Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2013-09
На страницу 1, 2  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Сен 02, 2013 7:11 am    Заголовок сообщения: 2013-09 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013090201
Тема| Опера, IX Международный конкурс молодых оперных певцов Елены Образцовой, Персоналии, Елена Образцова
Автор| Мария Бабалова
Заголовок| О любви, о голосе, о славе
В Санкт- Петербурге завершился IX Международный конкурс молодых оперных певцов Елены Образцовой

Где опубликовано| газета "Невское время"
Дата публикации| 2013-09-02
Ссылка| http://www.rg.ru/2013/09/02/obrazcova.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Народная артистка СССР Елена Образцова рассказала в интервью "РГ" о своем конкурсе, о том, каким она видит новое руководство Большого театра, и о планах в год творческого 50-летия.


Елена Образцова: Мы не мечтали о славе. Мы хотели лишь заниматься любимым делом. Фото: Из личного архива

Народная артистка СССР Елена Образцова рассказала в интервью "РГ" о своем конкурсе, о том, каким она видит новое руководство Большого театра, и о планах в год творческого 50-летия.

Елена Васильевна, как вы сами охарактеризовали бы свой конкурс?

Елена Образцова:
Поначалу у меня был задуман конкурс очень трудный. Мне все хотелось найти певцов, которые могут быть одновременно и оперными, и камерными. И была очень сложная программа. Страдали конкурсанты, ворчало и жюри, поэтому я немножко смягчила регламент состязания. Но я не рассталась с мечтой найти исполнителей, которые обладают не только голосом, но и яркой индивидуальностью, чтобы они, выходя на сцену, сохранили все, чем наградил их при рождении Господь Бог. Для меня важно, чтобы людям было, что сказать. Если человек лишь поет ноты, таких не надо, а если выходит и поет свое сердце, свои впечатления о жизни, тогда он интересен и не может зал оставить равнодушным.

Расскажите, пожалуйста, о победительнице нынешнего конкурса?

Елена Образцова:
Лауреатом первой премии стала Элеонор Лайонс, сопрано из Австралии. Она покорила не только меня, но и всех членов жюри, среди которых были мои любимые и знаменитые коллеги - Тамара Синявская, Маквала Касрашвили, Эва Мартон, Ричард Бонинг, Хуан Понс. Изумительная девочка, талантливейшая. Я уверена, что ее ждет большое будущее. Как это подтвердило время и в случае с победителями моих предыдущих конкурсов - Юлией Лежневой или Ильдаром Абдразаковым. У меня честный конкурс, без всяких подводных течений и закулисных интриг.

Что труднее - самой выходить на сцену или быть хозяйкой такого представительного конкурса?

Елена Образцова:
Конкурс - невероятно хлопотное дело. Было бы много проще, если бы не было мужиков, которые обещают дать денег на конкурс, а в самый последний момент забывают о своем слове. Зачем обманывать - это так низко и глупо. Я же никого не принуждаю. Так что много раз, кроме расходов и стрессов, конкурс мне ничего не приносил. Но сейчас стало, наконец, мне немного легче проводить конкурс. Министерство культуры теперь помогает и руководство города тоже. И мне радостно, потому что, я знаю, что я могу помочь "ребятишкам". Лауреаты моего конкурса могут спокойно пойти в любой театр.

Что вы думаете о новом директоре Большого театра?

Елена Образцова:
Мне очень нравится стиль работы Владимира Урина. Думаю, его приход поможет Большому театру выбраться из ямы ужасных скандалов и происшествий. Он очень профессиональный и уравновешенный. Он сделал прекрасным Музыкальный театр имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко. Думаю, сегодня там крайне опечалены его уходом.

А из-за чего вы не без скандала покинули нашумевшую постановку Дмитрия Чернякова оперы "Руслан и Людмила" Глинки?

Елена Образцова:
А что мне оставалось? Прихожу на репетицию - Боже мой! По сцене бегают голые тётки… Моему возмущению не было границ, и, конечно, я отказалась. Современные режиссеры, думаю, часто просто не знают, как привлечь внимание к своим скромным персонам, вот и норовят устроить из театра бордель.

Вы планируете в новом сезоне выходить на сцену Большого театра?

Елена Образцова:
Ныне я могу петь только Графиню в "Пиковой даме" Чайковского или какие-то маленькие партии, такие, как например, Маркиза Беркенфилд в "Дочери полка" Доницетти, на которые у меня хватает дыхания. Потому, что голос у меня остался, а силенок уже недостаточно. Однажды Монтсеррат Кабалье на концерте кто-то из зала крикнул: - "Норму хотим!!!". Она в ответ с юмором и грустью: - "А я как хочу!"…

Теперь я перешла в основном на камерный репертуар. Пою безумное количество концертов и даю мастер-классы по всему свету. Но в сентябре у меня должно быть два спектакля "Пиковой дамы" в Большом. Также меня постоянно приглашают на "Пиковую" два театра в России - Михайловский в Петербурге и Красноярский театр оперы и балета. И я с удовольствием всегда стараюсь приехать.

Какие-нибудь торжества по случаю 50-летия творческой деятельности вы планируете?

Елена Образцова:
Будет несколько гала-концертов - в Париже, в Петербурге 21 декабря в Библиотеке имени Бориса Ельцина, и, конечно, на исторической сцене Большого театра. Правда, прежнее руководство театра я просила 17 декабря - день моего дебюта в театре, а мне дали 26-е число. И мне, естественно, очень трудно уговаривать своих друзей-иностранцев бросить семьи и приехать в Москву на католическое Рождество. Но кто-то уже дал согласие, и я надеюсь, все будет хорошо.

Почему, на ваш взгляд, нынешнее поколение звезд держится три-пять лет от силы, а ваше поколение царствовало десятилетиями?

Елена Образцова:
Мы не мечтали о славе. Мы хотели лишь заниматься любимым делом. К тому же наше поколение войны, я считаю, очень рано сложилось эмоционально. Мы уже знали цену жизни, радости и счастья. Для счастья нам было нужно совсем немного. Я помню, загоняла коров и всяких баранов, за это мне кто-то давал яичко, кто-то - пирожок какой-то. Притом, что корова знала, куда идти лучше, чем я. И вдруг, мне дали ветку жасмина. Я прибежала домой: "Мама, мама, мне подарили ветку жасмина". Она говорит - "Дурочка, лучше бы пирожок". А для меня это было счастье. И это были первые цветы, которые мне подарили. И еще одна, думаю, ключевая вещь. Мое поколение очень много читало книг, просто в запой. Когда я поступила в консерваторию, мне надо было уже учить какие-то партии. Но я до 26 лет прожила в девушках. И понимание того, что такое любовь, и эмоции с ней связанные, черпала исключительно из литературы. А сегодня люди даже редко разговаривают друг с другом. Это ужасно. Человеческая душа жестко отформатирована аккаунтами в соцсетях и "СМСками".

Все ваши героини всегда становились запоминающимися, страстными образами. И все Кармен и Графини стоят особняком. А кто был лучшим вашим Хозе и Германом?

Елена Образцова:
Один Пласидо Доминго. С ним в дуэте рождались самые невероятные импровизации. Моя Графиня танцевала в порыве предсмертной страсти, моя Кармен мечтала принять гибель от его любви. Помню, я за него стала бороться, чтобы он меня убил, чтобы он стал настоящим бандитом. Потому, что для Кармен мужчина - это бандит, который может убить. Я провоцировала его на эту смерть. Он это понял. С публикой творилось что-то неописуемое.

А вы будете продолжать свои опыты в драматическом театре, в спектаклях Романа Виктюка?

Елена Образцова: Да, с большим удовольствием. Мне очень-очень нравится, я не ожидала, что я могу это делать. Но меня прекрасно приняли в театре Сатиры, где я играю "Реквием по Радамесу" с Верой Васильевой и Ольгой Аросьевой, двумя девочками, которым по 87 лет, и чувствую себя "пионеркой". Я столько в опере пережила трагедий, что рада сыграть что-то хоть немного смешное.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Сен 04, 2013 8:29 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013090401
Тема| Опера, Музыка, театр «Геликон-опера», Персоналии, Дмитрий Бертман
Автор| Роман Королев
Заголовок| Дмитрий Бертман: «Миру опять нужна красота»
Где опубликовано| Журнал «Ваш досуг» №34
Дата публикации| 4 - 15 сентября 2013
Ссылка| http://www.vashdosug.ru/msk/theatre/article/71155/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Художественный руководитель театра «Геликон-опера» Дмитрий Бертман полон надежд на новый сезон. Он рассказал «ВД» о готовящейся премьере «Бала-маскарада» и откровенно поведал о будущем своего театра и оперы в целом.



Вы недавно вернулись из Швеции. Как вам там работалось?

На самом деле в Швеции я очень много ставлю. В этом году я делаю там два новых спектакля. В Мальмё будет идти опера Рихарда Штрауса «Кавалер розы». Потом репетирую уже второго шведского «Евгения Онегина». Один мой «Онегин» идет на сцене Королевской оперы, и теперь я буду делать его в совершенно новом театре, который находится в городе Умео — кстати, культурной столице Европы в 2014 году.

И как вам удается все совмещать: режиссуру в России и за рубежом, преподавание, да еще и следить за реконструкцией своего театра на Никитской?

Вопрос, которым я себя не мучаю. Потому что если я начну искать на него ответ, на это уйдет слишком много времени. И что-то обязательно не успею. Конечно, сложно существовать в таком ритме. Но это уже стиль жизни.

Этот сезон «Геликон» открыл в котловане строящейся сцены... Когда же вы, наконец, вернетесь на Никитскую?

Сейчас мэрия Москвы делает все, чтобы следующий сезон мы открыли на новой сцене. Главное, что у нас есть «портфель», задумки, масса идей. Они, конечно, со временем меняются. Ведь, как говорил Немирович-Данченко, театр — это зеркало жизни. Важно, чтобы это зеркало не запотело и не испачкалось, чтобы отражение в нем было правдивым.

Трудно вам приходится без родной сцены?

Мы выдали огромное количество премьер, причем очень сложных. Многие из них ставились впервые в России и даже в мире. Мы сделали два вагнеровских спектакля. Это комическая опера «Запрет любви». Между прочим, она вообще нигде не идет. И я горжусь тем, что наша премьера прошла даже раньше, чем в Байройте. Далее мы сделали очень большой спектакль www.Nibelungopera.ru.

Я так понимаю, что эти спектакли можно будет увидеть на фестивале Wagner/Verdi. Однако его главная интрига — премьера оперы «Бал-маскарад» и приезд в Москву дирижера Фернани. Можете открыть секрет, что это за «потомок Верди»?

Действительно, на два вечера за дирижерский пульт встанет Симоне Фернани — единственный потомок Верди. Его история очень интересная. Верди был женат на Джузеппине Стреппони, оперной примадонне. До брака с композитором она уже была замужем и имела детей, которые были отданы в другие семьи. Тут ничего удивительного — тогда у «занятого» бомонда это было в порядке вещей. Джузеппе с Джузеппиной прожили, как бы сейчас сказали, в «гражданском браке» 12 лет, и у них родилась девочка. Ее тоже передали на воспитание в другое семейство. В общем, когда Верди и Стреппони поженились, у них официально детей не было. Между тем Симоне — правнук той самой девочки, дочери Верди и Стреппони.

Этот визит итальянца не затмит саму постановку?

«Бал-маскарад» — опера «шлягерная», очень известная, находится в первой десятке репертуарного портфеля почти всех театров мира. И вот парадокс: в Москве сейчас она нигде не идет. В Большом театре шел знаменитый спектакль Семена Штейна и Альгиса Жюрайтиса, который оформлял Бенуа. В нем пели все звезды Большого. Он держался в репертуаре вплоть до начала реконструкции. Потом пропал. Когда же я делал выбор в пользу именно этой оперы, у меня были свои резоны. Во-первых, у нас есть достойные исполнители. Во-вторых, эта опера мне кажется очень интересной именно сейчас. Ведь при всей ее «опереточности» и танцевальной природе она очень жесткая. И вот эту жесткость, мне кажется, еще никогда не выявляли. К «Балу-маскараду» всегда подходили как к мелодраматической истории. А мы решили сделать триллер, очень суровый триллер: про власть, про страсть, про предательство, про то, как друг может стать врагом… Действие перенесено в наше время, но в неизвестную страну, неизвестную среду, неизвестный год.

Мне кажется, «Геликону» даже повезло с затянувшейся реконструкцией. Вы смогли сохранить кураж и творческий импульс.

Не знаю насчет импульса, но у нас никогда застоя не было. Пока идет ремонт, мы сделали немало интересных премьер. «Сибирь» Джордано, «Бориса Годунова»… Мы провели уникальный конкурс молодых режиссеров «Нано-опера», огромное количество концертных программ. А сколько постановок с зарубежными театрами! Взять хотя бы «Набукко» Верди для Дижонской и Парижской оперы.

Где у вас проходят репетиции?

Только на сцене, которая работает 24 часа в сутки.

Наверное, не всем такое под силу?

Мы потеряли несколько артистов. Они уехали за рубеж. Это, конечно, проблема для всей страны. Дмитрий Иванчей, наш замечательный тенор, который пел у нас Альмавиву и Ленского, сейчас является солистом Цюрихской оперы. Мы потеряли тенора Николая Дорожкина, который пел у нас весь репертуар, и он сейчас тоже поет за рубежом. Конечно, не у всех нервы выдерживали. Но с другой стороны, очень много прошло молодежи. Театр работает как институт.

Как вы оцениваете уровень подготовки сегодняшних выпускников?

Вы не поверите, но молодежь, которая сейчас приходит после музыкальных вузов, мне очень нравится. Потому что эти ребята выросли уже в постперестроечный период. У них есть чувство свободы, толерантное отношение к жизни, это люди, которых не надо заставлять учить музыку. Они все музыкально очень грамотные, знают иностранные языки. Я преподаю в ГИТИСе и вижу, что уровень студентов растет невероятно. Возьмем, например, нашу вокальную кафедру, которую возглавила Тамара Синявская. Я думаю, что она — одна из лучших в мире.

Вопрос может показаться банальным, но вы действительно считаете, что опера по-прежнему актуальна? Многие говорят о кризисе классического искусства.



Оперное искусство вдруг стало модным. И сейчас говорить о кризисе оперы смешно. Потому что если что-то и происходит в театральном мире, то это происходит как раз в оперном искусстве. Все драматические режиссеры пытаются ставить оперу, все кинорежиссеры тоже идут в оперу. Театры полны народу, очень много молодежи. В кинотеатрах идут трансляции спектаклей Метрополитен-оперы, на которые невозможно купить билет.

Почему это происходит?

Потому что, во-первых, это синтетическое зрелище, здесь собраны все виды искусства. Во-вторых, люди понимают, что это честное искусство. Чтобы выйти на сцену оперного театра, нужно минимум лет двадцать учиться. Ведь тут нужен не просто талантливый певец. Перед ним масса задач, которые возможно выполнить только при наличии хорошей школы. Люди на это ходят, потому что это интересно, актуально, очень энергоемко.

А современные композиторы в состоянии поддерживать столь высокий интерес?

Композиторы пишут очень много. Но я их боюсь. Дня нет, чтобы не принесли новой оперы. Приносят все: неизвестные, известные, очень известные композиторы. Совсем недавно общался с Владимиром Дашкевичем, который написал оперу «Царь Давид». Журбин написал оперу, которую предлагает к постановке в нашем театре... Дело в том, что у нас пока нет физических возможностей для экспериментов.

Каким бы вы хотели видеть «Геликон» в будущем?

Мне очень хочется, чтобы репертуарная линия нашего театра сохранилась. Постановка опер, которые редко ставились или никогда не ставились.

Это же в принципе всегда было прерогативой «Геликона»?

И мы ее держим. Даже «Борис Годунов» в редакции Шостаковича идет только у нас и больше нигде. У нас же единственная в мире запись этой музыки. Даже если это классика, она должна быть представлена в «Геликоне» в таком виде, в каком ее нельзя будет больше увидеть нигде. Другое дело, меняются критерии оригинальности.

И что же делать?

Мне кажется, сейчас пришло такое время, когда миру опять нужна красота, миру нужна эмоция. Потому что идти в театр и видеть там аналог жизни, того, что происходит на улице, уже не так интересно. Улица и театр сильно совпали. Хочется увидеть что-то такое, чего не бывает в жизни. И если это любовь, то такая, какую в реальности не встретишь… Действие опять переносят в историческую среду — но в этой среде очень важны подробности и органика, созвучные сегодняшнему дню. Это интереснее, чем просто эпатаж.

фото (1): ИТАР-ТАСС
фото (2): архив журнала
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Zena
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 06.05.2008
Сообщения: 8368

СообщениеДобавлено: Пн Сен 09, 2013 12:30 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013090901
Тема| Начало музыкального сезона вселяет надежды на незабываемые впечатления
Автор| Наталья Зимянина
Заголовок| Откройте ваши уши!
Где опубликовано| Новая газета
Дата публикации| 03.09.2013
Ссылка| http://www.novayagazeta.ru/arts/59802.html
Аннотация|

Откройте ваши уши!
Начало музыкального сезона вселяет надежды на незабываемые впечатления


Прошлый музыкальный сезон вышел мало того что ни шаткий ни валкий, так еще и криминальные кошмары в Большом перешибли все эстетические впечатления. Кто теперь, придя в Большой театр, не вспомнит о злополучной серной кислоте?
Крайне неприятный осадок остался и от бесследного исчезновения с музыкальной карты фестиваля «Оркестры мира». Пока советником президента по культуре был певец-государственник Юрий Лаптев, ему удавалось убеждать правителей, что День России 12 июня надо отмечать не пьяными гулянками, а выступлением классных оркестров. За семь фестивалей их выступило в Колонном зале не меньше тридцати! По масштабности с «Оркестрами мира» сравнится только Фестиваль Ростроповича, прошедший в четвертый раз и, как всегда, без случайностей — только отменное качество.
Зарубежных солистов все больше, и они все мельче. Но, может, это и хорошо и мы просто подключились к европейскому круговороту солистов в природе, выгодному и артистам, и продюсерам.
Современные сочинения — еще один показатель текущей музыкальной жизни. Очевидные усилия тут прилагают худрук Московской филармонии Александр Чайковский да консерваторский ансамбль «Студия новой музыки» (руководитель — композитор Владимир Тарнопольский), который без лишней суеты, но при полных залах, выполняет исключительную просветительскую функцию.
В противовес ему оглушительную рекламу имел проект «агента изменения» Василия Бархатова «Опергруппа» («плацдарм для самых смелых творческих инноваций в области музыкального театра»). Материальную поддержку от государства он получил, а от моральной — хипстеры, на которых был главный расчет, как-то неблагодарно улизнули. Прожект стух, а «агента» пока зазвал к себе главным режиссером питерский Михайловский театр.
Наиболее сильные музыкальные впечатления связаны с двумя фестивалями — «Золотой маской», где всех сразил своими операми и балетами Пермский театр, и Чеховским, традиционно доставляющим в вечно голодную Москву крупные музыкальные вещи — балетные спектакли Жозефа Наджа и Охада Наарина, «Спящую красавицу» Мэтью Боурна, танцы Марии Пахес и саму великую и никем не заменимую Сильви Гиллем.
Пасхальный же фестиваль несколько сдулся. Во-первых, из-за крайней занятости Валерия Гергиева, открывавшего вторую сцену Мариинки; во-вторых, из-за отсутствия подобострастного интереса к Пасхальному нынешнего мэра Сергея Собянина, чем отличался его предшественник.

Звездоликие

Начнется сезон 2013/14 роскошно — Пятым Большим фестивалем Российского национального оркестра (6—23 сентября). Нет у нас другого оркестра, который проводил бы собственный фестиваль. Семь концертов; первый — в Зале им. Чайковского: в Брамсе будет солировать интересная французская пианистка Элен Гримо, большая защитница природы в целом и волков в частности. За пультом — Михаил Плетнев. Из раритетов: 10 сентября прозвучит неизвестная у нас оратория Жюля Массне «Мария Магдалина». Выбор Плетнева обусловлен тем, что Чайковский однажды признался: слушая эту ораторию, «пролил слезы». Тема греха, раскаяния и глубоких личных переживаний по этому поводу Плетневу кажется очень важной.
Сам он после всех перипетий вернулся на сцену и как пианист. В прошедшем сезоне это стало одним из главных событий. На фестивале Плетнев будет солировать 20 сентября в Концерте-фантазии Чайковского.
В Большом зале консерватории (БЗК) 6 сентября пройдет вечер к 85-летию великого дирижера Евгения Светланова. Играет Госоркестр, которым он руководил больше 35 лет. Нынешний главный дирижер ГАСО Владимир Юровский подготовил необычную программу: кантаты «Семеро их» Прокофьева (халдейское заклинание в переложении Бальмонта) и «Звездоликий» Стравинского (тоже на стихи Бальмонта), Концерт № 3 для фортепиано с оркестром Бартока и любимые Светлановым «Колокола» Рахманинова. В фойе БЗК стоит посмотреть установленный здесь в июне бронзовый бюст Святослава Рихтера прекрасной работы Эрнста Неизвестного.
21—30 сентября в залах консерватории пройдет скрипичный конкурс им. Ойстраха. Председатель жюри — Игорь Ойстрах, сын Давида Великого, живущий в Бельгии.
21 сентября в Большом зале консерватории поет Чечилия Бартоли, колоратурное (подвижное) меццо-сопрано, певица номер один в мире, умница, труженица и большая выдумщица. На этот раз в программе — арии из итальянских опер Генделя. В последние гастроли в 2011 году она привозила программу Sacrificium («Жертвоприношение»), посвященную искусству неаполитанских кастратов.
Кастратов сейчас нет, но певцы с редкими высокими мужскими голосами, способные исполнять их репертуар, попадаются все чаще. Сейчас они в большой моде. Один из них, контртенор Филипп Жарусски (Jaroussky), 27 сентября откроет 11-й концертный сезон Московского международного Дома музыки программой «Фаринелли». По легенде, дедушка певца эмигрировал из революционной России и при пересечении границы говорил о себе: «Я — русский»; откуда и фамилия певца. Красавец Жарусски блистает сегодня в барочных операх; он тоже не впервые в Москве, и с каждым разом поклонников прибавляется.

Верди с Вагнером наперегонки

Первую оперную премьеру нового сезона покажет «Геликон». 5 сентября «Бал-маскарад» Верди в постановке Дмитрия Бертмана. В мире идет Год Верди и Вагнера (200-летние юбилеи), поэтому театры дают их наперебой.
Летом репетировала и оперная труппа Московского музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко, внезапно покинутая своим директором Владимиром Уриным, сменившим на аналогичном посту Анатолия Иксанова в Большом театре. Его родной «Стасик» 27 сентября сыграет премьеру оперы Вагнера «Тангейзер» в постановке латыша Андрейса Жагарса. Тут можно ждать много формальных, но не слишком тонких режиссерских штучек в постмодернистком жанре прикола.
Первой премьерой — уже при новом директоре Урине — в Большом театре станет 16 октября капитальное возобновление оперы Вагнера «Летучий голландец» (на Новой сцене; постановка 2004 г.) — блестящего спектакля Петера Конвичного с международным составом. Юбилей Верди Большой отметит на Основной сцене в декабре (17—22) — премьерой «Дона Карлоса» в постановке Эдриана Ноубла.
Большая часть других планов Большого театра странна до курьеза. Так, симфоническими концертами замечательного оркестра ГАБТа продирижируют Владимир Спиваков и некто Хезус Лопес-Кобос. В связи с этим интересно, на какой дороге театр потерял Владимира Юровского и Теодора Курентзиса — им уже который год здесь не предлагают не только спектаклей, но даже концертов.
Что будет делать с Большим Владимир Урин, предположить трудно. Надолго ли он там? Если уведет за собой кадры из Музтеатра им. Станиславского — значит, да. Но, скорее всего, он оставит себе путь к отступлению в виде неразоренного «Стасика».
Вагнер и Верди, естественно, два облюбованных композитора и в театре «Новая опера» им. Колобова. Здесь с 25 октября по 10 ноября целый фестиваль. Будет и прекрасный «Лоэнгрин» (1 ноября), и удачная последняя премьера сезона 2012/13 гг. — «Тристан и Изольда» Вагнера (3 ноября), и «Трубадур» Верди в постановке Марко Гандини, первый показ которого состоится еще в сентябре — 24-го. Дирижер Ян Латам-Кёниг явно влил в «Новую оперу» новые силы и, кажется, не допускает больше безвкусного балагана, который вдруг брался неизвестно откуда наряду с приличными постановками. И будем надеяться, что назначенный год назад директор театра Дмитрий Сибирцев, известный организацией кроссовер-концертов, не заставит талантливых артистов размениваться на проекты-однодневки.


Короли рейтинга


Один из наиболее ожидаемых концертов — 23 октября в Зале им. Чайковского. Ансамбль Les Arts Florissants («Цветущие искусства») Уильяма Кристи, члена Академии изящных искусств Франции, привозит программу «Сад господина Рамо». Это так называемая аутентичная музыка. В 2010 году Кристи на пресс-конференции в Москве совершенно покорил словами: «Мы занимаемся исследовательской деятельностью, пытаясь максимально приблизить звучание к замыслу композитора и манере исполнителей того времени. Но наша археология пропитана страстью! Кроме того, аутентичная музыка предполагает, что ею занимаются неординарные личности, которые «звучат» уже сами по себе».
Гарантированная вершина первой половины сезона — гастроли амстердамского оркестра «Концертгебау» под водительством Мариса Янсонса. Это единственный дирижер мира, возглавляющий сразу два коллектива из десятки мировых лидеров. С оркестром Баварского радио Янсонс побывал весной на Фестивале Ростроповича, явил абсолютное музыкальное совершенство; что же теперь ждать от «Концертгебау», занимающего в рейтинге первую строчку?.. Напомним, что 70-летний маэстро — сын выдающегося советского дирижера Арвида Янсонса, приглашенного когда-то Мравинским из Риги в Ленинград. У Мравинского ассистентом работал и Марис, пройдя школу в Вене у Сваровски, ученика Рихарда Штрауса. Родным городом считает Петербург и на провокационные вопросы не устает отвечать: «Я никуда не уезжал!» Янсонс с «Концертгебау» в Москве — 9 ноября в БЗК (Бетховен, Рихард Штраус), 10-го — в Зале Чайковского (Малер).
Ну и наконец, 20—24 ноября в этом же зале, вновь оспаривающем первенство у Большого зала консерватории, стоит послушать все подряд симфонии Бетховена в исполнении Венского филармонического оркестра (3-е место в мировом рейтинге) под управлением Кристиана Тилеманна. Эта музыка действительно придает мужества, если жизнь становится совсем уж неприглядной. Бетховен напомнит, как поизящнее, по его словам, «схватить судьбу за глотку».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10315

СообщениеДобавлено: Ср Сен 11, 2013 1:56 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013091101
Тема| Музыка, Московская филармония, Государственный академический симфонический оркестр, Персоналии, В. Юровский
Авторы| Юлия Бедерова
Заголовок| Заповедник шедевров
Владимир Юровский продирижировал в Москве двумя памятными концертами
Где опубликовано| "Коммерсантъ", №164
Дата публикации| 20130911
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2275771
Аннотация| Концерт классика

К открытию сезона Московской филармонии главный дирижер госоркестра подготовил с подопечными две программы, одна красивее другой, и обе — юбилейного толка. Первый концерт сыграли в память о Евгении Светланове, второй — в честь Вагнера. И оба прозвучали не столько торжественно, сколько удивительно. Рассказывает ЮЛИЯ Ъ-БЕДЕРОВА.

Так же эффектно, как Юровский закрыл прошлый сезон (когда не только играл, но и рассказывал, на ходу конструируя обманчиво знакомый, на самом деле новый, утонченный и простой музыкально-разговорный жанр), он его и открыл. Хотя теперь он не сказал ни слова, пока играли, многим казалось: он проясняет и рассказывает важные вещи.
В едва не ритуальной по зачину первой программе дирижер-западник зашел как будто на заповедные светлановские территории — русский репертуар, страницы антологии. Но выбор сочинений оказался не только нетривиальным, но и как будто с тайным смыслом. Почти вся музыка — на стихи Константина Бальмонта. Пугающий конструктивистский Прокофьев ("Семеро их", маленькая партитура на огромных хоровых ногах), хитроумный "Звездоликий" Стравинского про Апокалипсис и главный номер — "Колокола" Рахманинова. Все — русский модернизм, где по-разному смешаны фантазия, традиция, страх и трагизм. В нем принято замечать много смутности и томления. Но в символистском разговоре о жизни и смерти Юровский слышит ясность форм и твердость интонации. В первом же отделении он словно вернул себе образ холодноватого интеллектуала, каким его считали здесь в пору первых приездов, зато избавил оркестровое звучание от жирного налета — он издавна считается приметой задушевности. Государственный академический симфонический оркестр звучал прозрачно, подтянуто и сухо как в самых гулких кульминациях, так и в тишайших фразах. Слезы затопили бы зал, если бы дирижер позволил оркестру проливать их, не сдерживаясь. Но нет.
То же с вагнеровским "Тристаном", многословным, но не слезливым. Юровский преподнес его публике сначала в виде точеного "Вступления" без "Смерти Изольды" (вместе они составляют концертный шлягер), потом — цикла "Пять песен на слова Матильды Везендонк", который делит музыку с "Тристаном", а здесь звучал в хрустальной семидесятнической инструментовке немецкого авангардиста Хайнца-Вернера Хенце. И наконец, целиком, без купюр — огромный второй акт собственно оперы. Безразмерный "Тристан" у Юровского — вызывающе компактная, подчиненная уверенному движению драма почти без зависаний, замираний, застываний в бесконечности. Огромный оркестр не плаксив, но старательно могуч и почти все время ясен. Кастинг певцов-европейцев выгодно подчеркивал нерасплывчатый стиль исполнения и продуманную конструкцию. Холодноватый голос Брангены (Элизабет Кульман) красиво оттенял теплое сопрано Ани Кампе. Рядом с ее стилистически гибкой, очаровательной Изольдой Тристан (Штефан Финке, вышедший на замену заболевшему Торстену Керлу) выглядел надежным партнером — не только лиричным, но и не оплошавшим на высоких нотах. А король Марк в исполнении Альберта Домена сыграл властность и муки не только лицом и тембром, но и манерой, словно старая байрейтская школа в гневе обрушилась на современных европейцев. Но весь ансамбль в руках Юровского чувствовал себя в безопасности. А тот, продемонстрировав свое оперное мастерство (к сожалению, пока известное в Европе лучше, чем здесь, несмотря на "Руслана" Большого театра), словно заново показал, как хороша эта вагнеровская драма, в которой не одно томление, но много еще важного: красота вокально-оркестрового письма, упрямое движение, сложные цвета и смело слепленные масштабы. Такой "Тристан" звучит как очень современная вещь, но от того, сродни "Колоколам" в первом концерте, не меньше поражает прямотой рассказа о любви, тоске и смерти.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10315

СообщениеДобавлено: Ср Сен 11, 2013 2:07 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013091102
Тема| Музыка, Московская филармония, Государственный академический симфонический оркестр, Персоналии, В. Юровский
Авторы| Петр Поспелов
Заголовок| «Тристан и Изольда» от Владимира Юровского: Поэма во второй главе
Владимир Юровский и Госоркестр имени Светланова отдали дань 200-летию Рихарда Вагнера, исполнив монографическую программу из его музыки, в том числе второй акт «Тристана и Изольды»
Дата публикации| 20130911
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/lifestyle/lifestyle-culture/news/16213211/poema-vo-vtoroj-glave
Аннотация| Концерт классика
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
I.N.A.
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 07.05.2003
Сообщения: 7575
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Сен 12, 2013 3:02 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013091201
Тема| Музыка, Московская филармония, Государственный академический симфонический оркестр, Персоналии, В. Юровский
Авторы| Лейла Гучмазова
Заголовок| «С советскими пережитками нужно бороться любовью и терпением»
Дирижер Владимир Юровский
Дата публикации| 20130912
Ссылка| http://www.newizv.ru/culture/2013-09-12/188808-dirizher-vladimir-jurovskij.html
Аннотация|

Государственный академический симфонический оркестр России имени Светланова, два года назад переживший кризис, стал успешным хэдлайнером конца минувшего и начала нынешнего сезона. Новый взлет ГАСО связывают с идеями его художественного руководителя, одного из наследников знаменитой русской музыкальной династии дирижера Владимира ЮРОВСКОГО, который в интервью «НИ» рассказал о сложностях, возникших во время его работы над «Русланом и Людмилой» в Большом театре, и о том, почему впервые в истории разрешил музыкантам оркестра играть вечерний концерт в джинсах.



– Уже два года, как вы руководите ГАСО. Притирка закончилась?

– Да, вполне, но вообще-то два года будет только в ноябре. Я притирался к оркестру, оркестр ко мне, процесс ведь обоюдный.

– В оркестр вы пришли, мягко скажем, не в самое благополучное время, после скандала с вашим предшественником, допустившим на репетиции шовинистический выпад. Какие сейчас настроения в оркестре?

– За два года произошло маленькое чудо, даже внешне оркестр изменился. Почти никто не ушел, несколько музыкантов вернулись, всего несколько новых людей. Советские пережитки есть, как везде, но ведь с ними бороться можно только любовью и терпением.

– А что вы имеете в виду под внешним изменением? Когда-то на концерте известнейшего в мире оркестра мне показалось, что музыканты прямо лучатся довольством, и это наваждение мешало слушать.

– Мне кажется, довольство – это плохо, то есть когда при этом музыкант несет на сцену только себя: мол, смотрите, какой я хороший и успешный. Ничего путного даже при высочайшем техническом уровне возникнуть не может. Не хочу пафоса, но музыке надо служить. Музыка всегда выше тех, кто ею занимается. Причастный к этому служению человек во время работы на сцене отмечен печатью некоей серьезности, которая не видна в повседневной жизни (к счастью, не видна, ведь про меня, надеюсь, никто на улице не скажет «о, вот идет дирижер»)... Так что у нас нет проблем с избытком самодовольства. Российская проблема с музыкантами другая: они хоть и не крепостные, но какая-то печать этого, в том числе на лицах, все еще сохраняется. Мы с ней как-то живем. И как раз эту печать я и пытаюсь изживать. Вот в июньской серии был один концерт, где впервые за всю свою историю ГАСО играл вечерний концерт в цивильной одежде. Кажется, разница между джинсами и смокингом чисто внешняя, а она огромная. Если человек имеет смелость вдохновенно и сосредоточенно играть, не обращая внимания на то, как одет, он внутренне раскрепощается. В том концерте (с прокофьевско-мейерхольдовским «Борисом Годуновым») было и другое нововведение: кланялись публике все участники, в том числе и оркестр, а не только солисты... Это все, конечно, частности, но так постепенно возникают нужные нутряные изменения в сознании людей. Слава богу, не я один сейчас понимаю, как они нужны. Есть соратники и в оркестре, и в Московской филармонии, сотрудничество с которой, надеюсь, продолжится.

– Вместе с Московской филармонией вы затеяли просветительские концерты, прогремевшие на всю Москву. Слава Геннадия Николаевич Рождественского вдохновила?

– Идея не моя, ее филармония подала. Заставив меня каждый вечер не только играть, но и разговаривать, меня таким образом поставили в жесткие заданные рамки, и мой мозг стал сразу работать в экстренном режиме, заставляя выкручиваться. Геннадия Николаевича я повторить бы не смог, да и не надо. А повторять то, на что всех нас в детстве водили, это вот «бу-бу-бу», просто не хотел. Я человек все-таки частично творческий (был бы полностью творческий, писал бы музыку, а я ее только воссоздаю) – вот и подумал, а как можно сделать это и себе и другим интересно – и по самим программам, и по их «подаче». Вроде бы неплохо получилось. Вообще заказ со стороны нужен, вопреки установкам я считаю, что ремесленный подход к искусству – это хорошо.

– Вы смогли исполнить заказ прямо-таки с вдохновением.

– Многие вещи были сымпровизированы, придуманы на ходу, я ведь тексты не готовлю. Когда выхожу на сцену, включаются другие механизмы. Получаю эмоциональный стресс, и он, конечно, омолаживает мозг и душу, но… Потому я и не могу делать такие концерты на конвейере, очень нужен восстановительный период.

– По Интернету ходит чудная байка о том, как публика на концерте, открыв рот и затаив дыхание, слушала ваши рассуждения о специфике раннебарочного исполнения. Цитируют и ваше наставление: «Вы можете хлопать, это ведь не классическое произведение, а доклассическое, тогда люди еще не знали о том, что в зале неприлично хлопать между частями». Вы всерьез считаете, что широкой публике нужен, к примеру, Перселл, английский композитор, писавший в стиле барокко?

– Идея общедоступных концертов, когда за небольшие деньги можно услышать хорошую музыку, никогда себя не исчерпает. Да, сейчас есть Интернет, масса возможностей услышать музыку и у себя дома, но ведь только в живом исполнении, в непосредственном общении с музыкантами можно получить тот уникальный заряд интереса и любви, чтобы потом раскапывать и слушать разную музыку уже самому!.. Я ведь в первую очередь хочу воспитывать не профессиональных интеллектуалов, а просто любителей музыки. А народу – да, нужен Перселл. У него ведь достаточно простая и доступная музыка, не имеющая отношения к интеллектуальному, да и писалась часто для массы на случай, на оказию. «Королева фей» была хитом, Лондон насвистывал эти мелодии, потому что их можно было насвистывать. Но при этом Перселл не просто красив и популярен, он с настоящим нутром композитор! Поэтому я твердо убежден: пусть у нас с Госоркестром и не самое аутентичное исполнение, но общедоступными концертами мы в любом случае делаем благое дело.

– Похоже, вас очень вдохновляет возможность играть именно для разной публики – подготовленной и не подготовленной, и пока что все получается.

– Всего не может никто. Я просто дирижирую музыкой, которая нравится и стараюсь делать только то, чего действительно хочу. Меня трудно заставить. С другой стороны, я профессиональный музыкант, и, бывает, приходится играть не только то, к чему лежит душа. Я не всеяден, просто мне многое интересно. А дорогу осилит идущий. Без хвастовства: у меня широкий кругозор не только в музыке – посмотрите книги на полке или кино, которое смотрю. Все это стараюсь переносить в работу.

– Вы делали спектакли при предыдущей дирекции Большого театра, но в театре не задержались. Сейчас есть идеи сотрудничества?

– Тогда я сразу сказал, что о художественном руководстве не может быть и речи. Я с удовольствием вернусь продирижировать проектом, но чтоб костюм был скроен на меня, а не брался готовый с прилавка. Это значит, надо заранее обсуждать вместе режиссера, солистов, постановочную команду. Главная трудность работы с Большим и причина наших расхождений – система. Невозможно играть нахрапом пять спектаклей в пять дней с двумя составами. С этим ритмом я принципиально не согласен. Я попробовал в нем работать с «Русланом и Людмилой». Но в таких условиях я не могу поставлять то качество, которого от меня ждут и вообще-то должен был бы производить. Предоставит Большой проект с одним составом, со страховщиками, – и будем играть в режиме стаджионе: день играем, два отдыхаем. Так делает весь мир. Тогда я смогу московской публике показать, как спектакль умеет расти. Этим я занимался 13 лет на Глайднборнском фестивале (Владимир Юровский был музыкальным директором знаменитого британского фестиваля – «НИ»). После трех-четырех спектаклей вырастали исполнители, было любо-дорого смотреть. А на «Руслане…» всех нас трясло, менялся состав, все менялось. С оркестром и хором Большого у меня хорошие рабочие отношения. Я не хочу только, чтобы художественно-постановочная часть командовала «будет», а остальные отвечали – «есть!».

– Вопрос, конечно, риторический, но я его все-таки задам: почему система стаджионе выгодна и художественно, и экономически, а все никак у нас не приживется?

– Традиции всюду разные. Система «стаджионе» не единственная в мире оперных театров – существует и репертуарная система (почти все немецкие театры с постоянной труппой по ней живут), и «семи-стаджионе», т. е. гибрид между репертуарным театром и стаджионе. Вообще суть не в том, какую ты систему избираешь, а как ты ее в жизнь проводишь! И насколько хозяйственно ты относишься к своему делу, как и к собственной жизни. Нам же всем в детстве читали сказки, что каждый сам кузнец своего счастья, но часто вся мудрость так в книжке и остается...

– Подтверждаете свою репутацию западника?

– Знаете, как говорит Андрон Кончаловский, «на Западе я – славянофил, а рядом с братом Никитой – абсолютный западник». Я – разный. Пока веду переговоры с новой дирекцией Большого театра и готовлю очень дорогой мне проект в марте по «Экклезиасту» Циммермана. В июне 2014 поддержим традицию новым циклом общедоступных концертов, придумаем с оркестром еще какое-нибудь театрализованное действо (с живым петухом на сцене или без). Я уже приучил к театрализации Лондонский филармонический, они теперь могут хоть свой театр открывать. А теперь мы здесь приготовим свои культтеракты. Не знаю, насколько мне хватит сил, и сколько меня тут еще потерпят.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10315

СообщениеДобавлено: Чт Сен 12, 2013 4:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013001202
Тема| Музыка, Государственный симфонический оркестр им. Светланова, Персоналии, Владимир Юровский
Авторы| Марина Гайкович
Заголовок| Концерт Госоркестра к 200-летию Вагнера
Где опубликовано| Независимая газета
Дата публикации| 20130912
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2013-09-12/8_voice.html
Аннотация|

Государственный симфонический оркестр им. Светланова и дирижер Владимир Юровский почтили 200-летие Рихарда Вагнера. Выбор программы и отменный кастинг солистов превратил абонементный концерт в событийный.
Концерт получился о любви: второй акт «Тристана и Изольды» предваряли Увертюра из названной оперы и Пять песен на стихи Матильды Везендонк. Чувство к фрау Везендонк и одновременно невозможность союза (оба были связаны узами брака) вдохновило Вагнера положить на музыку легенду о рыцаре Тристане в собственном, конечно, философском, не бытовом преломлении, как поэму о всепоглощающей любви. Словно сценарием будущей музыкальной драмы стали песни для голоса и камерного оркестра, где композитор уже обозначил некоторые темы «Тристана». Уже в ХХ веке другой немец, Ханс Вернер Хенце, сделал собственную, довольно изощренную, инструментовку цикла.

Правда, после исполнения (как читатель уже понял, Юровский, преданный музыкальным изыскам, представил в Москве именно эту версию) осталось ощущение, что вариант Хенце предназначен для камерного зала либо для пространства с идеальной акустикой – объемы концертного зала им. Чайковского словно поглотили ювелирную работу Хенце. А вот солистка, напротив, прозвучала довольно ясно – впрочем, это и ее несомненная заслуга. Уроженка Австрии, почитаемая, кстати, на родине как героиня (автор этих строк была свидетелем ее дебюта на Зальцбургском фестивале в «Орфее и Эвридике» Глюка), меццо-сопрано Элизабет Кульман делает главное: она понимает, о чем поет, идеально строит фразу, уже не говоря об артикуляции; и это уважение к слову тотчас же сказывается на звучании довольно сложного музыкального текста.

Во втором отделении голос Кульман летел с самого верхнего яруса: Брангена предостерегала любовников об опасности (в скобках заметим, режиссерский ход довольно удачный). Эта партия певице по регистровым параметрам просто идеально подходит, и ее реплики воспринимались практически как ангельское пение с небес. Кроме того, звонкий тембр ее голоса оттенял более динамичное сопрано Ани Кампе, известной своими интерпретациями вагнеровских героинь (самая близкая к нам – Зиглинда в «Валькирии», последнем релизе лейбла «Мариинский» с Валерием Гергиевым и командой солистов). Кампе, вкупе с тенором Штефаном Финке, еще одним доблестным представителем вагнеровской лиги (в его репертуаре – вся галерея партий для драматического тенора в операх композитора), составили дуэт, равный которому мы еще, пожалуй, не слышали – все-таки кое-какие оперы немецкого реформатора мы слышали и в гастрольных вариантах, да и в столице они идут, в том числе и «Тристан и Изольда».

Пожалуй, на сегодняшний день это лучший homage из всех, что до сих пор нам пришлось услышать в Москве. Впрочем, подождем октября, когда финальную точку в череде посвящений поставит Большой театр – там возобновляют «Летучего голландца».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10315

СообщениеДобавлено: Чт Сен 12, 2013 4:49 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013091203
Тема| Музыка, Берлинская государственная капелла, Персоналии, Д. Баренбойм
Авторы| Светлана Наборщикова
Заголовок| Когда оркестр прикажет быть героем
Даниэль Баренбойм и Берлинская государственная капелла сыграли в честь 180-летия Михайловского театра
Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 10 сентября 2013
Ссылка| http://izvestia.ru/news/556726#ixzz2egZhntu7
Аннотация|

В Санкт-Петербурге впервые в своей дирижерской карьере выступил выдающийся музыкант Даниэль Баренбойм, представивший свой не менее выдающийся коллектив — Берлинскую государственную капеллу, она же оркестр Берлинской оперы. Два концерта маэстро (автор этих строк побывал на первом) открыли программу торжеств в честь 180-летия Михайловского театра.

Для выступления в Северной столице Баренбойм выбрал музыку двух Рихардов — Вагнера и Штрауса. Оба автора не только занимают почетные места в композиторской табели о рангах, но и имеют непосредственное отношение к берлинскому оркестру, ведущему свою родословную с 1570 года. Вагнер предоставлял ему право первого исполнения своих сочинений и сам вставал за дирижерский пульт, а Штраус в течение 14 лет был его музыкальным руководителем и главным дирижером.

Кроме того, мировая премьера одного из исполненных сочинений — «Вступления и Смерти Изольды» — состоялась в Санкт-Петербурге, в 1863 году: таким образом, можно считать, что в Михайловском отметили 170-летие знаменитого концертштюка.
Оркестранты, расположившиеся на многоярусном станке, почти слились с черным декором сцены — лишь на верхних ярусах молниями сверкала начищенная медь. Среди зрителей был замечен гендиректор Большого театра Владимир Урин. Маэстро Баренбойм быстрым шагом прошел через оркестр, утвердился на подиуме и дал знак к началу увертюры «Нюрнбергских мейстерзингеров» — сочинения, которое Вагнер называл единственной своей «веселой» оперой.

Восходящая маршевая тема, символизирующая песенную мощь нюрнбергцев XVI века, прозвучала не безоглядным утверждением, а открытым вопросом, да и в дальнейшем маэстро сохранял рассудительное спокойствие, сдерживая порывы оркестра. Последний, казалось, готов был разогнаться, словно болид, но повиновался малейшему желанию пилота.

Впрочем, с технической точки зрения исполнение было великолепным: в сложнейших контрапунктических переплетения тем, которыми Вагнер охарактеризовал вокальное братство вольных бюргеров, каждый лейтмотив выглядел предельно отчетливо — как объект на рельефной карте.

Публика, привыкшая к безудержному Вагнеру маэстро Гергиева, коротко-сухо похлопала и с некоторым скепсисом приготовилась слушать «Вступление и Смерть Изольды» из «Тристана и Изольды» — этого, по словам композитора, «памятника», где «все, от первого до последнего штриха, насыщено любовью».

Однако уже первые такты, проведенные солирующими виолончелями на тончайшем пианиссимо, дали понять — сокрушительно-разрушительной страсти не будет. Путешествуя в волнах бесконечной вагнеровской мелодии, маэстро предпочтет безоглядную эмоциональность строгому расчету, экстатическую порывистость — рациональной красоте структуры, а остальное дорисует слушательское воображение. Так, к восторгу гурманов, и случилось. Впечатлительные петербуржцы, следуя совету любимого Вагнером Шопенгауэра — «ценен намек, а не пояснение», легко домыслили перипетии «Смерти в любви» (Liebestod — оригинальное название сочинения).

Но подлинный триумф ожидал Даниэля Баренбойма со товарищи во втором отделении, где была сыграна «Жизнь героя» Рихарда Штрауса. В соответствии с пожеланиями публики позапрошлого столетия маэстро поставил это произведение на финал — чтобы те, кто не в силах вынести 40-минутный панегирик композитора самому себе, могли безболезненно покинуть зал. К чести посетителей Михайловского, почти все остались.
«Я нахожу себя не менее интересным, чем Наполеон или Александр Македонский», — опрометчиво сообщил Штраус не склонному к иронии писателю Ромену Роллану, с чьей легкой руки и пошел слух, что эта музыка преисполнена «героическим презрением» вкупе с «героическим опьянением».

На самом деле «Жизнь героя» — очень трезвое и очень остроумное произведение в шести эпизодах (герой, его враги, его подруга, его борьба — с критиками, его мирные труды и его удаление от мира), мастерски написанное для огромного состава.
Маэстро ни на шаг не отошел от авторской концепции — в его интерпретации предстала подлинная жизнь героя, с той поправкой, что герой этот — оркестр во всем его многообразии и с ярко выраженными театральными амбициями.

По ходу «пьесы» каждое соло или тутти приравнивается к выходу персонажа или массовки, а композиторские ремарки, годные для сцены («весело», «легкомысленно», «нежно», «несколько сентиментально», «игриво», «любовно», «пылко», «гневно», «сварливо», «скрипуче» и т.д.), отрабатываются по максимуму.

При этом каждый исполнитель исключительно хорош, а солисты — прежде всего Вольфрам Брандль, исполнивший сверхвиртуозную партию скрипки, — просто блистательны. Ну и, разумеется, в этой «Жизни героя» есть всем героям герой — маэстро Баренбойм, легко, изящно, без каких-либо видимых усилий собравший целостную музыкальную картину.

В ответ на бурные аплодисменты маэстро дал бисы — «Грустный вальс» Сибелиуса (вздохи в публике) и — в знак уважения к театральному залу — полонез из «Евгения Онегина». Последний, сыгранный в стремительном мазурочном темпе, завершился стоячей овацией и, надо думать, глубокими раздумьями гендиректора Михайловского театра Владимира Кехмана. Юбилейным торжествам задана очень высокая планка, как бы ее не сбить.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10315

СообщениеДобавлено: Чт Сен 12, 2013 5:04 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013091204
Тема| Музыка, Персоналии, Э. Гримо
Авторы| Ярослав Тимофеев
Заголовок| Элен Гримо: «Россия для меня — страсть, бесстрашие, сердечность»
Французская пианистка и защитница волков — о том, почему ее манит русский тип мировоззрения
Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 20130905
Ссылка| http://izvestia.ru/news/556627#ixzz2egYcqv23
Аннотация| Интервью

© Mat Hennek / DG

27 сентября этуаль французского пианизма Элен Гримо выпустит компакт-диск с двумя фортепианными концертами Брамса, а 6 сентября вживую исполнит первый из них в Москве. Мадемуазель Гримо рассказала корреспонденту «Известий», почему она не признает существования русской фортепианной школы, но за Михаилом Плетнёвым готова идти куда угодно.

— Знаю, что вы любите Брамса всю жизнь, но на первый взгляд трудно вообразить более контрастное сочетание, чем вы и он. Это притяжение противоположностей?

— Брамс изначально был во мне, хотя и вправду можно привести много аргументов против нашей связи. Это таинственная связь, которая сформировалась на очень глубоком уровне. Она глубже, чем такие рациональные вещи, как различия национальных культур или жизненный опыт. В этой иррациональности и заключается магия моих отношений с Брамсом.

— Он не кажется вам чересчур сентиментальным?

— Напротив, я ощущаю в нем самоограничение. Классицистское начало, удерживающее музыку от того, чтобы вылиться за края формы. Экспрессия втиснута в строгие рамки, и от этого она обретает еще большую силу.

— Почему вы решили записать диск с одним дирижером — Андрисом Нелсонсом, но с двумя разными оркестрами — Венским филармоническим и Баварского радио?

— Отчасти это стечение обстоятельств, отчасти — моя убежденность в том, что два концерта Брамса — это две разные вселенные. Первый более немецкий, второй более венский. Я решила, что записать их с двумя «соответствующими» оркестрами будет идеальным решением.

— Михаил Плетнёв — весьма убежденный музыкант со сложившимися взглядами. Очевидно, с ним вам предстоит играть Первый концерт иначе, чем с Нелсонсом? Или вы всегда добиваетесь той интерпретации, которая нужна именно вам?

— Некоторых вещей я буду добиваться всегда и с любым дирижером. Но главное условие — доверие к своему партнеру. Я помню, как видела Плетнёва последний раз. Это было здесь, в Москве: я играла с Владимиром Юровским и Российским национальным оркестром, а Плетнёв нас слушал и потом пришел за кулисы. Он сказал мне и моему молодому человеку, что прекращает карьеру пианиста и сосредотачивается на дирижировании. Для меня это была страшная трагедия, потому что он — один из немногих настоящих гениев музыки. Так вот: когда ты настолько уважаешь человека и веришь в него, не важно, что он будет делать на сцене, — ты готов идти за ним в любом направлении.

— Сейчас он, кажется, возвращается к фортепиано.

— Дай Бог.

— Вы начинаете день, играя Баха. То же самое делали Стравинский, Шостакович и многие другие. Почему именно утром? В Бахе есть что-то кофейно-бодрящее?

— Скорее что-то очищающее. Бах прочищает мысли, и это очень полезно для здоровья. Даже его композиторская техника производит на меня какое-то оздоровительное действие.

— Кто для вас номер один в русской музыке. Рахманинов?

— Да.

— Почему?

— Меня привлекают его благородство, достоинство, честь. И смелость тоже — ведь он шел против течения, против музыкального мейнстрима его эпохи. Одни скажут, что это не смелость, а глупость, другие — что у него не было выбора, он не мог писать иначе. Но я все-таки уверена, что среда оказывает мощное давление на человека. И поэтому очень ценно, когда все вокруг меняется, а тебе по-прежнему есть что сказать. Рахманинов неповторим, его индивидуальность незаменима в этой вселенной.

— В 1986 году вы участвовали в конкурсе Чайковского, но остались без премии.

— Да, я не прошла полуфинал. Мне было 16, я только что окончила Парижскую консерваторию и собиралась поехать на конкурс Бузони. Но в один прекрасный день в холле консерватории увидела брошюру конкурса Чайковского — я тогда зачитывалась русской литературой — и поняла, что хочу поехать во что бы то ни стало.

— Решение жюри было справедливым?

— Меня оно совсем не волновало. Репертуар был не готов, я не строила никаких надежд — просто хотела приехать в Москву. Конкурс был лишь предлогом.

— Как вы думаете, существует ли сейчас русская фортепианная школа?

— Все говорят о русской школе, но, на мой взгляд, ее никогда не существовало. Если даже посмотреть на Рихтера, Гилельса, Горовица — все они современники, — вы не найдете между ними никакого общего знаменателя. Ни в манере игры на инструменте, ни в технике, ни в подходе к музыке. Ясно, что у пианистов, рожденных в России, было превосходство над всеми остальными — это единственное, что их объединяет.

— В превосходстве виновата наша система музыкального образования?

— Наверное, да, и еще умение вытаскивать индивидуальности на поверхность, выпускать их в свет. Советская система в этом плане была очень успешна.

— То есть образовательная система тоталитарного государства вытаскивала наружу индивидуальности?

— Несомненно. Не знаю, стоило ли это жертв, принесенных обществом, но сопротивление системе позволяло людям подняться на новый уровень.

— В Европе сейчас есть чему сопротивляться? Я не про кризис, конечно.

— Помимо апатии и разочарования, в Европе сейчас много серьезных проблем. Интересно, что они нам дадут — какой потенциал для переосмысления себя, для перерождения континента.

— Существует ли специфика женского пианизма?

— Нет. Если слушать пианиста «вслепую», невозможно отличить мужскую игру от женской.

— Согласны ли вы с тем, что для успешной карьеры в классической музыке сегодня нужно иметь красивую внешность?

— Такое утверждение весьма высокомерно по отношению к слушателям, потому что из него следует, что люди не способны думать и понимать. Марта Аргерих начала карьеру полвека назад. Сыграла ли внешность какую-то роль в ее успехе? И даже если сыграла, какая разница? В конце концов, харизма и чары, которыми она завлекала людей, не имеют значения, потому что игра Аргерих сама по себе была абсолютной сенсацией. А вы думаете, внешность влияет на строительство карьеры?

— Я просто иду в музыкальный магазин, перебираю диски, и с подавляющего большинства обложек на меня смотрят красивые лица. Выходя на улицу, я не обнаруживаю той же пропорции.

— Да, есть некоторая проблема в том, что все лучшие исполнители — Марта Аргерих, Анна Нетребко, Юджа Ванг, Катя Буниатишвили, Иво Погорелич — все они красивые люди. Но, может быть, внешняя красота — лишь выражение того, что внутри них? Я склонна объяснять это так. Ну а если даже зависимость между внешностью и музыкальной карьерой существует, то она лежит в самой основе существования нынешнего общества. Что мы можем с этим поделать?

— Вы открыли в США Центр защиты волков, а позже сказали, что, подружившись с хищниками, ощутили в себе дикое, первозданное естество.

— Думаю, что оно присутствовало во мне всегда и всплыло на поверхность, когда я столкнулась с животными.

— Ваша фортепианная игра после этого изменилась?

— Некоторые говорят, что изменилась в худшую сторону, потому что я стала меньше заниматься. Учитывая, что в музыку я пришла поздно — в восемь с половиной лет, — объем ежедневных занятий в моем случае очень важен. Но я не переживаю по этому поводу, поскольку знаю: я должна была сделать то, что сделала. Да, когда целиком погружаешься в какую-то сферу деятельности, то рискуешь потерять здравый взгляд на мир. Эту цену приходится платить. И я свою цену заплатила. Если бы довелось жить заново, сделала бы так же.

— Говорят, вы большой знаток русской литературы. Что вас в ней привлекает?

— Меня манит русский тип мировоззрения. Во-первых, способность бесстрашно смотреть в самые темные и страшные уголки существования. В русской культуре, да и в русской жизни всегда много трагедий, трудностей и испытаний. Многие из них кажутся совсем не необходимыми, но без них целое не было бы таким прекрасным. Во-вторых, это способность к перерождению, к тому, чтобы переделать себя заново, вынырнуть из темноты. В-третьих, у меня всегда было ощущение, что в жизни русских очень многое связано с интуицией. Ведь мышление — двойственная вещь. Это как компьютеры: они прекрасные слуги, но ужасные хозяева. Все, что основывается лишь на мышлении, — обман.

Сформулируйте, пожалуйста, специфику Франции и России тремя словами.

— Франция: непочтительность, одухотворенность, высокомерие. Россия: страсть (в истинном смысле этого затертого слова), бесстрашие, сердечность.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
наблюдатель
Участник форума
Участник форума


Зарегистрирован: 24.07.2013
Сообщения: 122

СообщениеДобавлено: Пт Сен 13, 2013 7:51 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013091301
Тема| Музыка. Персоналии: Михаил Плетнев
Авторы| Ирина Муравьева, Олеся Курпяева
Заголовок| Нефть или Чайковский
Что волнует Михаила Плетнева в российской жизни и культуре
Где опубликовано| Российская газета
Дата публикации| 13.09.2013
Ссылка| http://www.rg.ru/2013/09/13/pletnev.html
Аннотация|

Михаил Плетнев уже несколько лет не дает интервью. Для его музыки в этих беседах нет нужды. Поговорить с обозревателем "Российской газеты" согласился в виде исключения, сдержав давно обещанное слово.

Повод - V Большой фестиваль Российского Национального оркестра, который Михаил Плетнев проводит в Концертном зале Чайковского. Афиша фестиваля по традиции демократична: симфонии, инструментальная, балетная музыка, джаз, забытые партитуры, новые и топовые исполнительские имена. Сам Михаил Плетнев предстанет на фестивале и в качестве пианиста. О том, как он вернулся к роялю, что думает о сегодняшней музыкальной жизни России, Михаил Плетнев рассказал в эксклюзивном интервью "РГ".

Спросил бы у Бетховена

Вы не даете никому интервью. Скучно?

Михаил Плетнев: Вопросы скучные у журналистов. Я играю Сонату Бетховена N 1. Почему вы играете Сонату Бетховена N 1, а не N 2? Потому что N 1. Хорошо, играю N 2. А почему играете N 2? А что для вас любовь? Что для вас гений? Или хотят, чтобы я за одну секунду ответил на какие-то сложнейшие вопросы. Мне вот самому хочется с Сократом, с Бетховеном, с Томасом Манном пообщаться. Они на том свете. Там много интересных людей. Кое-что хочется спросить, кое-что выяснить: как там все меняется, к чему кто пришел?

Даниэль Баренбойм говорил, что мечтал бы провести день с Моцартом.

Михаил Плетнев: Ишь ты... Целый день. Желающих провести время с Моцартом много. У него расписание очень тяжелое, может быть, он минут 10 ему уделил бы. Хотя времени там, наверное, много, там же вечность. У меня вот вопросы возникают к Бетховену: когда смотришь его партитуры, хочешь сделать вот так, а как бы он посмотрел?

И что именно его бы спросили?

Михаил Плетнев: Например, такт в начале 9-й симфонии ... согласен он был бы с тем, что я делаю, или нет? И вообще, как нужно играть его музыку? Потому что я играю музыку, как считаю нужным ее играть. Но все говорят, что я неправильно играю. А на самом деле Бетховен был такая натура, который играл свою музыку очень свободно. Есть даже описание, например, Карлом Черни, как Бетховен играл сонату, которую все играют ритмично: вот, здесь он делал паузу, здесь ускорял.

Бетховен не все темпы выставлял?

Михаил Плетнев: Бетховен писал как курица лапой, с ошибками. Он не успевал писать. Я смотрел оригиналы: понять, что там, тем более переписчикам, трудно. Пара нот 32-й сонаты у меня всегда вызывала сомнение. Я посмотрел оригинал - там действительно стоит клякса. Можно и так, и так понять, но логичнее так, как я играю. А все играют иначе, потому что так напечатано.

Бетховен был не только музыкант: у него было выраженное отношение к миру, к политике и т.д. Вы могли бы с ним что-то обсуждать?

Михаил Плетнев: Мне кажется, мы все еретики. И Бетховен, и даже Горький. Конечно, представление о том, какая должна быть жизнь, у всех существует. Но все время есть противоречие с тем, что человек видит и чувствует. А как это исправить, никто не знает. Главное, это небезопасно.

Назад, к роялю

Самый большой сюрприз прошлого сезона - ваше возвращение на сцену как пианиста. Несколько лет назад вы сказали определенно: нет, никогда, противно подходить к инструменту. Нашли инструмент?

Михаил Плетнев: Начнем с этого: нашел инструмент. И очень захотелось сыграть концерт Шумана, который я никогда не играл. Где-то в декабре это было. Стал потихонечку учить. Наконец выучил. Первую часть гораздо медленней играю. И тут как раз в декабре приезжает в Москву Родион Константинович Щедрин, юбилей у него был. Мы с ним встречаемся. Он и говорит: "Мишенька, вот вам бы хорошо концерт Шумана сыграть. - Да-а? - Вы не играете концерт Шумана? - Почему именно Шуман? - Первая часть - это же как молитва". Надо же такому быть: только что я взял Шумана, Щедрину ничего не говорил, и первый вопрос его ко мне был не хочу ли сыграть концерт Шумана?! Как он почувствовал? Сейчас везде играю Шумана и Цфасмана.

Я слышала в Ю-тьюбе вашего Цфасмана. Абсолютно чарующий: звук легкий, лучащийся. А прежде вы не играли джаз.

Михаил Плетнев: Я лучше потом сыграю. В Вербье, если я не ошибаюсь, это было первое исполнение Цфасмана в Европе. Его никто не играл, не знал. Эта Сюита для фортепиано с оркестром была написана где-то в 30-е годы. Запись самого Цфасмана сделана в 1945 году, по-моему. Сейчас джаз совсем другой. Мне не очень нравится. Мне нравится джаз 30-х годов.

А все-таки что это за инструмент, который вернул вас?

Михаил Плетнев: "Каwai".

Что вы оценили в нем?

Михаил Плетнев: Великолепный инструмент. Японский настройщик проехал со мной по концертам. Работали каждый день: тут немножко не так, тут немножко не так. Он подделывает, а я смотрю: можно вот так сделать. Японцы очень вдумчивые, пытаются понять, что нужно. "Блютнер" мне тоже нравится, но у них не было возможности обеспечить мне везде своего настройщика. И все же все последние записи я на "Блютнере" делал: все 5 концертов Бетховена.

На фестивале у вас будет программа камерной музыки с Гидоном Кремером. Как образовался этот союз? Вы антиподы ведь?

Михаил Плетнев: Ничего подобного. Мы очень хорошо друг друга понимаем. Я считаю Кремера выдающимся музыкантом. Камерную музыку ни с кем не играю, а вот с ним - за счастье. Сыграем то же самое, что играли только что во Франции: Концерт Гайдна, Сонаты Бетховена, Шуберта.

Банк музыки

Ваше возвращение как пианиста в Москве весной имело благотворительную цель - помощь РНО. Что происходит с оркестром?

Михаил Плетнев: Деньги всегда нужны оркестру. Наши музыканты получают меньше, чем в других оркестрах.

Ситуация с грантами не изменилась?

Михаил Плетнев: Изменилась. У нас было в 2 раза ниже, чем у других, теперь - в полтора. Министерство нам стало больше помогать. Там появились люди, которые ценят то, что мы делаем. На разные нужды нам стали деньги выделять: на инструменты, например. Мы им благодарны.

Но ситуация с финансированием такова, что невозможно делать расчет только на поддержку государства. Понятно, что искусство должны поддерживать спонсоры, меценаты.

Михаил Плетнев: У нас замечательные спонсоры, мы им очень благодарны. Это Фонд Михаила Прохорова с очаровательной Ириной Дмитриевной, умнейшим человеком, банк "Зенит". Время от времени "Шеврон". Банк "Зенит", например, не такой сильный, как ВТБ-24, но очень много средств вкладывает в искусство, поддерживает замечательных художников, актеров, театры. И проявляют при этом высокий вкус.

То есть по кабинетам просить вы больше не ходите.

Михаил Плетнев: А я и не ходил. Ходил пару раз, но малоудачно. У меня не получается.

Не верь глазам своим

На фестивале РНО вы отмечаете 110 лет Хачатуряну, а Вагнера, которому 200 лет, исполнять не будете. А у вас ведь вагнеровская программа есть.

Михаил Плетнев: Ну все в этом году его исполняют. Накормят нас Вагнером дальше некуда. А вот когда они перестанут исполнять, и все забудут, тогда мы и сыграем.

У вас не было мысли сделать оперу Вагнера целиком?

Михаил Плетнев: Нет. И не стану этого делать. Стравинского как-то спросили по поводу Вагнера. Он сказал такую фразу, сравнивая Вагнера и Верди, что в одной песенке Герцога из "Риголетто" содержится больше здравого смысла, чем во всех воплях и бесконечных этих повторениях в операх Вагнера.

Неужели вы с этим согласны?

Михаил Плетнев: Так сказал Стравинский. Я согласен с этим отчасти.

Вы вообще нечасто дирижируете оперой на сцене.

Михаил Плетнев: Ну в общем, я сначала встречаюсь с режиссерами, спрашиваю, что вы хотите там сделать? Если это будет то, что написано у авторов, - давайте. Если вы собираетесь какой-то "дурдом" устраивать, то ноги моей не будет.

А "дурдом" в вашем представлении на сцене - это что?

Михаил Плетнев: Это то, что сейчас происходит в 90 процентах постановок: уродство классики. И не только на оперной сцене, но и в драматическом театре. Молодые ребята спрашивают, в какой пойти театр? Отвечаю - лучше сидите, записи слушайте. Прийти на какую-нибудь "Руслан и Людмилу", которую до 16 лет смотреть нельзя? Главное, что это не только у нас, это во всем мире такое происходит.. Планета обезьян. "Князь Игорь" был, в котором Ярославна голая поет. Там же Мавзолей, там же Сталин, какая-то девочка-пионерка, которую туда затаскивают и насилуют. И "Кольцо" Вагнера теперь такое. И Моцарта так же ставят. И все эти дирижеры, которые говорят, что они любят оперу, лгут. Это не любовь, это деньги. Я уважаю Темирканова за то, что в двух таких случаях он увидел, что происходит на сцене, положил палочку и уехал. И плевать на контракт, плевать на деньги.

А вы считаете, что сцена должна быть исключительно классической?

Михаил Плетнев: Когда ставишь классическое произведение, когда ставишь Чайковского, Верди, будь добр исполнить все, что написал автор. Потому что каждая нота имеет отношение к тому, что происходит. И если есть какое-то движение душевное, оно отражено в музыке. Певец понимает, что он поет, зритель понимает, о чем идет речь. А если, например, ария льва, а актер одет в крысу. Как ему петь льва, если у него хвост крысиный? Ну хорошо, у этих "постановщиков" есть видение: возьмите какого-нибудь современного композитора, пусть он вам напишет современную оперу про то, что вы хотите поставить. Но на это никто не придет. Им нужен "слон" в лице великого композитора - Верди, Чайковского. И в драме то же: пойдешь на Островского, а там бегают какие-то проститутки по сцене, какие-то менты ходят, голые наполовину. "Гроза" называется. Все это портит вкусы публики, особенно если еще и журналисты напишут, какое это интересное прочтение. Как говорит Кузьма Прутков, если на клетке слона увидишь надпись "буйвол", не верь глазам своим.

Не сойти с ума от свободы

Ну допустим, вы сейчас говорите об искусстве, а рейтинги СМИ показывают, что искусство мало кого сегодня волнует, интересуют только темы скандалов. Что-то сломалось в обществе?

Михаи Плетнев: Не сломалось. Это очень интересная тема - что сейчас происходит. Это связано со структурой общества, которая поменялась. Простой пример: я недавно слушал радио "Орфей" - передачу про композитора Александра Гурилева, современника Глинки. Гурилев родился крепостным. Музыке обучался у Джона Филда. Играл в крепостном оркестре, потом играл в квартете графа Орлова, после этого ему дали вольную, и он сошел с ума. Просто факт. В обществе в области культуры должна быть какая-то направляющая. Какой-то класс, который задает тон. В России в XIX веке и даже в конце XVIII была эта направляющая: талантливого художника замечал какой-то аристократ, посылал учиться в Италию, потом давал работу, и этот слой постепенно увеличивался, росли традиции, строились концертные залы, создавались консерватории. В результате один за другим пошли у нас чайковские, римские-корсаковы, рахманиновы, а в науке - вавиловы, поповы. В начале XX века по культурной насыщенности ничего подобного России в мире не было. Весь XX век прошел в культуре под знаком России: Шостакович, Прокофьев, Танеев, Скрябин, Рахманинов, Стравинский. Гиганты. И все они вышли из той самой почвы.

Но тогда у культуры не было руководителей.

Михаил Плетнев: Когда посмотришь на лица тех, кто сидел в Государственной думе, на нас смотрят прямо в глаза благородные лица, для которых понятие культура, образованность - не пустой звук. Понимаете, в культурном плане должен быть какой-то уклад, где общество само взяло бы на себя ответственность. Как говорил Бернард Шоу: если бы спросить у народа, строить или не строить Вестминстерское аббатство, или отдать им деньги, они выбрали бы второе. Это не я, это Шоу сказал. Что такое Россия? Россия полноценно существовала до 1917-го года. Потом наступил Советский Союз, сейчас опять Россия. Но Россия ли это - большой вопрос. Потому что для мира Россия - это Чайковский, Чехов, это Толстой, Тургенев. Ужасными для культуры были годы Советского Союза. Всякое инакомыслие тоталитарный режим истреблял, гноил в лагерях, подчинял. Ойстрах, который подписал письмо против Ростроповича, рассказывал, как Ростропович, встретив его в Нью-Йорке, спросил: "почему ты все-таки подписал?" И Ойстрах ответил: "Я тебя очень люблю, уважаю, ты великий музыкант, но если бы мне завтра сказали снова подписать против тебя письмо, я бы это сделал, потому что помню, как к дому, где мы жили, каждый день подъезжала машина. И каждый день мы слышали шаги". Это страх, который был вогнан в натуру людей до какого-то физиологического уровня. Замечательно, что все это наконец закончилось. Но сейчас - совершенный разброд. И, к сожалению, мы до сих пор не поняли, что произошло. Потому что я вижу памятник Ленину, напротив него храм стоит, тут же двуглавый орел. Полное смешение.

Такая история у страны.

Михаил Плетнев: Но если посмотреть на Россию глазами всего мира: скажем, приезжает русский в любую точку планеты и произносит: "нефть". В ответ: "а, нефть качаете, знаем мы ваших". Или русский говорит: "наши товары, наши машины, наши калькуляторы". Что в ответ? А потом они говорят: "пушки". А он говорит: "Чайковский". И тут - все. При упоминании великих мастеров культуры - Станиславского, Рихтера, Чайковского, все готовы встать. Это наше единственное. И если это осознать - что вообще представляет собой настоящее позитивное лицо нашей страны, то политика должна быть прямо противоположной. Но этого пока не произошло. Может быть, когда-нибудь произойдет. Меня, конечно, уже не будет. И вас тоже.

Воздух культуры

Сейчас какое-то движение пошло, стали строить концертные залы.

Михаил Плетнев: Да, есть. Тот же Гергиев где-то повлиял. Построен, например, очень хороший зал в Омске. Денис Мацуев собирается в Иркутске строить. Это замечательно. Мы тоже пытаемся делать позитивное: в следующем году хотим начать проводить международный фестиваль в Ивановке Тамбовской области, в имении Сергея Рахманинова. Там есть совершенно замечательный человек - Александр Ермаков, который возродил все, что связано с Рахманиновым. На пустыре, без денег. Но простые люди, даже милиционеры, которые там работают, сказали: будем помогать, потому что почувствовали в этом какую-то правду. Он возродил и сад, и даже фауну. Узнал, что при Рахманинове там были синицы. И он заказал синиц. Теперь в Ивановке культ Рахманинова. Помню, приехал я как-то, сыграл там на рояльчике небольшом, а меня еще завезли не туда, но люди не ушли: 2,5 часа стояли под дождем, ждали, когда я приеду, потом слушали под зонтами. Представляете, что он сделал? Как можно это не ценить, не обращать внимания? Вместо этого по телевизору показывают какую-то дребедень.

Как вы будете там международный фестиваль проводить - никакой инфраструктуры?

Михаил Плетнев: Да, жить там пока негде. Людям придется ездить неизвестно откуда. Оркестру скажу: ребята, давайте в палатках, поживем, как раньше. Это же Рахманинов, понимаете! Летом вполне можно так пожить, погулять по этим святым местам, подышать этим воздухом. Там Рахманинов почти все свои великие сочинения написал. И не побывав там, можно сказать, что Рахманинова, по сути, не знаешь. А это и есть русская культура.

Справка "РГ"

Михаил Плетнев - музыкант, пианист, дирижер, композитор, основатель и художественный руководитель Российского Национального оркестра (РНО). С 16 лет - победитель международных конкурсов, в том числе, VI Конкурса Чайковского (1978). Выступал с ведущими оркестрами и дирижерами. В 1990 году основал РНО, который входит теперь в топ лучших оркестров мира. Записал с РНО все симфонии Бетховена, Чайковского, Рахманинова.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
наблюдатель
Участник форума
Участник форума


Зарегистрирован: 24.07.2013
Сообщения: 122

СообщениеДобавлено: Пт Сен 13, 2013 8:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013091302
Тема| Музыка. Латвийская Национальная опера. Персоналии: Андрейс Жагарс
Авторы| Ирина Муравьева
Заголовок| Театр абсурда
В столице Латвии уволили директора Латвийской Национальной оперы Андрейса Жагарса
Где опубликовано| Российская газета
Дата публикации| 13.09.2013
Ссылка | http://www.rg.ru/2013/09/13/jagars.html
Аннотация|

В среду вечером министр культуры Латвии Жанета Яунземе-Гренде подписала неожиданный приказ об увольнении Андрейса Жагарса с должности директора Латвийской Национальной оперы (ЛНО). Это решение вызвало в Риге шок.
Сама министр отказалась комментировать свое решение. Зато скандальное увольнение прокомментировал утром президент Латвии Андрис Берзиньш, заметив, что "в цивилизованном мире так вопросы не решаются, а до "полного театра абсурда" не хватало только вывести Жагарса в наручниках".
Общественность Латвии, СМИ бурно обсуждают происходящее, поскольку Андрейс Жагарс возглавлял ЛНО 17 лет и имел репутацию одного из самых успешных директоров оперы в мире. За годы своего руководства Андрейс Жагарс вывел Латвийскую оперу на позиции ведущих европейских музыкальных домов, при нем было воспитано целое поколение мировых оперных звезд: Александр Антоненко, Кристине Ополайс, Майя Ковалевская, Марина Ребека, Элина Гаранча, дирижеров (Андрис Нельсонс, Андрис Пога и др.), заработала молодежная программа Европейской академии музыки, был создана крепкая менеджерская команда, начались успешные гастроли, в том числе, трижды - на сцене Большого театра. На сцене ЛНО известный российский режиссер, руководитель "Геликон-оперы" Дмитрий Бертман поставил "Тоску", а Андрейс Жагарс поставил на сцене Новой оперы в Москве "Набукко". В данный момент Андрейс Жагарс репетирует "Тангейзера" Вагнера в Музыкальном театре Станиславского и Немировича-Данченко. Мы попросили прокомментировать его эту странную новость:
Андрейс Жагарс, режиссер, киноактер, телеведущий
- Мне сказали, что министр вышла внезапно с больничного и уволила меня в течение часа. Сама она ничего не комментирует. Но в Риге взорвалась вся пресса, телевидение, выступил президент. Премьер-министр желает получить от министра культуры объяснение. Я такой доброжелательности к себе за 17 лет никогда не чувствовал. Суть в том, что Министерство культуры решило изменить модель руководства Латвийской оперой, и вместо одного руководителя создать правление из трех человек. Как это на практике будут применять, не представляю: оперный театр - это ведь не порт, не крупное производственное предприятие. Но проблема обсуждалась в парламенте, были внесены поправки в закон и потом министерство культуры собрало комиссию и объявило конкурс. Мы все участвующие представляли стратегию на три года вперед, репертуарные планы, приоритеты и т.д., прошли через два устных раунда, где нам всем задавали одинаковые вопросы В результате комиссия выдвинула троих - меня, Даина Маркова, моего зама по художественной части, и Инесе Еглите, специалиста по маркетингу, прежде работавшую на молочном комбинате и Рижском бальзаме. По очкам я был первым в этом конкурсе. Какие соображения были у министра культуры, не выполнившей рекомендации комиссии и подписавшей приказ о моем увольнении, непонятно. Вероятно, она объяснит их премьер-министру на встрече.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
наблюдатель
Участник форума
Участник форума


Зарегистрирован: 24.07.2013
Сообщения: 122

СообщениеДобавлено: Вс Сен 15, 2013 4:58 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013091501
Тема| Музыка, Опера, Персоналии: Анна Нетребко
Автор| Скотт Барнес
Заголовок| Эра Анны
Где опубликовано| "Opera News"
Дата публикации| 06.09.2013
Ссылка| http://www.annanetrebko-megastar.ru/index.php?option=com_content&view=category&layout=blog&id=2&Itemid=3&lang=ru
Аннотация|

Эра Анны
06.09.2013 10:10
23 сентября открывает свой очередной сезон Метрополитен Опера - первая оперная сцена мира.
И третий год подряд(!) новый сезон открывает Анна Нетребко – на этот раз в роли Татьяны в премьере новой постановки оперы П.И.Чайковского "Евгений Онегин".
Накануне открытия сезона в "Opera News" опубликовна статья Скотта Барнеса, которую мы предлагаем нашим читателям в переводе с английского.
Статья публикуется с некоторыми сокращениями.
Полностью статью в оригинале можно читать на сайте "Opera News".


Эра Анны

Теперь это не называется электричеством. Теперь это называется Нетребко. Скотт Барнес говорит с прекрасной, открытой и необыкновенно талантливой русской сопрано, которая изменила мир оперы.

Анна Нетребко врывается в пресс-службу МЕТ, одетая в свободный зеленый свитер с черной мини-юбкой. Я встречал множество блестящих людей, но Нетребко наиболее харизматичная из всех; в свои 41 она, кажется, светится изнутри и излучает очарование.
У Нетребко, кажется, в крови быть лидером. Она определенно провоцирует, но вовсе не для того, чтобы причинить кому-либо неприятности, а для своего удовольствия. Передо мной человек открытый, доступный и свежий, несмотря на то, что она дает интервью после долгого трудового дня.
Она показывает огромное кольцо с опалом, окруженным изумрудами и бриллиантами. "Вам нравится? Как, по-вашему, сколько оно стоит? Ну, давайте. Семнадцать тысяч?" Она отвечает мне радостной и довольной улыбкой ребенка, который смог удивить взрослых. "Шесть тысяч! Этот парень, Джо, с бородой. Знаете его? За сценой. Все певицы у него покупают".

Это символично для Нетребко – носить кольцо Дивы: может быть, она является самой большой оперной звездой со времен Лучано Паваротти. Не случайно ее вместе с ее партнером, которого она постоянно называет "мой муж", сравнивают с Брэдом Питтом и Анджелиной Джоли. Помимо того, что они самая сексапильная пара оперы, они также используют свою славу как средство облегчить страдания больных детей в мире. Название их организации сложное – "Фонд Анны и Эрвина – Анна Нетребко и Эрвин Шротт для детей", но их Устав довольно прост. Словами Нетребко, "Мы хотели что-нибудь сделать для других. В какой-то момент мы сказали себе: "Давай сделаем что-то серьезное". Благотворительный фонд, устроенный в Мюнхене, помогает детям в России, Австрии и Испании, и это еще далеко не все. Пара будет устраивать благотворительные концерты, а также разные коммерческие мероприятия. Для Нетребко ясно, что их задача состоит в том, чтобы убедить спонсоров, что полученные фондом денежные средства пойдут исключительно на помощь детям.

Но в эти дни большая часть ее времени уходит на работу. Нетребко глубоко осознает, что это ее идеальные годы, "окно", когда творчество художника и красота ее инструмента – голоса соединились воедино. Она очень придирчива в своем выборе, чтобы не позволить себе оплошности. Все, что она делает, замечается и освещается где бы то ни было – в печати, на многочисленных сайтах, посвященных ее профессиональной и личной жизни, в ее собственном видеоблоге и, разумеется, на вездесущем YouTube. Нетребко и ее супруг открыли род поклонения, совершенно отличный от того, которому следовали Каллас и Сазерленд. Веб-сайты и блоги больше напоминают романтическое кино и ТВ, YouTube изобилует комментариями, далекими от привычных упреков в огрехах в колоратуре или неудачно взятых высоких нот. Вместо этого есть видеоблог "Спросите у Анны", в котором Нетребко отвечает на вопросы об ее вкусах в одежде и обуви, модных брендах и любимых фильмах, а также что она ест перед выступлением, что делает во время перерыва, о высоких нотах и об отношениях с критикой. "...Это очень хорошо... впустить вещь в одно ухо, а выпустить в другое. Вы сохраняете только необходимую информацию, а все, что вам не нужно, просто отбрасываете и продолжаете идти". Блог показывает очаровательную, энергичную, искреннюю и простую женщину, отвечающую на вопросы без рисовки и совершенно откровенно.

Пока же она не загоняет себя, как она это делала по ходу своей карьеры, она добавляет несколько новых (и значительных) ролей к своему репертуару, постепенно отходя от тех партий, которые сделали ее звездой. Она пела арию из "Макбет" в концерте в Мариинке-2 в мае этого года, готовясь выступить в этой опере в Мюнхене следующим летом. "У меня так много ролей на подходе! Мне нужно их учить, а мне не хочется. Я так боюсь. Жанна д'Арк, Трубадур, Фауст, Манон Леско с маэстро Мути. Я люблю петь Пуччини. Это очень легко для меня. Но нужно быть очень осторожной. Манон Леско предоставляет очень много для тенора, но для сопрано там очень мало, и нужен великий дирижер, который вас не захочет утопить. Приятно петь Пуччини, но потом у меня будет совсем немного времени. Я не могу прыгать от одного к другому. Последние два года я поняла, что мой голос сильно изменился, и мне необходимо поменять свой репертуар. Пока я продолжала петь легкие партии, я не могла подготовить Верди, чтобы понять, смогу ли я его петь".


"Именно в этом была главная причина для записи моего нового CD Верди – выяснить для себя, смогу ли я это петь, театры меня ждут, а готова ли я или нет? Мне кажется, что я готова, но я не могу даже попробовать где-нибудь, потому что кто-то будет видеть и слышать! У меня нет права на ошибку. Это довольно сложно для меня. Если я попытаюсь попробовать где-нибудь в маленьком театре, найдется ТВ камера, и гуд бай, привет - так происходит в больших театрах. Я испытала мою первую арию из Макбет в Женеве. Я должна была спеть ее прежде, потому что после этого был грандиозный концерт в Мариинке-2 с трансляцией на ТВ, а там пробовать было бы слишком поздно. Поэтому я спела эту арию в небольшом концерте, и получилось прекрасно. Это было так просто! Я не знаю, чего я так беспокоилась".

"У меня всегда был средний голос, но я должна была работать над ним, чтобы придать ему нужное положение – особенно для леди Макбет, которая должна иметь грудной голос. У меня есть абсолютно натуральный, безо всякого напряжения грудной голос. Он у меня от природы. Мне ничего не надо было делать, чтобы иметь его. Я работала с замечательным парнем в Вене, Даниелем Зарга, у которого есть уши, особенно для сопрано. Это он сказал, что я должна петь Макбет. Я, конечно, испугалась. Самое главное, там должен был быть характер. Когда я записывала сцену лунатизма, это не получалось. Все пели прекрасно нота за нотой. Но не тут то было. Потребовалось несколько месяцев, чтобы понять, в чем дело".


"Джульетта, Манон, Джильда – все эти роли великолепны, но для меня они в прошлом. Это прекрасно. У меня так много новых восхитительных ролей – таких как Татьяна. Ее совсем не трудно петь – но исполнить ее! Во первых, там не очень много мелодий, но так много оркестра, соперничающего со мной! Это требует столько работы, чтобы почувствовать в конце концов, что и эмоции, и краски – те, что я хочу. Это может занять годы. Кстати, письмо Татьяны я знаю наизусть, я выучила его еще в школе. Мне очень понравилась книга, так что Онегина я узнала, когда была еще ребенком. Иоланта была легкой. Роль и музыка были совершенно ясны и правильны. Только в процессе репетиций я реально учусь. Только когда я пою в полный голос, тогда я могу понять, что получается, а что нет. И конечно, с разными партнерами вы играете по разному, вы поете по разному – вот почему это так здорово! На этом уровне все коллеги очень, очень хороши."

Однако в "этом уровне" не все направления или концепции постановок настолько последовательны. Недавно сопрано Анны отделилось от Мими в постановке Дамиано Мичилетто в Зальцбурге, вместе с польским тенором Пиотром Бечала (Родолфо с жидкими длинными волосами и в роговых очках, Мими-Нетребко в черной кожаной куртке и мини-юбке). "Хорошо. Вам нравится, что я делаю! Потому что режиссер не сказал мне. Я сама сделала. У него не было твердой точки зрения. Он знал, что хотел видеть. Я сказала "О'кей, если вы хотите. чтобы я была так одета, все должно быть иначе. Я вообразила, что все должно быть так: все, что она говорит Родолфо – ложь. Мими знает все. Она пришла к нему. Она знает зачем, знает от начала до конца". Вполне возможно, что Нетребко, которая, кажется, заинтересована в техническом мастерстве постановки, вовсе не нуждается в режиссере – ее инстинктивный контакт с публикой делает ее игру каждый раз свежей и убедительной.

Следующая Мими была совершенно другой – в гораздо более традиционной постановке в ее дебюте на сцене Оперы в Чикаго. На этот раз не было никакой новой концепции, только либретто Illica–Giacosa и Пуччини. Хотя когда-то Нетребко начинала роскошной Мюзеттой, ее Мими стала лучшим воплощением ее театрального и вокального таланта. Хорошо известно, что реальные отношения между артистами в жизни немало влияют на их совместную игру на сцене. Дружеские отношения с коллегами помогает подготовить прекрасный спектакль всего за несколько недель (а во многих случаях – и за несколько дней). Сцена в кафе в чикагской постановке показали человеческие способности Нетребко как командного игрока в своих лучших проявлениях. Хотя в центре внимания Мими оказался, естественно, Родолфо, Нетребко сумела оказать внимание каждому из богемы, в том числе появившейся в веселой компании Мюзетты – Элизабет Футрал. Эта возможность для публики увидеть их всех вместе делает особо искренной и эмоциональной в сцену IV акта с их заботой о Мими.


О коллегах Нетребко говорит: "Все они – мои друзья. Всякий раз со мной одни и те же люди. Если мне предложено участие в новой постановке где-нибудь на известной сцене, они просят меня, чтобы мы вновь выступали вместе. Есть несколько дирижеров и режиссеров, с которыми мне не хотелось бы работать. Жизнь научила меня тому, чтобы прежде чем взяться за большую роль, которую увидит каждый, я непременно должна узнать у дирижера и режиссера об их видении будущей постановки. Это важно не только для примы. Я смотрела на сцене МЕТ премьеру новой постановки Парсифаля – это была одна из самых удивительных оперных постановок, которые я когда-нибудь видела. Все было едино – режиссура, дирижер, исполнители. И я подумала: почему этого не может быть всегда? Трудно теперь, когда нас теперь показывают в HD. Вы думаете, что я кажусь себе юной, красивой и совершенной? Я не могу так думать, когда я на сцене сегодня. Раньше я была худенькой, занималась акробатикой и балетом, и я не пела Верди! Я была обязана изменить свой стиль, как изменилась сама. Сегодня мне не хочется худеть. Мне нравится, как я выгляжу, если бы не нравилось – кто бы меня понял? Мне 41 – и никаких морщин, правда?


Следующей мировой трансляцией в HD (третья премьера в МЕТ) будет долгожданная постановка Деборы Уорнер (совместно с Национальной Оперой Англии) "Евгения Онегина", где Нетребко будет снова вместе не только с дирижером Валерием Гергиевым, но и с давними коллегами Мариушем Квечен и Пиотром Бечала. В интервью МЕТ Уорнер сказала: "В моем распоряжении много великих певцов, и все они великие актеры. Это абсолютная фантастика – работать с Анной! В ней мы имеем одну из величайших певиц всех времен и народов, плюс мы имеем выдающуюся актрису".


Нетребко говорит: "Я знаю и роман, и русскую историю с малых лет. И эту оперу также знаю очень хорошо. Надо быть готовым совершенно, чтобы все характеры вышли абсолютно натурально. Музыка тут самая важная вещь – нужно быть очень правдивыми в пении. Чем меньше вы играете, тем лучше. Я стараюсь быть очень точной. Сначала надо все выучить в совершенстве, потом вы уже сможете что-то добавлять от себя. Обычно у меня все в порядке в режиссерами. Я говорю им, что я хочу, и они соглашаются. Я не могу себе представить, что в опере может быть как в кино – делать то, что велят режиссеры, даже тогда, когда вы ненавидите его. Бечала такой замечательный! Но я не знаю, что он замечательный. Я знаю, что у меня есть интуиция, и она поможет мне сделать все правильно. Моя колоратура несовершенна. И никогда такой не была. Никто не поет совершенно. Недостатки есть у каждого – как и в жизни. В каждой роли я стараюсь взглянуть на себя со стороны. Мне кажется, что леди Макбет вообще-то не была сильной личностью. Именно из-за своей слабости она стала сумасшедшей. Когда совершилось убийство, она сошла с ума. В этом сила личности – можешь перешагнуть через преступление или нет? Она не смогла".

"Я не знаю, понимают ли люди, как трудно петь оперу? Сегодня я прошу как минимум пару дней между выступлениями. Пять слишком много. Я могла бы заработать много денег, участвуя в концертах, но я не хочу. Я просто люблю петь оперу на сцене. Мне хочется жить еще чьей-нибудь жизнью. Не могу без сцены. Но не всегда. Быть певицей еще не все. Это только часть всего. Мне нравится всеобщее внимание, но я могу обходиться без него. Я умею и люблю играть на сцене, но, помимо этого, я еще домашняя хозяйка, и я люблю ею быть. Я никогда, никогда, никогда не боролась за славу. И не буду. Я знаю, что когда я не буду так хороша, как сегодня, я потеряю интерес, потеряю сама. И не буду пытаться стать кем-то еще, кроме самой себя".

"Я хочу ходить в кино, я хочу читать книги, я хочу узнавать что-то новое, но у меня никогда не было для этого времени. Вы знаете, что мне хочется? Я хочу, чтобы в моей жизни был кто-то – друг или наставник – кто бы смог открыть для меня что-то абсолютно новое. Чтобы было интересно! Мне кажется, это то, что мне действительно нужно! По-моему, жизнь так коротка! А я хотела бы жить еще триста лет!"

Скотт Барнес
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
наблюдатель
Участник форума
Участник форума


Зарегистрирован: 24.07.2013
Сообщения: 122

СообщениеДобавлено: Пн Сен 16, 2013 11:39 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013091601
Тема| Музыка, Оперные театры США, Персоналии
Авторы| Сергей Элькин
Заголовок| Что ожидать от нового оперного сезона в США? Часть II
Где опубликовано| OperaNews.Ru
Дата публикации| 15.09.2013
Ссылка| http://www.operanews.ru/13091504.html
Аннотация|


В первой части американского оперного обозрения наш журнал подробно рассказал о премьерах и репертуаре нью-йоркской Метрополитен-оперы на следующий сезон, а сегодня мы хотели бы пригласить вас, уважаемые читатели, выйти за пределы Манхэттена и посмотреть, что будет происходить в других оперных театрах Америки. В своем обзоре наш корреспондент Сергей Элькин, как обычно, делает упор на премьеры новых опер и новые постановки.
«Большая пятерка»
В мире классической музыки, говоря об американских симфонических оркестрах, вот уже более полувека употребляют выражение “большая пятерка” (“big five”). В эту пятерку традиционно входят Чикагский, Бостонский, Кливлендский, Филадельфийский симфонические оркестры и оркестр Нью-Йоркской филармонии. Некоторые (Чикагский, Бостонский, Кливлендский оркестры) – на основе настоящих достижений, некоторые (оркестры Филадельфии и Нью-Йорка) – по совокупности былых заслуг. Но штампы живучи, и “большая пятерка” сохраняется в прежнем виде.
По аналогии с оркестрами, среди оперных театров США я тоже готов назвать “большую пятерку”, с большим отрывом от остальных занимающую коллективную вторую (после Метрополитен-оперы) строчку в рейтинге. Это Лирик-опера Чикаго, Опера Сан-Франциско, Гранд-опера Хьюстона, Опера Лос-Анджелеса и Вашингтонская национальная опера. Причем, в отличие от оркестров, театры оперной “большой пятерки” каждый год доказывают обоснованность своего нахождения в ней. Начнем по традиции с Чикаго.
Лирик-опера Чикаго
Смена власти в чикагской Лирик-опере прошла мирно. Второй сезон на посту генерального директора работает приехавший в Чикаго из Хьюстонской оперы Энтони Фрейд, но репертуар Лирик-оперы сверстан до 2015 года прежним руководителем – Уильямом Мэйсоном. Он пригласил Альбину Шагимуратову, был инициатором привлечения в театр Рене Флеминг. Она теперь работает в Лирик-опере консультантом по творческим вопросам. Зато появление Анны Нетребко в театре уже связывают с именем нового руководителя. Ее дебют в Лирик-опере состоялся в партии Мими в “Богеме” весной 2013 года. Как говорится, лучше поздно, чем никогда. Во всяком случае, в марте, находясь в окружении трех див – Нетребко, Флеминг (она исполняла партию Бланш Дюбуа в “Трамвае “Желание” А.Превина), Шагимуратовой (в эти же дни она пела Джильду в “Риголетто”) – Фрейд выглядел очень довольным.
Инициативой Фрейда является серия постановок культовых американских мюзиклов Ричарда Роджерса и Оскара Хаммерстайна. “Вы можете спросить, что Роджерс и Хаммерстайн делают в таком месте, как Лирик-опера?” – этот риторический вопрос задал на пресс-конференции президент и исполнительный директор фонда Роджерса и Хаммерстайна Тед Чапин и сам же на него ответил: “Мы были приглашены Энтони Фрейдом и Рене Флеминг. Меня сразу захватила идея, что крупнейшая американская оперная компания может поставить сочинения Роджерса и Хаммерстайна с той же страстью и мастерством, с какой они ставят Моцарта, Верди, Вагнера.” В мае при полном аншлаге прошла “Оклахома!”, на будущий сезон запланированы “Звуки музыки”. В дальнейших планах театра - “Карусель” (сезон 2014-15 годов), “Король и я” (2015-16), “Юг Тихого океана” (“South Pacific”, 2016-17).
Чапин говорит: “Постановка пяти мюзиклов подряд на сцене оперного театра – наш первый опыт подобного рода. Лирик-опера признает роль, которую мюзиклы Золотого века Бродвея играют в музыке XXI века. Это огромное событие и большая честь для нас”.
Мюзиклы Роджерса и Хаммерстайна вынесены за границы обычного оперного сезона. Лирик-опера настаивает: в сезоне – восемь опер плюс “бонус” от генерального директора: весенние представления мюзиклов.
Резких шагов Энтони Фрейд не делает, и в целом новый, 59-й сезон (если говорить собственно об опере, а не о мюзиклах) выглядит очень традиционным. Современных опер нет, как нет русских и французских опер. Как всегда в Лирик-опере, упор делается на классический итальянский репертуар и самые популярные произведения. Неожиданностей мало, но они есть. Впервые в Чикаго прозвучит опера Дворжака “Русалка”. Энтони Фрейд называет ее “трагической сказкой и одной из самых красивых романтических опер”: “Я счастлив, что мы, наконец, сможем сделать этот спектакль в Лирик-опере, да еще с таким потрясающим составом исполнителей”.
В партии Русалки - выпускница Джульярдской школы музыки и студии при Хьюстонской опере Анна Мария Мартинес. Ее дебют в этой партии состоялся на музыкальном фестивале в Глайндборне (в 2010 году спектакль Глайндборна был выпущен на DVD). Принцем там был американский тенор Брендон Йованович. Эта пара встретится в новом сезоне в Чикаго. В последние годы Мартинес прописалась в Лирик-опере. Она поет с переменным успехом в каждом сезоне, а в следующем – даже две партии (о второй - ниже).
В партии Княжны - российская певица Екатерина Губанова. Она родилась и выросла в Москве. Успех к ней пришел почти сразу после окончания программы для молодых артистов при Ковент-гардене. Губанову я впервые услышал в Метрополитен-опере в партии Джульетты в “Сказках Гофмана”. Интересно, что через год в парижской версии оперы Оффенбаха певица из куртизанки превратилась в друга Гофмана Никлауса. Из других партий отмечу Джованну Сеймур в “Анне Болейн” Доницетти (Метрополитен-опера, благодаря кинотрансляциям эту оперу посмотрели тысячи зрителей во всем мире), Фрика в “Золоте Рейна” и “Валькирии” (Ла Скала, с Д.Баренбоймом), Клитемнестра в “Ифигении в Авлиде” Глюка (Римская опера, с Р.Мути). В дальнейших планах певицы – “Дон Карлос” в Амстердаме, Берлине, Милане, Вене, Нью-Йорке, Флоренции, “Адриана Лекуврер” в Лондоне, “Тристан и Изольда” в Мюнхене и Мадриде, “Кольцо нибелунга” в Берлине и Милане.
Постановка английского режиссера, сэра (он был награжден этим титулом в прошлом году) Дэвида Маквикара. В его планах – “Медея” Керубини в Английской Национальной опере и “Тристан и Изольда” в Венской опере.
После долгого перерыва на чикагскую сцену возвращаются “Отелло” Верди и “Парсифаль” Вагнера.
С “Отелло” - творения семидесятичетырехлетнего Джузеппе Верди – начнется новый сезон Лирик-оперы. Постановка, сделанная сэром Питером Холлом, впервые была показана в сезоне 2001-02 годов. На пресс-конференции Энтони Фрейд был настроен оптимистично: “Один из шедевров Верди по величайшей драме Шекспира, поставленный одним из легендарных театральных и оперных режиссеров сэром Питером Холлом, - что может быть лучше для начала нового сезона!”
Сэр Питер Холл – личность и впрямь легендарная. Основатель и директор Королевской шекспировской компании (1960-68), бывший режиссер Королевского национального театра (1973-88), бывший художественный руководитель музыкального фестиваля в Глайндебурне (1984-89) – трудно вспомнить более уважаемую и авторитетную фигуру в современном английском театре.
Заглавную роль будет исполнять южноафриканский тенор Йохан Бота. Это пятая партия певца на сцене Лирик-оперы. Последние две – “Лоэнгрин” (2010-11) и Вальтер (“Нюрнбергские мейстерзингеры”, 2012-13). В партии Дездемоны – Анна Мария Мартинес.
Для итальянского лирического тенора Антонио Поли выступление в партии Кассио станет дебютом на оперной сцене США. После победы на престижном вокальном конкурсе Hans Gabor Belvedere в Вене в 2010 году карьера Поли развивается стремительно. “Ромео и Джульетта” Берлиоза с В.Гергиевым в Мадриде, “Макбет” на Зальцбургском фестивале и “Набукко” в Риме (обеими операми дирижировал Р.Мути), “Петрушка” Стравинского с оркестром Концертгебау в Амстердаме.
Для немецкого баса-баритона Фалька Штрукмана партия Яго – вторая роль на сцене Лирик-оперы. Он пел Яго в Метрополитен-опере в начале прошлого сезона. Опять же, все те, кто смотрят оперы в кино, могли увидеть эту постановку. А в Чикаго Штрукман дебютировал почти десять лет назад в “Фиделио” (2004-05).
Еще один чикагский дебютант – бывший музыкальный руководитель Венского симфонического оркестра радио и Театра дель Лисео в Барселоне, французский дирижер Бертран де Билли.
“Парсифаль” – последняя опера, сценическая мистерия Вагнера. Исполняется торжественно и без аплодисментов – на этом особо настаивал композитор. Восхищаясь этим опусом, Клод Дебюсси называл его “одним из прекраснейших памятников во умножение непреходящей славы музыки”. Для музыкального руководителя Лирик-оперы, дирижера сэра Эндрю Дэвиса “Парсифаль” – любимое произведение Вагнера. По его словам, “эта опера воплощает в себе священное и мирское, плотское и духовное”.
На пресс-конференции Энтони Фрейд рассказал о том, какой представляется режиссерская концепция оперы: “Режиссер Джон Кейрд и дизайнер Йохан Энгельс показывают историю, а не используют сюжет “Парсифаля” как аллегорию. Они создают пространственный мир, в котором символы оживают и превращаются в реальных героев”.
Партию Парсифаля впервые в своей карьере исполняет американский лирический тенор Пол Гроувс. На протяжении пятнадцати лет он пел, в основном, партии в операх Моцарта и французском репертуаре. В Лирик-опере выступал четыре раза, последний – в партии Фауста в “Осуждении Фауста” Берлиоза (2009-10).
Знаменитый американский баритон Томас Хэмпсон (Амфортас) пятый раз будет петь на сцене Лирик-оперы и первый – в вагнеровском репертуаре. В партии колдуньи Кундри в Лирик-опере дебютирует американская певица греческого происхождения Даведа Каранас. Ее имя стало известно после исполнения партии Юдит в опере Бартока “Замок герцога Синяя Борода” во Флоренции. Из недавних ангажементов певицы выделю партии Марфы в “Хованщине” во Франкфуртской опере и Брангены в “Тристане и Изольде” в Канадской оперной компании (режиссер – Питер Селларс).
Бас из Дании Руни Браттаберг (Титурель) до последнего времени был известен любителям оперы в Германии и Швейцарии. В прошлом сезоне с партией Титуреля певец дебютировал в Метрополитен-опере.
Английский режиссер Джон Кейрд является почетным директором Королевской шекспировской компании и главным приглашенным режиссером Стокгольмского королевского драматического театра. Среди оперных театров Кейрд, в основном, связан с Уэльской Национальной оперой и Хьюстонской оперой. Я думаю, приход его в Лирик-оперу – заслуга прежде всего Энтони Фрейда, который был руководителем обоих театров и сотрудничал там с Кейрдом.
У исландского баритона Томаса Томассона (Клингзор) очень необычная оперная биография. После многолетней успешной карьеры в качестве баса он переключился на баритональный репертуар и добился не менее впечатляющих успехов. Партию Клингзора он успешно исполнял в Брюсселе.
Интерес представляет новая для Чикаго постановка редко ставящейся оперы Моцарта “Милосердие Тита” (постановка Оперного фестиваля в Экс-ан-Провансе в сотрудничестве с Театром Капитолий в Тулузе и Оперой Марселя). Среди исполнителей – знакомые все лица. Выпускник Центра оперного пения Райана при Лирик-опере, тенор из чикагского пригорода Вилметт Мэтью Поленцани за последние несколько лет превратился в звезду мировой оперной сцены. Сегодня он нарасхват, у него постоянные контракты с крупнейшими оперными театрами мира. С 1995 года он исполнил в Лирик-опере десять партий. Часто именно в Чикаго он пробует свои силы в новом репертуаре. Здесь он спел своих первых Гофмана (2011-12) и Вертера (2012-13), здесь в новом сезоне состоится еще один дебют Поленцани – в партии Тита.
Третий раз в Лирик-опере выступает одна из победительниц конкурса “Operalia”, замечательная американская певица Джойс Ди Донато (Секст). В прошом сезоне она триумфально сыграла (именно сыграла, а не просто спела) Марию Стюарт в одноименной опере Доницетти в МЕТ. Кстати, ее партнером – графом Лестером – был ни кто иной, как Мэтью Поленцани.
“Милосердие Тита” – первая моцартовская постановка Дэвида Маквикара на сцене Лирик-оперы. Премьера прошла на фестивале в Экс-ан-Провансе в 2011 году. Побывавший на ней Энтони Фрейд говорит: “Маквикар рассматривает историю времен Древнего Рима сквозь призму эпохи Просвещения. Соответственно, костюмы и декорации оперы не из древнеримских времен, а относятся к концу XVIII века”.
Новая постановка “Травиаты” (копродукция Лирик-оперы, Хьюстонской оперы и Канадской оперной компании) – беспроигрышный ход менеджмента чикагского театра! Бессмертная опера великого композитора заранее обречена на успех.
Американский режиссер Арин Арбус до прошлого года не ставила оперы. Ее оперный дебют состоялся в 2012 году в Хьюстоне с оперой Бриттена “Поругание Лукреции”. Энтони Фрейд особо отметил, что женский взгляд на знакомую историю наверняка будет необычным и интересным: “Важно помнить, что “Травиата” была первой в истории современной оперой. Театральный опыт Арин может привнести в нее новую энергию”.
В партии Виолетты в Лирик-опере дебютирует победительница престижного международного вокального конкурса “Новые голоса”, латышская певица Марина Ребека. Ее имя стало известно после сенсационного дебюта певицы в Зальцбурге с маэстро Риккардо Мути в 2009 году. Ребека исполнила партию Анаиды в опере Дж.Россини “Моисей и Фараон”. В прошлом сезоне она дебютировала в Метрополитен-опере в партии Донны Анны в “Дон Жуане“, и после этого последовали дебюты в крупнейших оперных театрах мира: Ковент-Гарден, Венская опера, Ла Скала, Немецкая опера Берлина, Maggio Musicale, фестивали в Баден-Бадене и Пезаро. В партии Альфреда – Джозеф Калейя.
После успешного дебюта в “Лючии ди Ламмермур” в прошлом сезоне итальянский маэстро Массимо Занетти возвращается в Чикаго с еще одной родной для себя оперой. После трех лет руководства Фламандской оперой в Антверпене Занетти выбрал для себя карьеру “свободного художника”. С тех пор он гастролирует (в основном, по Европе), перемещаясь из оперных залов в симфонические и обратно.
Какой же сезон без Пуччини! В Лирик-опере идут по кругу, бесконечно повторяя “Тоску”, “Турандот”, “Богему”. В новом сезоне пришел черед “Мадам Баттерфляй” (совместная постановка Лирик-оперы, Хьюстонской оперы и Женевской Гранд-оперы). Эта опера стала рекордсменом по количеству постановок в Чикаго. Только в Лирик-опере ее увидят в пятнадцатый раз! Энтони Фрейд говорит: “Чем популярней опера, тем сложнее становится задача создания новой постановки. Ведь несмотря на популярность оперы, новая постановка приглашает зрителей увидеть героев и знакомый сюжет “свежим глазом”. Я заказал постановку “Мадам Баттерфляй” Майклу Грэндейджу, потому что считаю его одним из самых интересных режиссеров нашего времени. В этой постановке мне нравится верность Грэндейджа либретто оперы. Режиссер создает на сцене элегантную атмосферу красивого японского мира“. Дебют этого театрального режиссера, артистического директора своей собственной компании на оперной сцене состоялся в 2010 году на Музыкальном фестивале в Глайндборне с оперой Бриттена “Билли Бадд”. В сезоне 2011-12 годов Грэндейдж дебютировал в МЕТ, предложив новое прочтение оперы Моцарта “Дон Жуан”.
В партии Чио-Чио-сан – две исполнительницы: дебютирующая в Чикаго южноафриканское сопрано Аманда Эчалаз и американка Патрисия Расетт.
Аманда Эчалаз привлекла к себе всеобщее внимание, представляя в 2005 году ЮАР на мировом конкурсе исполнителей Би-Би-Си в Кардиффе. Ее дебют в Ковент-гардене состоялся три года спустя в мировой премьере оперы сэра Харрисона Бертвистла “Минотавр”. В том же Ковент-гардене Эчалаз триумфально исполнила Тоску, в последний момент заменив Анжелу Георгиу. В планах Эчалаз – дебюты в Метрополитен-опере (см. первую часть обозрения), в Канадской оперной компании, театрах Страсбурга и Варшавы.
В партии Пинкертона – два дебютанта: американский тенор Джеймс Валенти и итальянский Стефано Секко. Валенти произвел огромное впечатление своим дебютом в Метрополитен-опере. Он исполнил партию Альфреда в “Травиате”, где его партнерами выступили Анжела Георгиу и Томас Хэмпсон. После первого успеха – блестящего исполнения партии Герцога в “Риголетто” в Турине, Вене, Тулузе и Франкфурте - Стефано Секко быстро приобрел репутацию специалиста по операм bel canto. Партию Пинкертона, например, он до Чикаго исполнял в Риме, Флоренции, Сан-Франциско, Сиэттле и Оперном фестивале Пуччини в Торре дель Лаго. Только недавно он участвовал в спектаклях “Фауст” в Сан-Франциско, “Кармен” в Венеции, “Ромео и Джульетта” в Вероне, “Разбойники” Верди в Неаполе.
Исполнитель партии Шарплесса, бывший учитель хорового пения в Королевском колледже Кембриджа баритон Кристофер Первс за короткое время приобрел репутацию одного из лучших английских “поющих актеров” – именно так называют его критики. Он дебютировал в Английской национальной опере в партии Мазетто в “Дон Жуане”, пел Воццека в Национальной опере Уэльса, Фальстафа в Глайдебурне. В планах у Первса – Марко в “Джанни Скикки” в Ковент-Гардене, участие в опере “Написано на коже” Бенджамина в Амстердаме, Лондоне, Мюнхене, Тулузе и в мировой премьере оперы Филиппа Гласса “Идеальный американец” в Мадриде и Английской национальной опере. Дирижер - итальянский маэстро Марко Армилиато.
“Севильский цирюльник” (копродукция Лирик-оперы, Хьюстонской оперы и Канадской оперной компании) - наверно, самая популярная комическая опера всех времен. Звучит невероятно: Россини написал свое бессмертное произведение за двадцать дней. Двадцать дней работы – и почти два века славы! Как и в случае с “Травиатой”, постановка “Цирюльника” всегда обречена на успех. Не сомневаюсь, что так будет и на этот раз. В партии Розины в Чикаго дебютирует любимица Метрополитен-оперы, выпускница Джульярдской школы музыки, американская певица Изабель Леонард.
Фигаро - американский баритон Натан Ганн. Партия Бартоло – визитная карточка итальянского баритона Алессандро Корбелли. Сэр Эндрю Дэвис сказал про него, что ему “удается рассмешить всех, оставаясь при этом абсолютно серьезным, - качество, достойное восхищения”. В Лирик-опере он всегда поет комические роли. Две последние – Дон Маньифико в “Золушке” Россини (2005-06) и Дулькамара в “Любовном напитке” Доницетти (2009-10). В прошлом сезоне его ждал успех в еще одной его фирменной партии – Сульписа в “Дочери полка” Доницетти. После Метрополитен-оперы и Ковент-гардена он исполнил ее на сцене Парижской оперы. Дирижер - Мишель Мариотти (дебют в Лирик-опере). “Севильский цирюльник” представляет в Чикаго американский режиссер, в прошлом танцор Роб Эшфорд, известный своими работами на Бродвее. Из последних – восстановление спектакля “Кошка на раскаленной крыше” и мюзикла “Эвита”.
В Лирик-опере оперетта Иоганна Штрауса “Летучая мышь” последний раз появлялась в сезоне 2006-07 годов. Тогда впервые здесь спектакль исполнялся на немецком языке. Новую постановку представляет дебютирующий в Чикаго американский режиссер Лорен Меекер. Он уже ставил “Летучую мышь” в Сан-Франциско. Его постановка выдержана в венском стиле и поставлена очень традиционно, а традиционный подход – это то, что всегда ценится в Лирик-опере.
Исполнитель партии Генриха фон Айзенштайна, баритон из Дании Бо Сковхус четвертый раз приезжает в Чикаго. После Елецкого в “Пиковой даме” (2000-01), Айзенштайна в 2006-07 и Бекмессера в “Нюрнбергских мейстерзингерах” (2012-13) он вновь исполняет Айзенштайна.
Американскую певицу Эмили Фонс (князь Орловский) я запомнил по партиям Федора в “Борисе Годунове” и Никлауса в “Сказках Гофмана” в Лирик-опере (обе партии – в сезоне 2011-12 годов), а также Маши в оперетте Шостаковича “Москва, Черемушки” на сцене Чикагского оперного театра. Дирижер – бывший тромбонист Уорд Стэр.
Несомненно, огромным событием сезона в Лирик-опере станет концерт Рене Флеминг и Йонаса Кауфмана. Дебют Кауфмана на американской оперной сцене состоялся в Лирик-опере в сезоне 2001-02 годов в партии Кассио в той самой постановке “Отелло” сэра Питера Холла, где Дездемону пела Рене Флеминг. После этого Кауфман появился в Чикаго еще дважды: он пел Альфреда в 2003 году и Де Грие в “Манон” в 2008 году, где его партнершей выступила неподражаемая Натали Дессей. С Рене Флеминг в концерте он поет впервые – Чикаго продолжает оставаться для певца городом дебютов!
Опера Сан-Франциско
Главное событие предстоящего, 91-го сезона Оперы Сан-Франциско – долгожданная (она широко анонсировалась еще в прошлом году) мировая премьера оперы “Долорес Клейборн” композитора Тобиаса Пикера по либретто Джей Ди Маклачи. Этой оперой 18 сентября откроется новый сезон. Опера создана по мотивам одноименного психологического триллера Стивена Кинга.
Роман, вышедший в 1993 году, пользовался бешеным успехом у читателей всего мира, в том числе в России. Тобиаса Пикера увлекла идея создать оперу, действие которой происходит в одной комнате, вернее, в полицейском участке. Долорес Клейборн - сильная, волевая женщина “без двух месяцев шестидесяти шести лет”, как пищет Кинг, - вызвана давать показания по поводу таинственной гибели ее работодательницы Веры Донован. Композитор Тобиас Пикер говорит: “Долорес – американская Тоска. Она вынуждена принять драматическое решение, чтобы спасти того, кого любит. Она – необычная лирическая оперная героиня: не всегда приятная, не всегда симпатичная. Ее характер глубже и многообразнее”. А генеральный директор Оперы Сан-Франциско Дэвид Гокли называет эту оперу примером “американского веризма” и добавляет: “Если и есть какой-то роман Стивена Кинга, предназначенный для сцены, то это безусловно “Долорес...”. Напомню, что в 1995 году вышел фильм Тэйлора Хэкфорда с Кети Бэйтс в главной роли, а вот на оперной сцене образ Долорес Клейборн появится впервые.
Эту партию репетирует одна из лучших современных американских певиц и актрис (подобное сочетание редко на оперной сцене) Долора Заджик. Тобиас Пикер гордится, что стал первым композитором, написавшим оперу специально для Заджик. Певицу роднит со своей героиней не только имя, но, как считает композитор, характер. К тому же Заджик исполняла главную партию в его опере “Американская трагедия”, и у Пикера уже был опыт сотрудничества с певицей. За свою более чем тридцатилетнюю оперную карьеру Долора Заджик выступала в Опере Сан-Франциско много раз. Она блистала в партиях Азучены (1986, 1994 и 2003 годы) и Амнерис (1989 и 2010 годы), в Сан-Франциско состоялись ее дебюты в партиях Марфы в “Хованщине” (1990 год), Иродиады в “Саломее” (1994 год) и Иоанны в “Орлеанской деве” Чайковского (2006 год).
В партии Веры – Элизабет Футрал, Селены - Сюзанна Биллер. Дирижер – Джордж Манахан. Режиссер Джеймс Робинсон в Опере Сан-Франциско не новичок. Он ставил одноактные оперы Пуччини “Плащ”, “Сестра Анжелика”, “Джанни Скикки” и творение Р.Штрауса “Саломея” (все – в 2009 году).
“Долорес Клейборн” – второй опыт сотрудничества Пикера и Ди Маклачи. По заказу Оперы Санта Фе в 1996 году они создали не имевшую особого успеха оперу “Эммелин”. “Долорес Клейборн” – шестая опера, написанная по заказу Оперы Сан-Франциско с 2006 года, когда генеральным директором театра стал Дэвид Гокли. Забегая вперед, скажу, что недавно пресс-служба театра объявила о новом заказе. Специально для Сан-Франциско итальянский композитор Марко Тутино напишет оперу “Две женщины” по роману классика итальянской литературы XX века Альберто Моравиа. Премьера назначена на июнь 2015 года, так что подробный рассказ о ней – в следующем году. Опера “Две женщины” станет сороковой, продюсером которой является Дэвид Гокли!
Двухсотлетние юбилеи со дня рождений Верди и Вагнера в Сан-Франциско отмечают показом четырех опер: по две на каждого композитора. А начнется новый сезон 6 сентября возобновлением оперы Бойто “Мефистофель” со звездным составом исполнителей: Ильдар Абдразаков (Мефистофель), Патрисия Расетт (Маргарита и Елена) и мексиканский тенор Рамон Варгас (Фауст). Эта постановка Роберта Карсена с Сэмюэлем Рэми 1989 года была выпущена в свое время на DVD в серии “Великие спектакли”. Дирижер – музыкальный руководитель театра Никола Луизотти. На пресс-конференции он подчеркнул, что оперу Бойто особенно ценил и выделял среди других Джузеппе Верди. Поэтому в юбилейный год композитора театр решил представить зрителям его любимое произведение. Кроме этого Опера Сан-Франциско показывает последний шедевр Верди – оперу “Фальстаф”, Реквием, а также “Травиату”. Как сказал Луизотти: “Верди остался бы доволен нашим выбором”.
Новая для Сан-Франциско постановка “Фальстафа” сделана французским режиссером Оливье Тамбози для Лирик-оперы Чикаго. В главной партии – великолепный бас-баритон из Уэльса Брин Терфел. Компанию ему составят сопрано из Испании Аинхоа Артета (Алиса Форд) и итальянский баритон Фабио Капитануччи (Форд, дебют в театре).
В отличие от Лирик-оперы Чикаго в Сан-Франциско решили возобновить старую постановку “Травиаты” Джона Копли. В партии Виолетты на американской оперной сцене дебютирует болгарская певица Соня Йончева, в партии Жермона – еще один представитель Болгарии, баритон Владимир Стоянов. В партии Альфреда – албанский тенор Саймир Пиргу.
Еще одна новая постановка сезона - “Летучий Голландец” Вагнера (совместная постановка Оперы Сан-Франциско и Королевской оперы Валлонии). Спектакль о вечном скитальце-капитане готовит театральный и оперный французский режиссер румынского происхождения Петрика Ионеско. Он же является художником-постановщиком. В постановке Ионеско в 2010 году в театре шла опера Франко Альфано “Сирано де Бержерак”. В партии Летучего Голландца – бас-баритон Грир Гримсли, дебютировавший в Сан-Франциско в 2009 году в партии Иоканаана в “Саломее”. Мне он запомнился по партии Курвенала в “Тристане и Изольде” в Лирик-опере (2009-10). Сопрано из Вены Петра Мария Шнитцер в свою “копилку” ролей добавляет новую – несчастной Сенты. Она дебютировала в театре в 2007 году партией Елизаветы в “Тангейзере”. Роль Эрика исполняет известный английский тенор Иан Стори (он пел Зигфрида в “Гибели богов” в постановке 2011 года). Парад вагнеровских голосов венчает бывший биолог и учитель, исландский бас Кристин Сигмундссон в партии Даланда. Дирижирует главный приглашенный дирижер театра Патрик Саммерс.
Новую постановку “Севильского цирюльника” Россини готовит режиссер Эмилио Саги. В этом спектакле (в двух составах) в театре дебютируют сразу несколько исполнителей: Изабель Леонард в партии Розины, мексиканский тенор Хавьер Камарена – в партии графа Альмавивы, баритон из Норвегии Аудун Иверсен – Фигаро (это его дебют на оперной сцене США). В партии доктора Бартоло – итальянский баритон Алессандро Корбелли, в партии дона Базилио – Андреа Сильвестрелли.
Яркую, красивую версию “Мадам Баттерфляй” Лесли Свекхамер (Leslie Swackhamer) и Джуна Канеко впервые увидят в Сан-Франциско. С творчеством живущего в Небраске японского дизайнера Джуна Канеко зрители Оперы Сан-Франциско познакомились в прошлом году – он придумал абсолютно сумасшедшие костюмы героям “Волшебной флейты”. А в самом центре Чикаго, в парке Миллениум, все лето проходила выставка его очаровательных свинок. Огромные керамические скульптуры украсили парк и стали главными персонажами множества фотографий, сделанных жителями Чикаго и туристами.
Любовную историю Чи-Чио-сан и лейтенанта Пинкертона разыгрывают Патрисия Расетт и Брайан Джагд – та же пара, которая прошлой осенью исполняла партии Тоски и Каварадосси в пуччиниевской “Тоске”. На конкурсе “Опералия” в 2012 году Джагд был удостоен премии имени Биргит Нильсен “Лучшему вагнеровскому певцу”.
После успеха в Чикаго “Плавучий корабль” Джерома Керна и Оскара Хаммерстайна-второго - первая в истории Америки оперетта с драматическим сюжетом - “доплывет” до Оперы Сан-Франциско. Спектакль Франчески Замбелло (совместная постановка Лирик-оперы Чикаго, Оперы Сан-Франциско и Вашингтонской национальной оперы) кочует по стране уже несколько лет. Я видел его в Чикаго и, признаться, он не произвел на меня особого впечатления. А о режиссере поговорим, когда “доплывем” до Вашингтонской оперы.
Огромным событием в Сан-Франциско обещает стать исполнение Реквиема Верди 25 октября 2013 года. Совместная акция Оперы Сан-Франциско и оперного театра Неаполя проходит в Год итальянской культуры в США и посвящена двухсотлетию со дня рождения Джузеппе Верди. Объединенным из двух театров оркестром и хором (всего на сцене соберутся 320 человек) дирижирует итальянский маэстро Никола Луизотти - музыкальный руководитель обоих театров. Солисты: Леа Крочетто (меццо-сопрано), Маргарет Меццакаппа (сопрано), Майкл Фабиано (тенор), Виталий Ковалев (бас).
Дирижер Гаэтано Мерола, основавший в 1923 году оперную компанию в Сан-Франциско, родился и вырос в Неаполе. Это позволяет Дэвиду Гокли говорить о “неаполитанских корнях” театра.
Гранд-опера Хьюстона
Хьюстонская опера – единственная оперная компания США, имеющая в своем активе две музыкальные премии “Грэмми”, две телевизионные премии “Эми” и театральную премию “Тони”. Возможно, поэтому в названии оперы имеется еще одно слово - “гранд”. В новом сезоне театр в очередной раз попытается доказать, что его гордое название имеет право на существование. Во всяком случае, на пресс-конференции Патрик Саммерс, совмещающий в одном лице обязанности художественного и музыкального руководителя, был настроен очень оптимистично. Количество проданных абонементов с 2007 года выросло на тридцать пять процентов. Это позволило заметно удлинить сезон. В 2013-14 годах в Хьюстонской опере будут показаны сорок восемь представлений восьми опер, что значительно выше, чем в сезоне 2011-12 годов. Тогда были только тридцать три представления шести опер. Такие успехи позволили руководству театра говорить о нем как о наиболее успешной оперной компании США (в скобках замечу, что ровно о том же самом говорят представители Лирик-оперы Чикаго).
Но перейдем от цифр к операм. Сезон действительно обещает быть гораздо интереснее предыдущего. В нем будут представлены восемь опер, включая мировую и американскую премьеры. Как всегда, начну с мировой. Это моноопера американского композитора Рики Яна Гордона “Ковчег в Египте” (совместная постановка Хьюстонской оперы и Оперной компании Филадельфии). В основе оперы – одноименная пьеса техасского драматурга Хортона Фута. В главной партии – знаменитая американская певица Фредерика фон Штаде. Автор либретто Леонард Фоглиа одновременно станет режиссером спектакля. Дирижер – Тимоти Майерс.
Событием нового сезона обещает стать североамериканская премьера оперы “Пассажирка” Моисея Вайнберга о страшных событиях времен Холокоста. В основе оперы – одноименная новелла Зофьи Посмыш (годы войны она провела в концлагере в Аушвице, чудом оставшись жива) и личные воспоминания Вайнберга.
На плывущем в Бразилию корабле главная героиня оперы Марта встречает женщину, в которой узнает надзирательницу Освенцима. Лиза (так зовут женщину) сопровождает мужа – немецкого дипломата Вальтера. Она давно похоронила Марту и теперь боится, что бывшая заключенная начнет обвинять ее в преступлениях прошлого. А у Марты встреча с этим человеком воскрешает страшные воспоминания прошлого...
Польский еврей Моисей Вайнберг в 1939 году эмигрировал в СССР, а его семья, оставшаяся в Варшаве, погибла в концлагере Травники. Композитор дружил с Дмитрием Шостаковичем, который восторгался “Пассажиркой”, называя эту оперу “мастерским, совершенным по стилю и форме произведением”. Опера была закончена в 1968 году, но при жизни Вайнберга (он умер в 1996 году) так и не была исполнена. Впервые оперу услышали в Москве в концертном исполнении в декабре 2006 года силами Московского музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. Мировая премьера сценической редакции английского режиссера Дэвида Паутни (совместная постановка Большого театра Варшавы, Английской национальной оперы и Королевского оперного театра Мадрида) состоялась 21 июля 2010 года на музыкальном фестивале в Брегенце (Австрия). Дирижировал Теодор Курентзис. Эту же постановку в январе 2014 года увидят в Хьюстоне. Партию Лизы, как и в Брегенце, исполнит певица из ЮАР Мишель Бридт. Марта – Мелоди Мур, Тадеуш (возлюбленный Марты) – канадский тенор Джозеф Кайзер. Дирижер – Патрик Саммерс.
Продолжается проект “Песни Хьюстона: Восток плюс Запад”, представляющий культурное многообразие жителей города. В рамках этого проекта в 2010 году в Хьюстонской опере была представлена первая опера в жанре мариачи “Крузар ла Кара де ла Луна”.
В следующем сезоне заявлены две мировые премьеры камерных опер о вьетнамской и индийской общинах Хьюстона: “Связь” победителя Международного конкурса композиторов в Люксембурге Хуанга Руо и сочинение Джека Перла, которое пока не имеет названия. Эти оперы станут пятьдесят второй и пятьдесят третьей мировыми оперными премьерами в Хьюстонской опере, начиная с 1973 года.
Впервые в Хьюстоне будет исполнена вагнеровская тетралогия “Кольцо нибелунга”. Это случится не сразу – четыре оперы цикла предстанут на сцене по очереди в течение четырех сезонов. В этом – “Золото Рейна”. После триумфа в лондонском Альберт-холле в партии Вотана в Хьюстонской опере дебютирует шотландский бас-баритон Йэйн Патерсон, в партии Фрики – Джейми Бартон, Логе – словакский тенор Стефан Маргита. Дирижер – Патрик Саммерс. Постановка тетралогии сделана каталонской компанией Ла Фура дельс Баус, которая поразила мир великолепной церемонией открытия Олимпийских игр в Барселоне в 1992 году. Тетралогия была выпущена на DVD, и этот диск завоевал премию “2010 ECHO Klassik” в номинации “Лучший диск года”. Премьера в США.
Новая версия “Кармен” предстанет в постановке Роба Эшфорда. В главной партии впервые в своей карьере выступает Анна Мария Мартинес. Дон Хозе – Брендон Йованович. Эскамильо – Райан Маккини. Дирижирует маэстро из Шотландии Рори Макдональд.
Интерес привлечет возобновление оперы культового американского композитора Стивена Сондхайма “Маленькая ночная музыка” в постановке знаменитого американского дизайнера и модельера Айзека Мизрахи, сделанной им для Оперного театра Сент-Луиса. В главной партии – американская певица Элизабет Футрал. Музыкальный руководитель постановки – лауреат премии фонда Георга Шолти, второй дирижер Хьюстонской оперы Эрик Мелир.
Новый сезон начнется с возобновления постановки “Аиды” английского дизайнера моды Зандры Родес с участием солистки Национальной оперы Украины Людмилы Монастырской. Ее дебют на американской оперной сцене состоялся не где-нибудь, а в Метрополитен-опере и как раз в “Аиде”. Газета “Нью-Йорк таймс” назвала выступление певицы “триумфальным”. Амнерис – Долора Заджик. Партию Радамеса разделят между собой два тенора – Риккардо Масси и Иссака Сэвидж.
Это совместная постановка Хьюстонской оперы, Английской национальной оперы, Оперы Сан-Франциско и Национальной оперы Норвегии. Режиссер-постановщик – Джо Дэвис. Режиссер возобновления – Хозе Мария Кондеми. Дирижер – итальянский маэстро Антонино Фольяни.
“Риголетто” вернется на хьюстонскую сцену в старой постановке режиссера Гарри Сильверстайна (копродукция Хьюстонской оперы и Оперы Далласа), но с новыми исполнителями. Так, в партии Герцога в опере состоится давно ожидаемый дебют итальянского тенора Стивена Костелло. После Эскамильо (“Кармен”) своего первого Риголетто споет Райан Маккини. В партии Спарафучиле в Хьюстоне дебютирует Дмитрий Белосельский. Партию герцога Монтероне исполнит Роберт Помяков. Дирижер – Патрик Саммерс.
После тридцатилетнего отсутствия на сцене Хьюстонской оперы вновь появится оперетта Иоганна Штрауса “Летучая мышь”. Постановка, сделанная австралийским режиссером Линди Хьюм для Австралийской оперы, переносит действие из Австро-Венгрии на Манхэттен в тридцатые годы XX века. На сцене царит стиль ар деко. В этой оперетте выпускница студии при Хьюстонской опере Лайам Боннер дебютирует в партии Айзенштайна, Венди Брин Хармер споет свою первую Розалинду, а четырехкратный лауреат премии “Грэмми” Энтони Дин Гриффи - первого Альфреда. Дирижер - маэстро из Вены Томас Реснер. В партии Адели – сопрано Лаура Клейкомб. Ну а “изюминкой” спектакля обещает стать выступление Сьюзан Грэм в роли князя Орловского.
Опера Лос-Анджелеса
В новом сезоне Лос-Анджелесская опера представляет не шесть, как обычно, а семь опер (сорок два спектакля). На пресс-конференции генеральный директор театра Пласидо Доминго особо выделил премьеру в Лос-Анджелесе оперы Филипа Гласса “Эйнштейн на пляже” в легендарной постановке Роберта Уилсона 1976 года. В этой опере нет симфонического оркестра – музыку исполняет Ансамбль Гласса и скрипачка Дженнифер Ко. Постановка Уилсона, показанная сначала в Европе, а уже потом в США, завоевала Премию французской критики на Авиньонском театральном фестивале и Главный приз Международного театрального фестиваля БИТЕФ. Дирижер - музыкальный руководитель Лос-Анджелесской оперы, фестивалей в Равинии и Цинциннати (оба – США) Джеймс Конлон. В начале августа было объявлено, что из-за проблем со здоровьем маэстро вынужден отменить запланированные на август концерты. Ему предстоит операция в Нью-Йорке и трехнедельное восстановление. Очень надеюсь, что все пройдет благополучно и маэстро вернется в строй к началу оперного сезона так же, как это сделал Пласидо Доминго. 9 июля певец был госпитализирован в клинику в Мадриде, но уже через месяц снова был на сцене, пел с Анной Нетребко “Жанну Д’Арк” в концертном исполнении оперы на Зальцбургском музыкальном фестивале. В будущем сезоне в Лос-Анджелесской опере Доминго заявлен в баритональной партии Атанаэля в опере Массне “Таис”. Как известно, Доминго в опере уже давно позволено все, даже петь партии не для своего голоса. После Симона Бокканегры певец взялся за Атанаэля. Он исполнял эту партию в Севилье и Валенсии. А в США впервые представляет свою новую партию в Лос-Анджелесе. К партии куртизанки Таис готовится живущая в Милане, давно и с успехом выступающая на крупнейших оперных сценах мира грузинская певица Нино Мачаидзе. Она была заявлена в партии Микаэлы в осеннем составе “Кармен”, но отменила свои выступления из-за того, что ждет ребенка. К зиме она надеется вновь выйти на подмостки сцены. Никиас – американский тенор Пол Гроувс. Первая постановка оперы в Лос-Анджелесе доверена режиссеру Николе Раабу. Дирижер – дебютант Лос-Анджелесской оперы Патрик Фурнийе.
Оперой “Кармен” будет дирижировать Пласидо Доминго. Это – третье (после 2004 и 2008 годов) возобновление в Лос-Анджелесе известной постановки испанского режиссера Эмилио Саги. В главной партии – ирландская певица Патрисия Бардон. Ее дебют в Лос-Анджелесе состоялся в 2009 году в партии Андроника (“Тамерлан” Г.Ф.Генделя), а в прошлом сезоне она с успехом исполнила партию Эрды в “Кольце нибелунга” Метрополитен-опера. Только один день – 28 сентября – Кармен споет сопрано из Белграда Милена Китич, которую в Лос-Анджелесе помнят по спектаклю 2004 года. Партию Хозе разделят между собой Брендон Йованович и бразильский тенор Тьяго Аранкам. Эскамильо – итальянский бас-баритон Ильдебрандо Д’Арканджело. В прошлом сезоне он исполнил партию Дон Жуана в одноименной опере Моцарта. В партии Микаэлы в Лос-Анджелесе дебютирует победительница конкурса “Опералия” 2011 года, сопрано из ЮАР Претти Йенде. В ее послужном списке – удачный дебют в МЕТ в опере Россини “Граф Ори”.
Новые даты мировой премьеры оперы “Иона и кит” выпускника Санкт-Петербургской консерватории, правнука Станиславского, молодого талантливого композитора Александра Прайора – 21 и 22 марта 2014 года. Опус прозвучит в Кафедральном соборе Лос-Анджелеса. Дирижер – Джеймс Конлон. Режиссер – Эли Вильянуэва.
К двухсотлетию Джузеппе Верди Опера Лос-Анджелеса покажет новую постановку “Фальстафа”. Дирижер – Джеймс Конлон. Режиссер – Ли Блекли. В главной партии – итальянский баритон Роберто Фронтали. Он пел в Лос-Анджелесе партию Графа Ди Луны в “Трубадуре” в 2005 году. Алиса Форд – итальянская певица Кармен Джаннаттазио. Среди дебютантов – итальянский баритон Марко Кариа (Форд), аргентинский тенор Хуан Франческо Гателл (Фентон) и выпускница Санкт-Петербургской консерватории по классу профессора Т.Д.Новиченко, певица Екатерина Садовникова (Наннетта).
Моцартовская “Волшебная флейта” возвращается на сцену Лос-Анджелесского театра в новой постановке, привезенной из берлинской Комише опер (совместная постановка с Оперой Миннесоты). Это – американская премьера спектакля австралийского режиссера Барри Коски и английской театральной компании “1927”, основанной режиссером-аниматором Билом Барритом и сценаристом Сюзанной Андраде. Газета “Гардиан” описывает этот спектакль, как “идеальное сочетание всех вещей, которые стоит любить: немое кино, Веймарское кабаре, Дэвид Линч и братья Гримм”. Постановочная команда спектакля – из Европы, а исполнители главных партий – американцы. Тамино – тенор Лоуренс Браунли, Памина – Джанай Бруггер. Колоратурное сопрано из Венгрии Эрика Миклоша дебютирует в театре в партии Царицы ночи, а бас Моррис Робинсон еще раз споет Зарастро (его дебют в Лос-Анджелесе состоялся в 2009 году именно в этой партии). Российский баритон Родион Погосов дебютирует в Лос-Анджелесе в партии Папагено. Дирижер – Джеймс Конлон.
В честь столетия со дня рождения Бенджамина Бриттена Лос-Анджелесская опера и Джеймс Конлон подготовили целый ряд мероприятий, которые проходят на разных площадках города в течение 2013 года. Это и камерные концерты, и исполнение Военного реквиема, и фрагменты опер композитора. А в новом сезоне театр повторяет “Билли Бадда” в постановке Франчески Замбелло 2000-го года. В главной партии – баритон Лайам Боннер. В прошлогодней постановке оперы Бриттена “Альберт Херринг” певец исполнил партию Сида. Капитан Вир – Ричард Крофт. Джон Клэггарт – бас Грир Гримсли (дебют в театре). В партии Датчанина – титулованный Сэмюэль Рэми. Дирижер – Джеймс Конлон.
После триумфального дебюта 2009 года (Царица ночи в “Волшебной флейте”) в Лос-Анджелесскую оперу возвращается Альбина Шагимуратова. Она исполнит партию Лючии в новой постановке “Лючии ди Ламмермур”. В партии Эдгара – албанский тенор Саймир Пиргу. Это – третье (после Ринуччо в “Джанни Скикки” и Феррандо в “Так поступают все”) появление певца в Лос-Анджелесе. Режиссер - Элкхана Пулитцер. Ее предыдущим опытом была постановка “Иуды Маккавея” Г.Ф.Генделя в Кафедральном соборе Лос-Анджелеса. В Лос-Анджелесской опере Пулитцер будет ставить впервые. Дирижер - Джеймс Конлон.
Событиями нового сезона в Лос-Анджелесской опере станут сольные концерты Дмитрия Хворостовского (четвертый за годы выступлений российского певца) и бродвейской знаменитости, певицы Одры Макдональд, которая исполнила партию Дженни в опере К.Вайля “Возвышение и падение города Махагони”.
Вашингтонская национальная опера
Новый сезон “столичной штучки” – Вашингтонской национальной оперы – выглядит интереснее предыдущего, а список солистов – разнообразнее. Первые плоды приносит новая репертуарная политика театра, которую определяет его художественный руководитель Франческа Замбелло. Американка, жившая в Европе; известный театральный режиссер, работавшая ассистентом у легендарного Жана-Пьера Поннеля; лауреат крупнейших театральных премий, в том числе – премий имени Лоуренса Оливье и “Золотой маски”; интеллектуалка, читающая лекции в Гарварде, Йеле и Джульярдской школе, говорящая на французском, итальянском, немецком и русском языках, она с одинаковым рвением берется за Верди и мюзиклы, Вагнера и Гершвина, Бетховена и Бриттена... В ее послужном списке – оперные и драматические постановки в крупнейших театрах мира. В Вашингтоне она дебютировала в 2001 году с оперой “О мышах и людях” К.Флойда. Последними по времени спектаклями Замбелло были “Плывучий корабль” в Лирик-опере Чикаго (2012), “Травиата” в Сиднейской опере (2012), “Аида” на фестивале в Глиммерглассе и мировая премьера оперы Кристофера Теофанидиса “Сердце солдата” в Опере Сан-Франциско (2013).
В новом сезоне после более чем двадцатипятилетнего перерыва Франческа Замбелло представит в Вашингтоне новую постановку оперы Верди “Сила судьбы”. Партию Леоноры разделят между собой две молодые американские певицы: Адина Аарон (она дебютировала в этой партии в Кельнской опере) и выпускница Центра оперного пения Райана при Лирик-опере Чикаго Амбер Вагнер. К партии Альваро готовятся чилийский тенор Джанкарло Монсальве и Рафаэль Давила, дебютировавший в Вашингтоне в прошлом сезоне (Поллион в “Норме”). Карлоса тоже два – итальянский баритон Лука Салси и испанец, бывший учитель географии и истории (такова его профессия согласно диплому университета) Анхель Одена. В партии цыганки Прециозиллы – воспитанница Тбилисской консерватории, грузинская певица Кетеван Кемоклидзе. Дирижирует живущая в Нью-Йорке Ксян Джанг – первая женщина-дирижер Дрезденской Штаатскапеллы.
Еще одна инициатива Франчески Замбелло – привлечение в оперный театр юных зрителей. По заказу Вашингтонской оперы композитор Дженин Тесори написала оперу по знаменитой в США детской книге Дженет Уинтерсон “Лев, единорог и я” (русский перевод книги был опубликован в журнале “Иностранная литература”, N12, за 2009 год). Мировая премьера оперы состоится в новом сезоне. Дирижер – Кимберли Григсби.
Этот сезон столичная опера открывает шедевром Вагнера – оперой “Тристан и Изольда”. В ней должа была выступить одна из лучших исполнительниц главной партии, замечательная Дебора Войт. Однако в последний момент стало известно, что певица отменила свое выступление и вместо нее в спектаклях примут участие Ирен Теорин и Элвин Меллор. В партии Тристана – английский певец Айан Стори и американский тенор Клифтон Форбис (он споет Тристана только один раз – 27 сентября). В партии Короля Марка – немецкий бас Вильгельм Швингхаммер. Постановка принадлежит Австралийской опере. Режиссер – Нил Армфилд. Дирижирует музыкальный руководитель Вашингтонской оперы, французский маэстро Филипп Оген.
В новом сезоне в Вашингтоне состоится премьера оперы Джейка Хегги “Моби Дик” по одноименному роману Германа Мелвилла (совместная постановка Оперы Далласа, Южноавстралийской оперы Аделаиды, Оперы Калгари, Оперы Сан-Диего и Оперы Сан-Франциско). Её мировая премьера состоялась в Далласе в мае 2011 года. Партию Измаила, как и в Далласе, исполнит американский тенор Стивен Костелло, а в партии одноногого морского капитана Ахава выступит Карл Таннер (на мировой премьере эту партию исполнил Бен Хеппнер). Постановка известного американского театрального режиссера Леонарда Фоглиа. В 2004 году он был режиссером мировой премьеры другой оперы Хегги “Конец любви” в Хьюстонской опере. За дирижерским пультом в Вашингтоне дебютирует Эван Роджистер.
Новая постановка “Волшебной флейты” американского режиссера Гарри Сильверстайна и художника Джуна Канеко, очаровавшая Сан-Франциско в прошлом сезоне, перебирается в Вашингтон. В создании спектакля участвовали Опера Сан-Франциско, Опера Омаха, Лирик-опера Канзаса и Опера Каролины. Главные партии исполняют молодые солисты. Среди них – живущий в Лондоне бас-баритон литовского происхождения Костас Сморигинас в партии Папагено. В партии Царицы ночи на американской оперной сцене дебютирует певица из Польши Анна Симинска. Дирижер - Филипп Оген.
Опера Доницетти “Любовный напиток” последний раз ставилась в Вашингтоне в 2006 году. В новом сезоне постановка английского режиссера Стивена Лоулесса пойдет с двумя составами исполнителей. Адина – родившаяся в Петербурге (штат Вирджиния) американская певица Сара Кобурн и Екатерина Сюрина. Неморино – Стивен Костелло (вторая партия в Вашингтонской опере) и выпускник Сан-Францисской консерватории Даниэль Монтенегро, сержант Белькоре – итальянский бас-баритон Симоне Альберджини (в свое время у него был пылкий роман с Анной Нетребко) и еще один наш соотечественник Алексей Богданов. Он родился в Одессе. С девяти лет живет в Сан-Франциско. Поет, в основном, на сценах американских оперных театров. Дирижер – Уорд Стэр.
В новом сезоне в Вашингтонской опере состоится концерт двух молодых солистов – американского тенора Пола Эпплби (он поет Тамино в “Волшебной флейте”) и канадского баритона Джошуа Хопкинса (Папагено в “Волшебной флейте”). Партия фортепиано – Наталья Катюкова.
Вашингтонская опера продолжит знакомить зрителей с камерными опусами. В планах на будущий сезон – три новые одноактные двадцатиминутные оперы. Они обычно исполняются в один вечер с камерным оркестром на сцене, после чего творческая группа выходит к зрителям и начинается обсуждение увиденного.
Второй сезон подряд в Вашингтоне представляют также новую оперу, единственное требование к которой связано со временем – она должна быть продолжительностью в один час.
На момент написания обзора названия двадцатиминутных и часовой опер еще не были известны. О них пресс-служба Вашингтонской оперы сообщит дополнительно.
Окончание следует
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Сен 23, 2013 1:21 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013092301
Тема| Музыка, Опера, Персоналии: Вероника Джиоева
Авторы| Альбина ЦОМАРТОВА
Заголовок| Вероника Джиоева: "Осетия всегда в сердце моем"
Где опубликовано| газета "Слово" (Владикавказ)
Дата публикации| 20.09.2013
Ссылка| http://gztslovo.ru/news_full/stati/Veronika-Dzhioeva-Osetiya-vsegda-v-serdtce-moem/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



-Вероника, как начинался Ваш путь на большую сцену? Какими были первые шаги в мире оперного искусства? И кем мечтали стать в детстве?

-Надо сказать, что папа с детства прививал мне любовь к музыке и хотел, чтобы я занималась музыкой серьезно. Вообще у нас музыкальная семья: у папы потрясающий голос, у сестры Инги тоже превосходные вокальные данные. Мы с ней выигрывали всевозможные конкурсы, можно сказать, что в детстве у нас с сестрой был сложившийся дуэт!

Что касается детской мечты, то, будучи ребенком, я хотела стать... певицей! Хотя мой первый сольный концерт прошел в качестве танцовщицы национальных танцев, тогда мне было 13 лет.

После окончания школы год училась в Цхинвальском музыкальном училище, после продолжила учебу во Владикавказском училище искусств им. В. Гергиева у своего любимого педагога Нелли Хестановой. Именно под ее руководством начались серьезные занятия вокалом. Помню, перед вступительными экзаменами в Санкт-Петербургскую консерваторию я потеряла голос, он просто сипел. Представьте себе: наступило время петь туры, а голоса нет. И тогда Нелли Ильинична, которая все это время работала над тем, чтобы вернуть голос, в сердцах воскликнула, ударив по роялю: "Выйди, порви связки, но спой! Я оставила больную мать и приехала с тобой не для того, чтобы ты не поступила!" Мне кажется, так хорошо я не пела никогда! (смеется). И мы поступили! К слову сказать, конкурс был невероятно большой - 500 поступающих на место. Было нереально сложно, но я с этим справилась.

В Санкт-Петербургской консерватории училась у профессора Тамары Ильиничны Новиченко, ученики которой поют по всему миру. Она - человек и педагог с большой буквы. Я всегда о ней помню и очень благодарна за ее трепетное отношение ко мне.

Путь на большую сцену начинался в Новосибирском оперном театре, где я дебютировала в партии Мими (опера Пуччини "Богема" - прим. авт.). С 2010 года я солистка Большого театра, на сцене которого дебютировала также в партии Мими. В Мариинском театре впервые выступила в партии Травиаты (опера Верди "Травиата" - прим. авт.).

Во время учебы в консерватории я принимала участие во всероссийских и международных конкурсах, становилась дипломатом, лауреатом. В их числе - конкурс Марии Калласс. Там же, в консерватории, я спела свою первую роль в опере "Богема" - партию Мими. Дирижировал молодой, талантливый дирижер, а ныне мой супруг Алим Шах-маметьев (А. Шахмаметьев - главный дирижер Камерного оркестра Новосибирской филармонии, художественный руководитель Большого симфонического оркестра театра Оперы и балета Санкт-Петербургской государственной консерватории - прим. авт.).



-Можете рассказать, как развивались ваши отношения и каково это - и в жизни, и на сцене быть вместе?

-Как я уже сказала, познакомились мы практически на сцене. Позже Алим признался, что когда услышал мой голос, сразу влюбился в него. Я же тогда во время репетиций думала: такой молодой и уже столько знает и умеет! Вот так и начались наши отношения. Надо сказать, что Алим очень красиво ухаживал за мной. Вообще, думаю, это прекрасно, когда жена поет, а муж дирижирует!

-У Вас насыщенный гастрольный график, Вы солистка Новосибирского, Мариинского и Большого театров, много выступаете за границей... Что придает сил и дает возможность всегда прекрасно выглядеть и излучать позитив?

-График мой, действительно, очень насыщен, чему я безгранично рада. Ведь без сцены для меня нет жизни! Сил придают мысли о следующих проектах, ведь нельзя расслабляться, все время расписано, поэтому приходится постоянно находиться в творческом тонусе. Огромное значение имеет для меня благополучие моих близких, когда у них все прекрасно - счастлива и я. Не последнюю роль играет и любовь моего слушателя. Меня знают, ждут, любят. Не это ли счастье!

-Произведения каких композиторов Вам ближе по духу и почему?

-Я очень люблю стиль бельканто. Была бы моя воля, пела бы исключительно Беллини, Доницетти, музыку непревзойденного Моцарта. Хотя как обойтись без Верди, Пуччини, Чайковского! Наверное, можно сказать, что люблю все партии, которые пою, и люблю музыку всех композиторов.

-Часто ли удается побывать на родине? Какие ощущения от Цхинвала сегодня?

-К сожалению, такая возможность выпадает не часто. В последнее время, как мне кажется, Цхинвал значительно преобразился. Но очень хочется, чтобы люди были добрее друг к другу, по моим ощущениям, народу не хватает любви, доброты, понимания. Меня лично порадовала встреча и беседа с Президентом Южной Осетии. Леонид Харитонович - мудрый человек и интересный собеседник. А во Владикавказе мне удалось встретиться с Председателем Правительства Северной Осетии Сергеем Такоевым, с которым была знакома лишь заочно. И надо отметить, мы сразу нашли общий язык. Приятно бывает, когда к музыкантам относятся с пониманием. Ведь музыканты несут миру добро и созидание.

-Каковы Ваши ближайшие творческие планы? И какое место в них занимает Осетия?

-Осетия всегда в сердце моем, ведь там пока мой сын Рома, сестра Инга, мои племянницы, вся родня! Что касается творческих планов, в этом году предстоят выступления с лучшими дирижерами и оркестрами мира. Марис Янсонс, Валерий Гергиев, Михаил Плетнев... Постановка "Дон Карлос" в Большом театре. "Травиата", "Князь Игорь" - Гамбург, Амстердам, Стокгольм, Париж. Также в планах сольный концерт в Москве 15 марта. Ну и, конечно, хочется спеть сольные концерты во Владикавказе и в Цхинвале.

Есть планы организовать в Цхинвале фестиваль оперного искусства, приглашать лучших музыкантов и исполнителей, чтобы они выступали и делились своим мастерством. У нас очень много талантливых детей и для них необходимо создавать условия, чтобы они могли развивать свой талант и совершенствоваться в искусстве.



-Вероника, про Ваш голос говорят "итальянского качества". Что это значит?

-Мой голос считают итальянским, значит, мне надо петь итальянскую музыку (смеется). Но мой голос не менее красиво раскрывается и во французской музыке. Французская мелодия - чувственная, тонкая и там надо пользоваться другими красками голоса. Когда пела в Палермо, меня спрашивали, где именно в Италии я училсь? Я не училась в Италии, но никогда не буду петь Доницетти тем же звуком, что Чайковского. Не все певцы это чувствуют, есть вещи, которым все же не научишь, с ними рождаются.

-Что является решающим в карьере оперного певца - талант, трудолюбие, финансовые вливания, грамотный импресарио? А может быть и вовсе фортуна?

-Лично для меня решающими факторами являются талант и трудолюбие. Хотя надо отметить, что недавно у меня появился импресарио. К сожалению, уже и в нашей профессии можно совершить финансовые вливания и из среднепоющего человека сделать солиста театра или, так называемую, "звезду". За деньги стало многое возможно, и это, конечно, печально. В фортуну я не очень верю. Как показал мой личный опыт, только вера в себя, стремление и труд могут дать достойный результат.

-В Вашем послужном списке множество наград и званий... Есть ли особенная для Вас награда, после получения которой можно было воскликнуть "Победа!"? И что означает это слово для Вас лично?

-У меня очень много престижных наград, в том числе европейских, но восклицать "Победа!" еще рановато. Мы - вокалисты - пока поем, непрестанно совершенствуемся, не останавливаемся на достигнутом результате. Поэтому каждый удачный спектакль - это для меня своеобразная победа, пусть и маленькая. А много маленьких побед - значит скоро будет та самая большая! (смеется).

-Есть ли у Вас какое-то хобби или страсть? Вообще, какая Вероника Джиоева вне сцены? Какая она дома, в кругу семьи?

-Хобби у меня, как и у большинства женщин, - люблю все красивое. Обожаю шопинг, ароматы, драгоценности. Мне доставляет удовольствие делать приятные сюрпризы родным. Я очень люблю свою семью, мои родители живут в Германии, но во время моего отсутствия они присматривают за моей доченькой Адрианой. И какое же это счастье - прилетать и видеть всех дома! Не передать словами!

Что касается второй части вопроса, вне сцены я - такая же, как и все люди: веселая, грустная, любящая, капризная, вредная. Разная, одним словом!

-Различные оперные постановки обязывают "перевоплощаться" в героинь других эпох. Какое историческое время Вам наиболее близко по духу?

-Люблю участвовать в классических постановках. Ведь когда на тебе настоящий костюм той или иной эпохи - и поется по-другому! К сожалению, современные постановки не часто радуют. Нынче время режиссеров, которые не разбираются в голосах и не хотят видеть артиста как личность. Я бы не стала участвовать в постановке, в которой все выходит за грани дозволенного.

-Есть ли принцип жизни, который никогда не нарушите? Чего никогда не простите?

-Никогда не простила бы предательства. Не только в любви, а вообще - в принципе.

-Есть страх в жизни? Какой?

-Страха как такового нет, но очень боюсь потерять кого-то из любимых мной людей. Боюсь за своих родных, очень. Хочу, чтобы они всегда были здоровы. Только бы никогда не видеть страдания родных!

-Что Вам необходимо для счастья?

-Наверное, ответ на этот вопрос перекликается с предыдущим. Для счастья мне нужно видеть, чувствовать тех, кого я люблю. Знать, что они счастливы и здоровы. Возможно, кому-то покажется это банальным. Нет, правда! Только здоровья! Чтобы я была счастлива, я должна знать, что у моих близких, любимых людей все хорошо. Только так я могу двигаться дальше, только в этом случае буду петь долго, и голос будет звучать.

-Поете ли Вы дома? К примеру, колыбельную для Адрианы?

-Дома я распеваюсь, пою, слушаю оперы. Для доченьки своей тоже пою, но она почему-то пока плачет (смеется). Либо мое пение ее так трогает, либо оно ей ну совсем не нравится!



-Ну и напоследок небольшой блиц. Верди или Пуччини?

-Верди.

-Москва, Санкт-Петербург или Новосибирск?

-Москва.

-Борщ или устрицы?

-Борщ.

-Демократия или монархия?

-Демократия.

-Любовь или карьера?

-Карьера.

-Высокое До или низкое Ля?

-Высокое До.

-Спасибо за интересную беседу!

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17325
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Сен 24, 2013 4:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013092401
Тема| Музыка, Опера, БТ, Персоналии: Александра Дурсенева
Авторы| Марина Алексинская
Заголовок| И всюду страсти роковые
Где опубликовано| газета "Завтра"
Дата публикации| 20.09.2013
Ссылка| http://zavtra.ru/content/view/i-vsyudu-strasti-rokovyie/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Возвращение имен: Александра Дурсенева



Сосуд страстей, закупоренный негой – голос Александры Дурсеневой. Диапазон его столь широк и могуч, краски тембра столь ярки и изысканны, что певице подвластны как стихия народной драмы «Хованщина» Мусоргского (партия Марфы), так и бурлеск комической комедии «Фальстаф» Верди (партия Квикли). Солистка Большого театра с 1994 года, Александра Дурсенева выходила на сцены европейских театров чаще, чем на сцену Большого театра. Тому есть свои резоны. «Лихие-нулевые» прошлись по Большому уничтожением оперы как одной из величайшей ипостаси искусства. Словно обломки империи, подхватывались вихрем «окультуривания» талантливейшие русские музыканты и уносились в рассеяние. Каток имени Швыдкого под видом «продукций» из «Детей Розенталя», «Руслана и Людмилы» даже Бетховенский зал Большого театра умудрился вогнать под землю.

30 мая 2013 года Александра Дурсенева дала сольный концерт в этом Бетховенском зале. Прозвучали лирическая поэма Респиги «Закат», впервые были исполнены романсы композитора Юровского в сопровождении пианистки Любови Орфеновой и Струнного квартета артистов оркестра Большого театра; романсы Дворжака, де Фальи обожгли цыганской дикостью… Вот есть такой дар – пленять публику при одном своем появлении на сцене. Артистизм ли тому виной, или внешние данные Александры Дурсеневой? Верно, оперная певица и должна представлять собой ожившую скульптуру Ники… И как из хора древнегреческой трагедии рождалась музыка, так возрождалась – во всяком случае такое ощущение было – Империя из духа музыки, пока звучало меццо-сопрано Дурсеневой.

… И невозможно не сказать. Александру Дурсеневу «открыла» миру оперы величайшая примадонна Ирина Константиновна Архипова. И вот уже несколько лет идут органные концерты в соборах, где Александра Дурсенева исполняет духовные сочинения в память об Ирине Архиповой, наставнике, подруге, диве русской оперы.


«ЗАВТРА». Александра, Ваше имя больше известно сегодня на Западе, чем у нас в России. Хотелось бы узнать, прежде всего, каким образом Вы пришли в оперу?

Александра ДУРСЕНЕВА.
Вы знаете, я пела всю жизнь. Я выросла в театре, была на всех спектаклях, на всех концертах, на всех гастролях. Другой жизни толком не знала, не знаю и всё потому, что моя мама Любовь Васильевна Попова была оперной певицей, примой Харьковского оперного театра.

«ЗАВТРА». И она желала видеть в Вас тоже певицу?

А.Д.
Ну что Вы! Она слишком хорошо знала все трудности и подводные камни оперной жизни (улыбается) и слишком требовательно относилась к себе и к нам, дочерям, тоже. Была против того, чтобы мы стали оперными певицами, но при этом заставляла нас заниматься музыкой: мы учились и в музыкальной школе и в училище. С одной стороны мама была против, но,с другой - она не делала того, что могло бы помешать. Гланды, во всяком случае, нам не вырезали. Когда я закончила среднюю школу, мама мне сказала: «Сначала получи нормальную профессию, а потом уже, пожалуйста, делай что хочешь». И я пошла в педагогический институт, факультет естественных наук, по стопам своей старшей сестры. Вполне успешно изучила всю положенную программу по биологии и химии, марксизму-ленинизму и научному коммунизму и пошла работать учителем в школу.

«ЗАВТРА». Тогда как Ваша мама блистала на сцене Харьковского оперного театра. Интересно, никто её не отговаривал от театральных подмостков?

А.Д.:
Мои родители сибиряки. Во время войны в Красноярск эвакуировался Харьковский оперный театр и консерватория. Маму прослушали, и педагог написал письмо на фронт моему деду о том, что девочку надо отпустить учиться, что она – талант. В 1943 году советская армия освободила Харьков от фашистов, и мама перебралась из Сибири на Украину. Поступила учиться в вечернюю консерваторию, ее педагогом был профессор Голубев, замечательный педагог. Он учился оперному пению в Италии, а когда у него училась мама, он был уже совсем слепой. Потом она поступила в хор Харьковского театра. Постепенно с маленьких ролей дошла до солистки, Народной артистки.

«ЗАВТРА». Ваш отец тоже был связан с музыкой?

А.Д.:
Разве что трофеем (улыбается), вернулся с фронта с небольшой скульптурой Венеры Милосской и пианино. В 21 год он (Леонид Иннокентьевич Дурсенев – ред.) вернулся с войны. Был участником штурма Рейхстага и дал первый залп из гаубицы по Берлину, сегодня эта гаубица стоит в музее Артиллерии в Петербурге.

Александра прервала рассказ. Из комнаты – а беседовали мы в уютнейшем доме певицы - она принесла семейную реликвию: пиджак в орденах и медалях. Орден Великой Отечественной войны, медаль «за Отвагу», за «взятие Берлина», Орден Красной Звезды…

«ЗАВТРА». И родители встретились в Харькове?

А.Д.:
Нет. После войны отец закончил в Москве Институт физкультуры, аспирантуру, и уехал работать в Смоленск. И в Смоленск приехал на гастроли Харьковский театр. Отец пошел на спектакль, посмотреть: не та ли Любовь Попова выступает, с которой он и в одном детском саду был, и в одной школе учился, и в которую был влюблен? Оказалась, та.

«ЗАВТРА». Александра, после такого лирико-героического рассказа трудно представить, что Вы, работая в школе, легко забыли о сцене.

А.Д.:
Конечно, как только получила «нормальную профессию» я поступила в Харьковскую консерваторию. Работала учителем в школе и параллельно училась в консерватории, моим педагогом была профессор Тамара Яковлевна Веске, она, как и мама, училась у профессора Голубева. У неё очень хорошая была школа, учеников 20-25 стали лауреатами международного конкурса вокалистов имени Глинки.

«ЗАВТРА». Какое событие оказалось трамплином для Вашей творческой карьеры?

А.Д.:
В 1993 году в Смоленске как раз проходил конкурс имени Глинки. Я поехала на этот конкурс прежде всего потому, что хотела оказаться в городе, где встретились мои родители. Из Харькова – Украина уже стала «самостийной» - я приехала в Москву… как раз это было 3 октября с его трагическими событиями… Помню, я была в театре Станиславского, и нам объявили: «С пятого акта «Руслана и Людмилы» уходите, так как введен комендантский час»…. И я из театра неслась на Белорусский вокзал, думала, что уже и не попаду на конкурс… В первый же день в гостинице ко мне подошла милая девушка. Все вокруг волновались, обсуждали вокал... «Давайте с вами в одном номере жить» - обратилась она ко мне. «А вы о вокале будете говорить?» - спрашиваю. «Я даже жить в нем не буду, у меня тут история»…Этой девушкой оказалась Анна Нетребко.

«ЗАВТРА». Вы её не знали?

А.Д.:
Нет, её тогда никто не знал. Она получила первую премию, а я – вторую. Конкурс для меня оказался совершенным ЧП, в том смысле, что я совершенно и не мечтала о призовом месте. Когда при объявлении лауреата в номинации «За лучшее исполнение произведений Глинки», произнесли «Харьков» - фамилию даже не услышала –я стала смотреть по сторонам: кто еще из Харькова на конкурсе? Ирина Константиновна Архипова показывает на меня, а я думаю: «Кто? я? не может быть!»

«ЗАВТРА». Чем Вы объясняете теперь такую неуверенность?

А.Д.:
Вероятно, я приехала на конкурс той, о которой сама не знала. Я привыкла слышать от мамы критику: и рост у меня не такой, и фигура не такая, и голос…. Если не эталон, - говорили мне, - то и делать на сцене нечего. И вдруг в России, столь высокое жюри конкурса оценило красоту голоса…И я получила премию… Премия стала своего рода моментом истины для меня, она вселила уверенность. Но вы знаете, я благодарна родителям. Критика заставляла меня работать над собой и стремиться к совершенству.

«ЗАВТРА». Можно ли сказать, что Конкурс открыл для Вас двери большой оперы?

А.Д.:
Несомненно. 30 января 1994 года на сцене Большого театра состоялся концерт лауреатов международных конкурсов минувшего года, дирижировал Андрей Николаевич Чистяков. В концерте принимали участие Аскар Абдразаков, Елена Зеленская, Юлия Замятина, Анна Нетребко, Владимир Белов… всего восемь человек. После концерта ко мне подошли Марина Лапина и Сергей Мурзаев, они тоже были в свое время победителями конкурса Глинки и уже солистами Большого театра. «Девушка, вам надо к нам в театр», - сказали мне. «Ну что вы!» - удивилась. «Да это же Большой театр!»

«ЗАВТРА». Неужели в Большой театр не хотели идти?

А.Д.:
Мысли не было!… «Ведь в Харькове моя родина, я там выросла, там моя семья, родители. Как же я поеду?» – подумала. Но вот я вернулась, и как-то особенно заметила, что театр в Харькове уже разваливался. Театр часто стали сдавать в аренду: то какие-то тараканьи бега, то концерт Долиной, то ещё что-нибудь. Спектакли уже толком не шли. И я испугалась: не успею попеть. То, к чему так долго шла не успею исполнить. И я приехала в Большой театр на конкурсное прослушивание. 130 человек принимало участие в нем, взяли тогда в стажеры меня и Лену Евсееву. Мне сразу предложили партию Вани в «Жизни за царя», предложили хорошие условия.

«ЗАВТРА». К тому времени, какие спектакли Большого театра Вам были особенно дороги?

А.Д.:
Во время учебы в харьковской консерватории я нередко приезжала в Большой театр. Я была потрясена «Сказаниями о невидимом граде Китеже и деве Февронии» с Владиславом Пьявко. «Травиата» была совершенно удивительная с Людмилой Сергиенко. «Снегурочка» с Ириной Журиной и Ириной Архиповой… это незабываемо.

«ЗАВТРА». Кто был кумиром?

А.Д.:
Ирина Архипова, конечно. Из итальянских певиц – Джульетта Симионато. Нравится австрийская певица Криста Людвиг, она выступала с Караяном. Ну и конечно, непререкаемым авторитетом для меня всегда была моя мама. «Саша, не делай из себя искусственное меццо-сопрано», - говорила мне. Дело в том, что русские меццо-сопрано часто «темнят» голос, это, кстати, и для связок вредно. И мама всегда призывала меня сохранять звук чистым. Этот завет я выполнила. Сейчас мне трудно уже сказать, что я взяла от мамы генетически, а что - на нее насмотревшись.

«ЗАВТРА». Александра, хотелось бы узнать, сыграла ли роль в становлении карьеры протекция Ирины Архиповой? Не оставила ли она свое попечение над Вами?

А.Д.:
Вы знаете, мне так тяжело было постоянно слышать о себе: «дочь Любови Поповой», что оказаться еще «протеже Ирины Архиповой» было решительно невозможным. Ирина Константиновна не знала о моем участии в прослушивании. Но, когда меня приняли в труппу Большого театра, была за меня рада. Да, я находилась под вниманием Ирины Константиновны, этой величайшей русской оперной певицы. Она возила нас, молодежь, и на фестивали, и на концерты, говорила, чтобы мы прослушивались и для выступлений в зарубежных театрах.

«ЗАВТРА». Какой главный урок от Архиповой вы усвоили для себя?

А.Д.:
Сохранять себя, свою индивидуальность. С именем Архиповой у меня связана еще забавная история, которую Ирина Константиновна сама любила. Когда мой отец лежал в больнице, я принесла ему для чтения книгу воспоминаний Архиповой. И вот как-то прихожу к нему, и он говорит: «Ты представляешь, оказывается оперным певцам нужно хорошо высыпаться!» «Папа, - говорю, - ты сам с одной певицей тридцать два года прожил, другую – вырастил и только узнал об этом?» Сам он каждый день вставал в шесть утра, мы спали, и она нас ругал. «Ты представляешь, - продолжал он, - Архипова пишет, что оперным певцам хорошо есть надо… А ты представляешь, она молодежи помогает!». Ну, тут я не выдержала: «Папа, ты извини меня, пожалуйста, но вы меня родили, воспитали, дали столько всего, но оценила-то меня Архипова!» На что он ответил: «Думаю, она тебя переоценила». (смеется)

«ЗАВТРА». Оказавшись в Большом театре, Вы сразу стали востребованы за рубежом?

А.Д.:
В 1994 году я попала на прослушивание к Владимиру Ивановичу Федосееву. Маэстро с Ольгой Ивановной Доброхотовой долго подбирали состав для постановки оперы «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии» на фестивале в Брегенце, в Австрии. А у меня перед этим прослушиванием были и конкурс Глинки, и прослушивание в Большой и конкурс «Янтарный соловей» в Калининграде, где я получила первую премию. И Ольга Ивановна заметила: у вас голос подуставший. Только высочайший музыкант с потрясающим слухом мог понять, услышать не изъян голоса, а именно момент усталости. И они меня утвердили. С тех пор я стала выступать на Западе.

«ЗАВТРА». Какие встречи Вам памятны еще?

А.Д.:
Владимир Иванович Федосеев познакомил меня с Георгием Васильевичем Свиридовым. На его даче мы репетировали «Курские песни». Репетировали так. Георгий Васильевич сидел за роялем в своих знаменитых валенках, говорил: «Ой, какой красивый голос!», к концу репетиции произносил: «Всё хорошо». На следующей день Свиридов произносил: «Все не так» (улыбается). Он был очень требовательным, в каждую ноту «вгрызался». И все-таки с «Курскими песнями» я выступила в Большом зале консерватории. Сейчас я понимаю, что это была сказка: попасть к Свиридову на дачу…Я дорожу также воспоминаниями работы с такими выдающимися дирижерами, как Юрий Темирканов, с тремя Юровскими, с Геннадием Рождественским. Я счастлива, что я попала к мастерам, что я могла у них учиться, проводить с ними время за столиком ресторана, слушать их, набираться знаний, впечатлений.

«ЗАВТРА». Александра, в России сегодня унизить русское искусство, русскую оперу, в частности, - признак хорошего тона. Какое отношение на Западе?

А.Д.:
Не так давно я была на «Хованщине» в Париже. Состав: дирижер и солисты были наши русские. Вы не представляете, что это был за спектакль! Я плакала. Всё второе отделение сидела и плакала… Русская культура – культура высочайшая! И оперы Мусоргского, Чайковского, Бородина проходят на Западе с громадным успехом. Но почему-то нам, в России, всё пытаются навязать один и тот же, подхваченный на Западе, штамп. Вместо того, чтобы гордиться своей национальной культурой, мы повторяем: в России по улицам ходят медведи, мы пьем водку и на закуску – селёдка.

«ЗАВТРА». Возможен ли случай, при котором Вы можете отказаться от участия в постановке спектакля?

А.Д.:
Я убеждена, что артист оперы не должен быть марионеткой, который встраивается в видение режиссера. Певец должен выражать чувства через музыку, а когда его лишают естества, он не интересен. Были случаи, когда я отказывалась участвовать в подобных спектаклях.

«ЗАВТРА». Что значит для Вас – опера?

А.Д.:
Если сказать «духовный экстаз», то это будет пафосно. Но опера – это, действительно, соединение воедино всего лучшего, самых высоких граней творчества: и музыки, и сценографии, и вокала. Слияние всех наивысших сил. К сожалению, оперу часто подают сегодня как развлечение. Я запомнила выражение Канта: «есть две необъяснимые вещи – это звездное небо над головой и моральный закон внутри нас». И вот этот моральный закон размыт сегодня. Ни уважения к себе, ни достоинства. Поэтому и появляются такие режиссеры, что из оперы делают развлекуху, стриптиз-бар с голыми тетками. Большие, красивые голоса убираются со спектаклей, они в подобном сами участвовать не будут, а набирают марионеток. Всё перевернуто. Происходит подмена. Подмена и в театре, о чем говорят и Мария Гулегина, и Ольга Бородина и многие другие выдающиеся артисты.

«ЗАВТРА». Ваш график гастролей, концертов перегружен. Что вынуждает Вас так много выступать, не щадить голос?

А.Д.:
Вы знаете, это внутренняя потребность. Певец – не тот, кто может петь. Певец – кто не может не петь. Кроме того, концертная программа позволяет выразить глубины душевных переживаний, смятений, какие в жизни себе не позволяешь. Романсы – это образцы высокого искусства и тонкого вкуса. Каждый концерт – это большая работа над текстом, над музыкой, стилем. Это - шаг к возвышению над собой.

«ЗАВТРА». Как правило, певице с большим оперным голосом трудно исполнять романсы. Кто помогает?

А.Д.:
На свое счастье я встретила в жизни двух потрясающих пианистов Владимир Слободяна и Любовь Орфенову. Выступая с ними, я ощущаю сотворчество: музыку как слияние воедино голоса, инструмента, слова. Владимир Слободян, Любовь Орфенова - не просто пианисты, они замечательные музыканты, мои проводники и союзники.

«ЗАВТРА». Чьи и какие слова оказались для Вас наивысшей похвалой?

А.Д.:
Однажды мама слушала, как я пою романс Чайковского «Примирение». И потом она сказала: «Что же моя девочка должна пережить, чтобы так спеть?»

«ЗАВТРА». Александра, Ваш концерт в Бетховенском зале назывался «И всюду страсти роковые». Вас волнует цыганская кровь?

А.Д.:
Не только волнует, моя прабабушка была цыганкой. «Цыгане» Пушкина, цыганские мотивы в музыке Брамса, Дворжака, Бизе… Одна опера «Кармен» чего стоит! Все эти века цыгане несли в себе тайну внутренней и внешней свободы, и она завораживает и вдохновляет.

Фото Сергея Табунова
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2  След.
Страница 1 из 2

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика