Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2013-06
На страницу Пред.  1, 2, 3 ... 9, 10, 11
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20578
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 30, 2014 5:04 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013063120
Тема| Балет, БТ, МТ, НГАТОиБ, Премьера, "Весна священная"
Авторы| Ольга Федорченко; Лариса Барыкина
Заголовок| «ВЕСНА СВЯЩЕННАЯ»

ДВЕ «ВЕСНЫ СВЯЩЕННЫЕ»: ПОД ДУШЕМ И ШТЫКОМ;

КОГДА «ВЕСНА» ПРИДЕТ — НЕ ЗНАЮ

Где опубликовано| © «Петербургский театральный журнал» № 72
Дата публикации| 2013-06
Ссылка| http://ptj.spb.ru/archive/72/voyage-from-spb-72-3/vesna-svyashhennaya/
Аннотация| ПРЕМЬЕРЫ

Ольга Федорченко

ДВЕ «ВЕСНЫ СВЯЩЕННЫЕ»: ПОД ДУШЕМ И ШТЫКОМ

Столетие «Весны священной», давшей начало театральному и музыкальному авангарду, не могло пройти мимо ведущих театров страны. Вековому юбилею отсалютовали Большой театр, Мариинский и новосибирский ГАТОБ. Плюс московский фестиваль, в рамках которого были показаны легендарные «Весны» мировой хореографии — Вацлава Нижинского (в интерпретации артистов Финской Национальной оперы), Мориса Бежара и Пины Бауш — в аутентичных исполнениях.

Пришла «Весна» и в Санкт-Петербург, трехкратно порадовав город. Мариинский театр пошел на удивительный художественный эксперимент и объединил в одном вечере два спектакля, разделенные между собой сотней лет: реконструкцию балета Вацлава Нижинского (который уже несколько лет находится в репертуаре театра) и версию «Весны» в хореографии Саши Вальц, сочиненную ныне специально для Санкт-Петербурга. А в апреле фестиваль Dance Open в рамках своего ежегодного смотра предварил юбилей показом одной из последних премьер Словенского национального театра из Марибора в постановке известного Эдварда Клюга.

За сто лет выдающаяся партитура Игоря Стравинского (кстати, композитор так и не увидел удовлетворившей его во всех отношениях постановки) знала великое множество интерпретаций — философских и танцевальных. Вацлава Нижинского, который вошел в историю музыкального театра как первый балетмейстер «Весны священной», вели три гения — музыки, живописи и менеджмента (Стравинский, Рерих, Дягилев). Первая «Весна» представляла философско-поэтически-метафизическое отражение архаического мира Древней Руси с его человеческими жертвами идолам. Несколькими годами позже Леонид Мясин сочинил нечто гимнастически-далькрозовское: музыкальное и философское были подавлены ритмическим и пластическим. На несколько десятилетий о «Весне» не то чтобы забыли, но к ней не притрагивались, вероятно считая партитуру Игоря Стравинского вполне самодостаточной, чтоб пытаться ее каким-то образом воплотить танцевально. Понадобились сорок лет «хождения по пустыне», чтоб взросло новое поколение хореографов, не видевших «Весны» эпохи «Русских сезонов» Сергея Дягилева и потому свободных от влияний прежних интерпретаций.

Вторая половина ХХ века дала новый толчок к осмыслению партитуры Стравинского. Отринув фольклор, обрядовость, историчность и архаичность, молодые и дерзкие хореографы, выросшие в эпоху социалистической и сексуальной революций, вслушавшись в музыку, предложили свои темы для истолкования творения величайшего композитора ХХ века. Можно выделить три основных направления, по которым пошли танцевальные интерпретаторы «Весны». Первое: взаимоотношения мужчины и женщины, жесткие, страстные, не прикрытые романтическим флером «первой любви» (Морис Бежар). Второе: взаимоотношения человека и общества, как правило заканчивающиеся печально для человека (Пина Бауш). Третье: идиллическая любовь на фоне природы и нехорошие люди, мешающие простому человеческому счастью (Касаткина и Василёв). Не так давно появилось и четвертое направление — «Весна священная» Донвены Пандурской в Мариинском театре, оформленная Михаилом Шемякиным. Здесь в борьбу с пауком — Мировым злом — за свободу, олицетворяемую Сильфидой, вступили комары, бабочки, мотыльки. Премьеры «Весны священной» в двух ведущих театрах страны — Большом (Татьяна Баганова) и Мариинском (Саша Вальц) — вполне вписываются в сформулированные ХХ веком концепции про взаимоотношения общества и человека.



Главной героиней «Весны»-2013 я бы назвала Баганову, которой, помимо художественных задач, пришлось взять на себя неизбежные «репутационные» риски: сделать спектакль с нуля за шесть недель — это подвиг! Отказ в последний момент от обязательств МакГрегора (интурист убоялся криминальной ситуации в Москве после кошмарной истории с Сергеем Филиным) поставил главный театр страны в ситуацию позорной отмены давно заявленной премьеры. И лишь мужество Татьяны Багановой, создателя и руководителя екатеринбургской труппы «Провинциальные танцы», лауреата всевозможных театральных премий, позволило спасти ситуацию. Ее «Весна» вызвала бурную дискуссию. А если после премьеры все бурлит — это ли не показатель неординарности явления?

Особенные условия работы привели к трудному результату. Романтики в этой «Весне» искать не следует. Балет намеренно натуралистичен и эмоционально переведен в «животный» план. Нет в нем и личностей — на сцене действует однородная масса. В этом и состоит концептуальный замысел автора: когда бытие определяется исключительно физиологическим началом, люди превращаются в покорное и легко управляемое стадо.

Народ томится духовной жаждой и молится на огромный водопроводный кран, висящий где-то очень высоко. Тема эта вызывает в памяти балет «Легенда о любви», в котором главный герой Ферхад, чтоб получить руку возлюбленной, должен добыть для страждущего народа воду. Только героя, подобного Ферхаду, в спектакле Багановой нет, а тот, кто занимает ведущее место, вызывающе неприятен. Несмотря на то, что он ладен и красив, высок и строен, специфически одет (в придачу к комплекту трусы — майка — носки, в которые облачен мужской состав балета, украшен еще длинным кожаным передником, какой надевают патологоанатомы), его тараканья пластика дает весьма характерное представление о внутренней сущности этого главного гоблина.


Сцена из спектакля. Большой театр.

Балет разворачивает несколько пластических сюжетов о привычно тяжелой жизни, где даже нет места борьбе за существование. Вот гоблины-мужчины покорно копают ямы; вот женщины обреченно высыпают из банок красный песок; вот являются руководящие силы в масках; вот кто-то, надев себе на голову кучу № 5 (в балете все кучи прилежно пронумерованы), ползет, вероятно, в сторону кладбища. С небес спускается стол, на котором находится сильно увеличенная в размерах электрическая лампа. Если посмотреть на нее другим взглядом, то вместо пружины накаливания можно увидеть змеевик, и тогда коренным образом меняется смысл: это самогонный аппарат. Женщины начинают кататься по столу, падая в заботливо приготовленный алюминиевый желоб, засыпанный бетонной пылью. Они с наслаждением валяются в этой пыли и трясут волосами. Произведенные манипуляции преображают женщин до неузнаваемости, в честь чего мужчины дарят им пластиковые букеты. Дамы находят цветам практическое применение: они смахивают с себя пыль этими букетами и радостно разоблачаются до трусов и маек. Затем дамы поднимаются на подставки, наверное, чтоб мужчины их лучше рассмотрели. Но зря они это делают, ибо, чуть потанцевав, мужчины-гоблины возвращаются к представительницам прекрасного пола, выбивают у них из-под ног подставки и с чувством глубокого удовлетворения смотрят, как дамы в агонии дергаются в петлях. Повисев немного, женщины сами перебираются в ванну, избавляя мужчин от необходимости омывать их тела.

Наверное, они заодно переходят и в новую субстанцию — ибо свет делается локальным: сверху спускаются прожектора, которые освещают стоящую внизу группу, жадно раскрывшую рты. Это, пожалуй, наиболее эмоционально сильный эпизод балета. Вроде бы ничего особенного, но история трагического XX века заставляет на несколько мгновений застыть в напряженном ожидании: что хлынет оттуда — вода или смертоносный газ… Провидение, сжалившись, посылает живительный дождь. Народ ухает и фыркает, смывая с себя трудовой пот и строительную пыль. Но, как знать, может быть, их больше порадовал бы второй вариант.



Натуралистична и вторая «Весна» — Саши Вальц в исполнении артистов Мариинского театра. Когда дни между премьерами спрессовались, в голове ясно встают картинки каждого из балетов, объединенные общим образом. Воспоминания перепрыгивают с гор цемента и песка в спектакле Татьяны Багановой на кучу шлака в центре новой сцены Мариинки. Эта куча — не то угли сгоревшего костра, не то пепел жертв инквизиции, не то просто земля, приподнятая заночь гигантским кротом.

Перед спектаклем пресс-служба Мариинского театра сформулировала замысел хореографа: «Саша Вальц возвращается в своей „Весне священной“ к ритуальности, древней обрядовости, идее жертвоприношения». Балетмейстер поделилась впечатлениями о произведении Стравинского: «С одной стороны, я хотела подчеркнуть музыку, с другой стороны, не хотела быть ее жертвой. Музыка настолько сильна сама по себе, что мне необходимо было сохранить „независимость“, автономию своего мира». Мир перевернутым не предстал, хореография оказалась весьма корректной и по отношению к партитуре, и по отношению к артистам театра и вполне вальцевски предсказуемой: насыщенной свободной пластикой; чрезвычайно раскрепощенным, словно без позвоночника, корпусом; неожиданными поддержками (когда женщины подхватывают мужчин) и общей чрезмерной тактильностью — все вырастает из прикосновения и через прикосновение.


Сцена из спектакля. Мариинский театр.
Фото Н. Разиной


Главный конфликт хоть и заявлен — взаимоотношения группы людей и одного человека, — но растворяется в череде вроде бы не связанных между собой эпизодов. Хореография Вальц ассоциативна, каждая сцена вызывает в памяти цепочку образов. Начальное соло (знаменитое соло гобоя) безвестной кордебалетной танцовщицы, воздушное и даже целомудренное, несмотря на оргиастический характер хореографии, может представляться вылетевшей из костра искрой, неким «бродячим огоньком», который в эпоху романтизма олицетворял праведные души. Оркестровое вступление сопровождает эпизод под рабочим названием «лава»: танцовщики, соединенные в группы, начинают «бурлить», «булькать» и «вытекать», словно расплавленная магма из чрева вулкана. Так, вероятно, прорываются наружу низменные инстинкты, заполняя жизненное пространство и сжигая эмоциональные порывы. Еще одна сцена носит условное название «деревья»: артисты через стоп-кадр меняют позы, из которых встает образ густой чащи, населенной загадочными ожившими корягами-деревьями (как в детских мультиках-страшилках).

В этом загадочном мире, пробираясь сквозь кипящее жерло вулканов и чащу враждебного леса, существует некое племя людей, единственная цель которого — выжить любой ценой. Конкуренты устраняются жесткими способами — зубами терзается человеческая плоть, женщины, словно размноженная героиня лавреневской повести «Сорок первый», делают пальчиком весьма характерный жест из детских игр: «пух!», идеально совпадающий с оркестровым аккордом.

Параллельно с развитием темы человеческой жестокости и агрессии развивается хореографическая тема бесконечной цикличности мироздания. Вот, кажется, вернулись из теплых стран лебеди (женщины складывают руки над головой в нарочито-прелом-ленной «лебединой» позе); вот землепашец бросает зерно в почву; вот бурно всходят ростки, разрывая плоть земли, — очень удачная пластическая «реплика» женского кордебалета. Словно символизируя бесконечное движение мироздания, в толпу взрослых затесываются дети — не то вылупившиеся птенцы, не то представители порока.

Избранницу находят по биению сердца ее будущего младенца — неожиданно нежная и сильная сцена (прослушиваются заботливо подставляемые впалые животы) прерывается радостным ликованием толпы, загоняющей жертву в предназначенный ей коридор, ведущий на бойню. В финальном монологе Избранницы видны пластические проклятья бывшим сородичам, безысходность отчаяния и измученное обращение к Всевышнему с просьбой побыстрее прекратить эти безобразия.

Декорационное решение спектакля аскетично. Замкнутый черный короб сцены. В середине пресловутая куча щебня, которая разбрасывается на протяжении всего действа, словно еще одна пластическая метафора «праха к праху». Исполнители облачены во вневременные платья, ближе к финалу мужчины накидывают на себя плащи фиолетового цвета, вызывающие сравнения с лиловыми сутанами католических священников. Главный сценографический «герой», медленно выдвигаясь, предстает в полном блеске в финале спектакля: гигантский позолоченный штык, спускающийся с колосников. Под ним клубочком свертывается Избранница — подобно бабочке, наколотой на иголку, что позволяет зрителям признать и принять еще одну пластическую ассоциацию — хрупкость и жертвенность красоты, пришедшей в мир.

Июнь 2013 г.


Лариса Барыкина

КОГДА «ВЕСНА» ПРИДЕТ — НЕ ЗНАЮ




Новая версия «Весны священной» появилась в Новосибирском театре оперы и балета. Для ее осуществления был приглашен Патрик де Бана — имя в российском балетном контексте известное, но не слишком. Как танцовщик он провел свои лучшие годы в труппах Бежара и Дуато, затем создал свою собственную, а также ставил для различных танцевальных компаний в Вене, Токио, Стамбуле и Пекине. Музыка «Весны священной» пробудила в нем генную память (де Бана имеет африканские корни, его мать — немка, а отец — нигериец), в ней он услышал прежде всего первобытную стихийную силу и ритуальность. Буклет новосибирского спектакля рассказывает о нигерийском народе йоруба, верующем в мистическую силу близнецов — ибеджи, иногда приносимых в жертву. И, в сущности, весь сорокапятиминутный балет — это растянутый обряд приготовления двойного жертвоприношения.

В сценическом пространстве, преобразованном в пещеру огромных размеров с каменными выступами, глаз выхватывает главную деталь: это зияющая ночным небом огромная круглая дыра (сценограф Ален Мишель Лагард). Обитатели пещеры, одетые в стилизованные юбки и лифы с «африканским» орнаментом, — это воины (племя Луны) и жрецы (племя Солнца). Они кружат вокруг центральной пары — ибеджи, юноши и девушки точно в таких же одеждах, только белоснежных. Художница по костюмам (Штефани Боэрли) делает их дважды изгоями: близнецы еще и альбиносы. Сородичи отторгают их как чужаков, подобно мстительным виллисам «затанцовывают» в губительном плясе. И хотя в финале смерть настигает только девушку, понятно, что брат-близнец без нее — совсем не жилец… В общем и целом — довольно простая концепция, наследующая самой первой интерпретации «Весны» Нижинского-Рериха: те же ритуал, обряд, этнографические мотивы, но с более упрощенной схемой действующих лиц. Впрочем, в первый вечер, возможно из-за кромешной тьмы, устроенной художником по свету Джеймсом Клодом Анго, и она не особо читалась, на сцене интенсивно и долго танцевали какие-то тени, смысл ускользал.

Приглашая Патрика де Бана в Новосибирск, Игорь Зеленский, видимо, рассчитывал получить развитую хореографию, способную вдохновить его сильную труппу. И они ее получили, видно, что артисты работают с увлечением. В ансамбле воинов и жрецов замечены солисты первого положения новосибирского балета, а в центральных ролях ибеджи танцевали Вера Сабанцева и Роман Полковников (первый показ), Анна Одинцова и Михаил Кеменов (второй). В разной степени их работы можно считать серьезными достижениями.


Сцена из спектакля. Новосибирский театр оперы и балета.
Фото О. Чесновой


То, что де Бана взращен на постановках Дуато, Килиана, Эка, видно невооруженным взглядом. Его же собственная танцевальная лексика — без особого радикализма и признаков яркой индивидуальности, но живая, зрелищная, насыщенная по плотности движений в секунду сценического времени. Язык основан на ортодоксальной классике: пещерные жители и жрецы старательно тянут стопы, рассекают воздух в многочисленных диагональных жете, закручивают вращения, пользуются разнообразными поддержками. Эта лексическая насыщенность всегда по душе и зрителям, и балетным критикам. Как и проявленное хореографом композиционное разнообразие, мастерство ансамблей и особенно дуэтов. Но вот ради чего все это танцевальное пиршество, остается вопросом. Тем более что партитура Стравинского освоена с размахом и тщательностью (музыкальный руководитель и главный дирижер театра Айнарс Рубикис). Среди многочисленных оркестровых соло выделю отличного фаготиста Константина Усова. И все-таки невероятная смысловая полифоничность, сложность и внутренняя музыкальная событийность «Весны» остались для балетмейстера тайной за семью печатями, а сама партитура — терра инкогнита.

Вековой юбилей самой, вероятно, главной балетной партитуры XX века — «Весны священной» — в России, на исторической родине Стравинского, почтили как могли. Вершинами празднеств должны были стать не только возобновления и гастроли, представляющие главные достижения на пути освоения музыки, но и свежие прочтения, новые постановки. Мировыми премьерами смогли отметиться лишь три театра: Большой, Мариинский и Новосибирский. Театральная постановка Ромео Кастеллуччи (с костной мукой вместо танцовщиков), обещанная в Перми Теодором Курентзисом, ожидается осенью. В итоге — три новые попытки прочитать культовую музыку. Причем первоначально авторами этих версий должны были стать исключительно европейцы (симптоматично для главной балетной державы, не так ли?): Уэйн Макгрегор, Саша Вальц и Патрик де Бана. Англичанин выбыл по известным причинам, и в компанию к иностранцам затесалась лидер отечественного contemporary dance Татьяна Баганова. Вместе с художником Александром Шишкиным она бескомпромиссно соорудила на сцене Большого спектакль-инсталляцию, вызвавшую в балетной общественности тихую оторопь. Ничего более радикального сцена Большого театра (пусть и Новая), конечно же, не видела. Вслед за ней Саша Вальц, после ухода Пины Бауш унаследовавшая статус гранд-дамы немецкого контемпорари, предложила свой жесткий постмодернистский концепт, с цитатами главных балетных «Весен» XX века. Танец как таковой и Вальц, и Баганову волнует мало. Обе они могли бы повторить вслед за Бауш: «Меня не интересует, как люди двигаются, меня интересует, что ими движет». Патрик де Бана, похоже, наоборот, только и озабочен, что поисками собственного хореографического языка. Его танцевальный поток сознания — плотный, насыщенный, но говорит он этим языком вещи довольно банальные. Историю об альбиносах-изгоях, во-первых, трудно осознать без комментариев программки, а воспользовавшись ею, понимаешь, что сказано этим балетом ровно то, что написано (и наличие литературного консультанта Ж. Ф. Вазеля ситуацию не спасает).

В общем, столетие «Весны священной», не подарив нам больших откровений, зафиксировало противоречивую картину сегодняшнего дня с ее размежеванием балета и contemporary dance, ситуацию визуальных экспериментов, поисков смысловых доминант и внутрицеховых экзерсисов. Что ж, гениальные хореографические свершения не появляются по заказу к юбилейным датам, а возникают спонтанно, как правило, на сломе социокультурных эпох. А великая партитура Стравинского остается Эверестом, который будут штурмовать уже следующие поколения хореографов.

Июнь 2013 г.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20578
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Май 20, 2015 12:01 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013063121
Тема| Балет, XXIII международного фестиваля оперного и балетного искусства (Сыктывкар), Персоналии, Елена Андриенко, Денис Родькин (БТ)
Авторы| Фото Николая Антоновского, Евгении Габовой
Заголовок| Зрители театра оперы и балета увидели «Лебединое озеро»
Где опубликовано| © ИА БНК (Сыктывкар)
Дата публикации| 2013-06-02
Ссылка| http://www.bnkomi.ru/data/news/20446/
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

В субботу в рамках XXIII международного фестиваля оперного и балетного искусства на подмостках Государственного театра оперы и балета РК публике было представлено знаменитое «Лебединое озеро» Петра Чайковского. В качестве исполнителей главных ролей в спектакле вышли солисты Большого театра заслуженная артистка России Елена Андриенко и Денис Родькин. Публика очень тепло приняла звезд балета.





Ведущая солистка Большого театра Елена Андриенко играла роль Одетты-Одилии много раз. Звезда Дениса Родькина только начинает свой путь по небосклону творчества. Он работает в Большом театре четвертый сезон под руководством Николая Цискаридзе. Выпускник балетной школы, а затем хореографического училища при Московском государственном академическом театре танца «Гжель», Родькин сегодня, пожалуй, единственный, кто смог пробиться из коллег по образованию в солисты Большого театра.



- На сцене Большого театра принца Зигфрида я еще ни разу не танцевал, но, надеюсь, это непременно произойдет. Поэтому мне очень важно нарабатывать опыт. И подобные выступления для меня отличная возможность «обкатать» партию, - признался молодой танцор.

В планах у молодого артиста станцевать все партии принцев. И не только в балетах Чайковского.

Несмотря на то, что Елена Андриенко исполняла «Лебединое озеро» множество раз на самых разных сценах и фестивалях, для нее партия Принцессы Лебеди остается одной из самых сложных.

- Танцевать «Лебединое озеро» невероятно ответственно. Это классика, которую знают по всему миру. Для каждого артиста партия в этом балете – это своеобразный статус. К ней можно идти многие годы, обкатывать, вживаться, готовить себя к ней, чтобы потом купаться в невероятном счастье, ее исполняя. И если есть хоть малейшая вероятность того, что ты выйдешь и, например, не справишься с какими-то техническими моментами, то лучше вообще не браться, - отметила балерина.

Елена Андриенко привела и другие примеры, почему «Лебединое озеро» становится для артистов настоящим испытанием.

- Для балерины в этом спектакле созданы две абсолютно противоположные роли. Один образ – светлый, чистый, непорочный. Второй – женщина-вамп, цель которой отнять мужчину у соперницы. Сочетать трогательность и цинизм, невинность и обольстительность в одном очень непросто, эмоциональное напряжение огромно. Еще одна сложность – вариативность материала. Существует множество редакций «Лебединого озера». И в рамках каждой в театрах бывают свои местные решения. Так, очень много расхождений в интерпретации четвертой картины балета, различные хореографические вариации в третьей. Танцуешь каждый раз по-новому, - резюмировала знаменитая танцовщица.



Артисты безоговорочно завоевали сердца зрителей. Публика поражалась легкостью и высотой прыжков принца, воздушной гибкостью принцессы. Стоит ли говорить о точности созданных драматических образов. При этом оба солиста в беседе не раз подчеркивали то, что балет сродни большому спорту, где нужны железные нервы, амбиции и невероятное трудолюбие.



- Артисты балета вообще люди ненормальные, - полушутя, отметила Елена Андриенко. - Мы каждый день заставляем свое тело переносить нагрузки, которые сравнимы с нагрузками спортсменов. И для нас нет и не должно быть разницы, где мы танцуем. Условия везде разные. Да, конечно, здорово, когда сцена ровная и здание театра только после ремонта. А если нет? Зритель страдать не должен. Ровная у тебя под ногами сцена или она покатая, отполирована она или вся в сучках и задоринках – все это не имеет ровно никакого значения. Ты выходишь на сцену. И вот она твоя новая планка – ты должен станцевать на все двести процентов.

- Балет вообще искусство не для слабаков. И я не только о физических нагрузках, здесь нельзя поддаваться эмоциям, если что-то не получается, нужно очень много работать и все время доказывать, что ты можешь, что ты справишься, - добавил Денис Родькин.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вт Июн 11, 2019 12:19 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20578
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 19, 2015 6:49 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013063122
Тема| Балет, Екатеринбургский театр оперы и балета, Персоналии, Вячеслав Самодуров
Автор| Ирина Романова
Заголовок| Слава и музы
Где опубликовано| © журнал Happy №81 (Екатеринбург), стр. 106-110
Дата публикации| 2013-июнь
Ссылка| http://issuu.com/happymagazine/docs/happy_81_summer_2013/109?e=1340251/3704548
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Мир балета всегда обладал и будет обладать особенной магической властью над зрителями, а парящие над сценой балерины в летящих пачках прочно ассоциируются с неземными созданиями. Всем этим великолепием правит всесильный маг и кудесник, имя которому – худрук.


Ведущие солистки Екатеринбургского театра оперы и балета Екатерина Панченко, Елена Трубецкова (Грозных), Елена Воробьева

Можно понимать балет, можно быть просто ценителем грациозных танцев – но осмыслить и предугадать, в какую сторону развивается этот один из самых мощных видов искусства – не под силу даже опытному критику. Некоторое время назад казалось, что балет – это «Лебединое» и «Жизель», и на этом стоит весь балетный мир. Но нет, ведущие мировые театры одну за другой ставят новаторские постановки, переосмысляя классику и разбавляя ее новой, бурной динамикой – современным балетом. Это не хорошо, но это и не плохо – просто пока что не всем понятно. Каково идеальное соотношение классики и неоклассики в репертуаре отдельно взятого театра? Нужно ли постоянно менять эти пропорции? Вопросов много, ответы – будут.

Екатеринбургский театр оперы и балета год назад с огромной радостью поприветствовал в своей команде Вячеслава Самодурова. Радость эту легко объяснить – заполучить в художественные руководители театра премьера и хореографа Королевского балета Ковент Гарден дорогого стоит.
Новый человек на новом месте задал новый тон в работе балетной труппы – за год Самодуров «сделал» больше событий, чем произошло в балете за несколько лет.

В рекордно короткий срок Вячеславу удалось вдохновить театр на создание хореографических мастерских, подготовить балетную пару для участия в телепроекте «Большой балет» на канале «Культура». Самодуров выступил постановщиком трех балетов – «Н2О», представленного в рамках Уральской биеналле современного искусства, и «Amore Buffo», получившего пять номинаций на Национальную театральную премию «Золотая Маска», балета «CantusArcticus», а также целого ряда гала-концертов с участием звезд мирового балета. И останавливаться на этом обожаемый критикой и публикой худрук не собирается. «Балет - не более и не менее элитарный вид искусства, чем какой-либо другой. Он развивается, пробует новые подходы, не стоит на месте, - говорит Вячеслав, объясняя свое неутомимое стремление вперед, к новым постановкам и экспериментам.

В начале весны в ЕГТОиБ состоялась премьера одноактных балетов «XIX, XX, XXI», в рамках которой прошла премьера балета «Пять танго» знаменитого голландского хореографа Ханса Ван Манена – это большое достижение и колоссальные шаги в развитии Екатеринбургского театра.

Эта постановка стала сенсацией – не иначе. Как понять, что премьера удалась? Легко – посмотреть по сторонам и увидеть, что равнодушных зрителей не осталось. Головокружительный успех мартовской премьеры вдохновил екатеринбургский балет под началом Вячеслава Самодурова не останавливаться на достигнутом – труппа готовится еще раз поразить публику.

Под занавес сезона, в конце июня театр представит трехчастную программу. И вновь это будут одноактные балеты – три истории, рассказанные на пуантах: «En Pointe» - дивертисмент из балета «Пахита», «Eventual Progress» («Необратимый прогресс») и «Вариации Сальери». Вечера одноактных балетов – это главная и самая востребованная на сегодня балетная форма в мире.



По мнению руководителя екатеринбургского балета Вячеслава Самодурова, такая программа однозначно придется по вкусу зрителям: «Одноактные балеты – это более зрелищно, более современно и, наконец, более провокационно».

Три хореографа – каждый на свой вкус – намеренно интерпретируют классику, смакуя сверхъестественные возможности пуантовой техники. Ведь балерина, танцующая на пальцах, была и остается воплощением идеалов красоты и одухотворенности, источником вдохновения, символом совершенства.

«Пахита» - не просто классический шедевр, с бравурной музыкой Минкуса и настоящим парадом солистов – это чрезвычайно популярный во всем мире балет – легкий, праздничный, сверкающий. Это красивейшая постановка, лишать публику которой академический театр просто не вправе, этот спектакль украшает репертуар ведущих театров мира, теперь он вновь появится и у нас.

Следующий одноактный балет в рамках «En Pointe» - постановка Джонатана Уоткинса, вчерашнего солиста Лондонского Королевского балета Ковент Гарден, готовящего свой первый балет в России.

Это действительно беспрецедентный случай в истории Екатеринбургского театра – впервые танцовщик работают с современным зарубежным хореографом над созданием оригинального балета – нас ждет новая мировая премьера.

В багаже Джонатана Уоткинса уже есть несколько интересных работ, в том числе и для Ковент Гардена. Его хореографию отличает экспрессивный стиль. Для своей новой постановки «Eventual Progress”(«Необратимый прогресс») он выбрал опус «Water Dances» современного английского композитора-минималиста Майкла Наймана, получившего широкую известность благодаря своей музыке к фильмам Питера Гринуэя.

Джонатан одержим желанием поставить концептуальную вещь – его балет будет лишен какого-либо сюжета, но наполнен философией.

Оформлять сцену будет британец Саймон Доу, воплощать свой замысел он приедет в Екатеринбург лично. Свет будет ставить другой англичанин – Кристофер Дэйви, работавший во многих известных театрах, в том числе и в Ковент Гардене.

Третью часть будущей премьеры – балет под названием «Вариации Сальери» - сочиняет Вячеслав Самодуров: «Это мое видение того, какие метаморфозы переживает классический балет в наши дни, во что он трансформируется, как сохраняет традиции и что нового обретает». Эскизы костюмов к этому спектаклю – а-ля классические пачки – нарисовала художница из Большого театра Елена Зайцева, одевавшая барышень из «Консерватории» и героев волшебных снов «CantusArcticus».

Поясняя свой замысел, хореограф уточняет, что его балет, напротив, будет лишен какого-то особого содержания и философии. «Это просто красивые танцы, дивертисмент – и никакого подтекста. Меня вдохновляли «Вариации на тему испанской фолии» Антонио Сальери».

- Вячеслав, расскажите, пожалуйста, о грядущей премьере.

ВС: - В этом сезоне для нашего театра оперы и балета постановку делать будет очень сильный хореограф из Ковент Гарден – Джонатан Уоткинс, что само по себе очень знаково. У нас в один вечер будет сразу две мировые премьеры, это огромное достижение для нас. Вторая премьера – это мой новый спектакль. В рамках «En Pointe/На пуантах» мы увидим три версии балета на пуантах, воплощения женственности и классического балета. Хотя в двадцатом веке мужчины и перестали быть в балете на вторых ролях, но все же для меня балет – это история женская. И балет «En Pointe/На пуантах» посвящен, пожалуй, самому прекрасному моменту из истории балета – когда балерины поднялись с «полупальцев» на пальцы. Этот стиль танца позволяет хореографам использовать уникальные возможности, пальцевая техника дает ставить танец невесомый, колкий, острый, лиричный, мягкий – любые оттенки, которые приходят в голову. Подробнее о новой постановке рассказывать не буду – это нужно видеть.

У вас был огромный опыт работы и на российских сценах, и за рубежом. На ваш взгляд, в чем отличия в работе у разных балетных школ: московской, питерской, лондонской?

Я думаю, что разница – это вопрос вкуса. Разная публика имеет разные предпочтения, принято считать, что московская школа более ориентируется на широту движений, динамику, экспрессивность. Мариинский театр олицетворяет «чистый», академический балет. Филигранная, отточенная техника британских артистов балета многим ценителям кажется суховатой. Но я считаю, что в британской школе балета экспрессивность есть, просто выражают они ее по-другому.

На какой сцене вам понравилось выступать больше всего?

Было много прекрасных сцен. Но, пожалуй, больше всего мне нравилось танцевать на сцене Ковент Гарден. Там есть ощущение значимости того, что происходит, публика, в большинстве своем состоящая из трепетных и опытных ценителей балета. Для артиста очень важна возможность диалога с залом, когда можно понять, что публика одобряет и понимает, что ты делаешь.

Расскажите, пожалуйста, подробнее о вашем проекте «Dance-платформа».

Появившись год назад, наш проект завоевал большое количество поклонников среди хореографов и получил резонанс у публики, поэтому мы решили его продолжить.

Хотелось бы подчеркнуть, что «Dance-платформа» - это не конкурс, и жюри не выбирает победителей. Мы лишь отбираем участников для нашего проекта на конкурсной основе, а затем предоставляем шанс молодым хореографам проявить себя и увидеть свою работу на большой сцене в исполнении профессиональных балетных артистов.

Наша «Dance-платформа» - это, прежде всего, ценный опыт.

Я убежден, что будущее балета – за современной хореографией. Необходимо создавать новые работы – без этого у балета просто не может быть будущего. Все, что мы называем сейчас классическим наследием, в свое время было современным балетом. И если мы не создадим задел сейчас, то будем лишены наследия в будущем. Так что мы ощущаем себя немного миссионерами. Мы чувствуем – то, что мы делаем, чрезвычайно важно для здоровья русского балета; впрочем, не только русского, поскольку наш проект сразу же стал интернациональным. Решившись на столь важный шаг, которым явилось открытие мастерских в поддержку начинающих хореографов, мы чувствуем себя ответственными за то, что уже сделано, и теперь не вправе останавливаться на полпути
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20578
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Авг 26, 2017 12:20 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013063123
Тема| Балет, Самарский театр оперы и балета, Персоналии, Канако Хатанака
Автор| Евгений Резепов
Заголовок| Японский лебедь
По внешним данным японцы не слишком подходят для балета, но благодаря фантастическому трудолюбию и упорству добиваются больших высот в технике танца

Где опубликовано| © журнал "Русский мир"
Дата публикации| 2013-июнь
Ссылка| https://rusmir.media/2013/07/01/balet
Аннотация|



Имя танцора из Большого театра японца Морихиро Иваты известно в России всем любителям балета. Вдохновленные его успехом и любовью к русскому балету, девушки из Японии поступают в российские хореографические училища, а затем танцуют во многих провинциальных театрах страны — в Петрозаводске, Челябинске, Уфе, Саратове, Астрахани. А балерина-японка из труппы Самарского театра оперы и балета добилась права представлять русский балет за границей.

...Вел репетицию заместитель главного балетмейстера Самарского театра оперы и балета. Балерины старались, выбивались из сил, но балетмейстер все равно был недоволен, без устали что-то выговаривая подопечным. Было ясно, что он их ругает, но вот за что — непонятно. Ну, например: "Что вы все размазали манной кашей? Тут надо рассыпать, рассыпать как гречку!" И как это понимать?

Мне объяснили, что это специальные "рабочие" слова, заменяющие профессиональные, иногда труднопроизносимые термины. Балерины их прекрасно понимают, а вот всем остальным — совсем не обязательно...

РЕПЕТИЦИЯ

Второй сезон на сцену Самарского театра оперы и балета выходит японка Канако Хатанака. Эта необычная балерина танцует в спектаклях "Жизель", "Дон Кихот", "Лебединое озеро"... Между прочим, в последнем ей доверили исполнять сольную партию.

У Канако смугловатая кожа и большие красивые глаза. Она часто улыбается: кажется, что улыбкой сопровождается каждое ее слово. Педагог Канако, Валентина Пономаренко, нередко сравнивает свою воспитанницу с изящной фарфоровой статуэткой.

Судя по тому, что замечаний от балетмейстера на репетиции в ее адрес не было слышно, "рабочие" слова, используемые в русском театре, Канако понимает прекрасно.

...Мы пришли, когда репетиция была в самом разгаре. В дверях танцевального зала стояла толпа зрителей — ребята и девушки в балетных трико. Эти не занятые в репетиции танцоры кого-то обсуждали. Прислушавшись, мы поняли, что говорили о японке.

Канако в этот момент сидела на полу, обхватив руками согнутые ноги. Голова ее покоилась на коленях. Черные волосы, схваченные обручем, немного растрепались. По всему было видно, что она сильно устала. Приблизительно в тех же позах рядом с Канако сидели еще несколько балерин, но грациозную "Аленушку" с картины Васнецова в этот момент напоминала только японка.

"Да ну, какие из японок балерины! У балерины ноги должны быть длинными, голова — небольшая, а они?.." — довольно громко и безапелляционно рассуждал стоящий в дверях молодой человек в трико. Мне показалось, что вел он себя довольно неэтично. Да, голос его заглушали аккорды фортепиано, к тому же балерины во время репетиции сосредоточены только на работе, так что вряд ли Канако могла его слышать. Но в том-то и дело, что походило это более на шипение за спиной, чем на справедливую критику. Резкость суждений танцора заставила задуматься о причинах подобного отношения. Может, он говорил все это, чтобы польстить стоявшей рядом подруге? А может, дал волю ревности? Ведь недавно был утвержден список труппы, выезжающей на гастроли в Европу. Фамилия Канако в этом списке присутствует...

В зале раздались хлопки в ладоши, свидетельствующие об окончании репетиции. Критик умолк.

Японка покидала танцевальный зал последней. Проходя сквозь толпу в дверях, она, кажется, улыбнулась каждому, включая и своего жестокого критика.

Но как бы то ни было, в словах этого молодого танцора есть доля правды. Специалисты считают, что по внешним данным японцы не слишком подходят для балета. Зато благодаря фантастическому трудолюбию и упорству они добиваются больших высот в технике танца. Молодые люди из Японии приезжают учиться в Россию, оканчивают школы, училища, ищут здесь работу. И танцуют.

МОРОЗЫ, "ОЙ!" И РУССКИЕ ФАМИЛИИ

Слова о том, что у японок не слишком хорошие данные для балета, Канако Хатанака слышит в свой адрес нередко. Это всегда неприятно, но Канако никогда не показывает, как задевают ее подобные высказывания. Она научилась держать удар. Ведь для балета, именно русского балета, она пожертвовала всем: детством, свободным временем, развлечениями, сбережениями родителей, жизнью в семье...

Почти все накопления ее родителей ушли на обучение Канако в России. В Японии балетом обычно занимаются дети из обеспеченных семей, а у Канако мама — библиотекарь, папа — пилот на санитарном самолете. И в семье еще два младших брата. Так что слова из известной песни Александра Вертинского "Маленькая балерина" в некоторой степени можно отнести и к Канако, хотя ее родители живы и здоровы:

А дома в маленькой каморке больная мать
Мне будет бальные оборки перешивать.
И будет штопать, не вздыхая, мое трико,
И будет думать, засыпая, что мне легко.


В японскую балетную школу Канако пришла, когда ей исполнилось 3 года. Каждые четыре года семья из-за работы отца переезжала в новый город. И везде Канако ходила в балетную школу. Когда ей исполнилось 13 лет, Канако решила продолжить обучение в России.

В Японии особо известны вагановская, пермская и московские балетные школы, выпускники которых преподают в Стране восходящего солнца. Сначала Канако хотела учиться в Москве, но тут ей объяснили, что в московских училищах много иностранцев. Есть даже целые классы, состоящие только из иностранцев. Канако... передумала ехать в Москву. Потому что, как говорит японка, ей хотелось учиться в одном классе с русскими, чтобы лучше понять русскую культуру и выучить русский язык. Порог Пермского хореографического училища она переступила, зная только пару слов на русском. В группе Канако оказалась единственной японкой. Сначала выручал английский. Но постепенно языковой барьер был преодолен: в училище работали преподаватели, которые занимались с иностранными студентами русским языком по часу в день. Одно из первых слов, которое Канако освоила сразу же, было междометие "Ой!". Произносить его пришлось часто.

В Перми она впервые в жизни столкнулась с сильными морозами. Как она к ним привыкла — не помнит, не до того было. Зато помнит, что в первые недели очень хотелось сбежать домой, в Японию. Чужим было все: климат, питание, обычаи, одноклассники. В классе на занятиях маленькая Канако впервые смогла оценить свои данные, сравнивая себя с другими ученицами. Она сразу поняла, что ей придется нелегко: русские девушки высокие, стройные, у них другие фигуры, длинные ноги, длинные руки. Канако начала стесняться самой себя, думала, что она никогда не сможет научиться танцевать как ее одноклассницы. К тому же выяснилось, что русский балет отличается от европейского, которому она училась в Японии. Например, в европейском балете выворот стоп неполный, а в русском — полный. Всему пришлось учиться практически заново.

Первое время над ней подшучивали: такая толстая девушка приехала учиться балету. Подсмеивались над ее незнанием русского языка. Здесь-то она и услышала про себя те слова о внешних данных, которые за ее спиной произносились потом не раз.

Сначала она худела — за полгода сбросила 20 килограммов. Фотографии, которые она отсылала по электронной почте в Японию, пугали родителей. Но дочь свою они не ругали, а поддерживали. Канако все время и силы отдавала занятиям, уходила из училища позже всех. Постепенно появились у нее новые друзья из одноклассников. Единственное, с чем ей так и не удалось справиться, — это правильное произношение русских фамилий.

С большим уважением Канако вспоминает занятия у своего педагога Светланы Сидоровой, которая преподавала классический танец. Благодаря этой строгой преподавательнице, которая очень поддерживала японскую девочку, Канако уже на втором курсе получила главную роль в спектакле.

Летом, когда начинались каникулы, Канако уезжала домой. За полтора месяца в Японии она успевала все рассказать и родителям, и старым знакомым. Но рассказывать приходилось в основном об училище, балеринах и общежитии: ведь кроме танцевального класса, учителей и занятий, она мало что успевала видеть. Но родители, младшие братья и подруги все равно слушали с огромным интересом. И постоянно говорили, что она поступила очень смело. Учиться балету в России! Да еще с таким напряжением! Рисковать здоровьем! А где она будет работать? — интересовались подруги. Ведь в Японии балерине найти работу практически невозможно. Канако не думала об этом...

САМАРСКАЯ СЦЕНА

Первым ее успехом стало выступление в балете "Коппелия", который уже полвека является одной из визитных карточек училища. Роль озорной и ревнивой Сванильды Канако станцевала отлично.

Выступление Канако Хатанаки во время выпускных экзаменов Пермского училища привлекло внимание художественного руководителя балетной труппы Самарского академического театры оперы и балета Кирилла Александровича Шморгонера. Когда-то он сам окончил Пермское государственное хореографическое училище, был ведущим танцовщиком, а затем художественным руководителем балетной труппы Пермского академического театра оперы и балета им. П.И. Чайковского. На отчетных концертах родного училища он бывал часто.

У Кирилла Александровича стаж художественного руководителя около двадцати лет. Всякого насмотрелся, в том числе сталкивался и с капризами, и с недисциплинированностью артистов, а ведь в балете от дисциплины зависит очень многое. По опыту он знал, что японки более сдержанные, ответственные, эмоций не показывают, ни на что не жалуются. Если другие в первую очередь интересуются зарплатой, жильем, поездками за границу, то у балерин-японок в России главное желание — было бы где танцевать. И это очень располагает в их пользу. Поэтому Кирилл Александрович был уверен, что репетиций Канако пропускать не будет, сделает все, что ей поручат, никаких неожиданностей, на которые иногда способны балерины, не выкинет...

Предложение ехать работать в Самарский театр оперы и балета Канако приняла с благодарностью. Театр взялся оплачивать новой балерине квартиру, которую ей сняли в доме в соседнем квартале — в семи минутах ходьбы от нового места работы. Японку сразу поставили в репертуар. В первый же день она получила диск с записью одного из балетов, вечером дома репетировала, а следующим вечером уже танцевала. Какой это был спектакль, она не запомнила. Было тяжело, мешало волнение, стеснительность, боязнь перед труппой и, конечно, страх перед зрительным залом.

А потом пошла плотная череда спектаклей. Канако поняла, что попала в самарскую труппу в удачное для нее и для театра время. Здание недавно отремонтировано, сцена — отличная, которой завидуют многие другие театры балета, город большой и современный, зрители с удовольствием ходят на спектакли. Зал всегда полон, принимают доброжелательно, педагоги строгие и опытные, но самое главное — ее сюда пригласил главный балетмейстер. Об этом ей часто напоминала педагог Валентина Пономаренко. И тут японке повезло во второй раз. Пономаренко очень походила на ее любимую преподавательницу из училища — Светлану Сидорову. От нее Канако узнала, что иностранцам в русском балете найти работу тяжело не только в Москве и Петербурге, но и на периферии. На что Канако отвечала, что, еще живя в Японии, твердо решила, что будет танцевать только в русском балете и только в России. Из всего курса истории русского балета, который она проходила в Пермском училище, Канако лучше всего запомнила историю Анны Павловой — о ее жизни она делала доклад на экзамене. По примеру великой русской балерины Канако решила постоянно добиваться совершенства и поставила себе задачу выступить на Международном конкурсе в Сочи "Молодой балет России", рассчитывая и там обратить на себя внимание. Валентина Пономаренко ее стремление поддержала. Она давно не видела такой сильной одержимости балетом.

Из Пермского училища в Самарский театр вместе с японкой взяли еще несколько выпускников. И Канако начала ходить по всем репетициям, в которых были заняты ее бывшие товарищи по учебе. Зачем? О том, что она просто ищет возможности учиться дополнительно, Валентина Пономаренко догадалась сразу. Репетировала, к примеру, Пономаренко с другой балериной па-де-труа из "Дон Кихота", а японка тоже приходила и все за ней повторяла. И когда вдруг та балерина ушла на другой репертуар и стали срочно искать ей замену, то выяснилось, что японка все знает. Она и дома, оказывается, продолжала репетировать. И Валентина Николаевна сделала вывод. Другие бы балерины попросили отдельных репетиций, времени. А эта, не дожидаясь приглашения или особых условий, сама ходит на репетиции. Напрашивается на них поздним вечером. Хотя перед этим были утомительные выступления в кордебалете и основная репетиция. Валентина Николаевна чуть ли не впервые в жизни почувствовала, что такую готовность перенимать ее опыт и знания в балете, пожалуй, никто из ее русских учениц-балерин не проявлял. А Канако буквально выкачивала из нее все, поражая своим трудолюбием. А ведь удивить этим качеством преподавателя балета непросто. В какой-то момент Валентина Николаевна даже засомневалась: а правильно ли это — отдавать свой большой и бесценный опыт, свои знания, за которыми и так стоит очередь, представительнице чужой страны, другой культуры? Но как она в себя ни вглядывалась, ревности не почувствовала. Пономаренко импонировали старательность и упорство японки, которая так борется за право танцевать в русском балете. К тому же, как заметила Валентина Николаевна, за восемь лет жизни в России японка обрусела. Полюбила русский борщ, русский юмор и совсем забыла английский язык, которым пользовалась сначала. Но от проблем, связанных с природой, избавлялась с трудом.

У балерин-славянок красивый свод стопы от природы, а у японок, к сожалению, он не так красив. Поэтому со стопой им надо усиленно работать каждый день. Об этом Пономаренко без устали напоминала своей ученице. Каждое ее замечание японка принимала с большой благодарностью. А после случая, когда Канако поставили на сольное выступление, Валентина Николаевна поняла, что присутствие амбициозной японки в труппе будет стимулировать русских балерин к более настойчивой работе, чтобы они понимали, что им наступают на пятки.

"ТЫ БОЛЬШЕ НЕ ЯПОНКА..."

Регулярно в Сочи проходит Международный конкурс "Молодой балет России". Канако подготовила программу. Один из номеров ей поставил главный балетмейстер Самарского театра. Все, кто видел танец Канако, были уверены, что японка вернется в Самару лауреатом.

Но поражаться пришлось не ее очередным успехам. А стойкости при поражении. Миграционная карта, по которой японка жила в Самаре, не позволила ей выехать в Сочи. А заранее выяснить все правила и подробности ей помешала увлеченность репетициями. Об этой досадной мелочи, вылившейся в огромную проблему, которая погубила надежды маленькой балерины из Японии на участие в конкурсе, говорили многие. Ведь даже в городе балерина-японка уже стала привлекать внимание.

Все ждали, что Канако впадет в депрессию, невольно стали ждать падения уровня и искать ошибки в ее танцах, но... Она замечательно и без единой помарки исполнила сольное па-де-труа в "Лебедином озере" и китайский танец в "Щелкунчике", превратив последний в мини-спектакль и заслужив громкие аплодисменты и огромные букеты цветов. При этом с таким уже видимым удовольствием Канако продолжала выступать и в кордебалете, не считая это тяжелой повинностью. Но главным своим достижением в Самаре она считает то, что наконец совсем освоилась с русским языком. Не так давно после поздней репетиции она заплутала в самарских улицах и сумела без запинки объясниться с прохожими, которые помогли ей найти путь домой.

Прошлой осенью в поисках работы в Самарский театр прибыла группа выпускников одной из московских балетных школ. Трое ребят и одна девушка. Все... японцы. Ребятам работы не нашлось, а девушку оставили. Так что теперь в Самарском театре работают сразу две японские балерины. И Канако вдруг перестала быть необычной актрисой, на которую часто приходили посмотреть как на диковинку. Но ревности по этому поводу у Канако не заметил никто. Она рассказала землячке Марине Накадзиме о труппе и познакомила ее со всеми своими друзьями. В том числе и со своим забавным карликовым пуделем, которым японка обзавелась в России. Она показала Марине Накадзиме город и огромную синюю Волгу. Ни Канако, ни Марина такой большой реки раньше никогда не видели. Правда, вот похвастаться, что каталась по Волге на катере или теплоходе, Канако не может. Времени нет. С утра до ночи она отдает все свои силы балету.

Рассказала Канако и о том, как возила в Японию из Самары конфеты, которые в России, оказывается, слаще. Водку, которая крепче японской. Возила в Японию из России даже творог.

Родители ею гордятся. Постоянно просят передать ее педагогам в России слова благодарности. Но не утаила Канако и грустную сторону своих поездок домой. Так, в последний приезд ее мама-библиотекарь внимательно посмотрела на дочь, надевшую традиционное японское кимоно, и неожиданно вздохнула: "Ты, Канако, больше не японка!"

Марина Накадзима выслушала это признание землячки с некоторой тревогой. Может быть, когда-нибудь такие слова скажет и ее мама в Японии?..
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20578
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июн 11, 2019 3:06 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013063124
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Николай Цискаридзе
Автор| Алина Кадырина / Фото: Александр Герасимов
Заголовок| Николай Цискаридзе: «Если что-то резко не нравится — это очень хорошо»
Где опубликовано| © Журнал "Татарстан", стр. 74-77
Дата публикации| 2013 июнь
Ссылка| https://issuu.com/olesyabondarevskaya/docs/tat_06_2013/76
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



В этом году в Нуриевском фестивале участвовал танцовщик Николай Цискаридзе. На сцену казанского оперного театра он вышел первый раз и станцевал всего в одном спектакле — в «Жизели». Звездный артист, вокруг чьего имени сейчас кипят страсти, нашел время пообщаться с корреспондентом нашего журнала.

— Николай, если бы вам предложили станцевать Рудольфа Нуриева — согласились бы?

— Нет. Мне, кстати, предлагали. Давно, когда Роман Виктюк ставил о нем спектакль, но я отказался. Потому что зачем? Есть ключевые имена в каждой профессии. Рудольф Хаметович еще при жизни создал легенду. Он на это работал не один десяток лет. И своей трагической гибелью эту легенду о себе еще усилил.

— Вы с ним общались когда-нибудь?

— Никогда не видел его танцующим вживую, только в записи. Не могу сказать, что есть хоть один танцовщик, который бы мне безумно нравился, и я являюсь скорее поклонником Барышникова, нежели Нуриева. Рудольф Нуриев — мастер эпатажа, чему свидетельство даже его надгробный камень. Он заказал его при жизни — этот знаменитый мозаичный ковер. Многих такой памятник шокирует. А кому то он безумно нравится. Нуриев — личность очень спорная, очень разная и очень яркая. Я знаю людей, сделавших все, чтобы он ушел из Парижской оперы. А после его кончины они говорят о нем как о самом великом человеке, с которым когда либо встречались.

Каждая личность такого масштаба велика настолько, что ее нельзя одной краской нарисовать. Надо просто решить для себя: что вы в ней принимаете, а что нет. Я принимаю, что Рудольф Нуриев — один из величайших артистов балета, танцевавший задолго до меня. Как танцовщик он меня совершенно не привлекает, но привлекает своей «персоналитэ» и своим немножко другим взглядом на роль. Это очень интересно. Я считаю, что искусство актуально, когда оно провоцирует вас на эмоцию. Если что то резко не нравится — это очень хорошо. Потому что оно вас тронуло. А когда вы смотрите вот так вот: «ну да, ну есть», и у вас внутри ничего не рождается в ответ, — это самое ужасное.

— А вас что тронуло в последнее время? Из фильмов, книг?

— Из кино очень понравился последний фильм Тарантино. Тот, где всех убивают...

— «Джанго освобожденный»?

— Да, «Джанго»! Не могу сказать, что мне нравится сюжет, но я в очередной раз восхитился мастерством очень талантливого человека. Надо же — два с половиной часа продержал в напряжении! Из музыкальных потрясений — я побывал на премьере в обновленном Мариинском театре и поразился внутреннему убранству и акустике.

— Внешний вид нового Мариинского театра многих раздражает…

— По моему, внешний вид в театре не главное. Мне очень понравились фойе, зрительный зал. После реконструкции Большого театра, которая, на мой взгляд, такая неудачная с точки зрения искусства, — я им очень позавидовал.

— Как вы думаете, что сейчас определяет лицо российского искусства?

— Российское искусство всегда стояло особняком от мирового. Наши артисты очень профессиональны. Но мы так далеки от Запада в организации сценического действа и на столько лет отстаем от всего, что происходит там, что это очень обидно. Классический балет все равно остается на высоком уровне. Надеюсь, что нам удастся это сохранить. Но пока классический балет в России держится на советских запасах, а они тают, осталось совсем немножко.

— Вы не раз рассказывали, как мама с трех с половиной лет водила вас в театр — в костюмчике с галстуком. И воспитала огромное уважение к театру. Сейчас зритель другой?

— Не знаю… Просто сейчас театр, особенно балетный, такой условный. Балет вообще очень условное искусство, ему сложно конкурировать с Интернетом, с телевидением. Если он не будет очень качественным, интересным, зажигательно увлекательным, то скоро мы рискуем превратиться в достопримечательность, показывающую, что когда то мы были в этой области сильны.

— У вас наверняка есть все, о чем можно мечтать…

— Совершенно нет. Я много о чем мечтаю, но если рассказывать об этом — мечты не сбываются. Так что лучше не озвучивать.

— Тем не менее вы на вершине. Как там? Холодно?

— На вершине очень сложно, потому что вас все время кто то хочет оттуда сбросить. И если с вами произойдет неудача, то большое количество людей с радостью будут кричать: «Акела промахнулся!». Театр, балет — это очень сложная профессия. А что делать?

— Вы очень открыты в общении со СМИ. Почему?

— А чего мне бояться? Бояться должны те, кто совершает противоправные действия. Да, есть сферы, о которых никогда не разговариваю. Но вы интересуетесь моим мнением, и почему мне не высказать его? Я заслужил право на это. Кроме того, право на свое мнение даровано мне Конституцией. Общение со СМИ — это часть профессии, то, что я обязан делать. Я врать не люблю, остальное не важно.

— Если на улице к вам подойдет простой человек и попросит автограф — не откажете?

— А ко мне все время подходят. Это также часть профессии.

— Какие у вас партии любимые?

— У меня нет любимых партий и никогда не было. Я один раз пошутил, что любимая — в «Спящей красавице». Этот мой герой единственный, кто не умирает, а женится, и все счастливо заканчивается. В остальных балетах я просто умираю.

— Суеверие вам свойственно?

— Свойственно. Я же артист. Только об этом опять таки не надо рассказывать.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3 ... 9, 10, 11
Страница 11 из 11

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика