человек, излучает позитив. Для меня она — воплощение подлинной человечности и творчества. Ну и потом, так сложилось: и мне, и ей присвоили звание "Посол мира", только в разное время.

Вообще, Дианочка Игнатьевна для меня образец во всем: как детей воспитывать, как гражданскую позицию отстаивать.

— Вам самой не предлагали преподавать вокал? Вообще, есть желание и амбиции обзавестись собственными учениками, а, возможно, и открыть "школу Монастырской"?

— Неоднократно предлагали преподавать. Но здесь мой ответ прогнозируем. У меня нет времени на это. Ведь научить другого человека хорошо петь — серьезная миссия.

— В разных рецензиях подчеркивают особенности вашего лирико-драматического сопрано. Где бы вы ни пели — в "Набукко", "Аиде". А как сами определяете особенности своего голоса? Как далеко и высоко он вас может увести?

— Существует термин — spinto soprano. Голос, которому доступны и легкие верхи лирического сопрано, и драматический звук в среднем регистре. А каждая отдельная партия, естественно, требует определенной техники. И даже репертуар Джузеппе Верди для spinto soprano делится на группы. Например, одним исполнительницам ближе леди Макбет, а другим — Амелия в "Бале-маскараде". При этом говорят, что это довольно разные техники, поскольку сами произведения написаны в разные периоды жизни композитора.

Поэтому я и не хотела бы как-то "метафорично" характеризовать свой голос. Скажу просто: spinto soprano.

— Говорят, что прорыв в вашей карьере произошел после того, как вы заменили Марию Гулегину в "Тоске" на сцене Берлинской оперы. Этот эпизод действительно можно назвать прорывом?

— Так ведь и до этого у меня было много концертов, спектаклей, выступлений с разными коллективами. И в Украине, и за рубежом. Уже потом был Берлин, другие города…

— Вы довольно долго сотрудничаете с одним импресарио. Собственно, какова роль агента в вашей карьере?

— Однажды в Киев приехал импресарио, послушал меня в спектакле. Затем предложил работу. Сегодня он мой генеральный менеджер. Это Давид Завалковский. Информация о нем не тайна, все это есть на сайте.

Мне импонирует направление, в котором работает Давид. Нравятся методы его деятельности. Он много помогал мне вначале, особенно в организационных вопросах, когда я только-только осваивала европейскую сцену. И нужно было о многом договариваться, со многими контактировать.

У меня с моим агентом отношения очень добрые и в профессиональном, и в человеческом плане. Давид сам музыкант. Он скрипач, окончил Московскую консерваторию, впоследствии переехал в Швецию, стал заниматься музыкальным менеджментом.

— Интересно ваше состояние, когда агент Давид уже договорился, скажем, с дирекцией театра Ла Скала. И вам нужно выйти на эту легендарную сцену, где прежде блистали Мария Каллас и другие звезды. Каковы баллы "шторма" в вашей душе в такие моменты? Часто "штормит"?

— Для того чтобы выйти и спеть в Ла Скала, прежде нужно пройти серьезный период прослушивания. Театр должен убедиться, что певец звучит со сцены на должном уровне. В знаменитых театрах я проходила такие прослушивания. И, ясное дело, волновалась. "Штормило". А как иначе? Особенно, если ты находишься в Америке, в абсолютно ином климатическом поясе (где жара под сорок, а влажность под 100%), а тебе нужно срочно лететь в Милан. И через несколько дней исполнить партию на должном уровне.

Тут не только "баллы" психологического фактора. Но еще и сам организм чутко реагирует на подобные перепады — смены климатов, часовых поясов.

Так что все это очень непросто.

— А в каком из легендарных западных театров чувствовали наиболее искреннюю поддержку публики? Где вам было наиболее комфортно?

— Публика на Западе всегда тонко чувствует артиста. И если ты на 100% отдаешь себя сцене, то не столь важно, какой это театр — Ла Скала, Ковент-Гарден, Берлинская опера. Публика в любом театре это почувствует и оценит. Важна отдача. Вокальная техника. И твоя способность вкладывать душу в музыку.

— Партию Аиды вы исполняете в разных театрах. И, естественно, везде "рисунки" спектаклей и сценического образа — разные. Как адаптируетесь к этим особенностям, исполняя коронную партию?

— Безусловно, "Аиды" отличаются. В то же время интерпретация партии все-таки моя, личная. Через мое мироощущение. Этот образ постоянно пропускаешь через себя и примеряешь его к себе.

Оперный артист — проводник идеологии и энергии композитора, дирижера, режиссера. А определенная "продукция" того или иного режиссера накладывает отпечаток и на конкретную партию.

Скажем, есть "продукция" Франко Дзеффирелли, выдающегося оперного режиссера. Это особые ритмы, неповторимая эстетика. А есть, например, модные в Европе радикальные версии классических опер. И это тоже нужно принимать как данность.

— То есть вы все-таки принимаете экстравагантные режиссерские прочтения классических опер?

— Принимаю только в том случае, если режиссерское переосмысление предлагает интересную творческую основу, которая не уходит от музыки и замысла автора.

Да, в Германии, Швейцарии, Австрии очень любят современные версии классических опер. И в этом направлении есть свои достижения.

Есть и прекрасные оперные режиссеры, чувствующие и реализующие на сцене замысел композитора. Интересны режиссерские концепции Сони Фриселл, Дэвида Маквикара.

А вот маэстро Дзеффирелли — это последний из могикан классической оперы. И когда у меня есть возможность побывать на генеральной репетиции коллег, я туда прихожу обязательно… И просто сижу в зале и наслаждаюсь: как же у Дзеффирелли все выстроено, как у него все многопланово! Иногда возникает ощущение, будто это не опера, а 3D-фильм. Но ведь Дзеффирелли не компьютер! Это может быть постановка полувековой давности, но его художественное решение столь насыщенно и объемно, что осознаешь: такие спектакли могут жить всегда.

— Мы вспомнили в разговоре Марию Гулегину. А с кем еще из сопрано "первой лиги" у вас близкие или дружеские отношения?

— Мы все относимся друг к другу с равным уважением. С Марией Гулегиной, когда я заменила ее в "Тоске", познакомились в 2010 г. Она с интересом расспрашивала о моих киевских коллегах, вспоминала Ивана Пономаренко. Так что не стоит искать черную кошку в темной комнате, если там ее нет.

— В таком случае, почему в вашем "досье" не значится ни один спектакль на сцене Большого театра России? Уж казалось бы, не так далеко, да и престижно. Может быть, черная кошка как раз и прошмыгнула по закулисью?

— Я просто не имею возможности там выступить. Хотя меня приглашали спеть в "Чародейке". Но не получилось, поскольку был контракт в другом городе.

Предложения из Большого театра поступают. И в Мариинку зовут. Валерий Гергиев пригласил выступить в "Тоске". А перед Новым годом в той же Мариинке буду петь леди Макбет…

— Сколько вам нужно времени, чтобы органично войти в структуру давно "укомплектованной" оперной постановки? Если заведомо не знаете мизансцен и даже на видео не знакомы с этой работой.

— Все исходит из неизбежности. Из необходимости. Порой, достаточно одной репетиции. А иногда бывает и без репетиции, даже без распевки.

Ну вот представьте: 25 декабря у меня спектакль во Франкфурте, 26-го я уже вылетаю в Санкт-Петербург,
27-го — репетиция, а 28-го — "Макбет". Такой ритм.

Но есть понятие "новой продукции". Это когда тебе дается три-четыре недели на подготовку, а потом идет блок спектаклей: около 10–12.

— Что для вас важнее в карьере: успех на каком-нибудь конкурсе или конкретный жизненный случай?

— Случай — это, естественно, удача. То, что предопределяет дальнейший ход событий. Но если человек не имеет основы (музыкальной, творческой, человеческой), если он не профессионал, то даже большая удача не всегда способствует продвижению. Выхожу на сцену — и не имею права на ошибку. Каждый раз ищешь характер партии, определяешь психологическое состояние героини. А с учетом того, что некоторые режиссеры могут подвесить артиста за ноги над сценой или посадить в ванну с горячей водой, которая тут же охлаждается (а певец рискует заболеть), то в таком процессе ошибка исключается! Поэтому всегда нужно быть в форме.

— А что говорят в оперном мире о вашем характере? Что сами слышали о нем?

— Не знаю, что о нем говорят! Я совершенно не капризная. Да и нет смысла капризничать. Поскольку нужно искать компромиссы и всегда работать на результат.

Возможно, в довоенные или послевоенные годы в оперном мире существовали образы капризных оперных певиц. Но современный оперный мир — очень жесткий конвейер. Было бы здоровье все это выдержать. Какие уж тут капризы?

— Как вы ощущаете себя в роли леди Макбет? Может даже не столько в вердиевской партии, сколько в шекспировском образе — зловещем, мифическом. Драматические актрисы и некоторые певицы опасаются этой леди, почему-то в страшных снах им видится кровь на руках, следы ее преступлений. А как у вас?

— (Думает). Видите ли, в моей жизни происходили некоторые события, причем не только в личной…

— Мы же договаривались, что не будем о личном!

— Но именно некоторые события личной жизни (то, что я не хочу комментировать) и дали мне понимание, как нужно подходить к этому образу, как трактовать его "изнутри".

Объяснить на словах это сложно. Но уверена, многие певицы меня бы поняли без слов. Потому что в нашем цеху многое на ассоциативном уровне. Ведь есть не только шекспировский персонаж, но и музыка Верди. А музыка определенным образом влияет на мозг, усиливает эффект образа.

То есть у меня многое идет как раз через музыку, а не только через литературную основу.

Я принимаю участие в постановке "Макбет", где действие перенесли в послевоенные годы, в мрачные времена КГБ. И моя леди Макбет на сцене в деловом костюме, со строгой прической, в обычных туфлях. Потом этот образ резко меняется. И в момент, когда она призывает темные силы, деловой костюм превращается в концертное платье. Все это практически на глазах у зрителя. Постановка эта пользуется успехом. Особенно у мужчин.

— В вашем репертуаре много опер Верди. Но, возможно, есть партии и оперы, которые желанны, но еще не реализованы?

— Да, есть. Например, Елизавета в "Доне Карлосе". Возможно, к концу сезона буду петь эту партию. Во всяком случае, на эту тему был разговор с руководством Национальной оперы Украины. Интересно было бы выступить в "Трубадуре", "Силе судьбы". И, конечно, в перспективе хочется встретиться с репертуаром Рихарда Вагнера.

— Мы говорим о современных трактовках и переосмыслении классики. А каким видите будущее оперного искусства вообще? И есть ли у этого искусства будущее в принципе? Не размоет ли его стремительный поток мнимой актуализации или попсовой облегченности?

— Вижу это будущее только в светлых тонах. У меня нет пессимизма. Традиция удержится, выстоит. Все будет хорошо. Да и сейчас, в принципе, все хорошо. Традиция и эксперимент уживаются. Если, например, в Германии часто идут на радикальные "перелицовки", то в Италии в Ла Скала строгие местные ценители могут запросто "забукать", если режиссеры и исполнители слишком далеко уйдут от канонов. Так что все будет хорошо. Важно относиться к своему делу ответственно и честно. И меньше думать о мимолетном успехе, о том, какая ты "звезда".

— В Европе вас воспринимают как русскую или украинскую певицу? Или, может быть, уже европейскую?

— Только как украинскую. И это дает мне стимул и вдохновение. Я так воспитана.

— В таком случае, какие у вас самые любимые украинские народные песни? Что вы поете, когда хочется плакать?

— "Не питай, чого в мене заплакані очі", "Нащо мені чорні брови, нащо карі очі?", "О, милий мій, молю тебе, зоря зійшла пусти мене".

…Ну что еще сказать?!

— Что хотите.

— Чтобы быть оперным певцом, нужно выдерживать колоссальные нагрузки. Выносливым надо быть… Вот и все.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Дек 16, 2013 9:09 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013121601
Тема| Музыка, Опера, БТ, Премьера, Персоналии:
Авторы| Сергей Ходнев
Заголовок| Верди своими силами
Где опубликовано| Журнал "Коммерсантъ Власть" №49
Дата публикации| 2013-12-16
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2352833
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Фото: Дамир Юсупов/Большой театр / Коммерсантъ

17 декабря Большой театр завершит год 200-летия Верди премьерой оперы "Дон Карлос". Самую масштабную оперу композитора поставил английский режиссер Эдриан Ноубл.

Рубрику ведут Мария Мазалова и Сергей Ходнев

Своего "Дон Карлоса" Верди написал для парижской Оперы, страсть как любившей зрелищные и пышные многочасовые оперные действа, и, надо признать, вполне оправдал ожидания французов. В "Дон Карлосе" помимо великолепной вокальной музыки было все, чтобы потрафить стандартам старозаветной "большой оперы": безразмерный хронометраж, волнующий исторический колорит, дававший возможность блеснуть театральным художникам, в высшей степени душещипательное сплетение любовных и политических коллизий, помпезная и многолюдная сцена аутодафе и, конечно, балет — куда же без него? Да еще в придачу солидная литературная генеалогия: авторы французского либретто, Мери и дю Локль, использовали ни больше ни меньше как драму Фридриха Шиллера. Правда, немного ее переиначили. Число главных действующих лиц сокращено против шиллеровского оригинала раза в три: за вычетом многочисленных герцогов, грандов и патеров остались король Испании Филипп II, его третья жена, французская принцесса Елизавета Валуа, его сын от первого брака Карлос, влюбленный в собственную мачеху, благородный друг Карлоса маркиз Родриго ди Поза, демоническая интриганка принцесса Эболи и не менее демонический на свой лад Великий инквизитор. Финал изменили на возвышенно-готичный лад: пьеса Шиллера заканчивается тем, что король Филипп отдает взбунтовавшегося сына в руки инквизиторов; в опере Верди он собирается сделать то же самое, но тут из гробницы восстает дедушка Карлоса, император Карл V, и утаскивает внука с собой.

Конечно, и Шиллер много напридумывал — исторические Елизавета Валуа, мрачная дурнушка, и психически больной инфант Карлос, жертва кровосмесительных браков, мало похожи на тех прекрасных героев, которые выходят на сцену. Но современники и у Шиллера, и у Верди в "Дон Карлосе" восхищались вовсе не исторической правдивостью. Во-первых, старая, как мир, любовная история жанра "мачеха и пасынок", притом красиво вплетенная в целый многоугольник. Во-вторых, страсти страстями, но у Шиллера одна из кульминаций пьесы — диалог Родриго и короля Филиппа, где маркиз ди Поза режет правду-матку в лицо деспотичному монарху и требует дать людям свободу.

Большой театр, обращающийся к "Дон Карлосу" впервые за несколько десятилетий, использовал самую известную из итальянских версий оперы — миланскую, в которой композитор вырезал первый акт. Это чуть менее требовательно по отношению к слушателю, однако экстремальная требовательность по отношению к певцам, несмотря на сокращения, никуда не делась.

Подготовка премьеры проходит в обстановке не то что интригующей, а попросту нервозной. Главный дирижер Большого театра Василий Синайский, который должен был стать музыкальным руководителем постановки, ушел из театра за две недели до премьеры "Дон Карлоса". В тактическом смысле замена есть: пока что спектакль будут вести второй дирижер этого проекта, молодой американец Роберт Тревиньо, и спешно приглашенный из Италии Джакомо Сагрипанти. Но споры о том, кому надлежит стать "музикдиректором" главного театра страны, эта премьера, разумеется, не разрешит, а только подогреет.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2, 3  След.
Страница 1 из 3

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика