Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2013-10
На страницу Пред.  1, 2, 3  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16808
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Окт 14, 2013 10:09 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013101401
Тема| Музыка, Опера, БТ, Премьера
Автор| МАЙЯ КРЫЛОВА
Заголовок| Скандал в благородном семействе
Большой театр представил детский оперный проект

Где опубликовано| © Новые Известия
Дата публикации| 2013-10-14
Ссылка| http://www.newizv.ru/culture/2013-10-14/190613-skandal-v-blagorodnom-semejstve.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Премьера представления «Настройся на оперу» прошла в Бетховенском зале Большого театра. Зрелище с пением, предназначенное для детей от 12 лет, призвано, по замыслу авторов, познакомить подрастающее поколение с разными оперными голосами.



В последнее время Большой театр уделяет много внимания работе с детьми, что правильно: надо готовить будущих меломанов и балетоманов. Лишь в прошлом сезоне тут поставили детский балет «Мойдодыр» (правда, без особого успеха) и вполне удачный музыкальный вечер, состоящий из «Путеводителя по оркестру» Бриттена и оперы «Дитя и волшебство» Равеля. Теперь запустили представление «Настройся на оперу». Нынешняя премьера – не концерт, но и не спектакль. Это 14 фрагментов разных опер, скрепленных чем-то вроде сюжета. И если «Путеводитель по оркестру» знакомил детей с музыкальными инструментами, то новый проект уделяет внимание оперным голосам. Их пять – сопрано (Анна Аглатова), меццо-сопрано (Светлана Шилова), тенор (Богдан Волков), баритон (Константин Шушаков) и бас (Петр Мигунов). Все поют с воодушевлением: как-никак отвечаешь за целое вокальное направление. Этому способствует ансамбль солистов оркестра ГАБТа с дирижером Александром Соловьевым.

Режиссер Игорь Ушаков в прошлом сезоне поставил превосходный, искрящийся спектакль в Екатеринбурге («Граф Ори» Россини). Но «настрой на оперу», несмотря на небольшой объем (чуть больше часа) и буйные спецэффекты на заднике, скучновато смотреть и взрослым, а детям – тем более. Во всяком случае, две девочки, сидевшие рядом с автором этих строк, шептались и вертелись всю дорогу, а под конец вовсе перестали смотреть на сцену. Возможно, дело в невразумительном тексте, с которым работал режиссер. Замысел представления (им, видимо, была идея создания яркого зрелища, способного увлечь оперой поколение детей, воспитанных на компьютерах) тухнет уже вначале, когда певцы начинают действовать в русле слабого либретто, скроенного по типу елочного представления (группа положительных героев противостоит нагрянувшему злу).

Декорация – фасад некоего старинного здания с несколькими дверями. Поверх стены летают бабочки и распускаются цветы: видеоконтент здесь буйный, хоть и не всегда вразумительный. Из дверей выходят и тут же входят обратно некие личности в ослепительно-белом, покроем платья похожие на дореволюционных интеллигентов. Либретто, кстати, нигде не излагается: ни в программке, ни в буклете-комиксе, ни, как вариант, по трансляции. Детям потребуется время, чтобы уразуметь: эти мужчины и женщины – не чеховские дачники, живущие в многоквартирном пансионе, а персонификации голосов из недр оперного дома.

Каждый голос по ходу спектакля исполняет не одну знаменитую арию. Сопрано, к примеру, играет в барокко в арии Альцины из одноименной оперы Генделя. Меццо, чуть подразнив Далилой из оперы «Самсон и Далила», демонстрирует сочность тембра в «Трубадуре». Тенор выдает отрывок из предсмертной арии Ленского и капельку из «Дочери полка», где красиво тянет голосом (ах, эта фермата на верхних нотах!), а также арию Неморино из «Любовного напитка». Баритон, кратко процитировав «Садко», переходит к опере Леонкавалло. А бас поет песню Лепорелло об интрижках своего хозяина – Дон Жуана и куплеты Мефистофеля из «Фауста».

Но прежде пения каждый голос выдает драматический монолог. Содержание сводится к нарциссизму: я чертовски устал, я не в голосе и все надоело, но мой вокал прекрасен, как бриллиант, и вообще я лучше всех, а прочие голоса – дребедень, не стоящая внимания. Зачин странный (если не считать полезной информации: шоколад, орехи, семечки и кока-кола вредны для связок). Авторы представления хотели первым делом лишить детей иллюзий и показать им подноготную театрального закулисья, с тотальной завистью и вздорной злобой на коллег? На притчу эти мелкие скандалы не тянут. А если это пародия на капризность примадонн, то юмор, честное слово, несмешной.

Сообщив коллегам все, что о них думают, голоса (и их дом) подверглись нападению противника, появившегося на заднике в виде черного зева с извилистым хвостом. Понять, что это такое, в ходе действия невозможно, но, если добраться до либретто на сайте театра, узнаешь, что это глобальный негодяй по имени Электронный Призрак. Загробным синтезированным голосом он то требует от голосов покинуть оперный дом по причине его обветшалости, то соблазняет попсовой карьерой и легкой славой вкупе с большими деньгами (сообщая, что в опере «и лицо от грима портится»). Самая сладкая перспектива – «сдать голос в банк голосовых данных», за что получишь апартаменты на Манхэттене и (тонкая шутка) монумент на месте статуи Свободы. Согласие надо прислать на номер 666.

На заднике мелькают падающие стены театра, клубится каменная пыль, носятся летучие мыши. После некоторых колебаний голоса решают держаться вместе против общего врага: конечно же, никому не нужны ни слава, ни деньги. В итоге дружба и волшебная сила искусства творят чудеса: объединившись в вокализе, певцы изгоняют Электронного Призрака. Оперный дом в компьютерных картинках снова сверкает благородством. На заднике мелькают документальные кадры публики в овациях и улыбчивое лицо Марии Каллас. А помирившиеся голоса, взявшись за руки, поют финал моцартовского «Дон Жуана».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16808
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Окт 14, 2013 10:34 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013101402
Тема| Музыка, Опера, IX Международный конкурс молодых оперных певцов Елены Образцовой, Персоналии, Елена Образцова
Автор| Ирина ШВЕДОВА
Заголовок| Елена Образцова: неугомонная примадонна
Где опубликовано| © Московская правда
Дата публикации| 2013-10-13
Ссылка| http://mospravda.ru/culture_spectacles/article/elena_obrazcova%3A_neygomonnaya_primadonna
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Непревзойденная оперная дива, примадонна Большого театра, замечательная актриса, потрясающей энергии человек - много еще разных определений можно привести, когда речь заходит о блистательной певице, обладательнице уникального меццо-сопрано Елене Образцовой. Образец творческого долголетия, Елена Васильевна в этом году отмечает 50-летие своей деятельности на оперной сцене.



О ее вокальных достижениях знает весь мир. Она работала с выдающимися певцами, дирижерами, режиссерами на самых престижных сценах. О ней написано немало книг, снято фильмов, у нее без конца берут интервью, и она всегда в первых строчках новостей. Согласитесь, такое бывает не так уж часто в сфере академического музыкального искусства. Но Елена Образцова - феномен, и она неповторима во всем.

Особая статья - ее педагогическая деятельность, а также вокальный конкурс, который она первая в нашей стране стала проводить собственными силами. В минувшем сентябре завершился IX Международный конкурс молодых оперных певцов Елены Образцовой, который по традиции проходит в родном городе певицы - Санкт-Петербурге. На этот раз в город на Неве приехали около 100 молодых певцов из разных стран мира. И впервые, наверное, за всю историю конкурса, его победителем стала зарубежная участница - Элеонор Лайонс из Австралии. Двух других призовых мест удостоились молодые таланты, представляющие нашу северную культурную столицу - бас Юрий Власов и обладательница чудесного драматического сопрано Екатерина Морозова. Эти имена наверняка войдут в когорту талантов, открытых именно Еленой Образцовой и ее знаменитыми друзьями - членами жюри. В этом году это были Тамара Синявская, Маквала Касрашвили, Лариса Гергиева, Ева Мартон, Сабино Леночи, Ричард Бонинг, Мигель Лерин, Хуано Понс, Бруно Пратико, Калоджеро Витторио Терранова. Все - мировые знаменитости и готовы идти за этой неугомонной примадонной куда угодно. Слушать почти сто певцов в первом туре? Пожалуйста, хотя это неимоверно трудная работа. И как же благодарны им были московские участники конкурса, и особенно журналисты, когда спецприз «Надежда» был вручен студенту московской Академии хорового искусства им. В. Н. Попова (класс профессора В. П. Александровой) - Игорю Морозову. Кстати, самые громкие и дружные аплодисменты достались именно этому юному обладателю обворожительного тенора, когда он невероятно проникновенно и талантливо спел арию Ленского.

Игорь дал первое свое интервью «Московской правде» как раз после третьего тура, когда весь был в предвкушении победы. «Я учусь в академии на дирижера. Но пение влекло меня с детства. Поэтому я совмещаю два курса. Мой педагог Вера Петровна занималась с такими нынешними знаменитостями, как Дмитрий Корчак и Василий Ладюк, и она благословила меня на участие в этом конкурсе, который имеет очень высокий рейтинг в профессиональной среде. Чтобы принять участие в этом серьезнейшем соревновании, мне пришлось выучить семь оперных арий! Недавно пел в «Кавалере роз» в Большом театре маленькую партию и, конечно же, мечтаю выступать именно на этой великой сцене. Впрочем, хотелось бы петь по всему миру». Игорь, наверное, надеялся получить первое или второе место, но жюри решило по-другому. Ну, что ж, спецприз «Надежда» на таком престижном состязании - это уже что-то.

После конкурса, который проходил в зале Санкт-Петербургской филармонии и завершился шикарной праздничной церемонией награждения лауреатов, Елена Васильевна ответила на вопросы «Московской правды».

- Елена Васильевна, на вашем конкурсе превалируют участники из Москвы и Санкт-Петербурга. Это значит, что консерватории обеих столиц по-прежнему лидируют в подготовке качественных певцов?

- Нет, совсем не значит. Я вообще считаю, что школа наша плохая. Просто есть талантливые люди, поцелованные богом. Их всегда немного. 10 - 15 человек из всех, кто пожелал участвовать в конкурсе. В консерваториях нынче плохо преподают и пение, и языки и, главное, не дают знаний о стилевых особенностях вокальной музыки. Это катастрофа. Я твержу об этом много-много лет. Но ничего не меняется.

- Елена Васильевна, действительно, каждый конкурс вы завершаете такими словами. Но вы же мечтали создать свое учебное заведение по вокальному мастерству. Что-нибудь удается сделать?

- Я 20 лет стучусь во все двери с предложением создать международную академию, куда бы приезжали великие оперные певцы и давали свои мастер-классы молодежи. Недавно снова общалась с президентом и сказала, что надо торопиться, пока эти великие мастера имеют возможность это делать. Нашему поколению невероятно повезло: мы работали с лучшими дирижерами, режиссерами, нас учили великие мастера, мы работали в главных театрах мира, нам аккомпанировали лучшие оркестры. Пока мы живы и здоровы, имеем желание помочь, научить, отдать свои знания...

Не прошло и месяца со дня окончания конкурса, как из Санкт-Петербурга пришла информация о том, что в Культурном центре Елены Образцовой 20 - 30 октября будет работать очередная Творческая школа вокального мастерства Елены Образцовой. Это мастер-классы самой Елены Васильевны, а также лекции-практикумы, открытые уроки ведущих преподавателей-специалистов по классу вокала (начальное, среднее, высшее образование) и сценической речи, лекция фониатора, занятия по итальянскому и французскому языкам в вокальной музыке, практикум по сценическому мастерству. В школу приглашают артистов музыкальных театров, студентов творческих вузов, а также педагогов. Она проводится с 2005 года с целью совершенствования мастерства молодых певцов и обмена опытом между преподавателями вокала, певцами, концерт­мейстерами. Затем эта школа начнет свою работу в Москве.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16808
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Окт 14, 2013 11:54 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013101403
Тема| Музыка, Опера, Берлинская государственная опера, Персоналии, Дмитрий Черняков
Автор| Лариса Барыкина, му­зы­каль­ный и те­ат­раль­ный кри­тик
Заголовок| Русские пришли
«Царская невеста» в постановке Дмитрия Чернякова открыла новый сезон Берлинской государственной оперы

Где опубликовано| © журнал "Итоги" № 41(905)
Дата публикации| 2013-10-14
Ссылка| http://www.itogi.ru/arts-opera/2013/41/194885.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА



Сюжет оперы Римского-Корсакова из эпохи Ивана Грозного повествует о трагедии юной Марфы Собакиной, совсем ненадолго ставшей женой царя. При этом Ивана IV в перечне персонажей нет, грозной тенью нависая над судьбами главных героев, он присутствует в опере незримо. Как сказали бы сейчас — виртуально. Возможно, это и послужило толчком к фантазии режиссера Чернякова, как обычно накладывающего поверх исторически антуражной оперы свой сюжет.

Команда неких политтехнологов тусуется в чате Opritschniki и замышляет впарить народу очередного вождя, на сей раз виртуального, но с целью получить вполне реальную власть над умами и душами. В телепавильоне и монтажной, где будет проходить основная часть действия, кипит работа: снимаются духоподъемные ролики с массовкой в стиле а-ля рюс, на компьютерах с помощью портретов бывших руководителей отечества моделируется образ нового нацлидера, который на фоне колосящейся пшеницы не будет сходить с экранов телевизоров. А вот жену ему решено подыскать настоящую. И для этой роли как нельзя лучше подходит юная Марфа, светлая и чистая девочка в простеньком ретроплатьице с белым воротничком. По-оперному трагический финал, где, как правило, «все умерли», неизбежен: кроткая Марфа сойдет с ума, влюбленный в нее «опричник» Грязной станет убийцей, покинутая им Любаша погибнет от руки неверного возлюбленного. Но признаем, именно этот запутанный клубок любви-ревности-страсти с психологически точными характерами и мотивировками — суть оперного шедевра Римского-Корсакова, а вовсе не временная и национальная прописка персонажей. Поэтому очередная актуализация оперной классики не выглядит натяжкой.

В новом раскладе Черняков остается верен самому себе не только в принципах своей кинематографически точной режиссуры. Он развивает две темы, так или иначе возникающие во всех его работах. Игры с живым человеком, манипуляции сознанием людей, круто меняющие ход жизни, его волнуют столь же остро, как и в «Похождении повесы», «Двойном непостоянстве», «Макбете», «Воццеке» и «Дон Жуане». Второй рефрен его постановок — утраченный рай. Дом, который в итоге оказывается разрушенным. В данном случае маленькое уютное пространство, залитое розовым светом, с обоями в цветочек и огромным окном в сад, сквозь которое мы и наблюдаем за разворачивающейся драмой.

Главный успех премьере обеспечили молодые русскоговорящие певицы, две восходящие звезды с отличной выучкой и складывающейся карьерой. Ольга Перетятько со звонким, летящим сопрано и блестящей техникой и особенно Анита Рачвелишвили — открытие спектакля, обладательница глубокого меццо и сценического темперамента невероятной силы. Оркестру Даниэля Баренбойма, в целом аккуратному, не хватает русских крайностей и глубин, «достоевщины» на самом деле.

А Дмитрий Черняков в итоге поставил очередную оперу в очередном статусном оперном доме. В ближайшие полгода у него не менее значимые Милан, «Ла Скала», открытие сезона «Травиатой» (!) и «Метрополитен-опера», где будет осуществлен «Князь Игорь». Сегодня у российского режиссера номер один до конца десятилетия составленное расписание — и при этом ни одного отечественного театра в планах.

Конечно, его роман с западным зрителем развивается более чем успешно. На премьере в Берлине — ни одного «бу-бу» (звука, что так боятся постановщики), только нескончаемая овация и крики браво. Было бы странно, если бы этой благосклонной реакции он предпочел позорное кликушество, случившееся на последней премьере «Руслана и Людмилы» в Большом. Не из намерения угодить, а из желания быть понятым он ставит русскую оперу не в сарафанно-кокошечном стиле, что было бы для немцев чистейшей экзотикой, и только. Но как театр, полный остросовременных смыслов. За всем этим кроется еще и посыл с нотками, если угодно, миссионерства: многие из опер, которые предлагает Черняков, достойной сценической судьбы на Западе не имели. А это, как ни крути, — пропаганда русской оперной классики.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16808
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Окт 17, 2013 9:03 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013101701
Тема| Музыка, Опера, МАМТ, Премьера, Персоналии:
Авторы| Сергей БИРЮКОВ
Заголовок| Тангейзер, он же Онегин, он же Чичиков
Где опубликовано| © Газета "Труд"
Дата публикации| 2013-10-17
Ссылка| http://www.trud.ru/article/17-10-2013/1301679_tangejzer_on_zhe_onegin_on_zhe_chichikov.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Героев оперы Вагнера в Москве омолодили на 700 лет

В Московском академическом музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко поставили «Тангейзера» Вагнера. Удивительно, но одна из главных романтических опер XIX века не шла в столице более 90 лет.

Вагнера в России всегда любили, но и побаивались «сумрачного германского гения» с его грандиозными партитурами, тяжелыми для музыкального исполнения и сценического воплощения. В этом отношении Москва была более робкой, чем европейский Петербург и отставала от него – в том числе в освоении «Тангейзера», которого Большой театр поставил только в 1881 году, тогда как Мариинский – в 1874-м. Тем более достойна похвалы нынешняя инициатива «станиславцев» -- они взялись за оперу, которой (так сложилось, при всей энергии Валерия Гергиева) нет даже в нынешнем репертуаре Мариинки.

Есть своя логика и в том, что на постановку пригласили известного латвийского режиссера Андрейса Жагарса и французского дирижера Фабриса Боллона. Рига – ближайший к нам город (а тогда – просто часть Российской империи), где «Тангейзер» был поставлен еще в 1853 году – на 21 год раньше Петербурга. А еще раньше, в 1837-1839 годах, дирижером вновь открытого оперного театра Риги работал сам Вагнер. Так что вагнеровские традиции здесь очень прочны. Что же до Боллона, то этого уроженца Парижа особенно чтят в Германии – он руководит оперным театром Фрайбурга, где поставил все «Кольцо нибелунга». Для «Тангейзера» же его французские корни ценны в особой степени: это единственная опера Вагнера, которая не только существует в двух редакциях, но и, в одной из этих версий, написана не на немецком языке, а на французском, поскольку композитор подготовил ее для исполнения в Париже.

Впрочем, нам не показали в чистом виде ни ту, ни другую редакцию, а представили их смесь: картина в гроте Венеры как более чувственная и гедонистическая идет по-французски, все остальное – тяжелые испытания, которым подвергается Тангейзер, пожелавший стряхнуть с себя чары язычницы, -- на «более серьезном» немецком языке. Новшество любопытное и отчасти даже намекающее на судьбу самого Вагнера, пытавшегося покорить французскую столицу, но не имевшего там успеха и дальше уже совершавшего все свои творческие взлеты на родной германской почве. Но со зрительски-слушательской точки зрения двуязычное решение выглядит странно и даже отдает чем-то шизофреническим, вызывая в памяти распространенные байки о субъектах, от удара по голове вдруг заговоривших на другом языке.

Постановочно спектакль очень неровен (сценограф – постоянный соавтор Жагарса Андрис Фрейбергс). Если грот Венеры похож на второразрядный салон парижской куртизанки не первой молодости – это еще можно оправдать тем, что Вагнер, очевидо, в полумифических героях XII века видел своих современников, – то горы Тюрингии, куда Тангейзер выбирается от чаровницы, выглядят просто как пустыня, над которой почему-то повешены зеркальные полосы, где отражения героев ходят вниз головой. Что это значит – не мог объяснить ни один из зрителей, с кем удалось поговорить… Балет нимф и фавнов, не в пример роскошной музыке вакханалии, разочаровывающее жалок, семенящ и дрожащ – таким его увидел балетмейстер Раду Поклитару (хотя у столь «потертой» и «морально устаревшей» Венеры, наверное, и не могло быть другого). Сам Тангейзер похож не то на вердиевского Альфреда, не то на нашего Онегина, а порой и на Чичикова – учитывая его склонность к странствиям и попаданию в переплеты. Венера – помесь Травиаты с Брунгильдой…

Более интересно и, как показалось, органично выстроено второе действие – певческое состязание в родном для Тангейзера Вартбурге, где герой неожиданно для всех вместо ожидаемого в этой обстановке гимна чистоте и невинности вдруг выдает хвалу Венере, от которой только что бежал, чем навлекает на себя гнев собравшегося высоконравственного общества. Здесь, конечно, продолжены игры в ассоциации с оперными героями XIX века: непорочная Елизавета, любящая Тангейзера и ждущая его возвращения от богини-распутницы, напоминает Татьяну, особенно когда является под руку со своим опекуном – ландграфом Германом, который в мундире выглядит сущим Греминым (художник по костюмам – также всегдашняя спутница Жагарса Кристине Пастернака). Озадачивающий временной диссонанс – компания рыцарей, завинченная в древние латы – разгадываешь быстро: они же участники певческого соревнования, т.е.артисты, значит должны выделяться среди прочего населения сцены. Зал старинной библиотеки, уставленной сотнями томов (уж не полное ли собрание сочинений Вагнера?), очень колоритен и представляет эффектный фон для действия, которое выстроено Жагарсом со знанием законов монументальной многофигурной композиции.

И как обидно после этого опять возвращаться в третьем действии в скучную пустыню с зеркалами, где поверженный, совсем уже как фриц под Сталинградом, Тангейзер ждет прощения грехов…

Главная вокально-актерская удача спектакля – партия Елизаветы в исполнении блистательного молодого сопрано Анны Нечаевой из Большого театра. Отлично вжился в немецкую вокальную традицию баритон Алексей Шишляев – благородный рыцарь-певец Вольфрам с его знаменитым романсом из третьего действия. Что до Тангейзера – тенора Андрея Микицкого, то на такую сложную вокально и психологически партию ему пока не хватает сил, хотя и провальной эту работу не назовешь. Ну а Венера Ларисы Андреевой издает звуки так, как и положено героине не первой свежести и не самого большого очарования.

Хор в «Тангейзере» Вагнер подвергает не менее тяжелым испытаниям, чем те, что выпали на долю страдальца-рыцаря: в сложной хроматической музыке певцы на десятки тактов остаются без поддержки оркестра (притом бредя за сценой, т.е.без прямого контакта с дирижером), и не однажды казалось – вот-вот проклятое ущелье фальши утянет в свою темную бездну знаменитый хорал пилигримов (помните главную тему увертюры? Это он и есть). Но каким-то чудом каждый раз путники удерживался на тропе, то бишь в тоне – респект хормейстеру Станиславу Лыкову.

Главный же комплимент – дирижеру Фабрису Боллону, под чьим управлением и оркестр «Стасика» выдал истинно вагнеровскую многокрасочность, и вся партитура встала перед слушателем в свой гигантский благородный рост.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16808
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Окт 19, 2013 10:18 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013101901
Тема| Музыка, Опера, Персоналии: Мария Гулегина
Автор| Марина Алексинская
Заголовок| Неувядаемый дух
Где опубликовано| © газета "Завтра"
Дата публикации| 2013-10-18
Ссылка| http://zavtra.ru/content/view/neuvyadaemyij-duh/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Божественность переживаний – Мария Гулегина на сцене. Тридцать лет назад птенцом Гулегина выпорхнула из театра оперы и балета Минска, эффект её дебюта в Ла Скала оказался разрушительным. Овации стоя обрушили стены и потолок театра, цитадель неприступности оперы пала. «Она рождена с музыкой Верди в крови!»- небрежно-изысканный ценитель оперы не скрывал ни восторга, ни удивления.

Имя Марии Гулегиной на страницах газеты «Завтра» встречалось не раз. Так уж получилось, что впервые услышав оперную диву на сцене Большого театра в арии из оперы «Сила судьбы», произошло… как будто распахнулась анфилада комнат старинного дома, укрывшегося в садах и легендах Сант Агаты. Где-то в полумраке её, среди лучей, в перехлест отраженных зеркалами, за роялем сидит старец. С седой бородой, в сюртуке, изысканный и чуть надменный… его легко узнать. Это – Верди. В меланхолии, онемевшими пальцами он выколачивает по сто раз одну и ту же музыкальную фразу. «Пусть великие люди побеждены сегодня. Все же, еще жив непревзойденный, еще не вкушенный человечеством неувядаемый дух, который люди сегодня презирают».

Верди - жемчужина итальянской музыки. Республиканец, огненный патриот. Именно здесь, на италийской почве музыка вырвалась однажды «из когтей церкви, какие бы чудесные плоды она не приносила в грегорианском пленении a cappella». И пролилась под парусом Верди по Апеннинам. И стала выражением итальянского народного духа. «Синьор! – преследовали композитора горячие, как эспрессо, поклонники. - Весь мир знает, что Вы – ангел божий…» И как это принято в определенных кругах, Верди обвиняли то в марионеточных текстах, то в избитых эффектах. Но ни один удар, ни одна мелкая усмешка не в силах столкнуть с пьедестала. Народ Италии говорил партитурами Верди. Кому как не шарманщикам знать толк в народной музыке?! Из года в год, изо дня в день они крутили мелодии из «Риголетто», «Трубадура», «Травиаты». Есть даже анекдот: однажды на водах Монтеконтини Верди выкупил шарманки у тридцати шарманщиков. Он уже не мог слышать этих арий. Проникновенность опер Верди, и вправду, не знает себе равных.

… Рождество было поистине праздником волшебным. Год назад в рождественский вечер Мария Гулегина дала концерт. В театре Станиславского и Немировича-Данченко. Восемь арий из опер Верди… и бисы, бисы, бисы. У меня сохранилось письмо, написала его буквально через час или два после концерта. Возможно, оно восторженно излишне? Но в искренности – не отказать. «Мария! – строки письма. - Если Вас поместить на Северный полюс, и Вы вступите в одну из арий, что прозвучала в концерте, то Ваше пиано нежностью и теплотой растопит льды Антарктиды, а Ваше форте превратит воды в пар, что облаками поднимется к небесам... Вы сотворяете мир, Вы – творец мира, мира Ваших чувств, душевных и духовных исканий. И Вы, конечно, знаете, что этот мир – божественный, где цветут райские кущи, сверкают чистые, как бриллиант, родники, и ангелы подхватывают Ваше божественное пение. Воздействие его грандиозно, и я понимаю зрителей, что аплодировали Вам в течение часа. Первое отделение и второе – до арии из «Силы судьбы» - у меня замирало, останавливалось дыхание. И выдох мог прозвучать лишь как «браво!». Но вот последовала эта ария из «Силы судьбы», и я перестала ощущать себя, окружающих, я провалилась куда-то, полузакрыв лицо ладонью… Одно не могла понять – как можно после такой музыки выходить еще раз на сцену. Можно – раствориться, исчезнуть вот так, по–цветаевски… Но Вы – выходите на сцену и снова ввергаете в пространство пьянящего эфира. Ваш голос столь чарующе свободен, окутан шелком и бархатом, что казалось мне – он существует отдельно от Вас».

Мария Гулегина завоевала оперный Олимп. И трудно сказать: что проще? - Ежедневное восхождение? Или ощущение свершившегося? И хотя Мария Гулегина смеется над вопросом: «Ощущаете ли Вы себя примадонной?», - я позволю себе не поверить. И предположить, что - да, конечно. Ибо лишь с высоты Олимпа возможна та щедрость, с которой Гулегина дарит публике высочайшие минуты наслаждений. Ибо лишь с высоты Олимпа возможна простота в общении.

Мы встретились с Марией Гулегиной за чашкой кофе в гостинице «Метрополь». Эффектная, уверенная в себе, смешливая… Мир у ее ног, а Гулегина с непередаваемой трогательностью вспоминает свой первый концерт в Большом зале консерватории. Конец 80-х, и публика консерваторская совсем особенная. Откладывала деньги с зарплаты в 60-70 рублей и с цветами приходила к своим кумирам. И такое ощущение, что выше ценности тех цветов уже не может быть ничего на свете… «Где сегодня государство? – с болью спрашивает Гулегина. – Кто, как не государство, обязано накормить тех людей, которые по 40-50 лет отработали во имя его, и теперь не имеют средств к достойной жизни? Нам предлагают жертвовать деньги на лечение детям, и нет проблем, мы деньги соберем. Но что делает государство, чтобы матери могли прокормить, выучить своих детей? Когда-то, в Советском Союзе ведь была развернута целая программа и здравоохранения, и образования! Приватизация, что произошла у нас, лишила всего. Но ведь люди верили во что-то»…


Мария Гулегина и Сальваторе Личитра. Сцена из оперы Верди "Сила Судьбы"

«ЗАВТРА». Мария, Вы еще помните то далекое, советское время?

Мария ГУЛЕГИНА.
Очень хорошо помню: мне было лет пять, мы с мамой шли по улице, и я говорю: «Скорей бы коммунизм наступил». И мама спрашивает: «А что такое?» - «Я быстро побегу тогда и куплю себе самую большую куклу!» И мама тогда строго произнесла: «А ты что, доченька, поработала больше всех?» Вот вам и ответ. Сегодня мамы говорят, наверное, беги, беги, беги и хватай самую большую!

«ЗАВТРА». Мария, география Вашей жизни: сцены лучших театров оперы и балета Италии, Германии, Австрии. Когда Вы успеваете следить еще и за жизнью в России?

Мария ГУЛЕГИНА.
Так получилось, что когда я готовлюсь к спектаклям, то никуда не выхожу. И у меня постоянно фоном звучит русское телевидение, а в некоторых городах возможен только Первый канал. Русский язык – уже как дома, и я невольно смотрю время от времени то, что показывают, сериалы. Смотрю, и о Боже! Сели в тюрьму, кого-то подставили, надо дать деньги адвокату, и следователю надо деньги дать…. Не сразу поймешь, о чем речь? Если на Первом федеральном канале едва не в каждом сериале говорится о том, что нужно дать взятку для решения своего вопроса, то о чем можно дальше говорить? Я в шоке!

«ЗАВТРА». Вот-вот, на днях Ваш коллега, Владимир Маторин, сказал: если смотришь русское телевидение, ощущение: конец света уже наступил. Установка: подменить прекрасное - безобразным, духовное – меркантильным, ангельское – дьявольским в действии.

Мария ГУЛЕГИНА.
И тот, кто будет пытаться сделать что-то хорошее, будет ошельмован. Не захочешь, да поверишь в действительность завещания Алана Даллеса. Уж слишком происходящее напоминает сценарий. Одна ошибка. Вырваны духовные корни, опошлена нравственность не только в России. Это происходит во всем мире. Это мир такой стал. И это страшно. Меня успокаивает только одно: всё-таки 30 лет карьеры позади, и те годы были годами еще настоящей оперы. Ставились спектакли, и на каждую роли приглашались лучшие артисты, музыканты, дирижеры.

«ЗАВТРА». Но мы-то уверены, Россия сбросит навязанные, чуждые ей ценности. Вот Вы сейчас приехали в Москву для участия в программе телеканала «Культура» «Большая опера». В прошлом году «Большая опера» стала событием! Вдруг очевидным стало, что зритель хочет слышать красивую музыку, классическое пение.

Мария ГУЛЕГИНА.
Я согласилась на участие в жюри конкурса, думая о том, что смогу кому-то помочь. Конкурс для молодого артиста – это шанс. Вдруг увидит тебя кто-нибудь из директоров театров, или режиссер, или менеджер заметит. А первую ты премию получил, или вторую, или третью – не столь важно. Важен – опыт выхода на сцену.

«ЗАВТРА». Тамара Синявская – председатель жюри этого конкурса. Пересекались ли раньше ваши пути?

Мария ГУЛЕГИНА.
Я очень люблю Синявскую, я действительно её обожаю. В юности даже подражала, пела «Чернобровая казачка». Мы встретились только на этом проекте, и я была приятно удивлена, что Тамара Ильинична знает обо мне, даже слышала моего «Ваню». Оказывается, Магомаев именно ей позвонил, когда услышал меня в «Метрополитен».

«ЗАВТРА». Что за история?

Мария ГУЛЕГИНА
. Это очень дорогая моему сердцу история… В детстве я не могла для себя решить за кого замуж выйти (смеется). Мне очень нравились Муслим Магомаев и Николай Сличенко. А однажды я увидела на сцене одесского театра Аллу Осипенко с Марковским. С ума сойти какая была прекрасная Осипенко! А Джон Марковский – красавец! Я и в него была влюблена… Но вот прошло очень много лет, и я прочитала в книге Магомаева о том, что во время моего выступления в «Метрополитене» он был на спектакле и постеснялся ко мне подойти. Боже мой! Если бы я знала, что в зале – Магомаев! я со сцены бы к нему сошла!

«ЗАВТРА». Романтическая история. Хотелось бы тогда вспомнить Большой театр. Вот пока Большой театр штормил общественность криминальной и не криминальной хроникой, я не раз задумывалась: почему бы, например, Вам, певице с мировым именем, с известной твердой позицией, не принимать участие в руководстве театром?

Мария ГУЛЕГИНА.
Мне сложно представить себя в руководстве театром. Это, наверное, непосильная ноша. Это нечто вроде сна Веры Павловны… Профессионал во мне боролся бы с человеком. Я счастлива, что в декабре месяце выйду на сцену Большого театра в достойной постановке оперы «Дон Карлос», с потрясающими совершенно костюмами, декорациями.

Вот так. О чем не говорить бы с Марией Гулегиной, Верди неизменно будет присутствовать рядом. А гений его будет таинственным образом колебать воздух. 2013 год – год Верди. 10 октября исполнилось 200 лет со дня рождения композитора. «Кажется, газеты поднимают разговор о юбилее. О, пощадите! Изо всех бессмыслиц в мире эта самая наибессмысленная…» Два века славы – это уже далеко не бессмыслица.

А теперь интрига. «20 октября Мария Гулегина - редчайшее драматическое сопрано мира, - цитирую анонс, - представит программу на сцене Московской государственной Консерватории имени П.И. Чайковского концерт, посвященный двухсот-летнему юбилею великого композитора Джузеппе Верди, творчество которого является одним из крупнейших достижений мирового оперного искусства и кульминацией развития итальянской оперы XIX века». Мне даже подумать страшно, что это будет за вечер…. Вечер высочайших чувств до изнеможения… В одном убеждена. В ложе, за тяжелым бархатом Джузеппе Верди будет смотреть на Марию Гулегину, как на претворенный в своей музыке идеал женщины, что остается знакомой и неизвестной целую вечность. И счастье обдаст жаром слез.

Автор портрета М. Гулегиной - Петра Стадлер
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16808
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Окт 22, 2013 10:24 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013102201
Тема| Музыка, Опера, БТ, Персоналии: Петер Конвичный
Автор| Анна Гордеева
Заголовок| И стонут, и плачут
В Большом театре возобновлен вагнеровский «Летучий голландец»

Где опубликовано| © Журнал "Итоги" №42 / 906
Дата публикации| 2013-10-21
Ссылка| http://www.itogi.ru/arts-opera/2013/42/195123.html
Аннотация|


«Летучий голландец» в Большом не просто возобновлен, но и заметно обновлен
Фото: Дамир Юсупов (БОЛЬШОЙ ТЕАТР)




Постановка Петера Конвичного, сотворенная девять лет назад и быстро исчезнувшая из репертуара, с триумфом вернулась на сцену. В начале века она была одной из первых непривычных трактовок классики на главной сцене страны и вызвала большие споры. Теперь, после появления там нескольких гораздо более радикальных постановок, смотрится публикой с умилением.

В биографии Петера Конвичного есть две важные детали. Во-первых, он сын дирижера (Франц Конвичный был любимцем немецкой публики с тридцатых до своей смерти в 1962-м) — и потому отлично чувствует музыку, слушает ее, никогда не приносит ее в жертву во имя красного словца, эффектного хода, как иногда поступают драматические режиссеры, перебирающиеся в оперу. Во-вторых, он вырос и работал в ГДР, в царстве цензуры пожестче СССР — и потому прекрасно представляет себе, что такое искусство компромисса. И то и другое отразилось в габтовском «Голландце» — режиссура нигде не идет поперек музыки (зато вытаскиваются на свет, предъявляются публике неожиданно веселые, танцевальные моменты, существующие у Вагнера, но периодически не замечаемые режиссерами). И публику не окунают сразу в непривычную картинку — начало сделано так, чтобы консервативные зрители получили то, что ожидали.

При открытии занавеса — морской задник, бушующие волны (оформлял спектакль Йоханнес Лайакер). Все правильно: вот она, тихая гавань, где укрылся от стихии корабль норвежца Даланда (Александр Телига) и в которую заходит призрачный корабль, на одну ночь превращающийся в настоящий. Голландец (Натан Берг) будто сошел со старинных портретов амстердамского музея. И все первое действие Конвичный этак успокоительно поглаживает зрителя: пусть на матросах Даланда современная одежда, зато — Голландец из XVI века есть? Есть. Море есть? Есть. Все, как придумывал Вагнер. Почти.

И, успокоив зрителя, Конвичный открывает картинку второго акта. Деревенские девушки должны сидеть за прялками и петь «Крутись, колесо». Ха! Девушки есть, но они, одетые в яркие спортивные костюмы, сидят на велотренажерах в фитнес-центре и действительно крутят колеса. Сента (Марди Байерс) — та, что должна влюбиться в Голландца и спасти его от адского проклятия вечного странствия, — среди них и по манерам и нарядам более всего похожа на какую-нибудь Бриджит Джонс. Два века врезаются друг в друга, но крушения не происходит; происходит, собственно говоря, тривиальная — вечная — love story, для которой столетия не важны.

Музыкальным руководителем постановки стал главный дирижер Василий Синайский, никогда прежде не работавший с «Голландцем» — и его трактовка подчеркнула лирические моменты в опере. Ансамбль певцов был очень хорош; но надолго ли он сохранится в таком виде, неизвестно, ведь теперь политика театра — «опора на собственные силы», а в этом спектакле лучше всего работают приглашенные певцы. Впрочем, контракты на премьерную серию (до 24 октября) остаются в силе.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16808
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Окт 22, 2013 10:38 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013102202
Тема| Музыка, Опера, Михайловский театр, Персоналии: Василий Бархатов
Автор| Андрей Ванденко
Заголовок| Признак оперы
Василий Бархатов: «Время художников, которые пребывают в образе, заламывая руки, закатывая глаза и вздымая клешни к небу, прошло»

Где опубликовано| © Журнал "Итоги" №42 / 906
Дата публикации| 2013-10-21
Ссылка| http://www.itogi.ru/iskus/2013/42/195108.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Фото: Александр Иванишин

Сто восьмидесятый по счету сезон Михайловский театр встретил с новым худруком оперы. 27 октября в Санкт-Петербурге состоится юбилейный гала-концерт, который замыслил и поставил тридцатилетний Василий Бархатов. Контракт с ним заключен на три года. Юный по академическим меркам режиссер успел поработать и в Мариинке, и в Большом. При этом Бархатов не считает себя революционером, но уверен, что пора стряхнуть вековую пыль с бархатных кулис…

— Бороду отпустить не пробовали, Василий? Или хотя бы усы?

— Для пущей солидности? Думал, но понял, что вряд ли поможет. Мне и законные годы не дают, всегда думают, что еще моложе. На тему моего возраста начали шутить давно и продолжают до сих пор.

— Слышал, вас называют Зельдиным наоборот. Дескать, так долго на сцене не живут и так рано не начинают…

— Вспоминаю, как знакомился с Юрием Темиркановым, и тот, окинув меня взглядом с ног до головы, сказал с непередаваемым акцентом: «Рановато начал…» В моем случае обычно сравнивают количество поставленных спектаклей с прожитыми годами.

— А сколько, кстати, у вас постановок?

— С десяток наберется.

— Ну да, только в Мариинке семь.

— Если не восемь. С учетом «Русалки», премьера которой состоялась в конце мая… Годы и несолидная для оперного режиссера внешность — мой бич. Недавно помогал Наталье Водяновой, которая раз в два года организовывает благотворительный бал, собирая деньги для фонда помощи детям-аутистам и страдающим синдромом Дауна. Последний такой вечер проходил в Опере Монте-Карло. Участвовали Валерий Гергиев, Диана Вишнёва, Максим Венгеров, Ильдар Абдразаков... Я рассчитывал отсидеться за кулисами, но английский комик Джеймс Корден, который вел программу, в финале пригласил меня на сцену. Первая его шутка была: He looks like twelve, but he is very successful! Мол, он выглядит, как двенадцатилетний, но уже успешен. Джеймс закончил: Get out, boy! Свободен, парень! Так обычно сынкам говорят. И небрежно подтолкнул меня со сцены. И я понял: даже если остроумный англичанин начинает с возраста, никуда не деться. Остается нести крест. Думаю, и на гробовой доске, когда скончаюсь лет в семьдесят, если, конечно, доживу, напишут: «Бывший вундеркинд Вася Бархатов…»

— Но ведь это правда: были самым молодым оперным режиссером, стали самым молодым худруком оперы.

— Мой приход в Михайловский театр со стороны, наверное, выглядит неким экспромтом, спонтанным решением, хотя понадобилось немало времени, чтобы мы с Кехманом синхронизировались, как два айфона, и договорились о дальнейших совместных шагах.

— До «Летучего голландца» вы же здесь ничего не делали?

— С Михайловским театром раньше сталкивался лишь однажды: когда готовил юбилей Елены Образцовой. Я был совсем молодой и крепко, на мой взгляд, напортачил. Знаете, студенты часто допускают такую ошибку: им кажется, если придумал нечто интересное, уже и осуществил. Словом, в тот раз я сработал не шибко профессионально, но, слава богу, именинница осталась довольна… Надо сказать, я никогда не стремился возглавить труппу какого-либо театра, меня вполне устраивала роль вольного стрелка, который проживает такие одноразовые истории, ставя сегодня спектакль здесь, а завтра — там. Впрочем, и нынешний контракт с Михайловским не требует моего ежедневного присутствия в театре. Разумеется, буду проводить в нем много времени, но не в режиме с девяти утра до шести вечера.

— Вы ведь подписались на три сезона, до возраста Христа?

— Надеюсь, не распнут… Ближайшей моей премьерой должна стать опера «Немаяковский» московского композитора Алексея Сюмака. Это рассказ не о жизни Владимира Владимировича, а о том, что происходило после его смерти. Собственно, события на сцене и начинаются с выстрела из пистолета… Скорее всего, премьера случится в будущем феврале. В конце сезона хочу перенести на сцену Михайловского постановку «Евгения Онегина» из Литовской национальной оперы, но, разумеется, не делать это механически. Все-таки тот спектакль я выпускал в 2012-м.

Если интересно, могу объяснить, почему согласился на предложение Михайловского. Переговоры шли два года, я много работал, ставил в других театрах, успел побыть членом Общественной палаты и выйти из нее, попал в Совет по культуре при президенте и выпал из него… Я искал способ защиты интересов молодых режиссеров и композиторов, но в итоге понял, что не там ищу. Есть люди, заточенные на достижение конкретных целей через публичную политику, однако я не из их числа. Конечно, можно было бы сильно напрячься и изобразить из себя серьезного номенклатурного работника, только, боюсь, все равно не получилось бы.

— Так вы вышли добровольно?

— В Кремль вернулся Владимир Путин, и в Совете по культуре произошла плановая ротация. А из Общественной палаты я ушел по собственному желанию, написал заявление. Мне надоело, не участвуя ни в каких акциях, постоянно оказываться меж двух огней. После выборов в Госдуму, вы помните, в Москве поднялась мощная протестная волна. Я ставил оперу в Вильнюсе и с изумлением читал в Интернете новости о себе. Якобы рассекретили досье на членов Общественной палаты с характеристиками типа «характер нордический, лоялен к власти и беспощаден к ее врагам». Почти как у Штирлица. Мои оппозиционные друзья требовали публичных опровержений, я не чувствовал за собой вины и не собирался оправдываться. Тем не менее заниматься перетягиванием каната тоже не хотел и в мае 2012-го написал заявление о выходе из ОП. Спросил, как это сделать, мне ответили, что в произвольной форме, поскольку раньше по доброй воле никто не уходил.

— Как мотивировали?

— Объяснил, что много работаю, ставлю в разных городах и странах...

— Словом, сослались на занятость.

— Но это правда! Понимал, что реально занимаю в Общественной палате чье-то место. Человек мог бы приносить практическую пользу. Скажем, Евгений Миронов, который в тысячу раз более загружен, чем я, успевал отвечать на письма людей, куда-то ездил, с кем-то встречался. У меня так не получалось. Я работал над спектаклем и ни о чем, кроме судьбы Ленского, в тот момент не мог думать. Не хватало ни времени, ни сил. Даже на близких, включая единственную дочь. Не привык подводить тех, кто на меня рассчитывает, поэтому самым правильным был выход из Общественной палаты. Провел в ней один сезон, говоря театральным языком.

— Получается, «Опергруппу» вы создавали уже после ухода из коридоров власти?

— Да я там никогда и не разгуливал, говорю же... Что касается «Опергруппы», это ежегодный проект в поддержку современного российского оперного искусства. Собственно, он возник как материализация моего чувства вины за то, что раньше не сумел помочь молодым режиссерам и композиторам. Я пошел к Александру Авдееву, тогдашнему министру культуры, поделился идеей, и он сказал: «Да». И Владимир Мединский сегодня на нашей стороне. Так появились пять новых спектаклей, мы увидели интересных, по-настоящему выстреливших молодых режиссеров. Для музыкальных людей имена звучавших композиторов — Сергей Невский, Дмитрий Курляндский, Алексей Сюмак — хорошо известны, но есть и дебютанты. В любом случае «Опергруппа» продолжит работу. А для меня в процессе этого эксперимента стало ясно, что я созрел для работы над художественной политикой отдельно взятого театра. Надеюсь, мне есть, что ему дать.

— Скромно!

— Понимаю, есть иные масштабы, хочу приглашать западных режиссеров и композиторов, которых, на мой взгляд, недостаточно часто зовут. Готов рисковать с молодыми. В этом смысле знаю, на кого равняться. На Валерия Гергиева. Пожалуй, лишь он в нашей стране позволяет себе смелые музыкальные и театральные эксперименты.

— Ну да, вас он пустил на сцену Мариинки в двадцать два года от роду.

— Дело не только во мне. Валерий Абисалович — единственный, кто не забывает ныне здравствующих питерских композиторов, постоянно ставит их произведения либо исполняет в концертной программе. И постоянно дает шанс молодым. Но репертуар Михайловского, конечно, будет сильно отличаться.

— С учетом ваших постановок в Мариинке логично было предположить: если Бархатов и пойдет куда-то на постоянку, то к Гергиеву. У Михайловского, согласитесь, репутация пожиже. Даже не так: не у театра, а у руководителя. Там — столп, мировая величина, а тут, извините, обанкротившийся торговец бананами и апельсинами… Валерий Абисалович не приревновал вас?

— Вы же сами сказали: масштабы разные. Где он и где я… Считаю Гергиева своим крестным отцом, благодаря ему я состоялся, он по-прежнему доверяет мне максимально ответственные и важные лично для него события вроде открытия Новой сцены Мариинки, которое мы готовили вместе. И, конечно, я неоднократно обсуждал с Гергиевым возможное назначение в Михайловский, он меня понял. Мои спектакли продолжат идти в Мариинке, а в новом сезоне собираемся восстановить и старую работу, которая не шла на сцене шесть лет.

— Уж не «Бенвенуто Челлини» со Шнуром?

— Нет-нет. Мы несколько раз хотели вернуть оперу Берлиоза на сцену, но очень трудно свести графики театра и Сережи Шнурова, чтобы все прозвучало, как и задумывалось.

— Было ведь лишь два спектакля. Это знак неудачи?

— Произведение сложное, требующее большого напряжения сил… Так получилось.

— Может, все изначально задумывалось ради эпатажа публики Мариинки?

— Знающие Сергея лишь по группе «Ленинград», мягко говоря, заблуждаются на его счет. Это пугающе образованный человек, интеллектуал. Уместнее говорить не об эпатаже, а о культурном обмене. Шнуров порадовал собственную маму, выйдя на сцену театра, куда она в детстве его водила, я же свою шокировал, снявшись в клипе у Сергея…

— Он ведь крестный вашей Полины? Своим крестным называете Гергиева, а дочке, значит, выбрали Шнурова?

— Я делал это не для светской хроники. Более того, не люблю распространяться на сей счет, но раз вы в курсе... Сергей сам вызвался участвовать в крестинах, а мы с женой с радостью согласились. Лучшего человека для этого не найти! Все произошло в Удомле, маленьком городе под Тверью, где я снимал фильм «Атомный Иван». В картине играла Екатерина Васильева, которая каждое мое появление встречала строгим вопросом: «Ты Полину крестил?» Я отвечал: «Екатерина Сергеевна, вот-вот! Со дня на день!» Она в шутку отвечала: «Выйди из гримерки! Не буду с тобой репетировать!» Вдруг звонит Сережа и говорит, что отыграл концерт в Нижнем Новгороде, направляется на машине в Питер, а по дороге хочет завернуть к нам. Я решил: это знак. Мы договорились с местным батюшкой и на следующий день в обеденный перерыв всей съемочной группой приехали в церковь крестить Полину.

— Фильмом своим, к слову, вы довольны?

— Так скажу: не считаю его ни провалом, ни шедевром. Он до сих пор ездит по разного рода сомнительным фестивалям от Калуги до Ямайки и выигрывает там разного рода сомнительные призы. Недавно «Атомный Иван» участвовал в конкурсе в Рио-де-Жанейро. Было так обидно! Я ведь всегда мечтал, как великий комбинатор, пройтись по Копакабане в белых штанах. Без дела в Бразилию не полетишь, надо найти время, а тут картину пригласили, вроде есть повод, но фестиваль начинался за пять дней до выпуска «Русалки» в Мариинке, и, подозреваю, никто из участников постановки не оценил бы, если бы я заикнулся об отъезде. Наверное, люди бы решили, что у Васи поехала крыша, он сошел с ума… Мол, Питер, прощай! Рио, привет! Предпремьерные прогоны — самое время путешествовать…

— Картина была для вас экспериментом?

— Скорее пробой пера. Есть же расхожий штамп, что кинорежиссеры халявят в опере, а театральные не умеют снимать кино, получается плоский кадр. Вот я и решил проверить себя.

— И как?

— Хочу снять фильм по повести Евгения Замятина «Наводнение». Правда, еще не знаю, когда и как. Это планы на завтра. Получится — замечательно, если нет, значит, не судьба. Все же кино не мое основное занятие, я специалист по другим гайкам.

— У вас и с телевидением был роман.

— Флирт. Хорошие люди с Первого канала пригласили похулиганить, я с удовольствием согласился поработать на проектах Yesterday live, «Оливье-шоу», «Призрак оперы». После последнего, собственно, к опере и вернулся, хотя было много других телепредложений. Как говорится, сколько веревочке ни виться…

— Оперный партер потом губы не кривил, дескать, Бархатов в попсу ударился?

— Ну да, в академических кругах мне настучали по голове. Спрашивали: «Хоть за достойные деньги продался?» Я и не скрываю, что одной ногой постоял в своеобразном оперном капустнике. Хотя знаю людей, которые именно после этого телешоу впервые пришли в оперу. Как в старом анекдоте: «Оказывается, это ария, а не мелодия из мобильника». Мы ведь не утверждали, будто Филипп Киркоров и Ани Лорак должны петь в Большом театре. Ну и кроме того, я не с любой реакцией публики готов согласиться. Даже из партера. Сейчас, увы, почти нет зрителей, которые шли бы на спектакль, чтобы самостоятельно думать, анализировать, вникать в смысл происходящего на сцене. Основная масса жаждет получить удовольствие: «Сделайте мне приятно!»

— Зал полон, а зрителей нет?

— Не хочу никого обижать, но порой слышу, мол, сходил на «Евгения Онегина», а там такой ужас, такой ужас! Тянет спросить: уважаемый, вы афишу видели, знаете, чья постановка? Когда таблетку пьете, наверное, сначала описание препарата читаете? Или глотаете, не глядя, беленькое и кругленькое в надежде: вдруг поможет? Снотворное вряд ли избавит от головной боли или запора. У каждого режиссера свой язык, манера. На берегу поинтересуйтесь, чтобы потом не сетовать и не разочаровываться. На сайте одного из театров зрительница написала отзыв, ставший в нашей среде хрестоматийным анекдотом: «Сходила в оперу. Как говна объелась». И подпись: «Профессор Петрова». Что тут добавить?

Да, есть группа людей, которая обслуживает ряд провинциальных и не только театров, где им говорят: «Хотим «Аиду» со слонами, тюрбанами на головах, золотом и опахалами». И кто-то это делает. О себе могу сказать: в театре специально под заказ не работаю. Либо поддерживаю предлагаемое название, поскольку сам думал об этом произведении, либо отказываюсь. Да, в силу профессии смогу поставить что угодно. Хоть «Чиполлино», хоть «Улисса». Спектакль может получиться более или менее удачным, пошлым или остроумным, но я должен испытывать интерес к материалу, чтобы взяться за постановку. Нельзя с холодным носом препарировать произведения композиторов, которые вкладывали в музыку душу и личные интимные проблемы. Это как в центре реабилитации. Входит человек и говорит: «Здравствуйте, Меня зовут Дмитрий Шостакович, вот моя история». А я отвечаю: «Добрый день! Вася. Вот моя…» В результате может что-то склеиться, получиться честная работа. Когда же тебе все равно, что Катерина Измайлова, что Чио-Чио-сан, трудно рассчитывать на взаимность.

— Впечатление, что вы ее особо не ищете.

— Ошибаетесь. Никогда не стремился кого-то шокировать, тем не менее после первых же моих работ заговорили, что это смотреть невозможно, мол, Бархатов современный режиссер, а молодые не смыслят в опере. Другие критики упрекали в излишней академичности. В какой-то момент устал объяснять и доказывать, поняв бессмысленность занятия. Пока не придумал форму отказа от интервью, но это необходимо сделать. Я сказал уже все, что мог и хотел, нужна пауза. По сотому разу повторять, как в школе играл на балалайке и случайно поступил на музыкальную режиссуру в РАТИ с подачи будущего мастера? Новых подробностей не вспомню, а упражняться в красноречии, раскрашивая словесными оборотами одну и ту же историю, несолидно. К тому же, что бы ни рассказывал, при вводе в интернет-поисковик моей фамилии чаще всего всплывают три темы — жена, родители и гей. Это волнует аудиторию в первую очередь. Про оперные постановки в топах поиска нет ни слова…

Впрочем, и на Западе жалуются, что интерес к опере снизился, правильного зрителя стало меньше, хотя, к счастью, он есть. Мир столкнулся с кризисом режиссерского языка, от которого зависит, куда дальше пойдет театр. Было, казалось бы, все — классика, символизм, реализм, увлечение техническими наворотами. Теперь надо понять новую форму. На Западе смелее идут на эксперименты, но за последний год ничего до глубины души меня не потрясло, свежим ветром с ног не сбило. Вот так чтобы ах! Раньше тон задавала Германия, сейчас она несколько потеряла темп, хотя это по-прежнему самая оперная страна в мире. Там в каждой деревне готовы ставить «Кольцо нибелунга». Уверен, в Германии русских опер играют больше, чем в России. Не случайно и мировая премьера «Идиота» Мечислава Вайнберга прошла не так давно в Мангейме. Опера, к слову, гениальная! Я четыре часа сидел затаив дыхание.

— Хочется попробовать там свои силы, Василий?

— Уже делаю первые шаги. В том же Мангейме будет моя постановка…

— Может, для вас Михайловский — окно в Европу?

— Одно другому не помеха. Да, я смогу предложить европейским театрам делать копродукцию, играть спектакли совместно и там, и здесь, чтобы в Петербурге можно было увидеть некоторые мои работы, сделанные за бугром. Другое дело, что это не первоочередная моя задача. Сейчас намерен сконцентрироваться на Михайловском. При этом не собираюсь изображать из себя Чайльд Гарольда, мол, не подходите, я оперу думаю. Время художников, которые пребывают в образе, заламывая руки, закатывая глаза и вздымая клешни к небу, прошло. На авансцену выходят вменяемые, с долей здорового цинизма люди, адекватно относящиеся к себе и окружающему миру. Надеюсь, смогу не отвлекаться более на пиар оперы, в энный раз рассказывая, как Валерий Гергиев доверил мне, юнцу, сцену Мариинки, а займусь своими спектаклями. Очень на это рассчитываю…

— У вас ведь за плечами три самостоятельных прыжка с парашютом? Работу худруком можно сравнить с затяжным?

— Это все же другое… Прошлой зимой я увлекся серфингом. Пожалуй, Михайловский для меня — попытка поймать волну. И подчинить себе. Не слишком пафосно сказал?

Санкт-Петербург — Москва
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16808
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Окт 27, 2013 8:28 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013102701
Тема| Музыка, Опера, БТ, Персоналии: Петер Конвичный
Автор| Марина Гайкович
Заголовок| Нет нерва – нет спектакля
"Летучий голландец" вернулся в Большой театр

Где опубликовано| © Независимая газета
Дата публикации| 2013-10-24
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2013-10-24/8_wagner.html
Аннотация|


А счастье было так возможно... Фото Дамира Юсупова предоставлено пресс-службой театра

В Большом театре 200-летие Вагнера отметили восстановлением спектакля «Летучий Голландец», что режиссер Петер Конвичный поставил здесь в 2004 году. Идея, которая в теории казалась весьма и весьма удачной, на практике поблекла: потрясение, а в ином случае и влюбленность в эту постановку спустя девять лет обернулись скорее разочарованием.

Бывают такие случаи, когда важно не столько собственно пение (как, скажем, в операх Верди, когда вокальные достоинства певцов искупают промахи постановки, ежели таковые имеются), но и актерские задатки солистов. Пожалуй, «Летучий Голландец» Конвичного – как раз тот случай: умная, не эпатирующая, тонкая режиссура построена в первую очередь не на внешней атрибутике, но на тех внутренних импульсах, что движут героями или – в первую очередь – героиней. Сента (а у Конвичного, безусловно, главная героиня – она) могла бы с той же степенью эффективности сидеть за прялкой, а не крутить педали в тренажерном зале. Она – аутсайдер, она – изгой, предмет насмешек и даже издевок. Сента, по словам режиссера, «сразу тянется к тому человеку, которого общество отвергло: она знает, что именно такие свободные люди должны выживать, отстаивая свое право на любовь. Она не может себе позволить погружаться в дурацкую, безлюбовную, примитивную деятельность». Более того, «масштаб такой героини, как Сента, дает нам основание верить, что, пока она есть, мир не погибнет». В конце концов не выдерживает даже Голландец – решительность Сенты его вгоняет в приступ безумия. Любая драматическая актриса не отказалась бы сыграть такую Сенту, была бы знаковая роль в карьере. Не то американка Марди Байерс – не было в ее героине стержня, не было готовности противостоять, были скорее кокетливая жеманность и нервоз.

Видимо, возобновление постановки – дело куда более кропотливое, чем представляли себе в Большом. Марди Байерс действительно идеально подошла на роль Мари в «Воццеке», что поставил Дмитрий Черняков. Поэтому, казалось бы, и вагнеровская героиня не представляет для нее особых проблем. Но только вот Мари в этой постановке – просто кусок мяса, никто: ядро драмы здесь толкают мужчины. «Летучий Голландец» – совсем другой случай. Нет нерва (а его не было) – а значит нет и спектакля.

Да и голос у американки оказался слабым, хотя тембрально и интересный, а потому периодически тонул в волнах, гонимых Василием Синайским из дирижерской ямы. Интерпретация у главного дирижера Большого театра вышла забавной: ведущими инструментами были назначены ударные, грохотавшие большей частью не к месту и поглощавшие довольно разнообразную оркестровую фактуру. Стоит, правда, отметить, что лирические моменты были сделаны искусно.

Опытный баритон Натан Берг, приглашенный на заглавную партию, заметно устал к третьему действию (напомним, что спектакль идет два с половиной часа без перерывов, и для любого артиста это настоящее испытание), так что и тут откровения не случилось и открытия тоже. Зато удачно дебютировал на сцене Большого совсем молодой тенор Виктор Антипенко, выпускник Санкт-Петербургской консерватории и Академии вокального искусства в Филадельфии, – и владение голосом показал, и выдержку, и даже чувство стиля.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16808
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Окт 27, 2013 8:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013102702
Тема| Музыка, Опера, БТ, Персоналии: Петер Конвичный
Автор| Кирилл Матвеев
Заголовок| Она явилась и зажгла
Где опубликовано| © «Газета.Ру».
Дата публикации| 2013-10-18
Ссылка| http://www.gazeta.ru/culture/2013/10/18/a_5714169.shtml
Аннотация| В Большом театре идут премьерные показы возобновленной постановки оперы Вагнера «Летучий голландец»


Фотография: Вячеслав Прокофьев/ИТАР-ТАСС

В год празднования 200-летия со дня рождения Вагнера Большой театр снова обратился к его опере «Летучий голландец». Это возобновление спектакля 2004 года, сделанного в том же Большом знаменитым немецким режиссером Петером Конвичным. Опера поставлена в первой авторской редакции, без антракта.

Летучий Голландец, проклятый небом капитан корабля, обреченный, как Вечный Жид, на скитания до Страшного суда, мечтает о смерти, но она достижима лишь в случае женитьбы на верной девушке, а где сыскать верных девушек в наше время? Разве только Сента, дочь алчного моряка Даланда, не гнушающегося продать родную кровь в жены печальному незнакомцу в старинном платье, раскрывающему перед папашей сундуки с золотом.

Девица же деньгами не интересуется, ей подавай ожившую легенду о Летучем Голландце, сладко тешащую девичьи грезы.

Несмотря на мольбы отвергнутого жениха Эрика, Сента обещает пришельцу свою руку, но тот, слыша объяснение девушки с ухажером, отказывается верить ее обещаниям. У Вагнера верность до смерти подтверждена самоубийством Сенты, бросающейся в море. Конвичному важно показать, что богатство и самодовольство фатально мешают жизни и любви, но любовь тоже несет деструктивный потенциал. Финал у него другой. Гораздо более страшный. В спектакле, несмотря на репутацию Конвичного как эпатажника, нет натужной актуализации действия. Тем не менее автор убежден, что оперный режиссер — посредник между музыкой и современностью. Театральные эмоции у него одновременно и вечны, и актуально созвучны нашим дням, и сцепка времен органична, как в либретто, связывающем появление неумирающих моряков из прошлого в чуждом им будущем.

Кто был десять лет назад на премьере, запомнил пьянящее ощущение художественного прорыва.

Интеллектуально многослойная, искренняя и страстная постановка Конвичного (к тому же превосходно тогда спетая) словно проветрила пыльное здание Большого.

Режиссер расслышал в музыке экзистенциальный трагизм фразы «Счастье — это когда тебя понимают». Конечно, в октябре 2013 года хотелось пережить прежние эмоции еще раз. Даже памятуя о том, что завышенные ожидания мешают восторгу, да и древний философ не зря сказал, что дважды в одну и ту же реку не войдешь: и ты другой, и вода в реке другая. Вообще глупо сравнивать — попадешь в ловушку ностальгии типа «раньше трава была зеленее и девушки красивее». Но уши (в опере — инструмент поважнее разума) подтверждали: в том, что философ оказался прав, виноват не Конвичный, которого на премьере вообще не было. Постановку в Москве большей частью делала его ассистент Нина Гюльсдорф, которая, видно, не увлекла певцов актерскими задачами: многие мизансцены разыграны с какой-то небрежностью, что особенно досадно в концептуальном и шокирующем — по замыслу — финале. Он практически не оставил впечатления, а значит, режиссерский замысел оказался провален.

Беда и с главными героями.

Голландец (канадец Натан Берг), использовавший свой бас-баритон без особого энтузиазма, особенно к концу, и чересчур капризная по ужимкам Сента (американка Магди Байерс), не обладающая необходимой для Вагнера плотностью голоса и поплывшая на действительно запредельных у композитора верхах, до уровня события не дотянули. Оркестр под управлением Василия Синайского был четок и слажен, но как будто норовил все упростить, сведя сложность мистической музыкальной драмы к однозначному «кровь-любовь». Хорошо хоть, что Виктор Антипенко (Эрик), Евгения Семенюк (няня Сенты) и поляк Александр Телига (Даланд) без проблем и даже вдохновенно проникли в вокальную суть персонажей.

Но оценивать концепцию Конвичного приходилось в трудных условиях.

На фоне картонного бушующего моря медленно опускаются сходни. Справа — металлические, с современного судна. Слева — деревянные, обросшие водорослями, с корабля Голландца. Коротко стриженные, полнокровные мужчины в джинсах и куртках смешаются с бледными и тощими длинноволосыми существами, при старинных шляпах с перьями и в черных камзолах XVII века. Пока моряки наших дней, как дикари, навешивают на себя золото из бездонных сундуков скитальца, появляется странная улыбчивая девушка в белом (то ли ангел, то ли бес в ангельском облике), дерзко докуривающая сигарету после Голландца: она пройдет безмолвным призраком сквозь все действие. Во втором акте картинка резко меняется, уходя в современный фитнес-центр с велосипедами-тренажерами. Женское население приморского городка поет знаменитую песню прях «Крутись, колесико», подразумевая спортивные занятия. Сента, вертя педали, мечтательно прижимает к сердцу автопортрет Рубенса (очевидная ирония постановщика), сходство с которым она найдет в объявившемся Голландце. Ее горячая мечта о спасении мужчины, сбившегося с пути истинного, — это так по-женски! Конвичный ненавидит мещанское болото и всем довольных, кроме зарплаты, обывателей, горячо сочувствуя тем, кто на обывателя не похож. Но режиссер не так прост, чтобы не понимать: когда в душе перебор жертвенности — будет слишком много жертв. Ирония в адрес чрезмерно раздутого романтизма разбросана по всему спектаклю. Недовольный жених Эрик появляется в белом махровом халате и тапочках, отчего его любовные стенания приобретают забавный оттенок.

А полуистлевшее подвенечное платье, извлекаемое из сундука Голландца, Сента напяливает поверх спортивного костюма, не снимая кроссовок.

Финал развернется на огромном ржавом складе, где по совместительству бытует местная пивнушка. Пьяные моряки Даланда и их глупые подружки задирают безмолвно сидящих спутников Голландца. В драке будут жертвы. Эрик снова пристает к невесте, Голландец хочет снова уплыть в море, а Сента, раздраженная прилипчивостью бывшего жениха, вне себя: а как же ее жертвенность? Смерти она не боится — ни своей, ни чужой: когда слишком сильно жалеешь себя, перестаешь жалеть других. К тому же, верша собственный Страшный суд, девица выполняет тайное желание любимого: он тоже не одержим человеколюбием (пришвартовавшись к берегу, Голландец пел о мечте — гибели человечества в очистительном огне, лишь тогда скиталец обретет покой).

И вот она, страсть, испепеляющая в буквальном смысле, и взрывной темперамент, тоже буквально.

Сверкая фанатичными глазами, Сента выкатывает бочку с порохом (а может, баллон с газом) и поджигает ее, отправляя на тот свет и себя, и папашу с Эриком, и всех земляков. А зритель пусть решает: если теракт совершен в состоянии аффекта, это отягчающее или смягчающее обстоятельство?
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16808
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Окт 27, 2013 8:39 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013102703
Тема| Музыка, Опера, БТ, Персоналии: Петер Конвичный
Автор| Майя Крылова
Заголовок| Взрыв чувств: опера «Летучий голландец» в Большом театре
Где опубликовано| © RBC Daily ‎
Дата публикации| 2013-10-21
Ссылка| http://rbcdaily.ru/lifestyle/562949989296833
Аннотация|


Фото: Damir Yusupov


«Летучий голландец» — это возобновление спектакля немецкого режиссера Петера Конвичного, который осуществил вагнеровскую постановку в ГАБТе в 2004 году. Конвичный и тогда слыл одним из самых интересных оперных режиссеров Европы. Его российский спектакль, подтвердив автор­скую репутацию, был признан нашей критикой одной из лучших постановок сезона. Получив десять лет назад ворох восторженных рецензий, Большой театр это запомнил. В год вагнеровского юбилея Конвичному было предложено повторить успех.

История морского капитана, обремененного бессмертием и жаждущего от него избавиться путем женитьбы (как велели высшие силы) на любящей до смерти девушке, опущена режиссером в водоворот личных и общественных комплексов, обуревающих современного европейца. Сценическая картинка свободно варьируется: деревянные сходни древнего парусника встречаются с металлическими поручнями современного корабля, наивное бутафорское море и старинные камзолы сочетаются с фитнес-клубом и тренажерами, где аборигенки проводят время, в то время как аборигены рыбачат или наливаются спиртным. Через эту кажущуюся пестроту настойчиво и последовательно тянутся две смысловые линии. Тема «лишних людей», по складу нестандартной души выпадающих из пронизанного стандартами, корыстного социума. И природа страсти, самоотверженной для себя и разрушительной по отношению к окружающим.

Два мира — оригиналов и обывателей — соприкасаются как разнозаряженные полюса, их столкновение изначально чревато конфликтом. Конвичный доводит это до предела: иллюзий у режиссера в отличие от Вагнера нет. Прыжок избранницы гостя, Сенты, в море и посмертное соединение с Голландцем в эмпиреях отменяются. Распаленная от чрезмерной восторженности героиня превращается в маньяка и, отчаявшись что-то доказать словами, доказывает чувства поступком. Великая жертва оборачивается чудовищным эгоизмом. Нужна верность до гроба? Будет вам гроб, гори все синим пламенем! И девица поджигает порох, уничтожая себя и все вокруг. Звук оркестра тоже гибнет, и финальные аккорды идут в фонограмме.

Увы, впечатление от постановки уже не то, но не в режиссерской концепции дело. На премьере энергетика пропала из вокала и актерской работы главных певцов, и зрелище скуксилось. Даже финальный взрыв вышел будничным, отчего зрительского катарсиса не случилось. Оркестр под управлением Василия Синайского, наоборот, очень романтичен, как будто это не Вагнер, а Верди с его простодушной прямолинейностью. Хор не всегда было хорошо слышно. Яркое пение Виктора Антипенко (жених Сенты, Эрик) и поляка Александра Телига (отец Сенты, моряк Даланд) частично спасло положение. По-вагнеровски сильной предстала Евгения Сегенюк (прежде няня героини, у Конвичного — тренер по фитнесу).

Но главные герои подкачали. Канадский бас-баритон Натан Берг (Голландец) быстро устал и как-то стушевался, а американка Марди Байерс (Сента), чей голос недостаточно «сочен» для этой партии, представила Сенту однозначно вздорной и лишь скользила по поверхности глубокого вагнеровского вокала.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16808
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Окт 27, 2013 8:51 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013102704
Тема| Музыка, Опера, БТ, Персоналии: Петер Конвичный
Автор| СЕРГЕЙ Ъ-ХОДНЕВ
Заголовок| "Летучий голландец" сбился с курса
Постановку Петера Конвичного вернули в Большой

Где опубликовано| © Газета "Коммерсантъ", №191 (5222)
Дата публикации| 2013-10-18
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2321993
Аннотация|

К 200-летию Вагнера Большой театр вернул в репертуар его оперу "Летучий голландец". Спектакль, поставленный в 2004 году немецким мэтром Петером Конвичным, успел после Москвы побывать на оперных сценах Мюнхена и Граца. Вернувшегося "Голландца" пытался узнать СЕРГЕЙ Ъ-ХОДНЕВ.


Новым исполнителям (Марди Байерс и Натан Берг) не удалось вырулить на уровень девятилетней давности
Фото: Фото Дамира Юсупова/Большой театр


Девять лет назад это был прекрасный и своевременный спектакль, с которым все как-то невероятно складно получилось. С одной стороны, работа знаменитого режиссера, причем режиссера с репутацией одного из главных смутьянов своего цеха; с другой стороны, такая работа, где весь возможный радикализм настолько аккуратно подлажен к логике вагнеровской оперы, музыкальной и драматической, что для протеста не возникает никакой точки опоры. Бывали у Конвичного спектакли и пожестче, и поэпатажнее, а тут даже смещение времени действия в современность (главный шибболет, по которому изрядная часть оперной публики до сих пор с порога отличает "нормальную постановку" от "современного ужаса") подано как нечто само собой разумеющееся.

Потому что это алчный Даланд и его присные одеты в заурядное современное тряпье, а Голландец и его угрюмая команда мертвецов, неизвестно сколько веков скитающаяся по морю,— те в ветхих ботфортах и камзолах. Кстати говоря, вполне голландских, будто с портретов Франца Хальса. Художник Йоханнес Лайакер в этом спектакле сознательно и скорее добродушно играет и с историей живописи (портрет Моряка-скитальца, на который не может наглядеться Сента, оказывается автопортретом Рубенса), и с историей театра — современность современностью, но в первом акте на сцене трогательные картонные скалы и расписной задник с морскими далями.

Стоит еще заметить, что тогда, девять лет назад, Большой и публика переживали эдакий медовый месяц доверия. Увидев, что Конвичный заставляет хор прях из второго акта крутить не колеса прялок, а педали велотренажеров, все в крайнем случае хихикали в рукав. То, что в финале Сента не ныряет в морскую пучину, а взрывает к чертям все собравшееся на сцене общество, тоже не подняло волну ярости благородной. А теперь вот на афишах стоит редкая для оперной продукции Большого цензурная нашлепка "16+". На всякий случай.

Но и сделано само возобновление совсем иначе. Начиная от дирижерской трактовки маэстро Василия Синайского, у которого Вагнер звучит, положим, решительно и пригоже, но качественнее всего упрямым образом оказываются самые "невагнеровские" фрагменты вроде арии Даланда во втором действии. "Иначе" не всегда значит "плохо", и Даланд в исполнении Александра Телиги был ничуть не хуже, чем у певшего эту партию девять лет назад Александра Науменко, а свежий голос молодого тенора Виктора Антипенко (Эрик) — и подавно удачное приобретение для этой постановки. Но вот, скажем, канадский бас-баритон Натан Берг, которого Большой пригласил петь в премьерном составе Голландца. Вроде бы отличный певец, умный, музыкальный и артистичный, но все-таки его епархия — это музыка барокко и классицизма (в Москве он пел в свое время Лепорелло в концертном исполнении "Дон Жуана"), а никак не Вагнер. И по качественному перебою между героическим выходным монологом и последними фразами, уже устало-сбивчивыми (как-никак идет спектакль два с лишним часа без антрактов), это было заметно.

В первоначальном спектакле очень многое было задумано с расчетом на совсем других артистов с их вполне конкретными типажами, и, скажем, Рулевому Марата Гали явно недоставало того симпатичного комизма, с которым эта роль получалась у Максима Пастера. Однако куда хуже, что в премьерном составе не нашлось адекватной Сенты. В 2004-м Анна-Катарина Бенке представила главную героиню чуть смешной, но отчаянной девицей, чье возвышенное сумасбродство мотивировалось хотя бы пресловутой "поэтической справедливостью". И на чьей энергетике во многом держалось все действие. Американка Марди Байерс приехала петь Сенту явно не в лучшей форме и на протяжении всего спектакля тщетно пыталась, во-первых, своим блеклым звуком перекрыть оркестр, а во-вторых — хоть как-то попасть в роль, но тоже вотще: вместо нервной романтической героини получалась пышущая здоровьем барыня, кривляющаяся, охающая и хохочущая невпопад.

Не то чтобы проблема возобновления оперных спектаклей нова и не то чтобы при этом не было удачных примеров вхождения в ту же реку, даже если приходится иметь дело со страшно разными исполнительскими составами. Строго говоря, это в большей степени вопрос нормально выстроенного репетиционного процесса, внимательного режиссерского или хотя бы ассистентского пригляда и вообще здравой организации. Но именно поэтому отчетливо сырая (даже музыкальный руководитель Большого перед премьерой признал, что спектаклю придется еще "доходить") реконструкция "Голландца" выглядит довольно тревожным открытием оперного сезона.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16808
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Окт 28, 2013 10:41 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013102801
Тема| Музыка, Опера, Персоналии: Вероника Джиоева
Автор| Елена МЕДВЕДСКАЯ, Марина ВЕРЖБИЦКАЯ, Фото Алены БОЛКВАДЗЕ
Заголовок| Вероника Джиоева: Многие даже не заметили, что я родила
Звезда мировой оперы Вероника Джиоева вернулась на большую сцену после рождения дочери

Где опубликовано| © Газета «Новая Сибирь» № 42 (1093)
Дата публикации| 2013-10-25
Ссылка| http://newsib.net/index.php?newsid=81320205&paper_id=328
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



«БОЖЕСТВЕННОЕ сопрано» Вероника Джиоева — редкий, но без сомнения всегда желанный гость на новосибирской сцене. Билеты на спектакли с участием оперной дивы расходятся в считанные часы, а горячий прием сибирской публики ничуть не уступает похвалам и восторгам знатоков из Европы, Азии и Америки. Ее талант покоряет, культура пения восхищает, а работоспособность не перестает удивлять: гастрольный график недавно ставшей во второй раз мамой певицы расписан на годы вперед. О том, как непросто совмещать семейную и театральную карьеру, Вероника Джиоева рассказала в интервью «Новой Сибири» во время своего последнего визита, посвященного открытию 69-го сезона в Новосибирском театре оперы и балета.

— Вероника, новосибирские зрители не видели вас полгода. Что с вами за это время произошло замечательного, и как эти события повлияли на вашу творческую жизнь?

— 8 июня я родила доченьку. Это самое большое событие в моей жизни. Мы долго этого ждали — почти девять лет не могли решиться. Назвали нашу девочку Адрианой. Имя придумал мой брат. Я хотела назвать доченьку Аланой, но он сказал, что она будет жить в Европе, поэтому имя тоже должно быть европейское. Пока же мы с мужем называем ее уменьшительно-ласкательными именами — Мисюня и Масюся.

— К работе удалось вернуться быстро?

— Я пела до восьмого месяца, а потом через месяц после родов вышла на свою любимую сцену. Многие даже не заметили, что я родила. Уже в августе я приняла участие в оперном проекте «Звезды оперы в Монако». Моими партнерами по сцене были Мария Гулегина, Владимир Галузин, Алексей Марков. Сегодня это лучшие певцы мира.

— Ваш голос не пострадал после тяжелых испытаний, связанных с рождением ребенка?

— После Монако я ездила в свой родной город Цхинвал, где пела в честь дня независимости республики. Поклонники сказали, что мой голос стал еще лучше. Посмотрим. На самом деле мне самой очень интересно, как изменился мой голос. Поэтому все спектакли, которые я спела осенью в Новосибирске, я записала и внимательно прослушаю. После выступления на такой большой сцене певцу ничего не страшно, хотя, конечно, для того чтобы вернуться в большую оперу, я специально занималась с коучами (у меня их три — в Праге, Амстердаме и Нью-Йорке: с одним я занимаюсь пением на немецком языке, с другим — на итальянском, с третьим — анализирую всю работу), восстанавливалась. Раньше певицы выходили на сцену только через шесть месяцев, а сейчас такое быстрое время, что никто никого не ждет. Приходится быстро двигаться и много работать над собой. Это всем известно: чтобы голос был лучше, краше, моложе, над ним нужно непрерывно работать.

— Как вам удается совмещать певческую карьеру с ролью мамы?

— Это очень сложно. Востребованные оперные исполнители много ездят, не видят своих родных, детей. Все артисты так живут. Ты всегда один. Много себе позволить не можешь. Сцена, дух. Главное не простудиться, не заболеть. Трудно, но, слава Богу, родители мне помогают. Это дает мне силы ездить и петь.

— Как далеко расписаны ваши выступления? Поделитесь самыми значимыми событиями?

— Я бы очень хотела спеть в новой «Травиате» новосибирского театра. Премьера будет в апреле. Этот месяц у меня уже расписан, но, может быть, позже получится. Самая яркая моя премьера будет в декабре. Я буду петь «Дона Карлоса» в Большом театре. Эболи будет петь великая Мария Гулегина. Я очень жду этого спектакля и очень хочу услышать, как будет исполнять свою партию Мария. У нас потрясающий состав солистов, собранный со всего мира. Это мои друзья, поэтому встречи с ними я очень жду. И замечательные костюмы — я уже ездила на примерку. Думаю, это будет один из красивейших спектаклей на современной сцене. В октябре я пою в Амстердаме с величайшим Марисом Янсонсом, который входит для меня в пятерку лучших дирижеров мира. Работать с ним и его оркестром — огромное счастье. Затем будет новая «Травиата» в Гамбурге, в Штаатсопера. Снова «Князь Игорь» в Люксембурге. Концерты, записи, много-много всего. Мой график расписан до 2017 года, так что от некоторых предложений приходится отказываться.

— От каких предложений вы, как правило, отказываетесь?

— Когда один проект накладывается на другой. Я бы хотела петь все и везде, но это невозможно. Приходится отказывать. Большую роль в этом вопросе играет мой европейский агент. Иногда он настоятельно рекомендует принять участие в том или ином проекте, и приходится принимать его слова во внимание.

— Вас устраивает ваш новосибирский репертуар?

— К счастью, в Новосибирске я пою только горячо любимые мною партии — нежную, прекрасную Микаэлу в «Кармен», Ярославну в «Князе Игоре» и, конечно, Виолетту в «Травиате». Это моя всегдашняя мечта — петь «Травиату». Партия очень большая и позволяет мне полностью раскрыться, показать колоратуру крепкого голоса. К тому же новосибирский спектакль для меня родной — классический, красивый. Мне кажется, все певцы опять начинают по-особому любить классику. И, думаю, скоро мир вернется к тому, что театры перестанут приглашать озадаченных только своей интерпретацией оперы режиссеров.

— Вероника, ваш сценический репертуар известен всем. А дома дочке вы что-нибудь поете? Колыбельные, например?

— Колыбельные не пою. Я ей пою отрывки из арий. Но она почему-то плачет. Не нравится ей оперное пение. Муж говорит, что ее до слез трогает мой голос. В этой шутке есть своя правда: дети не умеют справляться с сильными эмоциями, и оперное пение оказывает на них очень серьезное воздействие. Придется выучить арии из детских опер.

— Дочка сопровождает вас в поездках?

— В некоторых будет сопровождать. В Москву я ее, конечно, не возьму — климат нежелательный и экология. А в Гамбург обязательно. Это будет такое счастье — возвращаться после тяжелых репетиций домой, где тебя ждут маленькая доченька и любимая мама. Так живут многие мои партнеры — путешествуют семьями. Я шесть последних лет ездила по миру одна и очень своим коллегам завидовала. Теперь мои родные будут со мной. Папа с мамой уже договорились ходить на мои спектакли по очереди. Ну а дочка будет ходить, когда подрастет.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16808
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Окт 28, 2013 11:13 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013102802
Тема| Музыка, Опера, БТ, Государственная академическая симфоническая капелла России п/у Валерия Полянского, Персоналии:
Автор| Оксана МЕРЗЛИКИНА
Заголовок| Совсем другой Верди...
Где опубликовано| © Газета "Московская правда"
Дата публикации| 2013-10-27
Ссылка| http://mospravda.ru/culture_spectacles/article/sovsem_drygoi_verdi
Аннотация|

Грандиозным гала-концертом "Viva, Verdi!" на исторической сцене Большого театра отметила 200-летие великого итальянского композитора Государственная академическая симфоническая капелла России п/у Валерия Полянского.



Программа, которую преподнес как дань памяти Джузеппе Верди художественный руководитель и дирижер ГАСК, поразила слушателей прежде всего своей серьезностью и неординарностью. Казалось бы, нет ничего проще, чем составить концерт, начинив его оперными хитами, словно многослойный торт. Оперы Верди как нельзя лучше знают именно по знаменитым бравурным ариям главных героев из его "Риголетто", "Травиаты", "Эрнани" и "Трубадура"... Но поистине звездный состав солистов, принявших участие в концерте, представил публике "совсем другого Верди", если можно так сказать. Звучали инструментальные композиции из "Силы судьбы" и "Набукко", вокальные партии - арии, дуэты и терцеты - из "Отелло", "Сицилийской вечерни", "Симона Бокканегра" и "Макбета". И, конечно, в большинстве сцен басы и баритоны, тенора и сопрано звучали в сопровождении хора капеллы России, отличающегося особым исполнительским мастерством и незаурядным стилем. Это еще раз подтвердило, что в последние годы коллектив успешно осваивает такой жанр классического репертуара, как концертное исполнение опер. Валерий Полянский как бы перекидывает мост в далекие 1950-е годы, к творчеству основателя симфонического оркестра, ныне входящего в состав ГАСК, Самуила Самосуда, много внимания уделявшего таким постановкам.

По-особому были восприняты сцены из опер "Атилла", "Дон Карлос" и "Бал-маскарад" Джузеппе Верди. Отметим, что некоторые из них еще не ставились на сценах отечественных музыкальных театров. На фоне впечатляющего задника исторической сцены, выписанного в новаторском стиле 3D так, что создается эффект объема и глубины настоящего тканевого занавеса, оперные исполнители, признанные не только в России, но и далеко за ее пределами, смотрелись особенно торжественно и чинно. До самого сердца доходили проникновенные слова известного ведущего Петра Татарицкого, не просто объявлявшего очередной номер гала-концерта, но и дополнявшего атмосферу вечера штрихами к портрету автора звучавших произведений. И акустика в обновленном зале, и позолота декора старых стен и балконов, и даже красавица-люстра под сводами, казалось, с благодарностью, замерев в почтительном молчании, внимали божественным звукам музыки и голосов вместе с затаившими дыхание завороженными слушателями.

Цель, которую поставил себе В. К. Полянский, работая над проектом, была достигнута. "Я хотел, чтобы люди задумались о серьезных вещах! - прокомментировал дирижер выбор номеров для гала-концерта. - Поэтому не строил программу на хитах и специально завершил ее "Реквиемом" - молитвой, а не "Застольной песней" из "Травиаты"..." К слову, этот дуэт Виолетты и Альфреда в сопровождении хора все же прозвучал на радость публике. А для финала была выбрана седьмая часть "Реквиема" "Libera me" ("Освободи меня, Господи") для хора и сопрано. И здесь тоже нельзя говорить о случайном, непродуманном жесте маэстро, пожелавшего "воспеть" выдающегося итальянского композитора через песни же. "Реквием" - единственное произведение Верди, пользующееся такой же широкой популярностью, как и лучшие из его 26 опер.

Среди вокалистов, вышедших в тот вечер на сцену ГАБТа, были солисты Государственного академического Большого театра России, Музыкального театра им. К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко, Московского театра "Новая Опера" им. Е. В. Колобова, Московского государственного академического камерного музыкального театра им. Б. А. Покровского и, безусловно, самой Академической капеллы России.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16808
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Окт 29, 2013 9:30 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013102901
Тема| Музыка, Опера, Персоналии: Вероника Джиоева
Автор| Татьяна ШИПИЛОВА
Заголовок| Колыбельная от Вероники
Где опубликовано| © Газета «Советская Сибирь» № 194 (27063)
Дата публикации| 2013-10-17
Ссылка| http://www.sovsibir.ru/index.php?dn=news&to=art&ye=2013&id=4883
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Оперная примадонна поет своей маленькой дочери арии и готовит новые проекты — ее планы расписаны до 2017 года


Фото Алёны БОЛКВАДЗЕ

Новосибирцы не слышали божественного сопрано Вероники ДЖИОЕВОЙ полгода, поэтому ждали ее, как всегда, с нетерпением. В последнюю весеннюю встречу она была полна эмоций, желаний, планов и… некоторых противоречий. Во-первых, конечно, ждала дочку, радовалась, что наконец обрели с мужем, дирижером Алимом Шахмаметьевым, свой уголок — квартиру в Праге (оттуда удобнее всего передвигаться по миру и летать в Россию и Осетию), а во-вторых, никак не могла представить: как все в реальности совместить, не нарушив основательно творческих планов. И вот Вероника приехала в «родной театр», так всегда она называет наш оперный (ее первый театр после консерватории, здесь же лежит трудовая книжка), спела Ярославну, Микаэлу в «Кармен» и поделилась радостными новостями — все намеченное сбылось…

«Все время былана сцене»

— Родила я доченьку Адриану 8 июня, до восьмого месяца пела. Через месяц опять вышла на сцену. Многие даже и не узнали, что я, оказывается, родила: костюмы носила сценические, все время была на сцене.

— Доченьку назвали в честь героини оперы Адриенны Лекуврер?

— Меня многие об этом спрашивают — нет, нет. Имя понравилось моему брату. Я хотела назвать осетинским именем Алана, но брат сказал, что она будет жить в Европе, пусть и имя будет европейское. И так фамилия у нее Шахмаметьева, сложно латиницей писать — много букв, пусть хоть имя будет европейское. Пока же мы ее с Алимом называем и Мисуня, и Масюся — у нее много ласковых уменьшительных имен…

— Что-то изменилось с рождением малышки? Вот вы вышли на сцену, начали петь...

— Не знаю, но все сказали, что голос стал красивее, глубже. Сама я каких-то изменений не заметила, потому что уже через полмесяца начала заниматься с педагогом там, в Праге. Потом была занята в проекте «Звезды оперы в Монако», где участвовали и шесть российских певцов, в том числе всемирно известные Мария Гулегина, Владимир Галузин, Алексей Марков. Мне выпала честь представлять русскую классическую музыку, тогда мне и сказали, что голос звучит на удивление хорошо, хотя я еще кормила малышку грудью…

— Первое, что спели?

— Все лирическое, чтобы не нагружать голос: ту же Адриенну, впервые спела арию Джудитты из оперетты Легара, Лауретту, а в конце вместе с Гулегиной и Дмитрием Поповым — «Застольную» из «Травиаты».


Фото Виктора ДМИТРИЕВА

«Мне хочется много!»

— Ваш творческий график усложнился? Или вам приходится себя ограничивать?


— Просто увеличились перелеты. Там, где появляется немного свободного времени, я лечу в Прагу… В этом сложность. А так — мне хочется все, мне хочется много! Все звонят, и бывает очень обидно, когда один проект наслаивается на другой и приходится от чего-то отказываться! У Алима тоже очень много проектов, особенно в Европе. Вчера прилетел сюда на концерт, в Питере у него тоже оркестр…

— Возвращаясь к Адриане: в семье два больших музыканта — у ребенка голос оперный еще не прорезался?

— Да нет: она очень спокойная, улыбчивая. Но когда я ей не колыбельные, а свои арии, например, из «Дон Карлоса» пою, она плачет — пока ей не очень нравится. У нас дома все время звучит музыка, в основном Моцарт — ребенок постоянно в музыке. В Европе, вообще, это норма — с пеленок прививать детям вкус к классике. Кстати, нам очень повезло с соседями, они все знают, что мы музыканты, и относятся к этому благосклонно. Моя ближайшая соседка, оказывается, и вовсе бывшая оперная певица — лирико-колоратурное сопрано: она специально сидит на балконе и слушает мое пение…

— Притом что голос стал еще красивее, вам пришлось применять какие-то восстановительные методики и вообще, они нужны?

— Обязательно! Умные певицы восстанавливаются и выходят на сцену только через шесть месяцев. По крайней мере, так было раньше… А сейчас такое быстрое время, сейчас никто не ждет никого — некогда! — и надо очень быстро двигаться. Много работать над собой. Я записываю все свои спектакли и репетиции, потом привезу их в Прагу, мы будем слушать с педагогом, анализировать, над чем работать больше.

У меня три коуча — в Праге, Амстердаме и Нью-Йорке. Раньше было жалко денег — все это безумно дорого! — но что делать?! С одним я занимаюсь пением на немецком языке, с другим — на итальянском: европейская школа сегодня необходима. Сейчас такие тенденции — другое звукоизвлечение, нежели раньше, поэтому работы очень-очень много.

«Спасибо партнерам и друзьям»

— Планы, связанные с нашим театром?

— На днях отдам директору свое расписание. К сожалению, на «Травиату», на новую постановку я уже не попадаю, потому что у меня в апреле «Князь Игорь» в Гамбурге. Но, надеюсь, поеду со своим театром в мае в Красноярск на гастроли.

— В Гамбурге, в Штаатсопер «Князь Игорь» авангардный, у нас, можно сказать, классический. Как вы между двумя такими разными Ярославнами существуете?

— Достаточно сложно. Путаются партии. Тут другой дуэт — приходится переучивать. Помогают мои новосибирские партнеры и друзья. Я им очень благодарна. Ира Новикова, она пела Ярославну, меня буквально вводила в спектакль. К тому же в русской музыке очень важно слово. В белькантовой — иначе, там ты поешь на гласных, тут с согласными. Да еще зал такой большой. Например, в слове «скоро» надо выпевать тройную «р». Хорошее, как говорят у нас, «кусание» слова очень приятно зрителю. Я сама как зритель, если у певца плохое слово, начинаю раздражаться.
Поэтому очень стараюсь — русская опера не может существовать без внятного слова. Такого, например, как у нашего солиста Юрия Комова. Я с него всегда беру пример и сегодня говорила: «Тебе надо организовывать мастер-классы для нас, вокалистов, тебе есть что рассказать». Он даже говорит на сцене как в микрофон. Юра — феномен. Сколько раз с ним пела, всегда следила, как он это делает… Он очень талантливый. Впрочем, как все наши солисты — у каждого есть что брать, у всех можно чему-то учиться… И все готовы помочь. Может быть, потому что я здесь мало бываю, мне все рады (смеется).

У меня всегда была мечта, чтобы я работала в лучших театрах класса А — в Европе, в России — и чтобы везде была по чуть-чуть. То есть сидеть постоянно на одном месте я бы, наверное, не смогла. Мне надо петь постановки и знать, что в разных театрах происходит.

Ностальгия по совершенству

— На радость новосибирцам вы пели у нас и «Травиату»…

— Это родной для меня спектакль — классический, красивый. Мне кажется, все певцы опять начинают по-особому любить классику. И, думаю, мир вернется к тому, что не будут театры приглашать режиссеров, не разбирающихся в голосах, озадаченных только своей интерпретацией оперы. Я думаю, во времена Бастианини и Тибальди режиссеры так не доминировали. Теперь на афише первым делом — дирижер и режиссер. Это неправильно, потому что все держится на певцах. И то, что случается, когда в афише не указывают имена исполнителей даже главных партий, — нонсенс.

Да, раньше были статичные постановки, и певцы так не двигались на сцене, как сегодня, но слушаешь записи и понимаешь — это другая планета! Какие голоса! Почему же сейчас такого качества вокала нет?! Если все идет, как хочется режиссеру… То, что порой мы видим, к примеру, в Мюнхенском театре, когда какие-то голые старики выходили на сцену, что, зачем?! Чтобы только отличиться? Певцы не выдерживают, срываются…
Я в последнее время вся в ностальгии по прежним голосам, слушаю записи, восторгаюсь. Практически современных певцов и не слушаю. Поняла для себя одно: петь в «Метрополитен-опера», в «Ла Скала» — прекрасно и престижно для певца. Но не столь важно, где ты поешь, важно, как ты поешь. Когда нас не будет, тогда по записям будут судить, кто как пел. Да, да (смеется), уже и о таких вещах думаешь…

— Творческие планы до какой даты расписаны?

— До 2017 года.

— И что это?

— Вена… У вокалистов короткий век, мы торопимся петь. И еще: если тебя признали там, признают и здесь.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16808
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Окт 29, 2013 10:55 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013102902
Тема| Музыка, Опера, Центр оперного пения Галины Вишневской, Премьера, Персоналии:
Автор| Анна Гордеева
Заголовок| Да в ней намек...
Премьера «Руслана и Людмилы» в Центре оперного пения Галины
Вишневской
Где опубликовано| © журнал «Итоги» № 43(907)
Дата публикации| 2013-10-28
Ссылка| http://www.itogi.ru/arts-opera/2013/43/195350.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА





В самом начале спектакля на занавес проецируются три портрета — Михаил Глинка, Галина Вишневская, Александр Пушкин. Сразу возникает атмосфера классной комнаты, где великие люди присматривают за школярами, и это очень точный режиссерский ход, потому что вышедшая в день рождения Галины Павловны премьера «Руслана и Людмилы» — премьера студенческая. В обаятельном и несложном спектакле обучающаяся в центре творческая молодежь пробует себя на сцене, учится не бояться публики и не просто достигать нужных нот (чему учат во многих учебных заведениях), но превращаться, играть — и делать это с удовольствием.

Режиссер Михаил Полищук сначала выводит студентов на сцену в современных одежках — пока из оркестровой ямы доносится увертюра, веселая компания примеряет наряды. Молодому джентльмену в хипстерском пиджаке вручают корону и меч — он будет великим киевским князем Светозаром; та из девушек, что станет злой волшебницей Наиной, проносится по помосту как небольшое торнадо, обозначая почти фехтовальные выпады веером в сторону всех «положительных героев». Собственно, в костюмах заключено едва ли не все оформление спектакля, придуманное Андреем Климовым; еще есть пара кушеток и балка, спускающаяся с колосников и заменяющая стол, — на ней воцаряются необходимые на свадебном пиру лебеди.

После этой вводной (и немой, поскольку разговаривает только музыка) сценки режиссер как бы отходит в сторону и честно «умирает в актерах», стараясь показать их наилучшим образом. Сказочная история, сочиненная Пушкиным и превращенная в оперу Глинкой, рассказывается подробно и четко — без переносов в другие эпохи и попыток найти иные обоснования для действий персонажей, чем планировали классики. Руслан (Давид Целаури) статен, суров, но вполне убедительно влюблен — он не отводит взгляд от Людмилы, вздумавшей на свадебном пиру сказать несколько добрых слов его неудачливым соперникам. Людмила (Елена Бондарь) простодушно-кокетлива — артистка убедительна в изображении девушки, которая не понимает, почему из-за нее мужчины готовы друг другу глотки перерезать. Хазарский князь Ратмир в исполнении Натальи Зиминой по-мальчишески вспыльчив и обидчив, а варяжский витязь Фарлаф (Владислав Попов) гомерически смешон при осуществлении коварного плана Наины — он надеется, что она ему поможет в трудных ситуациях. Одним из лучших режиссерских решений является встреча Руслана с Головой — над сценой парят лишь отдельные черты Головы (брови, усы), а в глазницах видны лица артистов хора: идея сказочная и очень человечная.

Спектакль, созданный по законам детской сказки, по этим законам и живет: Черномор оказывается просто куклой с длиннющей бородой, которую скрывшийся со сцены вместе с ним Руслан потом выносит в качестве трофея. И хотя спектакль вечерний, дети, во множестве сидящие в зале, смотрят его с вниманием и восторгом. Но эта сказка не только для них и приведших их взрослых, что пришли послушать завтрашних оперных звезд (впрочем, Ирина Морева, появившаяся в роли Гориславы, достойна этого звания уже сейчас). Эта сказка — подарок для артистов-студентов, которые скоро выйдут в большой театральный мир и попадут в блистательные спектакли.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3  След.
Страница 2 из 3

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика