Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2013-12
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16997
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Дек 29, 2013 12:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013122904
Тема| Балет, Творческий вечер Николая Цискаридзе в Минске, Персоналии, Николай Цискаридзе
Автор| Юлиана ЛЕОНОВИЧ
Заголовок| Антре меж двух огней
Где опубликовано| © Советская Белоруссия №245 (24382)
Дата публикации| 2013-12-28
Ссылка| http://www.sb.by/post/157333/
Аннотация|



Все стрелы, в последнее время летящие в Николая Цискаридзе, попадают в непробиваемую броню его популярности. Кажется, в свое оправдание он сказал уже все, что хотел. Поэтому во время визита в Минск на собственный творческий вечер Цискаридзе категорически отказался обсуждать с журналистами проблемы Большого театра. Впрочем, никто и не настаивал, хозяин — барин. И пусть большинство критиков скептически относятся к публичным выступлениям Николая Цискаридзе, широкая публика по–прежнему интересуется судьбой кумира. Переполненный концертный зал «Минск» — лучшее тому подтверждение.

Он вышел на сцену в рубашке, жилетке и простых синих джинсах. Грациозный, красивый. Цискаридзе не представляет своей жизни без балета, но, когда в сердцах называет его своим наказанием, вовсе не кокетничает. К примеру, у всех праздник, а народный артист России на протяжении многих лет вечер 31 декабря проводил в Большом театре, танцевал «Щелкунчика»: «И не важно, что, кроме Нового года, в этот день я отмечаю и свой день рождения — это все никого не интересующие детали. Несмотря ни на что, я должен был выйти на сцену. Должен был доказать, что достоин своего статуса, своих наград и званий. И так было всегда, независимо от обстоятельств личной жизни, календарных праздников и настроения».

К гадалке не ходи

Сегодня моя жизнь круто изменилась. Еще год назад я даже представить себе не мог, что стану ректором Академии русского балета им. Вагановой. Переговоры длились несколько месяцев. Здесь учились мои педагоги, и так или иначе с этим местом связана вся моя судьба. Помню, когда снимался фильм к 95–летию моего педагога Марины Тимофеевны Семеновой, кто–то из съемочной группы пошутил: мол, в будущем как–нибудь возглавишь это заведение. Я ответил, что этого просто не может быть. Но вот прошло 10 лет, и это «предсказание» сбылось.

Я знал, конечно, что к этому возрасту (31 декабря артисту исполнится 40 лет. — Прим. авт.) прекращу заниматься балетом. Я трудился 21 год и мог бы держаться еще долго, но дал слово своему педагогу, что не стану «старым принцем». Лучше постареть физически, чем устареть морально. Нет ничего хуже, чем постаревший, потрепанный временем принц.

Принц больше не вернется

Почему я отказался от прощального исполнения «Щелкунчика» в этом году? У меня встречный вопрос: а почему я должен выходить на сцену в качестве бедного родственника? Руководство Большого не продлило со мной контракт. При этом станцевать Принца они меня попросили. Я сказал, что выйду на сцену только при условии, что меня восстановят в должности. Руководство театра мне в этом отказало. Так почему же я должен поступиться своими принципами и согласиться на их условия? Нет, хватит, больше на сцену не выйду. У меня это будет первый день рождения, когда не буду волноваться и думать о выступлении. Я уже в прошлом году не хотел выступать, но из–за интриг в театре не мог отказаться, иначе бы мне окончательно испортили жизнь. Пострадала бы в этой закулисной войне и моя ученица Анжелина Воронцова. Ради Лины я и согласился еще раз выйти 31 декабря, но это было, слава богу, в последний раз.

Я человек, который умеет держать удар. Когда мне принесли бумажку о том, что якобы со мной не продлевается контракт, мог пойти в суд. Поверьте, выиграл бы дело, потому что трудовое законодательство на моей стороне. Но администрация рассчитывала на скандал, потому что это был день премьеры «Князя Игоря», им нужно было отвлечь внимание от не совсем удачного спектакля, чтобы критики и пресса занимались не художественной составляющей, а каким–то артистом и разборками.

Каторга в цветах

В балете есть своя специфика, связанная в первую очередь с тем, что творческий век артистов очень короток. В балете надо состояться сразу, если до 23 лет этого не случилось, дальше можешь уже не целиться, все равно никогда не выстрелишь. И без соответствующего хореографического образования большую балетную сцену можно даже не пытаться покорить. Поздних карьер в балете не бывает. Это невозможно по определению. Может быть, именно от осознания быстротечности отпущенного времени у многих в нашем стане так обостряется чувство конкурентной борьбы. Как в большом спорте, здесь без сантиментов. Это действительно жестокий мир.

«Если надо — бейте!»

Всем, чего я достиг сегодня, я обязан своей маме. Она была удивительной. В нашей семье был средний достаток, но она всегда следила за собой. Я как–то стал вспоминать и понял, что ни разу не видел, как она ложилась спать. Если бы мама была нытиком, мы бы по–прежнему сидели в Тбилиси и плакали, как нам в жизни не повезло. Но это не для нее. Когда мне было необходимо продолжить обучение в Москве, она снялась с якоря и без тени сомнений увезла меня в столицу тогда еще СССР. Сдала нашу квартиру в Тбилиси, и на небольшие деньги мы снимали в Москве комнату. Она сумела так организовать нашу жизнь, что полностью оградила меня от бытовых проблем, сферой приложения моих сил был только балет. Как–то раз придя на день открытых дверей в наше училище на встречу с преподавателями, мама сразила моего педагога просьбой: «Вы знаете, мне от моего ребенка нужен результат, я уже решилась — отдала его в балет. Но мне не нужен человек с копьем в кордебалете, из него должен выйти толк. Поэтому если надо, бейте его!» Было обидно, но сейчас я понимаю, что все было правильно.

Есть такие фамилии

С Настей Волочковой мы в хороших отношениях. Еще в начале 90–х было понятно, что она станет звездой. Настя, бесспорно, очень красивая женщина и ярчайший персонаж шоу–бизнеса. Что бы она ни делала, всегда будет привлекать к себе внимание. Ее фамилию, так же, как и мою, СМИ часто используют, чтобы прославиться. Я к этому привык. К сожалению, «Николай Цискаридзе из газет» уже мало имеет отношения ко мне настоящему. Имя давно уже живет своей жизнью.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16997
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Дек 29, 2013 2:11 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013122905
Тема| Балет, Пермский театр оперы и балета, Персоналии, Алексей Мирошниченко
Автор| Нина Соловей
Заголовок| "Я живу в постоянной тревоге", - главный балетмейстер пермской оперы Алексей Мирошниченко
Где опубликовано| © «Эхо Москвы» в Перми
Дата публикации| 2013-12-09
Ссылка| http://echoperm.ru/efir/336/33864/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

- Алексей, Вы лауреат недавно прошедшего краевого конкурса «Волшебная кулиса». Члены жюри не могли не отметить в числе других наград вашу работу как главного балетмейстера театра и учредили приз «за художественную стратегию в руководстве балетной труппой». Когда шло обсуждение, Лариса Барыкина отметила, что артисты пермской труппы с одинаковым мастерством справляются как классическим, так и с современным материалом. Это распределение в репертуаре практически находится в соотношении 50 на 50. У меня вопрос – насколько сложно артистам вашего театра работать в такой разной лексике? Например, театр, который обращается исключительно к современной хореографии, как правило, это не пуантная техника, а более свободная лексика и иная техника. Есть артисты, которые всегда работают в классике. Вашим артистам приходится, грубо говорят, босиком – и на пуанты, на пуанты – и босиком. Насколько им сложно?



- Прежде всего, хочу выразить удовлетворение и благодарность, что этой краевой премией отметили именно художественную стратегию. Это говорит о том, что «идете правильным путем, товарищи». Конечно же, не только артисты, но и зрители справляются. Если раньше я все время и по привычке продолжаю рекомендовать (люди хотят пойти в театр, на что пойти?) какие-то классические спектакли с хорошим составом исполнителей. А люди говорят: «Ничего современного нет? Мы хотим ребенка повести». И после просмотра современного балета мне потом пишут благодарные SMS, о том, что пятилетние дети в восторге от Форсайта и его бешеного темпа. Это очень правильно. Это говорит о том, что восприятие не однобокое. Балет очень многогранный, палитра его очень широкая. Если мы находимся в доме XIX века, в квартире с пятиметровыми потолками, лепниной, это не значит, что там не может висеть плазменный телевизор. Должен быть комплекс восприятия. У нас действительно большой и многообразный репертуар, это наша изюминка… Единственное, поправил бы вас – соотношение 60 на 40…

- Все равно это очень большое присутствие современной темы...

- Да, но основу репертуара продолжает составлять классика. Балетное танцевальное искусство делится на два основных направления, балле и дэнс. То, чем занимается пермская балетная труппа – это все-таки балле. Это люди с высоким профессиональным образованием, как вы правильно сказали, пуантная лексика. Поэтому в современном репертуаре мы ориентируемся на спектакли и подбираем таких хореографов, которые работают в направлении балле. Редким исключением является «Свадебка» Килиана. Там действительно не пуантная лексика, Килиан – хореограф направления дэнс, но его уровень как сочинительский, так и исполнительский, требуемый для того, чтобы исполнять этот спектакль, конечно, высочайший. Поэтому это редкое исключение, все равно он ближе к балле. Это наш язык. Вы сказали, что есть артисты направленности классического и современного репертуара, и даже в профессиональных труппах, как Большой театр, Мариинский…

- Тоже делятся, да?

- Есть такие люди, которые либо принципиально не танцуют… Но у нас мобильная труппа, танцуют абсолютно все. Казалось бы, для всех было открытием, что Наталья Моисеева, балерина с таким огромным стажем, по поводу которой просто появился стереотип у людей, что она может танцевать только классику. Ее работа в спектакле «Сувенир» Дагласа Ли, ее персональная номинация, лучшая женская роль, говорит о том, что люди, которые имеют классическую школу – им подвластно абсолютно все.


Фото Антона Завьялова

- Если говорить о школе, я правильно понимаю, что основная часть балетной труппы – все-таки выпускники пермского хореографического колледжа?

- Да, подавляющая.

- Как-то влияет на их образовательную программу то, что происходит сегодня с театром?

- Безусловно. Скоро пройдет очень большая конференция в Пермском хореографическом колледже, в которой я тоже принимаю участие. Одна из тем моих докладов – взаимодействие колледжа и театра. Это невозможно переоценить, действительно очень важно, и с самого начала работы в Перми я прекрасно понимал, что это наш стратегический объект. Поэтому эти связи нужно укреплять и развивать. Вы знаете, что я в позапрошлом году ставил для выпускников вариации на тему «Рококо», который потом был перенесен в театр балета. А в этом году мы планируем выпустить спектакль «Голубая птица и принцесса Флорина». Кстати, говоря о театре и его передовой художественной политике, я бы упомянул, что школа замечательная и художественному руководителю колледжа Владимиру Николаевичу Толстухину я бы тоже дал «Волшебную кулису» как минимум за стратегию. Пожалуй, с этим может сравниться только School of american ballet в Нью-Йорке, официальная балетная школа. Каждый год приезжают разные хореографы современного, классического направления, мультинаправленные, устраиваются конференции – постоянно школа очень хорошо проветривается. Прямо распахиваются окна, Юрий Бурлаков в прошлом году поставил замечательную «Арлекинаду», полную версию. Приехал Эмиль Фаски, я делаю большой трехактный спектакль. Ни одна школа в стране больше такого не делает. Это меня очень радует. Я помню, всегда в Мариинском театре работали пермские выпускники. Они более мобильны и психически, и физически, чем выпускники, например, Вагановской школы. Это действительно факт. Помимо звезд, которых мы знаем, очень много молодежи, которая работает в Мариинском театре. Они не очень известны, но составляют такое важное звено, основной костяк труппы. Они более мобильны и подвижны. Это говорит о том, что, выпустившись из пермской балетной школы, люди имеют больший опыт.


Фото Алексея Гущина

- Давайте вернемся к нашему театру. В этом году, как всегда, самое большое количество номинаций в нашем городе получил театр оперы и балета в «Золотой маске». Мы видим среди номинантов The Second detail – и все, нет «Ромео и Джульетты». Чем это вызвано?

- Можно по-разному оценивать номинацию или не номинацию. Но у меня есть свое очень устоявшееся мнение и убежденность на этот счет. Я его выскажу – в конце концов, мы живем в стране, где провозглашена свобода слова. Давайте скажем о том, что «Золотая маска» - это вообще замечательное начинание, это прекрасно. Как называется, «Золотая маска», лучшие российские спектакли – помните, написано? Высшая театральная премия России. Давайте теперь разбираться. Прежде, чем номинирован тот или иной спектакль и театр, прежде, чем он станцует в Москве, по результатам работы жюри победители этой национальной премии, лучшие российские спектакли, работает экспертный совет. Он определяет, что номинировать, а что нет. были уже курьезы до этого, но так, как в том году, не было ни разу. Это позволяет вообще усомниться в профессиональности, объективности, даже в том, насколько высок уровень.

- А курьез в чем?

- Дело в том, что сам факт, пермские «Ромео и Джульетта» Макмиллана или «Евгений Онегин» Большого театра Джона Кранко – это уже автоматическая номинация на «Золотую маску». Это российская премьера вообще в истории, никогда в истории нашего балетного театра не ставился у нас спектакль «Ромео и Джульетта» Кеннета Макмиллана. Так же, как и балет Кранко в Большом театре. Это огромная работа всего коллектива. Это и артисты балета, и постановочная часть, и оркестр, и замечательная работа Курентзиса в этом спектакле. Персональные номинации тоже могли бы быть замечательные. Смотрите, что происходит. Новосибирский театр номинирован на «Золотую маску» со спектаклем «Пульчинелла» Кирилла Симонова. Давайте немножко порассуждаем, посмотрим на номинации этой «Золотой маски». Этот спектакль был поставлен в 2004 году. В этом году, как и многие театры, новосибирский театр поставил «Весну священную»? С чем пустить ее? Решили, давайте с «Пульчинеллой» Кирилла Симонова. Он возобновил этот спектакль, сделал новую редакцию. Тем не менее, это спектакль 2004 года, его новая редакция. Он номинирован на «Золотую маску». Давайте дальше посмотрим на номинации екатеринбургского театра – номинированы два балета Вячеслава Самодурова, очень хороших и качественных. Вячеслав Самодуров номинирован за каждый отдельный балет как лучший хореограф. Даже фаворит «Золотой маски» Алексей Ратманский никогда в жизни не был отмечен за каждый отдельный балет персональной номинацией как хореограф. Что получается? В этом не виноват Симонов или Самодуров, это замечательные и талантливые люди. то, что Слава возглавляет новосибирскую балетную труппу – это талантливый человек с прекрасным вкусом, имеет большой опыт, международные связи, это позволяет ему определять репертуар и приглашать людей. человек работает и делает правильные вещи, он не виноват, что его так номинировали, так же, как и Кирилл Симонов. Мы говорим о работе экспертного совета. При этом я не люблю говорить то, чего я не знаю, быть некомпетентным…

- А если попробовать стать адвокатом экспертов? Логика-то у них должна быть какая-то?

- Нет, здесь нет никакой логики, видимо, здесь есть решение каких-то собственных политических моментов. Здесь субъективное мнение налицо, непрофессиональный подход. Так вот, я не знаю механизма работы экспертного совета, насколько важна роль председателя, кстати, Ларисы Барыкиной, которая обо мне очень хорошо отзывалась, или других членов экспертного совета. Мы знаем этих членов, можно посмотреть в интернете. Мы говорим о факте. Если возобновление «Пульчинеллы» 2004 года попадает в номинанты «Золотой маски», а «Ромео и Джульетта» пермского театра или «Онегин» Большого не попадают, почему - непонятно. Хорошо, можно сказать, что Большой театр стал одиозным, стал вызывать раздражение, люди могут говорить, что давайте стимулировать регионы, дать им поднять головы. Пермь – это не регион? Регион. Есть еще замечательная вещь. Вы знаете, что «Золотая маска» работает так – нынешний год то, что произошло в прошлом сезоне, то есть на год позже. Театр имени Станиславского поставил балет «Майерлинг» Кеннета Макмиллана. «Ромео и Джульетта» считается спектаклем на голову выше, чем «Майерлинг», лучший спектакль Макмиллана. «Майерлинг» номинирован, «Ромео и Джульетта» нет. Видите, здесь очень неадекватное решение экспертного совета. Еще раз говорю, я слышал от членов экспертного совета, что, видите ли, вы перенесли спектакль, это не получилось как в «Ла Скала»… Извините, это уже компетенция жюри – что получилось, что не получилось. «Ромео и Джульетта» Кеннета Макмиллана – автоматическая номинация на «Золотую маску». В Москву съезжаются, приходят на спектакли не только москвичи, съезжается огромное количество народу, чтобы посмотреть «золотомасочные» спектакли. Лишить возможности российского зрителя посмотреть «Ромео и Джульетту» Макмиллана – у нас ведь не только она, у нас огромный репертуар, и многие люди не могут посмотреть это…

- Пусть едут к нам!

- Они едут, но у нас он не идет каждый месяц по много раз! У нас отдельное расписание, люди работают, у них есть разные обстоятельства жизни. Этот спектакль еще идет только в «Ковент-Гарден» в Лондоне. Можно, конечно, слетать, сделать визу за 10 тысяч рублей и посмотреть. Я уже не говорю о том, что прекрасные актерские данные просто смыты в унитаз. Как в Большом театре – по крайней мере, Ольга Смирнова и Владислав Лантратов, так и у нас, это Домрачева, Савденов, прекрасный Порошин-Тибальд…

- Которого, кстати, отметила «Волшебная кулиса».

- Я считаю, это абсолютно некомпетентное, непрофессиональное субъективное и политически конъюнктурное решение экспертного совета «Золотой маски». Таким порядком номинаций такой экспертный совет даже компрометирует театральный всероссийский фестиваль. Это очень неправильный подход. Сравните возобновление «Пульчинеллы» Кирилла Симонова в Новосибирске – еще раз говорю, он не виноват, профессионал, занимается делом, или «Ромео и Джульетту» Макмиллана.

- А если их исполнительский уровень больше убедил?

- Еще раз говорю, это вещи, из-за которых не может перевесить этот спектакль «Ромео и Джульетту» Макмиллана. Не может! Просто если вы не видели этот спектакль, сам прецедент… В общем, здесь больше не о чем говорить. Я сказал свое мнение. Я бы понял еще, если бы не номинирован был Форсайт, потому что все-таки Форсайта поставил первым в 2004 году Мариинский театр. Четыре балета были тогда. Потом поставил Большой театр, Херман Шмерман, и пермский – третий в стране, кто поставил Форсайта. Хотя мы поставили Second Detail, это тоже премьера, этого спектакля нет ни в одном театре России. Непонятно было бы, почему не номинировали, но я бы понял, потому что уже Форсайт был, все. Здесь просто непонятно – я отказываюсь понимать и не принимаю такое решение экспертного совета! Конечно же, мы поедем в Москву, мы профессионалы, у нас не такой подход, что давайте сейчас обидимся и никуда не поедем. Мы же делаем спектакли в театре и формируем наш репертуар, не оглядываясь на «Золотую маску», понимаете? Когда я, и художественный руководитель театра Курентзис, и вообще театр принимает решение, ставить или не ставить «Ромео и Джульетту», мы не делаем это для «Золотой маски».


Фото Дмитрия Дубинского

- Перейдем к событиям, которые нас ждут уже в будущем 2014 году. Предлагаю начать с «Арабеска». В этом году он будет посвящен юбилею Екатерины Максимовой. Будут еще какие-то конкретные изменения в структуре конкурса?

- Нет, структура устоявшаяся. Как и любой международный балетный конкурс, есть порядок подачи заявок, современная хореография, классическая, дуэтные выступления, сольные. Чем этот «Арабеск» для нас отличается? Во-первых, он более приятен для меня, чем «Золотая маска». Будет рекордное количество участников от нашего театра. Будут три пары и два сольных участника на «Арабеске». Это Инна Билаш, Степан Демин, Евгения Ляхова, Александр Таранов, Александр Соловей, Никита Четвериков, а также Полина Булдакова и Олег Куликов.

- А это вы их на конкурс представляете? Либо они говорят: «Можно, я буду участвовать?»

- Это совместно. Есть люди, которые хотели бы…

- Но вы говорите: «Подожди пока».

- Да, видите, поскольку это конкурс пермский, хотелось бы, чтобы театр выглядел достойно. Хотя как раз традиционно перед самым «Арабеском» у нас полуторамесячное турне по Франции, поэтому некогда готовиться, но тем не менее. Я в этом году, наверное, как ни в какие предыдущие, принимаю участие в формировании репертуара. Еще театр делает очень важный ход в плане престижа – мы покупаем вожделенные и лакомые для любого солиста два номера, Баланчина «Тарантелла» и «Па де де» Чайковского. Вы знаете, что всегда существовала проблема, особенно когда номера на музыку Чайковского, все облизывались, пускали слюну, кусали локти, но не могли – нет лицензии. Только Мариинский театр и Большой театр для своих солистов покупали эти номера. Это номера, не спектакли – они могут идти в концертных программах, могли это танцевать на гала-концертах.

- И в них могут себя выгодно показать конкурсанты.

- Естественно, это номер для солистов-виртуозов. В этом году театр покупает эти два номера, прежде всего для «Арабеска», чтобы труппа была представлена достойно. Это вопрос престижа, но и не только. Это будет потом в спектаклях. Например, 28 февраля уже будет премьера номеров. У нас будет программа, «Балле империал», кончерто барокко, в середине будет (неразборчиво), но перед этим будет «Тарантелла», а после него «Па де де» Чайковского.

- Смогут, что называется, обкатать.

- И это большое удовольствие для публики. Два бонус-трека – человеку, пришедшему в театр, будет небольшой сюрприз. И не только 28 февраля, мы и позже делаем это в программе. Это, конечно, элемент роскоши для нашего репертуара и наших солистов – иметь такие номера. И на конкурсе будет танцевать «Тарантелла» Евгения Ляхова с Александром Тарановым, а «Па де де» Чайковского наша молодежь – Полина Булдакова и Олег Куликов.

- Как правило, на Дягилевский фестиваль театр выпускает яркую премьеру. В прошлом году был балет «Ромео и Джульетта», в этом году что-то планируется?

- Менее грандиозный проект, все-таки мы делаем грандиозным проектом «Голубую птиц и принцессу Флорину». Это Баланчин-Стравинский, три одноактных балета. Помните, мы говорили о спектакле «Видеть музыку»? Именно Баланчин со Стравинским в диалогах породили эту фразу. Если мы бы раньше делали этот вечер, чем сам «Видеть музыку», его надо было называть «Видеть музыку». Сейчас можно его только называть «Видеть музыку-2», но как-то для Баланчина со Стравинским это не очень уважительно. Поэтому мы просто назовем это «Аполлон. Рубины. Симфония трех движений». Главная интрига этой премьеры – все три балета поставлены Джорджем Баланчиным на музыку Стравинского. Вы знаете, «Аполлон», один из шедевров Баланчина, то, что делает пермский театр – все шедевры с точки зрения хореографии. У нас есть и «Музы», и «Рубины», это прекрасная работа как для солистов, так и для корифеев. А «Симфония в трех движениях» - очень стильный балет для большого количества участников, очень изысканный в плане музыки и хореографии. А мы говорили о том, что люди все больше предпочитают видеть современный балет. Получается современный балет, который давно стал классикой.

- Что касается Баланчина, он уже достаточно известен сегодня. Вы уже два раза упоминали, что репетируете новый балет. Что за история с «Голубой птицей»?

- Это изначально литературная сказка мадам Доруа Мари Катрин, не народная и не обработка. Вы все прекрасно знаете это словосочетание, «Голубая птица и принцесса Флорина», особенно балетная публика. Все с детства ходили на балет «Спящая красавица», с 1890 года этот спектакль в репертуаре российских театров. Там в последнем акте на свадьбе Авроры Дезире есть па де де Голубой птицы и принцессы Флорины. Очень любимая публикой и артистами – но все знают па де де, а сказку никто не знает, очень балетный контекст. Я выбрал эту сказку, давно стоял вопрос о том, чтобы сделать в училище новый спектакль вместо устаревшей «Капели». Кроме этого, нужен еще красивый, жирный, большой спектакль, когда труппа уезжает на гастроли, у нас нет балета, и пермский колледж мог бы танцевать, заполняя репертуар.

- Это ставится исключительно для студентов? Но с планами войти в репертуар?

- Конечно, пермская школа может его автономно исполнять. Единственное - на премьеру хотел бы выпустить в главных партиях наших солистов, хотелось бы показать, особенно в наилучшем качестве, премьеру. Все-таки учащиеся – это учащиеся. Они не могут даже чисто физически, не говоря уже эмоционально и технически, справиться с такими партиями. И хочется не делать скидку на возможности, тем более каждый год они будут разными. Так вот, на музыку Адольфа Адана, это две его неизвестные партитуры, которые благодаря другу нашего театра, который работает в архиве библиотеки парижской оперы. Она мне дала наводку. Дело в том, что Адан – композитор, который предшествовал. Если вы слушаете его партитуры, можете там узнать и Чайковского, и Вагнера, и всех на свете, и даже Малера. Но дело в том, что Вагнер – это 1870-е годы, а Адан – 1830-е годы. Понятно, кто у кого учился симфонической музыке. Просто это музыка капельмейстерская, нарративная, тогда стояли такие задачи – оформлять музыкально тот или иной сюжет. Это был театральный композитор, замечательный мелодист. (неразборчиво) оркестр даже сделал запись, и Владимир Николаевич Толстухин буквально заставил меня послушать «Питомицу фей». Потом, когда вопрос встал о спектакле и поиске музыки, там было недостаточно музыки, я узнал, что еще в архиве парижской оперы есть еще одна партитура «Венская красавица». Из двух партитур я скомпилировал музыку для балета «Голубая птица и принцесса Флорина», трехактный балет с прологом и эпилогом, как «Спящая красавица». А Валерий Платонов, наш главный дирижер, сделал титаническую работу. Мы купили эти ноты в архиве библиотеки парижской оперы совершенно официально, и он из двух, рукописной, никогда не писанной партитуры, смонтировал одну, которая уже непосредственно является «Голубая птица и принцесса Флорина». В чем уникальность этого проекта?

- Все будет впервые.

- Когда мы говорим о классическом репертуаре, это либо перенос, как мы сделали с «Ромео и Джульеттой», либо восстановление, реконструкция, то, что делал Сергей Вихарев или Юрий Бурлака в Большом и Мариинском театре. Это абсолютно оригинальный проект, который пополняет афишу классического репертуара. Это классические танцы, не раз уже упоминал это слово, маньеризм, я делаю спектакль в манере позднего Петипа.

- В театре оперы и балета активно включены в репертуар балетные спектакли. Вы выезжаете за границы, причем в этом году сделали рискованное дело, повезли непривычный набор спектаклей. Говорите, что перед «Арабеском» опять поедете. К вам ходит публика. Но есть же какая-то червоточинка, которая вам не дает покоя? Конкретно вам сегодня комфортно работать в нашем театре?

- Мне очень хочется, чтобы федеральный центр и край нас больше поддерживали.

- В финансовом плане?

- В финансовом плане. Я живу в постоянной тревоге. Если я говорил, что основу нашей труппы составляют выпускники пермского колледжа, то сегодня агрессивно-экспансивная кадровая политика таких театров, как Мариинский, Большой, театр Станиславского… Мариинский выстроил себе три сцены, набирает труппу в 400 человек, естественно, перетягивают.

- Они все-таки столичные театры. А здесь все-таки сказали – да, урезали бюджет, но будем строить вторую сцену.

- Это все очень хорошо.

- Но ведь в Перми очень часто идут упреки и от деятелей культуры, что де все деньги идут только оперному…

- Нет, мы сейчас говорим о том, что сегодняшний выпускник пермского колледжа пойдет туда, где ему предложат больше зарплату. Нам надо же жить как-то. Если наша балетная труппа и весь театр конкурируем с такими гигантами в плане репертуара, у нас действительно замечательный репертуар, то в финансовом плане я никак не могу конкурировать с этими театрами. Я не говорю, чтобы у нас зарплаты были такие, как в Большом театре. Но давайте хотя бы они будут не меньше тех региональных театров, как екатеринбургский, новосибирский, и мы об этом говорили с Игорем Алексеевичем Гладневым – у тех театров, которые есть гранты. Хотя бы не меньше, хотя бы в таком же порядке! Хотя сегодня я вам говорю, что столичные школы не справляются с поставкой кадров в столичные театры с их аппетитами. Сегодня пермская школа третья в стране, мы рискуем вообще остаться без кадров, это катастрофа. Если я увижу эту тенденцию дальше, я не хотел бы участвовать в постепенном угасании этой труппы, я как та первая крыса, если почувствую, что происходит деградация труппы, уеду отсюда первым.

- Пожалуйста, не делайте этого. Не создавайте таких условий! Это уже мое обращение и к краевым властям.

- Пожалуйста, дайте нам федеральный и увеличьте краевой грант.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16997
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Дек 30, 2013 2:47 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013123001
Тема| Балет, Персоналии, Ирма Ниорадзе
Автор| Беседовала Жанна Радуга
Заголовок| Ирма Ниорадзе: Балет для меня — это не профессия. Это молитва…
Где опубликовано| © Газета о газетах
Дата публикации| 2013-12-30
Ссылка| http://газетаогазетах.рф/kolonka-gostya/Irma-Nioradze-Balet-dlya-menya-eto-ne-professiya-Eto-molitva/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Она танцевала на лучших площадках мира, стала лауреатом престижного конкурса в Джексоне, получив бронзовую медаль и предложение танцевать в известном американском театре, но неожиданно Ирма отложила в сторону рабочую визу (в то время, когда многие ее коллеги только мечтали о ней), сделав выбор в пользу Мариинки на целых 20 лет. Сегодня в жизни нашей героини творческая пауза, несмотря на многочисленные заманчивые предложения из разных стран. Ирма Ниорадзе живет на Лазурном берегу в Ницце и всецело посвятила себя сыну. Но сцена снится ей по сей день…



Ирма, с момента последней нашей встречи прошло целых восемь лет. Что за это время произошло в вашей жизни?

У меня была настолько насыщенная жизнь до рождения ребенка и после, что я в один момент могла оказаться где-нибудь в Японии, Америке, Бразилии и т.д., и мне это очень нравилось, нравится и, наверное, будет нравиться. Но в жизни наступает момент, когда ты должен сосредоточиться на самом главном. Для меня это семья. Я даже не знаю, что перевесит на весах: балет или семья. Конечно, самый лучший вариант, когда все это сбалансировано. Но сегодня мне хочется всецело посвятить себя сыну, которому уже 13 лет. Нельзя допускать, чтобы ребенок в этом возрасте развивался без внимания родителей. Сегодня я прежде всего мама.

Сейчас мы живем во Франции, в Ницце, на Лазурном берегу. Перестраиваться, конечно, было нелегко. Очень непросто было отказаться от привычной для меня активной жизни. Мне по сей день снится сцена, мне снится, что я опаздываю выйти на свою вариацию. Все равно театр, творчество, спектакли — все это крутится в голове (у меня было их более пятидесяти). Более пяти лет я была приглашенной балериной Римского Театра. В то время мой сын учился в Великобритании, был совсем один, ввиду чего я была вынуждена прервать этот контракт и улететь в Англию. Сегодня мой сын очень серьезно учится во Франции. Помимо образовательной школы, он занимается теннисом, баскетболом. Школа находится в двадцати минутах от нашего дома, просто с берега моря нужно подняться в горы.

Почему именно Франция?

Начнем с того, что это не самая плохая страна. Я сама родилась в такой стране, где очень много солнца. Мы очень долго думали, где остановиться. В Италии, например, тоже много солнца и много мест, где я танцевала. Меня до сих пор приглашают туда работать, давать уроки. Но мы выбрали Францию. Вернее даже не мы, а мой ребенок. Это было, когда я в Каннах танцевала «Умирающего лебедя» (мы поехали туда всей семьей). На репетиции был мой сын. А когда репетиция закончилась и Илико увидел море, он сказал: «Мама! Море! Такое же, как в Батуми!». У меня есть хорошее предложение из Монако — организовать балетную школу, — но пока я к этому не стремлюсь. Это все когда-нибудь будет. Никогда не надо торопиться.

Надо сказать, что сегодня передо мной открылась сцена реальной жизни. Я научилась водить машину, и это мне доставляет огромное удовольствие. Я много внимания уделяю ребенку и чувствую, что развиваюсь вместе с ним. Я понимаю, что жить во Франции и в совершенстве владеть французским языком — одно удовольствие. Я поступила на курсы.

Говорят, во Франции более щадящая система образования. Их школа по сравнению с нашей — просто «санаторий»?

Вы знаете, когда Илико учился в Санкт-Петербурге, он учился в прекрасной школе. Но я всегда понимала, что учеба в этой школе — это испорченные нервы ребенка… это мои испорченные нервы. Несмотря на то, что учеба поглощала большое количество денежных средств, нам приходилось платить дополнительно педагогам, и все равно претензии были к нам. В какой-то момент я подумала: «Может быть, дело в моем ребенке?». А сейчас я слышу, что огромное количество детей уходит из той школы. И во Франции сын понял главное: он учится для себя, а не для родителей! И самое главное, что там никогда не унижают детей.

Что вы чувствуете, когда приезжаете в Санкт-Петербург?

Что касается Санкт-Петербурга, то когда мы с сыном приземляемся здесь, он говорит: «Мама, мы наконец дома!» Конечно, дом есть дом: это то место, где ты родился, где ты сделал первые шаги. Сын очень любит наших классиков, хоть и не живет в России уже третий год и в совершенстве владеет английским, хорошо понимает грузинский язык. Но находясь в России, он всегда интересуется классической литературой — Пушкиным, Толстым. Мы с удовольствием смотрим экранизации этих произведений, как отечественные, так и зарубежные. Мы стараемся не терять русские корни!

Как вы решаете проблему «отцов и детей?»

Оказывается, с рождения я не была знакома со своим сыном, и только сейчас я начинаю находить с ним контакт. Ведь когда я родила, я очень быстро вошла в форму (может, этого и не следовало делать) и вышла на сцену через полтора месяца. А через два с половиной месяца я станцевала в полномасштабном спектакле «Манон Леско», а затем в «Дон-Кихоте». И сегодня меня очень тянет на сцену, но я чувствую: если я только немного ослаблю внимание к сыну, это будет непростительно. Один раз я оставила сына на месяц, улетев на гастроли в Мексику, и когда я вернулась назад, я буквально взлетела на пятый этаж, так сильно мне хотелось увидеть глаза своего ребенка. Возраст ребенка до десяти лет позволял мне много гастролировать и быть в хорошей форме.

Думаете ли вы о возможном возвращении в Мариинку?

Планов очень много. Вы говорите о возвращении… Но мне кажется, я и не уезжала. Мое сердце здесь… душа здесь. В 90-м году я стала лауреаткой престижного конкурса в Америке, и мне предложили там остаться, но я сразу поставила вопрос: для души или для благосостояния? Ведь такого театра, как Мариинский, больше нет нигде в мире! И я выбрала Мариинский театр. Я считаю, что Мариинский театр — это святой храм, и если балерина хоть один раз почувствовала его вкус, ничего другого уже не надо. Поэтому я отложила рабочий паспорт с визой, несмотря на то, что это были 90-е годы, когда все мечтали уехать. Но я осталась, вернувшись в шестиметровую комнату на Зодчего Росси в общежитии. Я счастлива, что я работала с лучшими педагогами, мне очень повезло с партнерами, с лучшим репертуаром. Я очень люблю свой коллектив, своих коллег, и когда приезжаю в Петербург, обязательно захожу в театр — увидеть родные стены. Только делаю я это рано-рано утром, когда театр еще спит. Охранники очень удивляются.

Что самое сложное в профессии балерины?

Балет — это всегда очень ответственно. Бывают моменты, когда ты должна заменить… но ты мертва, ты уставшая, ты только закончила генеральную репетицию и недооцениваешь свои силы, но тобой движет колоссальная ответственность… Ты должна! Такой момент был у меня в Нью-Йорке, когда у одной из балерин случилась истерика, и она не пожелала выходить на сцену. Я сразу схватила туфли и побежала. В Нью-Йорке тогда стояла страшная жара, было душно, и я бежала так, что мне казалось, уставшие от репетиции ноги буквально вязли в асфальте. Это был словно «замедленный кадр». Никогда не забуду случай, когда в Рио-де-Жанейро одна из балерин отравилась устрицами, и мне пришлось экстренно заменить ее. В конце спектакля я плакала, но мы получили очень хорошую оценку критиков. После выступления мой супруг поднялся на сцену, и я увидела у него на шее красный ободок от бабочки. Это произошло от волнения. То есть на протяжении всего спектакля он волновался, сопереживал, потел, одним словом, он «танцевал» вместе со мною. В этом смысле мне очень повезло. Мой супруг очень хорошо понимает мою профессию. Он мне всегда очень много помогал в ущерб своему времени, своей работе. Один раз я ехала на спектакль в машине… я заснула, и мне приснился сон, что я проехала и мы очутились на даче. Меня разбудил муж и сказал мне: «Ирма. Мы приехали». И тогда я чуть не заплакала, потому что очень сложно танцевать утром… Но когда спектакль закончился, я вышла из театра, посмотрела на купола Никольского Собора и подумала: «Боже! Спасибо за все! Ведь когда-нибудь я буду скучать по этим временам!». И вот сейчас я действительно скучаю по тому времени. Мне бы хотелось, чтобы я опять ехала на спектакль, и мне снился бы этот сон. Все же наше искусство — это искусство молодых.

На каких мировых площадках вам довелось танцевать?

Это Англия, Япония, Америка, Бразилия… Одним словом, я была везде, кроме Африки, Индии и Австралии.

Что переживает сегодня русский балет?

Какой-то застой… Этот Мариинский театр, который был всегда востребован, сегодня уже не тот. И люди после Вагановского училища уже не так сюда стремятся как в былые времена. Даже моя племянница Кити, балерина, звезда Венского Театра, никогда бы отсюда не уехала, если бы… Балет заразился сегодня какой-то болезнью. Одна великая балерина однажды сказала: «Когда балерина ступает на сцену, ее танец превращается в молитву!». Так вот, для меня балет не был профессией, для меня это была молитва. Сегодня же «молитва» превратилась в механизм для заработка денежных средств. Хуже нет… Даже плакать хочется. Я не хочу никого осуждать… Стараюсь настраиваться на позитив. Может быть дело в людях, приходящих на руководящие посты. Если человек приходит на руководящий пост, у него должна быть практика. Если он не прошел через слезы, через пот, через кровь — он не заслужил этого. Для того чтобы свертеть 32 фуэте, надо проплакать, надо продумать и многое через себя пропустить, сто раз попробовать, сто раз ошибиться… После этого ты достигаешь определенного уровня, через колоссальные трудности. И когда на руководящий пост приходит человек, не пройдя через это, и руководит теми, кто пролил на этой ниве семь потов и реки слез — это абсурдно.

Как вы сегодня расцениваете ситуацию в СМИ?

Я очень переживаю по этому поводу. Вы знаете, не хотелось бы произносить это ужасное слово: «Губят!». Помните, как у Толстого в «Войне и мире»: «Погубили Россию!»? Не хочется этого говорить. Не хочется так думать. И виноваты здесь вовсе не политики. Сами люди не должны терять свою культуру! Что-то сломалось в душах людей. Очень напрягаюсь от того, то происходит сегодня на ТВ. Раньше были какие-то добрые передачи. Сегодня преобладают «отупляющие» человека программы. Все какое-то серое. Ничто не вызывает восторг. Иногда, после просмотра какой-либо программы, я так расстраивалась, что быстро одевалась, выходила на улицу и тупо ходила по набережной. Единственное исключение — это канал Культура. Я обожаю этот канал! Вообще надо сказать, что XXI век — жутко напряженный. И когда ты напрягаешься на работе, а потом приходишь, включаешь телевизор и слышишь, что кого-то изнасиловали или убили — это ужасно! Для человека моего вида деятельности слышать подобное (в психологическом отношении) равносильно тому, если бы у певца вырезали голосовые связки.

Есть ли разница в подаче новостей и других программ у нас в России и во Франции?

Есть. Я очень жду всегда этих новостей. У меня поднимается настроение от того что ведущий во Франции постоянно улыбается! Даже если это пожилой человек. И мне нравится, как он одет, как он ведет себя в кадре. И конечно, они стараются давать как можно больше позитива зрителям, хотя это отнюдь не означает, что у них все в жизни идеально. Такого количества негатива на ТВ, как у нас, у них, слава богу, нет.

Вы верите в будущее России?

Я верю. Не может страна Пушкина, Толстого, Достоевского, Чехова, Лермонтова быть в таком состоянии, как сейчас. Когда-нибудь все обязательно изменится к лучшему! Хочется весны, радости, восторга, солнца и добра… Хочется, чтобы люди улыбались друг другу.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16997
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Дек 30, 2013 3:01 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013123002
Тема| Балет, БТ, «Коппелия», Персоналии,
Автор| Людмила Гусева
Заголовок| Смена героев в «Коппелии»
Где опубликовано| © Belcanto.ru
Дата публикации| 2013-12-30
Ссылка| http://belcanto.ru/13123001.html
Аннотация|


«Коппелия». Премьера в 2009 году

Под Новый год Большой театр, как и большинство балетных театров прокатывает «Щелкунчиков». На большой, исторической сцене. А на Новой, маленькой — незадолго до «Щелкунчиков» Большой давал «Коппелию». «Коппелия» идет редко, примерно раз в год, в этом году оказалась отличной прелюдией к самому волшебному празднику года.

И у «Щелкунчика», и у «Коппелии» — один праотец, немецкий романтик Гофман.

Фантастические новеллы Гофмана в XIX веке оказались заманчивой основой для балетных либретто, хотя и подверглись утилитарной жанровой обработке. Так страшноватый и загадочный «Песочный человек» Гофмана превратился в комический и простодушный балет, который получил название «Коппелия».

Этот балет — долгожитель, на балетных сценах уже около полутора сотен лет,

впервые был поставлен в Париже одним из ведущих балетмейстеров того времени Сен-Леоном. На премьере «Коппелии» в «Гранд-Опера» был большой успех: напевная музыка Делиба, изобретательное либретто, занимательные танцы, модное использование «автоматов» (последнего достижения механики того времени) — название разлетелось на все значимые балетные сцены мира, в том числе в Россию, на обе императорские сцены.

В России очень быстро появились собственные версии «Коппелии».

Самая известная — была поставлена в Мариинском театре Мариусом Петипа с использованием режиссерских и сценарных идей Сен-Леона через 14 лет после парижской. Именно этот спектакль в версии 1894 года был позднее записан Николаем Сергеевым по системе Степанова, запись вместе с другими записями балетов Мариинского театра была вывезена им за границу, в итоге оказалась в Гарвардском университете.





В Россию «Коппелия» Петипа по Сен-Леону вернулась почти через 100 лет в постановке Сергея Вихарева,

который превратил архивные записи в живой спектакль в 2001 году сначала в Новосибирске, а в 2009 году в московском Большом.

«Коппелия», никогда не исчезавшая из балетной практики в России, в больших театрах непрерывной сценической истории не имела, зато стала любимым выпускным спектаклем балетных училищ и небольших театров.

То, что поставил Сергей Вихарев по гарвардским рукописям, отличается и от русских «Коппелий», и от зарубежных спектаклей, в которых в той или иной мере сохранен первоисточник Сен-Леона. «Коппелия» считается камерным спектаклем, в Большом же восстановленная мариинская «Коппелия», поставлена как балет большого стиля, с обилием классического танца и ощутимой характерной и пантомимной прослойкой.

«Коппелия» в Большом была станцована с подлинным имперским блеском:

премьеру танцевали Мария Александрова с Русланом Скворцовым и Наталья Осипова с Вячеславом Лопатиным. В третьем составе дебютировал в своей первой премьере начинающий Артём Овчаренко, сейчас уже законный премьер Большого.



Прошло почти пять лет. Александрова, получившая травму на гастролях в Лондоне, пока еще не вернулась на сцену; Осипова — уже не прима Большого, а прима Ковент-Гардена; Нина Капцова, также успешно танцевавшая Коппелию, — в декрете; Анастасия Горячева, Сванильда третьего премьерного состава, за эти годы дважды сходив в декретный отпуск, как-то выпала из обоймы.

Из исполнительниц, которые танцевали «Коппелию» ранее, осталась только Анастасия Сташкевич. Зато аврал с балеринами на роль Сванильды дал шанс станцевать этот балет другим, не менее замечательным балеринам.

В спектакле 19 декабря Сванильдой вышла Екатерина Крысанова.

Теперь, после ее дебюта в «Коппелии», триумфального дебюта, кажется странным, что в этой роли она появилась с таким запозданием — это, безусловно, ее роль. Может быть, даже ее лучшая на сегодня роль.

Екатерина Крысанова — балерина с великолепной балеринской фактурой и исключительной технической оснащенностью, позволяющей ей легко справляться с техническими трудностями. Балерина очень музыкальна, обладает завидной устойчивостью и легким прыжком. Сейчас находится на пике своей танцевальной формы, обладая при этом почти десятилетним сценическим опытом.

Это уникальное сочетание дает Крысановой право на исполнение культовых партий классического репертуара,

в первую очередь, Одетты-Одиллии. Она, конечно, это танцует, причем в первых рядах, но не выглядит убедительной: для Одетты — она не слишком спокойная и лиричная, для Одиллии — совсем не демоничная.



Подлинная искра загорается в Екатерине, когда она танцует партии, более ложащиеся на ее «легкое дыхание» — например, Авроры. Или Анжелины из «Марко Спады». В недавней премьере Крысанова, задвинутая в третий состав, стала лучшей Анжелиной — дочерью разбойника Спады: живость, солнечный характер дарования, темперамент, виртуозная легконогость в плетении труднейших французских мелких кружев Крысановой были вне конкуренции.

А теперь — Сванильда, партия, также восходящая к французскому первоисточнику, да еще в паре с артистом, имеющим толпы поклонников (Иван Васильев).

У Сванильды большая балеринская нагрузка — два полноценных па-де-де в первом и третьем действии, развернутая сцена «автомата» Коппелии (имитация движений куклы и две виртуознейшие вариации в характерном — испанском и шотландском — стиле) и большое количество мимических сцен, в которых надо быть комичной.

И всё это удалось — егоза Сванильда Крысановой была не только смешной, но и трогательной,

она водила за нос своего Франца и Коппелиуса, возглавляла «банду» подружек, вторгшуюся в дом Коппелиуса и спасшую своего друга от «колдовства», страдала от «измены» своего легкомысленного Франца и искренне раскаивалась за «разбой», учиненный в доме Коппелиуса.

Все технические трудности партии были ей запросто преодолены

(небольшая помарка случилась в третьем действии, Екатерина «перекрутилась» — но это выглядело чистой случайностью, в коде она более чем реабилитировалась, скрутив финальный круг с ураганным темпом). Всё остальное было исполнено даже не с блеском, а со стойкой иллюзией у зрителя, что никаких трудностей в партии Сванильды нет — она состоит исключительно из легких и легчайших элементов.



Коппелия-кукла у Екатерины вышла неподдельно механической, обмануться было немудрено, оживление куклы — обратное обращение в куклу было молниеносным и смешным. Все вместе доставило истинное наслаждение — видеть артистку, купающуюся в роли.

Неверного возлюбленного Сванильды Франца станцевал главный героик балетной сцены Иван Васильев.

У дуэта был двойной дебют. Партия Франца — не столь развернута и насыщенна, как партия главной героини. Франц — скорей балетный простак, чем герой, партия содержит большую долю комической составляющей.

Иван уже танцевал Колена в близком по характеру балете — «Тщетной предосторожности», правда, на заре своей карьеры, комические же навыки он регулярно оттачивает в мимической части «Дон Кихота». И с Сергеем Вихаревым — постановщиком «Коппелии» он работал ранее, станцевав премьеру восстановленного Вихаревым «Петрушки». Так что появление Васильева, который теперь не служит в Большом, но появляется в качестве приглашенного, в роли Франца не стало сенсацией. А почему бы и нет? Не Спартаком единым...

Однако танцевальная часть партии Франца невелика

— финальный дуэт, вариация и кода в третьем действии. Зато пантомимы хоть отбавляй.

Иван в привычном для Большого, несколько преувеличенном, актерском стиле изображал влюбленного простака в первом действии, недотепу — во втором (уморителен был сценический диалог его с Лопаревичем-Коппелиусом), а в финале, наконец-то дорвавшись до танцев, Иван выдал привычный фейерверк технических трюков.



Само по себе это впечатляло, публика, естественно, рукоплескала, но

могучая, силовая подача танцевальных элементов Васильевым выбивалась из общего стиля «Коппелии»

(тут, конечно, куда более к месту танцевальная элегантность а ля Лопатин).

Неудачным для артиста оказался и костюм Франца: короткие штанишки яркого цвета с контрастными белыми чулками зрительно перерезали его ноги, и так не отличающиеся длиной, а шляпа с цветами еще больше приземляла. Хорошо, что герой в подавляющей его шляпе за пределами первого действия уже не появлялся.

Васильев — надежный партнер, актерское взаимодействие Крысановой и Васильева тоже удалось, оба сделали свои роли с изрядной долей иронии. А в сольной части сильно не совпали —

ярко выраженный атлетический танец Ивана изрядно контрастировал с грацией и воздушностью его партнерши,

куда более уместными в спектакле с ярко выраженными французскими корнями.

Но двойным дебютом в главных ролях исполнительское обновление «Коппелии» не ограничилось, в сольных партиях аллегорического толка состоялось сразу четыре дебюта: Мария Семеняченко станцевала Зарю, Виктория Литвинова — Работу, Мария Виноградова — Безрассудство, — Молитву.

Только Молитва безусловно удалась дебютантке.



Для Молитвы традиционно выбирается красивая, высокая, с удлиненными линиями, аристократичная балерина. Новая исполнительница — Ангелина Влашинец — также высока и с красивыми линиями, великолепно смотрится в плавных переходах от движения к движению и медленных позировках, но естественна также и в темпе аллегро и чуть ли не первая среди исполнительниц этой вариации обладает приличным прыжком, что редко сочетается с высоким ростом.

Остальным дебютанткам — чего-то, да и не хватило.

Семеняченко — безусловная красавица, но сосредоточилась на технике и не смогла передать нежное, «утреннее» настроение вариации (когда-то, на премьере Зарю незабываемо танцевала та же Крысанова). Виктория Литвинова станцевала Работу бодро, но удивила жгучим загаром (при белом-то трико) и причесочкой под коренных жителей Африки (работа — исключительно удел негров?). Мария Виноградова блистала легким прыжком и неотразимой внешностью, но в ее Безрассудстве не было ни капельки безрассудства, характеристики «умеренность и аккуратность» куда более подходят к стилю этой балерины.

Зато с фирменным брио Большого выступили исполнители характерных танцев

— мазурки и чардаша, пусть они не всегда держали линию (это был всего второй спектакль блока, к середине серии труппа обычно входит в «тонус» и танцует слаженней), но новогоднее настроение поддержали.

Очень жаль, что «Коппелия» в Большом идет так редко, как и «Корсар» — оба спектакля — эксклюзив Большого, а замечательные исполнители в театре не иссякают.

Фото: Д. Юсупов, Е. Фетисова / Большой театр
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16997
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Дек 30, 2013 8:42 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013123003
Тема| Балет, Красноярский театр оперы и балета, Премьера, Персоналии, Мария Куимова
Автор| Анна БУЛАВЧУК
Заголовок| Мария Куимова: «Взгляд гордой Кармен отрепетирован в балетном классе»
Где опубликовано| © «Городские новости» №2891
Дата публикации| 2013-12-12
Ссылка| http://gornovosti.ru/tema/kultur-prospekt/mariya-kuimova-vzglyad-gordoy-karmen-otrepetirovan-v-baletnom-klasse46928.htm
Аннотация| ПРЕМЬЕРА



В Красноярском государственном театре оперы и балета состоялась необычная премьера. Опера + балет «Кармен» в постановке С. Р. Боброва. Партию заглавной героини в первый день премьеры исполнила прима-балерина КГТОиБ Мария Куимова. С 2002 года Мария исполняет ведущие классические и современные партии. С балетной труппой театра Мария Куимова выезжала на гастроли в Японию, Грецию, Великобританию, Италию, Чехию, Словакию, Мексику, Кипр. Мы попросили Марию рассказать о новом спектакле театра.

- Партию Кармен в опере называют «жемчужиной» репертуара меццо-сопрано. А что можно сказать о партии Кармен в балетных постановках?

- Мне давно интересна эта партия. Не раз смотрела фильм-балет «Кармен-сюита» со знаменитой Майей Плисецкой. Из заграничных гастрольных поездок привозила записи разных балетных постановок «Кармен». Хореографы ставят балеты на музыку Ж. Бизе. Наверное, только наш композитор Р. Щедрин создал музыку специально для «Кармен-сюиты». Я уже исполняла партию Кармен в прежней постановке театра. Этот опыт был очень полезен в подготовке премьеры. Наша новая постановка позволяет зрителям насладиться живыми голосами оперных исполнителей и увидеть историю Кармен, рассказанную языком танца. Сергей Рудольфович Бобров соединил оперу и балет, а в балете объединил стиль модерн и танец на пуантах.

- Как Вы думаете, Вам удалось создать образ Кармен? Некоторые зрители заметили, что Вы «настоящая Кармен».

- Балерина должна перевоплощаться в любую свою героиню. Но бывают случаи, когда партия подходит по характеру, темпераменту, даже по внешности. Тогда это можно считать творческой удачей. Партия Кармен интересна тем, что должна создавать впечатление импровизации, а не отрепетированных движений. Но на самом деле педагоги объясняют нам на репетициях все детали образа. У нас отрепетировано всё: любое движение, поворот головы, взгляд. Даже взгляд гордой и своенравной Кармен отрепетирован сначала в балетном классе, чтобы зрители поверили в то, что Кармен именно так смотрела на своего Хозе.

- Многим поклонникам балета известно, что всё самое привлекательное в этом искусстве, например лёгкость прыжка, синхронность в массовых сценах, связано с постоянными физическими нагрузками в течение многих лет. Артисты балета посвящают этому искусству без преувеличения всю жизнь. Вы, как представительница балетной династии, можете рассказать читателям о трудностях, с которыми столкнётся юная зрительница, решившая, что она тоже когда-нибудь исполнит партию Кармен?

- Сколько себя помню, мне всегда хотелось стать балериной. Одно время в детстве мне ещё нравилось фигурное катание. Но всё же балет привлекал больше. Мама отговаривала, рассказывала обо всех трудностях. Но я поступила в хореографическое училище. Во время учебы мне, как и другим ученикам, казалось, что у нас нет времени на отдых. Занятия начинались утром, как у обычных школьников, а заканчивались вечером. Как будто мы учились в две смены. Когда меня приняли в труппу театра, я решила, что появится больше времени на отдых. Ведь уже нет нагрузки общеобразовательных предметов, зачётов, экзаменов. Но зато в театре репетиции утром и вечером, ещё так называемые классы, тренировки, позволяющие сохранять форму. Во время подготовки к премьерам часто остаёшься без дневного перерыва. Трудности действительно есть, они не преувеличены. Но ведь немало и положительных моментов в работе артистов балета. В училище я была лучшей в классе. Это позволило станцевать партию Мари в балете «Щелкунчик» П. Чайковского во время учебы. Сразу после окончания училища я получила партию Антигоны в одноименном балете М. Пекарского. А уже в 19 лет исполнила партию Одетты-Одилии в «Лебедином озере» П. Чайковского.

- Расписание репетиций артистов балета заставляет задуматься о том, что далеко не каждый готов столько времени посвящать хоть и любимой, но всё же работе. Вы научились находить время на отдых, общение с близкими?

- Для меня отдых - посмотреть фильм, почитать книгу. Никакого серьёзного хобби пока не могу себе позволить. Ведь серьёзное увлечение тоже требует времени. Поскольку большую часть дня артисты балета проводят в театре, то и пару часто находят среди коллег. Это связано и с общими интересами. В моей семье многие связаны с балетом. Поэтому мы с пониманием относимся к недостатку времени на частые встречи, на занятые вечера и выходные. Хотя у меня есть брат, не имеющий никакого отношения к балету. Но мы ведь тоже общаемся. Всегда находим время друг для друга. Наверное, самое главное, что нас, артистов балета, отличает от представителей других профессий - это регулярные поездки на гастроли. Я уже десять лет езжу в Англию каждую зиму.

- Расскажите, пожалуйста, об этих гастролях. В разных источниках публикуют выдержки из отзывов иностранной прессы о выступлениях красноярской балетной труппы.

- Каждый год театр везёт пять классических балетов. И каждый год наш маршрут отличается на два-три английских города от маршрута предыдущих гастролей. Добавляются новые города. Всегда в нашей программе «Лебединое озеро» П. Чайковского. К этому балету добавляются «Щелкунчик», «Спящая красавица» П. Чайковского, «Тщетная предосторожность» П. Гертеля, «Коппелия» Л. Делиба, «Дон Кихот» Л. Минкуса или «Жизель» А. Адана. Преставления всегда проходят при полном зале зрителей. Такое впечатление, что нас ждут в некоторых городах Англии весь год. Заметила, что публика в Европе довольно сдержана на эмоции во время балета. Когда же мы выходим на поклоны, нас награждают без преувеличения оглушительными долгими аплодисментами. Летом выступали на фестивале в турецком городе Бодрум. Балет «Спартак» тоже очень понравился публике. Последнее время задумываюсь над тем, что в Европе больше ценят искусство русского классического балета, чем у нас. Мне всегда казалось странным то, что некоторые мои ровесники никогда не посещали балет. Ведь у нас в городе прекрасная возможность смотреть классический балет и современный. Не могу понять, почему молодёжь в зале - скорее исключение, чем постоянная публика.

- Принято считать, что балет - это искусство молодых. А что можно предпринять, чтобы балет был ещё искусством для молодых зрителей?

- Я задумывалась над этим вопросом. Наверное, люди увлечённые балетом, должны рассказывать о том, что это прекрасное искусство. Сюжеты балетов посвящены любви. В XIX веке была основная часть публики - это студенты. Балет создавался именно для молодых зрителей. Я, можно сказать, рекламирую балет знакомым. Не все понимают, что классическое искусство способно украсить жизнь. Надо больше говорить об этом.

- Любителей балета у нас в городе много. Во всяком случае, билеты на «Лебединое озеро» раскупаются за две недели до спектакля. А есть ли у Вас поклонники?

- Много лет исполняю ведущие партии. Интересно, кто же мои зрители. Поклонники балета могут узнать о солистах на сайте театра. С развитием социальных сетей у зрителей появилась возможность сообщать солистам, понравилось ли выступление. Мне приятно читать отзывы зрителей, приятно, когда кто-то находит возможность рассказать о своих впечатлениях. Знаю, что некоторые зрители, покупая билет в кассе, выясняют, точно ли я буду исполнять партию в спектакле. Наверное, их можно считать поклонниками. Хотя мне бы хотелось, чтобы зрители были поклонниками балета как искусства.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16997
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Дек 30, 2013 8:56 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013123004
Тема| Балет, МАМТ, Премьера, Персоналии, Иржи Килиан
Автор| Наталья Витвицкая
Заголовок| «Восковые крылья»: вкусная добавка
В МАМТе поставили еще один балет Иржи Килиана

Где опубликовано| © «ВашДосуг.RU/VashDosug.RU»
Дата публикации| 2013-12-27
Ссылка| http://www.vashdosug.ru/msk/theatre/article/72038/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА



В репертуаре Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко появилась еще одна одноактовка великого чеха. Благодаря ей сложился полноценный и пока единственный «Вечер килиановских балетов». Отныне шедевры «Шесть танцев», «Маленькая смерть» и «Бессонницу» предваряют «Восковые крылья». Балет, ставший культовым задолго до премьеры в российской столице.

Всего пару лет назад живой классик не соглашался отдавать права на свои постановки в Москве, боялся, что «не потянут». Но МАМТ уговорил и доказал, что русским танцовщикам, с их академической выучкой, подвластна самая сложная современная хореография. Когда танцевать надо, делая вид, что не танцуешь, а в игрушки играешь. Когда за кулисами — многочасовой адский труд, а на сцене — лаконизм, простота и обязательное для килиановского стиля безэмоциональное лицо. «Крылья» — один из самых непростых для восприятия балетов. В нем нет иронии и юмора, присущих вошедшим в репертуар театра ранее одноактовкам на музыку Моцарта. Нет интересных костюмов или удивительных декораций. Есть черный задник, музыка Бибера, Баха Кейджа и Гласса, и несколько пар танцующих в черных купальниках.



Единственный зрелищный момент — спущенная с колосников засохшее дерево. Оно растет ветками вниз, как пронзительный символ небес, опрокинутых на землю. Речь в балете не касается древнегреческого мифа об Икаре, это скорее притча о преодолении себя, рассказанная языком танца. Закон притяжения заставляет мечтать о самых разных высотах, но полет удается не каждому. Труппа МАМТа только учится летать, и небезуспешно. Но пока постоянно удерживать внимание публики на абстракциях Килиана ей не удается. Все же язык его «Крыльев» преувеличенно строг и сравним разве что с математической выкладкой. Но именно в этой строгости, как в музыке Баха — заключена гармония и совершенная красота. Усердие артистов очевидно и достойно всяческих похвал, но свободы в движениях пока не чувствуется. Впрочем, «Шесть танцев», «Бессонница» и «Маленькая смерть» тоже не сразу выглядели идеально. Зато сегодня на эти балеты не попасть. Уверены, «Восковые крылья» ждет та же «участь».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16997
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Дек 30, 2013 10:28 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013123005
Тема| Балет, Екатеринбургский театр оперы и балета, Персоналии, Вячеслав Самодуров
Автор| Юлия МАТАФОНОВА
Заголовок| Гран-па для хореографа
Вячеслав Самодуров рассказывает о театре и о себе

Где опубликовано| © Газета "Уральский рабочий"
Дата публикации| 2013-12-25
Ссылка| http://газета-уральский-рабочий.рф/specialissues/?special=1184/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Вячеслав Самодуров. Фото: Екатерина ФОМИНЫХ.

Над Екатеринбургом давно сгустился вечер, наутро ему улетать за рубеж, но для общения с журналистом художественный руководитель балета Академического театра оперы и балета Вячеслав Самодуров выделил достаточно времени.

Первый вопрос к звездному собеседнику родился сам собой.

Хозяин балета

— Что за работа вас там ждет?


— Уезжаю на постановку «Ромео и Джульетты» в Королевском балете Фландрии. Премьера 13 февраля, так что времени немного. Тем более, я использую почти всю партитуру Сергея Прокофьева, два с половиной часа музыки. «Ромео и Джульетта» — один из самых масштабных классических спектаклей, созданных в XX веке. На эту музыку высказались почти все известные хореографы, но я хочу предложить собственное видение темы. Так что ответственность громадная.

— Позади два сезона работы в Екатеринбурге. Что из задуманного удалось? В первый сезон вы знакомились с труппой, а под конец порадовали премьерой балета «Amore Buffo» с музыкой Доницетти. Чувствуется, что в балетной труппе появился хозяин…

— Для меня важен театр, который создает новую продукцию. В России много трупп с большим, но традиционным репертуаром, отличными исполнительскими работами. Но, согласитесь, есть разница между переносом спектаклей (повторением уже известной хореографии) и созданием принципиально нового, требующего гораздо больше не только времени, но и физических, эмоциональных, интеллектуальных сил. Я убедился, что екатеринбургская труппа готова к такой работе. На индивидуальность ее артистов могу опереться и, в свою очередь, помочь им раскрыться.

— Как процесс сотворчества влияет на вас как на хореографа?

— Если раньше в моей голове хореография рождалась абстрактно, сейчас чувствую, как все сильнее на меня влияют люди, с которыми работаю. Труппы, возглавляемые руководителями-хореографами, обычно более динамичны по своему творческому развитию, и в этом их преимущество. Во всяком случае, за прошлый сезон мы сделали четыре новых балета, и в этом, думаю, стали лидерами среди российских театров. Три из этих балетов — мои постановки: «H2O», «Cantus Arcticus» и «Вариации Сальери». Нас второй год подряд выдвигают на «Золотую маску» — это награда не только постановщикам, но и всей труппе за самоотверженную работу. Для меня очень важно, что театр превращается в лабораторию, где создаются произведения искусства. Это звучит несколько патетически, но справедливо.

Платформа для творчества

— Почему?


— Большую роль играют наши хореографические мастерские — так называемая «Dance-платформа», которая нынче прошла уже во второй раз. Мы даем возможность попробовать свои силы молодым, в том числе и российским, хореографам, предоставляя для этого театральную площадку и наших артистов. Им тоже интересно встретиться с хореографами со стороны, тем более молодыми. Наконец, радует разнообразие стилей, которые мы смогли охватить за сезон. Пусть у нас не было балетов радикальных, того, что называется contemporary dance (это еще впереди), стилистический диапазон, которым владеют артисты, расширился. При этом мы остаемся в рамках классики. Все до единого спектакли, идущие на нашей сцене (и переносы, и новые постановки), подпадают под понятие «классический балет» (классика, неоклассика и так далее).

— Но есть и эксперименты…

— Рискнули сделать за сезон две так называемые «тройчатки» — два вечера из трех одноактных балетов. Вечера одноактных балетов в Екатеринбурге были и прежде, но, наверное, не того калибра концептуальности. Да и в основном это были балеты сюжетные. Мы решили не рубить сплеча и не пугать публику «новым искусством», а предложили то, что можно назвать «чистым искусством». Чтобы понять язык сегодняшнего дня, надо знать то, что было вчера. В этих проектах я старался показать зрителям линию преемственности, сегодняшние поиски как прямое наследие великих балетов Мариуса Петипа и Августа Бурнонвиля. Так происходит не только в балете. Гениальные художники-импрессионисты тоже не возникли на пустом месте — как и любой другой виток развития искусства.

— А ощущается «новый виток» в мировом балете?

— Трудно сказать. Сейчас в «Нью-Йорк таймс» и других газетах появляется много статей, где говорится о кризисе идей в балете. О том, что достаточно длинная эпоха модернизма почти исчерпала себя, что мало хореографов, берущих за основу именно классику и танец на пальцах. Что делать в подобных условиях артистам классического балета, если для них не создается репертуар?

— Идея «Dance-платформы» обретает особую актуальность — вы ведь и сами как хореограф начинали со смотра работ молодых?

— В лондонском «Ковент-Гарден», где я танцевал более семи лет, программы показа новых работ молодых хореографов — это система, традиция, существующая, кстати, в большинстве зарубежных трупп. Но те программы, по сравнению с нашей, более закрытые, действующие лишь для артистов своего театра. Проходят они в два этапа. На первом любой из артистов в свободное время может поставить номер и показать его в репетиционном зале. Второй этап — просмотр работ на малой сцене, так называемые «Первые зарисовки». Тут уже выделяется бюджет, платятся гонорары, приглашаются публика, критики. Продолжительность номеров — от 5 до 15 минут.

Всем премьерам пример

— Поделитесь своим постановочным опытом.


— У меня все получилось спонтанно. Позвонил известный хореограф Алексей Ратманский и предложил поставить работу для хореографических мастерских Большого театра. Я удивился, но согласился, поскольку было интересно попробовать. И я поехал в Москву, где работал с Екатериной Крысановой и Андреем Меркурьевым. Дуэт увидела директор Королевского балета Моника Мэйсон. Ей понравилось, и она попросила меня поставить номер для программы, о которой я говорил. Там, в Лондоне, я сделал несколько работ, последняя из которых — «Trip Trac». На нее были очень хорошие рецензии. В 2010 году, уже заканчивая работу в «Ковент-Гарден», я поставил «Минорную сонату» на музыку Доменико Скарлатти для Михайловского театра в Санкт-Петербурге. Спектакль номинировали на «Золотую маску». С 2011 года я у вас.

— Насколько успешно в смотре молодых участвуют екатеринбургские постановщики?

— В этом году будет ставить одноактный балет Константин Кейхель, которого мы узнали на «Dance-платформе». Растет на глазах артист нашей труппы Александр Сипатов, тоже прошедший через школу нашей «мастерской». Сейчас он поступил в петербургскую Академию балета и учится заочно на хореографа. Вселяет оптимизм, что количество заявок на участие в «Dance-платформе» увеличивается, она становится популярной.

— Как бы вы сформулировали свою основную стратегическую задачу?

— Сделать театр, отличающийся от других, имеющий собственное творческое лицо. Чтобы на нашей сцене шли спектакли и редакции классических балетов, которые нельзя бы было увидеть на сценах других городов. Я глубоко благодарен за поддержку и грандиозную помощь замечательным педагогам-репетиторам нашей труппы. Ощущаю и дружеское плечо благотворительного фонда «Евразия балет», без которого нам было бы трудно. Тем более, в этом году труппа пополнилась перспективными молодыми артистами. Есть у нас и опытные танцовщики, на работу которых молодежь смотрит и учится. Пополнение пришло из разных училищ — Пермь, Новосибирск, Казань… Приехали трое выпускников Вагановской академии из Санкт-Петербурга, и в этом я вижу добрый знак — укрепление имиджа нашей труппы. Вагановская академия — это марка и гарантия качества.

— А как дела у Ларисы Люшиной и Андрея Сорокина — участников проекта «Большой балет» телеканала «Культура»?

— К ним, совсем молодым исполнителям, тогда было немало претензий. Но с тех пор прошло более года, и я могу смело сказать, что их профессиональное мастерство на глазах крепнет, они превращаются в настоящих артистов. Среди талантливых молодых танцовщиков — Илья Бородулин, Никита Москалец, Кирилл Попов, Елена Воробьева, Елена Кабанова и другие, которые стали лицом сегодняшнего театра. А что до премьер, то ближайшая — обновленный «Щелкунчик». В конце сезона я буду делать большой вечер балета, объединенный единой идеей. Какой — пока умолчу. Секрет. Скажу только, что это будет не сюжетный балет, но и не вечер одноактных балетов.

СПРАВКА

Вячеслав Самодуров родился в Ленинграде в 1974 году. В 1992 году окончил Академию русского балета им. А. Я. Вагановой и был принят в Ленинградский академический театр оперы и балета им. С. М. Кирова (Мариинский). В 1998 году возведен в ранг премьера. С 2000 г. — премьер Национального балета Нидерландов. С 2003 г. — премьер Королевского балета «Ковент-Гарден», Лондон. С 2011 г. — художественный руководитель балета в театре оперы и балета в Екатеринбурге.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16997
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Дек 31, 2013 10:25 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013123101
Тема| Балет, АРБ им. Вагановой, Персоналии, Николай Цискаридзе
Автор| Яна Хватова
Заголовок| Николай Цискаридзе: «За каждой нашей ошибкой — человеческие судьбы»
Где опубликовано| © Газета "Аргументы и факты"
Дата публикации| 2013-12-31
Ссылка| http://www.aif.ru/culture/person/1076181
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Народный артист России рассказал о первых месяцах работы в должности и. о. ректора Академии Русского балета.


Николай Цискаридзе. © / АРБ им.Вагановой

«У меня очень большой участок работы»

28 октября Николай Цискаридзе был назначен и. о. ректора Академии Русского балета им. Вагановой в Петербурге. Накануне Нового года у Цискаридзе много работы: нужно не только быстро войти в курс дел, но и уже начать менять жизнь в Академии — в частности, оптимизировать учебный процесс. Несмотря на большую загруженность, Цискаридзе всегда лично присутствует на репетициях. Корреспонденту АиФ удалось побывать на репетиции «Щелкунчика». Несмотря на то, что премьера состоялась 21 декабря на сцене Мариинского театра, вагановцы продолжают трудиться, так как в спектакле задействовано пять составов учащихся. Всех учениц Цискаридзе знает по именам и объясняет, как правильно выполнить то или иное па. «Каждая из них хочет, чтобы её заметили, — объясняет и. о. ректора. — Я тоже был когда-то на их месте».


Николай Цискаридзе с ученицами Академии. Фото: АиФ / Яна Хватова

Через час после репетиции в Академии состоялся Рождественский бал, на который были приглашены курсанты Суворовского училища. Цискаридзе открыл бал приветственной речью и даже принял участие в нескольких танцах. В промежуток между репетицией и балом Николай ответил на вопросы АиФ.ru.

Яна Хватова, АиФ.ru: Николай, 31 декабря, накануне Нового года, у вас день рождения. Каким этот год был для вас? Чем он вам запомнится, кроме смены места работы?

Николай Цискаридзе:
Год был странным. Я вообще очень хорошо отношусь к цифре 13, это моё любимое число. Я не могу сказать, что было только плохое в уходящем году. Было очень много хорошего, в том числе весёлого. Но было и очень много разочарований в людях, которых много лет знаешь. Люди часто бывают жестокими животными, а сейчас, по-моему, и в отношении меня стали ими ещё больше

– Прошло уже почти 2 месяца с момента вашего назначения. Что изменилось за это время в Академии Русского балета? Какие нововведения были внедрены, какие инициативы вы высказали? И как вы сами оцениваете первые результаты своей работы?

– Оценивать свою работу у меня никогда не получалось. Я и в артистической карьере всегда говорил, что оценку даёт время. Сейчас у меня роль чиновника. Мне иногда хочется высказаться по-старому, более эмоционально, а приходится сдерживаться, говорить более осторожно. За моей спиной стоит целое учебное заведение и его репутация. У меня очень большой участок работы. Академия находится в замечательном состоянии в творческом плане — здесь самые древние традиции. Когда с горы катится снежный ком, он постепенно нарастает. С другой стороны, в этот ком попадают всякие щепки, ненужности. От них надо избавляться. Надо ещё много чего сделать. Хочется, чтобы дети были здоровы, чтобы спектаклей у них было больше, чтобы учились они хорошо и с комфортом.


Николай Цискаридзе на Рождественском балу в Академии. Фото: АиФ / Яна Хватова

За два месяца ушло несколько проректоров. 1 января придут три новых достойных человека. Это Жанна Аюпова, прима-балерина Мариинского театра, которая становится первым проректором. По учебно-воспитательному процессу на должность проректора придёт Леонид Меньшиков, а по научной работе — Светлана Лаврова. Это два специалиста из Консерватории с большим опытом работы в вузе.

Недавно у нас была проверка. Сделали много замечаний по тому, как велись бумаги, как велось обучение. К сожалению, законы меняются регулярно. Каждый день выходят поправки. Их нужно регулярно просматривать, жить в ногу со временем и ни в коем случае нигде не опаздывать, а Академия, к сожалению, опаздывала и делала ошибки последние 6–7 лет. Это всё надо исправлять. Я вчера общался с одним нашим педагогом. Я ей сказал: «Понимаете, мне и так нелегко последние два месяца. Вы хотите, чтобы я всё сразу исправил? Такого не бывает».

Знаете, почему «Титаник» всё-таки погиб? Они видели айсберг уже издалека, но корабль шёл на большом ходу. Невозможно лайнер резко повернуть, его можно только остановить. Мы останавливаться не имеем права, мы должны идти вперёд — это дети, учебный процесс. И погибнуть мы не имеем права. За каждой нашей ошибкой — реальные человеческие судьбы.


На бал приехали курсанты Суворовского училища. Фото: АиФ / Яна Хватова

«Друзья подарили оборудование для залов»

– Всегда ли ваше мнение совпадало с мнением учёного совета, сотрудников Академии? В чём именно были расхождения, и как такие ситуации разрешались?


– У нас ещё нет учёного совета. Очень долго была проверка. Мы официально ещё не получили её результаты. Проверкой было установлено, что учёный совет здесь нелегитимен уже последние три года. Здесь такое количество нарушений, что всё, к сожалению, сложно. Надо будет принимать новый устав, надо будет сделать выборы в новый учёный совет. Всё нелегитимно либо незаконно, поэтому работу приходится начинать с нуля. Люди здесь трудятся взрослые, и они привыкли работать в каком-то определённом режиме. Сначала они воспринимали всё не то что в штыки — немножко в оторопи были. Потом показываешь им: этот закон изменился в 2006 году, этот — в 2004-м, а вы всё живёте, как до царя Гороха. Так нельзя, это нарушение законодательства, преступление. Люди соглашаются и пытаются быстро всё изменить. Бумажные дела, к сожалению, быстро не делаются. У каждой бумаги есть свой срок.

– Как вы оцениваете состояние АРБ с точки зрения технического оснащения здания?

– У нас было всего лишь два зала, где была не самая современная аппаратура. Мои друзья подарили Академии около 2 млн руб. Это оснащение шести репетиционных залов — полностью новое оборудование — и спортивного зала, которого тоже не было в Академии, даже шведские стенки отсутствовали. Аппаратура ещё не полностью поступила, что-то придёт в январе. Много залов остались необорудованными. Если вы пойдёте в школу Бориса Яковлевича Эйфмана, вы увидите, что залы оборудованы по последнему слову техники. Вот, пожалуйста, разница в ремонте. Деньги на Академию были выделены гигантские. Это надо было сделать в первую очередь! У нас историческое здание с потрясающе красивыми лестницами, но они без ковров — каменные и скользкие, и это очень опасно. Здесь бегают дети, и для них любая травма — это катастрофа. Сейчас ищу деньги — а мне надо около 5 миллионов, — чтобы положить на все лестницы ковры.


Фото: АиФ / Яна Хватова

– Вы планируете получить это финансирование от государства или будете использовать свои дружеские и профессиональные связи?

– Мне пообещали, что это нам тоже могут подарить. Пока не свершилось, я не могу говорить. Я стараюсь быстро исправить вещи, которые вижу. Мне очень странно, что этим никто не занимался.

– На днях вы сказали, что российскому балетному образованию нужны единые стандарты. Какие сейчас проблемы существуют в этой сфере? И как их нужно решать?

– Проблема в том, что 22 года страна руководствовалась единой системой. На сегодняшний день, к сожалению, это не так. Недавно я встречался с нашими студентами с педфака. Подошли две девушки, они живут в одном из крупнейших городов нашей страны. Там есть учебные заведения, где они работают. Но они учатся у нас, а мы номер один в области балета. Когда они приезжают работать, им говорят, что они делают неправильно. Такого быть не может. Всё, что создано в Петербурге в Академии им. Вагановой и в Москве в Академии хореографии, должно быть законом для всех. Если какое-то учебное заведение, называется балетным колледжем, хореографическим училищем, они должны следовать тому, что общими законами принято. Если сказано, что в неделю должно быть 12 часов классического танца, везде должно быть 12 часов. По-другому они не имеют права работать.

В Советском Союзе страна была поделена невидимой линией на две части. Половина училищ относилась к Петербургу, половина к Москве. Педагоги Москвы и Петербурга регулярно ездили принимать экзамены: они следили за тем, чтобы образование было единым. Это серьёзно, мы же не ерундой занимаемся. Всё это изменилось, просело. Сейчас люди предпочитают делать фестивали. Ребёнок на фестивале выходит на сцену, и ты понимаешь, что его просто некачественно учили.


Фото: АиФ / Яна Хватова

«Очень жду встречи с БДТ»

– Какие предложения лично вы будете вносить в координационный совет по хореографическому искусству?


– Я уже внёс очень много предложений. Первое, что нам надо — добиваться отсрочки от армии. Либо нам должны предлагать альтернативную службу, либо отмену службы. Балет и армия — несовместимые вещи.

– Многие ожидали, что с вашим приходом в Вагановскую академию ситуация с мужчинами-танцорами улучшится. А недавно вы пожаловались, что в АРБ катастрофически мало мальчиков-учеников. В чём дело, почему юноши теряют интерес к балету? Как их стимулировать? С девушками-балеринами дело обстоит лучше?

– Это не юноши теряют интерес к балету. Его теряют их мамы и папы. Из всех мальчиков, учащихся в Академии, всего несколько человек, которые пришли добровольно, как я когда-то. В основном это люди, которых привели родители, и по-другому не бывает. У учеников тот возраст, когда родители сначала приводят, а потом наступает момент отбора: ты или остаёшься, или уходишь. В Советском Союзе это была очень престижная профессия, была возможность выезжать на гастроли за рубеж. Зарплаты были совсем другие. С девочками при поступлении нет проблем, потому что девочки всегда хотят быть снежинками и в пачках. С мальчиками — другая история.

– Вы говорили, что ваши ученики сильно загружены — за месяц бывает по 22 выступления. Как вы как глава Академии собираетесь регулировать этот вопрос? Сколько выступлений, на ваш взгляд, могут дать дети, чтобы это не принесло вред их организму?

– Это я рассказывал о другом хореографическом училище. В октябре у нас было 22 выступления с Мариинским театром. Мы не имеем права не сотрудничать с ним, потому что это смысл профессии. К сожалению, иногда репертуар бывает так составлен, что дети очень сильно заняты. Есть закон: если дети заняты вечером в спектакле, на другой день они учатся с 11 утра. Получается, они прогуливают несколько уроков, которые начинаются с 9 часов — так 22 дня. Это не очень хорошо, но нарушать законодательство мы не имеем права. Прежде всего, главное — это здоровье ребёнка. Мы хотим, чтобы дети и танцевали, и хорошо учились, получая достойное образование. Нужно балансировать.

– Если подводить культурные итоги этого года — как вы считаете, какие яркие и важные события произошли в 2013-м в мире балета, театра и других видов искусства? Были ли события, которым вы искренне порадовались?

– Много что нравилось, много что удивляло. Я считаю, тенденция, которая началась в Москве, когда молодым режиссёрам моего поколения — Кириллу Серебренникову, Миндаугасу Карбаускису — дали театры — это великолепно. Каждый из них служит по второму сезону: коллективы ожили, в них реальная новая, свежая жизнь! Я был на предпремьерном показе спектакля «Кант» Карбаускиса в театре им. Маяковского. Просто удовольствие смотреть, как хорошо известные артисты — Костолевский, Филиппов, Немоляева — с таким наслаждением играют. Им интересен и материал, и режиссёр. Такие вещи очень радуют. Я тоже буду старым человеком, и, может быть, это прозвучит жестоко, но должен быть возрастной ценз, до которого должен работать худрук и директор театра. Пожалуйста, ставьте спектакли, но руководить театрами должны молодые люди. Эти коллективы испытывали кризис, но ожили. И это факт.

К сожалению, я, находясь в Петербурге два месяца, не смог себе позволить сходить ни в один театр, кроме Мариинского, да и то — по работе. Я всё время проезжаю мимо Александринки и думаю: «Господи, может быть, настанет такой счастливый день, что я в Александринку схожу и получу удовольствие». Я очень жду встречи с БДТ Могучего. Я с большим уважением отношусь к Могучему, но для меня БДТ — всё-таки другой театр. У БДТ был другой стиль, но мне очень интересно, что сделает Могучий. Очень хочется это увидеть.

«Главное — служить Академии»

– К Новому году ваши ученики приготовили новую версию «Щелкунчика». В ней будет что-то инновационное, какие-то эксперименты?


– Никаких инноваций! Начо Дуато в Михайловском театре поставил новую версию спектакля, а мы танцуем одну из самых старых версий 1934 года Василия Вайнонена. Она основана на первой постановке Льва Иванова 1893 года, когда была написана эта великая музыка. Мы — Академия Русского балета, мы — эталон. Поэтому должны показывать ту планку, от которой все должны танцевать. Есть замечательное произведение, тема с вариациями. Мы — классическая школа. Когда наши замечательные учащиеся уйдут отсюда, они будут строить вариации так, как посчитают нужным.

– Вы сами впервые за много лет в это 31 декабря не выйдете на сцену. Как проведёте свой день рождения и Новый год?

– Свободно, без балета. Не буду никуда спешить. Я обожаю свою профессию. Большой театр всегда был, есть и будет моим домом. Другого дома у меня никогда не будет. Кто бы что ни говорил, но я всегда останусь танцовщиком Большого театра. Я вчера был на юбилее Елены Васильевны Образцовой в Большом театре. Ко мне подходило такое количество людей, они говорили: «Николай, мы как обычно купили билет на «Щелкунчика» только в расчёте на вас. Сейчас мы пытаемся пристроить куда-то свои билеты, потому что без вас мы не хотим видеть спектакль». С одной стороны, мне очень приятно. С другой стороны, я им говорю: «Господа, жизнь пошла дальше». Мне не обидно. Я знаю только одно: мне не хочется опустить планку. Я в «Щелкунчике» танцевал самую сложную редакцию. В моей карьере не было такого, чтобы что-то не доделал. Что касается дня рождения — у меня его никогда не было. Я 21 год 31 декабря выходил на сцену. Не вышел только два раза — один раз лежал в больнице. Во второй раз у нас был миллениум. Владимир Васильев, который тогда был директором, устроил в Большом театре новогодний бал. Я в тот день пошёл в цирк со своим школьным педагогом.

– Какие цели — профессиональные, творческие и личные — вы ставите перед собой на 2014 год? И каким вам бы хотелось, чтобы для вас стал следующий год?

– Я не ставлю перед собой целей. Главное для меня сейчас — честно служить Академии, чтобы на всё хватило сил. Иногда не хватает суток, чтобы решить все вопросы. Я очень люблю спокойствие и не люблю нервничать, потому что в моей жизни было слишком много потрясений. Хочу, чтобы был спокойный, ровный год, чтобы можно было мирно и тихо работать, чтобы никто в прессе не устраивал истерику, непонятно на чём основанную. Вы сами видели атмосферу в Академии. Вчера в Большом театре все спрашивали: «Ну, как там у тебя дела?». Всё у меня нормально. Все сразу так удивляются — потому что пишут другое. За этот год большое количество людей попиарилось на моей фамилии. Эти люди не могут в жизни сделать ничего яркого. Это так надоело! Бог им судья.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16997
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Дек 31, 2013 1:08 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013123102
Тема| Балет, Государственный театр оперы и балета Astana Opera, Премьера, Персоналии, Шарль Жюд
Автор| Елена КУЗНЕЦОВА
Заголовок| Гимн торжествующей любви
Где опубликовано| © Газета "Казахстанская правда"
Дата публикации| 2013-12-31
Ссылка| http://www.kazpravda.kz/news/kultura/gimn-torzhestvuushchei-lubvi/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Вчера в Государственном театре оперы и балета Astana Opera состоялся третий премьерный спектакль «Ромео и Джульетта» С. Прокофьева в постановке французского хореографа Шарля Жюда, а накануне первого показа постановочная группа встретилась с журналистами.


фото Игоря БУРГАНДИНОВА

Предваряя вопросы, Шарль Жюд рассказал, что он первый раз в Казахстане, рад, что в июне главный балетмейстер Astana Opera Турсынбек Нуркалиев пригласил его поставить в прекрасном новом театре свой балет, а художественный руководитель проекта Гвидо Риччи предложил в качестве сценографа и художника по костюмам знаменитых Эцио Фриджерио и Франку Скуарчапино, с которыми Шарль работал в свое время в постановках Рудольфа Нуреева в Парижской опере.

В театре Бордо, где Ш. Жюд является художественным руководителем, в середине декабря также состоялась премьера «Ромео и Джульетты», но со своими декорациями и костюмами. На вопрос, насколько точно она повторяет астанинский спектакль, балетмейстер ответил, что поскольку в Astana Opera сцена больше, увеличен состав артистов кордебалета, главные партии исполняют три состава солистов, но дух постановки сохранен.

Шекспир рассказал трагическую историю любви, которая может случиться во все времена, например, по словам Шарля, ее можно спрое­цировать даже на со­временный арабо-израильский конфликт. «Единственная вольность, которую я себе позволил, это в конце Ромео еще не умер, а Джульетта уже просыпается, отчего последняя картина становится более драматичной, – рассказал хореограф. – И если у Шекспира смерть влюб­ленных заставляет два клана примириться (для конца ХVI века моральная победа благородных героев была естественной), то сегодня времена и нравы так изменились, что не замечать этого мы не можем, поэтому сцена примирения в спектакле отсутствует».

Постановщик подтвердил, что по языку хореографии его «Ромео и Джульетта» – некий переход от классики к неоклассике и даже к модерну в отдельных сценах, например, разговора Джульетты с разгневанным отцом. Балетное искусство развивается: сегодня нет дефицита мужчин-танцовщиков, меняется техника, возможности человеческого тела выросли, и все это, естественно, находит отражение на сцене.

Художественный руководитель генуэзского театра Джузеппе Акуавива поблагодарил постановочную группу за приглашение дирижировать прекрасную партитуру «Ромео и Джульетты» С. Прокофьева. «Я рад приехать в Астану и открыть для себя чудесный театр, – говорит он. – Считаю честью участвовать в постановке Шарля Жюда – видя, как он работает с артистами, не сомневаюсь, что этот хореограф мог бы стать прекрасным дирижером оркестра». Для оркестра Astana Opera «Ромео и Джульетта» – первая постановка балета на музыку современного композитора. По мнению Джузеппе, у наших музыкантов есть огромное преимущество – молодость. Ведь часто опытный оркестр, много раз исполняющий произведение, идет по накатанному пути, а наш свободен от штампов, и поэтому молодой коллектив, в составе которого много талант­ливых инструменталистов, демонстрирует энтузиазм в освоении партитуры. Перед дирижером стоит задача – искать звук в каждой картине и точно выражать замысел автора.

У Мадины Басбаевой, которая вышла на сцену в первом составе, было явное преимущество – в Бордо всю партию пошагово с ней прошел сам Шарль Жюд, и она успела станцевать там премьерные спектакли.

(О том, как прошла премьера у нас, читайте в зав­трашнем номере.)


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вс Авг 14, 2016 7:56 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16997
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Янв 23, 2014 9:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013123201
Тема| Балет, Юбилей, Персоналии, Николай Цискаридзе
Автор| Татьяна Петренко
Заголовок| Николаю Цискаридзе исполнилось 40
Где опубликовано| © Журнал "Театрал"-online
Дата публикации| 2013-12-31
Ссылка| http://www.teatral-online.ru/news/10822/
Аннотация| ЮБИЛЕЙ




Он появился на свет под Новый год, 31 декабря, а как премьер родился 13 января, впервые станцевав в балете «Щелкунчик» на сцене Большого театра. С этим балетом у Николая Цискаридзе многое связано. Десятилетним мальчиком он увидел, как партию Маши исполняла Наталья Архипова, и тогда же сказал маме, показывая на Щелкунчика, что будет этим дядей в красном. Через десять лет слово сдержал. Станцевал с Натальей Архиповой, и потом в течение многих лет исполнял партию принца в свой день рождения. В Грузии считают, что ребёнок, рождённый в канун Нового года, приносит удачу другим детям, поэтому маленький Коля ходил с подносом, полным конфет и монет, и угощал соседей.
Цискаридзе поступил в Тбилиси в хореографическое училище, но все советовали, ребёнка с такими данными надо везти в Москву. В Московское хореографическое приняли не сразу, а по окончании не хотели брать в Большой. На его счастье на госэкзамен заглянул Юрий Григорович. Именно после его фразы: «Грузину – пять, и взять в театр!», – Цискаридзе приняли в труппу. Он ходил на все репетиции, просился, чтобы взяли в спектакль, хоть поднос выносить, а его не ввели даже в кордебалет «Лебединого озера». Однако через неделю Григорович велел репетировать партию Конферансье в «Золотом веке», потом доверил Меркуцио в «Ромео и Джульетте», а через полгода Цискаридзе поехал на гастроли в Лондон. Был успех, но после спектакля поздравить его подошли только три человека: Григорович, Уланова и Семёнова. Семёнова пригласила в свой класс, с Улановой они много работали. Он станцевал ведущие партии в «Жизели», «Щелкунчике», «Спящей красавице», «Лебедином озере», «Баядерке». Ролан Пети поставил на него «Пиковую даму». На репетиции Николай приносил книгу, и сверял действия с оригиналом, чем вывел из себя мэтра. Тот негодовал: «Что вы мне всё твердите, что это не по Пушкину!» Особенно они спорили из-за судьбы Германа. У Пушкина он сходит с ума, Пети же хотел, чтобы герой умер. Его объяснение устроило обоих. Он сказал Николаю: «Вы так молоды и красивы, что я не могу допустить, чтобы вы страдали. Пусть лучше вы умрёте!» Правда, это не помешало Пети в балете «Собор Парижской богоматери» сделать из Цискаридзе Квазимодо, на долю, которого выпало много страданий.

Первое время служения в Большом травмы и болезни обходили Цискаридзе стороной. В 2003 году его пригласили второй раз в Парижскую оперу. На репетиции он споткнулся и упал. Вылетела коленная чашечка. Он её вправил и продолжил репетицию, но через некоторое время снова упал. Директор балета Парижской оперы настояла на рентгеновском снимке. То, что на нём обнаружилось, повергло врачей в шок. Боковые связки порваны, мениск расплющен, крестообразной связки вообще нет. Он перенёс девять операций. Каждая по два с половиной часа под общим наркозом, после которого от боли хотелось умереть. Казалось, ни о каком балете не может быть и речи, но он восстановился. Чего ему это стоило, знает только он. Цискаридзе так истосковался по работе, что вернувшись в Большой, вышел на сцену в партии Злой феи Карабос в «Спящей красавице». Танцовщики его ранга никогда этого не делали. За двадцать лет в Большом Николай Цискаридзе всегда говорил то, что думает. Его прямолинейность многим не нравилась, и в 2013-ом ему пришлось на раз за нее поплатиться. Новый год Николай Максимович встречает в новой должности и.о. ректора Академии русского балета им. Вагановой. Учитывая работоспособность Цискаридзе, о которой ходят легенды, нет сомнения, что на новом поприще его ждёт успех.

Михаил Лавровский, художественный руководитель Московской государственной академии хореографии

- Михаил Леонидович, когда вы возглавляли балетную труппу Тбилисского театра оперы и балета, вам приходилось встречаться с Николаем Цискаридзе?

- Ну, что вы, когда я работал в Тбилиси, он ребёнком был. Когда я привозил в Москву свой балет «Порги и Бесс», он ещё в школе учился. Увидел я его уже, когда он пришёл работать в Большой театр, и вошёл в состав мужской группы. Он несколько раз занимался в мужском классе. У меня урок был в десять часов утра. Мало, кто так рано приходил, а он бывал на моих занятиях. Я сразу отметил, что у него прекрасные внешние данные: фигура, длина ног, шаг, гибкость – и редкие способности. Всё просто уникально.

- Лет через двадцать он станцевал партии в балетах: «Щелкунчик», «Лебединое озеро», «Спящая красавица», «Баядерка», «Паганини», которые в своё время танцевали вы. Вы сравнивали ваши работы?

- Наши работы нельзя сравнивать, потому что подход к исполнению тех или иных ролей разный. Это естественно. Меняются времена, и мы меняемся вместе с ними. Сейчас другое время, другая эстетика. Во всём мире другие моральные и духовные ценности, и это всё сказывается на исполнении. Это как был стиль - ренессанс, потом барокко, потом рококо. От этого никуда не денешься. Мне нравятся работы Цискаридзе. Он очень талантливый человек со своим лицом. Яркий представитель танцовщиков поколения конца 20 - начала 21 века.

- Отношение труппы к главным исполнителям тоже было разное в ваше время и двадцать лет спустя?

- Конечно, когда мы танцевали даже самые маленькие партии, вся труппа была за кулисами, все жили театром, видели все спектакли, смотрели работы друг друга. Если ты что-то из себя представлял, труппа поднимала тебя на щит, ты был на высоте, а если ты выступал плохо, то от тебя труппа отворачивалась. Сейчас никто специально не ходит смотреть работы других. Ни у кого на это нет времени. Сейчас всё упирается в деньги. Все стремятся заработать. Я их понимаю, потому что можно остаться на улице, и никто не придёт на помощь. С другой стороны, сейчас всё записывается на плёнку. Конечно, плёнка не передает энергетику. Ведь в чём сила любого театра, драматического или балетного? В том, что в театре есть сиюминутность воздействия актёра на зрительный зал. На плёнке только внешняя сторона, но хоть в записи можно увидеть работы молодых танцовщиков. Нас мало снимали, когда мы были молодые и танцевали хорошо. Колю я видел на сцене, интересовался, как растёт мальчик с такими потрясающими данными. Наблюдал, как он великолепно справляется со всё более сложными партиями.

- Сейчас он получил новое назначение. Как вы думаете, ему это по плечу?

- Думаю, что, если у него будет поддержка, то он потянет. Николай соображает. В нём удивительно сочетается актёрство и трезвый ум. У него хорошая голова, что редко встретишь в нашем жанре. Мне кажется он на своем месте. Он может быть руководителем.

- Недовольные этим назначением письма шлют, что Цискаридзе является учеником не петербургской, а московской школы.

- Я вообще не понимаю, почему возни такой протест, когда все ленинградцы в Москве. Просто целиком, весь Большой театр. Все были ленинградцы, начиная с моего отца, Леонида Лавровского. Григорович оттуда. Педагоги Цискаридзе Уланова и Семёнова также заканчивали Вагановское училище. Школа одна. Началась она в Санкт-Петербурге, потом перешла в Москву. Просто московская школа, как я вижу, больше делает акцент на личность, на образы. В Петербурге больше смотрят за чистотой танца, но и то и другое нам нужно. Техника замечательная в обеих столицах, просто у нас более эмоциональные танцы, у них более холодные. У нас, начиная с классического танцовщика Николая Фадеевича, который первым стал менять эстетику исполнительского мастерства в классике, а затем и Юрий Владимиров, Владимир Васильев, Владимир Тихонов, Марис Лиепа – мужской танец, мне кажется, был сильнее. Самое главное, что задача, и там и тут, заключается в прославлении нашего балетного искусства, а Николаю не всё равно останемся мы лидерами или нет. Он очень переживает за образование, а так как он будет заниматься общим художественным построением школы, то уверен, сделает это на «отлично». Ну, хотя бы один наш человек из Москвы может быть у них в Петербурге.

Мария Максакова, оперная певица, солистка Мариинского театра

- Нас познакомил мой друг и певец Станислав Швец, по моей же просьбе. Тогда я ещё жила с мамой в Брюсовом переулке, и когда к нам впорхнул Коля или Никуша, как я его звала и зову, конечно, у меня, выражаясь не совсем формальным языком, отвисла челюсть. Он был невероятной красоты, изящества, филигранности каждого жеста. При этом совершенно светский, умеющий поддержать любую беседу, с блестящим чувством юмора. То есть он был до такой степени обворожительным, что мне показалось, я имею дело с инопланетянином. Я ездила за ним на все его спектакли. В Москве, естественно, не пропускала его выходов на сцену Большого театра. Это был замечательный Герман, чудесный принц Дезере, великолепный Солор в «Баядерке» в Мариинке, где я впервые его увидела. Но самое сильное впечатление на меня произвел спектакль 31 декабря 2002 года. Он традиционно танцевал в Большом «Щелкунчика». Во-первых, потому что он танцевал лучше всех, во-вторых – это был его день рождения, и это всегда носило сверхпраздничный характер. И вот он, как сказочный эльф, выпорхнул в невероятном своём красном костюме, как будто у него где-то были спрятанные крылья, которые помогали ему отрываться от земли. Он взметнулся из-за кулис в первом прыжке так, что я подумала: сейчас он действительно полетит. Это был блестящий спектакль. Особенно, мне нравилось, как он делает jete en tournant с безмятежной улыбкой счастья на лице, без тени усилия. Он летает, а потом как вкопанный встаёт и делает жест руками, как бы говоря: «Ну и что здесь особенного». Были невероятные овации. Мы были влюблены в него всем домом. Он пришёл к нам 31 декабря вместо того, чтобы отпраздновать день рождение у себя дома. Каких только дурачеств не было в тот вечер: и поддержки они с мамой репетировали, и лебедя он танцевал. Надо сказать, что из всего весёлого времяпрепровождения, которого в моей жизни было предостаточно со многими людьми, далеко не всё и отнюдь не всегда перерастает в настоящую дружбу, тем более в такую, когда на человека можно положиться. Если Коля впускает в свою жизнь человека, то уже не отворачивается от него. Он достаточно избирателен, и конечно немногим удаётся перейти эту заветную грань и назваться его другом. Мне кажется, мне это удалось, и я горжусь тем, что мы дружим много лет. Я хочу пожелать ему замечательного праздника, искрометного счастья, феерических впечатлений, уверенности и здоровья, что очень важно, потому что в его жизни был достаточно грустный эпизод. В расцвете своих творческих сил и энергии он, к сожалению, был вынужден больше года не танцевать, и потом восстанавливать с большим трудом прежнюю форму. Наверно, многие бы отступили перед такой трудной задачей, а Николай практически заново научился танцевать. Силы воли ему не занимать, а вот что я хотела бы пожелать ему в день рождения, так это удачи и любви.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16997
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Апр 02, 2014 6:41 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013123202
Тема| Балет, ГАТОБ имени Абая, Премьера, Персоналии, Габриэла Комлева
Автор| Флюра Мусина
Заголовок| СТРАСТИ ПО “БАЯДЕРКЕ”
Где опубликовано| © Новое поколение (Казахстан)
Дата публикации| 2013-12-24
Ссылка| http://www.np.kz/2013/12/24/strasti_po_bajaderke.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Репертуарная афиша ГАТОБ имени Абая, последние годы радующая любителей оперно-балетного искусства как современными постановками, так и шедеврами мировой классики, пополнилась еще одним спектаклем классического наследия - балетом “Баядерка” на музыку Л. Минкуса в хореографии Мариуса Петипа. Для переноса спектакля на алматинскую сцену руководство театра пригласило приму-балерину Мариинского театра 70-80 годов, народную артистку России Габриэлу Комлеву.
Выбор не случаен - именно она единодушно названа балетными критиками своего времени лучшей Никией Советского Союза.

Доскональное знание хореографического текста и безупречное чувство стиля сделали ее работу с труппой театра не только приятной, но и необыкновенно полезной - ведь именно на классических образцах коллектив оттачивает свои мастерство и профессионализм, а для балетной труппы ГАТОБ эти качества сегодня весьма актуальны, в виду пополнения ее рядов значительным числом стажеров, учащихся старших курсов АХУ имени Селезнева

- Габриэла Трофимовна, Вы создали на балетной сцене вереницу незабываемых образов, но как-то признались, что Никия - самая любимая партия. С годами Ваше мнение не изменилось?

- Я очень любила танцевать, и среди любимых балетов - “Баядерка”. И я могу объяснить, почему. Этот шедевр Петипа сделан необычайно точно, здесь математически выверенное соотношения пантомимы и чистого танца, и так выстроена драматургия балета и самой роли, что всю жизнь можно искать новые краски. Это для актера очень важно.

- Мариинский театр называют Домом Петипа, и закономерно, что именно в этом театре наиболее приближенная к оригиналу автора редакция классических балетов мастера. Претерпел ли балет “Баядерка” какие-то изменения?

- Спектакль этот очень старый, он был поставлен в 1877 году. Это рубеж между романтизмом и академизмом. Известно, что Мариус Петипа - это академизм, расцвет его. Но великий балетмейстер на этом этапе еще не избавился от романтических признаков в спектакле. И здесь это явно присутствует. И вместе с тем это какой академический абсолют, особенно третий акт, его еще называют “Акт теней” - настоящая симфония в танце! Это очень трудно танцевать, нужна безупречная техника, нужна балерина экстра-класса, нужен хорошо выученный кордебалет, чтобы все это выполнить, и не просто технически выполнить, а подняться до высот этого духовного мира. Здесь, в театре, все это есть, главное, есть единая исполнительская школа. И хотя в третьем акте вместе с артистами на сцену вышли стажеры - студенты последних курсов АХУ имени Селезнева, они прекрасно справились с задачей, я уже не говорю о том, какая это для будущих артистов прекрасная практика и школа!



- В первоначальном виде это был четырехактный балет, когда спектакль превратился в трехактный?

- В 1941 году был сделан этот вариант, который идет ныне в Мариинском театре, и который я перенесла на алматинскую сцену.

По хореографии больших изменений не было, больше по структуре спектакля. Был убран последний акт, когда рушится храм и торжествуют самые высокие помыслы и чувства. Но трудность ведь в чем? Там декорации очень сложные, их нужно очень долго устанавливать, 40 минут шел только антракт! И когда храм рушился, рассказывали, что это было очень красиво, но люди все равно уходили, потому что практически действия там нет, одни эффекты. А танцевальные фрагменты, маленькие шедевры Петипа, были перенесены во второй акт.

- Кому принадлежала новая редакция?

- Эту редакцию делали Пономарев и Чабукиани, ведущие танцовщики театра. Пономарев сам видел спектакли Петипа, это был старой закваски мэтр, еще дореволюционный. Потом там был Ширяев и другие артисты, которые видели и общались с Петипа, они танцевали в его спектакле маленькие партии. И вот они все вместе вспоминали, как это было, это был увлекательный процесс!

- Танец золотого божка часто исполняют как отдельный концертный номер. Кто автор этого пластического шедевра?

- Божок - это вставной номер. Был в Мариинском театре такой замечательный танцовщик Зубковский, очень технически сильный, с огромным прыжком, красивый, но небольшого роста. Вот он для себя и поставил этот номер. Так он с тех пор идет в спектакле и органично в нем смотрится.

- Спектакль смотрится так цельно, неужели были сделаны еще какие-то изменения в хореографии?

- Были, но очень бережные изменения: к примеру, у Петипа во втором акте были вариации 4 баядер, а Пономарев сделал расширенное па д’аксьон, развернутое танцевальное действо с выходом и кодой, а эти вариации вошли в него как вставные. Или еще такой момент: у главного героя танца не было, потому что во времена Петипа мужчины-танцовщики выражали свои чувства пантомимой и в основном поддерживали и носили на руках балерину. И Вахтанг Чабукиани, сам виртуозный танцовщик, поставил все танцевальные куски для Солора. Он также поставил дуэт в первой картине, очень эмоциональный, очень взволнованный - любовь в чистом виде.



- В спектакле очень много пантомимы. Есть ли особая пантомимно-балетная лексика, язык жестов, который должны понимать балетоманы? И понимают ли его сегодня?

- В “Баядерке” целая картина пантомима, представляете, как это трудно! И, собственно, именно в этот момент идет действие, рассказ, что происходит. Сегодняшний актер в общем не владеет этой технологией. Может быть, мы больше даже работали над этой частью спектакля, чем над танцевальной. Потому что пантомима требует определенной пластики тела и внутренней культуры. В XIX веке существовал целый словарь понятий и выражений, которые передавались с помощью балетной пантомимы: “Он меня любит!” или “Я клянусь!”. Или вот этот жест - как будто я несу кувшин с водой - он означает баядерку. Конечно, сегодня эта лексика во многом утеряна, но в спектаклях классического наследия вы еще можете увидеть, как, например, Одетта в “Лебедином озере” рассказывает принцу свою историю заколдованной девушки, используя определенные жесты.

- Вы не хотели давать интервью до премьеры, но теперь, когда спектакль состоялся, тепло принят публикой и вошел в репертуарную афишу театра, скажите, как Вам работалось с труппой театра? Считаете ли Вы работу успешной?

- Мне кажется, этот спектакль очень подходит труппе, не говоря уже о том, что артисты очень выросли на этом спектакле. Помимо того, что это “голубая” классика, академизм, это ведь еще и восточный колорит, это Индия, это не европейский характер, и в этом плане спектакль очень выигрышно смотрится на казахской труппе: то, как держатся женщины, как причесываются, как ходят, как сидят. Это можно бесконечно смаковать, и мне это так нравится! Два состава исполнителей танцуют очень хорошо и очень по-разному, и это прекрасно! Гульвира Курбанова и Фархад Буриев технически сильные и внутренне зрелые артисты, у них замечательный дуэт. Жанель Тукеева и Азамат Аскаров более юные и оттого очень трогательные. Потрясающий Брамин - Нурлан Байбусинов. Столько внутренней страсти при внешней сдержанности и точности движений!

Я думаю, это большая победа театра, и спектакль станет украшением репертуарной афиши.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16997
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 08, 2014 9:03 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013123203
Тема| Балет, АРБ им. Вагановой, Персоналии, Николай Цискаридзе
Автор| Наталья Шкуренок
Заголовок| Прыжок из Москвы в Петербург
Где опубликовано| © журнал "На Невском"
Дата публикации| 2013 декабрь
Ссылка| http://www.nanevskom.ru/person-7198/24/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Артист балета, балетный педагог. Родился 31 декабря 1973 года в Тбилиси. В 1984 году поступил в Тбилисское хореографическое училище, а с 1987 года продолжил обучение в Московском академическом хореографическом училище, по окончании которого в 1992 году был принят в труппу Большого театра. В 1996 году закончил Московский государственный хореографический институт. Занимался педагогической деятельностью в МГАХ и в Большом театре. В 2012 году поступил в магистратуру Московской государственной юридической академии. 28 октября 2013 года назначен и. о. ректора Академии русского балета им. А.Я. Вагановой в Петербурге.



Николай Цискаридзе, бывший премьер Большого театра, с конца октября этого года назначен исполняющим обязанности ректора Академии русского балета имени Вагановой.

НН
После расторжения контракта с Большим театром вам предлагали разные места, но вы все-таки выбрали Вагановку. Почему?

Николай Цискаридзе. Я пришел сюда совершенно осознанно – никогда бы не согласился заниматься тем, в чем не разбираюсь, а здесь я понимаю, чем надо заниматься, К тому же я немало времени провел в борьбе за изменения в закон об образовании, разбирался с серьезными документами – положениями, федеральными законами, стандартами. Сейчас учусь в магистратуре Московской государственной юридической академии, это очень помогает на такой должности: если хочешь приносить серьезную пользу, нужно разбираться в законодательстве. Здесь, в Вагановке, я уже понял это на практике.

НН Какая, по-вашему, разница между московской и петербургской школами балета? Вы ее чувствуете?

Н. Ц. Не понимаю, в чем особенная разница, и мне ее не могут объяснить. Как можно обвинить Уланову или Семенову, что они не приверженцы петербургской школы? Они обе ученицы Вагановой, и обе почти всю жизнь преподавали в Москве. Меня воспитали две главные ленинградки, две великие ученицы Агриппины Яковлевны Вагановой – Семенова и Уланова.

НН Уланова сама выбрала вас в ученики?

Н. Ц. Да, мне выпал уникальный шанс – Галина Сергеевна Уланова обратила на меня внимание. Ей неинтересны были классы, рутина, она любила работать над ролью, над характером. Она была моим репетитором и относилась ко мне с большим пиететом, хотя я тогда об этом не знал. Когда ее не стало, Борис Александрович Львов-Анохин, режиссер и театральный критик, биограф Галины Сергеевны, в своей первой статье в газете «Труд» написал: «Одной из немногочисленных радостей Улановой-педагога стал Коля Цискаридзе, молодой и талантливый солист Большого театра, с которым она много занималась. Это был последний ее ученик и, возможно, последнее, что делало ее жизнь интересной. Ибо жизнь и работа для нее были неразделимы». Когда я это прочитал, для меня это был шок – я не знал, какое место занимал в жизни Улановой. К сожалению, наша работа продолжалась всего два сезона. Но она во мне многое изменила.

НН Кто решил выбрать балет – вы или родители?

Н. Ц. В балет я пришел сам. Хотя, возможно, мама сделала ошибку, что не показала мне жизнь за кулисами, не познакомила меня с оборотной стороной сцены. Мне тогда казалось, что там, в театре, только сказка! Если бы она мне еще показала, что происходит на самом деле с той стороны сцены, то я, уверен, не сделал бы этого шага. Но мама только отговаривала, а слова не подействовали.

НН Это была только ваша мечта о сказке, или у вас были явные способности?

Н. Ц. Фантастическое стечение обстоятельств – мое желание совпало со способностями. Хотя тогда никто не знал об этом. Моя мама считала, что ребенок не так сидит и не так ходит, потому что у него изъян, дефект, и меня все время водили к врачам. Я был поздним ребенком, мама родила меня в 43 года и очень переживала, что я могу как-то не так развиваться. Оказалось, что у меня гиперпластичное тело, суставы, что для балета бесценно.

НН И вас сразу повезли учиться в Москву?

Н. Ц. Я начал учиться в Тбилиси, и это тоже была ошибка. Все педагоги говорили маме, что у меня феноменальные способности и меня надо везти в Москву. Но переводиться потом из республики в центр было крайне тяжело. Я всегда говорил, что настоящий прыжок к свободе Нуриев совершил не тогда, когда перепрыгнул в Ле-Бурже через ограждение, а когда он из Казани перевелся в Ленинград, в Вагановку. Вот это был настоящий прыжок к свободе – выбраться из союзной республики было почти невозможно, а из автономной – еще сложнее.

НН Как складывались отношения с одноклассниками? В такой среде вообще отношения складываются непросто…

Н. Ц. Поначалу, когда перевелся, мне было очень сложно – представьте, в классе появился ребенок, который сразу стал первым учеником. Кому это понравится? Конечно, были и интриги и сплетни. Кто-то пустил слух, что я племянник Шеварднадзе. И этот слух преследовал меня много лет. Уже лет двадцать спустя, когда получал грузинский орден Чести за вклад в искусство, я рассказал об этой сплетне Шеварднадзе. Он очень смеялся. Вообще, интриги есть везде, где есть конкуренция, хотя я не привык жаловаться, оправдываться. Мама говорила: доносчику – первый кнут! Но в школе со мной дело осложнялось еще и тем, что я был первым учеником, меня ставили в пример.

НН Таких не любят.

Н. Ц. Да. Но я был шаловливым ребенком и с удовольствием хулиганил. Мы намазывали педагогам доски мастикой... Нет, не буду больше рассказывать, а то дети прочитают и будут так же делать. Вообще, на шалости просто не было времени – я постоянно репетировал. Недавно праздновали юбилей московской Академии хореографии, мы пришли на сцену, и меня попросили показать, где я стоял на сцене. Я засмеялся: меня, как в первом классе, поставили в центр, в первую линию, так я 29 лет не знал другого места. И это очень нелегко: ты всегда в центре, и все на тебя обижаются, независимо от возраста.

НН Что еще кроме таланта нужно артисту балета, чтобы занять заметное место на сцене?

Н. Ц. Удача нужна больше всего.

НН А покровительство влиятельных людей? Я про тех покровителей, о которых рассказала Ксения Собчак.

Н. Ц. Она для меня не авторитет, я не буду обсуждать сплетни.

НН Но покровительство вообще для артиста важно?

Н. Ц. Сейчас важно, а когда я учился и делал карьеру, это было не так. Мне не на что жаловаться: я самый молодой заслуженный артист балета, все награды и премии получал первым для своего возраста, я единственный, кто имеет три «Золотые маски» среди артистов музыкального театра. У меня те статус, квалификация и образование, каких нет у других. Что еще нужно, чтобы в меня не кидали камень?

НН Все равно «террариум» друзей в театре существует. Иногда эти скандалы взрываются публично – как последняя история с Сергеем Филиным. Рассказы о том, что артисты балета до сих пор друг другу толченое стекло в пуанты подсыпают – это сказки?

Н. Ц. Еще в Ленинграде знаменитый Юрий Соловьев выстрелил себе из ружья в голову – до чего надо было довести человека, чтобы он такое сделал?! Я лично о подобных пакостях не знаю, мне толченое стекло не подсыпали. Но разговорами доводили – я в таких случаях просто уходил от выяснения отношений.

НН Что-то в режиме дня, в диете существенно изменилось, когда вас назначили ректором и вы перестали каждый день репетировать?

Н. Ц. Какая диета для человека, который столько двигается?! Без сладкого не проживу, я сладкоежка. Только после 33 лет стал что-то соблюдать, точнее, просто не ем по вечерам. Режим дня изменился – теперь раньше встаю, нежели когда танцевал, к девяти утра уже в академии. Такого никогда не было!

НН Не угнетает сознание, что теперь придется больше времени проводить в Петербурге, а не в Москве?

Н. Ц. Мне некогда об этом думать, я все время в школе, Петербурга еще не видел. Вот, может, сегодня попаду на концерт Валерия Гергиева, если успею после репетиции.

НН Новый год как собираетесь отмечать?

Н. Ц. Большая тайна. Это мой день рождения, так что для меня это личный праздник.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16997
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 27, 2014 11:29 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013123204
Тема| Балет, Беларусь, Персоналии, Инесса Душкевич
Автор| Анастасия Кодис
Заголовок| Леди изящество
Где опубликовано| © газета "7 дней" №51 (Беларусь)
Дата публикации| 2013-12-19
Ссылка| http://7dney.by/ru/issues/?art_id=2016
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Черно-белый снимок. 1976 год. Белорусское государственное хореографическое училище. Три 17-летние грации — Марина Мельникова, Инесса Душкевич, Полина Медведева. Утонченные и нежные, как фарфоровые статуэтки, они приковывают к себе взгляды. Мы попытались разыскать их. Но увы, пообщаться лично удалось лишь с народной артисткой Беларуси Инессой Душкевич. Полина Медведева, российская актриса театра и кино, заслуженная артистка РФ, сегодня живет в Москве. Марина Мельникова — в Германии.



Крещение балетом

Однажды английская пресса напишет о ней: «Она могла бы украсить любую труппу мира». Хрупкая с виду, народная артистка Беларуси Инесса Душкевич (центральная фигура на фото) необычно сильная и волевая женщина, способная творить на сцене и работать над собой, делиться своим даром с другими и быть прекрасным человеком в жизни.
Она исполнила все ведущие партии, которые только можно было станцевать на сцене Национального академического Большого театра оперы и балета — Кармен, Джульетта, Жизель, Сильфида, Китри, Ева…Еще в советское время стала лауреатом V Всесоюзного конкурса артистов балета в Москве и лауреатом премии Ленинского комсомола Беларуси. Чуть позже — народной артисткой и лауреатом Государственной премии страны. Она объехала чуть ли не весь земной шар. Белорусской Улановой, как любила ее называть пресса, стоя рукоплескали во Франции, в Испании, Италии, Португалии, Германии, Греции, Таиланде… Удостоена премии «Жизнь в искусстве».

Вся ее биография — это сплошь трудолюбие, невероятная работоспособность, желание танцевать так, как никто в жизни еще не танцевал. В балет Инессу привели родители, потому что видели, как девочка постоянно танцует, поет, как-то проявляет себя таким образом. Потенциальные возможности рассмотрели и друзья родителей, которые были связаны с искусством. Это по их совету ее отправили заниматься в балетную студию «Мечта» при Белорусском совете профсоюзов. Не смогла не заметить талант и первый руководитель Раиса Львовна Череховская, которая порекомендовала Инессу в хореографический колледж, называвшийся тогда училищем. На дворе был 1969 год.
— Кроме меня, в семье больше никто не танцевал. Просто мама была очень артистической натурой. Она любила петь, как и ее мама. Наверное, передался слух из поколения в поколение, — рассказывает Инесса Анатольевна.

Раньше в колледж принимали после трех классов, с 10 лет. Теперь же берут после начальной школы, после 4-х классов. Занятия и тогда, и сейчас — каждый день, шесть раз в неделю. Полтора часа — только одна классика.

— Конечно, было сложно. Но не думаю, что я была единственной, которой было тяжело, — вспоминает Инесса Душкевич. — И это несмотря на то, что у меня были хорошие физические данные. Просто профессия сама по себе очень серьезная и сложная, настолько нужно было научиться терпеть, превозмогая боль, желание «не хочу», усталость. Но только так и формируется характер.

Хрупкая сила танца

Инесса Душкевич не скрывает, что ей с педагогами крупно повезло. И благодаря им ее талант креп и расцветал с каждым годом. Первый преподаватель — воспитанница петербургской школы Эллина Николаевна Синева.

— У нее я училась пять лет. Помню, как на третьем году обучения наш класс участвовал во всесоюзном конкурсе хореографических училищ, который проходил в Киеве. Там я впервые танцевала на большой сцене Киевской оперы. Выступала с номером «Подснежник», который поставила для меня Эллина Николаевна из фортепианного цикла Чайковского «Времена года». Это была потрясающая закалка характера. Дело в том, что Киевская опера славится огромным покатом. Луч света в глаза. Тебе 13 лет. И ты должна показать все, на что способна.

Посчастливилось Инессе Душкевич учиться у настоящих «икон» балета. Например, у заслуженной артистки Беларуси Нины Федоровны Млодинской.

— Она около 19 лет была солисткой Мариинского театра, ученица Агриппины Вагановой, Елизаветы Гердт, Ольги Преображенской. Нина Федоровна — мастер лирического плана. Прекрасны в ее исполнении Мария, Раймонда, Одетта, Жизель. Она видела Ольгу Спесивцеву, Галину Уланову. Судьба распорядилась так, что, когда началась война, Нина Федоровна уехала в Свердловск. А потом в Минск: после войны формировалась труппа театра. Позже стала педагогом хореографического училища. Она также продолжала танцевать ведущие партии, но уже на сцене Белорусского театра оперы и балета. С ней было интересно работать. Потому что из нас она лепила балерин.

Все свои переживания, достижения, победы Инесса Анатольевна записывала в личный дневник. У нее их было несколько.

— Иногда я ставила себе плюсики в дневник. Например, за то, что сегодня запомнила вот эту комбинацию и повторила ее без ошибок. Так я отмечала свои маленькие достижения, которые для окружающих были не столь заметны. Просто для себя я ставила какие-то планки и постепенно добивалась их.

Однажды в личном дневнике Инесса Душкевич сделала вот такую запись: «Хочу танцевать так, как никто в жизни еще не танцевал…».

— Вы уже тогда понимали свою избранность?

— Ничего не понимала. Это было желание, — признается собеседница. — Многие дети хотят стать балеринами, особенно девочки. Меня, наверное, настолько внутри переполняла музыка, и когда я слышала классику, то мне изо всех сил хотелось ей соответствовать, великой и бесконечной. Как мы можем до нее дотянуться, если у нас есть такой материал, как тело? Конечно, через танец. Поэтому под этими словами я имела в виду дотянуться до музыки, как никто еще раньше этого не делал. Может, это сейчас звучит наивно, но таким было мое детское восприятие прекрасного. Балерина должна соответствовать вибрациям музыки.



Спектакль – живой организм

Ежедневные изнуряющие репетиции, профессиональные травмы, жесткая диета… В мире балета нет места для слабых духом. Народной славы и признания заслуживают единицы. Кто-то не выдерживает колоссальных нагрузок, ограничений, кому-то приблизиться к мечте не позволяет состояние здоровья.

— Когда я была маленькой, мой первый педагог говорила маме: «Кормите Инночку на убой». Потому что у меня не хватало сил. Я была худенькая, словно подснежник, — вспоминает с улыбкой на лице народная артистка.

— Есть особенно не хотелось. А чем старше ты становишься, это удел практически всех девушек, начинаешь формироваться, поправляться. С весом у многих были проблемы на последних годах учебы. Приходилось себя ограничивать. Помню, как однажды пришла после лета в училище и поняла, что за своим рационом все-таки нужно следить (смеется). И внимательно относиться к питанию. Главное правило — не переедать. Есть можно все, но при этом соблюдать количество. Балеринам ведь тоже хочется и мороженого, и печенья, и конфет шоколадных.

— О сплошной зависти и интригах в балетном мире слагают легенды. Одна из них — подрезанные ленточки на пуантах.

— Когда мы учились, понятия зависти не было. Мы настолько были заняты учебой, профессией, что завидовать друг другу не оставалось времени. К тому же у каждого были свои планки, — признается Инесса Душкевич.

— Можете назвать свой любимый спектакль?

— Сложно. Потому что сравниваю спектакли с детьми. Выносить его непросто. Сначала в него долго вживаешься, потом растешь, работаешь над техникой, над образом, над чистотой исполнения. Спектакль не должен быть плоским. Напротив, он должен быть многогранным. Часто такое бывает: готовя спектакль, всегда думаешь, что именно это самый любимый спектакль, потому что полностью ему отдаешься.

Чувство легкости

Простому зрителю может показаться, что все, что ни делает балерина на сцене, — это сплошная импровизация. Однако это очередное заблуждение.

— Если брать, например, великую Уланову, на сцене она была просто потрясающа. Было полное ощущение того, что она живет на сцене, что все это происходит сиюминутно. Но у нее каждый жест, каждый взгляд был настолько выверен, что из тысячи возможных вариантов она находила самый точный. Вот это и есть ощущение полной импровизации на сцене, за которой кроется благодарный труд, каждодневные репетиции. Я также должна была досконально знать всю технику. Чтобы мне мое тело не мешало, а помогало. Ведь тело танцовщицы должно быть послушным, как инструмент. Чтобы освободить выход для эмоций, для ощущения музыки.
Для балерин, да и вообще для актеров, сцена — своеобразный заменитель свободы. Ведь создавая любой образ, проживаешь новую жизнь. Когда человек с головой уходит в творчество, он попадает в другое измерение.

— Он не хочет есть, не чувствует усталости. Эти моменты очень ценны, — объясняет Инесса Анатольевна. — В эти моменты музыкант и инструмент сливаются воедино. Вот тогда на сцене достигается свобода.

В 38 лет Инесса Душкевич ушла из театра.

— После 20 лет полагается пенсия и заслуженный отдых. Но и после сорока балетная карьера не заканчивается. Например, известные балерины танцевали гораздо дольше. Та же Майя Плисецкая, Галина Уланова, Екатерина Максимова. Они выходили в спектаклях, пока хватало сил и здоровья. Майя Михайловна выходит на сцену еще и сейчас… Но это совершенно уникальный случай. Просто после 20 лет работы в театре у меня родился сын. Поэтому я решила, что пора переключаться. Ведь появилась другая жизнь. И эта другая жизнь была также важна для меня.
Сегодня Инесса Душкевич — художественный руководитель в Белорусской государственной хореографической гимназии-колледже.

— Говорят, что балерины стали выше ростом, амбициознее, даже классику танцуют по-другому…

— Раньше и мода, и эстетика были другими. И Галина Уланова, и Майя Плисецкая, и Пьерина Леньяни (итальянская балерина) были невысокого роста. Просто они смотрелись высокими, заполняя всю сцену своей энергетикой. Сейчас нормальный рост для балерины — метр семьдесят. Берут с хорошими данными, худых. Раньше Агриппина Ваганова не разрешала высоко поднимать ноги. Считалось, что это некрасиво с эстетической точки зрения. Теперь же наоборот. По физическим данным мы приближаемся к гимнастике, — отмечает народная артистка.
Бывших балерин не бывает. Инесса Анатольевна прекрасно выглядит. Все так же грациозна, подтянута, с осиной талией.

— Секрета никакого нет. Профессия дает балеринам молодость. Диету не соблюдаю. Привычка не переедать осталась. Не хочется распускаться. Хочется поддерживать себя в форме, не опускать планку.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16997
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Июн 29, 2014 6:10 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013123205
Тема| Современный танец, Чеховский фестиваль-2013
Автор| Наталия ЗВЕНИГОРОДСКАЯ
Заголовок| О ЧЕМ ТАНЦУЕМ?
ТАНЦЕВАЛЬНАЯ ПРОГРАММА МЕЖДУНАРОДНОГО ТЕАТРАЛЬНОГО ФЕСТИВАЛЯ
ИМЕНИ А.П. ЧЕХОВА 2013

Где опубликовано| © Журнал "Вопросы Театра" 2013 №№ 3-4, стр. 96
Дата публикации| 2013 2-е полугодие
Ссылка| http://sias.ru/publications/magazines/voprosyteatra/files/vop_3-4_2013.pdf
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

Чеховский фестиваль-2013 вновь представил в высшей степени качественную танцевальную программу. Выбирали из лучших. Кого-то (как Жозефа Наджа или Мэтью Боурна) в Москве хорошо знают и любят, кто-то (как хореограф из Тайваня Лин Ли-Чен) приехала впервые. Постклассический танец за столетие триумфального шествия по свету породил множество школ, разнообразие техник, выработал собственные законы. Сегодня это – богатейший мир со своей философией, вернее многоцветьем философий. Незаметно прошли те времена, когда на спектакле современного танца в Москве можно было услышать демонстративный стук хлопнувшего сидения и негодующее: «И это – в стране Улановой!!!». Искусство, родившееся как реакция на многовековой диктат канона, с трудом поддающееся классификации, предоставляющее безграничные возможности для самовыражения, многим людям трудно было принять. Они, возможно, и не приняли. Просто перестали ходить в театр. Между тем, интерес к неклассической хореографии растет, залы переполнены, и немалую роль в том, что современный танец перестал быть для широкой публики экзотикой, сыграл Чеховский фестиваль. В его афише соседствуют гости с Запада и с Востока (Ближнего и Дальнего), с несхожим мировоззрением и темпераментом, но с общей болью, мыслями о сущностном и насущном.

К 65-летию государства Израиль приурочила свое выступление «Батшева Данс Компани» из Тель-Авива (название в честь баронессы Батшевы де Ротшильд, которая в 1964 году основала труппу вместе с легендарной Мартой Грэм). Нынешний ее руководитель Охад Наарин с середины семидесятых танцевал и учился в Школе Американского Балета, в Джульярдской школе, у Марты Грэм в Нью-Йорке, у Мориса Бежара в Брюсселе. Свою первую компанию организовал в 1980-м. Хореограф принимал приглашения от многих известных балетных театров мира, в том числе от «Батшевы», которую и возглавил в 1990 году.

Получив помимо хореографического еще и музыкальное образование, Наарин говорит: «Нам не нужна музыка. Нам нужно только пространство и время». Он не поддерживает мнение о подчиненной роли танца по отношению к музыке: «Музыка и танец очень красиво сосуществуют. Но танец – не для того, чтобы просто иллюстрировать музыку. Музыка – больше атмосфера. Порождает эмоции. В этом смысле музыка и танец похожи». Нередко хореограф выступает как композитор (псевдоним Максим Варатт), в саундтреках к некоторым своим спек таклям крошит в пикантный винегрет разную музыку – западную и восточную, классическую и современную, этно и рок. Впрочем, танцевать можно (как следует из отдельных эпизодов) и под простой счет.

Израильского хореографа называют создателем особого стиля – «гага». Сам же он утверждает, что хочет быть выше стиля. Важны профессионализм, страсть и сила воображения. Его интересует исследование внутреннего мира человека и поиск новых решений для адаптации в мире внешнем. А «гага» (так и кажется, что словечко было выплюнуто ироничным Наарином в ответ на постоянные домогательства пишущей братии) – его собственный, индивидуальный и самобытный подход к решению извечной проблемы синтеза телесной, духовной и душевной выразительности. Его система, с одной стороны, свидетельствует об изменениях антропологических параметров человека, а с другой, этим изменениям прямо способствует (по крайней мере, в одной отдельно взятой труппе). Он вкладывает усилия отнюдь не только в физическое развитие своих танцовщиков.


«Sadeh 21». Хореограф Охад Наарин.
«Батшева Данс Компани».Тель-Авив, Израиль


Есть у Наарина идея-фикс, миссия – убедить коллег разбить все зеркала в балетном классе: «Это ошибка. Такое наследие нам не нужно». В этом хореограф, впрочем, не одинок. В конце девяностых приезжал в Москву японский танцевальный коллектив «Санкайдзюку» – четверо исполнителей буто с завораживающе красивым действом «Унэцу». Руководитель ансамбля Усио Амагацу тоже рассказывал, что во время репетиций не использует зеркал: себя исправлять не хочет, а для танцовщиков он сам – лучшее зеркало. Вспомнилась эта история потому, что результат, которого добивался Амагацу, безусловно, требует такой степени концентрации, какая возможна лишь при устремленном внутрь себя взгляде. Зеркало тут лишнее. Сценический результат работы Наарина, хотя он ни в чем, кажется, не схож с опытом «Санкайдзюку», тоже возможен лишь при сосредоточенном внимании к внутреннему состоянию. Закрепить не рисунок, не внешнее проявление, а душевное и телесное ощущение, внутренний посыл, импульс, их порождающий. И тогда всякий раз воплощение этого чувства будет живым, сиюминутным, не сдерживаемым формальным шаблоном.

Наарин показал в Москве нарезку из постановок разных лет «Deca Dance» и одноактный балет «Sadeh 21». Трудно представить, как он добивается такой отдачи, точности формы и такой потрясающей слаженности, которая становится элементом поэтики, средством художественной выразительности. При этом здесь нет присущего современному танцу нивелирования индивидуальности. Ноу хау Наарина – ансамбль уникумов.

В его абстрактных опусах нет литературных сюжетов, есть сюжеты эмоциональные, ритмические, пространственные. Пространство здесь поглощают жадно, большими глотками (когда видно, как ходит кадык). За широкой амплитудой движений не упускают чувственных нюансов – вкуса, осязания, формы, фактуры, текстуры этого пространства, ощущаемого зрителем как его собственное – жизненное. С легкостью проделывая анатомически и физически, кажется, невозможное, артисты не становятся спортсменами. Соло, дуэты, трио, большие и малые ансамбли. Зритель поддается мощной экспрессии, мышечной, а за ней и душевной радостью откликается на это исчерпывающее движение, приходит к катарсису. Образный язык Наарина не требует перевода на язык слов, он подразумевает и провоцирует внутреннее раскрепощение, открытость миру. Хоровод в одном из эпизодов «Sadeh 21» начинается пятью участниками, постепенно включает всех исполнителей, и воспринимается как аллегория расширения сознания, как путь к чувственному и духовному обогащению. Внутренняя сосредоточенность исполнителей не отгораживает сцену от зала, наоборот, крепко привязывает, делает показ – диалогом. Разговором о самобытности и универсальности, терпимости и ксенофобии, свободе и насилии, любви и непонимании.


«Sho-Bo-Gen-Zo»
Хореограф Жозеф Надж.
Национальный хореографическийцентр, Орлеан.
Фото Н. Герасимовой


О том же размышляет в своих постановках французский хореограф Жозеф Надж. В отличие от Охада Наарина он частый гость Чеховского фестиваля. В этот раз руководимый им Национальный хореографический центр Орлеана представил перформанс «Sho-Bo-Gen-Zo». В переводе с японского это означает «Настоящий закон, сокровенный взгляд». Так называется главный труд мыслителя 13 века, патриарха дзен-буддизма Учителя Догэна. Но спектакль не о древней Японии. Вдохновляют ли Наджа Борхес или Кафка, Чехов или Мандельштам, Бюхнер или Шаламов, идеи польского философа Бруно Шульца или стихи венгерского поэта Отто Толнаи, – его боль о современном человеке. По словам постановщика, больше всего его беспокоит то, что люди становятся агрессивными и не слышат друг друга.

Агрессия, насилие, ломающее человеческое существо – сквозная тема в творчестве Наджа. Сын плотника-венгра, вырвавшийся когда-то из югославской глубинки, он не изжил синдром среднеевропейца, болезненное чувство незащищенности жителя Центральной Европы, затесавшегося между Балканами и Берлинской стеной. И в новой постановке он, на первый взгляд, в своем амплуа. Ширмы-трансформеры. Двое исполнителей – сам Надж и Сесиль Луайе. Двое босых музыкантов – Акош Селевени и Жоэль Леандр – виртуозно извлекают из саксофона и контрабаса визгливые, скрежещущие звуки. Видавшая виды, будто слепленная из того, что было, перкуссионная установка. Доминирующие тона – выцветший черный и все виды серого, от светло-мышиного до темно-асфальтового. Привычная мрачная атмосфера. Две маски – оннагата и самурай. Кимоно и доспехи. Кроткая улыбка традиционно воспитанной покорной японки. Повседневная жестокость: хозяин смахивает с ее крошечной ладони черный шарик смятой бумаги – похоже, единственное, что оставалось у нее сокровенного, своего.

На экранах так любимого Наджем театра теней будто бы растворяются таблетки активированного угля, только очень большие. Но абсорбции не происходит. От современного мира нет антидота. От интоксикации не излечиться. И вот они уже без масок, босиком, в черных замусоленных костюмах (тоже фирменный знак Наджа). Скрюченные тела, конвульсивные жесты. Глаза закрыты, они пытаются закрыть лица еще и руками, и одновременно нащупать друг друга. Пытаются то ли сорвать, то ли стереть с себя что-то, а когда открывают глаза, в них – либо безумие, либо пустота. Музыканты ожесточенно переплевываются. Саксофон кричит, как мужчина в отчаянии. Это страшнее, чем женский крик. Герои рвут и бросают на пол красные и черные бумажки. На сцену летят деревянные палочки, мешки для мусора, солома. Натянутые на головы белые пакеты оборачиваются маской Ку-клукс-клана. Скомканная солома – это, оказывается, сеть. Не дай Бог поймать кого-нибудь этим ловцам человеков...



Представление Наджа – всегда театр в театре. Он вывозит на авансцену маленькую копию выгородки и играет на этой мини-сцене одними руками. Лепит из глины: вот была некая форма, а вот ее нет. Так просто и быстро. В этот момент он – Творец. По крайней мере, по отношению к куску глины. Вылепил некое подобие человечка, сыплет что-то белое, может быть, манну небесную. По крайней мере, маленький, несовершенный, наскоро слепленный человечек, наверное, так думает. Он не видит, что «большие» уже готовы швыряться стульями. Ее пята на его горле. Но ... Сели. Взялись за руки. Встали, скрюченные и с милейшими улыбками. Бог знает, о чем говорит эта улыбка. Вот так, понимаешь, и живем.

Раздираемый противоречиями, истощенный кризисами, в поисках утраченной гармонии, целостности сознания, Запад то и дело примеряет на себя древние восточные одежды. Западный человек либо целиком принимал доселе незнакомый ему мир, либо пленялся его экзотикой и декоративностью, порой создавал шедевры стилизации. Восток же долго влияниям не поддавался, был традиционно замкнут, герметичен, самодостаточен. Но времена меняются, и вот уже проблемы сохранения идентичности встают и здесь. Потрясающей красоты и энергии спектакль тайваньского хореографа Лин Ли-Чен «Песня задумчивого созерцания» – пример того, как сам Восток ищет рецепты в прошлом.

Выпускница кафедры танца Китайского университета культуры Лин Ли-Чен получила признание еще в семидесятых. Педагог и хореограф, обладательница престижных наград, на пике карьеры она внезапно оставила работу, полностью посвятив себя семье. Но в девяностых заметный рост интереса к западной культуре заставил ее вернуться.


«Песнь задумчивого созерцания».
Хореограф Лин Ли-Чен. Леджент Лин Данс Театр, Тайбэй.
Фото Н. Герасимовой


В 1995 году она основала «Леджент Лин Данс Тиэтр», чтобы создавать масштабные постановки, отражающие дух и культуру Тайваня. «Песня задумчивого созерцания» – финальная часть триптиха, в котором хореограф воздает должное Небесам, Земле и Человеку. Она стремится воплотить на сцене притчу, заставить задуматься о невосполнимом ущербе, который алчность наносит окружающей среде. Изучив племенные традиции народностей Мяо и Донг, в соавторстве с художником Тимом Йипом («Оскар» 2001 за фильм «Крадущийся тигр, затаившийся дракон») Лин представила широкой публике редкой глубины и силы ритуал.

Из противоположных кулис выходят двое, в руках плошки с огнем. Он и она садятся справа и слева на авансцене, медленно расправляют юбки, медленно бьют в барабаны. Так же тягуче медленно из глубины к авансцене друг за другом движутся женщины. (С самого начала ловишь себя на том, что все время чего-то ждешь. Ждешь результата. А тут важен процесс. Надо отдаться замедленному ритму, задумчивому созерцанию так же, как отдавался сумасшедшим энергиям в спектаклях Наарина). Женщины не просто ступают. Их поступь – вживание, вчувствование в ощущение земной тверди. Смотрящий начинает вместе с ними ощущать эту землю, со-чувствовать через зримое осязание. Ногу ставят сначала осторожно, а потом решительно, уверенно, с сознанием права ступать по земле, ценности этого права и этого дара. Звон колокольцев. Магия барабанов. Традиционные духовые, издающие какой-то пра-звук. Традиционное горловое пение. Женские тела выбелены, мужские в красной глине. Пальмовые листья. Перья райских птиц. Черная галька. Невесомый шелк. Чистые цвета. Центральный любовный дуэт, поединок воинов, соло смерти-возрождения – шедевры. В этом безупречного стиля зрелище нет ничего случайного, ничего приблизительного. Наряду с высочайшего уровня профессиональной подготовкой важна внутренняя концентрация (перед спектаклем его участники проводят сеанс медитации), точная поза, отточенный жест – от локтя и пальцев до приопущенной головы. Точный угол кисти к предплечью, расположение согнутого определенным образом локтя относительно корпуса и головы.

Легенды островных народов, на которых основывается спектакль, его конкретные эзотерические смыслы нам, непосвященным, могут быть неведомы. Но степень погружения и обобщения такова, что объединяет пониманием, постижением основополагающих смыслов.

Совсем другой взгляд на мир представляет еще один завсегдатай и любимец Чеховского фестиваля – Мэтью Боурн. Собственно, благодаря этому фестивалю экстравагантный
англичанин и прославился в России. В разные годы Москва рукоплескала его изысканной «Пьесе без слов», «Лебединому озеру» (лебеди – мужчины), «Дориану Грею» (лорд Генри – женщина) и «Золушке», нашедшей свое счастье в разбомбленном нацистами Лондоне.

На этот раз Боурн и его труппа «New Adventures Production» привезли в Москву свежепроснувшуюся (постановка 2012 года) «Спящую красавицу». Спектакль, как уверяет автор, родился также благодаря Чеховскому фестивалю: в прошлый приезд Боурну устроили экскурсию в Клин. Здесь в музее великого русского композитора и пришло окончательное решение (через много лет после «Щелкунчика» и «Лебединого озера») завершить трилогию балетов Чайковского.

Смещение во времени из некогда эпатирующего приема превратилось в традицию. Действие четырехактной «Спящей красавицы» происходит в 1890-м (год постановки в Мариинском театре спектакля Мариуса Петипа), в 1911-м (празднование совершеннолетия Авроры) и сто лет спустя – в 2011-м, как указано в либретто, «вчера». Сказке Шарля Перро и в классическом балете, по словам Боурна, недостает любовной интриги и драматизма. В его пересказе бездетной королевской чете Аврору дарит Карабос (виртуозно ведомая невидимыми кукловодами марионетка-младенец – один из эффектных аттракционов спектакля), а все несчастья происходят от того, что мстительную старуху забыли поблагодарить. Ко дню совершеннолетия героини злая фея успевает умереть, но ее знамя подхватывает не менее коварный сын по имени Карадок. Вместо веретена – черная роза, вместо феи Сирени – граф Сирень. Вместо принца – садовник Лео. Их роман с Авророй завязывается еще до рокового укола, и чтобы жить ему сто лет (а лучше вечно), Лео кусает оказавшийся вампиром Сирень (его графский – как у Дракулы – титул явно не случаен). Поцелуй любимого пробуждает принцессу, но лишь для того, чтобы этим могли воспользоваться сладострастный Карадок и его готическая свита, после чего бедняжку ждет страшная смерть. Граф Сирень, однако, не дремлет и уготованным Авроре жертвенным ножом поражает злодея. Садовнику приходится второй раз поцеловать упавшую без чувств возлюбленную, которая окончательно просыпается в его объятиях. Так и видится надпись «The end» на финальном крупном плане.

Если французского сказочника Боурн потрепал основательно, то с русским композитором не все так просто. С одной стороны, купюры и перестановки в партитуре кого-то могут возмутить. С другой, английского гостя есть за что поблагодарить. В отличие от «балетных» композиторов Чайковский не писал «под ноги». Но несколько поколений исполнителей требовали упрощать ритмы, замедлять темпы, зачастую лишая музыку выразительности и многообразия настроений. Боурн вернул балету первоначальные темпы, а с ними – драматизм и экспрессию. Выдерживать эти темпы действительно сложно. Но труппа выходит из испытания с честью, то есть с видимой легкостью, не только полной мерой оттанцовывая, но и отыгрывая музыку Чайковского. Никто ни на миг не выпадает из роли, из действия, из жанра. Ни одно движение не исполнено формально, ни одна пластическая реплика не упущена, ни одна «интонация» не смазана.

Постоянный соавтор Боурна и виновник шумного успеха его постановок, сценограф и художник по костюмам Лез Бразерстон при всей изобретательности, колористической и стилистической изысканности остается в кругу визуальных образов, понятных поклонникам неоготических романов и голливудских фэнтези. Благородно потертое золото, пожухлые и оттого особо красивые краски костюмов фей-мужчин, Карабос в платье винного цвета, ее свита, похожая на персонажей компьютерных игр, колдовские чащи, синтезированные электронные вопли, бал вампиров. И тут же загримированный то ли под Георга, то ли под Николая II король, вылитая Алекс – королева и Карадок – эдакий Распутин из комиксов, разбитной, черноволосый, демонический. И когда, наблюдая за медленно затворяющмися воротами уснувшего дворцового сада, думаешь «Вот он, железный занавес. Россия спит», на воротах появляется надпись «Private property». Правда, когда сто лет спустя Лео в поисках суженной откроет ворота, зритель увидит зачарованный лес из красноречиво белеющих березок...

Кавалер ордена Британской империи, обладатель премии «Тони», пяти премий Оливье и множества международных наград, Боурн ставит танцы в мюзиклах у себя дома и на Бродвее, выступает как режиссер, в том числе в Королевском Шекспировском театре. К нему применяют эпитет «успешный». Он возглавляет свою компанию больше десяти лет и полностью отдает себе отчет в том, что главная его роль – худрук, а главная забота – благополучие труппы. Фанат кинематографа, он хорошо изучил особенности восприятия и вкусы широкой публики. Боурна называют хореографом, потому что он ставит пьесы без слов. Но танец (далеко не самый изобретательный) – лишь один из элементов (далеко не главный) его шоу. Его спектакли зрелищны, энергичны, он не вскрывает социальные язвы и не углубляется в психологию. Здравомыслящий Боурн выбирает динамику и стереотипы масскульта. Мудрый Боурн делает это с высочайшим качеством и лукавым юмором, так что язык не поворачивается назвать его шоу попсой.

А все же и он в эпилоге либретто заговаривает о наболевшем: «Аврора и Лео не могут жить в современном мире. Они удаляются в лес и живут там простой жизнью в окружении фей, которые сегодня тоже стали изгнанниками».

Любопытная тенденция очевидна в современном театре. Если в драме все чаще отказываются от слова, создатели танцевальных опусов все настойчивее к нему прибегают. Как будто опасаются не быть понятыми. А говорить хочется о важном. Один из самых красноречивых в этом смысле спектаклей под названием «Play» показал недавно во время другого московского фестиваля, «Территория», дуэт из Антверпена. Мэтр современного танца Сиди Ларби Шеркауи и его партнерша, популяризатор классического индийского стиля кучипуди, Шантала Шивалингаппа под аккомпанемент необыкновенной красоты живой музыки и вокала вели замысловатую игру – диалог пластики и ритма, сложный для исполнителей, легкий для восприятия, многослойный по смыслам. Диалог или его невозможность – одна из ведущих тем современного танца. Каждый раскрывает ее по-своему. Шеркауи и Шантала избрали принцип нераздельности-неслиянности. Движения в унисон, но разная стилистическая окраска – кучипуди и contemporary. Канонизированные, доведенные до определенной точки, с жестко фиксированным финалом жесты и позы Шанталы, и вразброс, без конца и без начала, повторяющие общий рисунок ее танца, движения партнера. Гармония и хаос. Медитативный Восток и невротичный Запад. Теряя национальную самобытность, движения индийского танца избавляются вместе с тем и от эзотерической герметичности, обретая не только индивидуальную интонацию, но и универсальные смыслы. Метафорой человеческой общности и взаимопонимания становится сцена, где чудесную мелодию танцовщики и музыканты исполняют на одной клавиатуре в одиннадцать рук. Метафоричного и изощренного пластического языка бельгийцам мало, и Шантала с авансцены, как с трибуны, обращается в зал с попыткой принуждения к миру хотя бы этой небольшой части человечества, горячо агитирует против гнева, зависти и нетерпимости, за милосердие и доброжелательность.

Заговорила на Чеховском фестивале два года назад и первая балерина мира Сильвии Гиллем. Тогда в «Эоннагате» Робера Лепажа и Рассела Малифанта она, к разочарованию собравшихся посмотреть на редкое чудо, практически не танцевала. Весь мир был ареной ее триумфа, а Москва все ждала визита великой танцовщицы. За год до «Эоннагаты» столичных балетоманов «подсадили» на Гиллем, когда «Золотая маска» в рамках проекта «Легендарные спектакли и имена ХХ века» представила четыре хореографические миниатюры с ее участием, вошедшие в программу PUCH. Это слово очень подходит Гиллем. Рыжая девчонка ногой откроет любую дверь. И хлопнуть дверью, когда надо, сумеет. Юная гимнастка, кандидат в олимпийскую сборную Франции, в 11 лет она поступила в школу Парижской оперы, в 16 – в прославленную труппу, а в 19 стала самой молодой в истории обладательницей высшего звания – «этуаль». Так захотел Рудольф Нуреев. Всесильный глава Оперá ставил на нее спектакли, вознес на пьедестал и, наверное, посчитал собственностью. Сильви хлопнула дверью в разгар головокружительной карьеры. Позже она – приглашенная прима Королевского балета Великобритании – оставила и эту знаменитую труппу. Долгожданный гость на величайших мировых сценах, Гиллем – безусловный гений. Речь даже не о мере одаренности (она, похоже, безмерна), а о полноте воплощения самого духа и сути искусства, называемого танцем. Совершенная техника, феноменальная гибкость, но главное – интеллект и ультрасовременное (раскрепощенное) сознание. Лучшая классическая балерина конца тысячелетия стала непревзойденной исполнительницей балетов Мориса Бежара и музой Матса Эка и Уильяма Форсайта, тогда еще считавшихся радикалами. Теперь они – всемирно признанные корифеи. Их постановки – наслаждение балетомана. И это наслаждение летом 2013 года москвичам доставил Чеховский фестиваль. Спектакль состоит из трех новелл трех мэтров современной хореографии – Иржи Килиана, Уильяма Форсайта и Матса Эка. В двух последних танцует Сильвии Гиллем. Она тоже интересуется культурой Востока, особенно любит Японию. В Лондоне, во время репетиций узнала о разрушительном землетрясении и цунами в стране, отделенной от британской столицы шестью тысячами миль. Так спектакль получил название «За 6000 миль».

Сегодня Гиллем под пятьдесят. В этот раз ушло жгучее сожаление, что мы не увидим ее в классике. Гиллем – совершенство. Совершенство – это потолок. Дальнейшее развитие невозможно. Но Гиллем парадоксальна. Ее совершенство не имеет пределов. Есть ощущение вершины, а над ней – небеса. И аналитику Форсайту, который умеет разъять классику на первоэлементы и сложить из них абсолютно новую целостную картину мира, и лирику Эку, высекающему внутреннюю красоту из внешней некрасивости, повезло, что есть Сильви Гиллем. О таком воплощении в другом человеке можно только мечтать. Одна ее стопа красноречивее целого па-де-де. И нет нужды переводить танец на язык слов.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16997
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Ноя 28, 2014 6:27 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013123206
Тема| Балет, Днепропетровский академический театр оперы и балета, Персоналии, Елена Печенюк
Автор| Анелия Сергиенко
Заголовок| Один день из жизни прима-балерины
Где опубликовано| © Газета "Зоря" (Днепропетровск
Дата публикации| 2013-12-20
Ссылка| http://zorya.org.ua/p/37815
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Строгая диета, травмы и многочасовые репетиции — это лишь малая толика того, что приходится испытать балерине ради грации, красоты и высокого искусства.

Но не видит для себя другого пути Елена Печенюк, прима-балерина Днепропетровского академического театра оперы и балета. Всю себя без остатка она отдает работе. Сидя со мной в гримерной, Елена рассказывает о буднях и праздниках своей и с чем не сравнимой профессии.




Талант, умноженный на труд

Сегодня у Лены не очень напряженный график — спектакля нет, с утра только репетиция. Воспользовавшись моментом, я напросилась в гости. Терпеливо дожидаюсь, пока танцовщица отработает свой урок — наблюдаю и еще раз удивляюсь упорству и трудолюбию девушки. Наконец, она выходит из зала и, сменив пуанты на теплые носки, может спокойно, не отвлекаясь, провести экскурсию по лабиринтам своей нелегкой профессии.

— Моя мама отдала себя гимнастике, потому, наверное, неудивительно, что с четырех лет я тоже занималась этим видом спорта, — рассказывает Елена. — Но однажды, случайно попав на балет, уже больше ни о чем думать не могла. Мне было 6 лет, когда я поступила в хореографическую школу при Днепропетровском академическом театре оперы и балета, и этот выбор я сделала сама. Если многие занимаются из-под палки, то я бежала на уроки с удовольствием. Не помню случая, когда не хотелось на репетицию. Особых целей тогда перед собой не ставила, может, потому и получалось у меня все легче, чем у остальных.

Первое выступление на большой сцене Елена помнит хорошо. Это был балет Гертеля «Напрасная осторожность». Юная артистка тогда станцевала соло селянки и получила всеобщее признание, а также театральную премию «Надежда Сичеславны-97».

— Я, конечно же, волновалась и переживала, но по-своему, по-детски, но не настолько, чтобы это мешало мне вдохновенно танцевать, получать от танца огромное удовольствие и делиться этими чувствами и эмоциями со зрителем, — вспоминает дебют на сцене Лена. — Вот и весь секрет успеха.

Уже тогда педагоги в один голос твердили о безусловном таланте девушки, ярко выраженном артистизме и таких необходимых для большой сцены лидерских качествах. Юная танцовщица их надежды оправдала, и уже в 11 лет девочку начинают вводить в главные партии балетного репертуара. А в 14 лет она дебютирует в роли Лизы в «Напрасной осторожности». Позже Елена исполнила партию Авроры в «Спящей красавице». Потом в ее жизни была Жизель, а затем Джульетта. После окончания балетной школы в Днепропетровске юная балерина училась в балетной академии им. Джона Кранко в Штутгарте (Германия), после чего вернулась в родной город и продолжила карьеру на давно знакомой сцене.

Сегодня она все так же востребована и все так же влюблена в танец и готова самоотверженно работать, оттачивая мастерство. А подтверждением того, что самоотдача и погружение в профессию приносит успех является звание лауреата премии им. В. Я. Писарева Национального сообщества театральных деятелей Украины, полученное балериной в 2012 году.


На сцене Елена Печенюк затмевает всех

Гибкость и легкость

На самом деле, стать успешной, известной балериной не так просто, как рассказывать об этом. Помимо таланта артиста, который должен проявиться еще в детстве, и огромного ежедневного труда, нужно обладать определенными физическими данными. Немаловажную роль в этом играет выворотность ног (способность развернуть ноги-бедра, голени и стопы внутренней стороной наружу), состояние стоп (в том числе подъема), танцевальный шаг, гибкость тела, прыжок, пропорции (в танцах предпочтительнее обладать относительно узким туловищем, плечами и тазом и относительно длинными руками и ногами, причем само туловище должно быть сравнительно коротким), рост и вес. А поскольку каждый человек развивается индивидуально, то, даже имея изначально хорошие показатели, нет гарантий, что девушка сохранит их во взрослом возрасте.

Лена из тех счастливиц, которым повезло, хотя девушка не скрывает, что в отрочестве и ей приходилось усиленно бороться с лишним весом, но это в прошлом.

Сейчас Елену легко можно принять за подростка — рост 1,63, хрупкая — нет и 50 килограммов, с большими добрыми глазами. Встретив ее на улице без грима и сценического пафоса, не сразу угадаешь, какими она обладает артистизмом и способностью подарить зрителю незабываемые эмоции, как может очаровать весь зал своим образом и грацией движений.

За спектакль теряешь около 2 килограммов

Если ты прима то ответственность на сцене несешь не только за свое выступление, но и за тех, кто танцует с тобой рядом. Поэтому без сильного характера и эмоциональной устойчивости здесь не обойтись. Недаром при отборе детей в балетные школы учитывают темперамент. Наиболее подходящим для этого вида искусства считается сангвиник — сильный, уравновешенный, подвижный человек. Лена как раз такая.

— Я спокойная, но активная, — характеризует себя девушка. — Когда я дома, выполняю множество дел, но без суеты и благодаря этому все успеваю. А на сцене выкладываюсь на сто процентов. После каждого спектакля теряю по два килограмма. Сказывается не столько физическая, сколько эмоциональная нагрузка. Заметила, что чем старше и опытнее становлюсь, тем больше волнуюсь во время спектаклей, ведь уже знаю, где сделала ошибку. Есть множество моментов, на которые раньше не обратила бы внимания из-за детской беспечности, сейчас все по-другому.

График балерины расписан почасово — репетиция, отдых, репетиция. Если задействована в разных спектаклях, репетиций больше.

— Получается, что мы отдыхаем на гастролях, — делится Елена. — Ведь дома танцуешь сразу в нескольких спектаклях — танцы разные, техника каждого отличается, движения не похожи, мышцы напрягаются больше. А когда везешь постановку в другой город, там, как правило, спектакль один, хорошо отработанный и, соответственно, намного легче танцевать.


Балет «Спящая красавица»

Выходной в понедельник

Свободного времени у балерин не так много, как хотелось бы. Да и профессиональный век у танцовщиц короткий — 36 лет исполнилось и уже на пенсию.

— Вот мне сейчас 26, еще лет 10 и все — надо искать себя в чем-то ином, — сетует Лена. — А мне очень нравится то, чем я занимаюсь. Конечно, можно стать педагогом, но это уже другое. Поэтому мы используем свое время максимально продуктивно. У нас даже выходной в понедельник — когда у обычных людей трудовая неделя начинается. На самом деле, нет времени даже на общение. Дружим в основном труппой, с теми, с кем выступаем. Да и после изнурительных репетиций или спектакля лучший отдых — просто лечь на диван и ни о чем не думать.

Послужной список… травм

Если в репетиционном зале и на сцене балерина танцует на пуантах, то потом ныряет в теплые шерстяные носки. Ведь мышцы очень чувствительны к перепадам температур и нагрузок, поэтому ноги танцовщицы держат в тепле. После напряженных репетиций необходимо посетить массажиста, который следит за состоянием мышц балерин. Но, несмотря на все предосторожности, невозможно представить хорошую танцовщицу без набора травм и хронических «профессиональных болячек».

— Это как спорт, организм очень быстро изнашивается, — открывает подводные камни профессии Лена. — У каждой из нас есть «послужной список» растяжений, ушибов, неудачных падений, которые рано или поздно дают о себе знать. Ведь нагрузка не прекращается, а для того, чтобы организм пришел в норму после травмы, нужно время. Так к 40 годам набирается приличный перечень проблем со здоровьем, у кого-то даже раньше.

Тяжело в таком рабочем темпе наладить и личную жизнь. В основном молодые люди женятся в перерывах между спектаклями и репетициями. Становятся партнерами не только на сцене, но и в жизни. Так было и с Еленой. Со своим будущим мужем она познакомилась в театре, вместе танцевали. Сейчас молодые люди уже имеют сына, причем успели его родить и воспитывают тоже в перерывах между выступлениями.

— В нашей профессии важно всегда находиться в форме, поэтому мало кто может позволить себе длительный декрет. Я на третьем месяце еще танцевала, а спустя 30 дней после родов вернулась к репетициям. Еще через месяц танцевала партию в спектакле. Не могу сказать, что входить в форму было легко, ведь мышцы, не получая нужных нагрузок, становятся менее эластичными. Вот и приходилось танцевать с сыном на руках, постепенно увеличивая нагрузки.

— Но мне нравится моя профессия, я ею живу, я люблю дело, которым занимаюсь. Она воспитывает выносливость и характер, правда, рано заставляет взрослеть и отвечать за свои действия, но в этом есть и свои плюсы. Если бы можно было вернуть время назад, ничего в своей жизни я бы не изменила. Хотя своего сына в балет отдавать не буду, предоставлю ему свободу выбора, как в свое время мои родители поступили со мной.

Советы от примы

Как всегда хорошо выглядеть


1. Не игнорируйте физические нагрузки. Причем это необязательно тренажерный зал. Можно просто каждый вечер устраивать себе 30-минутную прогулку пешком.

2. Следите за питанием. Кушайте все продукты, кроме откровенно вредных, но маленькими порциями. Не сочетайте белки и углеводы, употребляйте много зелени и овощей.

3. Пейте больше воды.


Фото из архива театра оперы и балета
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8  След.
Страница 7 из 8

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика