Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2013-02
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9794

СообщениеДобавлено: Чт Фев 21, 2013 11:08 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013022102
Тема| Опера, Золотая маска, Марииснкий театр
Авторы| С. Ходнев
Заголовок| Постановки между делом
Мариинский театр на "Золотой маске"
Где опубликовано| Коммерсант
Дата публикации| 20120219
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2129927?fp=
Аннотация| Гастроли опера

В рамках фестиваля "Золотая маска" Мариинский театр по традиции привез в Москву свои оперные премьеры прошлого сезона — "Пеллеаса и Мелизанду" Дебюсси и "Сказки Гофмана" Оффенбаха. Спектакли, показанные на основной сцене Большого театра, посмотрел СЕРГЕЙ ХОДНЕВ.

"Пеллеаса" в Мариинском поставил английский тандем, уже известный по спектаклю "Замок герцога Синяя Борода",— режиссер Дэниел Креймер и сценограф Джайлс Кейдл. И атмосфера на сцене получилась похожей — сумрак, депрессивная скудость, чувство стыдноватой мизерабельности происходящего. Царство короля Аркеля оказалось громадным каменным мешком, посреди которого высится железная вышка (замковая башня, надо думать), сам король — дряхлый маразматик в траченых обносках поверх подштанников, его семейство — невнятные неустроенные тени вплоть до малютки Иньольда, все время норовящего нацепить женские наряды. Лесные чащи, загадочные гроты, косы Мелизанды — все отменено, причем лобовым и принципиально неприятным в смысле своей эстетики образом.

И это, увы, не тот случай, когда эта неприятность не мешает постановке быть гениальной,— всякое бывает. Работа Дэниела Креймера черства и уныла, словно сухая корка, довольно скромный объем выданных им режиссерских идей опере Дебюсси не по размеру (маловат, если точнее). И из употребляемых в таких случаях "спасательных кругов" не идет в ход ни один: ни сугубая зрелищность, ни заостренная к месту или не к месту публицистика, ни игра с публикой в жанре "а сейчас я вас буду провоцировать", ни настойчивая, рабски-педантичная музыкальность. Куда там, с музыкой у режиссера отношения плохи из рук вон, и если в "Замке герцога Синяя Борода" это было еще не так заметно — пожалуй, если бы Креймер ставил какую-нибудь там "Электру", было бы не заметно и теперь, но "Пеллеас и Мелизанда" не то, там сама музыка с ее символистскими туманами куда более сложна, зыбка и многозначна, чем буква либретто, даром что там и Метерлинк. Вдобавок это не совсем та ситуация, где партитура может сама за себя постоять,— такое тоже бывает, а уж у Валерия Гергиева бывает регулярно, однако тут дирижерская трактовка, сдержанная и приглушенная, к боевитости, по счастью, и не стремилась. Примерно то же и с певцами: лирический баритон Андрей Бондаренко (Пеллеас), сопрано Анастасия Калагина (Мелизанда), бас-баритон Евгений Уланов всем хороши, и франкофонный вокал дается им без напряжения, и стиль на месте, но играть в предложенных обстоятельствах у них толком не получилось.

Тем занятнее было сопоставлять этот спектакль со "Сказками Гофмана" работы Василия Бархатова. В "Сказках" ремесла, может, и больше, чем таланта, но это эффектное ремесло. Зыбкость грани между реальностью и фантасмагорией, между происходящим на деле и происходящим в сознании оффенбаховского Гофмана, затуманенном когда поэтическим безумием, а когда и алкоголем,— не новый мотив, в его разработке у Василия Бархатова много подсмотренного, и все же выглядит результат сеансом ярких фокусов один изобретательнее другого. В чем, естественно, немалая заслуга принадлежит сценографу Зиновию Марголину, выстроившему на сцене дворцовых размеров комнату Гофмана с громадным окном во всю стену, за которым, в свою очередь, виднеются сделанные в натуральную величину крыши и мансарда, обитель Стеллы, недосягаемого объекта гофмановских вожделений.

Все три новеллы, излагаемые в опере, оказались тремя действиями домашнего спектакля, устроенного для Гофмана подгулявшей компанией, хотя в каждом из них притворное и всамделишное прихотливо перемешиваются. Так, вместо куклы Олимпии предъявляется феерически сделанная сцена погружения Гофмана в "виртуальную реальность" — никакого автомата нет, только электронная симуляция, "озвученная" голосом стоящей себе в сторонке за пюпитром певицы. Покойная мать является Антонии в антураже забавно обставленного "концерта в спектакле" (сцена, занавес, музыканты, все дела). А эпизод с Джульеттой оборачивается новогодней вечеринкой, где участники наряжаются героями гофмановских сказок и новелл, и тут уже, правда, сам Гофман у Бархатова перестает отличать бутафорский кинжал от настоящего оружия, клюквенный сок от крови, а бред от реального убийства.

Мариинский оркестр, как выяснилось, между двумя представлениями успел смотаться в Казань, выступить там и вернуться обратно — и звучал устало и расхлябанно, тем более что анонсированного Валерия Гергиева заменил его американский ассистент Кристиан Кнапп. Музыкальная связность происходящего, в общем, оставалась на совести певцов, в первую очередь Сергея Семишкура (Гофман) и Ильдара Абдразакова, роскошно выступившего в сменяющихся злодейских ипостасях. К связности драматургической, при всей внесенной постановщиками переусложненности, особых вопросов и не возникает, и по-настоящему неожиданным оказывается разве что финал, где, вопреки распространенной версии оперы, Гофман остается наедине не с утешениями Музы—Никлауса, а с собственным — уже не приукрашенным никаким вымыслом — одиночеством.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9794

СообщениеДобавлено: Пт Фев 22, 2013 4:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013022201
Тема| Опера, Золотая маска, Пермский театр оперы и балета, "Cosìfantutte" Моцарта, "Medeamaterial" Паскаля Дюсапена, Персоналии, Т. Курензтзис,
Авторы| Петр Поспелов
Заголовок| Пермская опера и Теодор Курентзис: Настройка на будущее
Где опубликовано| Ведомости
Дата публикации| 20130222
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/lifestyle/news/9397131/nastrojka_na_buduschee#ixzz2Lce83i64
Аннотация|

Пермский театр оперы и балета показал на фестивале «Золотая маска» две оперы и доказал, что спектакль по Моцарту может быть даже более современным, чем сложная опера XX века

С тех пор как в 2011 году, отказавшись от руководящей должности в Оперном театре Новосибирска, знаменитый и любимый столицей дирижер Теодор Курентзис возглавил Пермский театр оперы и балета имени П.И. Чайковского, творческая жизнь этого коллектива в корне изменилась и потекла по европейским оперным законам.
На каждую постановку собирается интернациональная и постановочная, и исполнительская команда. И как следствие этого процесса - премьеры интригующих спектаклей, как правило, соответствующих лучшим мировым стандартам. А также сразу две оперы -"Cosìfantutte" Моцарта и "Medeamaterial" Паскаля Дюсапена, представленные на соискание национальной премии "Золотая маска" в большинстве из возможных номинаций.

"Cosifantutte" ("Так поступают все женщины или Школа влюбленных") - часть масштабного проекта "Трилогия Моцарт - Да Понте в Перми". Все три совместных творения Моцарта и его либреттиста Да Понте (еще "Свадьба Фигаро" и "Дон Жуан") впервые в России будут представлены на сцене одного театра. "Così"- легкая комедия положений с веселым и счастливым финалом. Этот спектакль - блестящий пример театральной реставрации, сделанный немцем Маттиасом Ремусом, являющимся признанным моцартовским специалистом (не только режиссером, но и автором одной из самых популярных биографий зальцбургского гения). Венскийантураж XVIII века от сценографа Штефана Дитриха, как и полностью приглашенная команда солистов, прилагаются.

На "Золотую Маску" номинированы Анна Касьян (Деспина) из Франции и Гарри Агаджанян (Альфонсо) из Екатеринбурга. Среди исполнителей есть также итальянец Симоне Альбергини (Гульельмо), шведка МарияФорсстрем (Дорабелла) и Станислав Леонтьев (Феррандо) из Петербурга. Но в Москве лучшей среди певцов оказалась фантастическая немка Симона Кермес (Фьордилиджи), которая производит наиболее сильное впечатление даже не столько вокалом, сколько фантастическим посылом энергии в зал, идущим от ее виртуозного, на грани фола пения.

Вероятно, сегодня подобная постановка смотрелась бы рутинерски, если бы не аутентичное, то есть на инструментах моцартовской эпохи, исполнение партитуры. Это фирменный музыкантский стиль Теодора Курентзиса: аутентизм, помноженный на современный драйв и мощную чувственность. И понятно ради чего представители SonyClassical приехали на Урал, чтобы записать этот спектакль. И вполне справедливо, если Моцарт принесет Теодору Курентзису четвертую "Золотую маску" в его биографии.
"Medeamaterial" француза Паскаля Дюсапена- это совсем другая история.Нео-современная опера, написанная в 1992 году по брутальной пьесе Хайнера Мюллера, насыщенной массой смыслов, но где меньше всего собственно мифа о царевне Колхиды.Заглавную партию исполняет Надежда Кучер. Ее Медея стоически выдерживает предельную амплитуду высот - тесситурных и эмоциональных, заслуженно претендуя на "Золотую маску".

Хотя если говорить о жанрах, то "Medeamaterial" скорее все же драматический монолог с музыкой для сопрано камерного хора и оркестра (сравнимый с "Клеопатрой" Берлиоза), нежели опера. И тут особенно неуместно выглядит примитивно эпатажная режиссура Филиппа Григорьяна в стиле похоронной вечеринки у бассейна. Медея этакая развенчанная пассия гангстера шокирует появлениемпочти обнажённой в разодранных колготках, потом облачается в блестящее чешуйчатое платье, словно золотая рыбка, а,в конце концов, умывается кровью, принимая кровавый душ.
Очевидно, вечная классика переигрывает современность за явным художественным преимуществом.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9794

СообщениеДобавлено: Вт Фев 26, 2013 6:30 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013022601
Тема| Опера, Персоналии, О. Перетятько
Авторы| Сергей Бирюков
Заголовок| Ольга Перетятько: «Доминго привел в трепет весь театр, придя послушать моего «Соловья»
Восходящая мировая оперная звезда из России готовится к гастролям на Родине
Где опубликовано| Труд
Дата публикации| 20130226
Ссылка| http://www.trud.ru/article/22-02-2013/1289789_olga_peretjatko_domingo_privel_v_trepet_ves_teatr_pridja_poslushat_moego_solovja.html
Аннотация| Интервью

22 февраля в московской «Новой опере» в гала-концерте проекта «Тенора XXI века» наряду с тремя солистами – Максимом Пастером, Александром Богдановым и Александром Захаровым – выступит молодая российская певица-сопрано Ольга Перетятько, чья карьера сейчас активно развивается на главных оперных сценах мира. Накануне восходящая оперная звезда рассказала «Труду», кому обязана своим профессиональным и творческим ростом, как относится к режиссерскому осовремениванию классических оперных сюжетов, собирается ли петь, наряду с бельканто, также русскую музыку, и где теперь ее дом.

– Ольга, как возникла идея нынешних гастролей в России?
– Она появилась у главы продюсерского агентства «Жар-птица» Игоря Беляева, и я с радостью согласилась. Каждое выступление в России для меня очень важно.

– Тем не менее ваш сайт составлен на множестве европейских языков, кроме русского.
– Сайтом занимается моя звукозаписывающая компания Sony, я не слежу за его обновлением и вообще никак не контролирую.

– Когда вы поняли, что ваша судьба – пение, опера?
– Сколько себя помню, я постоянно пела. Маленькая Оля с удовольствием выступала на семейных праздниках, Оля постарше побеждала на детских конкурсах типа «Песня-Песенка», 15-летняя Оля поступила на дирижерско-хоровой факультет училища при консерватории в Петербурге и сконцентрировалась на пении во всевозможных хорах родного города. Случались и небольшие соло.
Специально сольным пением я занялась довольно поздно, с 20 лет. Полтора года училась у Ларисы Анатольевны Гоголевской (одна из ведущих солисток Мариинского театра. – «Труд»), а потом уехала в Берлин, поступив в консерваторию по классу сольного пения.

– Лариса Гоголевская – ярко выраженная вагнеровская певица, тогда как у вас склонность к колоратурному бельканто. В тех занятиях был какой-то элемент конфликта?
– Исполнительский репертуар педагога здесь ни при чем, Лариса Анатольевна дала мне основы техники, певческого дыхания, легато, принципов извлечения звука. Дальше я занималась в Берлине с моим педагогом Брендой Митчелл, да и работа над собой в этой профессии не прекращается никогда.

– Это, наверное, Лариса Анатольевна с ее немецкой музыкальной ориентацией подвигла вас ехать учиться в Берлин?
– Нет, так получилось случайно. Я с ней поделилась своими идеями, и Гоголевская меня полностью поддержала.

– Каковы главные отличия немецкой певческой школы от русской?
– В моем понимании такого вопроса не существует, вокальная техника – одна, ее можно изучать на различных языках, в различных странах, но все будут говорить об одних и тех же вещах, просто называя их по разному.

– У вас много конкурсов в активе. Какую победу считаете самой дорогой для себя?
– Не знаю. Эти конкурсы дали мне необходимую материальную базу для бесконечных поездок на прослушивания. Наиболее интересным для меня был конкурс под патронажем Пласидо и Марты Доминго.


– Доминго обычно не бросает просто так своих подопечных. Довелось с ним посотрудничать? Верно ли мое предположение, что с музыкантом такого класса работать не сложнее, а скорее проще, чем с середняком?
– Маэстро Доминго – потрясающей душевной щедрости человек. Он помнит всех победителей своего конкурса, следит за нашими успехами. Когда у меня были гастроли в Нью-Йорке с оперой «Соловей» Стравинского, он привел в трепет весь театр, неожиданно появившись с женой в моей гримерке после спектакля. Не могу сказать, кто меня больше любит, Пласидо или Марта, но их поддержку я чувствую. Нам не доводилось работать вместе, первая встреча будет этим летом на «Арене ди Верона», где маэстро будет дирижировать «Риголетто», а я исполню роль Джильды. Чем умнее человек, тем он проще. Это касается не только карьерных высот.

– Вы работали со многими выдающимися дирижерами, от представителя традиционной романтической школы Лорина Маазеля до приверженца исторической реконструкции Марка Минковского. С кем комфортнее? Какие работы с ними, с другими дирижерами особенно запомнились?
– Не в последнюю очередь благодаря моему дирижерскому прошлому мне комфортно с любым дирижером. Каждый из названных вами музыкантов меня многому научил. Вообще стараюсь учиться у каждого, спасибо судьбе, которая меня постоянно сталкивает с интереснейшими личностями.

– Как относитесь к режиссерским изыскам, вроде недавнего «Дон Жуана» Роберта Карсена в «Ла Скала», где все происходит посреди зеркал, герои поют из зала, а публика видит их отражение в заднике? Видели ли вы «Аиду» Дмитрия Чернякова в Новосибирской опере, где действие перенесено в одну из тоталитарных империй ХХ века? А его же «Руслана и Людмилу», где, благодаря вмешательству режиссера, побеждают злые интриги Наины и молодые герои вступают в жизнь, не уверившись, а наоборот, разочаровавшись в любви?
– Вы знаете, что бы там кто ни говорил о Чернякове, он Режиссер с большой буквы. У человека есть замысел спектакля от начала до конца, он приезжает уже с готовой концепцией, знает, чего хочет от певцов, он с ними работает, а не это, знаете: «Встань тут, сделай что-нибудь…» Причем работает со всеми, вплоть до каждого артиста хора. Результат выверенной работы режиссера виден. Перенося все в современный мир (разумеется, я говорю только о тех трех его постановках, которые видела живьем – «Дон Жуане» в Экс-ан-Провансе, «Китеже» в Амстердаме и «Енуфе» в Цюрихе), он добивается восприятия драмы (а комедий он не ставит) в очень актуальном для каждого сидящего в зале человека ключе. То есть он цепляет тебя узнаванием, будь то типаж, образ или же просто жест. Узнаванием черт, присутствующих в твоем соседе, коллеге, отце, наконец в тебе самом. Это, на мой взгляд, очень ценное качество. И потом, он заставляет думать.
В антракте одного из его спектаклей я встретила Кристофа Лоя (немецкий оперный режиссер. – «Труд»), пришедшего в качестве зрителя, – а ведь Кристоф принадлежит к тем постановщикам, которые сами создают тенденции. Вообще на премьере было очень много интендантов ведущих мировых театров. Они следят за творчеством Чернякова, потому что это всегда интересная и качественная работа. Редкое свойство! Что же касается «Китежа», то я прорыдала весь четвертый акт. Я! Которая никогда на спектаклях не плачет. Потому что все эти символы, которые он использовал, они настолько пронзительные и понятные, что невозможно было удержаться. А второй раз я расплакалась от гордости, когда Света Игнатович (певица-сопрано, выпускница Санкт-Петербургской консерватории, солистка Базельской оперы. – «Труд») вышла на поклоны, и зал встал... Вот еще одна черта Чернякова: он очень умело подбирает певцов (актеров) на конкретные роли, стопроцентно угадывая типаж. И это, кстати, тоже важный признак талантливого режиссера. Он не терпит лжи на сцене... Мы будем работать вместе над «Царской невестой» через несколько месяцев, и я уже не могу дождаться начала репетиций, но понимаю, что это будет нелегко и очень изматывающе психологически. Но я готова. Если же вернуться к вашему вопросу о режиссерских изысках, я их вполне приму, если режиссер меня убедит. Но нельзя забывать, что в опере главный все же – композитор.

– Какая из оперных продукций на сегодня для вас самая свежая?
– Только что с великолепной критикой завершился проект в Зальцбурге – редко ставящаяся опера Моцарта «Луций Силла». Партия Джунии оттуда – одна из самых сложных, когда-либо исполненных мною на оперной сцене, хотя ни одна из моих ролей не отличается легкостью. Канадский режиссер Маршал Пинковский создал потрясающий по красоте спектакль, летом мы его повторим в том же составе на Моцартовском фестивале в том же Зальцбурге (Mozart Festspiele) и запишем его на DVD. В партии Луция – Роландо Вильясон, дирижирует Марк Минковский.

– Говоря о вашем репертуаре, вы назвали только две русские оперы, причем «Царская невеста» еще только планируется. Но ведь и у Глинки, и у Чайковского, и у Прокофьева есть изумительные сопрановые партии.
– Так как я работаю в основном за рубежом и имя себе сделала в репертуаре бельканто, логично, что именно в нем и продолжаю двигаться вперед. С удовольствием спела бы «Руслана и Людмилу», каватину главной героини этой оперы часто пою на концертах.
Маэстро Александр Ведерников предлагал мне петь Антониду (героиня оперы «Жизнь за царя». – «Труд») во Франции, но, к сожалению, я была занята на Россиниевском фестивале, и партию отдали другой певице.

– Есть предложения от российских театров?
– Постоянно поступают, но очень трудно найти время для полноценного оперного проекта, поэтому пока я появляюсь в России только в концертах.

– Есть композиторы, которые специально пишут для вас?
– Французский композитор Фредерик Шаслен написал партию Кэти в своем «Грозовом перевале», ориентируясь на мой голос. Были переговоры с Петром Поспеловым, который тоже написал роль в своей опере, думая обо мне. Надеюсь, звезды сложатся удачно, и я поработаю с ним. Тот материал, который он прислал, мне очень понравился.

– А что вне классической музыки любите? К примеру, группу АВВА, на одну из солисток которой, Анни-Фриду Лингстад, вы, по-моему, даже чуточку похожи? Никогда не было мысли попробовать себя в эстрадном репертуаре? Как Анна Нетребко, спевшая дуэт с Филиппом Киркоровым. Или Дмитрий Хворостовский, записавший эстрадные романсы Игоря Крутого.
– Если я и буду петь вне оперного или классического камерного репертуара, это будет джаз или совместный проект с какой-то электронной группой: я люблю стиль drum'n'bass и его ответвления. Насчет сходства с Лингстад – первый раз слышу.

– Чем, кроме музыки, увлекаетесь? Какие фильмы, книги предпочитаете? В каком стиле устроили свой дом? Кстати, где он?
– Я очень много читаю, сейчас к примеру в моем айпаде загружена книга «Благоволительницы» Джонатана Литтелла – взгляд на Вторую мировую войну с точки зрения офицера немецкой армии. Что касается фильмов, у меня странный вкус – например, к моим любимым картинам относятся «Бойцовский клуб» и «Кофе и сигареты».
Насчет устройства дома – нет особо времени об этом думать. Мой дом сейчас между Берлином и Болоньей, но в основном в самолетах и отелях.

– Какое место на земле – ваше любимейшее?
– Рядом с любимым человеком. Неважно, где.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9794

СообщениеДобавлено: Вт Фев 26, 2013 6:33 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013022602
Тема| Опера, Золотая маска, Пермская опера, Гастроли в Москве,
Авторы| М. Крылова
Заголовок| Любовь-воришка
В столице прошли гастроли Пермской оперы
Где опубликовано| Новые Известия
Дата публикации| 20130225
Ссылка| http://www.newizv.ru/culture/2013-02-25/178230-ljubov-vorishka.html
Аннотация|

На сцене «Новой оперы» состоялись показы двух спектаклей Пермского театра оперы и балета: «Так поступают все» Моцарта и «Медея. Материал» Паскаля Дюшапена. За дирижерским пультом стоял Теодор Курентзис.

«Кози» – это шутливый любовный перевертыш. Некие Гульельмо и Феррандо, подстрекаемые циником Альфонсо, утверждающим, что измена – жизненный принцип женщин, заключают с ним пари, что их дамы сердца, сестры Дорабелла и Фьордилиджи, никогда не изменят. Альфонсо с помощью подкупленной служанки Деспины берется доказать свою правоту, для чего ложно отсылает вояк на фронт. На самом деле женихи возвращаются к сестрам, переодетые в экзотических албанцев, и, упорно объясняясь в любви, быстро завоевывают девиц, причем перекрестно: тот, кто ухаживал за одной, теперь приударяет за другой. Финал – по либретто – счастливый: мужчины философски смиряются с легкомыслием женщин.

Казалось бы, безделушка, смешной рассказ о «любви-воришке», крадущей и разум, и чувства. Но режиссера Матиаса Ремуса вслед за Моцартом и его либреттистом Лоренцо да Понте интересовало не прямое правдоподобие. Объект исследования тут – человеческое (а не только женское) желание нравиться, морок и гипноз, что берут власть над душой и телом, когда тебе твердят об обожании. Да и тема кукловода, который помещает героев в экстремальные обстоятельства (а значит, заставляет принимать решения и получать душевные раны) выводит «Кози» из чисто комического жанра. В финале, отнюдь не однозначном, запутавшаяся четверка уже не знает, кто кого любит «по-настоящему» – прежние связи распались, а новые чреваты горькими воспоминаниями.

Все сказанное не мешает спектаклю оставаться в рамках лучезарной театральной игры в XVIII век. Прежде всего это заслуга Курентзиса. Возглавляя аутентичный оркестр, усиленный духовиками из Европы, дирижер добился удивительного качества звука – непредсказуемость трактовки убеждала каждое мгновение. Моцарт, доверху наполненный куражом, поражал в то же время изысканностью, а голоса певцов звучали в комфортной атмосфере – никому не приходилось перекрикивать оркестр. Сценограф Штефан Дитрих поместил действие на неаполитанскую виллу. Старинные платья с фижмами и парики с мундирами как будто найдены в музее истории костюма. Пели тоже замечательно. Симона Кермес (Фьордилиджи), специалистка по музыке барокко, и голосистая Мария Форсстрем (Дорабелла) органично копались в недрах собственных страстей, как ожившие персонажи галантных романов. Симоне Альбергини (Гульельмо) не только демонстрировал глубокий голос, но и показал себя мастером сценического движения. Станислав Леонтьев из Мариинского театра (Феррандо) и пермский певец Гарри Агаджанян (Альфонсо) без больших проблем вошли в моцартовский вокал. А облик разбитной Деспины (певица и актриса от Бога Анна Касьян) с подносом в руках, кажется, навеян картиной Лиотара «Шоколадница». Итог спектакля – пять номинаций на «Золотую маску» и громадный успех у публики.

Еще один спектакль из Перми, номинированный на «Маску», – «Медея. Материал». Это одноактная опера французского композитора Паскаля Душапена, написанная по пьесе немецкого драматурга Хайнера Мюллера. Курентзис впечатляюще, в диапазоне от шепота до крика, сыграл с тем же оркестром современную партитуру на тему мщения: крайность эмоций у Дюшапена предназначена именно для барочной трактовки. Режиссер Филипп Григорьян поставил оперу-притчу с приметами перформанса. Ее тема – эгоизм слепого самолюбия и предательство, которое бумерангом возвращается к предавшему.

Медея (пермская солистка Надежда Кучер, чье трагическое пение с игрой диапазоном голоса захватывало дух) заживо умирает от яростного разочарования. Она, наказавшая свою страну и семью ради любви, не получает взамен желанную награду – вечную верность мужа. Поэтому Ясон (артист балета Дмитрий Дурнев), заглядевшийся на юную девицу, виноват в неблагодарности и достоин шоковой терапии. Счастливая пара (он – обленившийся татуированный мачо без признаков былого величия, новая зазноба – нарядная и безмозглая) подобна паразитам, прожигающим жизнь на краю символически пустого бассейна. Оба «антигероя» неслучайно лишены вокала: голос Ясона Медея слышит по радио (то есть, по мысли режиссера, в собственной голове), а безмолвная соперница, щеголяющая на громадных каблуках, ограничивается улыбками. Кроме героини, в опере, исполняемой на немецком языке, поет лишь камерный хор в оркестровой яме. Остальные наделены движением – и плакальщицы в черных хламидах, в вязком ритуале хоронящие скелет убитого Медеей (ради мужчины) родного брата, и странная няня с лицом, закрытым тканью, и свита Ясона, похожая на кучку гангстеров. Убитые матерью чада срывают с себя папины курчавые бороды (ненавистные признаки отца). Кровавому душу в финале (из крана льется красная жидкость) не смыть груза вины, но бессмысленно текущая кровь не может не течь: это признак распада и смерти, в которые обратился некогда героический поход аргонавтов за Золотым руном.

Но режиссер вслед за автором слов показывает, что не в античной Греции дело. Драматург неслучайно написал текст, в котором «плавятся границы между изначально прочными смысловыми и грамматическими связками». Мир, по Мюллеру, пребывает в тотальном кризисе, который «любые усилия современного человечества, в том числе и культурные, могут лишь увеличить». А Григорьян постарался эту мысль воплотить, но поневоле опроверг либреттиста. Если, конечно, считать, что удавшееся произведение искусства способно уменьшить энтропию.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9794

СообщениеДобавлено: Вт Фев 26, 2013 6:36 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013022603
Тема| Опера, Золотая маска, Пермская опера, Гастроли в Москве,
Авторы| М. Гайкович
Заголовок| Всё в этой музыке
Пермская опера на фестивале «Золотая маска»
Где опубликовано| Независимая газета
Дата публикации| 20130225
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2013-02-25/10_mask.html
Аннотация|

На фестивале «Золотая маска» Пермский театр оперы и балета показал две свои оперы: Cosi fan tutte Моцарта и Medeamaterial Паскаля Дюсапена. Реакцию публики можно обозначить, как «массовая истерия» – такого мы, и правда, еще не слышали.
Пермский театр оперы и балета приехал на «Золотую маску» вслед за Мариинским. И, кажется, впервые корабль, ведомый Валерием Гергиевым, попал не в бурлящий океан зрительского ажиотажа и восторга, но в тихую гавань. И поделом: если в «Пеллеасе и Мелизанде» хотя бы можно было отвлечься от сумрака сцены на изысканность партитуры, тонко преподнесенную маэстро Гергиевым, то в «Сказках Гофмана» зрители и того были лишены. На замену встал некто (на самом деле Кристиан Кнапп, но его выход не объявили), добротно провел спектакль – но не более того. Так что постановка Василия Бархатова – довольно беспомощно отыгрывающая тему жестокой подмены реальности иллюзией (прежде всего в силу неумения работать с актерами: уж хотя бы для дьявольского образа Ильдара Абдразакова можно было бы найти личины, тем более что певец одарен актерскими данными), лишилась крепкого фундамента.
Общественность замерла в ожидании: в Москву привезли работы Теодора Курентзиса – те, о которых рассказывали в самых превосходных степенях. Как оказалось, не преувеличивали. Вклад Пермского края в нового худрука театра (колоссальный бюджет и абсолютный карт-бланш) обернулся абсолютным признанием профессионалов, выраженным хотя бы двумя десятками номинаций на «Золотую маску» (в марте на фестивале покажут еще балет «Свадебка»).

Что меня восхищает в его работе? Он ничего не боится (хотя это и так всем давно известно). Не знаю, сколько билетов продается на Medeamaterial, даже если все – не уверена, что идут на Дюсапена. Идут на Курентзиса. Боюсь, имя французского композитора, не так давно разменявшего пятый десяток, до сих пор не знали даже во многих музыкальных вузах, не говоря уже о публике (в Московской консерватории, правда, недавно состоялась защита кандидатской диссертации о его музыке). Спектакль по Хайнеру Мюллеру с его жестокой интерпретацией мифа о Медее, повествующей, в общем, о конце человечества, сделан на потрясающую молодую актрису Надежду Кучер, поющую (или даже воющую) поминальную песнь миру, в котором уже ничего не осталось. В заброшенном бассейне, который рисует ее воспаленное воображение, потонули призраки детей, мужа, принявшего обличье шахида, вдов, омывающих слезами могилы…
Моцартовская Cosi fan tutte, напротив, наполненная изящным юмором стилизация в духе XVIII века, вовлекает зрителя в игру со счастливым концом – если бы не крах прямо на закрытии занавеса: комедия превращается в трагедию, ибо люди, так преданные друг другу еще два дня назад, не воссоединяются. Предвестия этой трагедии, впрочем, мы слышим раньше: в порой агрессивных атаках оркестра или, наоборот, тихих, почти медитативных лирических эпизодах. Курентзиса, кажется, нимало не заботит, как принято играть Моцарта, – он создает своего: барочная инструментовка (с лютней в оркестре), потрясающая, взрывная, даже авангардная партия у клавира, романтические взлеты и четкость классицизма, а еще феерические темпы и тонкая динамика – от бравурного фортиссимо до тончайшего, ангельского пианиссимо. Сыграй он на бис всю оперу – из зала, кажется, не вышел бы ни один слушатель.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9794

СообщениеДобавлено: Вт Фев 26, 2013 6:39 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013022604
Тема| Опера, Золотая маска, Пермская опера, Гастроли в Москве, «Cosi fan tutte» Моцарта, «Medeamaterial»
Авторы| К. Матвеев
Заголовок| Вместе не переносится
ТЕОДОР КУРЕНТЗИС ПРОДИРИЖИРОВАЛ НА ФЕСТИВАЛЕ «ЗОЛОТАЯ МАСКА» ОПЕРЫ «COSI FAN TUTTE» МОЦАРТА И СОВРЕМЕННУЮ «MEDEAMATERIAL»

Где опубликовано| Газета
Дата публикации| 20130222
Ссылка| http://www.gazeta.ru/culture/2013/02/22/a_4977957.shtml
Аннотация|

Пермский театр оперы и балета под руководством Теодора Курентзиса показал на фестивале «Золотая маска» оперы «Cosi fan tutte» Моцарта и современную «Medeamaterial».

Пермский театр оперы и балета выступил на фестивале «Золотая маска». Под руководством Теодора Курентзиса пермяки и приглашенные ими артисты и музыканты показали на сцене «Новой оперы» «Cosi fan tutte» («Так поступают все женщины») Моцарта и современную оперу «Medeamaterial».
Сюжет и смысл пермского Моцарта можно описать пословицами «цыплят по осени считают» и «два раза в одну реку не войдешь». Уверенность двух приятелей-офицеров, Гульельмо и Феррандо, в непоколебимой верности своих невест (сестер Дорабеллы и Фьордилиджи) колеблется скепсисом некоего дона Альфонсо, уверенного, что верить в верность женщин все равно что поймать ветер в сети.
Скепсис неудивителен, поскольку знаток женской нравственности проводит время в борделе.
Тут же, среди гулящих девиц, заключается пари на сто цехинов и организуется эксперимент: женихи якобы уезжают, а на самом деле в переодетом виде (два экзотических албанца) являются в дом сестер и начинают за ними активно ухаживать, причем каждый за чужой невестой. Уломать скорбящих по уехавшим женихам дам оказалось довольно просто, тем более что манипулятор Альфонсо с помощью служанки Деспины разработал сценарий обольщения невинных до наивности душ. Чем больше и чем картинней (так, что сердце вот-вот выпрыгнет из декольте) страдают покинутые женихами девушки, тем очевидней их скорая капитуляция перед новыми ухажерами. В финале торжествует циничная мудрость организатора эротической смуты, советующего новоявленным рогоносцам принимать жизнь такой, какова она есть, и простить изменниц, поскольку так поступают все женщины.
Но режиссер Матиас Ремус учел необратимые психологические изменения, происшедшие с участниками этих опасных связей, и отказался от полновесного хеппи-энда.
По Ремусу, сердца четырех, раз треснув, уже не смогут преодолеть любовный хаос.
И пока Феррандо находит понимание у невесты Гульельмо, тот, получив от ворот поворот у второй сестры, удаляется восвояси, хлопнув дверью.
Дирижер сосредоточился на том, чтобы сполна передать иронические изломы барокко и подлинное воодушевление романтизма, перемешанные в этой опере. Оркестр руководителя Пермской оперы Теодора Курентзиса захватил с первых тактов увертюры, когда невесомое журчание флейт переплелось с нежным уханьем ударных. А потом заворожило мастерство, с которым дирижер пробудил к жизни прозрачно-легкий, слегка «сухой», но бесконечно радостный моцартовский звук и вел сложнейшие моцартовские ансамбли.
За маэстро потянулись остальные участники спектакля — и вместе создали феерическое зрелище. Сценограф Штефан Дитрих отменил модный перенос действия в наше время, но взамен предоставил выверенное до мелочей путешествие в прошлое. Все эти платья, парики, панталоны и камзолы, радующие знатоков точностью старинного кроя, не заслонили злободневности целого:
соблазнители и соблазненные могут рядиться хоть в звериные шкуры или в римские тоги, но общечеловеческая суть от этого не изменится.%
Глядя на виллу в южной Италии XVIII века, зрители, очарованные красотой картинки («прелесть дистанции», говорит Курентзис), не забывали, что эта история, не совсем красивая, и про них тоже.
Пермь привезла в Москву спектакль, который неминуемо понравится и критикам, и публике:
зрелище без эпатажа, но и без нафталина, доступное изящество соперничает с глубиной культурного погружения, звонкий смех прикрывает драму, а уровень пения таков, что лучшего не приходится и желать.
Курентзис заманил в Пермь незаурядную оперную команду из Европы. Любимица публики, чемпион по аплодисментам Симона Кермес (Фьордилиджи) блистала чрезвычайно подвижным колоратурным сопрано вкупе с отважной пластикой на грани современного танца. Шведка Мария Форстрем (Дорабелла), обладающая увесистым контральто, удачно попробовала себя в более высокой по голосу партии. Симоне Альбергини (Гульельмо) был лукаво-решителен и в манерах, и в вокале. Анн Касьян в облике вулканически темпераментной Деспины раз от разу смешила зал, но хохот не заглушил и отменное сопрано певицы. А Станислав Леонтьев из Мариинского театра (Феррандо) с пермским солистом Гарри Агаджаняном (Альфонсо) не посрамили честь российских певцов, на раз справившись с трудным иностранцем Моцартом.
Моцарта оркестр Курентзиса, как всегда, играл на аутентичных инструментах. Но и «Медея», современный опус французского композитора Паскаля Дюсапена, был сыгран тем же способом. Тем самым архаика античного сюжета символически подчеркнута и в то же время приближена к сегодняшнему моменту: мода на аутентичность – достижение наших дней. В «Медее», где партия разъяренной героини сопровождается камерным хором, дирижер сполна прочувствовал рациональную жесткость и эмоциональную напряженность партитуры, наполненной «веерами» обертонов и точечными звуковыми «взвизгами».
Единственный женский голос — голос Медеи — талант солистки Пермского театра Надежды Кучер превратил в нечто хтоническое, заставив вспомнить не только об ужасах античного мифа, но и о мировоззренческой мрачности немецкого драматурга Хайнера Мюллера, автора либретто.
По Мюллеру, современная цивилизация «издыхает на свалке», и действие оперы происходит в заброшенном бассейне (драматург говорил о «купальне в психиатрической лечебнице»).
Режиссер Филипп Григорьян как будто поместил историю в российские 90-е, не забывая, впрочем, и о приметах древнегреческих трагедий. Медея с рыданиями (как сказано в тесте оперы, «вопли Колхиды») вспоминает погибшего от ее же предательства брата, которого она убила ради Ясона. На заднем плане черные плакальщицы проводят обряд похорон над скелетом, дотоле висевшим в шкафу. Немецкий текст и русские титры крупно — как манифест — печатаются на заднике, но поются не всегда. Часть слов (например, скучающие реплики мужа) звучит в фонограмме: «Медея ведет разговор с изменником («меня здесь не желают!») в форме внутреннего голоса».
Переживая драму измены и горечь неблагодарности объемной тесситурой своего сопрано, героиня Кучер бродила по сцене в бежевых колготках, символически изображающих обнаженное тело.
Она корчилась на полу, морально раздавленная, и отдавала отравленное платье гламурной любовнице мужа (глупая улыбчивая девица в дорогих шмотках). Обнимала колени обрюзгшего Язона (самодовольное чучело в татуировках, золотых цепях, наушниках и розовых плавках от Версаче).
И, совершив злодеяние, умывалась кровью из грязного душа. Гибель детей (у мальчиков такие же густые черные бороды, как у отца, — то ли древние греки, то ли современные этнические бандиты) показана без кровавых излишеств: Медея, сидя за столом, ножом отрубает головы рыбам, а сыновья в тот же миг срывают с лиц курчавую поросль. Финальное желание матери-убийцы звучит как «человечество надвое разломить и жить посередине не женщина не мужчина» (либреттист обошелся без знаков препинания).
Показав в Москве своеобразную дилогию о горечи измен, Пермский театр поставил жюри «Золотой маски» перед нелегким решением. Солнечный свет Моцарта и лунный мрак Дюсапена одинаково хорошо удались команде Курентзиса. Оба спектакля, каждый по-своему, значительны, и не заметить их при раздаче наград будет трудно. Как и выбрать между ними
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9794

СообщениеДобавлено: Вт Фев 26, 2013 7:10 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013022605
Тема| Опера, Персоналии, Геликон-опера, Д. Бертман
Авторы| Я. Тимофеев
Заголовок| Дмитрий Бертман: «Мои отношения с Вагнером тяжелые, но искренние»
Глава «Геликон-оперы» — о том, как не превратиться в куртизанку Виолетту
Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 20130226
Ссылка| http://izvestia.ru/news/545646#ixzz2M1JepLwA
Аннотация|

27 февраля столичная «Геликон-опера» отмечает юбилей Вагнера премьерой проекта www.nibelungopera.ru. Худрук театра Дмитрий Бертман рассказал обозревателю «Известий», как уместить 13 опер великого немецкого романтика в один вечер.

— Вы нечасто замахивались на Рихарда нашего Вагнера.
— У меня с Вагнером отношения очень тяжелые, но искренние. За пять лет до открытия нового здания Канадской оперы интендант театра Ричард Брэдшоу предложил мне поставить там тетралогию «Кольцо нибелунга» целиком. Поскольку впереди была куча времени, я подумал, что справлюсь, и подписал контракт. Через год начал готовиться, и меня охватило чувство страха: понял, что не могу влюбиться в эти оперы — а значит, превращаюсь в куртизанку Виолетту. Чем больше я углублялся в жизнь и труды Вагнера, тем большее отторжение у меня возникало. Потом был очень тяжелый разговор с Ричардом. Мы расторгли контракт и заключили новый — на «Травиату». Такова была моя первая баталия с Вагнером.
Потом я поставил «Запрет любви» в «Геликоне». Но это почти оперетта, канканная музыка, абсолютно не похожая на того Вагнера, которого мы знаем. А в 2013 году будет отмечаться его 200-летие, и я решил отметить юбилей проектом www.nibelungopera.ru. Мы пролетим на самолете через все 13 его опер. Прозвучит много чувственной музыки.

— Делаете акцент на Вагнере эротическом?
— В общем, да. Кто-то наверняка назовет этот спектакль дайджестом. В симфонической музыке уже давно существует множество адаптаций, попурри. А в оперном жанре такого еще не делали (есть только детские спектакли в Байройте, где все «Кольцо» проходит за два часа). Вот я и решил сделать спектакль для тех, кто не любит Вагнера из-за долгих музыкальных мук.

— Труппа «Геликона» не привыкла к Вагнеру. Есть ли у вас в арсенале голоса, соответствующие его стилю?
— У нас есть Светлана Создателева, вагнеровская певица с европейской известностью. Есть молодые сильные сопрано Елена Михайленко и Карина Флорес. Есть Марина Карпеченко, которая сейчас выдвинута на «Золотую маску» за роль Изабеллы в «Запрете любви» Вагнера. Так что сопрановая группа сильная, а это в Вагнере самое главное.
С другой стороны, если разобраться, он не такой громоздкий композитор, как принято думать. Почти все сцены в его операх камерные, хоров очень мало. В Байройтском театре, построенном самим Вагнером, вовсе не обязательно должны петь вокалисты со стенобитными голосами: оркестр там закрыт крышкой и не заглушает солистов. Когда Вагнер выезжал с труппой этого театра на гастроли, он менял нюансы в оркестре: вместо форте ставил пианиссимо. Он прекрасно понимал, что певцов должно быть слышно.

— И все-таки: вы по-прежнему не любите Вагнера?
— Как можно не любить «Полет валькирий», романс Вольфрама, смерть Изольды, арию Елизаветы? Вот я и сделал спектакль из того Вагнера, которого люблю.

— Авиационная тема — это скрытая реклама вашего спонсора?
— Они не нуждаются в рекламе с нашей стороны. Наоборот: мы их умоляли, чтобы они дали нам свои фирменные леденцы — а они скромно предлагали купить обычные. Кстати, спонсор подарил нам реквизит: на сцене будут стоять списанные самолетные кресла, отлетавшие 10 млн км.
Авиационная тема — мое режиссерское решение. Мне нужно было создать замкнутое пространство и одновременно объяснить, почему мы проносимся сквозь Вагнера. Все персонажи — члены экипажа. Я специально не одевал их в костюмы героев Вагнера, чтобы сконцентрироваться на внутреннем, а не на внешнем. Вагнер всегда слишком костюмный — режиссеры вынуждены наряжать героев, чтобы было понятно, кто кому тетя. А у нас внешний вид унифицирован.

— В конце марта вы проводите конкурс оперных режиссеров. Кажется, это первое соревнование такого рода в России?
— Да. У нас сейчас всего два вуза выпускают оперных режиссеров — ГИТИС и Петербургская консерватория. Когда я формировал жюри конкурса, выяснилось, что в стране всего пять режиссеров, реально работающих в опере и имеющих имя. Я решил привлечь внимание к теме, обратился со своей идеей в департамент культуры Москвы. Сергей Капков проект одобрил. Как известно, он всячески поддерживает молодое поколение режиссеров, поэтому я его пригласил быть сопредседателем жюри.

— Логично, чтобы наградой победителю было право постановки.
— Так и есть. Гран-при — спектакль на новой сцене «Геликон-оперы». Будут и символические денежные призы: первая премия 100 тыс. рублей. В жюри входит несколько интендантов российских и европейских театров, они тоже могут предложить участникам контракты. Телеканал «Культура», возможно, пригласит одного из участников режиссировать музыкальный проект.

— Конкурс называется «НАНО-опера». Это попытка встроиться в тренд?
— Сейчас «нано» — синоним новизны.

— По-моему, «нано» стало синонимом потемкинской деревни.
— Конечно, название выбрано с юмором. Во-первых, мы хотим обратить внимание на работу с артистами — сейчас под режиссурой стали понимать оформление сцены, а работа с артистом осталась в количестве «нано». Во-вторых, конкурсанты делают не целый спектакль, где можно прикрыться одним решением и продержаться два часа, а микроформы — одну арию, дуэт, хоровую сцену. Это работа под увеличительным стеклом.

— Недавно Сергей Капков сказал «Известиям», что «Геликон-опера» откроется в конце 2013 — начале 2014 года. Но учитывая, сколько нужно времени, чтобы разместить театральное оборудование, провести акустические тесты, обжить здание, эта дата вызывает сомнения.
— Наш мэр Сергей Собянин пообещал, что работа будет идти активно и закончится в срок. Слава Богу, что дело сдвинулось, потому что стройка долго стояла без движения.

— Кто ожидается на открытии?
— Мы уже говорили с Валерием Гергиевым о том, чтобы он продирижировал гала-концертом. Пласидо Доминго выразил желание приехать. Надеюсь, что смогут выступить Ольга Бородина, Анна Нетребко, Дмитрий Хворостовский, Мария Гулегина, Александр Антоненко. Я думаю, что открытие должно продолжаться не один вечер, а один год. Хочу поставить что-нибудь специально с расчетом на этих артистов. Мне грустно, что они выступают на родине только в концертах, поскольку театры не создают для них специальной продукции.

— Кого пригласите из первых лиц?
— Думаю, что решать этот вопрос будет Сергей Собянин. Театр принадлежит Москве, и его открытие всегда будет ассоциироваться со временем руководства Собянина.

— Театр откроется, ваша главная мечта будет реализована. Что дальше?
— Начнется счастье. Моя профессия такова, что дело не может закончиться: как только поставлен один спектакль, начинается подготовка другого. А каждый новый спектакль — совершенно новая жизнь.

— Ваш театр — авторский. Вы еще не задумывались о поиске преемника, продолжателя вашей школы?
— Автор пока жив, здоров и молод. А в далеком, надеюсь, будущем, инструментом для поиска преемника станет для меня «НАНО-опера».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16341
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Мар 02, 2013 10:40 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013022901
Тема| Опера, Шаляпинский фестиваль, Персоналии, Анна Кикнадзе (МТ)
Авторы| Беседовал Антон БАНДЕРА
Заголовок| Анна Кикнадзе: У артиста нет национальности
Где опубликовано| журнал "Элита Татарстана"
Дата публикации| 2013-02-20
Ссылка| http://www.elitat.ru/index.php?rub=11&st=4634&type=3
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Шаляпинский фестиваль разменял в этом году четвертый десяток и давно уже из мероприятия местечкового формата превратился в событие мирового масштаба. Легче перечесть тех, кто не пел в феврале на сцене театра оперы и балета им. М.Джалиля, чем тех, кто был в числе участников оперного фестиваля имени нашего знаменитого земляка. В год 140-летия со дня рождения Шаляпина в Казани впервые спела звезда отечественной и мировой оперной сцены, солистка Мариинского театра Анна Кикнадзе, объехавшая вместе с труппой полмира и пол-Европы в качестве приглашенной солистки.



Анна, давайте сначала поговорим не про оперу, а про межнациональный и межконфессиональный мир в Татарстане, которым по праву гордится руководство нашей республики. Успели прочувствовать?

- Я в Казани впервые и была приятно поражена тем сочетанием религий и культур, абсолютной гармонией в отношениях между людьми разных национальностей и вероисповеданий, которую здесь увидела. Очень сильные впечатления получила от посещения Кремля.

Вы родились в Тбилиси, но уже давно перебрались в Санкт-Петербург. Отношения между Россией и Грузией уже несколько лет достаточно напряженные. Вы как-то ощущаете это на себе?

- Вы знаете, я ни на секунду не почувствовала на себе какого-то негативного воздействия в связи с тем, что наши политики никак не могут найти общий язык друг с другом. Ни косых взглядов, ни бранных слов, ни на мгновенье не почувствовала себя чужой среди своих. Слава богу, что искусство - вне политики, и меня такое положение вещей более чем устраивает.

Вы гастролировали в разных странах. Где больше всего волновались?

- Эта была моя первая самостоятельная гастрольная поездка за рубеж, когда я участвовала в постановке «Евгения Онегина» в австрийском городе Грац. Конечно, было очень волнительно. Но особый трепет я, наверное, испытала в «Ковент-Гардене», на сцене этого знаменитого театра, правда, это было уже в составе труппы нашего театра. Впрочем, как такового страха не было, может быть, ощущала большую ответственность, хотя мы одинаково серьезно подходим к выступлению на любой сцене, потому что зритель есть зритель и надо донести до него наше творчество, наше искусство.

Многие артисты, как драматические, так и оперные, признавались, что перед выходом на сцену…

- Умираю! Да, умираю. Удивительное свойство. Я думала, что я одна такая. Безумно всегда волнуюсь перед выходом на сцену, вне зависимости от того, пою я большую или маленькую роль. Волнение всегда присутствует, и говорят, что оно помогает, ведь если актер не волнуется, то, значит, ему все равно, безразлично то, что он делает, то, что он творит.

В вашем репертуаре три с половиной десятка партий. Какая из них самая любимая?

- Вы говорите 35 партий? А я, честно говоря, никогда их не считала. Обожаю партию Кармен, очень люблю миссис Квикли из «Фальстафа». Да, в общем-то, они все любимые, потому что петь на сцене нелюбимую роль это - ой! Надо примерить ее на себя всю целиком. Это как платье, которое на тебе либо сидит, либо нет.

Насколько легко вы вживаетесь в образ и насколько легко из него выходите? Многие артисты живут в образе уже после того, как отыграют спектакль, и вне сцены. И потом, у вас такие разнохарактерные роли - от абсолютного минуса до плюса. Как вам это удается?

- Я вам скажу, что намного легче играть какую-то характерную партию в веселой опере, скажем, того же Россини, когда ты наполняешься солнцем, позитивом. Но если это какая-нибудь драматическая опера, то я всегда очень тяжело переживаю после спектакля. Например, партия Мадам Батерфляй в опере «Чио-Чио-Сан» пронизана горем, безысходностью, музыка настолько давит, что каждый раз я в этот вечер я чувствую себя так, будто хороню близкого человека. Со временем я научилась перебарывать это в себе, оставлять эмоции в театре и не нести их домой, но, к сожалению, так не всегда получается.

Давайте вернемся к началу нашего разговора и вспомним, что вы начинали свою карьеру в Тбилисском театре оперы и балета им. З.Палиашвили, а, уже четырнадцатый год, выступаете на сцене Мариинского театра. Как вы считаете, артист имеет национальность?

- Я уже говорила, что искусство - вещь аполитичная, ну и, пожалуй, оно вне национальностей. Все мы - граждане Музыки, большой-большой страны.

Анна, есть какая-то публика, которая вам запомнилась больше всего и которую вы почувствовали кожей, что ли?

- Есть такая публика, и живет она в Осетии, самая горячая публика, перед которой мне довелось выступать. Там меня всегда ждет самый горячий прием.

Готовясь к нашей встрече, я надолго завис в Интернете, но не смог там обнаружить ни одного интервью с вами. Вы принципиально не общаетесь с журналистами, и мы – просто счастливое исключение?

- Честно говоря, я это не очень люблю. Интервью, приглашения на телевидение всячески избегаю. Есть люди, которые всегда любят быть в свете софитов, но я не из этой категории, несмотря на публичность моей профессии. Мое дело - выйти на сцену, показать свою работу, на что я способна, а дальше - все эти лавровые венки - не для меня.

В детстве все девочки мечтают стать актрисами. Вам посчастливилось, но если бы не получилось, кем бы вы стали, задумывались об этом?

- Задумывалась и, честно говоря, эта мысль меня пугает, потому что всю свою жизнь я посвятила музыке с того момента, как окончила театрально-музыкальную школу по классу фортепиано. Собиралась стать пианисткой, но в силу своей лени - заниматься по шесть часов в день было выше моих сил и терпения - я выбрала путь легкий, как мне тогда казалось. Ну, что такое выйти и спеть? Я думала, что это очень легко и просто, и не представляла себе, какой это сложный путь - многочасовое изучение материала, заучивание его наизусть. И потом, не только выйти спеть, но это еще и сыграть, да еще и совпасть с оркестром. Оперный спектакль - достаточно сложная вещь, и только со стороны кажется, что все это легко и просто. Нужно очень много труда и старания. А если бы я не стала оперной певицей? Я очень люблю готовить и, наверное, могла бы стать шеф-поваром в ресторане грузинской кухни. Грузинская кухня богата вкусностями, не скажу, что все знаю, умею, но все-таки…

Вы не спели ни в одном из спектаклей нынешнего Шаляпинского фестиваля, а только участвовали в двух гала-концертах по причине своей большой загруженности в Мариинском театре?

- Да, в прошлом году поступило предложение, но настолько поздно, что менять что-то в расписании Мариинского театра было уже невозможно.

За три десятилетия Шаляпинский фестиваль стал мировым брендом. Лично вы восприняли приглашение принять в нем участие как честь или как очередную работу?

- Участие в фестивалях это всегда честь, потому что на фестивалях, особенно когда речь идет о Шаляпинском, всегда показывают все самое лучшее. А если приглашают в самое лучшее, то, значит, ты тоже чего-то стоишь.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16341
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Мар 04, 2013 6:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013022902
Тема| Опера, проект "Звезды мировой оперной сцены" в Казани, Персоналии, Анна Бонитатибус (Италия)
Авторы| Айсылу КАДЫРОВА
Заголовок| "Я бы хотела иметь такой же голос, как у Шаляпина"
Где опубликовано| Газета «Вечерняя Казань».
Дата публикации| 20130220
Ссылка| http://www.evening-kazan.ru/articles/ya-by-hotela-imet-takoy-zhe-golos-kak-u-shalyapina.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В рамках проекта "Звезды мировой оперной сцены" в Казани в сопровождении Государственного симфонического оркестра РТ впервые выступила знаменитая меццо-сопрано Анна Бонитатибус (Италия). Ее называют блистательной исполнительницей опер эпохи барокко, а также сочинений Россини, Доницетти и Беллини.


Фото Александра ГЕРАСИМОВА

По окончании одной из репетиций синьора Бонитатибус дала интервью "ВК". Мы общались через переводчика Алину Карлюкову. Улыбчивая, с большими сверкающими глазами Анна Бонитатибус отвечала на вопросы вдумчиво: ни одной (так казалось) дежурной фразы...

- Анна, вы в курсе, что Казань - родина Федора Шаляпина?

- Я впервые в Казани. К сожалению, не знала, что это родина Шаляпина. Извините меня. А Шаляпина я знаю, конечно же. Он великий. Если бы я была мужчиной, я бы хотела иметь такой же голос, как у Шаляпина, хотела бы так же им уметь владеть. Я люблю низкие голоса. Мне нравится, как звучит мужской бас. У Шаляпина он лучший. Обожаю.

- А какие певицы вам нравятся?

- Чтобы оставаться корректной и вежливой, я не назову вам имен современных исполнительниц. Знаете, в моей голове всегда живет мысль о том, что нужно помнить, что важно помнить тех, для кого великие композиторы сочиняли свои великие оперы. Россини, например, писал для Джельтруды Ригетти-Джорджи. Для Изабеллы Кольбран. Гендель - для Франчески Куццони-Сандони, Фаустины Бордони. Верди - для Аделины Патти... Композиторы всегда принимали во внимание вокальные данные своих любимых певиц, знали особенности их голосового аппарата. Они писали вдохновенно и "адресно"... Я всегда выделяю для себя россиниевских примадонн, мне вообще очень интересен Россини, его музыка.

- Современные композиторы когда-нибудь писали специально для вас?

- Я была бы счастлива, если бы такой композитор нашелся. Сегодня мировой оперный репертуар так богат и разнообразен, что театры и концертные залы, как это было раньше, не заказывают опер композиторам. Эта традиция осталась в прошлом. К сожалению.

- А если бы она возродилась, то какую героиню в опере, которой еще нет, вы бы хотели сыграть?

- Я бы хотела исполнить, сыграть роль композитора. Композитор - удивительная профессия, своими сочинениями композиторы прокладывают дорогу из настоящего - в вечность. Они, смертные, могут сочинить бессмертные мелодии. Своей гениальной музыкой они живут веками.

- Кроме Россини у вас есть еще любимые композиторы?

- Я люблю всю классическую музыку. Выделяя для себя Россини, будучи увлеченной им, я кропотливо изучаю жизнь и творчество его предшественников - Пери, Каччини, Монтеверди, Скарлатти, Перголези, Чимарозы... Работаю в архивах, библиотеках. Понимаете, мне важно проследить эту линию, понять, как менялся музыкальный язык. Россини, конечно, гений. Реформатор. На его музыкальные идеи опирались потом Беллини, Верди, Доницетти... Знаете, я могу без остановки говорить про Россини, может, сменим тему?

- Кроме вас я знаю только одну певицу, увлеченно работающую с архивными документами. Это Чечилия Бартоли. Вы знакомы?

- О, да. Чечилия - замечательная певица! И очень хороший человек. Она из тех редких людей, кто понимает, что исполнять музыку и изучать историю ее возникновения - гораздо интереснее, чем просто эту музыку слушать. Вы не представляете, какие испытываешь ощущения, когда тебе в руки попадает аутентичная партитура. Ты держишь ноты, которые своей рукой писал Россини. Это фантастика! Столько души в этих нотах, столько всего сразу понимаешь. Да-да, по рукописям очень многое можно про человека понять: аккуратный он, к примеру, или неряшливый, нервный или спокойный...

- Россини - аккуратный?

- Его нотные записи очень опрятные, а это отличительный знак гениальности, по-моему. У Россини была привычка благодарить (за что угодно: воды быстро в таверне принесли, цветы поклонница подарила) не через какие-то покупные подарки. Он в знак благодарности писал, как записочки, свои мелодии на листочках бумаги. Экспромты. Красиво, аккуратно...

- Анна, любите слушать свой голос в записи?

- Нет, мне никогда не нравится, как я звучу. Я не самый хороший свой судья - я самый строгий свой критик.

- А когда, по вашим ощущениям, вы звучите лучше всего?

- Впервые в жизни меня об этом спрашивают... Ну, известно, что певцы не любят утро. Утром голос не звучит. К вечеру голос лучше, чище. Я вечером люблю выступать. Но мне, как всем певцам, то и дело то слишком холодно, то слишком жарко, то слишком ветрено... Все это оттого, что голос находится внутри нас, мы его не видим, не можем его потрогать. Голос можно только ощущать. Все то, что ощущает тело, влияет на голос... Я думаю, магия голоса в том, что его не видно.

- О чем вы думаете, когда поете?

- Я всегда предельно сосредоточена, когда пою. На каждом слове, которое пою, на каждой ноте. Я очень сильно концентрируюсь.

- Как йоги?

- Нет, нет. Я не практикую йогу. Мне это не подходит. Для тренировки дыхания и удовольствия я плаваю. Нырять очень люблю. Подводное плавание помогает прояснить мысли.

- А чем, кроме музыки, заполнена ваша жизнь?

- Если вычесть из нее путешествия и личное, о котором я стараюсь не забывать, то музыки в моей жизни все равно больше...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16341
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 12, 2013 9:36 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013022903
Тема| Опера, Михайловский театр, "Билли Бадд", Персоналии, Нил Шикофф
Авторы| Ярослав Тимофеев
Заголовок| Нил Шикофф: «Я просил обернуть нож изолентой!»
Где опубликовано| газета "Известия"
Дата публикации| 20130215
Ссылка| http://izvestia.ru/news/545044
Аннотация| Интервью

Знаменитый американский тенор ― о том, как правдоподобная игра на сцене заканчивается настоящей кровью


Фото: Михайловский театр

Нил Шикофф вновь приехал в Михайловский театр ― на сей раз, чтобы впервые спеть в перенесенном из Вены в Петербург «Билли Бадде» Бриттена и повторить свой успех в «Иудейке» Галеви. Между двумя спектаклями прославленный тенор ответил на вопросы обозревателя «Известий».

― Мне показалось, что вы пели старого и молодого капитана Вира разными голосами. Это правда?

― Это было слышно? Здорово!

― Насколько приятно для тенора петь музыку Бриттена?

― Это не так просто. Вообще петь по-английски непросто. Хоть это и мой родной язык, я предпочитаю петь по-русски. Я получаю удовольствие, например, от Каварадосси: «Тоска» Пуччини чудесна, она как киномузыка, только лучше. Но Каварадосси не вовлекает мою личность так глубоко, как Капитан Вир. Сегодня, исполняя Бриттена, я ни разу не почувствовал удовольствия. Эта опера вообще не для того, чтобы наслаждаться собой, ― скорее для саморазвития.

― Кто главный герой оперы? Вы или Билли?

― Если Билли поет так здорово, как сегодня (Андрей Бондаренко.― «Известия»), то я даже не знаю. Думаю, здесь трое равно важных героев. Тем более что в Вене опера шла в четырех актах, а здесь в двух, и моя партия оказалась сокращенной. Но в любом случае я не ощущаю себя в этой опере как звезда. Мне нравится выступать в Михайловском именно потому, что здесь чудесный хор, отличный ансамбль. В воскресенье я спою «Иудейку», а в понедельник и вторник буду давать мастер-классы. Потом три дня я буду преподавать в Большом театре.

― Недавно в Москве был большой скандал вокруг бриттеновского «Сна в летнюю ночь» с обвинениями в пропаганде гомосексуалима и педофилии. Что вы об этом думаете?

― Конечно, в «Билли Бадде» гомосексуальная тема тоже присутствует. Действие происходит на корабле, кругом одни мужчины, таких ассоциаций не избежать. И, конечно, красавец Билли очень привлекает своего врага Клэггарта. Но Капитана Вира, которого пою я, влечет чистая, невероятно красивая душа Билли, а не его тело. Мой персонаж слишком эстет и интеллектуал, чтобы мы могли говорить о сексуальности. Вообще, я не догматичен и не боюсь сыграть на сцене что угодно, хотя в реальной жизни ― вы знаете ― у меня дочь, сын и прекрасная жена. Но Вилли Декер никогда не говорил мне о том, что я должен сыграть эротическое влечение к Билли Бадду.

― Вы говорили, что любите персонажей, склонных к саморазрушению.

― О да! Капитан Вир именно такой. Он разрушает себя тем, что становится причастен к смерти прекрасного и не может ее остановить. Он разрушает себя своей гиперчувствительностью.

― Правда, что вы до сих пор боитесь сцены?

― Я нервничаю абсолютно всегда. Сегодня особенно: ведь не вся аудитория понимает английский, не все знакомы со стилем Бриттена. Но за 40 лет я научился использовать нервы в своих целях. Делаю так, что мои нервы вырываются наружу через мой голос и работают на создание характера. Но не всегда: если роль не позволяет использовать мое волнение, то я становлюсь скучным.

― Вы видели обычную жизнь в России?

― Нет. Я вообще обычно не выхожу в города ― всегда в театре, всегда пою. Маниакально нуждаюсь в репетициях. Я попросил Михайловский устроить дополнительную шестичасовую репетицию, и они ее сделали! Никакой болтовни про профсоюзы, как в Америке.

― В этом смысле вы точно русский. Кстати, вы не боялись ехать в Россию после нападения на Сергея Филина?

― Нет. Я считаю, что Россия великая страна. Ничего не скажу вам про российскую политику: я американец, и мне хватает политических проблем в моей стране. Но ваша история и культура потрясающие. Я счастлив быть в России и петь здесь.

― Ваша фамилия намекает на наличие славянских корней.

― Как говорит моя жена, у меня украинские корни.

― А сами не интересуетесь?

― Зачем мне интересоваться, если моя жена все это знает? Вообще, мы, евреи, были повсюду. Понимаете, сегодня я думаю только о «Билли Бадде», завтра начну думать об «Иудейке». И так далее.

― «Иудейку» вы особенно любите?

― Я люблю ее, потому что это опера о важных вещах, о нетерпимости и неравенстве. Она почти не ставилась с нацистских времен до конца ХХ века, и для меня счастье, что я вернул ее к жизни. Сейчас она уже идет в разных театрах. Пожалуй, «Иудейка» ― самая большая моя гордость.

― Вы известны тем, что нередко отменяете свои выступления.

― Я ужасно переживаю из-за отмен. Иногда я выхожу петь даже больным, но когда у тебя кашель, это невозможно. К тому же мои нервы и чувствительность мешают быть стабильным.

― Великие певцы имеют право быть «дивами»?

― Я в этом не уверен. Абсолютно не чувствую себя «легендой» ― просто хочу работать и двигаться вперед. Многие люди думают, что у меня тяжелый характер. Но вот, например, сегодня мне не принесли воду, и мне пришлось самому о ней позаботиться. Некоторые «звезды» устроили бы громкий скандал, а я совершенно спокоен. И я никогда не кричу на людей ― просто исчезаю, ухожу в себя.

― Говорят, что вы нередко видите призраков.

― Я молился им сегодня, чтобы они вышли со мной на сцену, потому что боялся выходить один.

― По вашему голосу я не могу понять, насколько серьезно вы говорите.

― Я говорю очень серьезно. Действительно ли я думаю, что в комнате сидят призраки? Нет. Но верю ли я в существование иной реальности? Да.

― И вы видели своего отца после его смерти?

― Я его чувствовал. Вчера разговаривал с ним. И я всегда ношу его обручальное кольцо. Уверен, что нам важно визуализировать то, что мы хотим видеть. Это действует. Я не думаю, что мы только лишь биологические тела.

― Вас тысячу раз расспрашивали про то, как в 1995-м в финале «Кармен» вы порезали Елене Зарембе руку. Но я все же не могу понять, зачем режиссер дал вам настоящий нож?

― Я жаловался на это! Просил обернуть нож изолентой! Мы договорились с Еленой, что ее руки будут расставлены и я направлю нож сбоку от живота так, что из зала все будет выглядеть реалистично. Но на репетиции мы не очень «спелись» как коллеги. А на спектакле я вошел в роль настолько, что когда с жутким криком побежал на Кармен с ножом, она испугалась и инстинктивно защитилась руками. Я попал ей в руку. Она упала, занавес опустился, и весь пол был в крови.

― Она вас простила?

― Когда я пришел в ее гримерку с глубочайшими извинениями, она холодно сказала «угу». Потом я прислал ей в госпиталь тысячу роз. В итоге мы стали друзьями, но отнюдь не в тот вечер, когда шла «Кармен».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16341
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Май 01, 2013 1:29 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013022904
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Николь Кабелль
Автор| Интервью проводила Любовь Глазкова
Заголовок| Николь Кабелль, голос нового поколения
Где опубликовано| газета "Музыкальный Клондайк" № 2 (123)
Дата публикации| 2013 февраль
Ссылка| http://muzklondike.ru/favourite/nicole_cabelle/
Аннотация| Интервью



Николь КАБЕЛЛЬ, американская оперная дива, победительница престижного конкурса BBC "Singer of the World" в Кардиффе (сопрано), выступит в Президентской библиотеке имени Бориса Ельцина 09.03 в 19.00 в рамках цикла концертов "Музыкальные вечера в Президентской библиотеке". В преддверии приезда певицы в Россию «Музыкальный Клондайк» взял у Николь интервью.

- Николь, Вас называют новой Георгиу и сравнивают с молодой Френи. Что Вы об этом думаете?

- Это большая удача, когда в одном предложении тебя сравнивают с такими выдающимися исполнителями. Я регулярно слушаю записи их выступлений, стараюсь постоянно развиваться и совершенствовать свое мастерство. Они являются для меня эталоном. Георгиу обладает неподражаемой харизмой, а голос Френи я считаю одним из самых прекрасных.

- Говорят, что певец рождается для определённой роли. Какая партия - Ваша любимая? В каком образе чувствуете себя наиболее комфортно? Ваш характер ближе к Мюзетте, к Кларе, а, может быть, к Имельде?

- Мне ближе партии Пармины и Графини Альмавива из Моцарта. Они идеально подходят мне не только по темпераменту, но и по диапазону и эмоциональной окраске.

- Все были покорены вашей Мюзеттой в фильме «Богема» с нашей Нетребко и Виллазоном. Планируете ли Вы продолжать так успешно начатую карьеру кинозвезды?

- Была бы очень рада принять участие в съемках еще одного фильма! Я выросла в Южной Калифорнии, в кинематографической среде, поэтому эта форма искусства очень мне дорога. Оперные фильмы – достаточно редкая вещь, но, надеюсь, в будущем мне повезет повторить первый опыт!

- Вы - человек мира: контракты, переезды, новые города… А какой театр Вы особенно любите?

- Мне очень нравится Королевский театр Ковент-Гарден в Лондоне. Он прекрасен и имеет отличную акустику. Здание театра The Teatro Real in Buenos Aires считаю одним из красивейших, в которых я когда-либо выступала…В мой последний приезд в Санкт-Петербург я давала концерт в Эрмитаже - самом поражающем воображение месте для выступления, в котором мне довелось петь.

- Вы следите за музыкальной жизнью России? Что из русской музыки Вам нравится? Какая роль в русском репертуаре интересна? Не планируете ли работать в России?

- Я очень люблю слушать русскую музыку, российских вокалистов. В моем репертуаре немного русских произведений, но я была бы рада их исполнить. Русский язык – сложный для исполнения, но очень красивый.

- Вы принимали участие во многих крупных благотворительных акциях. Любите помогать людям?

- Когда у меня появляется возможность участвовать в каком-либо благотворительном проекте, с радостью ее использую. Думаю, что необходимо быть вовлеченным в благотворительность, насколько это может быть осуществимо. К счастью, с помощью пения я могу внести свой небольшой вклад и стараюсь следовать этой традиции.

- У Вас превосходная физическая форма и Вы прекрасно выглядите, несмотря на частые перелёты и смену часовых поясов. Поделитесь с нашими читательницами своими секретами красоты?

- Спасибо! Я занимаюсь йогой, бегом и соблюдаю сбалансированную диету, но, мне кажется, я могла бы прилагать больше усилий. Самый верный ключ к красоте, на мой взгляд, это полноценный сон и много воды.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16341
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Янв 28, 2014 2:45 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013022904
Тема| Опера, МТ, "Дон Кихот", Персоналии,
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| ДВА «ДОНА» ГУЛЯЮТ
Где опубликовано| © «Петербургский театральный журнал» № 71
Дата публикации| 2013 февраль
Ссылка| http://ptj.spb.ru/archive/71/music-theatre-71/dva-dona-gulyayut-2/
Аннотация| Премьеры

Д. Верди. «Дон Карлос». Мариинский театр.
Музыкальный руководитель Валерий Гергиев, режиссер-постановщик Джорджо Барберио Корсетти, художники-постановщики Джорджо Барберио Корсетти, Кристиан Тараборрелли

Ж. Массне. «Дон Кихот». Мариинский театр.
Музыкальный руководитель и дирижер Валерий Гергиев, режиссер и художник-постановщик Яннис Коккос


Премьеры двух спектаклей — «Дон Карлоса» Верди и «Дон Кихота» Массне — в Мариинском театре показали одну за другой в конце минувшего года. При всем различии эстетик, постановочных концепций и мастерства двух режиссеров оба спектакля с равной степенью убедительности обозначили тенденцию инсценировать классику так, чтобы ее «новые прочтения» не вызывали никаких споров.

Меломаны и фанаты Мариинского с нетерпением ждали обоих «донов», хотя желание поскорей услышать и увидеть нового «Дон Карлоса», пожалуй, было сильнее — все же классика мирового оперного репертуара. Эту оперу в Мариинке давали крайне нерегулярно, в конце концов и вовсе перестали показывать, а в ней, как известно, хит на хите, которые Верди постарался написать для всех голосов — тенора, баритона, баса (причем сразу для двух), сопрано и меццо- сопрано. Опера рассчитана на первачей — примадонн и премьеров, способных насытить драматизмом одно из самых сильнодействующих сочинений Верди. Вероятная причина временного снятия с репертуара «Дон Карлоса» — всякого рода «изношенность» спектакля. Версия Юрия Александрова, как казалось до появления новой, морально устарела, выдохлась, да и костюмы как будто стали маловаты. Спектакль вызывал ощущение темноты, тесноты и архитектурной непропорциональности, хотя, возможно, это была концепция: человеческим чувствам и свободе нет места в тоталитарном государстве.


«Дон Карлос». Сцена из спектакля. Фото Н. Разиной


«Дон Карлос». Сцена из спектакля. Фото В. Барановского

На смену старому спектаклю пришла полновесная пятиактная итальянская редакция с ключевой сценой знакомства Карлоса и Елизаветы в лесу Фонтенбло, которой не было в прежней версии. Но все, как всегда, познается в сравнении. Режиссером нового варианта стал Джорджо Барберио Корсетти, известный тем, что способен совмещать функции режиссера и художника. На его режиссерском счету несколько оперных спектаклей, среди них, к примеру, поставленная для фестиваля Россини в Пезаро «Зельмира» с такими блистательными солистами, как Хуан Диего Флорес и Кэйт Олдрич, или «Пробный камень» Россини, осуществленный совместными усилиями Театра Шатле и Пармского Королевского театра, в котором принимал участие великолепный барочный оркестр под управлением Жана-Кристофа Спинози. Оба спектакля постановочно звезд с неба не хватают, но в них есть на что смотреть и есть о чем думать. Правда, для большинства российских «пользователей» оперного театра Корсетти все равно «кот в мешке».

В интервью перед премьерой режиссер обещал золотые горы по части остроты сюжета, поддержанного визуальными эффектами (он как раз и славится своими поисками в области видеографики). «Дон Карлоса» он ставил впервые в своей карьере. Каково же было разочарование, когда на премьере все его «золотые горы» на глазах развеялись в пух и прах. Смотрелись лишь исторические костюмы (художники по костюмам Кристиан Тараборрелли и Анджела Бушеми), воссозданные по канонам моды эпохи короля Филиппа II, да и то всю эту роскошь можно было разглядеть только в бинокль в условиях довольно экономного света (художник по свету Фабрис Кебур). Остальное — это панель на заднем плане в виде скупой фасадной стены с окнами, в нужных эпизодах оборачивающейся коллективным надгробием, плюс видеографика с набором примитивных картинок — листики, травка, огонь инквизиции и анимированные портреты главных героев.

Режиссура, как и оформление в спектакле, сведена к минимуму. Концертные исполнения бывают содержательнее. Право, стоило доверить итальянскую оперу итальянцу, который не знал, в какую сторону еще направить героев. «Ходи сюда — ходи туда» — вот и все, что было предложено бедным зрителям. А до премьеры думалось: «Какой все же мудрый наш маэстро — предложил в такое неспокойное время такую остроактуальную оперу про власть и оппозицию, про спор светской и духовной власти, про измены и тех, кто засиделся на троне, в конце концов». И все вхолостую. Мне могут возразить, что, наверное, пение и игра оркестра все компенсировали. Но на самом первом спектакле, которым, к слову, дирижировал Валерий Гергиев, и то и другое не отличалось высоким качеством. Маэстро, возможно удивляясь невнятности картинок перед глазами, держал оркестр в каком-то странном состоянии нерешительности по темпам и динамике. Из вокальных работ запомнились Евгений Никитин в партии короля Филиппа (тут пришлись очень кстати надменные взгляды и жесткость интонаций певца) и Сергей Алексашкин в фирменной партии Инквизитора. В одном из следующих после премьеры спектаклей в партии принцессы Эболи ошеломительно дебютировала Екатерина Семенчук, успокоив бедное сердце меломана тем, что все же есть в труппе Мариинского театра по крайней мере одна исполнительница, способная не только полнозвучно спеть, но и сыграть роль коварной фаворитки, страдающей от неразделенной любви. Блистала в партии Эболи и приглашенная солистка — Екатерина Губанова, делающая мировую карьеру в вердиевском репертуаре. Антагонистку Эболи — благочестивую королеву Елизавету воспроизвела громкоголосая Анна Маркарова, но певице так сильно не хватает пластики звука, красок и разнообразия, что признать ее интерпретацию за близкую к мировым стандартам не поднимается перо.

Второй «дон» — «Дон Кихот» Массне — получился эстетически привлекательнее, но говорить о нем как о достижении тоже не приходится. Чтобы поставить «Дон Кихота» в XXI веке, когда о нем столько написано и сказано, нужно очень постараться. Эта французская опера не шла в Петербурге почти сто лет, с тех пор как в 1919 году в Мариинском театре было дано всего четыре спектакля в режиссуре самого Федора Шаляпина, занимавшего в то время пост его худрука. Ныне оперу поставил грек, много лет живущий во Франции, — Яннис Коккос. Так же как и Корсетти, он известен своей бифункциональностью — выступает как режиссер и как художник. Художника в нем намного больше, что, впрочем, он и сам понимает. Спектакль открылся сочной фактурной картинкой во всю сцену, но ее содержательного ресурса хватило минут на пятнадцать. Гигантская раскрытая книга на фоне картонных изрезанных гор по бокам сцены, лунное сиянье на заднем плане плюс незамысловатый театр теней в виде Кихота и Санчо Пансы, трясущихся на своих литературных животных. Ну, и, разумеется, пестрая, теснящаяся, какая-то подозрительно бесшумная массовка в карнавальных костюмах.


«Дон Кихот». Сцена из спектакля. Фото Н. Разиной


Ф. Фурланетто (Дон Кихот), А. Серов (Санчо Панса). Фото Н. Разиной

Режиссер пояснял в интервью, что опера Массне далека от многомерности романа Сервантеса. Но это разговор в пользу бедных. Нельзя все списывать на предсмертное состояние главного героя, у которого в силу преклонного возраста «разум и чувства» так вот приглушились и обессмыслились. На то и существуют контекст и интертекст, чтобы связывать литературу и музыку, обнаруживать неожиданные взрывчатые параллели и ассоциации. В этом спектакле нет ничего, кроме прямого следования либретто. Все течет слишком размеренно, как-то бесстрастно, неэнергично, полуреалистично, полусимволично — словом, полумерно. Зато, в отличие от слабой в исполнительском отношении музыкальной стороны в «Дон Карлосе», здесь было чем козырнуть. Два премьерных спектакля пел Ферруччо Фурланетто — выдающийся итальянский бас, призванный и способный дать понять, как эта партия могла звучать в исполнении Шаляпина, которому была посвящена опера. Да и оруженосец ему тоже достался хоть и не ровня по возрасту, опыту и регалиям, но по выразительности почти не уступающий — Андрей Серов, солист Академии молодых певцов Мариинского театра. Дополняла их ансамбль (который, к слову, уже вошел в историю благодаря записи оперы с лейблом «Мариинский») меццо-сопрано Анна Кикнадзе — Дульсинея, чья пластика и мимика удачно передавали испанский колорит этой партии. Да и оркестр, ведомый Гергиевым, звучал куда азартнее, вероятно вдохновляясь богатой импрессионистической гаммой оркестровых тембров партитуры.

Теперь остается ждать, когда два этих «дона» прискучат маэстро, чтобы мы смогли увидеть следующие новые спектакли, которые соответствовали бы высоким художественным критериям, позволяющим войти в мировую историю музыкального театра.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4
Страница 4 из 4

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика