Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2013-04
На страницу 1, 2  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18943
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Апр 04, 2013 9:42 am    Заголовок сообщения: 2013-04 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013040401
Тема| Музыка, Опера, Лирик-опера Чикаго, Персоналии, Альбина Шагимуратова
Автор| Сергей Элькин
Заголовок| Альбина Шагимуратова: «Я еще буду петь в Лирик-опере»
Интервью с надеждой на продолжение

Где опубликовано| "Частный Корреспондент"
Дата публикации| 2013-04-03
Ссылка| http://www.chaskor.ru/article/albina_shagimuratova_ya_eshche_budu_pet_v_lirik-opere_31529
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Альбина Шагимуратова – Джильда, Джузеппе Филианоти – Герцог. “Риголетто”, Лирик-опера (Чикаго, март 2013 года). Фото Дэна Реста

Пятьдесят восьмой сезон Лирик-оперы Чикаго завершается шедевром Джузеппе Верди – оперой “Риголетто”. В партии Джильды на чикагской сцене дебютирует одна из самых замечательных молодых певиц нашего времени, обладательница редкостного по красоте и диапазону колоратурного сопрано Альбина Шагимуратова.

Ее приездом в Чикаго мы обязаны бывшему генеральному директору Лирик-оперы Уильяму Мэйсону. Контракт с певицей был заключен четыре года назад, когда она училась в Хьюстонской опере. Мэйсон вызвал ее на прослушивание и предложил спеть Джильду. Так Лирик-опера оказалась в этом году в достойном списке из нескольких оперных театров, в которых впервые выступает Шагимуратова. До Чикаго была Опера Сан-Франциско, после – в апреле-мае – состоится ее дебют на сцене лондонского Ковент-гардена. Позади – выступления певицы в Ла Скала и Венской опере, Метрополитен-опере и Берлинской опере. Шагимуратова с триумфальным успехом объезжает крупнейшие оперные сцены мира!.. В эксклюзивном интервью нашей газете певица рассказывает о любимых партиях, дирижерах, педагогах и о том, кто открыл ее голос.

— Приветствую вас в стенах Лирик-оперы! Как вас здесь встретили?

— Прекрасно. Замечательный оркестр, сильный хор, доброжелательная атмосфера. Дирижера Эвана Роджистера я знаю с 2006 года. Я с ним вместе училась в Хьюстонской студии, когда Энтони Фрейд только пришел руководить театром.

— Вам нравится петь Джильду?

— Да. Она входит в число моих самых любимых партий. Я разучивала Джильду с потрясающей певицей и педагогом Ренатой Скотто.

— Она бесподобно пела Джильду по всему миру, в том числе на сцене Лирик-оперы...

— Она не вмешивалась в технические моменты, говорила, что у меня нет проблем с голосом и техникой. Умение правильно петь речитативы, работа над языком, пение со смыслом - вот о чем мы говорили с Ренатой. Мы с ней обсуждали трактовку образа Джильды. Ее главный совет – быть умной певицей, развиваться, работать над собой. В Джильде она меня научила пониманию того, что моя героиня – не глупая девочка. Все, что с ней случилось, позволило ей повзрослеть. По либретто ей шестнадцать лет. Ее волнует чрезмерная опека Риголетто, который держит ее в клетке, она не знает, где ее мама... У нее много вопросов к отцу, но он ей не отвечает.

— По мере развития сюжета происходит трансформация образа Джильды....

— Я считаю, что Герцог любил ее. По-своему, но любил. И она любила его. Это не было, как говорят некоторые режиссеры, изнасилование. После изнасилования наверняка проявляются совсем другие чувства. В первую очередь, мщение. А Джильда не мстит, а умирает, спасая Герцога. В каких-то моментах она взрослее отца.

— Расскажите, пожалуйста, о ваших “отцах”. Их в Чикаго у вас два...

— Анджей Доббар и Желько Лучич – два разных Риголетто. В каждом из них выстраиваются совсем разные отношения с дочерью. В результате получаются два разных спектакля. У Анджея, на мой взгляд, настоящий вердиевский голос. Он рожден для вердиевского репертуара. У Желько тоже прекрасный голос. Он – папа в прямом смысле слова.

— В прошлом году в интервью “Независимой газете” вы сказали: “Мечтаю выступить в классической постановке”. Постановка “Риголетто” в Лирик-опере – классичней, кажется, не придумаешь. Ваша мечта исполнилась?

— В такой постановке легко поется. Думаешь только о голосе, об образе, о музыке. Нет никакого дискомфорта. Европейские модерновые постановки уже немного утомили.

— Не скучно после Европы в Лирик-опере?

— Ну что вы. Совсем нет. Удобно.

«Технике всегда надо учиться»

— У вас совершенно удивительный голос: чистый, яркий, прозрачный. Это от природы?


— Все вместе. Сказывается работа над голосом, и, наверно, то, что Бог дал. Технике всегда надо учиться.

— Это правда, что в пять лет вы уже пели татарские народные песни?

— Правда. Мои родители – юристы, но у моего папы первое образование музыкальное. Он играет на баяне. С ним я пела песни, и в пять лет он повел меня в музыкальную школу. Своими успехами я обязана ему.

— Был ли в вашей жизни человек, который открыл ваш голос?

— Был. Известный татарский оперный певец, солист Казанского оперного театра, тенор Хайдар Бигичев. Он посоветовал мне стать оперной певицей. Я же училась на дирижера-хоровика.

— А я думал, что вы с детства готовились стать певицей.

— Нет, было совсем не так. Я хотела стать профессиональной пианисткой, двенадцать лет училась в Ташкенте в музыкальной школе. Пыталась поступить в Ташкентское музыкальное училище, но меня не приняли. Тогда было дано указание воспитывать исключительно национальные кадры. После развала Союза в Ташкенте стало трудно жить, и мы всей семьей переехали в Казань. А был уже сентябрь, вступительные экзамены закончились. Директор Казанского музыкального училища сказала, что есть свободное место на дирижерско-хоровом отделении. И меня приняли просто так, без экзаменов. Я начала петь в хоре. Так все начиналось. А потом я почувствовала, что у меня есть голос... В детстве в Ташкенте я по телевизору услышала Марию Каллас. Для меня это было шоком. Как можно ТАК петь? Но я сразу решила, что опера не для меня, это – нечто недосягаемое. Я представляла себя хоровым дирижером. Я ведь три года работала в музыкальной школе и была руководительницей детского хора.

— Этот эпизод как-то ушел из вашей биографии...

— (Смеется.) У меня были малыши – дети с первого по третий классы. Мы участвовали в конкурсах. На одном из них заняли второе место... После окончания училища я поступила на дирижерско-хоровое отделение Казанской консерватории. Мой папа – помимо того, что в Ташкенте работал адвокатом, а в Казани – в Министерстве юстиции, потом стал арбитражным судьей, - сочиняет песни. Среди тех певцов, кто их исполнял, был Хайдар Бигичев. Однажды папа попросил меня спеть Хайдару по телефону. Хайдар выслушал меня, спросил, где я учусь, и посоветовал заняться пением. На следующий день папа пошел к директору училища, попросил, чтобы мне нашли педагога, и я стала параллельно с основными занятиями факультативно заниматься оперным пением. Я помню, нагрузка была бешеной.

— Получается, если бы не Бигичев...

— Даже не знаю, что было бы. Наверно, осталась бы дирижером-хоровиком. Свой совет он дал мне незадолго до смерти. Огромная ему благодарность.

— А после Казани была Москва и учеба у великой Галины Писаренко. Что вам дало обшение с этим замечательным музыкантом?

— Вы правильно сказали – музыкант. Галина Алексеевна Писаренко - в первую очередь музыкант. Очень теплый педагог и чудесная женщина. Она научила меня понимать оперу. Галина Алексеевна безумно трепетно относится к своим студентам. Как к своим детям.

— Вы получили блестящее образование: вокальный факультет Московской консерватории, аспирантура. Почему вы решили пройти стажировку в Оперной студии при Хьюстонской опере? Неужели после Московской консерватории вам еще было чему учиться?

— Московская консерватория не дает возможности выйти на международную сцену, не дает знания языков. В Хьюстоне я выучила язык и стилевую манеру пения: как петь Моцарта, Верди, бельканто... Я начала петь в Хьюстонской опере, меня заметили. Благодаря Энтони Фрейду и всей команде Хьюстонской оперы я стала известна в оперном мире... А после первого курса в Хьюстоне совершенно случайно поучаствовала в конкурсе Чайковского.

— И победили. Пришли, увидели и победили.

— (Смеется.) Галина Алексеевна настаивала на моем участии в конкурсе. После конкурса – прослушивание у Риккардо Мути в Зальцбурге, в Метрополитен-опере, в Ковент-гардене... У меня появились агент, менеджер. И понеслось...

«Для меня в опере главным является дирижер»

Сколько бы ни говорили о том, что опера стала режиссерским театром, для меня в опере главным является дирижер. Дирижер может “убить” певца или вознести его.

— Вас когда-нибудь “убивали”?

— Бывало. Когда встречаешь дирижеров не оперных. Дирижер должен чувствовать исполнителей. Не все чувствуют.

— А дирижера, который вас вознес, зовут Риккардо Мути?

— Маэстро такого уровня не нуждается во всех наших комплиментах. Он – настоящий. Он – дирижер, который встает за пульт и делает дело. И он четко знает, что он делает. Мой дебют в Зальцбурге был одновременно моим европейским дебютом. Мне было невероятно страшно петь Царицу ночи, только-только закончив студию. Сейчас редко встретишь дирижера, который скажет: “Деточка, делай свое дело на сцене. Я следую за тобой”. Это то, что мне сказал Мути. Царица ночи - партия невероятной сложности для певицы. В этой партии Мути доверился мне. А если я буду делать с ним Джильду, я доверюсь ему.

— О Мути говорят, что он не дает певцам увлечься собственным голосом...

— Мути ничего не придумывает из воздуха. Он требует от солиста исполнять то, что написано в клавире. С ним нельзя не соглашаться. Верди не писал оперу для того, чтобы показать красоту голоса. Для этого есть белькантовый репертуар: Лючия, Сомнамбула, Эльвира... В этих партиях важно показать красивое пение. А у Верди все построено на драматургии.

— Кроме Мути, кого бы еще вы выделили из дирижеров?

— Я бы хотела отметить испанского маэстро Рафаэля Фрюбека де Бургоса. Я с ним пела “Stabat Mater” Россини с Бостонским симфоническим оркестром. Вот это - старая школа дирижирования, это - настоящие мастера!

— Вернемся к Царице ночи. Эта партия открыла перед вами двери крупнейших оперных театров...

— Эта партия открывает все двери. Я дебютировала с ней в Зальцбурге, в Ла Скала, Метрополитен-опере, Венской опере...

— Вам не надоело ее петь? Вы это делаете прекрасно, но сама партия однобока!

— Царица ночи – невероятно благодарная партия! Да, она однобока в плане характера, но именно две арии Царицы ночи держат мою технику в хорошем состоянии. После Царицы ночи можно спеть все что угодно. Царица ночи – это всегда волнение!

— А вы волнуетесь перед выходом на сцену?

— Я волнуюсь творчески. Мне не надо пить валокордин. Я не боюсь сцены. У меня нормальный, здоровый, творческий мандраж!

— Для вас красота голоса может быть достаточным условием для успеха или все-таки важно быть драматической актрисой?

— Быть просто певицей с красивым голосом сегодня недостаточно. Но для меня артистизм никогда не будет доминировать. Опера – это не драматический театр.

— Бывало такое, когда вас “заносило” и вы увлекались актерством?

— Партия Виолетты в “Травиате” требует недюжинных актерских способностей. Партия на актерскую выносливость. Конечно, есть личный, жизненный опыт, личные переживания, которые ты можешь вложить в определенный образ. Отдать свое сердце, вложить душу в партию. Но, опять же, нельзя забывать про голос.

«Если я не пою неделю, не учу нового, мне плохо»

— Вы по-прежнему считаетесь солисткой Большого и Казанского оперных театров?


— Да. Я приезжаю, когда у меня есть время, когда позволяет график. Театры идут навстречу. Стать солисткой Казанского театра мне предложил директор. Я сказала, что мой график не позволяет быть штатной солисткой. Он сказал, что это не важно. Будет достаточно, если я спою один-два спектакля в сезон. Редко встречаются такие директора!

— На Западе вас приглашают на партии не русского, а западного репертуара.

— На самом деле, это большая победа для русской певицы - петь не в русском репертуаре. Русский репертуар я пою только в России: Людмилу в “Руслане и Людмиле” Глинки, Шемаханскую царицу в “Золотом петушке” Римского-Корсакова. К сожалению, эти оперы почти не идут на Западе.

— Есть ли личности в сегодняшнем оперном мире, вызывающие у вас особенное уважение?

— Я бы назвала два имени: Анна Нетребко и Анжела Георгиу. Анна Нетребко вошла в историю, как очень неординарная певица. Она – российская гордость. Когда я только начинала петь, я послушала ее первый сольный альбом и учила по нему некоторые арии. Анна привнесла в оперу нечто новое. Я часто встречаю молодых певиц, и они все хотят быть похожими на Аню.

— Как раз в эти дни она находится рядом с нами, поет в “Богеме”.

— Я слушала ее “Богему”. На сегодняшний день она самая лучшая Мими... Мне очень нравится Анжела Георгиу. Она - очень культурная певица с прекрасным голосом. Еще одна умная и интересная певица – Джойс Ди Донато. Мастерски поет!

— Где ваш дом?

— Мои родители живут в Казани. Но поскольку у меня график очень плотный, мой дом в самолете. Сплошные гастроли...

— Как родители относятся к вашим успехам?

— Очень рады. Гордятся мною. К сожалению, они меня редко видят. Они приезжали в Хьюстон, когда я там пела. Были в Лос-Анджелесе, в Европе.

— В Чикаго вы успели что-нибудь посмотреть?

— Да, я вышла к озеру, сходила в музей, библиотеку. Хороший город. Есть что посмотреть. Мы здесь три недели репетировали по девять часов в день. А сейчас идут спектакли, и параллельно я учу новый репертуар.

— Можно полюбопытствовать, каким он будет?

— В данный момент я учу партию Манон в опере Массне. Я спою ее впервые летом в Люксембурге. Учу Констанцию из оперы Моцарта “Похищение из Сераля”. Буду петь эту партию в Париже и в Метрополитен-опере.

— От контрактов, наверно, отбоя нет?

— 2014 и 2015 годы уже забиты. Сейчас составляются графики на 2016-2018 годы.

— Что вас интересует кроме оперы?

— На все остальное просто не хватает времени. Часы уходят на разные бюрократические процедуры: документы, визы, походы в посольства... Это немного утомляет. Все двенадцать месяцев заняты. Со временем я буду лучше планировать свой график, чтобы один-два месяца оставлять на каникулы.

— А на каникулах будете учить новые партии?

— Да. Иначе не получается. Если я не пою неделю, не открываю клавир, не учу нового, мне плохо.

— Вас так прекрасно встретили в Чикаго, что я уверен – вы сейчас порадуете читателей новостью о новом контракте...

— Да, я еще буду петь в Лирик-опере. В других партиях.

— В таком случае я с вами не прощаюсь. Продолжение следует...

Nota bene! В ближайшее время Альбину Шагимуратову можно будет услышать в Лондоне в партии Царицы ночи в опере В.А.Моцарта “Волшебная флейта” (Ковент-гарден, 16 апреля - 9 мая, roh.org.uk), в Москве в концерте “Звезды мировой оперы XXI века” (Международный дом музыки 14 мая, mmdm.ru), Казани (17 мая, с Национальным филармоническим оркестром России, дирижер - В.Спиваков) и Копенгагене (30 мая – 1 июня, Концертный зал, Девятая симфония Л.ван Бетховена, с Национальным симфоническим оркестром Дании, дирижер – Р.Фрюбек де Бургос, http://www.dr.dk/Koncerthuset/Kalender/2013/Maj/beethovens-8-og-9-torsdag.htm).

Билеты на спектакли этого сезона и абонементы на новый сезон Лирик-оперы Чикаго можно заказать на сайте театра lyricopera.org, а также приобрести в кассе по адресу: 20 North Wacker Drive, Chicago, IL 60606. Справки по телефону 312-332-2244.

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18943
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Апр 05, 2013 11:12 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013040601
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Любовь Казарновская
Автор| Елена Светлова
Заголовок| Примадонна 1000 вольт
Певица Любовь Казарновская: «Мне прочили в любовники американского посла!»

Где опубликовано| Московский Комсомолец № 26205
Дата публикации| 2013-04-06
Ссылка| http://www.mk.ru/culture/music/interview/2013/04/05/837336-primadonna-1000-volt.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Она назначила мне встречу в маленькой кондитерской на бульварах. Я приготовилась к долгому ожиданию: знаменитости любят опаздывать. Но оперная дива мировой величины появляется вовремя. Джинсы, пуловер, грива роскошных волос. Минимум косметики. За спиной не маячит бодигард. Все очень просто. Любови Казарновской не надо ничего никому доказывать. Она — мегазвезда, которая живет как поет — на максимальных оборотах. За мощное излучение, бьющее через рампу, ее называют «мисс 1000 вольт», а хрустальный, чувственный голос давно окрестили самым эротичным сопрано в мире.



— Любовь, вы играли в Станиславского, в Мариинке, а в Большой вас не приглашали?

— Приглашали. У меня были разовые выступления в Большом театре. Началось все с Евгения Федоровича Светланова. Так совпало, что после моей победы на конкурсе имени Глинки он ставил «Сказание о граде Китеже» и искал певицу на роль молодой Февронии. Он прослушал 25 человек со всего Советского Союза. Когда я спела сцену письма Татьяны, Евгений Федорович сказал: «Мне очень хочется, чтобы вы выучили первый акт «Града Китежа» и показали его мне». Первый акт — это час. Я сидела всю неделю, у меня дым шел из головы! И Светланов предложил мне петь в Большом театре. Мало того, он поставил условие, что когда он дирижирует — буду петь только я. Что он творил за пультом! Это был гений!

— Как прошел дебют?

— Я боялась. У меня было мало опыта, чтобы сразу выходить на деву Февронию в Большом театре, где работали очень хорошие, крепкие певицы. А Светланова, видимо, пленили моя чистота, наивность, молодой певческий тон. У нас получился такой «Китеж», что люди в зале плакали. После этого удачного дебюта я спела Татьяну, Иоланту, Недду в «Паяцах» с Владимиром Андреевичем Атлантовым. Это был для меня праздник. И уже к тому времени меня пригласил Юрий Хатуевич Темирканов в Мариинку: «Ну что вы сидите? Вас все равно в Большой театр эти «тетки» не пустят. А у меня вы будете первой солисткой!»

Я пришла и сразу получила весь примадонский репертуар. Виолетта («Травиата»), Маргарита («Фауст»), Татьяна («Евгений Онегин»), Донна Анна и Донна Эльвира («Дон Жуан»). За три года я стала звездой и считаю, что состоялась как оперная певица именно в Мариинке. А в Большом все было бы не так однозначно…

— Про закулисный мир балета мы знаем много, даже слишком много. А что в опере? Тоже интриги бывают?

— Бывают, и очень часто. Например, солистка в репертуарном театре, занятая с вами на одних ролях, чувствуя, что вы ее конкурентка, может в день спектакля, в час или в два, взять бюллетень. А ты совсем к спектаклю не готовилась! У меня в Мариинке был случай, когда певица, поющая «Травиату», сообщала в 4 часа дня: «Я пришла в театр, распелась, и у меня пропал голос!» Бежит заведующая режиссерским управлением: «Люба, выручай! Кошмар: Виолетты нет! Что делать?» А у меня урок по совершенно другой партии, которую мне петь через два дня. И надевала костюм, и шла, и пела. И так сплошь и рядом.

— А на Западе такое возможно?

— В Метрополитен-опера было еще лучше. Правда, это другая история. Там действует такая очень мудрая система: у любого состава есть два «кавера» — страхующих артиста, которые репетируют одновременно в этой постановке. Они поют в очередь. И когда идет спектакль, альтернативная певица должна до начала последнего акта находиться в 20 минутах от Метрополитен-опера: мало ли что! Мы девять лет жили в Нью-Йорке, и у нас квартира была в 20 минутах ходьбы от театра.

Идет спектакль «Отелло», где поет Пласидо Доминго, Владимир Атлантов в альтернативном составе и мы — я, Рене Флеминг и Кэрол Ванесс. Я Роберту (Роберт Росцик — муж певицы, импресарио. — Е.С.) говорю: «Все, два акта прошли, начался третий, мы можем ложиться спать!» Уложили маленького Андрюшу, я уже в халатике, и в двадцать минут одиннадцатого звонок. Чарли Рикер, артистический администратор: «Роберт, что вы делаете? — «Андрюша спит, Люба собирается в постель». — «Боюсь, что ей придется лечь в постель на сцене Метрополитен-опера! (В 4-м акте Дездемона в постели молится, приходит Отелло и душит ее.) После третьего акта Кэрол Ванесс потеряла голос! Мы высылаем машину! Люба через 10 минут должна быть здесь!»

Натягиваю джинсы, свитер, распеваюсь в такси. Таксист говорит: «O! Lady! Great!» Пока гримировали, распевалась. Объявили: «В связи с болезнью Кэрол Ванесс мы благодарим госпожу Казарновскую за то, что она любезно согласилась продолжить спектакль!» Это были самые долгие овации в моей жизни! Зал стоял минут 10–12 и орал «браво!». Ты всегда должен быть в профессиональной форме.



— Ваш муж как-то сказал, что вы можете распеваться в самый неподходящий момент, даже когда куда-то спешите.

(В этот момент появляется Роберт, внешне чем-то похожий на Моцарта, и сразу вносит ясность: «Ну нет, я говорил, что когда Любе надо и хочется петь — она будет петь!»)

— Когда мне надо заниматься моей любимейшей профессией — хоть трава не расти. Я буду распеваться. И Роберт, бедный, должен брать огонь на себя. Если у нас какие-то встречи, переговоры, я говорю мужу: «Так, дорогой, иди один, а мне надо петь». Он отвечает: «Я так и знал, что мне придется самому». Есть вещи под грифом «совершенно необходимо». Правда, у нас встречаются такие личности, дирижеры особенно, которые могут одновременно разговаривать с кем-то по телефону, махать рукой и кричать на певцов. Я так не умею. Если я включена в творческий процесс, значит, я погружена в него полностью. Все остальное называется халтурой.

— У вас независимый характер. Были проблемы во времена СССР?

— Один режиссер, не буду называть фамилию, вроде бы очень хорошо ко мне относился. Меня как молодую звезду направили в поездку в ГДР и Венгрию на Дни культуры. Режиссер подписывает все бумаги, а сам ставит именно на эти три дня Верди «Битва при Леньяно», которую два дня подряд пою я и еще одна солистка, и говорит: «Петь 3 дня подряд, включая генеральную репетицию, она не сможет. Если ты уедешь, это будет самовольный отъезд». Я все-таки уехала, и мне объявили строгий выговор, а тогда это означало, что я не смогу поехать на международный конкурс и выступить в правительственном концерте. «Есть вариант снять строгий выговор, — предложил мне режиссер. — Спеть через день 15 спектаклей!» Спела.

— А связей с иностранцами вам не приписывали?

— Все было гораздо серьезней! Я заканчивала аспирантуру Московской консерватории, куда направляли лучших студентов, и на концерте должна была спеть два романса Рахманинова и «Summertime» Гершвина из оперы «Порги и Бесс». Завершаю свой номер, и вдруг американский посол, господин Хартман, с огромным букетом ландышей бежит к сцене и говорит: «Я хочу вас пригласить на концерт ко дню независимости США в Спасо-хаус. С ректором я договорился». — «Я еще и в театре работаю!» — «Мы напишем письмо». Потом я пою Татьяну в «Евгении Онегине». К театру подъезжает машина с американским флажком, посол с супругой ждут меня с корзиной цветов у гримуборной. Искусствоведы в штатском напряглись. Становлюсь лауреатом конкурса ЮНЕСКО в Братиславе, получаю приглашение на концерт. Вдруг в театр приходит официальный отказ из отдела культуры ЦК: «Мы не рекомендуем товарища Казарновскую на поездку в Братиславу». Оказалось, был сигнал из театра, что я неразборчива в связях!

Я в истерике, ничего не могу понять. А мама догадалась: «А не из-за посла ли?» Солисты театра написали телегу, что я — любовница американского посла. Когда мой папа, заслуженный человек, ветеран войны, генерал, ходил в отдел культуры ЦК, ему сказали: «Юрий Игнатьевич, обратите внимание на моральный облик вашей дочери».

— Ну просто «облико морале»! В каком году это было?

— В 1985–1986-м, накануне перестройки. Я позвонила Тихону Николаевичу Хренникову, который тогда был всесилен. Он изумительно ко мне относился. Когда я пела попурри из его песен, а он аккомпанировал за роялем, сразу сказал: «Вот эта девочка будет звездой!» Я приехала к Тихону Николаевичу домой, перед ним на столе лежала копия того письма. Он прикрыл подписи: «Не надо, чтобы ты знала. Это твои коллеги, тебе с ними работать! А я уже позвонил замминистра культуры Иванову и сказал, что даю за тебя поручительство. Что ты чистая девочка из хорошей семьи, не останешься в Братиславе и не бросишь в Горбачева тухлым яйцом со сцены Кремлевского дворца съездов».

В это время меня приняли переводом в Мариинский театр, и Юрий Темирканов спросил: «Люба, а что у вас такое было? Я слышал, что вы икру через границу пытались переправить?» — «Нет, Юрий Хатуевич, меня обвинили в том, что я — любовница американского посла!» — «Интересно! Я бы на вашем месте подумал!» (Смеется.)

— Скажите, а разве переживания не отражаются на тембре голоса?

— Не то слово. Даже не на тембре, а на внутреннем состоянии. Голос — это барометр. Ты просто сжимаешься внутри. Мама, которая была очень толерантным человеком, всегда говорила: «Деточка, завтра будет другой день и все будет по-другому. Если ты погрузишься в это состояние, у тебя начнется депрессия, а им этого только и надо. У тебя есть твоя музыка, твое любимое дело — отвлекай себя, уходи от этого!» Я выходила на сцену, и во мне такой стервозный накал горел: «Ну, сволочи, я вам сейчас покажу!» И вламывала так, что даже моя пианистка сказала: «Люба, ты как Александр Матросов на амбразуре!»

— Слышала, вы дали путевку в жизнь Николаю Баскову?

— В каком-то смысле да. Коля пришел к нам с Робертом совсем еще цыпленком: «Ой, я хочу вас спросить, стоит ли мне этим заниматься? Мне так хочется петь!» Мы его послушали и сказали честно: «Голос у тебя отличный, но он необработанный. Детский, без выявленного тембра, но будешь пахать — все получится!» Коля поступил в стажерскую группу Большого театра. Роберт ему дал совет: «Поезжай учиться к гениальному тенору — президенту общества Верди Карло Бергонци! Он с тобой позанимается 3 месяца, сделаете 3–4 партии!» Мы послали Бергонци запись, он сказал: «Пусть приезжает! Я его возьму!» Конечно, это было бы недешево, но у Коли тогда уже появился продюсер Борис Шпигель и стал в него вкладывать деньги. И тут проходит первое шоу Баскова в России. До этого я брала его в Оружейную палату, где вместе с детским хором мы спели «Аве Мария». Вдруг звонок от Шпигеля: «А на хрен нам ваша Италия и Бергонци? Коля уже звезда!» Роберт сказал: «Тогда я прошу вас забыть наш номер телефона. Вы нас очень подвели, маэстро его ждет». — «Не надо, он поедет к Монтсеррат Кабалье. Мы все оплатим».

Коля переживал первое время ужасно, а потом пошли концерты, деньги. Иногда у него случаются всполохи, он звонит: «Давай что-нибудь сделаем». И пропадает…



— Вы и с Киркоровым пели?

— Один раз на моем шоу в концертном зале «Россия» к 20-летию творческой деятельности. Я искала партнера для дуэта «Time to say good bye». Решила попробовать теноров Большого театра: один мне до подмышек, другой с жутким английским. А для дуэта нужен был красивый мужик с потрясающим голосом и английским. Так возник Филипп.

— В проекте «Голос» проявились талантливые певцы! Есть ли у них шансы пробиться или ряды попсы сомкнуты намертво?

— Когда я начинала смотреть «Голос», там были очень хорошие ребята, но почему-то потом остались совсем не те, кого бы я выбрала. Остались те, кто не испортит ряды российской попсы, но и не сильно украсит. На мой взгляд, их тренеры в какой-то степени ангажированы, они отвечают за свой материал. В нашем шоу «Один в один» никто никого не тренирует. Одна и та же команда показывает себя с разных сторон. Копируя больших, они невероятно растут.

— Какое мнение у вас о Дине Гариповой?

— Она очень милая девочка, но ей надо полностью поменять имидж и найти себя. У нее хороший голос, но ей придется очень много пахать, чтобы можно было сказать: «Я пойду на Дину Гарипову». Не пойду. Я ровно пять минут ее слушаю, и мне становится скучно.

— Какие табу существуют в жизни оперной дивы?

— Не слишком много говорить перед концертом и спектаклем. Козловский вообще не разговаривал два дня. Надевал шарф и писал записки. Лемешев молчал день. Вино нельзя, острое нельзя, мороженое нельзя, купаться нельзя, кондиционер нельзя. Курить нельзя, потому что это кончается нарывами в горле и раком. Только басы могут курить и пить красное вино, чтобы звучало нижнее «фа» или «ми».

Говорят, что занятие любовью непосредственно перед спектаклем ведет к очень нехорошим вещам, хотя Дима Хворостовский сообщил, что ему обязательно надо, чтобы был секс перед выступлением. Одна прима даже заказывала себе мужчину в гримерку. Так что тут все индивидуально…

— А беременность влияет на голос?

— Многие страдают от токсикоза, плохого самочувствия, а я жила с ощущением, что у меня будет желанный ребенок. Дитя любви. Я кайфовала и пела до восьми месяцев. Дальше было неприлично петь Дездемону или Татьяну с большим пузом.

— Несколько лет назад Александр Градский придумал неологизм «журналюга», а вы — автор слова «вокалюга».

— Да, это человек, который живет для звука, а не для смысла, не для образа правды сценической. Вышел на сцену футляр с голосом, поставил ноту (мастерски изображает руладу из набора звуков. — Е.С.) — и все хорошо! Когда вижу этих горе-певцов, мне становится так скучно, и я понимаю, почему публика говорит: ну, в опере все перепутано, выдумано и не разберешь ни слова. И так это жанр синтетический, условный! Станиславский говорил, что слово — это «что», а музыка — это «как». Когда нет слова и нет творческой отдачи, в сухом остатке поставленные ноточки! Вам через 5 минут становится тошно, потому что вы не понимаете смысла происходящего.

— А как вы относитесь к новым прочтениям классики?

— Я с этим борюсь, для меня это боль. В какое положение поставлены сегодня бедные певцы! Режиссер просто охамел, ему позволили все, потому что опера — «неинтересный и скучный жанр, который надо адаптировать, чтобы зрительный ряд читался, как в сериале!» Когда мы увидели «Руслана и Людмилу» в Большом театре, сначала просто хохотали, а потом выключили, потому что это позор, издевательство над оперой, над певцами, над всем тем, что называется оперный театр. Помнишь (обращается к Роберту), в спальню Людмилы входит половой гигант Черномор, весь в наколках, заваливает ее на кровать. А девки делают Людмиле тайский массаж! Это желание устроить скандал, эпатировать публику — свидетельство психического нездоровья, потому что ты не можешь слушать гармоничную музыку и ставить такое.

— Случалось ли вам петь под фонограмму?

— Случалось. Есть вещи, которые оговариваются заранее. Когда идут съемки фильма, нельзя петь живьем, потому что любая гримаса на камере искажает образ. Во время прямой трансляции на улице тоже идет фонограмма. Потому что ветер поднялся, и ноты у музыкантов сдуло, и с микрофоном что-то — все, запись запорота. Но, честно говоря, я ненавижу петь под фонограмму. В этом есть какая-то искусственность.

— В советские времена были закрытые правительственные концерты, куда приглашали красивых молодых актрис. Сегодня музыку заказывают богатые люди. Вы пели для такой аудитории?

— Я в своей жизни это делала раза два или три, но не получала никакого удовольствия. У меня очень жесткий райдер: не есть, пока я пою, на столе не должно быть алкогольных напитков. То есть это должна быть форма концерта. А им сегодня это ни к чему. Под шумок разговаривают, им нужны имена. Сегодня пригласим Казарновскую, завтра — Соткилаву, а послезавтра — Пласидо Доминго. Роберт в таких случаях всегда жестко отказывает. Если вам надо покушать под музыку, зовите других.

— На что вам не хватает денег?

— Мне на все хватает. Я не хочу, чтобы у меня были дворцы, яхты, заводы, пароходы, бриллианты, как у Элизабет Тейлор, или Рембрандт на стене. Мне хватает на книги, на то, чтобы давать сыну потрясающее образование. Я приобрела квартиру в центре Москвы, мне хватило на то, чтобы мы содержали нашу небольшую, но очень любимую недвижимость за рубежом. А больше я ничего не хочу.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18943
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Апр 06, 2013 10:01 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013040701
Тема| Музыка, Опера, театр "Новая опера", Персоналии, Дмитрий Сибирцев
Автор| Евгения КРИВИЦКАЯ
Заголовок| Дмитрий Сибирцев: «Постараюсь, чтобы никто не лишился работы»
Где опубликовано| газета "Культура"
Дата публикации| 2013-04-05
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/art/3589-dmitriy-sibirtsev-postarayus-chtoby-nikto-ne-lishilsya-raboty/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Нынешний сезон «Новой Оперы» проходит на заметном творческом подъеме: первая в России постановка «Каприччио» Р. Штрауса, стильное решение опуса Равеля «Дитя и волшебство», мощная веридиевская «Крещенская неделя», серия эксклюзивных концертов трендовых певцов.



Теперь все это ставят лыком в строку новому директору Дмитрию Сибирцеву: мол, «превратил театр в филармонию», «уничтожает исторические традиции, сложившиеся при Колобове», а недавно отстранил от должности худрука Наталью Попович. О том, каким курсом плывет сейчас театральный корабль, мы попросили рассказать Дмитрия Сибирцева.

Сибирцев: Считаю, что моя команда заместителей работает достаточно эффективно. Ближайшая задача — привести в порядок нормативные документы. Нет ни коллективного договора, ни правил внутреннего распорядка, ужасные должностные инструкции. По ним получается, что человек может делать все, что угодно, и даже саботировать указания, ссылаясь на отсутствие таких обязанностей. К примеру, переводчик числится в литературной части, поэтому для международного отдела переводить отказывается.

Что касается Натальи Григорьевны Попович, то ни о каком увольнении речи нет. Произошло освобождение от должности, которую она занимала по совместительству. Ее основная работа в театре — главный хормейстер: здесь Наталья Григорьевна находится абсолютно на своем месте. Она великолепный музыкант и воспитала целую плеяду достойных хормейстеров, помогающих ей сейчас.

По Уставу театра должности худрука вообще нет. У нас существует Художественная коллегия, руководимая председателем. Я, согласно правилам, коллегию распустил, а затем назначил заново. Теперь ее возглавляет главный дирижер Ян Латам-Кёниг, и это в духе традиций основателя театра Евгения Колобова, изначально создававшего дирижерский театр.

культура: В чем причина таких радикальных мер?

Сибирцев: Надо смотреть вперед. Через полтора года откроется «Геликон-опера», и, не сомневаюсь, Дмитрий Бертман сделает все, чтобы его театр вновь стал по-настоящему модным местом. Нам надо искать свою нишу, чтобы не потерять зрителя. Менять стиль сайта, афиш. Когда я только пришел на пост директора, стал читать, что пишут о наших постановках, артистах, и как театр себя позиционирует. Открываю страничку «Новой оперы» в социальных сетях и читаю, что каждое событие театра — это явление мирового масштаба. Тексты пестрят эпитетами «гениальный», «уникальный» — как будто их писал человек, не имеющий вообще никаких представлений о журналистике. Мои замечания встречали негативную реакцию Марфы Колобовой, заведующей литчастью. Но заявление об уходе по собственному желанию она подала сама. Я лишь поставил положительную резолюцию.

Кто-то упорно плодит слухи, что в театре начнутся повальные увольнения, что артисты будто бы пачками пишут заявления об уходе. Это неправда. Несмотря на то, что у всех творческих работников контракты заканчиваются 31 августа, я постараюсь сделать так, чтобы никто не лишился работы. Кому-то, конечно, придется немного пересмотреть свое отношение к ней, но шанс будет дан.

культура: Вас упрекают и в том, что в театре проходит много концертов...

Сибирцев: Уверен, что артисты театра должны не только петь текущий репертуар, но реализовывать себя в концертных программах. Не обязательно это делать на главной сцене, поскольку без специальной пиар-кампании такие концерты не окупаются. Мы запустили новую площадку — Зеркальное фойе: публика с удовольствием ходит, постоянно аншлаги. Приобрели новый рояль, уже заказаны два клавесина. Один — для Зеркального фойе, другой — для главной сцены, так что можно будет аутентично исполнять как камерную старинную музыку, так и оперы Моцарта, Россини, Доницетти. До настоящего момента у нас используется электрическая клавинова.

Кстати, формой концертов или показов полусценических версий опер увлекались и до меня. У нас большие проблемы с хранением декораций. Мы вынуждены их привозить со складов, расположенных вне театра. Процесс монтировки усложнен, из-за чего невозможно каждый день показывать разные спектакли. Не вижу ничего дурного, если они будут идти сериями, по четыре-пять дней, как во многих европейских домах.

Мне удалось добиться положительного решения на строительство пристройки к театру. Департамент культуры серьезно помог, выделив деньги. Надеюсь, в течение двух-трех лет появится новое здание, где будут дополнительные репетиционные классы и помещения для администрации. Тогда в основном здании мы сможем увеличить количество гримерок. У нас ведь катастрофическая ситуация с размещением артистов, с творческими цехами — все сидят друг у друга на головах.

культура: Что нас ждет в будущем сезоне?

Сибирцев: «Пиковая дама». Планируем услышать в партии Германа Владимира Галузина. Дирижером спектакля будет Александр Самуил: считаю, что встреча с ним принесет огромную пользу оркестру. Готовим проект «Дидо. Дидона и Эней», где сойдутся произведения Майкла Наймана и Перселла. Хотим показать концертное исполнение «Жизни за царя» Глинки. Что касается больших спектаклей, то в мае 2014 года должны выпустить «Школу жен» Владимира Мартынова в постановке Юрия Любимова. С композитором уже подписан контракт, с постановочной командой прорабатываем детали.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18943
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Апр 10, 2013 8:47 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 20130401001
Тема| Музыка, Опера, Фонд «Дворцы Санкт-Петербурга» , Персоналии, Николь Кабелль, Сондра Радвановски
Автор| Владимир ДУДИН
Заголовок| «Рентабельные» чужестранки
Американские дивы в русских дворцах

Где опубликовано| газета "С.-Петербургские ведомости" № 066
Дата публикации| 2013-04-10
Ссылка| http://www.spbvedomosti.ru/article.htm?id=10298046@SV_Articles
Аннотация|

Фонд «Дворцы Санкт-Петербурга» представил сольные концерты двух американских оперных див, находящихся в расцвете сил: лирическое сопрано Николь Кабелль и драматическое сопрано Сондра Радвановски. Обе выступили в сопровождении Константиновского оркестра под управлением Константина Орбеляна.
Российские оперные дивы того же среднего поколения, что и две заокеанские визитерки, редко выступают в жанре сольного концерта «под оркестр». Такие концерты – удовольствие дорогое. Поэтому директора соответствующих культурных заведений и дирижеры, в особенности главные, махнули рукой на соотечественниц, по их мнению, вероятно, «малорентабельных», в ожидании более эффектных чужестранок. Понятно, что в Мариинском театре все безумно загружены творческим конвейером, а один такой сольный концерт требует подготовки едва ли не больше, чем партия в спектакле. Но именно в сольном концерте исполнитель может увидеть любимого слушателя на расстоянии вытянутой руки, получить возможность показать себя во всей красе, дать отчетливо прозвучать собственному имени.
Пока же директора с дирижерами считают свои деньги, наши певцы ищут возможность заработков на стороне – в Европе и дальше. Впрочем, в Петербурге зачастую даже иностранных исполнителей нельзя услышать в силу финансовой несостоятельности принимающей стороны (в отличие от Москвы, куда европейские и заокеанские светила приезжают с завидным постоянством).
Но в Петербурге есть фонд «Дворцы Санкт-Петербурга» во главе с художественным руководителем Марией Сафарьянц. Оперные звезды приезжают к ней в последние годы регулярно благодаря контактам маэстро Константина Орбеляна. И Сондра Радвановски, и Николь Кабелль дали уже по второму концерту в Петербурге, который привлекает их, безусловно, не только отзывчивой эмоциональной публикой, но и как туристический объект. Обе в интервью отзывались о нашем городе в самых восторженных тонах.




Николь Кабелль удивила и заинтриговала концертом-монографией из арий Моцарта. Зал Президентской библиотеки был освящен божественными гармониями из опер «Идоменей», «Свадьба Фигаро», «Дон Жуан» и «Волшебная флейта», а также дивертисментами. Правда, с первой же арии Илии обычно улыбчивая Николь неожиданно задала концерту легкий меланхолический тон, который как будто осознанно подкрепила черным платьем, которое не сменила во втором отделении. Не исключено, что певица услышала в музыке Моцарта больше грусти и предромантической тоски, чем солнца и света, к которым все, по традиции, слишком привыкли.

Правда, такой замысел сопрано несколько расходился с оркестром, который предлагал вполне традиционный подход к стилю. Выход в царство Моцарта для музыкантов, с одной стороны, желанен, с другой – предполагает наличие феноменального чувства вкуса, меры, такта и точности. Отказать в этом солистке было нельзя, однако наиболее удачными получились томная Графиня из «Свадьбы Фигаро» и страстная донна Эльвира из «Дон Жуана». В этих партиях к месту пришлись размеренность и нега флегматичного темперамента Кабелль. Моцарт – это еще и филигранная мелкая техника, с которой у исполнительницы были проблемы, пусть и изящно прикрываемые чувственной харизмой.

Вне стиля прозвучала ария деревенской простушки Церлины из «Дон Жуана». Все встало на свои места, когда, бисируя, она исполнила арию Лауретты из «Джанни Скикки» Пуччини и арию Русалки из одноименной оперы Дворжака: романтический стиль оказался куда более близок для голоса Кабелль с его чувственным вибрато, широким дыханием и порывистостью.

ФОТО nstar-spb.ru




Сондра Радвановски экспериментировать не стала и спела то, в чем чувствует себя королевой, – арии Верди и Пуччини. После основной программы в Большом зале Филармонии Сондра одарила публику еще третьим отделением – четырьмя бисами, заготовив сюрприз в виде романса «Весенние воды» Рахманинова, исполненном на очень хорошем русском языке. Возникла надежда, что когда-нибудь Радвановски исполнит и Татьяну из «Евгения Онегина». До концерта ходили слухи, что певица собирается спеть и одну из арий Марии Стюарт из одноименной оперы Доницетти, в которой с успехом начала с недавних пор выступать на разных сценах. Но вместо нее в программе оказалась знаменитая каватина Нормы – тоже меломанское счастье.

Сондра успела показать не только редкий в наше время так называемый большой, красивый, абсолютно вердиевский голос с ярким, уверенным верхом, крепкой серединой и грозным низким регистром, но и сангвинический нрав. Последний заключался в постоянном перемигивании с дирижером, оркестром, а на бисах – и с публикой. Певица продемонстрировала еще и искусство самоконтроля. В интервью она призналась, что во время выступлений на сцене никогда не переходит черту, за которой можно потерять чувство самообладания в порыве захлестнувших чувств.

А еще во время ее выступления думалось о том, как силен и жизненно важен был в свое время в операх Верди призыв к свободе от тирании – мужниной, государственной или любой другой. Этот призыв очень ясно прозвучал в искусстве независимой жизнелюбивой американки.


ФОТО mos-day.ru
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18943
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 16, 2013 12:29 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 20130401602
Тема| Музыка, Опера, фестиваль «Королевы оперы», Персоналии, Суми Чо
Автор| Ярослав Тимофеев
Заголовок| Примадонна Суми Чо: «Супружество — не лучшая судьба для человека»
Где опубликовано| газета "Известия"
Дата публикации| 2013-04-15
Ссылка| http://izvestia.ru/news/548682
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Южнокорейская певица — о том, почему вместо семейных добродетелей она выбрала пение


Фото предоставлено организаторами фестиваля «Королевы оперы»

17 апреля в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко выступит Суми Чо — одна из первых примадонн азиатского происхождения в истории оперы. Обладательница «Грэмми» рассказала обозревателю «Известий» о прелестях жизни без шоколада, мехов и мужей.

— Москвичи ждут вас в статусе «Королевы оперы» — так называется фестиваль, в рамках которого вы у нас выступите.

— Этот фестиваль — как коллекция сияющих звезд. Я счастлива и горда быть его частью. Сейчас в мире всего несколько настоящих див, у которых есть имя. Быть дивой — подразумевает очень многое, и не только в художественном смысле. Во-первых, нужно кропотливо работать, во-вторых — многое отдавать миру. Артисты очень важны для людей, которые в них верят.

— Мария Гулегина, ваша предшественница по «Королевам оперы», говорила о том, что это не только фестиваль, но и соревнование примадонн. Если так, то кто ваши главные соперницы?

— Что ж, если это соревнование, я уверена, что буду одной из победительниц. Да нет, не хочу быть грубой. На самом деле, я не думаю, что это конкурс — мы все разные. Я выбрала для московского концерта самую лучшую программу и назвала ее «Безумство любви». Это настоящая битва с самой собой, потому что в программу вошли четыре самые сложные арии во всей истории оперы. Если я выиграю свою битву, буду счастлива.

— Пишут, что в детстве вы проводили за роялем по восемь часов в день. Как вам удалось не возненавидеть музыку?

— Это правда, и такой режим занятий был очень опасной затеей. Жуткий стресс для ребенка. Я, например, возненавидела Баха. Моя мама заставляла меня совершенствовать технику, а Бах, как известно, считается отцом музыки. Поэтому я должна была играть одного только Баха по 7–8 часов подряд. Мои отношения с господином Бахом до сих пор не очень теплые. Но сейчас я рада, что отлично играю, аккомпанирую себе и другим певцам. Слава богу, что моя мама с самого начала понимала важность владения инструментом.


Фото предоставлено организаторами фестиваля «Королевы оперы»

— Почему вы избрали в качестве своего псевдонима именно Суми Чо?

— Мое настоящее имя для западной публики — не очень-то легко произносимое: Чо Су-Кён. Поэтому я выбрала себе новое. Су — значит совершенство, Ми — красота, Чо — святость.

— Вы сменили паспорт?

— Нет, там до сих пор мое настоящее имя.

— Как и Мария Гулегина, вы начали петь партию Виолетты из «Травиаты» не очень рано. Эта роль особенно интересна зрелым певицам?

— Виолетта — мечта каждого сопрано, это огромный вызов. Прежде всего, она очень трудна с вокальной точки зрения: в начале вы должны быть высокотехничным колоратурным сопрано, а в конце — драматическим. Но это еще и вызов для любой актрисы. Виолетта — куртизанка из высшего общества, но к финалу она становится святой и уходит в небо, где всё ей будет прощено. Из женщины несчастной, живущей материальными инстинктами, вы должны превратиться в духовно зрелую, верующую в Бога и любящую женщину. В какой-то момент я подумала, что готова к роли Виолетты. Спела ее один раз — и поняла, что не готова. И больше не пою эту роль. Слишком сложно.

— Какую русскую оперную партию вы любите больше всего?

— К сожалению, я не говорю по-русски, поэтому не могу петь русскую оперу. Но любимая партия у меня есть — Шемаханская царица из «Золотого петушка» Римского-Корсакова, ее я однажды пела по-французски.

— Согласились ли вы приехать в Большой или Мариинский, если бы в них была осуществлена постановка, специально рассчитанная на вас?

— Это звучит для меня как мечта. Россия — страна, которую я открыла совсем недавно благодаря Дмитрию Хворостовскому. Кроме того, меня очень привлек Игорь Крутой, написавший для меня и моей подруги Лары Фабиан хорошую музыку. Я хотела бы получше узнать российскую музыкальную жизнь — и классическую, и эстрадную. Всякий раз, когда я в России, я чувствую себя любимой. И сама люблю вашу публику — не за что-то, а просто люблю.

— Вы ограничиваете себя ради голоса?

— Конечно! Я никогда не курю, не пью, не ем жареного, пряностей, мяса, мороженого, шоколада. Ем только рис. Вот такая жизнь. И, кстати, никогда не ношу мех, потому что искренне верю, что права животных так же важны, как права человека.


Фото предоставлено организаторами фестиваля «Королевы оперы»

— Однажды вы сказали, что, будь у вас вторая жизнь, вы хотели бы прожить ее как обычная женщина, рядом с мужем. Что мешает вам осуществить эту мечту прямо сейчас?

— Хотя мои родители были нормальной парой, я с детства всегда была убеждена, что супружество — не лучшая судьба для человека. Мне кажется, гораздо лучше любить кого-то, чем быть замужем за нелюбимым. Наверное, я никогда не смогу поклясться Богу, что проживу всю жизнь с одним человеком и умру за него. Я очень искренняя, не могу врать. И я решила, что буду жить одна. Решила не иметь детей, потому что у меня всегда очень много дел, постоянные путешествия, освоение новых партий — у меня просто никогда не было шанса вырастить ребенка. Моим приоритетом всегда было и остается пение. Я понимаю людей, которые женятся, понимаю женщин, которые бросают карьеру ради мужа. Это дело выбора, дело каждого из нас. Я сделала свой выбор — быть артисткой и быть одинокой. Не думаю, что моя жизнь лучше, чем у других. Но я ответственна за сделанный когда-то выбор. Я еще молода, но думаю, что «перерешать» уже поздно.

— Почему вы решили жить в Европе, а не в Корее?

— В Европе моя работа. Если бы я жила в Корее, на самолеты уходило бы всё мое время. Но я по-прежнему кореянка и очень люблю свою страну.

— Когда вы приехали в Италию учиться искусство бельканто, как на вас реагировали местные жители?

— Они были в шоке, воспринимали меня как экзотическое животное. Я была первой азиаткой, которая пела итальянскую оперу, и коллеги смотрели на меня в восхищении: азиатка поет лучше, чем они! Я наслаждалась этой весьма странной ситуацией. К счастью, в 1986 году я встретила маэстро Караяна, и карьера сразу пошла вверх. Но все-таки до сих пор существует нечто вроде расизма, даже в классической музыке. Не могу сказать, что этого нет. Главное — я верю, что если ты талантлив, удачлив и много работаешь, то возможность обязательно появится, будь ты русским, китайцем или кем-то еще. Когда одна дверь закрыта, всегда есть другая — открытая. Это закон природы.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18943
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Апр 26, 2013 12:57 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 20130402601
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Анна Нетребко
Автор| Андрей Золотов
Заголовок| Анна Нетребко: между Татьяной и мной лично нет ничего общего
Где опубликовано| РИА Новости
Дата публикации| 2013-04-22
Ссылка| http://ria.ru/interview/20130422/933880100.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Накануне последнего венского "Евгения Онегина" Нетребко дала эксклюзивное интервью корреспонденту РИА Новости в Вене Андрею Золотову и рассказала, как она работала над этой, по сути, самой главной и сложной партией для любой русской певицы и шире о новом этапе в творческой жизни певицы.



В понедельник, 22 апреля, Анна Нетребко последний раз в этом сезоне выходит на сцену Венской государственной оперы в партии Татьяны в "Евгении Онегине" Чайковского. 12 апреля мировая оперная суперзвезда впервые в своей жизни спела эту партию, и спектакль, в котором она выступила вместе с Дмитрием Хворостовским, Дмитрием Корчаком, Алисой Колосовой, Константином Горным, Зоряной Кушплер и другими артистами под управлением дирижера Андриса Нельсонса, стал пиком сезона Венской оперы. 23 сентября этого года Нетребко именно в партии Татьяны откроет новый сезон "Метрополитен опера" в Нью-Йорке в новой постановке Деборы Уорнер под управлением Валерия Гергиева.

Накануне последнего венского "Евгения Онегина" Нетребко дала эксклюзивное интервью корреспонденту РИА Новости в Вене Андрею Золотову и рассказала, как она работала над этой, по сути, самой главной и сложной партией для любой русской певицы и шире о новом этапе в творческой жизни певицы.

- Прежде всего поздравляю Вас, потому что Татьяна для всякой русской исполнительницы этой роли, наверное, самая главная партия в жизни. В чем основная сложность была? Что для Вас Татьяна?

— Конечно, я знала эту оперу с детства, Пушкина читала – это все понятно, это все у нас в крови, в мозгах, в душе. Но я никогда не думала, что буду эту оперу петь. Однако вот меня уговорили, западные люди уговорили, между прочим. Уговаривали долго. И все же я решилась на такой шаг. Долго думала, зачем же все-таки я это сделала? Но уж назвался груздем – полезай в кузов. Открыла я клавир, начала думать: что же мы будем делать, как подходить к образу? И пришла к выводу, что я и Татьяна – это две абсолютно противоположные вещи. Ничего общего у меня лично с Татьяной нет. И от этого пошли плясать дальше.

Из Чайковского до этого я пела оперу "Иоланта", которая далась мне невероятно легко и вызвала дичайший успех у публики. Выучена была буквально за неделю, не потребовалось никаких впеваний – настолько было это мне удобно. Татьяна – другая, несмотря на то, что в России Татьяну и Иоланту поют обычно певицы с одним и тем же голосом. Но с музыкальной точки зрения это совершенно разные голоса. В партии Татьяны очень много лирических низких фраз, довольно неудобных. Единственное, к чему я до сих пор пристраиваюсь – ведь были только первые спектакли – это середина и нижние ноты, не всегда удобные. Так что главное, над чем мне технически, вокально пришлось работать – и до сих пор работаю – это сделать середину мягко звучащей, потому что это Татьяна – никакого надрыва быть не должно.


© Фото: Wiener Staatsoper / Michael Pöhn
Анна Нетребко в партии Татьяны в опере "Евгений Онегин" на сцене Венской государственной оперы


Моя замечательная педагог-концертмейстер из Мариинского театра Елена Константиновна Матусовская приехала сюда со мной заниматься. Она знает все о Чайковском. Благодаря ей я все это выучила. Она мне рассказала, что у Чайковского существует тончайшая грань, которую нельзя переступать ни в одну сторону. Нужно четко исполнять музыку, которая написана – "не навешивайте бантиков!" — она говорит. Но при этом ни в коем случае нельзя, чтобы это оставалось сухим исполнением – это должно наполниться красками, внутренними переживаниями. И это труднее всего!

Это не просто техника, это нечто большее. Для этого нужно быть, наверное, во-первых, русским человеком. А во-вторых, нужно очень многое пережить и знать, как это исполнить. Мне кажется, это приходит с опытом. Это так просто не появится. Я пыталась как можно больше сделать, я много думала, я поменяла полностью все свои жесты, взгляды, реакцию, я думала над каждым ее поворотом головы – вот что она будет делать здесь, вот она Татьяна, такая или такая? Никаких резких движений, которые у меня обычно присутствуют. Я так много пела в жизни молодых резвых девушек, которые мне, в принципе, ближе. Но здесь все иначе. И в этом плане мне приходилось поработать. Это интересно, это что-то новое.

- Я слышал Вас в роли Анны Болейн в опере Доницетти. И мне кажется, это переход от той прежней Анны Нетребко, которая была резвушка, к новой Анне Нетребко – драматической певице. Татьяна даже сложнее, чем Анна Болейн. Я неправ?

— Сложнее в том плане, что между Татьяной и мной лично нет ничего общего. Все, что я делала, — это игра.

Меня часто спрашивают, могла бы эта история случиться в наше время? Нет, не могла бы. Эта история принадлежит 19-му веку, когда благородство, честь, гордость, верность – такие понятия еще существовали. Сейчас они почти не имеют смысла. А ведь у Пушкина все завязано на этом. Сейчас пытаются превратить это в какую-то сентиментальную историю. Я пытаюсь объяснить, что это не сентиментальная история, все гораздо глубже. Что русские характеры сложны уже по самой своей природе, и если вы будете пытаться это изобразить как любовную историю – ох, она ему отомстила, она его отвергла! – это глупо, это пошло, это не имеет никакого отношения ни к Пушкину, ни к Чайковскому. И я как русский человек, чуть ли не размахивая русским флагом, пытаюсь это донести.

Все это должно быть очень гармонично, и это все есть в музыке Чайковского, такой сложной, где голос выступает только как инструмент, а оркестр лидирует практически всегда. Только Ленскому, может быть, повезло больше, поэтому у него самый большой успех. Но простим ему! У Татьяны, и особенно в сцене письма, главное действующее лицо – это оркестр. Это надо понять, прослушать, полюбить, влиться в это. Вот это была работа!

- Сколько времени вы работали над Татьяной?

— Мало, но интенсивно. Сначала я сцену письма выучила. Это был еще 2003 год, я совсем ничего не понимала тогда, совершенно была в другом репертуаре. И Валерий Абисалович (Гергиев – А.З.) мне говорит: "Послушайте, Ань, тут четыре фразы с одинаковой мелодией. Ну надо же по-разному спеть!" (Заливисто смеется – А.З.) А сейчас около месяца, наверное, занималась.


© Фото: Wiener Staatsoper / Michael Pöhn
Анна Нетребко в партии Татьяны в опере "Евгений Онегин" на сцене Венской государственной оперы


- А как Вы себя чувствуете в этой постановке Фалька Рихтера? Постановка ведь тяжелая. Сплошные русские клише — снег, лед, водка, медвежьи шкуры. Это не только мое мнение. Вот и рецензент газеты Die Presse назвал ее "головотяпством", "немецким убойным отношением, на километры удаленным от пушкинской эстетики" и "досадным семейным старьем" в венском репертуаре.

— Прежде чем браться за "Евгения Онегина", нужно немножечко выучить историю, почитать, о чем это, про что, почему? Оказывается, в России не только лед, медвежьи шкуры и водка из горла, которую Онегин – благороднейший дворянин – хлещет. От таких вещей просто тяжко! Я хочу сказать, что благодаря русским исполнителям – все-таки хороший состав – удалось хоть что-то спасти. Потому что в оригинале еще хуже! Вы еще не видели оригинальных костюмов, в которые меня одели. Это я еще свои платьишки – и в цветочек, и беленькое – из личного гардероба достала. Синий полиэстеровый пиджак, юбка строгого покроя и черные каблуки – это был первый выход Татьяны. Я не могла никак понять – почему? Деревенская романтическая девушка, читающая книги, которая полностью пребывает в своем мире, которая не хочет оттуда выходить – она говорит "Меня никто не понимает!". Ей даже мать говорит: "Ну что ты все это читаешь, я тебе все расскажу, в жизни нет героев". Но она не хочет это слышать, у нее свой мир…

- Но в Нью-Йорке, где Вы будете открывать сезон с "Евгением Онегиным" 23 сентября этого года, наверное, будет получше?

— В Нью-Йорке будет хорошая постановка. Дебора Уорнер – я с ней разговаривала. Она уже сделала эту постановку в Английской национальной опере в Лондоне. Это будет во время Анны Карениной перенесено, но это ничего. Все равно это 19-й век.

- Вы сделали себе имя на западном репертуаре и прежде всего на французском, который русские певицы вообще очень редко поют. Теперь Вы взялись за русский репертуар. Скажите, Анна Нетребко – мировая оперная суперзвезда и Анна Нетребко – русская певица – это один человек или это два разных человека?

— Я об этом не думаю совсем. Абсолютно! Я знаю, что раз уж я взялась исполнять русскую оперу, на мне лежит огромная ответственность. И я Вам скажу, что не помню, чтоб я когда-нибудь так волновалась, как перед первой своей Татьяной. Меня колотило. Первая репетиция прошла ужасно, я не могла понять ничего, что происходит на сцене. Я думала: "Боже, надо отказаться!.. Нет, не могу!.. Что делать?.. Времени нет!…" Паника была. Единственное, что мне оставалось делать, это думать. И я думала. И для первого спектакля, на мой взгляд, неплохой такой задел получился.

- Я думаю, больше, чем задел. Финал – так и вообще замечательно…

— Финал мне удобен. Там есть то, в чем я себя чувствую сильной.

- Царственная Анна?

— Ну, это тоже игра. Это работа на образ. Я посмотрела сценографию – там все идут, как в масках. Я ее тоже попыталась такой изобразить – много косметики, много драгоценностей, настоящих, между прочим! Но все благородно. И я ввела одно новшество – когда она подходит к Гремину, она его обнимает и целует. Я подумала, что это покажет ее с совершенно другой стороны. Что она все же его жена, что она его любит по-своему. Не то, что она вышла за какого-то старого дядю и у них непонятно какие отношения. А вот она такая женщина! Она уверенная в себе, она смотрит в глаза Онегину, прожигая его взглядом холодным. Она очень холодно на него реагирует, но не потому, что она хочет ему отомстить за его проповедь. А потому что она живет в таком обществе, где такие законы: она – жена благородного мужчины, которого она уважает. Все! Это не может быть изменено!

- Каково было работать с Хворостовским-Онегиным?

— Я его обожаю! Такое счастье с ним петь! Я на репетиции так старалась – и головку-то склонила, и книжечку-то держала… А он мне говорит, на сцене прямо: "Нетребко! Сколько ни старайся – все мимо кассы! Потому что у тебя черти в глазах пляшут!" (Смеется)


© Фото: Wiener Staatsoper / Michael Pöhn
Анна Нетребко в партии Татьяны и Дмитрий Хворостовский в партии Онегина в опере "Евгений Онегин" на сцене Венской государственной оперы


- А кого Вы слушали, когда готовили это партию? Какие записи?

— Я слушала миллион спектаклей в Мариинском театре. С великолепными певицами. Они мне запомнились. Записи не слушала. Не хотела никого копировать, впутывать. Я решила, что мне нужно найти свою дорогу. Потому что это на слуху. Вес слишком велик! Я выбрала сейчас этот путь — я должна сама пробраться. С помощью Елены Константиновны, которая действительно мне помогала. Говорила: "Чем проще, чем душевнее ты будешь петь, тем лучше будет". Но знаете, как это трудно! Просто и душевно. Ха! Легко сказать!

- Кто с Вами сейчас занимается как педагог?

— Педагогов у меня нет. У меня есть замечательные пианисты. Один из Вены – Даниэль Зарге, с которым я Верди занимаюсь. Но поскольку Верди, веризм и Чайковский – это разные вещи, заниматься приходится урывками. Когда я пою Пуччини, я учу "Манон Леско". Когда я пою Верди, я учу другого Верди. Поставить вместе эти два разных направления в опере невозможно. Может быть, кто-то может петь "Трубадура" и потом переходить на La mama morta (ария Мадлен из оперы Джордано "Андреа Шенье" — А.З.) или что-то еще. Или Чайковского. Я не могу.

- У Вас ведь скоро выходит новый диск?

— Да, там весь новый репертуар. Я очень серьезно к этому готовилась.

- Скоро юбилей Валерия Гергиева. Какую роль он сыграл в Вашей карьере?

— Огромную! Валерия Абисаловича обожаю, люблю! Огромный мой друг уже сколько лет. Он даже не просто дирижер, с которым я работаю, я ведь не так много с ним работала, а именно друг. Мы с ним можем в любой стране мира, где бы он ни был, встретиться, поговорить. Я обожаю и очень уважаю за то, как он работает – нереально человеку работать! И очень желаю ему здоровья и сил.

- Кого еще можете назвать, кому Вы обязаны в своей сценической жизни?

— Я думаю, конечно, Пласидо (Доминго – А.З.), который дал мне много хороших контрактов и хороших ролей в Вашингтоне, в Лос Анджелесе. Конечно, мой Deutsche Grammophon – мои менеджеры любимые, хорошие очень, которые меня знают, знают мой голос, мои возможности и меня оберегают, направляют.

- Это они Вас уговаривали Татьяной заняться?

— Это пришло от Питера Гелба (генерального директора "Метрополитен опера" — А.З.). Так же, как и Анна Болейн – он меня уговаривал долго.


© Фото: Wiener Staatsoper / Michael Pöhn
Анна Нетребко в партии Татьяны и Алиса Колосова в партии Ольги в опере "Евгений Онегин" на сцене Венской государственной оперы


- Но ведь как получилось!

— Ну как получилось? Очень многие ругали. Говорили: "Это никакое не бельканто, ля-ля-ля!" Я очень долго думала, я искала, читала историю и пыталась понять, какая же она, эта Анна Болейн? И для себя решила, и такой ее и сыграла. Мне режиссеры не давали, потому что они ставили такую классическую несчастную страдающую королеву. А я говорю: не такая она! Анна Болейн была грешная женщина! Злая, завистливая, властолюбивая. Она потерпела поражение, но до конца держалась. Там в конце у нее огромная сцена безумия – да никакая безумная она не была. Она все это придумала. Не верю я ни один момент, что она была безумна, и не верю ни один момент, что она простила их, как она говорит. Это все сквозь зубы: я вас прощаю, но… Вот так я ее и исполнила. Кому-то понравилось, кому-то нет.

- Есть ли какой-то конфликт репертуаров прежней Нетребко и новой? В прошлом году вы пели "Любовный напиток" — это было своего рода прощание с прежней Анной?

— В будущем году буду петь еще раз. Это очень легко, мне ничего не стоит.

- А на какой сцене Вы себя чувствуете наиболее комфортно? Есть ли любимая сцена?

— Сцена есть сцена и театр есть театр. Я везде чувствую себя нормально. Иногда говорят: вот, такая неудобная акустика… Я думаю, самая сложная акустика, в которой я пела, была в Мариинском театре и в Ла Скала. Там неудобная акустика. Ничего не слышно, начинаешь что-то выжимать из себя. А остальные театры я очень люблю. Но у меня уже такой опыт, что я могу приноровиться практически к любой акустике.

- Вы, наверное, в курсе споров в Петербурге по поводу нового здания Мариинки, в открытии которого 2 мая Вам предстоит участвовать, – страшное здание, не страшное… Есть какое-то свое отношение к нему?

— Конечно, есть. Я вообще считаю, что надо быть немножко более современными. Ничего оно не страшное! Оно внутри замечательно оснащено. Хотели они сделать его таким – ну и сделали. Слава Богу! …Оно напротив окон моего дома. Закрыло мне солнце… Частично. Я простила! Я поздравляю, что они отстроили этот театр, со столькими проблемами. Теперь главное, чтобы там звучала замечательная музыка и были прекрасные исполнения. Вот что самое главное!

- Какие еще у Вас предполагаются выступления в России в ближайшее время?

— Концерт на Красной Площади с Димой (Хворостовским – А.З.) 19 июня. Транслироваться будет на весь мир. Это страсть! Там Верди будет как раз и веризм. Что мы там сделаем? Это большой концерт. Я боюсь уже сегодня. Ну ничего, сейчас буду заниматься, репетировать… Ну Вам правда Татьяна понравилась?


© Фото: Wiener Staatsoper / Michael Pöhn
Анна Нетребко в партии Татьяны в опере "Евгений Онегин" на сцене Венской государственной оперы
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18943
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Апр 29, 2013 8:10 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 20130402901
Тема| Музыка, Опера, МТ, Персоналии, Ильдар Абдразаков
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| Все злодеи поют басом
Мефистофеля в опере "Фауст" в Мариинском театре исполнит Ильдар Абдразаков
Где опубликовано| "Российская газета" - Федеральный выпуск №6068 (92)
Дата публикации| 2013-04-26
Ссылка| http://www.rg.ru/2013/04/26/mefistofel.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Фото: АР

Мефистофеля в премьере оперы "Фауст" в Мариинском театре, которая состоится 26 и 27 апреля, исполнит всемирно известный бас Ильдар Абдразаков. Спектакль ставит британская художница Изабелла Байуотер, с чьей работой российский зритель знаком по недавней премьере оперы "Сон в летнюю ночь" Бриттена, поставленной в Концертном зале Мариинского театра.

Совсем недавно Ильдар стал счастливым обладателем "Золотой маски" в номинации "Лучшая мужская роль в опере" за исполнение сразу нескольких партий, к слову, не меньших, чем Мефистофель, злодеев в опере "Сказки Гофмана" Оффенбаха в Мариинском театре. О злодейской участи оперных басов певец рассказал "РГ" накануне премьеры.

Насколько ценна для вас ваша первая "Золотая маска"?

Ильдар Абдразаков: Получить премию на родине приятно втройне! Однажды мне посчастливилось провести церемонию награждения с великолепной примой Мариинского театра Ульяной Лопаткиной, но мне никак не удавалось принять участие в спектаклях, выдвинутых на соискание премии. Награда ценна для меня тем, что в работу над ролью в "Сказках Гофмана" действительно было вложено много энергии, актерских сил, бархатовских задумок и пусть злодейских, но все же добрых и положительных эмоций. Приехать на церемонию я не смог, поскольку находился в Турине - пел короля Филиппа II в опере "Дон Карлос" Верди.

Совсем скоро вы дебютируете в партии Мефистофеля на сцене Мариинского театра. Часто поете Мефистофелей?

Ильдар Абдразаков: Как ни странно, это произойдет всего лишь во второй раз. Впервые я исполнил эту партию в нью-йоркской Метрополитен Опера семь лет назад.

Испытали какие-нибудь особые ощущения после дебюта в такой дьявольской партии?

Ильдар Абдразаков: Честно говоря, ничего сверхъестественного не случилось. Было лишь ощущение преодоленной планки. В моем репертуаре появилась еще одна очередная серьезная, главная партия, которая будет сопровождать меня всю жизнь. Она проходит через карьеру всех басов. Мне было приятно осознавать, что в тот год, когда я дебютировал Мефистофелем в Нью-Йорке, отмечалось 100 лет с момента первого исполнения этой партии Федором Шаляпиным.

Спустя столетие передалась от Шаляпина эстафетная палочка, а он, как известно, был гениальным Мефистофелем. Наверное, это судьба. Суеверий насчет роли нечистой силы у вас нет?

Ильдар Абдразаков: Я знаю о существовании суеверий среди оперных певцов, но не зацикливаюсь на этом. Для меня главное - выспаться, чтобы с утра меня никто не будил.

В Великобритании многие боятся петь в "Макбете" Верди. Существуют подобные страхи в отношении Мефистофеля?

Ильдар Абдразаков: От басов я слышал только то, что они мечтают спеть Мефистофеля - одну из красивых и благодатных партий. Кстати, музыка у всех трех Мефистофелей, которых я исполнял в произведениях Гуно, Бойто и Берлиоза, очень красивая, эмоциональная с великолепными ариями.

Что для вас самое важное в истории о Фаусте?

Ильдар Абдразаков: Не продать душу дьяволу. У меня, по счастью, в жизни не было таких искушений. Мефистофель - персонаж, которого можно найти везде, особенно в мыслях бездуховных людей, он способен перевоплощаться во все.

2 мая вам выступать на концерте открытия новой сцены Мариинского театра или "Мариинки-2". Какие мысли возникают по поводу нового театра?

Ильдар Абдразаков: Гордость за Гергиева, за Мариинский театр, за страну. В мире многие театры закрываются из-за продолжающегося кризиса, а у нас, наоборот, открываются, реконструируются, появляются новые постановки в опере и балете. Я счастлив, что на моей Родине в России культура живет!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18943
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 30, 2013 9:08 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 20130403001
Тема| Музыка, Опера, МТ, Премьера, Персоналии,
Автор| ВЛАДИМИР РАННЕВ
Заголовок| С бесом оказалось скучновато
«Фауст» в Мариинском театре

Где опубликовано| "Коммерсантъ-Online"
Дата публикации| 2013-04-29
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2182141
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Опера Шарля Гуно «Фауст» в постановке Изабеллы Байвотер
Фото: Валентин Барановский / Коммерсантъ


В Мариинском театре прошла премьера «Фауста» Шарля Гуно в постановке, с декорациями и костюмами английской художницы Изабеллы Байвотер. Комментирует ВЛАДИМИР РАННЕВ.


После «Дон Карлоса» Джорджо Барберио Корсетти и «Дон Кихота» Янниса Коккоса «Фауст» уже третий случай в этом сезоне, когда Мариинка доверяет все постановочные функции в спектакле одному человеку. Но если в первых двух случаях то были авторские работы опытных режиссеров, у которых сценические конструкции являются частью общей постановочной идеи и не нуждаются в соавторстве сценографов, то в данном случае за дело взялся именно художник. В самом этом факте нет ничего дурного, театральные художники в последние годы вообще много чего о себе думают, и небезосновательно. Но в данном случае «один за всех» не повлекло за собой «все за одного» — добротная, но вполне стандартная в театральном деле конструкция раздвижных стен-ширм лишь маркировала зоны присутствия действующих лиц на сцене, но не предлагала никаких драматургических идей, в которые могли бы вписаться работы солистов. Последние не просто бродили, а болтались по сцене на отведенных для них пятачках, игнорируя соседство друг с другом с анекдотичной противоестественностью, а то и просто стояли и маялись, не зная, чем себя занять. Госпожа Байвотер просто ничего для них не придумала.

Хористам тоже не досталось серьезной работы: вышли, встали, спели, ушли. Разве что хору солдат пришлось поднатореть в строевой подготовке, вертясь направо-налево-кругом, разоблачая этой нелепостью беспомощность режиссера.

На все три с половиной часа действия нашлась лишь одна приличная мысль, в чем-то даже провокативная для Петербурга в теперешние ханжеские времена: Мефистофель появляется из кровати Фауста прямо из-под одеяла, видимо, с тем намеком, что принесло его не откуда-то со стороны, а из самого же Фауста, из темных закоулков подсознания.

Но вот вознесение Маргариты в финале — видеопроекция женского тела ползет по заднику снизу вверх — образец несусветной пошлости. Режиссер продолжает верить, что небеса в театре располагаются там же, где когда-то фанерные облака и ангелочки в невинных барочных постановках,— под потолком.

Спектакль получился невыносимо скучным. Допустим, что Изабелла Байвотер намеренно решила изъять все приметы популярной, одной из самых ходовых опер на мировой сцене (известно, что только с 1869 по 1900 год и только в Париже опера прошла более тысячи раз) и проиллюстрировать этой работой пушкинское «Мне скучно, бес!». Но если скучно бесу, почему должно быть скучно зрителям?

Но главное, «Фауст» Гуно сегодня не может быть просто оперой как оперой, которую можно поставить запросто — настроить стены, расставить мебель, развести солистов. Иначе выйдет то, что и получилось у Изабеллы Байвотер: история о парне, который хочет девушку как девушку, а она его — как мужа. Дело, как говорится, житейское, и как-то странно три с половиной часа ломать стулья по этому поводу. Да еще взывать к небесам, заламывать руки, выдавливать из себя слезу или, напротив, демонически хохотать над проделанной пакостью. Уж лучше концертное исполнение — музыка ведь чудесная.

И чудесно донесенная: у Валерия Гергиева было все в порядке и с оркестром, и с хором, а настоящая отрада — слушать Ирину Чурилову (Маргарита), которую мариинский маэстро стал привечать с недавних пор и, хочется верить, не обойдет ее вниманием в будущем. Кроме безупречной техники певица обладает голосом редкой красоты и теплоты, впрочем, как и мощи, когда это требуется. Дмитрий Воропаев (Фауст) и Аскар Абдразаков (Мефистофель) сработали тоже убедительно, но не сложились как ансамбль: если первый переусердствовал в форсировании звука, то второму, напротив, энергии недоставало. Но у всех троих мало что вышло с актерской игрой, что, однако, не стоит ставить в упрек именно им — невнятность режиссерской работы заметно обезоруживала солистов, складывалось впечатление, что им так и не объяснили, «на кой бес нам этот стресс».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18943
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 30, 2013 9:13 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 20130403002
Тема| Музыка, Опера, МТ, Премьера, Персоналии,
Автор| Дмитрий Ренанский
Заголовок| Опера "под ключ"
Дмитрий Ренанский о «Фаусте» Шарля Гуно в Мариинском театре

Где опубликовано| Журнал "Коммерсантъ Weekend", №14 (308),
Дата публикации| 2013-04-19
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2167296
Аннотация| ПРЕМЬЕРА



Понятно, почему это название еще с середины прошлого десятилетия оставалось репертуарной idee fixe Валерия Гергиева: в России одна из самых популярных опер эпохи романтизма появляется крайне редко, а в труппе Мариинского театра имеется эталонный исполнитель партии Мефистофеля Ильдар Абдразаков, одним своим присутствием на сцене способный сделать постановку "Фауста" серьезным театральным событием. Вплоть до прошлой весны считалось, что над оперой Гуно в Петербурге будет работать Дэвид Маквикар, но в итоге что-то не срослось, английский режиссер сошел с дистанции, а "Фауст" всплыл в афише на пару с британской художницей Изабеллой Байуотер, имя которой здесь впервые услышали два года назад, когда она оформила петербургскую премьеру "Сна в летнюю ночь" Бенджамина Бриттена. Выдающимся спектаклем эту обстановочно-декоративную постановку назвать было трудно, однако в контексте не самого благополучного для мариинской оперной труппы позапрошлого сезона она выглядела пусть незначительной, но все-таки удачей. "Сон в летнюю ночь" Изабелла Байуотер сочиняла в тандеме с режиссером-дебютантом Клаудией Шолти, над "Фаустом" она работает за двоих — в качестве одновременно и сценографа, и режиссера-постановщика.

Известно немало примеров в оперном процессе последних десятилетий, когда художнику становилось тесно в профессиональных рамках и он стремился распространить свою авторскую волю на все компоненты театрального целого — в современном музыкальном театре сценограф зачастую сам себе режиссер, взять хотя бы столь эстетически несхожие феномены, как театр Роберта Уилсона и творчество каталонской группы La Fura dels Baus. Вот только случай госпожи Байуотер, оформившей немало спектаклей в оперных домах категории А, но так и не обогатившей свое портфолио ни одной по-настоящему состоятельной постановкой, кажется, из совсем другого ряда. Ее нынешняя попытка вступить на режиссерское поприще выглядит не столько очередным этапом творческой эволюции, сколько следствием невозможности отказаться от неожиданного предложения заказчика с именем — которому куда как проще не тратить время на долгосрочные переговоры, а доверить изготовление театрального продукта "под ключ" тому партнеру, чей телефонный номер попался под руку первым или чье имя было в нужное время подсказано заинтересованными сторонами.

Изабелле Байуотер определенно не откажешь в решительности. Если дебютировать в Петербурге ей пришлось в мариинском Концертном зале, сам факт освоения нетеатрального пространства которого является, в сущности, производственным подвигом, заставляющим относиться к конечному художественному результату с известной долей снисхождения, то "Фауста" она ставит на исторической сцене театра — и тут уже ни на какие скидки рассчитывать невозможно. Как ни крути, а основные ожидания накануне представления городу и миру четвертой в нынешнем сезоне оперной обновки Мариинского театра связаны с сугубо музыкальной стороной дела: в меломанском лагере не первую неделю живо муссируется вопрос об участии в спектакле Ильдара Абдразакова — сумеет ли лучший российский бас вырваться в Петербург из Парижа, где в дни премьеры "Фауста" он репетирует "Дона Карлоса" в Театре Елисейских Полей, до сих пор не ясно.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18943
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 30, 2013 9:18 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 20130403003
Тема| Музыка, Опера, МАМТ, Персоналии, Альберто Дзедда
Автор| Илья Овчинников
Заголовок| Альберто Дзедда: «Мне стали говорить, что по этому изданию дирижировал Тосканини, другие великие маэстро — и не жаловались»
Где опубликовано| Colta.ru
Дата публикации| 2013-04-29
Ссылка| http://www.colta.ru/docs/21226
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Главный россиниевский дирижер — об автографах Россини, разнице между поэзией и прозой, русских певцах и работе со Стравинским 62 года назад



В Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко оперой «Севильский цирюльник» продирижировал Альберто Дзедда, человек-легенда. Дзедда известен во всем мире как крупнейший специалист по творчеству Россини; с 1980 года под его руководством проходит фестиваль в Пезаро, цель которого — представить те оперы композитора, что незаслуженно оказались в тени его «Севильского цирюльника» и еще нескольких популярных названий. Под редакцией маэстро опубликован также ряд сочинений Россини в новых критических изданиях.

ЧИТАЙТЕ ДАЛЕЕ


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вт Апр 30, 2013 9:56 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18943
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 30, 2013 9:49 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 20130403004
Тема| Музыка, Опера, МТ, Премьера, Персоналии,
Автор| Гюляра Садых-заде
Заголовок| В Мариинском театре прошла премьера «Фауста»
Где опубликовано| РБК daily
Дата публикации| 2013-04-29
Ссылка| http://rbcdaily.ru/lifestyle/562949986810389
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Фото: Наталья Разина

«Наконец-то удача!» — хотелось воскликнуть, выходя из зала после премьеры «Фауста» Гуно на исторической сцене Мариинского театра. В преддверии открытия второй сцены, накануне собственного юбилея, Валерий Гергиев «со товарищи» выпустил спектакль, восхитивший непостижимо свободным, осмысленным, эмоционально наполненным звучанием оркестра. Спектакль, украшенный превосходными певческими работами, среди которых, бесспорно, лидирует великолепный бас Ильдара Абдразакова в его «коронной» партии Мефистофеля.

Вполне мила оказалась и дебютантка Екатерина Гончарова — Маргарита. Рыжие пышные кудри, фарфоровое лицо, школьный ранец за плечами... Изабелла Байуотер, постановщик спектакля, сознательно придала немецкой Гретхен черты Лолиты — однако это обстоятельство почти не читалось в контексте оперы. Скорее уж буйные кудри Маргариты напомнили о рыжеволосой Лилите, с которой состоят в родстве все красавицы Земли. Гончарова — музыкальная девушка, однако ее мягкому лирическому сопрано немного не хватило жемчужного блеска в колоратурной Арии с жемчугом. Неплохо, хоть и неидеально, звучал и голос Сергея Семишкура в партии Доктора Фауста.

Лирическая опера, созданная Гуно на основе трагедии Гете по матрицам французской комической оперы, лидирует по количеству оперных хитов, уступая разве что «Кармен» Бизе. Новейшее время оттеснило оперу с передовых репертуарных позиций — но ненадолго. Прошедшая премьера доказала, что ценности, декларируемые автором в сочинении на первый взгляд детски-наивном, вновь востребованы. Добро и зло, невинность и порок, вечная борьба тьмы и света, ада и небес — антиномичность мира была для глубоко верующего католика Гуно очевидна. Он писал своего «Фауста» без тени иронии: наивная дидактика сюжета пленяет какой-то природной изначальной правдой, нравоучительный и назидательный финал органично завершает любовную историю Маргариты, совращенной Фаустом, но раскаявшейся, отвергнувшей зло и прощенной небесами.

Именно так — без тени иронии — по­ставила «Фауста» Изабелла Байуотер. Для нее, талантливой британской художницы-сценографа, мыслящей преимущественно визуальными образами, нынешняя постановка — режиссерский дебют. И дебют, вне всякого сомнения, удачный. Отрешившись от намерения эпатировать или провоцировать зрителя, от надоевшей тенденции «осовременивания» сюжета, Байуотер создала зрелище удивительно тонкое, совсем не претенциозное (что в наше время большая редкость), насытив базовые смыслы оперы оттеночными, мягкими акцентами. Так, стремительно молодеющий Фауст окружен демонами-масками и разговаривает с Мефистофелем — своим alter ego, не вполне осознавая, что тот является всего лишь темной стороной его души.

Французский «Фауст» Гуно в интерпретации англичанки Байуотер получился очень «немецким». Скромный бюргерский уют девичьей светелки; окна, из которых открываются виды Альп и цветущие рощи; цветные витражи храма, где молится Маргарита, даны в сопряжении со зловещей фигурой крылатой горгульи, скрючившейся под бледным ликом луны. Так, между светом и тьмой, в борении души развивается драма девушки, которая любила, грешила и вознеслась на небо под пение ангелов. Последний «кадр» спектакля — призрачная душа «отделяется» от тела и воспаряет ввысь, в эфир голубых небес — невзначай напомнил о Билле Виоле и его знаменитом оформлении «Тристана» в Опера Бастий.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18943
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 30, 2013 9:54 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 20130403005
Тема| Музыка, Опера, МАМТ, Персоналии, Альберто Дзедда, Рене Барбера
Автор| МАЙЯ КРЫЛОВА
Заголовок| Лекция по хитрости
В «Севильском цирюльнике» Музыкального театра выступили именитые гости

Где опубликовано| Новые Известия
Дата публикации| 2013-04-29
Ссылка| http://www.newizv.ru/culture/2013-04-29/181838-lekcija-po-hitrosti.html
Аннотация|

На очередное представление оперы Россини «Севильский цирюльник» в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко меломаны шли как на премьеру. В этот вечер за дирижерским пультом стоял знаменитый дирижер Альберто Дзедда, а партию графа Альмавивы пел американец Рене Барбера(на фото) – трехкратный победитель конкурса Пласидо Доминго «Опералия», проходившего в Москве в 2011 году.



Улыбчивый уроженец Техаса взорвал московскую публику, когда два года назад в свои 27 лет получил первую премию вокального конкурса и 30 тыс. евро. Барбера завоевал еще и приз зрительских симпатий, и специальную премию за лучшее исполнение сарсуэлы. Критики со своей стороны восхитились его верхними «до» в арии из оперы «Дочь полка». Пресса описывала тенор лауреата с помощью прилагательных «упругий», «сочный», «теплый» и «свежий». Барбера и впрямь забирался на вокальные «верхи» с легкостью необыкновенной, демонстрируя при этом и силу, и звучность. Услышав такое дарование, дирекция Музыкального театра (конкурс Доминго в тот год проходил на сцене московского театра) немедленно заключила контракт с победителем, пригласив его спеть графа Альмавиву. Молодой лауреат расценил это как большую удачу. Накануне премьеры в социальных сетях он писал о «потрясающем кастинге» и «удивительных коллегах» в Музыкальном театре и, несмотря на трудную для американца смену биологических ритмов, рвался на репетиции – для Барбера «веселые и поучительные». Это неудивительно: для певца, уже получившего престижные ангажементы в Америке, московский «Цирюльник» – первая полная опера в Европе.

Барбера, невысокий и кругленький, похожий на молодого Паваротти и на хоббита одновременно, даже не пытался изображать испанского красавца аристократа. И правильно сделал. Его Альмавива скорее напоминал чудаковатого интеллигентного студента-очкарика, пленяющего барышень солнечным обаянием. В паре с Фигаро (Арсен Согомонян) гость сначала немного поволновался, когда гулял по фиоритурам, но потом расцвел: оба певца, кстати, хорошо подходят друг другу и фактурой, и тембрами. Но гость выгодно выделялся прекрасным итальянским и отменной фразировкой: если вы знаете язык, вы поймете у Барбера каждое слово. В общем, европейские гастроли американцу удались, да и Россини с его «Цирюльником» внакладе не остался. Это была, как выражается по ходу дела севильский прохиндей Фигаро, комическая «лекция по хитрости», тем более убедительная, что музыкальную интригу спектакля поддерживал один из лучших россиниевских дирижеров Европы.

Вместе с Барбера в тот же спектакль Музыкальный театр заполучил Альберто Дзедда. Его называют самым опытным в мире специалистом по Россини, «россиниевским гуру». В театре особо гордятся, что именно у них маститый итальянский маэстро впервые в России дирижировал не концертным исполнением оперы, а полноценным спектаклем. 85-летний дирижер известен разборчивостью, он не станет работать в «Цирюльнике», если режиссер слишком увлечется комикованием и превратит постановку в развязный «капустник». Но спектакль Александра Тителя, который строгий Дзедда заранее посмотрел в записи, ему понравился, как понравилась и основная режиссерская идея – перенос действия в 50-е годы прошлого века, в послевоенную Италию, в жизнь, воспетую кинематографом неореализма. Дирижировал маэстро по памяти, без партитуры – многолетнему художественному руководителю Россиниевского фестиваля в Пезаро ноты и ни к чему. Увертюра под его руководством задала оптимальный тон всему спектаклю – лукавому и веселому. Биографы Дзедда приводят пример: когда молодой дирижер работал с Нью-Йоркским филармоническим оркестром, «он столкнулся с некоторыми пассажами в увертюре к «Севильскому цирюльнику», которые невозможно было сыграть, и заметил небрежности в партитуре, которые стали традицией. В 1960-х дирижер пересмотрел партитуру, положив тем самым начало современному, филологически точному исполнению Россини и возрождению интереса к его творчеству». Так что тактичность, с которой дирижер «подавал» вокалистов, как и слаженная четкость ансамблей (результат многих репетиций), не могут удивить, если речь идет о перфекционисте Дзедда. А темпераменту мастера (всегда уместному!) могут позавидовать многие молодые коллеги.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18943
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Май 01, 2013 8:52 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013043101
Тема| Музыка, Опера, берлинская Штаатсопер, Персоналии, Михаил Петренко, Даниэль Баренбойм
Автор| Владимир ДУДИН
Заголовок| Русский Хаген в Берлине
Где опубликовано| "С.-Петербургские ведомости" № 079
Дата публикации| 2013-04-29
Ссылка| http://www.spbvedomosti.ru/article.htm?id=10298599@SV_Articles
Аннотация|

Солист Мариинского театра бас Михаил Петренко исполнил в берлинском Театре Шиллера партию главного злодея Хагена в премьере оперы «Гибель богов» Вагнера. Постановка бельгийского режиссера Ги Кассье была копродукцией миланского «Ла Скала» и берлинской Штаатсопер. Музыкальным руководителем спектакля выступил Даниэль Баренбойм.

Есть повод серьезно задуматься о том, как изменились времена, если в главный оперный театр Берлина, в святую святых немецкой оперы, допущены русские певцы. То ли к музыке Вагнера с годами стали относиться иначе, то ли русские певцы окрепли – вопрос для серьезного культурологического труда.

В год 200-летия Вагнера, которое отмечает весь просвещенный оперный мир, предлагая полномасштабные версии тетралогии «Кольцо нибелунга», берлинская Штаатсопер представила на суд искушенной публики все четыре части главного труда жизни Вагнера. Этот театр шел к ней неторопливо, год за годом тщательно формируя состав солистов, устраивая онлайн-трансляции премьер из «Ла Скала», за которыми можно было наблюдать, в частности, и в Петербурге в кинотеатре «Джем холл».

Маэстро Даниэль Баренбойм, музыкальный руководитель берлинской Штаатсоперы и Штаатскапеллы, а также театра «Ла Скала», придает особое значение русской культуре, музыканты из двух российских столиц частые солисты в его постановках. Во вверенном ему «Кольце нибелунга» россиян на главных «позициях» было несколько: кроме Петренко еще Екатерина Губанова (Фрика), Виталий Ковалев (Вотан), Анна Самуил (Фрейя, Гутруна), Маргарита Некрасова (первая норна), Мария Горцевская (русалка Вельгунда).

Михаил Петренко попал в вагнеровский круг отнюдь не случайно, имея за плечами опыт выступления в вагнеровских партиях на сцене Мариинского театра. Его верным помощником в овладении стилем Вагнера была концертмейстер Марина Мишук. В годы ковки мариинского «Кольца» в Петербурге в качестве репетитора-консультанта работал Рихард Тримборн, прекрасно знакомый с Даниэлем Баренбоймом, спустя годы он заполучил русского певца уже в немецкое «Кольцо». Михаилу Петренко устроили настоящую овацию, которой он удостоился на поклонах наряду с такими признанными вагнеровскими величинами, как Вальтрауд Майер, Герд Гроховски, Йоханнес Мартин Кренцле. Хотя настоящий гром аплодисментов достался лишь шведской сопрано Ирен Теорин, отважно осилившей сложнейшую роль Брунгильды. Знаменитый Тристан – Йэн Сторей в партии Зигфрида, к сожалению, не сорвал оваций по причине вокального недомогания, хотя и дотянул партию до конца.

Михаил Петренко блеснул артистизмом в партии мрачного, обозленного на весь мир Хагена, сына того самого карлика Альбериха, который наложил проклятие на всех, в чьих руках окажется злосчастное кольцо. Главная поза Хагена – мрачные раздумья в ожидании тотальной власти над миром. Михаил смаковал вагнеровские длинноты, прокладывая своим басом с металлическими обертонами глубокие тоннели в низины ада, словно давая аду возможность заполонить белый свет чернотой.

Режиссер старался не отступать от ремарок композитора (который, как известно, сам сочинял не только музыку, но и либретто). Постановка в ее режиссерской части не отличается «новыми прочтениями», она более чем традиционна. Все новации заключались в визуальной, декорационно-костюмной части – режиссер по первоначальному образованию большой мастер в области графического искусства. Поэтому все режиссерские пустоты он тщательно компенсировал экспрессивной видеографикой на темы оперы. Видеографика не проясняла смыслы, а, скорее, наводила туман. Самое яркое, правда физиологически крайне неприятное, впечатление оставили продолговатые многоярусные тумбы на колесиках, внутри которых лежали словно в формалине куски человеческих тел в позах борьбы. На тумбах выезжали гибихунги во главе с Хагеном. Пацифистский месседж постановки читался в намеках на ужасы мировых бессмысленных войн.

Даниэль Баренбойм отважно извлекал из партитуры самые злободневные ноты. На берлинских «Фестивальных днях», программа которых, по традиции, концентрирует важные даты, звучала и «Весна священная» Стравинского в связи со 100-летием со дня премьеры балета, и музыка Верди в год его 200-летия – как его редко исполняющиеся вокальные сочинения, так и монументальный Реквием со звездным составом солистов, поразивший до мурашек высокими пугающими откровениями. Маэстро Баренбойм изумил не только своей феноменальной работой с хором и оркестром, но и блистательной формой, исполнив в качестве солиста Двадцать седьмой концерт для фортепиано с оркестром Моцарта.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Чт Май 02, 2013 10:25 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18943
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Май 02, 2013 10:21 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013043102
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Ольга Перетятько
Автор| Владимир ДУДИН
Заголовок| Ольга Перетятько
Где опубликовано| журнал "sobaka.ru"
Дата публикации| 2013 апрель
Ссылка| http://www.sobaka.ru/magazine/portrety/15712
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Певица, которую именуют «серебряной колоратурой XXI века» и ангажируют «Метрополитен-опера» и «Ла Скала», дав концерт в родном Петербурге, снова вернулась к своей головокружительной мировой карьере.



С детства хотели стать певицей?

Я мечтала быть или певицей, или врачом, хотя увлекалась всем подряд. Мой папа служит в Мариинском театре, но мама, которая не имеет отношения к музыке, скучать не давала: были и танцы, и математическая гимназия, и карате, и многое другое.

Вокальную карьеру вы начали в хоре?

Я пела в детском хоре Мариинского театра — до взрослого дело не дошло. Помню, как в одной из «Кармен», в которых я участвовала, Анна Нетребко выходила в партии Микаэлы.

Она сыграла роль в вашем становлении?

Если честно, я тогда не думала о сольной карьере. Просто получала удовольствие от пребывания на сцене Мариинки, от энергетики. Сегодня меня не перестают с ней сравнивать, называя второй Нетребко. Я, конечно, учусь у нее, смотрю, что и как она делает на сцене, восхищаюсь ее работоспособностью.

В Петербурге вы учились у Ларисы Гоголевской, одной из лучших исполнительниц Вагнера. Она научила вас петь Изольду и Брунгильду?

Она дала мне вокальную технику, позволяющую исполнять любые партии. О Гоголевской я знала, но не думала, что встречу ее в качестве педагога. Когда я решила заняться сольным пением, папа сказал, что проще всего начать в каком-нибудь доме культуры. Я пошла в ближайший к дому Выборгский ДК, где неожиданно встретилась с Ларисой Анатольевной, которая стала моим первым учителем пения. У нас начались очень серьезные занятия, на которых она открыла у меня верхний регистр: во время одной из распевок я неожиданно взяла ми-бемоль третьей октавы.

А почему вы выбрали учебу в Высшей школе музыки в Берлине, а не в Петербургской консерватории?

Я пробовала поступить в консерваторию — не взяли. Правда, я пела в плохом состоянии и подозревала, что не пройду. Но с меня как с гуся вода: значит, не мое, значит, в следующий раз. К Берлину я тщательно готовилась: нужно было выучить семь арий. Там я занималась у канадского педагога Бренды Митчелл, которая дала мне такую подготовку, что я теперь могу петь часами, не уставая.

«Если и есть завистливые взгляды,
я предпочитаю их не замечать»


Каково приходилось русской девушке в Берлине?

Мне никто не помогал, поначалу было тяжело. Иногда не хватало денег на еду: бюджет составлял десять евро в неделю — я питалась картошкой и макаронами. Поэтому пела где только можно — в госпиталях, в хосписах, участвовала во всех студенческих проектах, даже за сорок евро за концерт. Все это дало мне колоссальный опыт. После третьего курса я поняла, что пора на подмостки. В Гамбурге меня взяли в стажерскую труппу, я проработала два года, исполнив две большие роли. Потом начались вокальные конкурсы. Первый проходил в австрийском городке Дойчландсберге, а в жюри сидела великая певица Джоан Сазерленд. Я туда приехала наобум, не имея никаких связей, взяла третью премию и уехала вся в счастье и преисполненная уверенности. В 2006 году был «Дебют» в Гамбурге, на котором я получила моцартовский приз — довольно крупную сумму.

Вот тогда-то вы и поправили материальное положение?

Ну да. Если не считать того, что я потратила на очередные прослушивания в разных театрах. А еще в тот год я оказалась в Россиниевской академии, сыгравшей огромную роль в моей судьбе. Там я познакомилась с маэстро Альберто Дзеддой, которому буду благодарна всю жизнь. Он предложил мне Дездемону в «Отелло» Россини — и понеслось! А Фестиваль Россини в Пезаро, где я пела в этой опере, является большой витриной, посмотреть на которую съезжаются сотни музыкальных критиков со всего мира, и у певцов нет возможности ошибиться: или пан, или пропал. В 2010 году я спела там в «Сигизмунде» Россини и так познакомилась с моим будущим мужем — дирижером Микеле Мариотти.

Вы и ваш супруг — артистические личности. Как уживаетесь?

Наш союз держится на любви и равенстве. Бывает, что спорим, в том числе о музыке, отстаивая свою позицию, так как оба упрямые. Вообще, нам, конечно, не скучно. Мы очень любим вместе готовить, ходить в кино, играть в теннис. Вы нас легко найдете, если поблизости будет море.

Конкуренция оперных примадонн действует вам на нервы?

Какой смысл искать врагов? Если и есть завистливые взгляды, я предпочитаю их не замечать. Конкуренция есть везде, однако мне неизвестны дутые величины в оперном мире. Глянец глянцем, но когда выходишь на сцену, с галерки не видно твоего лица с обложки, и ты пением должна доказать, на что способна. Перед тобой четыре тысячи человек, и им не станешь рассказывать о контрактах с крутой звукозаписывающей компанией. Надо иметь крепкие нервы и сильный характер.

У певиц, как у балерин, тоже есть невидимые миру слезы?

Много всего невидимого. Это не только цветы, поклонники и шоколадные конфеты.

Ваш график надолго расписан?

Я знаю, что буду делать в 2017 году. Это меня забавляет, потому что давайте хотя бы до завтра доживем.

В 2007 году на патронируемом Пласидо Доминго конкурсе Operalia в Париже Перетятько получила вторую премию. Успела поработать со всемирно известными дирижерами Марком Минковским, Даниэлем Баренбоймом, Зубином Метой, Лорином Маазелем. В «Ла Скала» планирует петь в «Царской невесте» в постановке Дмитрия Чернякова. Успехом пользуется ее сольный альбом La bellezza del canto, изданный в 2011 году на Sony Classical.

Текст: Владимир Дудин
Фото: Артем Усачев
Благодарим Национальный оперный центр за помощь в организации интервью
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18943
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Май 14, 2013 12:24 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013043103
Тема| Музыка, Опера, МТ, Премьера, Персоналии,
Автор| Дмитрий Циликин
Заголовок| ХВОСТ СЗАДИ
Опера "Фауст" в Мариинском театре

Где опубликовано| газета «Деловой Петербург» № 74 (3807)
Дата публикации| 2013-04-30
Ссылка| http://www.dp.ru/a/2013/04/30/Hvost_szadi/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Должно быть, английской художнице Изабелле Байвотер, которая отважно приняла на себя и функции режиссера, кто–то дословно перевел реплику Чацкого про фрак: "Хвост сзади, спереди какой–то чудный выем" — и она, ставя в России, решила буквализировать слово из главной отечественной комедии



Когда Мефистофель выходит во фраке, между фалдами у него топорщится приличных размеров и довольно неприличного вида хвост. Оказывается, и в наше время можно увидеть на сцене такую густопсовую пошлость из арсенала допотопной оперной вампуки. Впрочем, Аскар Абдразаков для этой роли извлек оттуда и другие приемы: обильный злодейский грим, зверские гримасы, демонический (простите за каламбур) хохот — не хватает только блесток на веках.

Но и современности г–жа Байвотер подпустить не дура. Реалистические интерьеры анимированы всяким видео: от пейзажей во вкусе тех, что украшают рестораны провинциальных гостиниц, до силуэтов рогатой нечисти и отлетающей души Гретхен, похожей на всплывающую медузу. Кроме того, Шарль Гуно предусмотрел партию паренька Зибеля, влюбленного в Маргариту, для меццо–сопрано (как часто бывало в опере), однако режиссер не стала переодевать певицу в мужское, сделав доброго бурша Маргаритиной одноклассницей. Однако пусть наш славный герой В. В. Милонов не спешит доставать из ножен меч, которым он разит гидру пропаганды гомосексуализма, потому что в спектакле отношения двух девушек более чем целомудренны. И Фауст в начале, еще стариком, щеголяет в подштанниках и рубахе, а Мефистофель является из–под одеяла на кровати Фауста в таком же облачении, потом они надевают брюки и пиджаки, висевшие тут же на спинках стульев. Что это значит — что они спят в одной постели? Но и этот актуальный мотив не получает ни развития, ни, главное, объяснения. Попробовать отгадать, что разумела Mrs. Байвотер, — хоть какое–то развлечение на этом скучнейшем спектакле, лишенном ритма, динамики и, главное, какой бы то ни было жизни и правды взаимоотношений персонажей.

Например, если старый Фауст в маске, а волшебно помолодев при помощи сатанинского зелья, ее снимает — значит, маска здесь знак возраста. Почему в таком случае в масках мужской хор преподавателей школы, где учатся Маргарита и Зибель, при этом солдаты и горожанки, вполне зрелых лет, без масок? Почему Мефистофель соблазняет Фауста видеовидением Гретхен — хрупкой девочки, а наяву выходит пампушка в рыжих кудрях? Почему, согрешив, она сразу в следующей картине превращается в корпулентную даму в пеньюаре с повадкой увядающей путаны? Более того, в таком виде Маргарита отправляется в церковь, где Мефистофель ее пужает: "Marguerite! Sois maudute! A toi l’enfer!" (то бишь: трындец тебе, девка), хор демонов вторит своему патрону из–за кулис, зато на сцене два статиста в масках карикатурных чудовищ устрашающе машут руками. При этом планшет еще и застилает густой белый туман — его можно счесть метафорой всего предприятия: дым без огня. Огонь и все прочие краски пышной романтической партитуры были лишь в оркестре Валерия Гергиева.

В том премьерном составе, что слышал я, вокально убедительнее других показала себя Ирина Чурилова (Маргарита). У Дмитрия Воропаева (довольно квелый Фауст) владение голосом не искупает его природной некрасивости. Аскар Абдразаков, заставил пожалеть о том, что не слыхал своего замечательного младшего брата Ильдара, певшего Мефистофеля накануне. Говорят, кстати, он еще и рискнул отменить режиссерскую придумку и выйти без хвоста. Если так — хоть на одну беспросветную глупость меньше.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2  След.
Страница 1 из 2

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика