Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2013-10
На страницу 1, 2, 3  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Окт 02, 2013 9:11 am    Заголовок сообщения: 2013-10 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013100201
Тема| Музыка, Опера, МАМТ, Премьера, Персоналии:
Авторы| ЮЛИЯ Ъ-БЕДЕРОВА
Заголовок| Оранжерейная трагедия
"Тангейзер" Вагнера в Театре Станиславского и Немировича-Данченко

Где опубликовано| © Газета "Коммерсантъ", №179 (5210)
Дата публикации| 2013-10-02
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2309608
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Благодаря 200-летию Вагнера в Москве появилась вторая по счету серьезная опера из вагнеровского канона, которая выглядит так, что может идти регулярно. Рассказывает ЮЛИЯ Ъ-БЕДЕРОВА.


Временами "Тангейзер" превращается в балет, проникнутый эротизмом
Фото: Дмитрий Лекай / Коммерсантъ


"Запрет на любовь" — ранняя, не каноническая буффонада, поставленная в позднем стиле театра Бертмана,— не в счет, "Летучий голландец" Конвичного в Большом театре (насквозь европейский спектакль, который коротко шел несколько лет назад, и только теперь театр обещает возобновление) — пока тоже. Но весной в "Новой опере" появился настоящий "Тристан", вторым названием, появившимся в Москве благодаря немаленькому юбилею популярного автора, стал "Тангейзер" — большая романтическая опера, "худшая", по словам самого Вагнера, и обязательная в мировой практике.

Так же, как "Новая опера", Музтеатр решил не рисковать репутацией отечественных режиссеров и дирижеров, а пригласил на "Тангейзера" иностранную постановочную команду. Совсем чужой ее не назовешь — режиссер Андрейс Жагарс, экс-глава успешной Рижской оперы и востребованный постановщик, оперной публике Москвы и Петербурга как родной. Но все же этот "Тангейзер" — спектакль, сделанный европейцами с учетом европейского опыта, не по-московски сдержанный, остроумный и предельно понятный.



Жагарс заранее объявлял, что намеренно избежит радикальных решений — все же здесь опера не ставилась десятилетиями, а публика в большинстве не знакома ни с каким живым театральным Вагнером вообще. Теми же словами предваряли "Тристана" в "Новой опере". Но "Тангейзер" Жагарса не похож на ликбез и сделан не по слогам. В конце концов, для всякого контекста есть буклет, и он необыкновенно хорош. И хотя он стоит небольших отдельных денег, его было бы правильно навязывать как обязательную часть представления. Там все написано (есть даже обаятельнейший русский перевод баллады о Тангейзере), и в том числе про две авторские редакции оперы — оригинальную, дрезденскую, и чуть более позднюю — парижскую. В современном оперном быту они используются почти наравне. Жагарс вместе с партнером, дирижером Фабрисом Боллоном, эффектным жестом почти объединяют редакции. По крайней мере в спектакле МАМТа дрезденский вариант не просто кивает в сторону франкофонного друга, но превращает ссылку в основу решения. Так мир Тангейзера раскалывается на две вселенные особенно просто и живописно: сцены в гроте Венеры идут по-французски, остальные — по-немецки. Все звучит не столько приступом знаточества, сколько легко, хитро и выразительно. Короткий, но важный по местоположению балетный эпизод с изящно-хулиганской хореографией Раду Поклитару на огромной увертюре — единственный повод для возмущения пуристов. "Как можно превращать великое искусство в бордель",— ворчат они в антракте. Действительно, весь балет проникнут эротизмом, и сценография с костюмами, и вся первая сцена оперы пытают добропорядочный оперный взгляд бесконечными недружескими объятиями, игривым видом чулок и пеньюаров. Но это, конечно, опять никакой не бордель — похожая ошибка публики дорого стоила черняковскому "Руслану" и вообще Большому театру. Скорее, перед нами — острая реплика на тему оранжерейно-салонного Парижа, показанного таким, каким его увидел Вагнер во время своего французского путешествия. Именно там герой сходит с ума и возвращается в родные места изрядно потрепанным Чацким, траченным временем и безумием, который нужен теперь только одной и тоже слегка безумной, хотя и по-другому, женщине. Режиссер как будто отправляет героев по вагнеровским местам и драмам.



В то же время ни чуждый Париж небуквален, ни родная Германия. Душная красота декораций (оранжерейная атмосфера так же подчеркнуто искусственна, как горный воздух в окрестностях Вартбурга) становится символической рамкой, настолько же ясной, насколько непробиваемой. Нет никакой реальности, кроме психической и театральной. Внутри этой рамки перипетии сюжета заменяются историей искусства, а герои остаются один на один с ней и своим сумасшествием. И Жагарс обучает их очень точно, корректно и пронзительно страдать. Здесь темнота и духота везде — в садах и гротах, в горах и долинах, в замке, представляющем здесь собой огромную библиотеку, склад знаний и консерватизма. И в шаркающей походке пилигримов, и в картинной пышности состязания певцов, где миннезингеры одеты как потешные римские воины, и нет в них ни капли свободы, только воинственность мотивов и кукольный пафос истерической любительской поэзии в домашнем театре.

Ужасно трогателен Генрих в исполнении Валерия Микицкого — он драматичен и выразителен с первой минуты и становится совсем вокально-убедительным в финальном монологе. Этого Генриха могли бы звать Германом, по крайней мере в секстете из первого действия, где Тангейзер встречает рыцарей, старых приятелей, строго одетых в черные сюртуки по моде романтического бидермейера, Жагарс ловким жестом на минуту превращает вагнеровского "современного немца" в героя "Пиковой дамы".

Елизавета (святая Елизавета германских легенд — конечно, Лиза, хотя и без канавки, хотя и успевающая перед смертью ужасно постареть, но кто бы сомневался) очень проникновенна в исполнении Натальи Мурадымовой, давно не приходилось видеть ее в партии, настолько подходящей. Ландграф не графиня, так что и роль его проста, довольно одних ассоциаций, и Денис Макаров справляется с ней добротно. А партия Вольфрама в спектакле отдана восходящей звезде театра Антону Зараеву, и это просто одно удовольствие. Когда он на сцене, психологический театр в сдержанных красках раннего немецкого романтизма, которым Жагарс выдавливает из "Тангейзера" следы большой французской оперы, становится особенно трепетным и певучим. В прошлом сезоне экспертный совет "Золотой маски" не заметил его роскошного Боттома в бриттеновском "Сне в летнюю ночь". В этом как не увидеть и не услышать такого нежного, вокально-очаровательного Вольфрама. Вообще, весь ансамбль на сцене выстроен стройно и точно, звучит пластично и прозрачно (за исключением эпизодов с Венерой — Ларисой Андреевой, она закрашивает роль, пожалуй, чересчур густыми певческими красками), чего пока не получается сказать об оркестре. Хотя, конечно, каждое исполнение Вагнера в Москве 2013 года — подвиг. Заметно, что дирижер, недавно номинированный респектабельным журналом Opernwelt как лучший дирижер именно за вагнеровскую работу, очень старается сделать "Тангейзера" музыкально плотным, складным и понятным. Но партитура то и дело становится маршем, оркестр не всегда справляется с ее сложностями, а певцы и хор не всегда понимают дирижерскую руку — и марш чуть-чуть кренится и пошатывается. Немного тренировки, и вагнеровский подвиг станет обычным делом, тем более что и героям, и публике в этом спектакле и уютно, и удобно, хотя и программно невесело — как персонажам романтической гравюры.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Окт 02, 2013 9:14 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013100202
Тема| Музыка, Опера, МАМТ, Премьера, Персоналии:
Автор| Ирина Муравьева
Заголовок| Изгнание любви
В музыкальном театре Станиславского и Немировича-Данченко поставили "Тангейзера" Вагнера

Где опубликовано| © "Российская газета" - Федеральный выпуск №6196 (220)
Дата публикации| 2013-10-02
Ссылка| http://www.rg.ru/2013/10/02/tangeyzer.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


В спектакле "Тангейзер" Андрейс Жигарс вывел на сцену "современников" Вагнера. Фото: Олег Черноус

Опера "Тангейзер" впервые почти за 100 лет поставлена в Москве, а Вагнер впервые появился на сцене Музыкального театра Станиславского и Немировича-Данченко. "Дебют" приурочили к 200-летию композитора. Постановочную команду пригласили из Риги - режиссер Андрейс Жагарс, художники Андрис Фрейбергс (сценография), Кристине Пастернака (костюмы), Инета Сипунова (свет). Музрук постановки Фабрис Боллон (Франция).

Приглашение латвийской команды на вагнеровскую постановку в Москву символично своим историческим подтекстом. Рига - город с вагнеровским граундом: здесь Вагнер два года служил капельмейстером, сочинял партитуру "Риенци", оперы его стали твердой частью репертуара Латвийской Национальной оперы, включая цикл "Кольца". И эти рижские традиции, прочно вписанные в европейский вагнеровский контекст, оказались уместными для первого вагнеровского спектакля на сцене Театра Станиславского и Немировича-Данченко. А режиссер Андрейс Жагарс, обычно склонный к модерновому переосмыслению оперных сюжетов, намеренно удержался от провокативных решений: ни ноутбуков, ни фриков, ни фашистов, ни олигархов, чем привычно загружаются сегодня вагнеровские оперы на сцене, в его "Тангейзере" нет. Жагарс презентовал канонического Вагнера с его главной коллизией, с его "сакре" - непрекращающейся борьбой в сердце человека плотского и духовного, искушением страстями и искуплением через верную любовь.

В "Тангейзере" эту коллизию Вагнер инсценировал буквальным образом, заставив главного героя метаться между чувственным и обольстительным миром богини любви Венеры и идеалистической любовью Елизаветы, перемещая героя из Venusburg (грот Венеры) в Wartbug (средневековый немецкий город). Интерпретация Жагарса заострила идею персоналити: Тангейзер, певец (миннезингер) - психотип самого Вагнера, всю жизнь погруженного в горячечную любовную экзистенцию, завершившуюся его предсмертным откровением: "любовь - это трагедия". А контур вагнеровской биографии (провальная попытка завоевать "Тангейзером" Париж) очертил "топографию" спектакля: вместо абстрактного мифологического грота богини любви - парижский салон "для утех" Венеры-Мадам - гигантская оранжерея с деревьями и цветами, с балетной массовкой (Камерный балет "Москва"), изображающей галантерейную Вакханалию с кавалерами в розовых панталонах и дамами в неглиже. Венера-Мадам (Лариса Андреева) с завораживающей холодной эстетской пластикой и таким же холодным любовным огнем в сценах с Тангейзером, вокально резковатая, подхватывающая жесткую интонацию мятущегося Тангейзера.

Жагарс реанимировал "парижскую" версию партитуры (с балетом) и французский язык в 1-м действии, чтобы артикулировать чувственность венерианского мира, но контраст с обыденным немецким Вартбургом сработал под другим "углом". Город не средневекового, а вагнеровского времени, обозначенный метафорой гигантской, под колосники, библиотеки (монументальная сценография Андриса Фрейбергса) с тысячами фолиантов - сокровищницы немецкой культуры. На сцене это поле парадоксальной битвы "современников" Вагнера, отстаивающих идеалы возвышенной любви (а потому иронически обряженных в хрестоматийные лоэнгриновские доспехи), с Тангейзером (Вагнером), защищающим любовь как чувственную страсть. Но парадокс (или противоречие) заключается в том, что идеалисты-романтики, выступавшие во времена Вагнера против филистеров-обывателей, оказались здесь бюргерами-ханжами, изгоняющими инакомыслящего из своего круга.

Сам Тангейзер у Валерия Микицкого все время находится на сцене в пограничном эмоциональном состоянии, в токе взрывного внутреннего напряжения. Он другой: лысый, резкий, "не-лоэнгриновский", не-идеальный (в вокальном плане тоже), но захватывающий своей невротической харизмой, внутренней страстью, темпераментом. В целом с "вагнеровским" вокалом в спектакле предстоит еще работать, хотя уже заметны партии Вольфрама фон Эшенбаха (Антон Зараев), ландграфа Германа (Денис Макаров) и др. Но абсолютным достижением спектакля стала роль Елизаветы у Натальи Мурадымовой, захватившей с первой же ноты светящимся звуком, красотой "бесконечной" вагнеровской линии, человеческим обаянием, прорывающимся сквозь актерскую работу, в которой не было ни одной наигранной реакции. Это при том, что роль Елизаветы выстроена в сложном развитии - от восторженно влюбленной девушки, "воительницы", защищающей Тангейзера, ослепшей от горя женщины до ангела-призрака, бесплотно плывущего по балкону библиотеки. Тангейзер, увидев эту потустороннюю Елизавету, падает замертво под дружную "Аллилуйю" хора, выстраивающегося с пальмовыми ветвями на сцене. И этот апофеоз в духе "старой" оперы, против которой было направлено все искусство Вагнера, парадоксальным образом оказывается уместным в разрешении главной тангейзеровской коллизии, отсылающей скорее не в будущее, а к эстетике "вертепа" с его оппозициями ада и рая, добра и зла, ангельского и демонического. Там всегда торжествует свет, у Вагнера - любовь, которая искупает грех. В спектакле Жагарса торжествуют бюргеры, изгнавшие из своего мира главное - художника и любовь.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Окт 03, 2013 6:58 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013100301
Тема| Музыка, Опера, МАМТ, Премьера, Персоналии:
Автор| Майя Крылова
Заголовок| Песня лысого странника
В Музыкальном театре впервые за его историю показали «Тангейзера»"Тангейзера" Вагнера

Где опубликовано| © "Новые Известия "
Дата публикации| 2013-10-03
Ссылка| http://www.newizv.ru/culture/2013-10-03/190057-pesnja-lysogo-strannika.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Фото: С САЙТА ТЕАТРА

Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко обратился к опере Вагнера «Тангейзер». Спектакль поставил латвийский режиссер Андрейс Жагарс. Вагнер в Москве всегда был редким явлением, а «Тангейзер» – подавно. Это в нынешнем году все бросились ставить великого Рихарда (Большой театр готовит «Летучего голландца, «Новая опера» показала «Тристана и Изольду», «Геликон» решился на театрализованный микст вагнеровских арий). А раньше, когда не требовалось отмечать 200-летие со дня рождения композитора, к его партитурам у нас нередко боялись подступиться или они были под запретом из-за идеологических соображений. Неудивительно, что на премьеру Музыкального театра пришли главы других оперных домов столицы – Владимир Урин, Дмитрий Бертман и Георгий Исаакян.

Режиссер Жагарс предложил им и публике решение, в котором, с одной стороны, воплощается характерное для «Тангейзера» сочетание реальности и фантастики, а с другой – осмысляется факт творческой биографии, когда композитор безуспешно пытался внедрить в репертуар Парижской оперы своего «Тангейзера». Идя на поводу у дирекции, требующей угодить вкусам оперных завсегдатаев, Вагнер дописал в первый акт две пантомимные сцены, но это не помогло, и «Тангейзер» во Франции успеха не имел.

Московский спектакль, состоящий из двух музыкальных редакций оперы, парижской и дрезденской (где в 1845 году была премьера), демонстрирует сначала вольные нравы Парижа на французском языке, а затем суровую мораль Германии – на немецком. В Париже, в дорогом борделе, живет языческая богиня любви Венера (Лариса Андреева), у которой семь лет гостит замученный сексом немецкий миннезингер Тангейзер. Это феминистический мир, где женщина с помощью гедонизма управляет мужчиной, и полураздетая куртизанка владычествует над полуголой толпой, наглядно погрязшей в похоти (хореография Раду Поклитару). С трудом вырвавшись из очаровательных, но надоевших пут, герой (он лыс, нервозен и одет во вневременной белый плащ до пят) возвращается на родину к патриархальным ценностям, намереваясь раскаяться и обратиться к вере.

Декорации и костюмы в спектакле не исторически средневековые: парижский угар развернут в тропической оранжерее, а немецкая умозрительность воплощена в громадной библиотеке, шкафы которой до верха занимают заднюю стену. По книжному залу разгуливают мужчины в скучных сюртуках и женщины в платьях с кринолинами, как во времена Вагнера. Тангейзеру нелегко, когда книжная ученость противостоит полнокровию жизни. Рецидивы прошлого настигают его на состязании певцов в замке Вартбург: герой, в отличие от педантичных коллег по ремеслу, с жаром воспевает чувственную любовь. Духовными усилиями любящей его добродетельной Елизаветы (Наталья Мурадымова) Тангейзер осознает свой грех. Однако новоявленный пилигрим, ушедший в Рим за прощением грехов, его от жестокого папы римского не получает, чуть было не вернувшись – от разочарования – к Венере. Но небеса оказываются добрей человека: они посылают на землю зримое свидетельство милосердия. О прощении грешника, явленном с помощью внезапно расцветшего папского посоха, вдохновенно поет хор, вышедший на сцену с зелеными ветвями в руках. Миннезингер от потрясения умирает. Елизавета в белом, еще при жизни ослепшая, судя по ее шатающейся походке, от слез во время молитв за Тангейзера, тоже скончалась, но посмертно проходит по сцене, как недостижимый идеал, отдавший жизнь за любимого человека.

По мнению режиссера, Вагнер провоцирует оперных артистов на картинные страсти и ненатуральные позы, на притворство и вранье на сцене. Этого надо избегать; игра, близкая к драме, – вот требование постановщика. Но в погоне за сдержанным реализмом Жагарс утратил постановочную упругость: действие подчас становится монотонным. Лишь в состязании певцов просматривается двойной смысл: кроме сюжетного соревнования, возникает негласное состязание исполнителей Музыкального театра. Его, по мнению автора этих строк, выиграл баритон Антон Зараев, спевший за миннезингера Вольфрама фон Эшенбаха. Он же отменно справился в последнем акте со знаменитой арией о вечерней звезде.

Исполнитель главной партии Валерий Микицкий, как рассказали на пресс-конференции, до «Тангейзера» не знал ни слова по-немецки, а теперь, по мнению Жагарса, он может свободно играть с языком. Это справедливо, тем более что певцы три месяца занимались с коучами (педагогами по произношению немецкого языка), а также учились подавать звук по-вагнеровски прямо и четко, без скольжения голоса и традиционного легато. Тем не менее выразительность вокала периодически тонула в дебрях акцентированных согласных, а звук из глубины сцены не всегда хорошо доходил до публики. Не очень помог и французский дирижер Фабрис Боллон, хорошо укротивший оркестр и отказавшийся от традиции представлять Вагнера как нечто громоподобное, громоздкое и тяжелое, громыхающее медью и заглушающее певцов. И все же недостатки воплощения не могут заслонить хорошей идеи – поискать подходы к российскому Вагнеру. Посетителям байротского Вагнерского фестиваля мы не рискнем пока рекомендовать спектакль Музыкального театра как повод для обязательного посещения России. Но дорогу, как известно, осилит идущий.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Окт 03, 2013 7:01 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013100302
Тема| Музыка, Опера, МАМТ, Премьера, Персоналии:
Автор| Майя Крылова
Заголовок| Сутенерша вместо Венеры
В опере "Тангейзер" режиссер превратил богов в людей

Где опубликовано| © Независимая газета
Дата публикации| 2013-10-03
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2013-10-03/8_tangeizer.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Сцена из оперы «Тангейзер». Фото с сайта Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко

Новый сезон в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко открылся оперой Вагнера «Тангейзер». Сегодня – последний спектакль премьерного блока.
Московские театры и московский зритель, спасибо юбилейному году, открывают для себя Вагнера. До сих пор опасались подступиться – и певцы нужны особенные, не просто с голосом, но еще и с выдержкой, и музыканты в оркестре должны быть отборные, и дирижер нужен подкованный, да и публика не готова высидеть три акта по полтора часа. Но мировой тренд (200 лет) подстегивает: Deutsche Oper вообще все (!) опусы в один год ставит, ну а мы хоть по одному. И какой ни возьми – в Москве или вообще не шел, или раз в 100 лет. Замечательно. Тетралогию о кольце нибелунга и «Парсифаля», конечно, никто взять не рискнул, но основные названия в столице появились – благо театров у нас несколько и по счастливой ли случайности или договоренности названия не повторяются.
Вот Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко остановил свой выбор на опере «Тангейзер» – о средневековом миннезингере, что, упав на нравственное дно (отдавшись без остатка Венере, богине любви), возвращается к духовным ценностям и получает прощение Всевышнего. Но какой ценой: в жертву приносится жизнь девушки Елизаветы, до последней минуты молившейся о спасении Тангейзера.
Режиссер Андрейс Жагарс и художник Андрис Фрейбергс в качестве отправной точки для постановки выбрали мотив географический – собственно, как и Вагнер. Композитор, следовавший в Дрезден, где ему предстояло занять важный пост, был так очарован средневековым Вартбургским замком, что раскрутил из нескольких связанных с этими местами исторических сюжетов (и легенд) свой. Режиссер переносит время действия спектакля в XIX век и противопоставляет чересчур фривольные нравы Парижа (где Вагнер, кстати, так и не прижился) и Германию, нуждавшуюся (как и Тангейзер) в некой высокой объединяющей идее. Первую сторону представляет зимний сад в первоклассном французском борделе (и Венера – его хозяйка), вторую – вместилище лучших мыслей, библиотека. «Путевые» фрагменты с нагрузкой в виде зеркального потолка: Тангейзеров (свет выставлен так, что фигура отбрасывает две тени) получается шесть. Символика до конца непонятна: не то внутренний мир героя, не то божественное присутствие.
Сцена в гроте Венеры идет на французском языке, постановщики выбрали французскую редакцию оперы, снабженную по традиции балетными сценами. Не сказать, что хореограф Раду Поклитару придумал что-то оригинальное: надо вам разврат – получите, тут и девочки в чулках, и мальчики с голым торсом, одеты безвкусно, так же и двигаются. Так что лучше закрыть глаза и наслаждаться музыкой, она сама за себя говорит. Тем более что приглашенный на эту постановку дирижер Фабрис Боллон предлагает нетрадиционную интерпретацию, возможно, следуя за постановщиками, избравшими путь очеловеченной истории. Так что Вагнер здесь не столько страстный и мистический, сколько изысканный, душевный и очень сострадательный. Особенно в последней сцене, которая (при всей статичности режиссуры) действительно захватывает.
Тут, правда, работает и актерский талант исполнителя заглавной партии Валерия Микицкого. Его Тангейзер, почти в сумасшедшем запале воспевавший Венеру на состязании певцов, в финале от чувства раскаяния падает замертво. Критики, после пресс-конференции ожидавшие рождения новой звезды (режиссер был слишком убедителен), остались в целом разочарованы: певец при очевидных достоинствах голоса на главного вагнеровского тенора не тянет, по крайней мере пока. У Ларисы Андреевой, безукоризненной по внешнему облику Венеры, качался голос; Наталья Мурадымова (Елизавета) все время соскакивала с вагнеровской интонации и модулировала в бельканто. А вот мужской ансамбль, где особенно выделился Антон Зараев (Вольфрам), был очень хорош, а еще лучше – хор, действительно создавший основу для этой музыкальной драмы.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Окт 03, 2013 7:05 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013100303
Тема| Музыка, Опера, МАМТ, Премьера, Персоналии:
Автор| Екатерина Бирюкова
Заголовок| Слишком по-человечески
«Тангейзер» в «Стасике»

Где опубликовано| © Colta.ru
Дата публикации| 2013-10-01
Ссылка| http://www.colta.ru/articles/music_classic/647
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


© О.Черноус

Первая премьера сезона в театре Станиславского и Немировича-Данченко, инициированная вагнеровским юбилеем, — новый, вполне героический опыт освоения нехоженого музыкального стиля своими собственными силами. Уже были «Пеллеас и Мелизанда» Дебюсси (на эту продукцию все-таки приглашали нескольких импортных умельцев), «Сон в летнюю ночь» Бриттена — и теперь вот первый Вагнер в истории театра.

ДАЛЕЕ ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Окт 03, 2013 10:13 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013100304
Тема| Музыка, Опера, Метрополитен-опера, "Евгений Онегин, Персоналии: Петр Бечала, Анна Нетребко, Мариуш Квечень
Автор| Майя Прицкер
Заголовок| Онегин с бутербродом
Где опубликовано| © газета "В Новом Свете"
Дата публикации| 2013-10-02
Ссылка| http://www.vnovomsvete.com/article/2013/10/02/924804-onegin-s-buterbrodom.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Если я стану перечислять недостатки нового «Онегина» в "Мет", не хватит нескольких полос. Лучше начну с хорошего: русская опера поется на языке оригинала не просто без акцента, но с великолепной дикцией и пониманием каждого слова и желанием и умением это слово и стоящий за ним смысл передать в вокальной линии.


Анна Нетребко
фото: ru.wikipedia.org




Это касается всех без исключения исполнителей. Безупречны Лариса Дядькова (Филипьевна) и Елена Заремба (моложавая и убедительная Ларина). Оксана Волкова очаровательна, ненаигранно оживлена и очень естественна в роли Ольги.

Петр Бечала - едва ли не лучший Ленский, которого я видела на сцене. Ариозо «Я люблю вас» и предсмертная ария стали одними из немногих (увы!) светлых моментов спектакля. Михаил Тановицкий годится для роли Гремина статью, но вокально «не вытягивает». Что же касается двух главных героев, то Мариуш Квечень и Анна Нетребко и вокально, и артистически очень хороши, особенно в последней сцене. Иное дело, что достоинства и недостатки их исполнения оказались тесно переплетены с проблемами всего спектакля.

А проблемы начались давно - когда Питер Гелб решил заменить сравнительно недавнюю постановку Роберта Карсена (тоже не лишенную проблем, но в целом изысканно красивую, психологически проницательную, по-современному динамичную и в то же время полную поэзии, тепла, лиризма - в точном соответствии с духом оперного оригинала) на новую, позаимствованную в Английской национальной опере. Нужды в перемене не было, но Гелб когда-то пообещал открывать каждый новый сезон премьерой и к тому же хотел сделать это с участием Анны Нетребко, поскольку ее имя нынче особенно притягательно для публики.

А Нетребко решила покинуть репертуар бельканто и «по пути» к Верди и Пуччини (в ее планах - «Макбет» и «Манон Леско») задержаться на Чайковском, для которого уже вокально созрела. Идея заимствования «Онегина» у англичан выглядела неплохо: дешевле, чем ставить заново, да и спектакль в Лондоне казался удачным (его традиционный облик сулил долгожданную передышку от критики недовольных современными интерпретациями). К тому же имя режиссера Деборы Уорнер в нью-йоркских артистических кругах известно и почитаемо.

Но Уорнер внезапно прооперировали, запретив после этого дальний перелет, а заменившая ее Фиона Шоу, хоть и является известной актрисой и подругой Уорнер, и к тому же знакома с английской постановкой, тоже не смогла полностью заняться подготовкой спектакля: у нее давно был контракт на другую постановку, в Англии, и она провела в Нью-Йорке буквально считанные дни, причем часть времени ушла на интервью прессе.

Как в таких условиях вообще удалось хоть что-то «слепить», не представляю, но на премьере были моменты, когда исполнители либо не очень знали, что им делать, либо просто опирались на привычные клише. Впрочем, и Квечень, и Нетребко - отличные актеры, и идеи, намеченные (вероятно) режиссером, проводили талантливо и последовательно. Иное дело, что идеи эти вызывают немало вопросов. Дело не в переносе действия в конец XIX века, то есть во времена Чайковского, а в обилии ненужного, нелепого и даже бессмысленного.

Итак, Онегин вовсе никакой не аристократ, раздраженный провинциальной средой, в которой не находит себе места, а самоуверенный и хамоватый «коварный соблазнитель», который в первой картине, едва познакомившись с Татьяной, просто поворачивается к ней спиной и удаляется надолго в сад (смешавшись с постоянно блуждающими по сцене и на ее задворках слугами, коим тут несть числа).

Свою арию-наставление («Когда бы жизнь домашним кругом...») в третьей картине он поет, развалившись на стуле и собираясь откусить от красного яблочка (Татьяна все это время стоит), а на дуэль с Ленским приходит, жуя бутерброд. Да и в финальной картине выглядит не лучшим образом, так что не очень понимаешь, почему Татьяна все еще пылает к нему любовью. Неужто потому, что помнит его поцелуй (!) в третьей картине и ждет случая отплатить ему той же монетой (что и делает в конце, заставив оркестр застыть в отсутствующей у Чайковского паузе)?

Поскольку человеческий контакт между Татьяной и Онегиным в первой картине сведен режиссером до минимума, то кажется, что причина ее влюбленности - всего лишь гормоны, а не романтические романы и возвышенные мечты о единении душ. Нетребко очень хорошо играет и робость Татьяны в первой картине, идеализм, надежды, порывистость, сомнения - в сцене письма, отчаяние - в третьей картине, новую Татьяну в последнем действии. И в голосе ее - богатство оттенков, которых так недостает нерусскоязычным исполнительницам. Но все это скорее благодаря традициям, на которых певица воспитана.

Все три картины первого действия происходят на одной и той же странноватой застекленной террасе с зеркальным полом (типичная черта многих постановок Уорнер, в данном случае бессмысленная и придающая целому оттенок нереальности и холода). Ни сада, ни спальни, малоинтересное освещение и, как результат - скучное зрелище, которое усугубляется блеклыми тонами костюмов.

Единственное яркое пятно в первой картине - красная юбка солистки в танце крестьян (помните задорную «Уж как по мосту-мосточку...»?) Увы, этот эпизод оказался самым нелепым и раздражающим зрелищем из всех, что я видела на оперной сцене. Почему непритязательную пляску заменили чем-то, не то групповым изнасилованием, не то пьяной оргией, которая разыгрывалась прямо перед сидящей в оцепенении Татьяной (оцепенеешь тут!)? Наверное, был тут некий символический смысл. Но какой?! И почему на бедняжку Трике надели протез, превратив его в инвалида, а дуэлянты стреляют не из пистолетов, а из охотничьих ружей, а в сцене бала у Лариных многочисленные слуги пляшут кадриль и мазурку вместе с гостями? Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно...

То ли огорченный режиссерским решением, то ли раздосадованный криками защитников прав русских гомосексуалистов (крики раздались с верхних ярусов после исполнения американского гимна, но быстро утихли, не поддержанные публикой), то ли просто уставший, но Валерий Гергиев вел спектакль без своей обычной энергии и интерпретаторских прозрений (коих было, к примеру, так много в его предыдущей работе над той же оперой, с участием Хворостовского и Флеминг).

5 октября днем спектакль покажут в прямой трансляции из "Мет". В том же составе. Декорации, конечно, не исправишь, но свет и мизансцены наверняка «устоятся», да и возможность увидеть актеров вблизи, со всеми деталями мимики - немалое удовольствие (особенно когда исполнители так хороши).

Что касается декабрьских спектаклей, то там будет другой состав, с Роландо Виязоном в роли Ленского, могучим Стефаном Кочаном в роли Гремина и очень интересным дуэтом Марины Поплавской (Татьяна) и Питера Маттеи (Онегин).
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Окт 04, 2013 11:13 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013100501
Тема| Музыка, Опера, МАМТ, Премьера, Персоналии: А. Жагарс
Автор| Ярослав Тимофеев
Заголовок| Немецко-французский «Тангейзер» получил московскую прописку
Где опубликовано| © Известия
Дата публикации| 2013-10-04
Ссылка| http://izvestia.ru/news/558222
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Андрейс Жагарс помог Музыкальному театру замахнуться на Рихарда Вагнера


Тангейзер — Валерий Микицкий, Елизавета — Наталья Мурадымова. Фото: stanmus.ru/Олег Черноус


Каждый режиссер, берущий в руки толстые партитуры Вагнера, неизбежно сталкивается с одной и той же проблемой: как бороться с длиннотами и статикой? Как, например, удержать внимание на получасовой семейной ссоре Венеры и Тангейзера, замкнутой в тесном пространстве между «останься» и «пошел прочь»?

Андрейс Жагарс решил, что бороться бесполезно. Не побоявшись стать бóльшим Вагнером, чем сам Вагнер, он создал эпический спектакль, во время которого не происходит почти ничего. В отдельные моменты можно любоваться на скалистые видеопейзажи Инессы Сипуновой в духе триеровской «Меланхолии». В стартовые 20 минут — на вставную эротическую пантомиму Раду Поклитару (неподготовленный зритель в течение этого времени будет совершенно уверен, что перепутал дату спектакля и попал на балет).

Ну, а в оставшиеся часы публика может найти себе два любопытных занятия. Первое — любоваться затейливыми костюмами haute couture Кристине Пастернаки, которая нашла сочные образы и для чопорных немецких барышень, и для секс-богини Венеры с ало-черной пропастью ниже пояса.

Второе — и, конечно, главное — слушать музыку. Честно говоря, такая степень самоотречения режиссера предполагает более тонкую и ровную по качеству работу над партитурой Вагнера. Но Театр Станиславского и Немировича-Данченко, как всегда опирающийся на свои штатные силы, честно старается.

Оркестр уже способен на сочные кульминации и трогательные соло, хотя слегка расхлябан. Прима спектакля Наталья Мурадымова (Елизавета) выдает пусть не всегда вагнеровский, зато всегда чувственный и увлеченный вокал. В лице Антона Зараева, растущего на глазах молодого солиста, музтеатр обрел Вольфрама, близкого к идеалу — мужественного, благородного и трогательно неумного. Небольшой голос Валерия Микицкого (Тангейзер) не справлялся с кульминациями, зато был очень выразителен в тихих эпизодах.

Что касается мизансцен, то работа режиссера в них не слишком заметна — уж очень велика разница между абсолютно убедительным поведением Мурадымовой и столь же неестественным — Микицкого, который непрестанно разжимал и сжимал кулак, давая понять, как ему тяжело выслушивать речи собеседника и как не терпится снова запеть самому.

Очевидно, труд Жагарса концентрировался на выстраивании стильной и несуетливой концепции целого. Всё здесь разведено по двум полюсам, географически закрепленным за Францией и Германией: любовь телесная и духовная, яркий цвет и черно-белая строгость, колыхание пальм Венеры и пыльные фолианты библиотеки ландграфа (сценография Андриса Фрейбергса). Контраст подчеркнут лингвистически: в саду Венеры Тангейзер мурлычет по-французски, в Вартбурге чеканит немецкие фразы.

Идея Жагарса хороша своей естественностью: ведь опера существует во французской и немецкой редакциях, которые оставалось лишь скрестить. К тому же, перенеся действие в середину XIX века, режиссер подчеркнул очевидную автобиографичность истории Тангейзера-Вагнера, метавшегося между консервативной родиной и соблазнительным Парижем.

Двоемирие Жагарсу несомненно удалось, а вот моралите не получилось — и слава богу. Казалось бы, всё просто: герой-художник раздираем борьбой между пороком и чистой любовью. В итоге через самопожертвование возлюбленной ему-таки дается прощение: посох папы римского торжественно покрывается листьями.

Но в последний момент Жагарс путает карты: вместо цветущего посоха появляются зеленые пальмовые ветви — точь-в-точь как в греховном саду из первого акта. После трех часов, проведенных в «оттенках серого», этот цвет — яркий, как и роскошное одеяние вновь появляющейся Венеры, — прямо-таки манит обратно в Париж. Кажется, допиши Вагнер четвертый акт, мы точно вернулись бы в обитель разврата. А потом бы еще раз покаялись.


Елизавета – Наталья Мурадымова, Вольфрам – Антон Зараев

stanmus.ru/Олег Черноус
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Окт 05, 2013 6:37 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013100502
Тема| Музыка, Опера, Московский государственный академический детский музыкальный театр им. Н. И. Сац, Персоналии: Георгий Исаакян
Автор| Елена Князева
Заголовок| Георгий Исаакян: В театре можно всё
Где опубликовано| © газета Ноев Ковчег № 18 (224)
Дата публикации| Октябрь (1-15) 2013 года
Ссылка| http://noev-kovcheg.ru/mag/2013-18/4121.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Интервью с Георгием Исаакяном, художественным руководителем Московского государственного академического детского музыкального театра им. Н. И. Сац, лауреатом Государственной премии России.



– Георгий Георгиевич, Вы уехали из Еревана 17-летним юношей, сразу поступили в ГИТИС… Что повлияло на выбор профессии, как одаренный музыкант решил стать режиссером?

– Я думаю, это редкий случай абсолютной и стопроцентной случайности. Я никогда в жизни не собирался становиться режиссером – ни оперным, ни театральным. Я заканчивал Центральную ереванскую музыкальную школу при консерватории, с медалью, по классу теории музыки и композиции у выдающегося армянского композитора Эдуарда Багдасаряна. И меня уже ждали в консерватории. Но я всерьез готовился к поступлению… в Ереванский медицинский институт, потому что мечтал стать врачом. И тут вдруг экзамены в мединституте перенесли на август, и у меня возникло полтора месяца между выпускными и вступительными.

– И Вы решили поехать в Москву?

– Дело в том, что в школе очень бурно обсуждалось, что вот парень с медалью уходит из сферы искусств и что-то надо с этим делать. И нас с моей тетушкой (я очень рано потерял маму, меня вырастили родные) пригласила директор нашей школы и предложила «неожиданную историю». Она сказала, что Армении нужны оперные режиссеры и что неплохо было бы мне попробовать поступить в ГИТИС на факультет музыкального театра. Если честно, я до сих пор не помню, почему мы сказали «да». Надо сказать, что на режиссерский в 17 лет не шел почти никто, и мой мастер, Владимир Акимович Курочкин, посмотрев мое лично дело, сказал: «Что за детский сад…» Но я сыграл что-то, потом мне открыли партитуру «Аиды», я ее прочел, и как-то это все произвело впечатление. Так неожиданно для себя, при конкурсе 8 человек на место, я оказался студентом знаменитого театрального вуза, о чем ничуть не жалею, потому что в итоге это стало делом жизни.

– Скажите, Ереван восьмидесятых – столица Армении Вашей юности, гуляете ли Вы еще в своих воспоминаниях по его улочкам или это уже прошло и ностальгии нет?

– Нет такого человека, который бы не хотел вернуться в детство. Если кто-то это отрицает, то… или он врет, или просто у него нет сердца. Вот этим летом мы возили младшую дочку крестить в Армению, и я в очередной раз водил всех своих уже русских родных по этим улочкам, по которым когда-то со скрипочкой в руках шел в школу и видел стены этих домов, лица этих людей… Но – я убедился – для того чтобы что-то ценить, надо это потерять. Я только сейчас стал осознавать, насколько прекрасен этот город. Как он фантастически вписан в ландшафт, как он объединен своей архитектурой – в каком бы районе города ты ни находился, ты понимаешь, что это Ереван и никакой другой город. Это единый организм, он развивается, несмотря на все потери, перестройки, разрушения, он все равно сохраняет эту целостность. Ущелье, которое, с одной стороны, рассекает город, а с другой стороны, объединяет его, мосты, которые скрепляют его, эти арки, которые повторяются в фасадах, проездах, площадях… Но когда ты растешь в нем, ты не видишь, не осознаешь этого – это просто твой город.

– А почему Вы не вернулись в Ереван после ГИТИСа?



– Когда я в 91-м приехал со своим красным дипломом в Ереван, работы там никакой не было, потому что театр уже практически не функционировал. Мне сказали: «Извините, мы ничем не можем вам помочь, трудоустраивайтесь, как хотите». Я вернулся в Москву, и тогда как раз моего учителя пригласили руководителем в Пермский театр оперы и балета. А так как ему было уже семьдесят, он сказал мне: «Сынок, – он меня называл сынок, – хочешь поехать со мной?» Я ответил: «Владимир Акимович, конечно, я с вами». Так что приезд в Пермь был тоже случайностью.

– И вот так, приехав «случайно», Вы прожили в Перми столько же, сколько на родине, в Ереване?

– Даже больше, 20 лет… Причем, когда я приехал, первые годы все упорно повторяли: «Да вы приехали на пару лет, поставите спектакль и уедете, это для вас трамплин» и т.д. Шли годы, все, кто это говорил, уже уехали – а я продолжал «сторожить ворота замка». Что тоже, с одной стороны, выглядит странно, а с другой… Те возможности, которые были у меня в Перми и как у режиссера, и как у театрального деятеля, вряд ли были бы у меня где-то еще. В этот момент там сложилась – вообще, это необычный город и необычный театр, – но вот в этот период сложилась уникальная ситуация. В управлении театром, в команде творческой. Мы делали какие-то невероятные вещи. Плюс признанный «феномен пермского зрителя».

– Видимо, в Перми есть не только магнитная аномалия, но и театральная?



– Мы очень много спорили и с пермяками, и с гостями, в частности Дягилевского фестиваля, о том, что это за феноменальное место, казалось бы, абсолютно не приспособленное к жизни. Это очень близко к Полярному кругу, Северный Урал. Перепад температур между летом и зимой 70 градусов. При этом это такой старый промышленный город, до 90-го года – закрытый. И каким-то образом еще в XIX веке Пермь оказалась одним из немногих провинциальных городов, где сами жители решают построить свой оперный театр, собирают средства… Где в 1991 году на 25-градусном морозе люди стоят и спрашивают лишний билет в оперу.

– Что Вы можете сказать про пермскую армянскую диаспору, насколько она активна?

– В Перми осуществляет очень важную деятельность небольшое, компактное, но очень самоотверженное армянское землячество. Руководители нескольких крупнейших предприятий региона – армяне по происхождению. Армен Гарслян, Геворг Меграбян, Вагаршак Саркисян… При этом им принципиально важно, чтобы их продолжали идентифицировать с армянами. Там возникла воскресная армянская школа, издаются армянские книги, периодически мы проводили концерты, приглашали артистов. Совершенно роскошное было празднование столетия Арама Хачатуряна – с большим симфоническим концертом, с открытием памятной доски. Потому что в эвакуации, как и многие великие люди, Арам Ильич был в Перми, и премьера «Гаянэ» состоялась в Пермском оперном театре. Там при мне уже началось строительство первой армянской церкви, уменьшенной копии храма Звартноц. Армянское землячество было также инициатором общих мероприятий других землячеств. Потому что Пермь – это такой слепок с России, это многоконфессиональный, многонациональный город, это перекресток всех культур. И при этом там никогда не было столкновений на этой почве. И мне было приятно понимать, что мои соотечественники являются одним из моторов вот этого правильного понимания сотрудничества, сосуществования и взаимопроникновения.

– Вы организовали Международный Дягилевский фестиваль, который с успехом проходит вот уже десять лет. Вам близка по духу русская культура «Мира искусства»?

– Привлекает вообще начало века, весь русский авангард. У нас же комплекс перед всем миром, потому что всегда наше искусство идет как бы вслед за западным. А русское искусство начала века фактически задало вектор развития всему мировому искусству на 100 лет вперед. То, что сейчас происходит в мировом искусстве – в принципе, это плохие слепки с того великого искусства. Это был фантастический взрыв идей, мнений, совершенно новое ощущение мира, которое мы во многом утратили. Очевидно, что ты не можешь создавать ничего, если у тебя нет идеальной картинки, к которой ты стремишься. Почему сейчас этого ничего не происходит? Потому что никто никуда не тянется. Заработал, ухватил кусок, оттащил в угол, быстро съел…

– За годы Вашей работы в Пермском театре сделано очень много. Спектакли театра номинировались на «Золотую маску», Вы как режиссер получили эту награду за оперу «Орфей», Ваш коллега, дирижер Валерий Платонов был удостоен ее за оперу «Один день Ивана Денисовича», Вас объявляли человеком года, всех Ваших наград и званий здесь не перечислить... По какой причине Вы уехали из Перми?

– Я получил приглашение от тогдашнего министра культуры России Александра Авдеева возглавить Театр им. Натальи Сац. Если бы этого предложения не было, я бы продолжал работать в Перми. Хотя всегда возникает вопрос: а сколько можно на одном месте проработать? 30, 40, 50 лет… Да, это вызывает огромное уважение, это верность своему театру, дому. Но мне кажется, что мы в России доходим до какой-то крайности в этом. Все словно приросли к местам, и в этом есть уже какая-то обреченность. Это приглашение было вызовом для меня. Рискнешь ли ты бросить уже устоявшееся? Театр, который ты 20 лет выстраивал. Там просто нет ни одного человека, которого я бы не знал со всеми подробностями биографии. Труппа, которая меня понимает с полувзгляда, мне уже даже говорить особенно не надо на репетициях. Которая готова начать со мной любой, самый сложный проект. К примеру, такой, как «Один день Ивана Денисовича» или «Фиделио» Бетховена в гулаговском лагере-музее. И в этом смысле, конечно, это потеря. Но с другой стороны, можешь ли ты пойти в совершенно другой театр? Можешь ли ты внутри себя принять его как свой? Можешь ли ты предложить ему некую перспективу? И при этом еще такой сложнейший театр, как детский оперный… В общем, по долгому размышлению, я решил, что – да.



– И еще немалый вызов – театр московский, со своими традициями…

– Фактически, я – второй руководитель театра после Н.И. Сац. Ее не стало в 93-м году, и 20 лет в театре было некоторое коллективное руководство, что касается творческого процесса. Понятно, что после такой гигантской личности решиться занять это место кому-либо было сложно. Труппа во многом еще та, которую набирала Наталья Ильинична, выросшая из ее воспитанников, студентов. Естественно, идет сравнение: как было при ней, а как стало сейчас, что говорила она, а что говорит он и т.д. Это тоже своего рода испытание.

– Но Вы, кажется, уже успешно прошли его. За три сезона в театре состоялось множество премьер, Вы поставили спектакли, которые собрали… даже не сосчитаю сколько «Золотых масок».

– Спектакль «Любовь к трем апельсинам» получил три «Маски». Народ сидел в Большом театре на церемонии вручения и не мог поверить своим ушам. Лучший режиссер – Театр Сац, лучшие художники – Театр Сац, лучший дирижер – Театр Сац. Это было в первый раз в истории «Маски», чтобы в большом конкурсе столько наград получил детский спектакль. «Маску» уже нынешнего года получил также мой спектакль «Игра о Душе и Теле». Это первая фактически опера в истории человечества, 1600 года. Совершенно восхитительная музыка и сама история, замечательные музыканты, которые прилетают из Англии играть этот спектакль. Порядка 15 спектаклей мы уже выпустили за это время – и каждый из них был так или иначе риском.

– Вам интересна именно ситуация вызова, она Вас вдохновляет, мобилизует?

– Лучший способ заставить меня что-то сделать – это сказать, что этого нельзя сделать. Что это невозможно. Слово «невозможно» вызывает во мне ярость, в жизни человека и так слишком много невозможного, чтобы мириться с этим в театре.

– В театре возможно все?

– В театре возможно все, если ты этого хочешь и понимаешь, как это делать. А вот слово «невозможно» в театре – это фактически конец театра. Как только ты говоришь фразу: этого нельзя сделать, ты закрываешь вообще какой-либо путь развития себе. К примеру, очень важно развитие Малой сцены, такого камерного пространства, где создаются необычные спектакли. Вот сейчас мы выпускаем там очаровательную вещь, вроде бы наивно-детскую, но состоящую из глубоко трогательных и серьезных историй. Это «Съедобные сказки», опера, которая написана по заказу театра.



– В чем основная специфика детского театра? Это развлечение – или что-то иное?

– Основные споры мои все это время – о том, насколько серьезным может быть спектакль для ребенка. Я все время утверждаю, что он должен быть максимально сложным. Надо видеть, как дети смотрят «Петрушку» Стравинского. Они рыдают от сочувствия к Петрушке. Кто из нас, взрослых, на «Петрушке» в последний раз рыдал? Мы пытаемся делать сложный театр, потому что нам кажется, что в современной жизни все упрощается. И должно быть какое-то место, где ребенок слышит больше, чем три аккорда. Где речь состоит больше, чем из трех слов, где есть сюжет, который построен на каких-то сложных взаимоотношениях. Потому что ребенок хочет на самом деле разобраться в очень сложных вещах. Ребенок боится потерять родителей. Ребенок не понимает, что такое конечность этого мира, этой жизни. Ребенок боится быть нелюбимым. Ребенок хочет расти – и боится расти. Надо разговаривать об этом. Но не учить, а давать возможность самому найти ответ, задавая правильный вопрос. Это то, чем должно заниматься хорошее детское искусство.

– С детьми какого возраста уже можно приходить в Театр Н. Сац и есть ли спектакли, которые будут интересны подростку?

– У нас есть спектакли, на которые можно прийти даже с трехлетним малышом. А еще мы планируем сделать спектакль для будущих мам. А вообще, у нас сложный репертуар, серьезная вечерняя программа: «Евгений Онегин», «Лебединое озеро», «Кармен»… Это неэффективно, когда стоит огромное здание и зал в тысячу мест, который не работает по вечерам. Утром у нас детские спектакли, днем – школьные, вечером могут прийти подростки, молодежь, взрослая публика. Непрерывный цикл.

– Планируются ли гастроли театра в Ереване?

– Позапрошлый сезон я начал с объявления, что мы собираемся на гастроли в Армению и что я очень этому рад. Но потом, к сожалению, в переговорах двух министерств культуры что-то не срослось… Мы стараемся много ездить по России, мы уже несколько раз были в разных странах СНГ, в прошедшем сезоне гастролировали в Европе. До Еревана пока не доехали, к сожалению. Мне бы очень этого хотелось, и я надеюсь, что мы сможем показать наши спектакли армянским детям тоже.

– Ваш прадед – великий армянский поэт Аветик Исаакян. Что Вам дает осознание этого родства?

– Он мой двоюродный прадед. Но приятно думать, что какая-то маленькая капелька этой великой крови в тебе есть. Это и дополнительная ответственность за фамилию. Дед мой был тоже не последний человек в Армении, он был профессором университета, фактически основателем политэкономии Армении. Мама работала в редакции знаменитой «Литературной Армении», в легендарном окружении, где работал Паруйр Севак и все знаменитое поколение 60-х. Другая часть семьи – это музыканты, это известные педагоги. Мне повезло, я лежал еще в люльке, и одна из моих тетушек готовилась к госэкзамену в консерватории и играла с утра до вечера Шумана, Баха и т.д., я вырос на этой музыке. И теперь как руководитель детского оперного театра я пытаюсь восполнить это для тех, кто, возможно, лишен такой атмосферы дома. Театр – основное место, где душа человека и строится, и настраивается.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Окт 06, 2013 11:11 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013100601
Тема| Музыка, Опера, ММДМ, Гастроли, Персоналии: Филипп Жарусски
Автор| Евгения КРИВИЦКАЯ
Заголовок| Наследник кастратов
ММДМ открыл новый сезон гастролями Филиппа Жарусски

Где опубликовано| © Газета "Культура"
Дата публикации| 2013-10-05
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/music/10099-naslednik-kastratov/
Аннотация|



Его корни — из России. Знаменитый французский контратенор рассказывает семейную легенду, как его прадед бежал из России после Октябрьской революции. На французской границе на вопрос солдата по поводу имени, ответил: «Я русский». Так его и записали, породив необычную фамилию.

Тема искусства кастратов, столь ярко прозвучавшая в мартовском концерте Чечилии Бартоли, нашла продолжение в программе «Фаринелли» Филиппа Жарусски. Упоминание рядом этих вокальных имен неслучайно. Итальянка пригласила француза в партнеры для участия в записи диска «Mission», и «они сошлись, волна и камень…» Экстраординарным эмоциям Бартоли Жарусски противопоставил гармонию высшего порядка. Нет, Филипп вовсе не ледышка, умеет использовать свое «мальчишеское» обаяние, и зал рыдает от восторга столь же яростно и безотказно, что и на концертах Чечилии. Но его искусство зиждется на иных основаниях. Он не играет своих героев, чужд какой-либо театрализации: боль, радость, восторг изливаются через безупречную пластику голоса, подкупающего искренностью и естественностью эмоций.

Наследие кастратов, секреты их певческого мастерства в последнее время все больше манят современных певцов. Жарусски попытался исследовать утраченную технику, обратившись к сочинениям Николы Порпоры, учителя легендарного кастрата Фаринелли. Гремевший некогда по всей Европе, соперничавший с Генделем на ниве оперных антреприз в Лондоне, Порпора в 1768 году умер в нищете. Слушая теперь его арии из опер «Орфей», «Ифигения в Авлиде», «Полифем», великолепные образчики музыки галантного стиля, невольно задумываешься, как беспощадно забвение и сколь важна миссия артиста, воскрешающего эту красоту. Музыка Порпоры вернулась к нам во всем великолепии не только благодаря чарующему исполнению французского гостя, но и участию Венецианского барочного оркестра под управлением Андреа Маркона. В аккомпанементах венецианцы окутали Жарусски в тончайшую звуковую пелерину, но, не довольствуясь ролью «подтанцовки», музыканты завоевали расположение зала фонтанирующей энергетикой и драйвом в сольных номерах, особенно в «Фолии» Джеминиани.

Эти гастроли стали блестящим открытием не только сезона в Светлановском зале ММДМ, но и абонемента «Магия барокко», куда приглашены ансамбли «Le Poeme Harmonique» (Франция) и «Cantus Colln» (Германия).
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Окт 06, 2013 8:28 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013100602
Тема| Музыка, Опера, МАМТ, Премьера, Персоналии: А. Жагарс
Автор| Евгений Маликов
Заголовок| Ницше проигрывает вновь!
Где опубликовано| © газета "Завтра"
Дата публикации| 2013-10-05
Ссылка| http://zavtra.ru/content/view/nitsshe-proigryivaet-vnov/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Премьера оперы «Тангейзер» в театре Станиславского и Немировича-Данченко



Иногда хочется себя назвать ницшеанцем. Поиграть в белокурую бестию, побравировать аморализмом. Честно, бывает. Полагаю, у каждого. И каждый справляется с этим по-своему. Мне, например, оказалось достаточно сходить на вагнеровскую премьеру в «Станиславского с Немировичем». И все ницшеанство как отрезало. Оказалось, что я самый что ни на есть скучный вагнерианец. Никакой Ницше не научил меня любить Бизе в противовес немецкому композитору, драматургу, публицисту, теоретику музыки, националисту и вообще, как кажется, человеку скорее хорошему, нежели плохому. Вопреки, кстати, сложившемуся о нем дурному представлению. Впрочем, из серьезных грехов перед толерантностью за Вагнером, кроме антисемитизма, ничего не числится, кажется. Но вот, скажем, Лист тоже иудеев не жаловал, однако про него плохо не говорят. Загадочная избирательность.

Ответ на то, почему здесь двойные стандарты, я, кажется, нашел в театре Станиславского и Немировича-Данченко, когда был на премьере вагнеровского «Тангейзера». Можно все простить романтику Ференцу Листу, человеку аполитичному, хотя венгерскому национализму не чуждому. Можно возносить до небес Бизе за отвратительную поэтизацию порока и порочности падшей женщины в его опере «Кармен». Но простить христианину Вагнеру нельзя ничто!

История прескверная. Простите меня за поучения, но иногда приходится быть тем, кого «в этих ваших интернетах» называют «Капитан Очевидность».

Итак, что там с Бизе?

Для начала, говоря о развеселой песне французского композитора, нужно забыть о том, что в новелле Мериме, положенной в основу либретто «Кармен», герой – дон Хосе, а вовсе не роковая дамочка – воровка и контрабандистка. Дон Хосе баск, и симпатии нормального читателя скорее на его стороне, а не на стороне цыганки, устраивающей драки на сигарной фабрике. Да и дон Хосе, если вдуматься, тоже тот еще негодяй, и к нему сочувствие пропадает если на второй, то на третьей странице повествования, фигурально выражаясь. Остается сочувствие к глупости, но оно всегда рационально, а не слепо.

Интересно, что опера как-то обходит стороной тот факт, что капитана Цунигу, своего непосредственного начальника, дон Хосе, будущий террорист, попросту убивает. Безоружного, как помнится, и связанного. И подается после в полевые командиры. Не его вина, что не становится: кишка оказывается тонка против цыганских баронов и баронесс.

Но параллель с террористическим подпольем не может не возникнуть. Особенно у нас, русских, воспитанных на «Герое нашего времени», где что «Бэла», что «Тамань» прямо о том же, о чем «Кармен» в смысле очерка нравов. Короче, написанная в 1854 году новелла Мериме не стала для образованных русских откровением: так себе, перепевы популярной книжицы поручика Лермонтова. Но параллель с Кавказом не могла не возникнуть.

Ибо что испанцы к баскам, что французы к гасконцам – все относятся примерно так, как мы к кавказцам. Восхищаются, как медведем на цепи, и тут же стараются уничтожить, когда медведь с цепи срывается. Животное это, надо сказать, считается коварным, поскольку обладает бедной мимикой, т.е. бедными выразительными средствами для своих чувств и намерений.

Короче, нормальному русскому опера «Кармен» отвратительна. В культурном смысле, да. У нас о Кавказе писали дворяне и боевые офицеры, сочувствие мы не привыкли испытывать к «детям природы».

Не то Ницше! Человек, который подписывал свои поздние письма именем Диониса, не мог не найти в вакханалии Бизе чего-то родственного своей мятущейся душе. Ну да, Лермонтов, конечно, тоже по демонизму не дурак был пройтись, но играл он, в отличие от Ницше, только со своей жизнью. Играл честно, как в новелле «Фаталист». Погиб славно: убит на дуэли. Ницше завершил свой жизненный путь в доме скорби. Забавляясь с собственными экскрементами. И если о поручике Лермонтове полковник Мартынов, по апокрифическим данным, отзывался как о редкой сволочи, которую он, выпади случай, еще раз убил бы, то о Ницше даже такого никто не сказал. Был человек – и нет человека. Даже Лу Саломе не вздохнула с облегчением. В общем, что нам Мериме при нашем Лермонтове, что нам Ницше?

Что нам Бизе, когда у нас есть Вагнер?

Вот «Кармен». Там птички-крылья, любовь-любовь. Ах-ах! Свобода, братья, коммуния! Фрилав и все такое. Сексуальная революция и современненько так.

И Вагнер. Категорически реакционен. Его опера не о любви плотской, не о свальном грехе, не о блуде телесном. Поэтому после «Кармен» хочется сплюнуть, а после «Тангейзера» выходишь просветленный. Хочется достать томик Ницше, где «Казус Вагнер» и потоптаться на нем.

Однако вернемся в театр.

Оперу «Тангейзер» ставил для «Стасика» Андрейс Жагарс, режиссер не бесталанный, но и не бесспорный. Мне он запомнился тем, что в своего «Евгения Онегина», спектакль довольно умно, хотя и неоднозначно, сделанный, с оправданной внутренней логикой развития, он вставил очевидную глупость, которая стала визитной карточкой постановки. В «Евгении Онегине» Жагарса все вспоминают голого мужика с медвежьей головой. Я боялся, что будет нечто подобное и в «Тангейзере». А что? Хороший ход! Явление голого мужика во сне Татьяне было так смешно и нелепо, что прочие несуразности померкли и забылись, осталось только удачное. Частные неудачи на фоне подобного безобразия теряются, а достоинства – напротив – проявляются. Почему не повторить?

Жагарс повторять не стал. И слава Богу.

Даже балетная вставка на длиннейшую увертюру и «французскую часть» не вызвала сверхраздражения. «Балет “Москва”», исполнивший хореографическую композицию Раду Поклитару, не испортил песни. Да и сам Раду, к творчеству которого я лично отношусь с нескрываемым неодобрением, оказался по своим меркам удивительно сдержанным. Его грот Венеры, правда, отдавал анахронизмом в прилично выстроенном спектакле, но это не оказалось фатальным. Тут надо сказать, что действие оперы происходит в XIII веке. Волею режиссера он разыгран в декорациях XIX века, во время написания оперы. Его антураж – библиотека. Все оправданно. Герои оперы – поэты. Но – поэты-миннезингеры! А это, простите, не Бродский или «щемяще-ранний Маяковский», а, как минимум, Габриэле Д’Аннунцио, Николай Гумилев и Арсений Несмелов!

Начало оперы для меня пропало. Она началась вполне в духе Ницше: дионисийский порыв в гроте Венеры был подкреплен терпкостью слегка прикрытой женской плоти, и это было хорошо, но за созерцанием тугих девичьих чресел Вагнер пропал. Поклитару не ушел в Средневековье, он остался чужд времени Вагнера, но уютно расположился там, где ему удобно: во французском галантном веке. Из частного разговора внутри театра я узнал, что Вагнера специально убирали из «французской» (а начало оперы идет на французском языке) части. Что же, раз так, то остается поразиться мастерству, с которым это было сделано. Пожалуй, это было оправдано. Потому что потом стало много, слишком много Вагнера.

Внешне фабула проста. Поэт-миннезингер проводит годы в гроте Венеры, среди прелестей чувственной любви, но решает вернуться в мир. По возвращении выступает в поэтическом турнире наряду с прочими известными миннезингерами. По результатам, присуждается к покаянию в Риме аккурат под Воскресение Христово. По гордыне не получает отпущения грехов, но оказывается спасен любовью умершей за него невинной девы.

Энциклопедия Средневековья.

И вот здесь крылась единственная беда спектакля. Не вина Жагарса, а наша общая беда. Кающийся Тангейзер в спектакле жалок и слаб, когда в турнире, прямо по словам Вагнера, он высокомерен и дерзок. Он ведет себя вызывающе. Он воин! Для тех, кто забыл, напомню, что все без исключения миннезингеры были дворянами, а все без исключения дворяне были отчаянными и свирепыми парнями, убийцами. Недавно, кстати, говоря, славно повоевавшими на стороне гиббелинов против гвельфов. Т.е. нельзя забывать о том, что и Вольфрам фон Эшенбах, и прочие миннезингеры, отправляющие Тангейзера на покаяние, анти-паписты. Что не мешает им оставаться ревностными и фанатичными христианами.

Притом, что война гиббелинов с гвельфами, начавшись в XII в., продолжалась до XV в. Видимо, это самая длинная война в европейской истории, однако ее нельзя путать с другими операциями, носившими религиозную подоплеку.

Тут есть еще момент. Начало XIII века ознаменовано альбигойскими войнами. В связи с чем хочется спросить, а где был в действительности Тангейзер? О каком «гроте Венеры» идет речь? Ведь что-то заставляет думать, что данная опера Вагнера исторична. И хотя метафорична, все же не мифологична. Надо думать, здесь уместно говорить о катарах, черных мессах и прочих мерзостях социализма XIII века.

Т.е. нам, как минимум, надо понять, что борьба в опере разворачивается не между религиозными фанатиками и атеистом, но исключительно в среде религиозных фанатиков разного толка. Тангейзер – изуверившийся христианин, но он по-прежнему горяч, а обвиняют его рыцари не в блуде телесном, что это за беда в Средние века, когда каждый рыцарь рассматривал любую встреченную в лесу девушку как свою законную сексуальную добычу? А та, что интересно, воспринимала это как должное. Обвиняют Тангейзера в более страшном: блуде духовном, измене Христу. И ему требуется воскресение духовное, его направляют в Рим. В опере настойчиво повторяется: Светлый праздник. А что это? Правильно, господа, Пасха.

Что ожидает там рыцаря?

Он сталкивается с мистикой, превосходящей все практики катаров, патаренов и богомилов. Его гордыне наносится смертельный удар. Ему не хочется быть грешником «как все», ему претит общее отпущение, его грех особенный – и вот он дерзает подойти к понтифику, ставя тем самым под сомнение его право отпускать грехи «не глядя». По благодати.

Однако данная ему благодать говорит Папе о том, что перед ним – гордец. Человек, не готовый к отпущению грехов. Ему далеко до покаяния. Он не умер в своем грехе.

Тангейзер взбешен, он готов вернуться к еретическим практикам, его охватывает отчаяние, ему не спастись, но тут выясняется, что есть любовь, которая справится и с этим. За него на небе молится невинная душа.

Вот здесь – средоточие игры и веры миннезингеров.

Девственность. Чистота. Пресвятая Дева против Венеры.

Честнейшая Херувим и славнейшая без сравнения Серафим побеждает.

О чем пели миннезингеры? О любви. О minne. Которая, правда, не может быть просто переведена с немецкого на русский. Это особая любовь. Далекая от хищного насилия реальных миннезингеров, рубак и людей, прямо скажем, мало приятных для врагов. Как Лермонтов для Мартынова.

И все же.

Как проявляет себя собственно «минне», любовная игра, возвышенная, не огрубевшая еще до куртуазности? Она целиком и полностью отделена от чувственного, но само чувственное, вопреки нашему мнению о Средневековье, не ставится под сомнение. Господь имел плоть. Спор между миннезингерами идет не о греховной любви, а о «минне», и каждый под видом любви говорит о Боге. Даже Вальтер фон дер Фогельвейде, склоняясь к плоти, не выходит за рамки средневекового мистического богословия.

Нам трудно понять, как совмещается это в одном человеке. Воинственность и запредельная свирепость с тончайшей нежностью. Грубость и горячечная вера в Бога. Мы не видим таких людей. Такие люди, сочетающие силу перед противником и слабость перед Господом, исчезли у нас в 1917 году.

Отсутствие адекватного именно этой задаче Тангейзера в спектакле Жагарса – единственный недостаток.

Однако режиссер тонко почувствовал поэтику христианского восхождения души – и вот от языческих оргий мы устремляемся в выси горние вслед за поэтом, мы спотыкаемся и падаем, чтобы снова встать именно в тот момент, когда уже ощутили полное свое бессилие. И нас ожидает потрясающий финал – уже чисто христианский, в котором нет ни грана язычества. Жагарс встречает нас пальмовыми ветками, ими приветствуют нас со сцены. Режиссер именно встречает нас в финале спектакля на пороге мира. Нет, театр не церковь, он все равно остается там, где мучился Лермонтов, где воевал Николай Гумилев, где отступал в Маньчжурию под натиском хтонических чудовищ поэт и офицер Арсений Несмелов. Но это не тот театр, в котором живет Бизе. Почувствуйте разницу между любовью оперы «Кармен» и любовью оперы «Тангейзер»!

В нашем театре жил Д’Аннунцио – вот он идет походом на Фиуме, фашист и поэт; вот он пишет «Огонь» – любовник и воин. В этом романе поэт сводит своего героя Стелио Эфрену с Вагнером. Венеция. Встреча двух миров произошла. Кто еще с нами?

«Много их, сильных, злых и веселых, Убивавших слонов и людей, Умиравших от жажды в пустыне, Замерзавших на кромке вечного льда, Верных нашей планете, Сильной, веселой и злой» остались с Вагнером.

С ним остался Николай Гумилев и Габриэле Д’Аннунцио, а кто остался с Ницше?

Философ писал о рождении трагедии из духа музыки, но отвернулся от Вагнера, морализатора и моралиста, когда язычнику стало ясно, что из духа вагнеровской музыки рождается та свобода, которая основана на иных принципах, нежели «ницшеанство». Ницше прекрасен, но он был вынужден оттолкнуться от Вагнера, чтобы остаться последовательным. Рискую предположить, что Вагнер все равно остался для Ницше богом. С которым тот безуспешно боролся до смерти.

Ницше как пародийный Тангейзер, Тангейзер-антихрист; Ницше – Тангейзер погибающий, Ницше как недо-Тангейзер – и это можно увидеть в спектакле.

Резюмирую. Когда театр Станиславского и Немировича-Данченко делает серьезный замах, то получается хороший удар. Так было с «Войной и миром» Прокофьева, так было со «Сном в летнюю ночь» Бриттена. И вот – новый сезон открывается очередной удачей.

Тихо, непривычно тихо для Вагнера играет оркестр. На сцене солисты театра. Все свои. Мы рассаживаемся по местам и через четыре с небольшим часа уйдем из зала обновленными.

Добро пожаловать в то время, когда вера была жива, а поэтические турниры плавно перетекали в вооруженные столкновения!

На фото Олега Черноуса: Тангейзер – Валерий Микицкий, Венера – Лариса Андреева
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Окт 07, 2013 9:16 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013100701
Тема| Музыка, Опера, Пермский театр оперы и балета, Премьера, «Королева индейцев» , Персоналии: Питер Селлерс
Авторы| СЕРГЕЙ Ъ-ХОДНЕВ
Заголовок| Майя — прекрасная леди
"Королева индейцев" в Перми

Где опубликовано| Газета "Коммерсантъ", №182/П (5213)
Дата публикации| 2013-10-07
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2313680
Аннотация|


Американский режиссер Питер Селлерс специально для Пермской оперы настроил оперу Генри Пёрселла "Королева индейцев" на современный лад
Фото: Алексей Гущин / Коммерсантъ


Вся галерея 4

В Пермском театре оперы и балета поставили оперу Генри Перселла "Королева индейцев" (The Indian Queen). Легендарный американский режиссер Питер Селлерс, работавший над премьерой вместе с Теодором Курентзисом, радикально обновил забытое произведение — вплоть до заново сочиненного либретто. О спектакле, выпущенном в копродукции с мадридским Teatro Real и Английской национальной оперой, рассказывает СЕРГЕЙ Ъ-ХОДНЕВ.

Строго говоря, оперы Перселла "Королева индейцев" не существует. Начнем с того, что задумывалась она не как опера, а как semi-opera, полуопера, наподобие перселловских же "Короля Артура" и "Королевы фей", то есть как драматический спектакль с изрядным количеством музыкальных номеров — хоров, речитативов, арий, оркестровых пьес. Дописать музыку к "Королеве индейцев" Перселл не успел, хотя посмертная премьера спектакля тогда, в 1695-м, состоялась (очевидно, партитуру кое-как закончил брат композитора), но потом произведение кануло в безвестность. И даже в ХХ веке, со всеми его музыковедческими и исполнительскими революциями, вспоминали о "Королеве индейцев" крайне редко, и вывести ее на театральную сцену не спешили.

Именно поэтому Питер Селлерс нашел возможным обойтись с произведением настолько свободно. Вместо исходной пьесы классициста Джона Драйдена — новое либретто по мотивам исторического романа никарагуанской писательницы Росарио Агуилар "Потерянные хроники Terra Firma", в центре которого судьба двух женщин — доньи Исабели Давилы, супруги генерал-капитана испанских владений в Новом Свете, и девушки из племени майя по имени Текулихуатцин, выданной замуж за другого испанского конкистадора. Музыка к "Королеве индейцев" щедро дополнена другими произведениями Перселла, не только театральными и даже не только светскими. Работая в свое время вместе с Теодором Курентзисом над "Иолантой", Селлерс вставил в оперу "Херувимскую" Чайковского; так и здесь — в "Королеве индейцев" — обильно звучат перселловские антемы (церковные гимны) на текст псалмов для хора а капелла.

Тем заметнее маэстрия пермских хористов. Теодор Курентзис еще с новосибирских времен старался выстроить идеальный хоровой инструмент для европейского барочного репертуара, и вот теперь можно констатировать, что этот лабораторный эксперимент обернулся самой большой удачей за время работы Курентзиса в России. Не то чтобы прошлые перселловские работы дирижера всегда были по определению хороши — скажем, его запись "Дидоны и Энея" при всей ее неординарности можно упрекнуть в излишней вычурности. Но "Королева индейцев" в музыкальном смысле сделана, продумана и прочувствована безупречно, без единой лишней линии, без единого случайного извива даже в импровизациях.

В оркестровой яме бок о бок со штатными музыкантами оркестра MusicAeterna сидели приглашенные им в помощь заграничные инструменталисты (во главе с руководившим группой континуо знаменитым арфистом Эндрю Лоуренсом-Кингом). Среди певцов-солистов иностранцы и вовсе составляли подавляющее большинство, и все же не сказать чтобы эта диспозиция выглядела так уж нелестно для местной труппы. У приглашенных артистов были первоклассные работы (прежде всего, "дух-близнец" — персонаж индейской мифологии — в исполнении американского сопраниста Винса И), были умелые, но были и заурядные, и солистка Пермской оперы Надежда Кучер (донья Исабель) на этом фоне выглядела уж никак не робкой падчерицей.

Как и предполагал Перселл, в спектакле помимо вокала присутствует и декламация: американской актрисе Мариткселль Карреро было поручено произносить взятые из романа Росарио Агуилар монологи. Теоретически здесь могло бы обнаруживаться удручающе слабое место спектакля. Драма Драйдена (псевдоисторическая вампука о сражениях ацтеков и инков), может, была и смешна, но роман Агуилар тоже не абсолютного качества литература, и контраст между чеканными строками псалмов и хлюпающими монологами о страсти, нежности, чреслах и прочее сложно не заметить.

И все же это очень цельный спектакль, которому на самом деле только идут всевозможные контрасты, расставленные методично и без тени провокации. Вместо упоминающихся у Перселла античных божеств подставлены труднопроизносимые имена из майянского пантеона — и ничего, как будто так и нужно. Да, конкистадоры выходят на сцену в камуфляжной форме, но глубоко условное и ритуализованное зрелище в последнюю очередь выглядит сатирой на современную действительность. Абстрактные декорации художника-граффитиста Гронка варварский дух искусства доколумбовой Америки передают, может быть, даже лучше, чем хладнокровная музейная стилизация, а поставленные хореографом Кристофером Уильямсом балетные номера, даром что формально проходят по ведомству contemporary dance, как-то умудряются сочетать церемонность европейского барочного танца и экзотическую индейскую пластику. Вроде бы вдохновенный густой постмодернизм, но совершенно лишенный насмешливости, очень смиренный, искренний — и потому странно живой. Особенно если учитывать всю небывальщину напластовывающихся сюжетов: барочная история об индейцах, которую американский режиссер перелицевал при помощи книги никарагуанской писательницы, а потом вместе с греческим дирижером поставил на Урале.
Подробнее: http://www.kommersant.ru/doc/2313680
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Окт 09, 2013 9:00 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013100901
Тема| Музыка, Опера, МАМТ, Премьера, Персоналии: А. Жагарс
Автор| Анна Гордеева
Заголовок| Рыцарский романс
Где опубликовано| © "Итоги" №40 / 904
Дата публикации| 2013-10-07
Ссылка| http://www.itogi.ru/arts-opera/2013/40/194643.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В Московском академическом музыкальном театре впервые поставлен «Тангейзер» Вагнера





С момента объявления планов Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко этот спектакль ждали, как экзамена. Вагнеровские громады, требующие первоклассных дирижеров, смертоубийственной самоотдачи оркестра и непререкаемо сильных голосов, всегда становятся для театров художественным испытанием. В Музыкальном театре эта премьера стала испытанием для политики «опоры на собственные силы», которой следует недавно ушедший в Большой Владимир Урин. В Европе Вагнера поют кочующие звезды, Музыкальный обошелся своими силами. Однако оценкой, пожалуй, должна стать твердая четверка, потому что спектакль вышел славный, но звезда в заглавной роли ему бы не помешала.

Режиссер Андрейс Жагарс в разгар московских репетиций был скандально уволен в Латвии с должности директора Национальной оперы. После этого сняли с работы латышского министра культуры, а Жагарс согласился остаться консультантом театра. Возможно, эти перипетии навели его на идею в своей московской постановке рассказать не только придуманную Вагнером историю, но и историю самого Вагнера. Немецкий гений, как известно, страшно переживал из-за того, что «Тангейзер» не имел успеха в Париже. Тамошняя публика привыкла к балетным вставкам, композитор согласился такую вставку сделать — но лишь в первом акте, когда почитатели стройных ножек еще не приехали в театр. И тогдашние «мажоры» на премьере устроили скандал… Жагарс, рассказывая историю средневекового певца-рыцаря Тангейзера, покидающего грот языческой богини Венеры и пытающегося обрести спасение в любви к христианской праведнице Елизавете, превратил мифологический грот во французский бордель, а замок в Вартбурге — в немецкую библиотеку. Поэтому сцены с Венерой исполняются на французском языке, а сцены в Вартбурге — на немецком. Противостояние тела и души, что и подразумевается в сюжете, сохранилось, а с биографией Вагнера вышло не очень. Ведь Венера в опере страстно любит Тангейзера и не желает его отпускать, парижане же не слишком переживали по поводу отъезда обиженного на них композитора.

Парижский разгул воплощен в танцах, придуманных худруком киевского «Модерн-балета» Раду Поклитару: приглашенные в спектакль артисты театра «Балет Москва» художественно ласкают друг друга и, изнемогши, сваливаются на пол. А тема чистоты, строгости и мудрости Германии воплощена в «германском» «Тангейзере» замечательно. Декорации — книжные полки, символизирующие культуру как суть. Строгая цветовая гамма в нарядах дам, благородные белые и темные платья в отличие от пышущего красного во «французской» части. И наконец, сама отлично спевшая и сыгравшая свою роль Анна Нечаева. Ее влюбленная Елизавета так кидалась навстречу Тангейзеру и так целомудренно отодвигалась, когда его объятия становились плотнее, что нельзя было не поверить и в ее любовь, и в ее неопытность.

Хор, столь важный в «Тангейзере», был необходимо угрюм в паломническом шествии и ясно-радостен при прославлении господней милости, аккуратность оркестра не мешала его мощи. Все приобретения спектакля распределились по всем его участникам; потери собрал исполнитель главной партии. Тангейзер (Валерий Микицкий) был убедителен актерски (певец отлично сыграл нервного гения, доставляющего неприятности всем окружающим), но не вокально: он будто «отслужил» партию, без ожидаемых взлетов.

Впрочем, в целом премьера прошла вполне успешно, и публика заслуженно устроила длиннющую овацию в финале. Чем и подтвердила правоту Владимира Урина: этот театр пусть не совсем блистательно, но может прожить без иностранных визитеров.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Окт 11, 2013 9:13 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013101101
Тема| Музыка, Опера, Метрополитен-опера, "Норма", "Нос", Персоналии:
Автор| Майя Прицкер
Заголовок| Где найти Норму?
Где опубликовано| © газета "В Новом Свете"
Дата публикации| 2013-10-09
Ссылка| http://www.vnovomsvete.com/article/2013/10/09/928493-gde-nayti-normu.html
Аннотация|

Весь мир знает арию «Casta Diva» из оперы Винченцо Беллини «Норма». Не все, правда, помнят, что ария звучит в первом действии и героиня оперы, верховная жрица и прорицательница Норма начинает ею свой ритуал в честь богини Луны.


Винченцо Беллини
фото: ru.wikipedia.org


олько у страдающих полной потерей слуха не замрет сердце от этой мелодии. И слова тут знать совершенно не обязательно - все ясно без них, как, впрочем, и во всей этой опере Беллини, где мелодии - одна прекрасней другой, а эмоции сильны и всякому понятны. Несмотря на эти достоинства опера ставится, особенно в последние десятилетия, не часто. Возможно потому, что сегодняшей публике не очень близко либретто из времен порабощения римлянами друидов, да и форма может показаться статичной: короткие речитативы чередуются с длинными ариями, ансамблями и хорами, которые останавливают действие, поскольку предназначены для излияния чувств. Но куда более веская причина редких появлений «Нормы» в репертуаре - почти полное отсутствие подходящих исполнительниц главной роли.

Винченцо Беллини сочинял «Норму» для Джудитты Пасты, легендарной певицы с поистине неограниченными возможностями - вокальными и артистическими. Прославившись виртуозностью и блеском в исполнении опер Россини, она в равной степени блистала и в операх Беллини с их лирикой и широкими, мечтательными мелодиями.

Норма потребовала мобилизации всех ее талантов. Недаром сам композитор в письме к певице назвал эту партию энциклопедической. Эта партия и сейчас считается одной из труднейших в оперном репертуаре. Для ее исполнения нужен голос гигантского диапазона, владение стилем бельканто (то есть огромным дыханием, способным выдержать длинные извилистые фразы, и подвижностью вокала - чтобы с легкостью исполнять сложнейшие стремительные пассажи, взлеты, трели и тому подобное).

Добавим к этому не менее существенное и редкое сочетание мощи - для драматических кульминаций, поскольку героиня обладает взрывным характером и по ходу действия нередко пылает гневом, ревностью, жаждой мести, - и тонкости, поскольку Норма любит, страдает, переживает серьезный внутренний конфликт и способна на нежнейшие излияния... В свое время прекрасной Нормой была Джоан Сазерлэнд, уникальной - Мария Каллас, достаточно убедительной, хотя и статичной - Монсеррат Кабалье.

После долгого перерыва в "Метрополитен-опера" наконец появилась певица, способная стать достойной Нормой. Это Сондра Радвановски, которую мы помним как прекрасную исполнительницу партий вердиевских Леоноры (в «Трубадуре») и Амелии (в «Бале-маскараде»). Для нее на сцену и вернули постановку 12-летней давности. Будь я на месте администрации "Мет", я бы именно «Норму», а не «Евгения Онегина» поставила заново, перенеся к тому же ее события в наше время и переписав либретто (что-то похожее сделала Чечилия Бартоли нынешним летом, когда захотела спеть Норму).

Дело в том, что сама по себе нынешняя постановка "Мет" (режиссер Джон Копли, художник Джон Конклин) наводит голубую тоску - в буквальном и фигуральном смысле слова: синий цвет (слегка «разбавленный» стальным серым, грязно-коричневым и темно-красным) доминирует в минимальных, полуабстрактных декорациях и квазиреалистических, непонятно из каких времен, костюмах, и все происходит на фоне черно-синего задника, на котором время от времени появляется большой лунный диск.

Скудость и шаблонность мизансцен добавляют статичности. Что спасает спектакль, так это красота, стать и прекрасные вокальные и артистические качества Радвановски, великолепный итальянский дирижер Рикардо Фрицца, ведущий спектакль с огнем и мастерством, и вокальное мастерство Александра Антоненко в роли возлюбленного Нормы римлянина Поллиона (одетый в доспехи римского военачальника, он поневоле ограничен в своих драматических возможностях, но поет с подлинным пониманием стиля; радостно наблюдать, что от роли к роли голос его звучит все ярче и уверенней).

Кейт Олдридж в роли Адальджизы - молодой жрицы и невольной соперницы Нормы, оказалась куда слабее. Исполнители остальных, немногочисленных партий, а также хор, который большей частью совершенно неподвижен, честно делали свое дело.

Не буду рассказывать сюжет: знание его деталей и финальной развязки сильно сократит удовольствие тем, кто оперу не знает или забыл. «Норма» будет идти по 1 ноября, и в более поздних спектаклях Сондру Радвановски сменит Анджела Мид, которая внешне не столь привлекательна, зато поет без такого вибрато, который многим в голосе Радвановски не нравится. Во второй половине сезона спектакль не появится (в отличие от, скажем, «Евгения Онегина), и в кино его не покажут.

В октябрьском репертуаре "Мет" есть также «Нос» Шостаковича, и эту постановку 2010 года, которая за три года отсутствия на сцене ничуть не пострадала, пропускать не стоит. Исполнители остались практически те же, что готовили премьеру, причем во многих ролях - русскоязычные: Владимир Огновенко (брадобрей Иван Яковлевич), Андрей Попов (Полицейский Инспектор), а также Сергей Скороходов (слуга Иван), Геннадий Беззубенков (доктор), Григорий Соловьев, замечтальная группа говорящих актеров, украшающая второе действие, и другие. Паоло Шот в роли Майора Ковалева - бразилец польского происхождения - обладает прекрасным русским, великолепным мощным баритоном и артистизмом и абсолютно сжился с ролью.

Постановка Уильяма Кентриджа - шедевр сценографии, образец блистательного решения сценического пространства. Смесь анимации, карикатуры, газетных текстов, фотографий, документальных кадров, абсурдистского сарказма, «Окон РОСТа» и точного режиссерского «расклада» для буквально каждого из многочисленных персонажей на сцене, - превосходно сочетается со сложнейшей для интерпретации партитурой.

Молодой Шостакович («Нос» сочинялся в конце 1920-х) не заботился об удобстве исполнителей, для него его первая опера была декларацией артистической независимости и отваги. Но стоящий за пультом Валерий Гергиев крепко держит спектакль в руках, сохраняя его лихорадочную, полубезумную атмосферу. Опера исполняется без перерыва и длится меньше двух часов, которые пролетают на удивление быстро. 17, 22 и 26 октября (днем) за пультом будет стоять Павел Смелков, который готовил спектакль и дирижирует им и в Мариинском. 26 октября - последний спектакль. Его покажут в прямой трансляции в кино.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Окт 12, 2013 9:31 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013101201
Тема| Музыка, Опера, Персоналии: Мария Гулегина
Автор| Елена ФЕДОРЕНКО
Заголовок| Мария Гулегина: «Сегодня фотосессии важнее, чем голос»
Где опубликовано| © газета "Культура"
Дата публикации| 2013-10-11
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/theater/10394-mariya-gulegina-segodnya-fotosessii-vazhnee-chem-golos/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Мария Гулегина, русская певица, живущая на Западе и покорившая лучшие сцены мира, 20 октября выступит с сольным концертом в Большом зале консерватории.


Фото: Владимир Соколов

Московская публика видит примадонну нечасто. И нынешний концерт, посвященный 200-летию Джузеппе Верди, — особенный. Ведь саму певицу мир окрестил «русским сопрано с вердиевской музыкой в крови». Красивый и драматически сильный голос Гулегиной удивительным образом сочетается с легчайшей колоратурой. Кажется, именно для нее великий итальянец сочинял партии харизматичных героинь, умеющих любить, страдать и умирать за любовь.

Жизнь Марии Гулегиной полна сюжетных зигзагов: из родной Одессы она отправилась в Минск, оттуда уехала в Европу, где начала все сначала.

Гулегина во многом — исключение из правил. Родила двоих детей, что для оперной певицы редкость. Обожает спорт, в Ванкувере выступала на закрытии зимних Олимпийских игр. Наверняка споет и в Сочи. Она — член Международного паралимпийского комитета и Посол доброй воли ЮНИСЕФ.

Даже во время тотальной гласности кажется удивительным, как честно, без обиняков и реверансов Гулегина высказывает свои острые замечания: будь то концерт в честь открытия исторической сцены Большого театра, где вне всякой логики «записали» в квартет оперных солисток, или отношение к чисто «бендеровскому» продюсированию программы «Королевы оперы». Телезрители внимательно прислушиваются к судейскому мнению примадонны в телепроекте «Большая опера». Незадолго до концерта в БЗК Мария Гулегина ответила на вопросы «Культуры».

культура: Московский концерт Вы посвящаете памяти Верди…

Гулегина: Задача — снять с нотных полок все партитуры. Прозвучат арии из редко исполняемых опер: «Оберто», «Двое Фоскари», «Корсар». Конечно, не обойтись без моих самых главных ролей — Леди Макбет и Абигайль.


Фото: Владимир Соколов

культура: Есть ли понятие вердиевский артист? Действительно ли Верди писал для сверхголосов, редко встречающихся в природе, способных сочетать драматическую мощь с подвижностью и легкостью?

Гулегина: Вердиевский певец складывается из большого наполненного голоса, свободно перелетающего через оркестр, и особой артистической энергетики. Голоса должны быть плотными, но способными к подвижности и освоению лирических нюансов. Музыка Верди — как горная река, как водопад, петь ее одно наслаждение, но и опасностей она таит предостаточно. Если Верди поют легкие колоратуры, то путешествие по музыкальным порогам может окончиться полной утратой голоса. Знаменитая Джузеппина Стреппони, вторая жена композитора, несомненно, обладала таким «вердиевским» сопрано. Она первая исполнила Абигайль, хотя ее голос был чуть более легким, чем предусмотрено партитурой, отчего с ролью рассталась. Вообще для голоса опасно вторгаться на не свою территорию: например, петь что-то более драматическое, чем позволяет природа. Мне-то в этом плане повезло: сначала у меня было контральто, потом меццо-сопрано, и только затем — сопрано.

культура: Четверть века Вы живете вне России. Разница устоев и традиций не мешает?

Гулегина: Работаю на Западе, но мое сердце всегда с Россией. В своем доме живу по собственным устоям, а когда выхожу в свет, веду себя в соответствии с традициями той страны, где нахожусь. Важно уважать чужую культуру, но не забывать о своей.

культура: Вы родом из Одессы, а одесситы — люди особые. Какие «одесские» черты подметили бы в себе?

Гулегина: Говорят, что можно увезти девушку из Одессы, но Одессу никогда не вывести из девушки. Это — про меня. Родной мой город — это море, солнце и юмор. Он позволяет мне радоваться жизни и хохмить даже в самые нелегкие моменты.



культура: Как из Одессы попали в Минск? Белорусская Опера оказалась единственным театром, где Вы работали до отъезда? И почему — уехали?

Гулегина: В Минск меня «сослали» педагоги из Одесской консерватории. Евгений Николаевич Иванов и его супруга Милочка, мой концертмейстер. В Минске тогда работал их учитель Ярослав Вощак — гениальный музыкант и строгий, как профессор Порпора. Благодарна за все, что случилось в минском театре, даже — за предательство коллег. Сейчас понимаю: если бы не они, я бы никогда не изменила свою жизнь. К тому времени Вощак ушел из жизни, дирижера Геннадия Проваторова «ушли» из театра, и мне не с кем оказалось работать.

культура: Рассказывают, что Вам объявили в театре бойкот и назвали чуть ли не врагом советской публики… Неужели только из-за того, что Вы одной из первых заговорили о том, что оперы надо исполнять на языке оригинала?

Гулегина: Именно из-за этого коллеги написали донос в ЦК БССР. Дескать, я зазналась и не хочу петь на русском для советского зрителя. Это было опасное обвинение, грозящее тем, чтобы стать «невыездной». К тому же после моих дебютов в «Ла Скала» по театру бродили обидные слухи. Мол, я там не столько пою, сколько «погулять вышла». Но в 1990-м, во время московских гастролей «Ла Скала», когда его директор Карло Мария Бадини рассказал в интервью, как меня любят и ждут в Милане, началось полное светопреставление. Все вдруг сразу захотели обо мне писать, снимать телепрограммы. Тогда, кстати, сделали фильм «Браво, Мария», где было много интересного и по-детски наивного, но сейчас я не могу нигде его найти. В общем, в театре не смогли всего этого пережить, и появился донос. Для всех я была как заноза.

культура: Не страшно было уезжать? Как начиналась Ваша карьера на Западе?

Гулегина: Очень страшно! Когда уезжали друзья, мы прощались навсегда, как на похоронах. Молодое поколение даже не поймет, что такое пресловутый «железный занавес», а ведь это было действительно страшно. Собиралась с такими приключениями, что можно книгу написать. Сначала мне зарубили гастроли, не сделали документы. Прорыдала месяц. Потом получаю приглашение заменить замечательную Марию Кьяру в Овьедо — на «Аиде». Сомнений нет: надо — так надо, срочно переучиваю партию по-итальянски за пять дней. Готова, но тут, как обычно — трудности с визами. Все-таки получается улететь. Через три недели моя семья «удирает» из СССР в Германию, а мне помогают воссоединиться с родными по испанской визе.

Началась работа. Страшно, когда все держится на твоих двух маленьких связках! Если не споешь, то нечем будет заплатить за учебу, за еду. Я же в ответе за троих. Самое главное, чтобы мать и дочь ни в чем не нуждались. Муж в то время изображал «полезность», как у Агнии Барто: «Мы с Тамарой ходим парой, санитары мы с Тамарой… Тамара — лечит, я — реву». Работа так меня захватила, что я перестала обращать внимание на трудности. У меня было немало случаев понять: не можешь летать, уйди со взлетной полосы.



культура: Когда почувствовали, что у Вас есть голос? Он диктует Вам ежедневный режим?

Гулегина: В детстве мечтала стать балериной, занималась ритмикой, танцами, училась и в дирижерско-хоровой школе. Всегда хотела петь соло в нашем хоре, но, увы, выбирали других. Я была боевая, такой пацан в юбке. Дралась, лазала по деревьям, а тут — слезы обиды. Отец успокаивал: «Если тебя не подменили в роддоме, голос будет, гарантирую». И — сбылось. Чтобы поступить в консерваторию на хормейстерский факультет, необходимо было посещать подготовительные курсы. Мама привела меня на прослушивание, там и обнаружили мое контральто. Так новая «Фрося Бурлакова» предъявила себя миру.

Конечно, голос диктует свои правила, и глупо говорить, что я ему не раба. Не ем мороженого, не разговариваю на улице, не болтаю по телефону часами. Хотя колыбельные своим детям пела. Занятия продолжаются всегда. Когда готовлю дома, ожидая сына из лицея, то пою. Совмещаю приятное с необходимым. Как Золушка.

культура: Как относитесь к оперному авангарду?

Гулегина: Смотря что под ним подразумевать. Извращение, надругательство над оперой? Тогда это не авангард. Такой режиссерский поезд уже давно пыхтит и портит атмосферу. А вот умное, тонкое, уважительное отношение к музыке приветствую, как бы ни были тяжелы режиссерские задания, с радостью стараюсь их выполнить. Например, в «Макбете» Франческо Негрина мне пришлось танцевать с ведьмами целых 25 минут. Все па и прыжки исполнялись перед сложным дуэтом и сценой сомнамбулизма, но я вела танец, потому что он был оправдан, раскрывал смысл спектакля, соответствовал идее, заложенной в этом произведении.

культура: Мы все родом из страны атеизма, а сейчас Вы поете в церковном хоре, это так? Как почетный член международного паралимпийского комитета помогаете людям с ограниченными возможностями. Орден святой равноапостольной княгини Ольги, полученный за общественную деятельность из рук патриарха Алексия II, обязывает?

Гулегина: В церковном хоре случалось петь, но, конечно, не регулярно. Мой сын с раннего детства тоже ходил на службы и помогал батюшке. Это нормально и правильно. Хочу и буду делать все, чтобы помочь людям, не имеющим тех возможностей, что отпущены другим. Знаете, они часто проживают свою жизнь гораздо интереснее, чем те, кому природа дала полное здоровье. Конечно, огромная честь получить от патриарха такую высочайшую награду. Хочется сделать больше.



культура: Многое ли изменилось в эстетике оперного пения?

Гулегина: О, да. Хоть я и держу себя в ежовых рукавицах, постоянно слежу за фигурой, но понимаю, что не это главное. В эпохи великих композиторов главным был голос. Сегодняшний день, к сожалению, отдает приоритет красивым фотосессиям, легкому голосу и тонкой талии. Великая Кабалье никогда не отличалась изяществом телесных форм, но ее героиням веришь больше, чем тем, за кем на наших глазах ведется пиар- и фотоохота. Наше время совсем не богато на большие голоса, но почему из-за этого шельмуют тех, кого природа ими наградила? Бедный Россини (его сейчас поют без дыхания, «колоратурят» на подснятом звуке) говорил, что для написанных им опер важны три вещи: голос, голос и голос! Чтобы выточить настоящий оперный голос, нужны годы, десятилетия, а чтобы спеть без дыхания, напевая, достаточно и пары мастер-классов. Такое время — фастфуд, блиц-обучение, все быстро…

культура: Почему именно в Мариинском Вы появляетесь регулярно?

Гулегина: Валерий Гергиев — выдающийся дирижер, а Мариинский — единственный театр, где заботятся о своих певцах, воспитывают новое поколение, ценя традиции и уважая ветеранов. Если бы мне посчастливилось начать там карьеру, то я бы ни за что не уехала из России. Для меня огромное счастье каждое приглашение в Мариинку. Там я спела первый в мире концерт по заявкам публики, это была идея моей дочери. Шесть недель длилось голосование, в результате сложилась программа, которую сейчас даже читать страшно. Здорово, что я ее спела, только жаль, что не с самим маэстро Гергиевым. Может быть, еще споем. Незабываем спектакль «Набукко» в Мариинке, где я пела с моим большим другом и коллегой Пласидо Доминго. Он — гений, и все, к чему прикасается, превращается в шедевр.

культура: Ваш характер помог Вам в жизни или подталкивал на поступки, о коих жалеете? Вы ведь человек прямой в высказываниях.

Гулегина: Характер у меня довольно сложный. Особенно по молодости была жесткой, упрямой, совершенно не умела притворяться и юлить. Иногда бы и следовало сбавить обороты, но максимализм молодости и обостренное чувство справедливости не позволяли. Знаете, бывает и так: то, что для одного справедливо, для другого — не всегда. Сегодня я научилась уважать чужое мнение, пусть оно и противоположно моему.

культура: Вы назвали сына Русланом — под влиянием Пушкина или Глинки?

Гулегина: Русланой звали мою первую немецкую куклу, подаренную на день рождения. Тогда я выбрала ей самое красивое, по моему разумению, имя. Но, конечно, хотелось, чтобы мой сын был таким же богатырем, как пушкинский Руслан, честным и сильным. В переводе с татарского Руслан — лев. А это мой знак по гороскопу. Так все и сошлось.

Дочь носит имя моей замечательной, доброй и великодушной матери — Наталья. Было бы правильно назвать сына в честь не менее любимого и почитаемого мною отца — Агаси. Но это очень высокое имя, так звали святого, одного из первых проповедников христианства в Армении. К великому моему горю, отец рано ушел из жизни, и я не хотела именем привязывать судьбу...



культура: Вы пели на всех лучших сценах мира. Есть ли любимая?

Гулегина: Каждая дорога по-своему. «Ла Скала» — самая первая сцена, мой дебют в «Бале-маскараде» с Лучано Паваротти, Фьоренцей Коссотто, Лео Нуччи, дирижировал сам Джанандреа Гавадзени.

культура: В личной жизни счастливы?

Гулегина: Личная жизнь только сейчас у меня началась. Я вышла замуж за тренера по греко-римской борьбе — мы вместе бились за то, чтобы этот вид спорта не исключили из олимпийских дисциплин. Отстояли. Только тренер может понять певицу. Муж всегда говорит, что с моим напором и старанием я бы и в спорте стала олимпийской чемпионкой. Лестно и хочется верить.

Дочь — моя подружка, она же — сестра. Когда она родилась, я была еще совсем ребенком, не готовым к материнству: однажды по незнанию напоила новорожденную апельсиновым соком. Моя мама была ей мамой, а я — обожающей старшей сестричкой. Как я рвалась на улицу, в консерваторию — хотелось показать ребенка всем девчонкам, похвастаться. В те годы детей строго пеленали, а я своевольничала: когда мама уходила, надевала на Натика красивые платьица, которые сама вязала, и пинеточки. Теперь у меня еще один большой и мудрый друг — сын, которому еще нет и четырнадцати. Дети — главные сокровища моей жизни. А жизнь летит стремительно: у дочери уже свои дети, и она замечательная мать.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Окт 12, 2013 11:53 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013101202
Тема| Музыка, Опера, БТ, Премьера
Автор| Корр. ИТАР-ТАСС Ольга Свистунова
Заголовок| Большой театр дает премьеру спектакля для маленьких "Настройся на оперу"
Где опубликовано| © ИТАР-ТАСС
Дата публикации| 2013-10-12
Ссылка| http://www.itar-tass.com/c17/910302.html
Аннотация|

В Большом театре в субботу премьера. Как значится на афише, это будет "маленькое представление" под названием "Настройся на оперу". По времени спектакль невелик - он идет 1 час 10 минут без антракта. Жанр и продолжительность постановки обусловлены, прежде всего, тем, что она адресована маленьким зрителям - от 12 лет.

Последние годы ГАБТ всё чаще "впадает в детство", разумеется, в хорошем смысле. Только в прошлом сезоне здесь были созданы три постановки для юной аудитории. В декабре на Новой сцене с успехом прошла премьера балета "Мойдодыр" на музыку Ефрема Подгайца. А уже в январе на тех же подмостках была исполнена блестящая опера "Дитя и волшебство" Мориса Равеля и впервые прозвучал "Путеводитель по оркестру" Бенджамина Бриттена. Кроме того эта линия репертуарной политики Большого была "прочерчена" в Бетховенском зале, где состоялся ряд целевых детских программ, призванных "образовать" ребенка в сфере музыкального театра.

В нынешнем сезоне для юной аудитории приготовлен ещё один "учебно-показательный" сюрприз - под названием "Настройся на оперу". Этот проект также предназначен для Бетховенского зала, на сцене которого впервые в его новой истории состоится не концерт, а настоящий театральный спектакль. В очень увлекательной форме он знакомит маленьких зрителей с оперными голосами.

...В волшебном доме, затерянном между прошлым и будущим, живут пять оперных Голосов: сентиментальная Сопрано, капризная Меццо-сопрано, романтичный Тенор, высокомерный Баритон и величественный Бас. Внезапно на оперный дом и его обитателей налетает Электронный призрак. Блуждая по миру, он обезображивает на своем пути всё живое. Цветущие пейзажи превращаются в бездушные пустыни, а смеющиеся лица в застывшие маски. В борьбе со стремительным, всепоглощающим злом раскрывается характер каждого Голоса. Судьба волшебного дома зависит от того, справятся ли герои с коварными испытаниями.

Таков вкратце сюжет спектакля, музыкальной партитурой которого послужат произведения Вивальди, Генделя, Моцарта, Россини, Доницетти, Беллини, Верди и Леонкавалло. Голоса, которые будут "настраивать на оперу", принадлежат ведущим солистам Большого театра Анне Аглатовой, Светлане Шиловой, Эльчину Азизову, Константину Шушакову, приглашенному артисту Петру Мигунову, а также выпускникам и нынешним участникам Молодежной оперной программы ГАБТа. В борьбе с силами зла им будут помогать дирижеры Александр Соловьев и Алексей Богорад и концертмейстеры Маргарита Петросян и Павел Небольсин.

Постановку "маленького представления" осуществил режиссер Игорь Ушаков, который уже почти десять лет работает в Большом. Сценографию спектакля придумал Сергей Тимонин - заведующий художественно-постановочной частью ГАБТа. Костюмы выполнены по эскизам известного театрального художника, лауреата премии "Золотая маска" Ирэны Белоусовой. А впечатляющий и совершенно необходимый для развития сюжета видеоконтент создали мастера спецэффектов -SILA SVETA.

После этой премьеры "Настройся на оперу" прочно войдет в репертуар Большого. Только в октябре это "маленькое", но такое важное представление дадут ещё девять раз.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2, 3  След.
Страница 1 из 3

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика